Book: Энциклопедия музыки - Великие Композиторы



Бах Иоганн Себастьян

21 марта 1685 года – 28 июля 1750 года

 Иоганн Себастьян Бах — великий немецкий композитор XVIII века. Прошло уже более двухсот лет со дня смерти Баха, а интерес к его музыке все возрастает. При жизни композитор не получил заслуженного признания.

Интерес к музыке Баха возник почти сто лет спустя после его смерти: в 1829 году под управлением немецкого композитора Мендельсона было публично исполнено величайшее произведение Баха — «Страсти по Матфею». Впервые — в Германии — было издано полное собрание баховских сочинений. А музыканты всего мира играют музыку Баха, поражаясь ее красоте и вдохновению, мастерству и совершенству. «Не ручей! — Море должно быть ему имя», — сказал о Бахе великий Бетховен.

Предки Баха издавна славились своей музыкальностью. Известно, что прапрадед композитора, булочник по профессии, играл на цитре. Из рода Бахов выходили флейтисты, трубачи, органисты, скрипачи. В конце концов, каждого музыканта в Германии начали называть Бахом и каждого Баха — музыкантом.

Иоганн Себастьян Бах родился в 1685 году в небольшом немецком городке Эйзенахе. Первые навыки игры на скрипке он получил от отца, скрипача и городского музыканта. Мальчик имел превосходный голос (сопрано) и пел в хоре городской школы. Никто не сомневался в его будущей профессии: маленький Бах должен был стать музыкантом. Девяти лет ребенок остался сиротой. Его воспитателем стал старший брат, служивший церковным органистом в городе Ордруфе. Брат определил мальчика в гимназию и продолжал обучать музыке. Но то был нечуткий музыкант. Однообразно и скучно шли занятия. Для пытливого десятилетнего мальчика это было мучительно. Поэтому он стремился к самообразованию. Узнав, что у брата в запертом шкафу хранится тетрадь с произведениями прославленных композиторов, мальчик тайком по ночам доставал эту тетрадь и переписывал ноты при лунном свете. Шесть месяцев длилась эта утомительная работа, она сильно повредила зрение будущего композитора. И каково же было огорчение ребенка, когда брат застал его однажды за этим занятием и отобрал уже переписанные ноты.

В пятнадцать лет Иоганн Себастьян решил начать самостоятельную жизнь и переехал в Люнебург. В 1703 году он окончил гимназию и получил право поступить в университет. Но Баху не пришлось использовать это право, так как нужно было добывать средства к существованию.

В течение своей жизни Бах несколько раз переезжал из города в город, меняя место работы. Почти каждый раз причина оказывалась одна и та же — неудовлетворительные условия работы, унизительное, зависимое положение. Но как бы ни была неблагоприятна обстановка, его никогда не покидало стремление к новым знаниям, к совершенствованию. С неутомимой энергией он постоянно изучал музыку не только немецких, но также итальянских и французских композиторов. Не упускал Бах случая и лично познакомиться с выдающимися музыкантами, изучить манеру их исполнения. Однажды, не имея на поездку денег, молодой Бах отправился в другой город пешком, чтобы послушать игру прославленного органиста Букстехуде.

Так же неуклонно отстаивал композитор свое отношение к творчеству, свои взгляды на музыку. Вопреки преклонению придворного общества перед иностранной музыкой, Бах с особой любовью изучал и широко использовал в своих произведениях народные немецкие песни и танцы. Прекрасно познав музыку композиторов других стран, он не стал им слепо подражать. Обширные и глубокие знания помогали ему совершенствовать и отшлифовывать свое композиторское мастерство.

Талант Себастьяна Баха не ограничивался этой областью. Он был лучшим среди своих современников исполнителем на органе и клавесине. И если как композитор Бах при жизни не получил признания, то в импровизациях за органом его мастерство было непревзойдённым. Это вынуждены были признать даже его соперники.

Рассказывают, что Бах был приглашен в Дрезден, чтобы участвовать в состязании со знаменитым в то время французским органистом и клавесинистом Луи Маршаном. Накануне состоялось предварительное знакомство музыкантов, оба они играли на клавесине. В ту же ночь Маршан поспешно уехал, признав тем самым неоспоримое превосходство Баха. В другой раз, в городе Касселе, Бах изумил своих слушателей, исполнив соло на педали органа. Такой успех не вскружил Баху голову, он всегда оставался очень скромным и трудолюбивым человеком. На вопрос, как он достиг такого совершенства, композитор ответил: «Мне пришлось усердно заниматься, кто будет также усерден, достигнет того же».

С 1708 года Бах обосновался в Веймаре. Здесь он служил придворным музыкантом и городским органистом. В веймарский период композитор создал свои лучшие органные сочинения. Среди них известнейшая Токката и фуга ре минор, знаменитая Пассакалия до-минор. Эти произведения значительны и глубоки по содержанию, грандиозны по своим масштабам.

В 1717 году Бах с семьей переехал в Кетен. При дворе принца Кетенского, куда он был приглашен, не было органа. Бах писал, главным образом, клавирную и оркестровую музыку. В обязанности композитора входило руководить небольшим оркестром, аккомпанировать пению принца и развлекать его игрой на клавесине. Без труда, справляясь со своими обязанностями, Бах все свободное время отдавал творчеству. Созданные в это время произведения для клавира представляют собою вторую после органных сочинений вершину в его творчестве. В Кетене были написаны двухголосные и трехголосные инвенции (трехголосные инвенции Бах называл «симфониями»). Эти пьесы композитор предназначал для занятий со своим старшим сыном Вильгельмом Фридеманом. Педагогические цели руководили Бахом и при создании сюит — «Французских» и «Английских». В Кетене Бах закончил также 24 прелюдии и фуги, составившие первый том большого труда под названием «Хорошо темперированный клавир». В этот же период была написана и знаменитая «Хроматическая фантазия и фуга» ре минор.

В наше время инвенции и сюиты Баха стали обязательными пьесами в программах музыкальных школ, а прелюдии и фуги «Хорошо темперированного клавира» — в училищах и консерваториях. Предназначенные композитором для педагогической цели, эти произведения представляют, кроме того, интерес и для зрелого музыканта: Поэтому пьесы Баха для клавира, начиная со сравнительно нетрудных инвенций и кончая сложнейшей «Хроматической фантазией и фугой», можно услышать на концертах и по радио в исполнении лучших пианистов мира. Из Кетена в 1723 году Бах переехал в Лейпциг, где остался до конца своей жизни. Здесь он занял должность кантора (руководителя хора) певческой школы при церкви Св. Фомы. Бах был обязан обслуживать силами школы главные церкви города и нести ответственность за состояние и качество церковной музыки. Ему пришлось принять стеснительные для себя условия. Наряду с обязанностями преподавателя, воспитателя и композитора были и такие предписания: «Не выезжать из города без разрешения господина бургомистра». Как и прежде, ограничивались его творческие возможности. Бах должен был сочинять для церкви такую музыку, которая бы «не была слишком продолжительной, а также... опероподобной, но чтобы возбуждала в слушателях благоговение». Но Бах, как всегда, жертвуя многим, никогда не поступался главным — своими художественными убеждениями. На протяжении всей жизни он создавал произведения, поразительные по своему глубокому содержанию и внутреннему богатству.

Так было и на этот раз. В Лейпциге Бах создал свои лучшие вокально-инструментальные композиции: большую часть кантат (всего Бахом написано около 250 кантат), «Страсти по Иоанну», «Страсти по Матфею», Мессу си минор. «Страсти», или «пассионы» по Иоанну и Матфею — это повествование о страданиях и смерти Иисуса Христа в описании евангелистов Иоанна и Матфея. Месса близка по содержанию «Страстям». В прошлом и месса и «страсти» представляли собою хоровые песнопения в католической церкви. У Баха эти произведения выходят далеко за рамки церковной службы. Месса и «Страсти» Баха — это монументальные произведения концертного характера. В их исполнении участвуют солисты, хор, оркестр, орган. По своему художественному значению кантаты, «Страсти» и Месса представляют собою третью, самую высокую вершину творчества композитора.

Церковное начальство было явно недовольно музыкой Баха. Как и в прежние годы, ее находили слишком яркой, красочной, человечной. И действительно, музыка Баха не отвечала, а скорее противоречила строгой церковной обстановке, настроению отрешенности от всего Земного.

Наряду с крупными вокально-инструментальными произведениями Бах продолжал писать музыку для клавира. Почти в одно время с Мессой был написан знаменитый «Итальянский концерт». Позже Бах закончил второй том «Хорошо темперированного клавира», куда вошли новые 24 прелюдии и фуги.

Помимо огромной творческой работы и службы в церковной школе, Бах принимал активное участие в деятельности «Музыкальной коллегии» города. Это было общество любителей музыки, которое устраивало концерты светской, а не церковной музыки для жителей города. С большим успехом Бах выступал в концертах «Музыкальной коллегии» как солист и дирижер. Специально для концертов общества он написал много оркестровых, клавирных и вокальных произведений светского характера.

Но основная работа Баха — руководителя школы певчих — приносила ему одни огорчения и неприятности. Средства, отпускавшиеся церковью на школу, были ничтожны, и певчие мальчики голодали, были плохо одеты. Невысок был и уровень их музыкальных способностей. Певчих нередко набирали, не считаясь с мнением Баха. Оркестр школы был более чем скромен: четыре трубы и четыре скрипки!

Все прошения о помощи школе, поданные Бахом городскому начальству, оставались без внимания. Отвечать же за все приходилось кантору.

Единственной отрадой были по-прежнему творчество, семья. Подросшие сыновья — Вильгельм Фридеман, Филипп Эммануил, Иоганн Христиан — оказались талантливыми музыкантами. Еще при жизни отца они стали известными композиторами. Большой музыкальностью отличалась Анна Магдалена Бах, вторая жена композитора. Она обладала прекрасным слухом и красивым, сильным сопрано. Хорошо пела и старшая дочь Баха. Для своей семьи Бах сочинял вокальные и инструментальные ансамбли.

Последние годы жизни композитора были омрачены серьезной болезнью глаз. После неудачной операции Бах ослеп. Но и тогда он продолжал сочинять, диктуя свои произведения для записи. Смерть Баха осталась почти не замеченной музыкальной общественностью. О нем скоро забыли. Печально сложилась судьба жены и младшей дочери Баха. Анна Магдалена умерла десять лет спустя в доме призрения для бедных. Младшая дочь Регина влачила нищенское существование. В последние годы ее тяжелой жизни ей помог Бетховен.

Людвиг ван Бетховен

17 декабря 1770 года – 26 марта 1826 года

В Бонне в декабре 1770 года в семье придворного музыканта Бетховена родился сын, который был назван Людвигом. Это был уже второй по счету Людвиг первый родился на два года раньше и вскоре умер. Точная дата его рождения неизвестна. В те времена не было принято записывать дату рождения младенцев «третьего сословия». Сохранилась лишь запись в метрической книге боннской католической церкви Святого Ремигия о том, что Людвиг Бетховен крещен 17 декабря 1770 года. Следовательно, он родился на день-два раньше. В 1774 и 1776 годах в семье появились на свет еще два мальчика Каспар Антон Карл и Николай Иоганн.

Людвиг родился в мрачной комнате с низким потолком и косой наружной стеной. Это жилище впоследствии стало бетховенским музеем. Уже ребенком Людвиг отличался редкой сосредоточенностью и замкнутостью. Впрочем, не надо представлять себе маленького Бетховена самоуглубленным меланхоликом. Напротив, это был здоровый, крепкий мальчуган, не чуждавшийся детских шалостей.

Отец принуждал его заниматься музыкой обнаружив у сына незаурядный талант, он заставлял его часами просиживать за клавесином. Слава маленького Моцарта не давала ему покоя. По семь-восемь часов в день отец заставлял несчастного ребенка играть упражнения. А иногда у него появлялось желание позаниматься с ним и ночью. Никакие уговоры перепуганной матери не могли помешать этим мучительным ночным урокам. И только яркий талант ребенка, его непреодолимое влечение к музыке помогли ему перенести такое жестокое обращение и не отпугнули навсегда от искусства.

В восемь лет маленький Бетховен дал первый концерт в городе Кёльне. Концерты мальчика состоялись и в других городах. После выступления в Роттердаме, где юный музыкант имел успех, он остался недоволен голландцами. «Я больше туда не поеду, — решительно заявил коренастый крепыш по приезде домой, — голландцы — копеечники». Отец, видя, что не может больше ничему научить сына, перестал с ним заниматься.

До десяти лет Людвиг посещал начальную школу, где главным предметом являлась латынь, а второстепенными — арифметика и немецкое правописание. Школьные годы дали маленькому Бетховену весьма мало. Он так и не овладел тайнами умножения, а со знаками препинания всегда бывал не в ладу. Среднего образования Людвигу не удалось получить семья жила в нужде. Однако, жадно стремясь восполнить пробелы в своих познаниях, Людвиг много читал и пытался заниматься с более развитыми товарищами. Он был настойчив и упорен. Через несколько лет юный Бетховен научился бегло читать по-латыни, переводил речи Цицерона, овладел французским и итальянским языками.

В десять лет Бетховен начал постигать тайны композиторской техники, учась у Нефе искусству контрапункта и генералбаса. Нефе с самого начала обучения понял, что его гениальному ученику, обладающему необузданной фантазией, недостает сдержанности, дисциплины и культуры. Путь к ним лежал через глубокое и всестороннее изучение творчества великих композиторов. В одной из своих журнальных статей Нефе писал, что изучил с маленьким Бетховеном сборник прелюдий и фуг Иоганна Себастьяна Баха «Клавир хорошего строя». Имя Баха было в то время известно лишь узкому кругу музыкантов и высоко чтилось ими.

К 1782 году относится первое известное нам сочинение Бетховена — фортепианные вариации на тему марша ныне забытого композитора Э. Дресслера. Следующее произведение — три сонаты для клавесина — написано в 1783 году, когда Бетховену шел тринадцатый год.

Развлечения отца требовали денег, рушилось материальное благополучие семьи. Измученная лишениями и невзгодами, заболела мать Людвига. Мальчик был вынужден работать. Он поступил в придворную капеллу в качестве органиста.

Окрепнув как композитор и пианист, Бетховен осуществил свою давнишнюю мечту — в 1787 году он едет в Вену, чтобы встретиться с Моцартом. Бетховен играл в присутствии прославленного композитора свои произведения и импровизировал. Моцарт был поражен смелостью и богатством фантазии юноши, необычайной манерой исполнения, бурной и порывистой. Обращаясь к присутствовавшим, Моцарт воскликнул «Обратите внимание на него! Он всех заставит о себе говорить!»

Но встретиться вновь двум великим музыкантам не было суждено. Умерла мать Бетховена, так нежно и преданно им любимая. Юноша вынужден был принять на себя все заботы о семье. Воспитание двух маленьких братьев требовало внимания, забот, денег. Бетховен стал служить в оперном театре, играл в оркестре на альте, выступал с концертами, давал уроки. Начались суровые будни, тяжелая, полная труда и лишений жизнь.

В эти годы Бетховен складывается как личность, формируется его мировоззрение. Большую роль сыграли здесь его занятия в университете, который он, правда, очень недолго, посещал по совету Нефе.

Как раз в это время (1789) по другую сторону Рейна, во Франции, произошло великое событие — революция, провозгласившая свободу, равенство, всечеловеческое братство. Эти высокие стремления восставшего против королевской власти народа нашли в душе Бетховена горячий отклик. Заветам революции он остался верен всю жизнь. Юноша полон сил, смелых замыслов. Энергия его ищет выхода в новых сочинениях, в концертной деятельности. Его родной город становится ему тесен. Встреча с Гайдном, проезжавшим через Бонн, укрепила в нем решение ехать в Вену и учиться у знаменитого композитора.

Первый публичный концерт Бетховена состоялся в Вене в 1795 году. Затем молодой музыкант отправился в длительное путешествие — через Прагу, Нюрнберг, Лейпциг — в Берлин. Три года спустя он вновь гастролировал в Праге. Бетховену льстила его артистическая слава.

Бетховен выступал преимущественно в салонах венской знати. Он сразу обратил на себя внимание не только гениальной игрой, но и независимым, бескомпромиссным характером. Резкий и прямой, Бетховен не терпел любого насилия над собой и в горделивом сознании своей гениальности не щадил сановных меценатов. Так, в пылу гнева он написал одному из них «Князь! Тем, чем вы являетесь, вы обязаны случаю и происхождением; тем, чем я являюсь, я обязан самому себе. Князей есть и будет тысячи, Бетховен — один!»



Несмотря на успех пианиста, главным для него было творчество. К сожалению, Моцарта Бетховен уже не застал в живых, а занятия с Гайдном не принесли желаемого результата — контакты между учителем и учеником не наладились. Совершенно иными были взаимоотношения между Бетховеном и Антонио Сальери. Маститый композитор с вниманием и симпатией относился к молодому Бетховену, который несколько лет изучал под руководством итальянского маэстро искусство легко и выразительно писать оперные партии.

Занятия с Сальери доставляли большое удовлетворение Бетховену. Их добрые отношения сохранились и после прекращения занятий. Как-то в 1809 году, зайдя к Сальери и не застав его дома, Бетховен оставил записку следующего содержания «Сюда заходил ученик Бетховен».

Итак, Бетховен учился у лучших музыкантов-педагогов Вены. Моцарт и Гайдн, величайшие из его предшественников, показали ему образец творческого труда в новом классическом направлении. Альбрехтсбергер основательно прошел с ним контрапункт, мастерским владением которого Бетховен справедливо прославился. Сальери ввел молодого композитора в круг художественных проблем буржуазной музыкальной трагедии. Алоис Ферстер учил Бетховена искусству квартетной композиции. Одним словом, гениальный композитор с жадностью впитал в себя не только передовую музыку своего времени, но и богатейший творческий опыт наиболее знающих музыкантов-современников. В соединении с невероятной трудоспособностью вся эта усвоенная и переработанная им музыкальная культура сделала Бетховена образованнейшим музыкантом своей эпохи.

К середине девяностых годов Бетховен уже полностью сложился как композитор; в 1796 году он, наконец, решился опубликовать свои первые фортепианные сонаты.

Бетховен и в дальнейшем часто обращался к этому музыкальному жанру. В 32 сонатах, образующих в совокупности самую ценную часть фортепианного наследия Бетховена, полней всего отразилась его творческая эволюция, его неистощимая изобретательность в использовании художественных возможностей крупного инструментального цикла.

Вехи этой эволюции отмечают три популярнейшие сонаты — «Патетическая», «Лунная» и «Аппассионата». Лирико-драматическая сущность «Патетической» и «Лунной» характерна для первого периода творчества Бетховена. Второй период запечатлен в пламенной выразительности «Аппассионаты». Быть может, ни в каком другом музыкальном произведении трагизм борьбы не нашел столь потрясающего выражения, как в «Аппассионате».

Очень интенсивно протекало музыкальное развитие Бетховена в первое десятилетие пребывания в Вене. За эти годы он создал более 100 произведений в разных жанрах 17 фортепианных сонат, 9 сонат для скрипки с фортепиано, 3 фортепианных концерта, 2 сонаты для виолончели с фортепиано, музыку к балету «Творения Прометея» — единственному у Бетховена! — и многое другое. Словно набираясь творческих сил, он сравнительно поздно обратился к симфонии Первую закончил в 1800 году. Вслед за ней была задумана Вторая симфония. Но между ними пролегла полоса жестоких испытаний и личных переживаний.

За несколько лет до того Бетховен ощутил ослабление слуха. Врачи не сумели помочь ему и, быть может, ускорили течение болезни. В 1801 году страдалец поведал об этом самым близким друзьям. «Уже три года, как мой слух все более слабеет, — писал он. — ...В театре я должен, чтобы понимать артистов, садиться у самого оркестра. Если я сажусь подальше, то не слышу высоких нот инструментов и голосов... Когда говорят тихо, я едва слышу; да, я слышу звуки, но не слова, а между тем, когда кричат, это для меня невыносимо...»

Но осенью 1801 года жизнь еще улыбается Бетховену. Он признается Вегелеру, что любит «милую, чудесную девушку» и любим ею. Он помышляет даже о браке, несмотря на то, что эта девушка из аристократической семьи. Но он утешает себя тем, что будет концертировать, добьется денег, славы и независимости, и тогда брак станет возможным.

Девушка, вызвавшая столь пылкие чувства Бетховена, была на редкость неподходящей кандидаткой в его супруги. Это его семнадцатилетняя ученица — графиня Джульетта Гвиччарди, приехавшая в столицу из провинциального города, кокетливая, бойкая, но пустая и легкомысленная барышня, обладавшая, впрочем, хорошими музыкальными способностями. Неудивительно, что Джульетта пожелала брать уроки у кумира венской аристократии, тем более что Бетховен с 1800 года был близок с ее кузинами и кузеном, молодыми венгерскими графами Брунсвик. Он импонировал Джульетте своей популярностью и даже своими странностями. При всей строгости взглядов, Бетховен был неравнодушен к женской красоте и никогда не отказывался давать уроки молодым красивым девушкам. Не отказался он и на этот раз. Денег за занятия с Джульеттой он не брал, и Джульетта дарила ему рубашки — под тем предлогом, что она их собственноручно для него вышивала. Во время уроков композитор нередко раздражался и даже швырял ноты на пол, но, тем не менее, быстро поддался очарованию своей ученицы. Увлечение, видимо, было взаимным. Лето 1801 года Бетховен провел в Венгрии в имении Брунсвиков — Коромпа. Там сохранилась беседка, в которой, по преданию, написана «Лунная» соната, изданная в 1802 году, с посвящением Джульетте. Лето, проведенное с Джульеттой, было счастливейшим для Бетховена.

Однако вскоре все изменилось. Появился соперник — молодой граф Р. Галленберг, мнивший себя композитором. Легкомысленная графиня не на шутку увлеклась графом и его сочинениями, искренно верила, что «талант» Галленберга не находит признания из-за интриг. Она отдавала предпочтение Галленбергу перед Бетховеном не только как претенденту на ее руку, но и как музыканту! В 1802 году в отношениях между Бетховеном и Джульеттой произошло охлаждение, в следующем году она вышла замуж за Галленберга и уехала в Италию.

Биографы связывают содержание «Лунной» сонаты с любовью композитора к Джульетте, которой посвящено это произведение. Однако содержание сонаты настолько выходит за пределы узко личного переживания, что любовное чувство могло быть лишь поводом к написанию этого произведения, предвосхищающего позднейшее творчество лучших композиторов-романтиков. Первую часть «Лунной» сонаты было бы справедливо назвать первым ноктюрном XIX века.

Болезнь настигла Бетховена в зените славы. Меценаты назначили ему солидную пенсию. «Мне много приносят мои сочинения, — сообщал он друзьям, — и я могу сказать, что имею больше заказов, нежели могу их удовлетворить. На каждую вещь у меня находится по шесть или семь издателей, и даже больше, стоит только захотеть». Бетховен сознает, как мужает в нем сила гения «Каждый день приближает меня к цели, которую я смутно вижу, не умея определить ее». Не оставлены и честолюбивые помыслы о карьере пианиста «Мою фортепианную технику я весьма усовершенствовал», — говорит он. И как вопль израненной души звучит признание «...Когда бы не эта болезнь! О, будь я избавлен от нее, я хотел бы обнять весь мир!»

Мечтам не суждено было осуществиться. «Высокое мужество покинуло меня... О провидение, дай мне хоть раз увидеть день, один лишь день неомраченной радости! Когда, о Боже, когда я смогу ощутить ее опять.. Никогда — Нет, это было бы слишком жестоко!» Это строки из завещания Бетховена, написанного осенью 1802 года в Гейлигенштадте, предместье Вены, где по предписанию врачей он прожил почти в уединении шесть месяцев. Здесь композитор сочинил Вторую симфонию, полную энергии, динамики, словно залитую солнечным светом. И здесь же родилась у него мысль о самоубийстве. «Надежда, которую я принес сюда, — о выздоровлении, хотя бы частичном, — должна покинуть меня навсегда. Как осенние листья падают и вянут, так и она иссохла для меня...»

Бетховен гигантским усилием воли переборол малодушие. В эти годы тяжких мучений происходит решающий перелом Третьей симфонией, надуманной в дни кризиса, открывается новый период в творчестве Бетховена, знаменующий еще более высокий взлет его могучей фантазии.

Второй творческий период длился около десятилетия от Третьей (1804) до Восьмой симфонии (1812). Это было бурное время. Революционная Франция стала бонапартистской. Наполеон начал захватнические войны. Именно в это время окрепла героико-драматическая тематика в музыке Бетховена. Он воплощал ее с бесконечным разнообразием в Третьей («Героической») и в Пятой симфониях, в увертюре «Эгмонт» и в Пятом фортепианном концерте, в «Аппассионате» и в опере «Фиделио». Борьбой завоеванная свобода, драматизм жизненных схваток, героика титанических свершений, стихийный порыв масс — вот главные темы в зрелом бетховенском творчестве.

Монументальность идей, конфликтность и драматизм воплощения диалектики жизненной борьбы, глубина философских раздумий — все это требовало масштабных, средств выразительности оркестра, его богатейших динамических и тембровых возможностей.

Лаконично и каждый раз по-новому воплощено героическое начало в ряде оркестровых увертюр. Наиболее концентрированно изложена излюбленная Бетховеном концепция «от мрака к свету» — через драматизм борьбы к ликующим фанфарам освобождения — в знаменитой увертюре «Эгмонт» (1810) к одноименной трагедии Гёте. Более широко развита эта концепция в увертюре «Леонора», задуманной как вступление к опере «Фиделио» и трижды перерабатывавшейся автором. На концертной эстраде наибольшую известность приобрела «Леонора № 3» (1806). Иное — в увертюре к пьесе Коллина «Кориолан» (1807), музыка которой обрисовывает трагедию сильной, волевой личности.

«Героическая» симфония начинает собою новую эру симфонической музыки XIX века. Прежде всего, она отличается от всех предыдущих произведений такого рода своими масштабами. Это грандиозное творение превосходит известные до того времени симфонии не только своими размерами, но и количеством тем, многообразием эпизодов, сложными связями, а главное — величием выраженных идей. Произведение это захватывает богатством мыслей и чувств, могучих порывов и волевых импульсов. Мир образов симфонии неисчерпаем, и вместе с тем музыка настолько насыщена, что язык ее кажется нам лаконичным.

Пятая симфония (1805—1808) — пожалуй, наиболее популярная из всех симфоний Бетховена. Нередко ее называют наиболее совершенной, лучшей из всех. Сам Бетховен не разделял такого мнения он предпочитал «Героическую». Обычно содержание Пятой симфонии определяют так «От тьмы к свету, через борьбу — к победе».

Особым явлением данного периода стала опера «Фиделио». Если не считать балета «Творения Прометея», не удержавшегося на сцене, это — единственное бетховенское произведение для музыкального театра. Оно принадлежит к числу самых замечательных творений гениального композитора.

В опере значительная роль отведена оркестру, развивающему и комментирующему действие; этим, однако, никак не снижается значение вокальных партий. Сколько здесь замечательных находок, особенно в изображении душевных состояний главных-героев — мужественной Леоноры и томящегося в заключении свободолюбивого Флорестана! Опера «Фиделио» — то драма состояний. Она развивается от бытовых начальных сцен к трагедии и финальной кантате, прославляющей завоеванную победу свободы, дружбы и любви.

Опера «Фиделио» оказала сильнейшее влияние на дальнейшее развитие немецкой романтической оперы XIX века. В частности, инструментальная трактовка голоса, декламационность, заложенные в «Фиделио», получили свое дальнейшее развитие у Вагнера, но на совершенно иной идейной основе.

Музыка Бетховена пронизана высокими этическими идеалами. Она призвана пробудить лучшие гуманистические чувства. «Две вещи возвышают нашу душу, — писал философ Кант, которого так чтил творец «Героической» симфонии, — звездное небо над нами и нравственный закон в нас». Эти слова можно отнести к музыке Бетховена, в которой звучат природа и чувства или философские раздумья о судьбе человека. Таковы Четвертая и Шестая («Пасторальная») симфонии. Четвертый фортепианный концерт и скрипичная «Крейцерова» соната, множество «адажио» — лирических, философских частей в бетховенских инструментальных циклах.

Есть и другой Бетховен — безудержно веселый, опьяненный жизнью, преисполненный юмора и моментами словно разражающийся гомерическим хохотом... Такова Седьмая симфония — «апофеоз танца», по меткому выражению Вагнера, или Восьмая, полная остроумных находок, которые щедро рассыпал в ней так много испытавший в жизни композитор; таковы и многочисленные «скерцо» в его симфонически-сонатных циклах, равно как и некоторые финалы в них.

Но всегда музыка Бетховена действенна, активна, передает напряженное биение мысли, конфликтное противопоставление контрастных образов, которые организованы и соподчинены неумолимой логикой целеустремленного развития.

Личная жизнь Бетховена так и не удалась. У него было много друзей среди женщин. Назовем Марию Биго, замечательную пианистку, жившую в 1804—1809 годы в Вене, где ее муж служил библиотекарем во дворце русского посла Разумовского. Когда муж Марии заподозрил, что композитор питает к его жене чувство более нежное, чем дружба, и неосторожно это высказал, Бетховен был глубоко взволнован и написал супругам письмо, в высшей степени характерное для его нравственных воззрений «Один из моих основных принципов — это невозможность состоять с женой другого человека в иных отношениях, чем простая дружба...» «Милый Биго, милая Мария, никогда, никогда вы не увидите меня нечестным. С детства я научился любить добродетель, все прекрасное и доброе».

Вероятно, в 1806—1809 годы завязалась тесная дружба между композитором и Терезой Брунсвик. Отношения эти до сих пор остаются невыясненными; но нет никакого сомнения в том, что эта выдающаяся женщина всю жизнь была предана Бетховену и одно время отвечала на его страстное чувство.

Скорее всего, именно ей адресовано знаменитое письмо «бессмертной возлюбленной». Эта женщина, бесспорно, сыграла в жизни Бетховена большую положительную роль. Их связывали многолетняя дружба и взаимная привязанность.

Бетховен не раз влюблялся в молодых легкомысленных девушек-аристократок; эти увлечения доставляли ему много страданий. Письмо к «бессмертной возлюбленной» — кем бы ни была его адресатка — обращено к существу иного рода. Несмотря на выраженное в нем страдание из-за невозможности соединения с любимой женщиной, письмо проникнуто уверенностью во взаимной любви и свидетельствует о том, что отношения между любящими возникли уже задолго до написания письма.

С годами изменился облик Бетховена. Теперь он сторонится светского общества. Добрый, приветливый, незлобивый, он в гневе не знает пощады, страстно ненавидя фальшь и ложь. Часто совершает длительные прогулки по Вене и в пригородах. А то подолгу просиживает с друзьями в «локалях» (небольших трактирах), где, невзирая на опасность, клеймит продажность знати, всех тех, кто предает народ, и прославляет независимость свободного духа. Вскоре (с осени 1815 года), однако, для таких бесед потребуются тетради, в которых собеседники Бетховена будут письменно отвечать на его вопросы.

Глухота прогрессировала. Тем не менее, Бетховен еще выступал с концертами в последний раз в 1808 году играл свой Четвертый концерт. Дирижерские выступления продолжались и позже, хотя с наступлением полной глухоты иногда заканчивались драматически.

Так было, например, на генеральной репетиции оперы «Фиделио», когда, дирижируя, всматриваясь в лица исполнителей и ничего не слыша, Бетховен убедился, наконец, в невозможности довести репетицию до конца. «Он был поражен в сердце и до самой смерти жил под впечатлением этой ужасной сцены», — свидетельствовал современник.

Сколь ни трагичной была для Бетховена потеря слуха, она все же не могла пресечь поток вдохновения. Запас его жизненных впечатлений, в том числе и звуковых, был так велик, а воля к творческому созиданию столь огромна, что до последнего своего вздоха он жил новыми, все более дерзновенными художественными замыслами и особенно интенсивно воплощал их в зрелые годы.

Имея друзей-единомышленников, Бетховен был одинок. Лишенный семьи (с братьями у него не было контакта), он мечтал о родственной ласке. И — несчастный! — думал, что обрел ее в лице племянника Карла, оставшегося в 1815 году сиротой. Всю свою нерастраченную нежность он обрушил на этого мальчика, которого хотел воспитать как спартанского героя. Но тот, слабохарактерный и легкомысленный, доставлял ему бездну неприятностей. Последнее десятилетие жизни Бетховена было отравлено ими.

В этот период формируется поздний стиль его творчества — еще более возвышенный, нежели прежде, импровизационный, с преобладанием интеллектуального начала над чувственным. Действенность, столь присущая музыкальным образам Бетховена, сохраняется, но главенствующая роль ныне отводится размышлению бесконечно разматываемый клубок философской мысли приводит к столкновению порой полярных состояний. Таковы последние 5 струнных квартетов или 5 его фортепианных сонат. Здесь выковывалось то, что огромным рывком воли Бетховен закрепил в двух своих самых монументальных произведениях — в «Торжественной мессе» (1818—1823) и в Девятой симфонии, в которой также использовал голоса солистов и хора (1822—1824). Бетховен предстает здесь как великий мыслитель, как строитель небывало масштабной музыкальной формы.



Вершиной творчества Бетховена справедливо считается Девятая симфония, или симфония с хорами, законченная в 1824 году. Полная революционного оптимизма, величественная симфония венчает творческий путь великого композитора, сумевшего преодолеть личное горе и страдания, сохранить непоколебимую веру в человечество и его прекрасное будущее и пронести эту веру через всю жизнь.

Первое исполнение Девятой симфонии в Вене в 1824 году стало триумфом. На этот раз, однако, не светская знать, а демократическая аудитория приветствовала Бетховена. Правда, он не слышал ни своей музыки, ни бурных взрывов аплодисментов...

Такое признание должно было вдохновить Бетховена на создание новых творений. Он лихорадочно набрасывает эскизы, рассказывает близким о ближайших планах. Но силы слабеют. Болезни — одна коварнее другой — подстерегают его. В декабре 1826 года Бетховен простудился и слег. Три месяца он тщетно боролся с недугом. 26 марта, когда над Веной бушевала снежная буря и сверкала молния, умирающий внезапно выпрямился и в исступлении кулаком погрозил небесам. То была последняя схватка Бетховена с неумолимой судьбой.

Антонин Дворжак

(1841-1904)

В деревушке Нелагозевес, расположившейся на берегу Влтавы, в семье трактирщика родился 8 сентября 1841 года один из основоположников чешской национальной музыкальной классики - Антонин Дворжак. Шести лет он пошел в сельскую школу. Церковный органист (кантор) научил его играть на скрипке, а в девять лет Антонин уже играл в любительском оркестре. Закончив сельскую школу, юноша переезжает в город Злонице. Под руководством А. Лимана он обучается игре на альте, фортепиано и органе. В 1857 году Дворжак переехал в Прагу и поступил в Органную школу, где его педагогами были И. Ферстер, И. Звонарж, Ф. Блажек. По окончании школы в 1860 году работал артистом в Пражском концертном ансамбле, а с 1862 по 1873 год в оркестре оперного театра.

 О достатке в то время Антонину приходилось лишь мечтать. Он вынужден был давать уроки не слишком способным барышням из богатых семей, чтобы прокормить семью. Дворжак также играл на органе в соборе Св. Войтеха в Праге за пару золотых в месяц. Это было очень скромное и даже полунищенское существование. И все-таки он не оставлял мечты стать профессиональным композитором. Пять лет Дворжак довольствовался государственной стипендией, чтобы заниматься исключительно сочинением музыки.

 Первым опытом Дворжака в жанре симфонии были "Злоницкие колокола". Написана симфония была в 1865 году, а впервые исполнена только в 1936 году, ибо рукопись партитуры, которую Дворжак собирался уничтожить, была найдена лишь случайно. Судьба "Злоницких колоколов" - одно из доказательств той требовательности, с которой относился к себе Дворжак, постоянно переделывая и уничтожая свои сочинения. Вторая симфония была написана вскоре после Первой. Это богатое по музыкальному содержанию, но не вполне совершенное по форме произведение.

 Первую известность ему приносит в 1971 году комическая опера "Король и угольщик". Дворжак часто выступает как дирижер, но широкую популярность в Чехии приобретает в 1873 году после исполнения "Гимна" - патриотической кантаты "Наследники Белой Горы", где героическая тема воплощена с огромной силой.

 Третья симфония создавалась с апреля по июль 1873 года. Ее партитура была послана Дворжаком вместе с прошением о предоставлении ему государственной стипендии в Вену. Симфония заинтересовала членов Венской комиссии по предоставлению стипендий - Иоганнеса Брамса, Эдуарда Ганслика, Иоганна фон Гербека. Получение такой стипендии (в размере 400 золотых) сыграло значительную роль в дальнейшей жизни и творчестве композитора.

 После внимательного изучения его сочинений член жюри по присуждению стипендий Иоганнес Брамс решил помочь Дворжаку. Он порекомендовал его как исключительно талантливого сочинителя своему издателю Фрицу Симроку в Берлине. Вышедшие вскоре после этого "Моравские двухголосные напевы" и "Славянские танцы" - для игры на фортепиано в 4 руки, имели такой колоссальный успех, что Дворжак за одну ночь стал знаменитым.

 Безусловно, говоря о Дворжаке, никак нельзя не обойти вниманием другого знаменитого чешского композитора - Бедржиха Сметану. Слишком много общего в творчестве и судьбе этих композиторов, несмотря на большую разницу в возрасте. На протяжении десяти лет службы в театре Дворжак постоянно общался со Сметаной. Сметановские оперные первенцы, ставшие чешской классикой, и первые симфонии Дворжака создавались в период бурного подъема национального самосознания чешского народа, в первые годы после падения реакционнейшего баховского режима. В начале 1860-х годов габсбургское правительство, пошатнувшееся в связи с внешнеполитическими неудачами, вынуждено было пойти на уступки в области культурной жизни, считая, что они уменьшат напряжение, угрожавшее революционными взрывами на различных землях "лоскутной империи".

 Истоки творчества Дворжака, так же как и Сметаны, следует искать в канторской среде, которая в тяжкие годы "габсбургской ночи" была подлинной хранительницей национально-самобытных музыкальных традиций. И, собственно говоря, Дворжак был единственным композитором, который создал музыкально-сценический образ чешского кантора. Было это уже тогда, когда композитор находился в зените славы: опера "Якобинец" в первой редакции была закончена поздней осенью 1888 года.

 О сметановской традиции необходимо помнить, чтобы понять замысел "Проданной невесты", таких комически-бытовых опер Дворжака, как "Король и угольщик", "Упрямцы", "Хитрый крестьянин" и даже "Черт и Кача", в которой простая крестьянская девушка одолевает обитателей ада, созданных народ-ньш воображением. Но подобно Сметане, обращаясь к такого рода сюжетам, разработку которых мы вправе объяснить патриотическими стремлениями обоих композиторов, Дворжак чередует комически-бытовые оперные произведения с героическими: "Альфред" и "Ванда", относящиеся к 1870-м годам, повествуют о борьбе свободолюбивого народа с чужеземными захватчиками.

 Дворжак, вне всякого сомнения, продолжал линию Сметаны, подчеркнувшего, что чешская музыка является музыкой славянского народа и поэтому наиболее прочными следует считать ее связи с музыкальной культурой других славянских народов. Однако же, тогда как Бедржих Сметана создавал именно характерную чешскую музыку, Дворжак, черпая вдохновение не только из чешских, моравских и словацких источников, но и из польских и русских, создал особенную форму "думки" по типу малороссийской народной песни. Кроме того, он написал оперу на сюжет из русской истории "Димитрий". Из славянской музыки он сумел извлечь старинные гармонии и необычные музыкальные модуляции, обогатив свои произведения новыми ритмами и мелодическими оборотами, открыв для композиторов младшего поколения славянский Восток. Такие произведения Дворжака, как "Славянские танцы", "Славянские рапсодии", струнные квартеты ми бемоль мажор и ля мажор, трио для фортепиано "Думки" и другие, убеждают нас в мощном воздействии славянского фольклора на автора. Дворжака можно по справедливости отнести к числу мастеров, особенно много сделавших для художественного раскрытия общности восточных, западных и южных славян.

 С декабря 1884 года по март 1885 года композитор сочиняет Седьмую симфонию. Это первая из трех последних симфоний Дворжака, которые благодаря своим высоким художественным достоинствам и ярко выраженному национальному колориту завоевали всемирное признание. Седьмая симфония - самая сумрачная и страстная - отличается сжатостью формы и аскетичностью выражения - в ней нет ни одной лишней ноты. В этот период Дворжак перенес ряд тяжелых ударов: смерть трех первых Детей с 1875 по 1877 год, смерть матери в 1882 году.

 Восьмая симфония, написанная во второй половине 1889 года, - одна из лучших. Моменты неудержимого, стремительного движения чередуются в ней. с мечтательными, лирическими эпизодами ликования. Это могучий поток прекрасной, изменчивой по настроению, чисто дворжаковской музыки. Симфония озарена светом благополучия Дворжака - человека и творца, опьяненного природой, ставшей истинной вдохновительницей композитора.

 В 1888 году в Праге произошло знакомство Дворжака с Чайковским, перешедшее в дружбу. По инициативе Чайковского Дворжак вскоре приехал в Россию и выступил с концертами в Москве и Петербурге. Слава его стремительно растет. Дворжака избирают членом чешской Академии наук и доктором музыки Пражского университета, приглашают на должность профессора Пражской консерватории. В 1891 году ему было присвоено почетное звание доктора музыки Кембриджского университета и доктора философии Карлова университета в Праге. В том же году он был избран членом Чешской академии наук и искусства и приглашен профессором в Пражскую консерваторию, однако Дворжак стал ее директором только в 1901 году.

 В 1892 году совместно с Ф. Лахнером и Г. Виганом Дворжак отправился в пятимесячное турне по городам Чехии и Моравии. 31 марта на концерте присутствовал Антон Григорьевич Рубинштейн. Сразу же после окончания концерта великий русский пианист прошел в артистическую и горячо поздравил автора.

 В том же году уже достаточно известный Дворжак был приглашен в Национальную консерваторию в Нью-Йорк, чтобы обучать молодых композиторов. Он был единственным автором в Европе, имевшим опыт работы со славянской музыкой, и мог теоретически и практически научить американцев сочинять музыку национального характера. Ведь и в этой стране был свой фольклор - негритянский и индейский, - почему бы не использовать его в музыкальном творчестве?

 Осенью Дворжак почти на два года уезжает в Америку. Вместе с ним едет жена и двое старших детей - дочь Отилия и сын Антонин. Оба они учатся музыке: Отилия - скрипачка, Тоник - пианист. Здесь он пишет Девятую симфонию - свою последнюю симфонию, которой сам еще до премьеры дал программный заголовок "Из Нового Света". Это произведение отличается богатством поэтической фантазии, монументальностью форм, техническим мастерством. Впервые симфония прозвучала 15 декабря 1893 года в нью-йоркском Карнеги-холле.

 "Из Нового Света" является лучшей симфонией Дворжака и одним из самых популярных произведений мирового репертуара. Нет дирижера и оркестра, которые бы не любили и не играли эТу симфонию.

 Благодаря Девятой симфонии "Из Нового Света", квартету для струнных фа мажор - "Американскому" и другим произведениям, написанным в Америке (включая и наиболее известный в мире "Виолончельный концерт си минор"), Дворжак стал самым популярным автором на этом континенте, открывателем источника вдохновения для серьезной музыки, о существовании которого Америка не подозревала.

 Прославился Дворжак и в Англии, где со времен Генделя установилась определенная традиция создания больших вокально-инструментальных произведений. Именно для Англии композитор в последующие десять лет написал ряд крупных произведений для хоров и солистов с оркестром (кантату "Свадебные сорочки", ораторию "Святая Людмила", "Реквием"). Умер композитор 1 мая 1904 года.

 Дворжак был очень скромным по натуре человеком, чрезвычайно набожным, любил природу (его пристрастием были голуби, которых он держал в своем летнем доме), но при этом ценил прогресс цивилизации. Он восторгался локомотивами и пароходами, ритмом жизни больших городов, хотя часто сбегал из них в деревенскую глушь. Но прежде всего он был композитором. В каком бы жанре Дворжак ни пробовал себя, везде он был индивидуален. Он - один из наиболее часто звучащих и самый известный чешский композитор в мире, его изобретательность в музыке очень велика, а красота мелодий - неповторима.

Гендель Георг Фридрих

23 февраля 1685 года - 14 апреля 1759 года

Гендель (Handel) Георг Фридрих (1685—1759) —немецкий композитор. Обнаружил в раннем возрасте незаурядные музыкальные способности. С 9-летнего возраста брал уроки композиции и игры на органе у Ф. В. Цахау в Галле, с 12 лет писал церковные кантаты и органные пьесы. В 1702 изучал юриспруденцию в университете Галле, параллельно занимал пост органиста протестантского собора. С 1703 г. — 2-й скрипач, затем клавесинист и композитор Гамбургской оперы. В Гамбурге был написан ряд сочинений , в том числе опера «Альмира, королева Кастильская» (1705). В 1706—10 совершенствовался в Италии, где выступал как виртуоз на клавесине и органе (предположительно состязался с Д.Скарлатти). Широкую известность Генделю принесла постановка оперы «Агриппина» (1709, Венеция). В 1710—16 придворный капельмейстер в Ганновере, с 1712 жил преимущественно в Лондоне (в 1727 получил английское подданство). Успех оперы «Ринальдо» (1711, Лондон) закрепил за Генделем славу одного из крупнейших оперных композиторов Европы. Он участвовал в оперных предприятиях (т. н. академиях), ставил свои оперы, а также произведения других композиторов; особенно успешной для Генделя была работа в «Королевской академии музыки» в Лондоне. Гендель создавал по нескольку опер в год. Независимый характер композитора осложнял его отношения с определенными кругами аристократии, кроме того, жанр оперы-сериа , в котором Гендель работал, был чужд английской буржуазно-демократической публике (об этом свидетельствовала поставленная в 1728 сатирическая «Опера нищего» Дж. Гея и И.К.Пепуша ). В 1730-е гг. композитор ищет новые пути в музыкальном театре — усиливает роль хора и балета в операх («Ариодант», «Альчина», обе—1735). В 1737 Гендель тяжело заболел (паралич). По выздоровлении возвратился к творчеству и организаторской деятельности. После провала оперы «Дейдамия» (1741) Гендель отказался от сочинения и постановки опер. Центром его творчества стала оратория, которой он посвятил последнее десятилетие активной творческой работы. Среди популярнейших сочинений Генделя — оратории «Израиль в Египте» (1739), «Мессия» (1742), которая после успешной премьеры в Дублине встретила резкую критику духовенства. Успеху поздних ораторий, в том числе «Иуды Маккавея» (1747), способствовало участие Генделя в борьбе против попытки реставрации династии Стюартов. Песня «Гимн добровольцев», призывавшая к борьбе с нашествием армии Стюартов, способствовала признанию Генделя как английского композитора. Во время работы над последней ораторией «Иевфай» (1752) у Генделя резко ухудшилось зрение, он ослеп ; вместе с тем до последних дней продолжал подготавливать свои сочинения к печати.

На материале библейских сказаний и их преломления в английской поэзии Гендель раскрыл картины народных бедствий и страданий, величие борьбы народа против гнёта поработителей. Гендель явился создателем нового типа вокально-инструментальных произведений , которые сочетают в себе масштабность (мощные хоры) и строгую архитектоничность. Произведениям Генделя свойственны монументально-героический стиль, оптимистичность, жизнеутверждающее начало, объединяющее в единое гармоническое целое героику, эпику, лирику, трагедийность, пасторальность. Впитав и творчески переосмыслив влияние итальянской, французской , английской музыки, Гендель оставался по истокам творчества и образу мышления немецким музыкантом. Формирование его эстетических взглядов проходило под воздействием И. Маттезона. На оперное творчество Генделя оказала влияние музыкальная драматургия Р. Кайзера. Художник Просвещения, Гендель обобщил достижения музыкального барокко и проложил пути к музыкальному классицизму. Выдающийся драматург, Гендель стремился к созданию музыкальной драмы в рамках оперы и оратории. Не порывая окончательно с канонами оперы-сериа , путём контрастного сопоставления драматургических пластов Гендель добивался напряжённого развития действия. Наряду с высокой героикой в операх Генделя появляются комедийные, пародийно-сатирические элементы (опера «Дейдамия»— один из ранних образцов т. н. dramma giocosa). В оратории, не связанной жёсткими жанровыми ограничениями, Гендель продолжил искания в области музыкальной драмы, в сюжетном и композиционных планах, ориентируясь на классическую французскую драматургию П. Корнеля и Ж. Расина, а также обобщил свои достижения в области оперы-сериа, кантаты, немецких пассионов, английских антемов, инструментального и концертного стиля. На протяжении всего творческого пути Гендель работал и в инструментальных жанрах ; наибольшее значение имеют его concerti grossi. Мотивная разработка, особенно в оркестровых произведениях гомофонно-гармонический стиль преобладают у Генделя над полифоническим развитием материала, мелодика отличается протяжённостью, интонационной и ритмической энергией , чёткостью рисунка. Творчество Генделя оказало значительное влияние на И. Гайдна, В. А. Моцарта, Л. Бетховена, М. И. Глинку. Оратории Генделя послужили образцами для реформаторских опер К. В. Глюка. В различных странах основаны Генделевские общества. В 1986 в Карлсруэ создана Международная Генделевская академия.

Мендельсон-Бартольди Якоб Людвиг Феликс

3 февраля 1809 года - 4 ноября 1847 года

Якоб Людвиг Феликс Мендельсон родился 3 февраля 1809 года в Гамбурге, он был первым сыном известной еврейской семьи, имевшей в то время значительное состояние и общественное положение.

На чрезвычайные музыкальные способности Феликса и его сестры Фанни обратила внимание их мать Леа. Она сначала и была первым учителем музыки своих одаренных детей. Когда она перешагнула пределы своих материнских возможностей, то отдала их на попечение Людвига Бергера, выдающегося пианиста и композитора. Семилетний Феликс делал такие успехи, что уже через три года праздновал свою первую победу на одном публичном частном концерте. Одновременно он с особым усердием учился играть на альте, который позже стал его любимым инструментом.

В одиннадцать лет Феликс поступает в Берлинскую Певческую академию. Карл Фридрих Цельтер, руководитель академии, становится его учителем.

Музыкальный талант мальчика развивался такими бурными темпами, что уже в 1822 году Генрих Гейне говорил о нем как о «музыкальном чуде». Из списка композиций, который первые годы вела сестра Фанни, мы знаем, что уже в тринадцать лет Феликс разработал почти все жанры вокально-инструментальной музыки.

1824 год принес богатые плоды кроме Первой симфонии к ним относятся Второй концерт для двух фортепиано и оркестра, а также фортепианный секстет и несколько других произведений. В октябре 1825 года к ним добавился его знаменитый «струнный» октет. Весьма своеобразный по своему составу октет свидетельствует о таком мастерстве, что дает основание для сравнения с Моцартом или Бетховеном. Превзошла его по гениальности только увертюра к комедии «Сон в летнюю ночь», которую Мендельсон написал летом 1826 года за несколько недель. Это произведение, включающее в себя хорошо всем известный «Свадебный марш», длится всего 12 минут и уводит нас в сказочный мир Шекспира. Оно принесло Мендельсону мировую славу. Цельтер описывает это произведение так «В пьесе «Сон в летнюю ночь» главная мысль находится за пределами музыки. Пьесу не должно слушать, ее нужно знать. Она врывается как метеор, как воздух, подобно туче комаров».

11 мая 1829 года произошло важное музыкально-историческое событие — первое концертное исполнение «Страстей по Матфею» Иоганна Баха. Дирижировал в Берлинской Певческой академии двадцатилетний Мендельсон. Ноты произведения Баха Феликс получил от бабушки. Впечатление от этой постановки было настолько сильным, что Певческая академия решила теперь включать в свой репертуар «Страсти по Матфею» каждый год. Этим молодой Мендельсон дал решительный импульс к возрождению Баха в XIX веке, а сам получил международное признание.

В апреле 1829 года он поехал в Англию. Уже через несколько недель Феликс праздновал первый успех после исполнения своей симфонии. Этим произведением, которое он написал в 15 лет, и написанным годом раньше концертом для двух фортепьяно с оркестром Мендельсон завоевал сердце Англии, и она стала его второй музыкальной родиной. По окончании музыкального сезона он поехал вместе с Клингеманом в Шотландию, история которой вдохновила его на сочинение грандиозной «Шотландской симфонии».

8 мая 1830 года наступил, наконец, момент, когда он мог отправиться в запланированное большое путешествие по Европе Мюнхен, Париж, Зальцбург, Вена. В начале октября он ступил на землю Италии. Через Венецию и Флоренцию приехал в Рим, где остался на всю зиму. В Риме он продолжал работать сочинял увертюру «Гебриды» и музыку к «Первой Вальпургиевой ночи». Кроме того, он сделал наброски к «Итальянской» и «Шотландской» симфониям.

Назад его путь пролегал через Милан и Швейцарию. Прибыв в Мюнхен, он почувствовал себя «по-домашнему уютно», как в свой первый приезд, его сердце пылало любовью к красивой Дельфине фон Шаурот. Ей он посвятил свой клавирный концерт, который быстро написал на бумаге и исполнил в присутствии баварского короля.

Но недолго пробыв в Мюнхене, Мендельсон снова отправляется в дорогу — в Париж. Он добивается успеха как пианист, но не как композитор. Если его увертюра «Сон в летнюю ночь» имела небольшой успех, то с «Реформационной симфонией» было еще хуже. Так как оркестр уже на второй репетиции отклонил ее как слишком «схоластичную», проект провалился. Это было первое большое разочарование избалованного успехом художника, которое так глубоко уязвило его, что он в письмах своей семье лишь туманно намекал об этом. Вскоре после этого первого музыкального поражения он получает одну за другой печальные известия. Сначала ему сообщили о смерти любимого друга юности Эдуарда Ритца, а затем — Гёте, по-отечески преданного друга.

Сам Мендельсон во время пребывания в Париже заболевает холерой. Он пишет о «тотальной болезни, которая в последние недели приковала его к постели».

Вскоре приходит новое печальное известие — умер Цельтер, который пережил своего друга Гёте только на несколько недель. Таким образом, Феликс за короткое время потерял двух покровителей.

После смерти Цельтера освободилось место руководителя Певческой академии. Для отца Мендельсона было ясно, что его сын, как бывший ученик Цельтера, должен занять это место.

25 июня 1832 года Мендельсон возвращается в Берлин. Здесь в марте 1833 года он закончил самое популярное произведение — «Итальянскую симфонию», в ликующем начале которой чувствуется восхищение красотами этой страны. Впервые она была исполнена 13 мая 1833 года в Лондоне; дирижировал он сам, и это увеличило его популярность. Вскоре пришло еще одно приглашение в Дюссельдорф на музыкальный Нижнерейнский фестиваль в качестве дирижера. Из всех немецких музыкальных фестивалей этот, основанный в 1817 году, был, бесспорно, самым значительным. Еще до начала фестиваля с Мендельсоном был заключен договор, согласно которому он становился музыкальным руководителем Дюссельдорфа.

В октябре 1833 года он с лучшими намерениями начал работать в Дюссельдорфе, но вскоре узнал, что едва ли может реализовать свои планы из-за очень плохого оркестра. В остальном же в Дюссельдорфе он твердо встал на ноги. После того как он освободился от директорской нагрузки, снова мог больше времени уделять композиторской деятельности.

В это время появились части его оратории «Павел», новые клавирштюки и хоры, а также несколько «Песен без слов». «Весенняя песня» из этого сборника стала вскоре известной и любимой во всем мире.

Весной 1835 года Мендельсон решил расторгнуть договор с Дюссельдорфом. Его прощание было не очень тяжелым еще и потому, что уже в январе 1835 года пришло приглашение из Лейпцига занять место музыкального директора.

Мендельсон в 26 лет стал самым молодым композитором, который когда-либо занимал столь ответственный пост. Началась новая глава славной истории концертов лейпцигского Гевандхауза. Со свойственным ему «магнетическим красноречием языка жестов» он смог подчинить себе музыкантов, которые даже не заметили этого.

И надо же, именно в начале полной надежд деятельности в Лейпциге его постиг удар судьбы, удар, который он едва смог пережить, — в ноябре 1835 года умер его отец.

Во время печального Рождества этого года мать взяла с него обещание скорее найти «подходящую женщину». Он встретил вскоре такую женщину. Ее звали Сесиль Жанрено. Она происходила из зажиточной семьи гугенотов. 9 сентября они обручились. Сесиль была красивой молодой, с приятным характером и очаровательными манерами, но недостаточно умной для Феликса, на что он не обращал ни малейшего внимания, так как высокообразованные женщины были ему отвратительны. Как жена она была хорошей любовницей, супругой и сестрой одновременно, которая смогла вернуть ему счастье юных лет. Она родила ему пятерых детей. Гармоничная семейная жизнь окрылила его на воплощение новых композиторских замыслов, среди которых в первую очередь можно назвать струнные квартеты. Семейная жизнь сделала его более счастливым, чем жизнь музыкальная. Как композитора от посредственности его удерживала высокая техничность, а также хороший вкус. Примером может служить концерт для фортепиано, с которого началась его так называемая «обывательская жизнь».

После возвращения из свадебного путешествия он принял руководство фестивалем в Бирмингеме, взвалив на себя тем самым тяжелую ношу. И в дальнейшем он организовывал фестивали в Бирмингеме, Дюссельдорфе, Аахене, руководил церковным хором в Берлине, директорствовал во Франкфурте — это лишь некоторые дела Мендельсона в эти годы. Он постоянно переезжает из одного места в другое.

Наконец королю Саксонии удалось уговорить Мендельсона в середине августа 1845 года снова вернуться в Лейпциг. Он был назначен руководителем концертов Гевандхауза и сохранил этот пост до самой смерти.

Неутомимость Мендельсона трудно понять. Может быть, причиной этого деятельного беспокойства был неосознанный страх смерти, от которого он спасался бегством в кипучую деятельность. Однако, несмотря на многочисленные обязанности директора, дирижера и пианиста, он продолжал композиторскую деятельность.

Мендельсон закончил в 1840 году «Шотландскую симфонию», единственный в своем роде эскиз музыкальной ландшафтной живописи. Летом 1844 года завершил концерт для скрипки. До сих пор этот концерт остается самым любимым произведением скрипачей и публики.

И, наконец, он работал над окончанием «Илии» по Альфреду Эйнштейну, самой большой ораторией XIX века. О премьере «Илии» Мендельсон писал своему брату «Еще никогда первое исполнение моего произведения не проходило так превосходно. Все три с половиной часа, которые она продолжалась, большой зал с двумя тысячами слушателей, весь оркестр, все были в таком напряжении, что не было слышно ни единого шороха».

Из-за усиливающихся раздражительности и головных болей врач запретил ему публичные выступления. Как пианист в последний раз он выступал 19 июля 1846 года на благотворительном концерте, где играл вместе с Фердинандом Давидом «Крейцерову сонату» Бетховена.

17 мая 1847 композитор получил ужасную новость в Берлине от инсульта внезапно умерла его любимая сестра Фанни, его второе «я». С утратой Фанни, которая после смерти родителей символизировала для него семью, он потерял самого себя.

Оставшиеся ему пять месяцев жизни были отмечены напрасной борьбой с усиливавшейся утомляемостью. Вся глубина душевных переживаний выразилась в его последнем большом произведении, которое он написал в Интерлакине в Швейцарии после утраты сестры. Это самое мрачное из всех его сочинений — струнный квартет, который называется «Реквием для Фанни».

В последние свои дни он лежал в полубессознательном состоянии, отвечал только «да» и «нет», и однажды, когда Сесиль нежно спросила, как он себя чувствует, ответил «Устал, очень устал». Он спокойно заснул. Вечером 4 ноября 1847 года дыхание остановилось, и жизнь покинула его.

Верди Джузеппе

10 октября 1813 года - 21 января 1901 года

Джузеппе Фортунино Франческо Верди родился 10 октября 1813 в Ронколе, деревне в провинции Парма, в то время входившей в состав Наполеоновской империи. Его отец содержал винный погреб и бакалейную торговлю. В 1823 Джузеппе, получившего начальные знания от деревенского священника, отправили в школу соседнего городка Буссето. Он уже проявлял музыкальные способности и в 11 лет начал исполнять в Ронколе обязанности органиста. На мальчика обратил внимание богатый купец А.Барецци из Буссето, снабжавший лавку Верди-отца и питавший живой интерес к музыке. Этому человеку Верди был обязан своим музыкальным образованием. Барецци взял мальчика в свой дом, нанял ему лучшего учителя и оплачивал его дальнейшее обучение в Милане.

В 1832 Верди не приняли в Миланскую консерваторию, поскольку он был старше допустимого возраста. Он начал заниматься частным образом с В.Лавиньей, который преподал ему основы композиторской техники. Оркестровку и оперное письмо Верди постигал на практике, посещая миланские оперные театры. Филармоническое общество заказало ему оперу Оберто, граф ди Сан-Бонифачо (Oberto, conte di san Bonifacio), которая, однако, не была тогда поставлена.

Верди вернулся в Буссето, рассчитывая занять должность церковного органиста, но в результате внутрицерковных интриг получил отказ. Местное музыкальное общество назначило ему трехгодичную стипендию (300 лир); в это время он сочинил ряд маршей и увертюру (sinfonie) для городского духового оркестра, а также писал церковную музыку. В 1836 Верди женился на дочери своего благодетеля Маргарите Барецци. Он снова отправился в Милан, где 17 ноября 1839 Оберто был исполнен в театре «Ла Скала» с успехом достаточным, чтобы обеспечить новый заказ, на этот раз комической оперы. Комическая опера Король на день (Un giorno di regno) провалилась, немилосердно освистанная публикой. Верди, потрясенный провалом оперы, поклялся, что не будет больше сочинять опер и попросил директора «Ла Скала» разорвать заключенный с ним контракт. (Только через много лет Верди простил миланцев.) Но директор Мерелли верил в талант композитора и, дав ему прийти в себя, вручил либретто Набукко (Nabucco) по мотивам библейской истории о царе Навуходоносоре. При чтении внимание Верди привлек хор евреев в вавилонском плену, и его воображение заработало. Успешная премьера Набукко (1842) восстановила репутацию композитора.

За Набукко последовали Ломбардцы (I Lombardi, 1843), опера, которая тоже давала выход угнетенным патриотическим чувствам, а затем Эрнани (Ernani, 1844) по романтической драме В.Гюго – произведение, благодаря которому известность Верди вышла за пределы Италии. В поcледующие годы композитор, по его собственным словам, трудился как каторжник. Опера следовала за оперой – Двое Фоскари (I due Foscari, 1844), Жанна д'Арк (Giovanna d'Arco, 1845), Альзира (Alzira, 1845), Аттила (Attila, 1846), Разбойники (I masnadieri, 1847), Корсар (Il corsaro, 1848), Битва при Леньяно (La battaglia di Legnano, 1849), Стиффелио (Stiffelio, 1850). В этих сочинениях поверхностная, а иногда и легковесная ремесленная музыка прилагается к слабым либретто. Среди опер данного периода выделяются Макбет (Macbeth, 1847) – первый плод восторженного почитания композитором Шекспира, а также Луиза Миллер (Luisa Miller, 1849) –выдающееся произведение более камерного стиля.

С 1847 по 1849 Верди находился в основном в Париже, где сделал новую, французскую редакцию Ломбардцев, названную Иерусалим (Jeruslem). Здесь композитор встретился с Джузеппиной Стреппони, певицей, принимавшей участие в миланских постановках Набукко и Ломбардцев и уже тогда сблизившейся с Верди. В конце концов, десять лет спустя они все же поженились.

На период 1851–1853 приходятся три зрелых шедевра Верди – Риголетто (Rigoletto, 1851), Трубадур (Il trovatore, 1853) и Травиата (La traviata, 1853). В каждом из них отражена особая сторона дарования композитора. Риголетто по пьесе В.Гюго Король забавляется демонстрирует, кроме умения создавать живые, захватывающие мелодии, новую для композитора оперную форму – более связную, с меньшими контрастами между речитативом, который приобретает характер напевного ариозо, и арией, которая не во всем подчиняется установленным схемам. Развитию действия способствуют написанные в свободной форме дуэты и другие ансамбли, в том числе знаменитый квартет в последнем акте – выдающийся образец умения Верди отразить в ансамблевой форме конфликт характеров и чувств своих персонажей.

Трубадур, основанный на испанской романтической мелодраме, содержит прекрасные образцы сильной, героической музыки, в то время как Травиата по «семейной драме» Дюма-сына Дама с камелиями пленяет пафосом чувств.

Успех этих трех опер раскрыл перед Верди новые возможности. В 1855 ему заказали сочинение для Парижской оперы в характерном мейерберовском стиле – Сицилийскую вечерню (Les vpres siciliennes). Для того же театра он сделал новую редакцию Макбета (1865), а также сочинил Дон Карлоса (1867); для петербургского Мариинского театра создал Силу судьбы (La forza del destino, 1862). Параллельно с осуществлением этих грандиозных проектов Верди работал над более скромными операми в итальянском вкусе – Симоном Бокканегрой (Simon Boccanegra, 1857) и Балом-маскарадом (Un ballo in maschera, 1859). Все эти произведения представляют собой романтические мелодрамы, основанные на более или менее достоверных исторических событиях. Хотя ни одна из перечисленных опер не отличается совершенством с драматургической точки зрения (этому препятствует склонность Верди перескакивать без достаточных оснований от одной эффектной сюжетной ситуации к другой), все они демонстрируют растущее мастерство музыкальной характеристики и оркестровой драматургии (особенно это заметно в Симоне Бокканегре и Дон Карлосе).

Верди явно нуждался в литературном сотруднике и он обрел его в лице А.Гисланцони, в сотрудничестве с которым родилось либретто Аиды (Aida, 1871) – шедевра в стиле французской «большой оперы», заказанной композитору египетским правительством для исполнения на открытии Суэцкого канала. Еще более плодотворным оказалось совместная работа Верди в его поздние годы с Арриго Бойто (1842–1918), автором оперы Мефистофель и выдающимся поэтом. Сначала Бойто переделал неудовлетворительное либретто Симона Бокканегры (1881). Затем он превратил шекспировскую трагедию Отелло (Othello) в либретто; этот шедевр Верди был поставлен в «Ла Скала» в 1887, когда композитору было уже 74 года. За Отелло в 1893 последовал Фальстаф (Falstaff): в 80 лет Верди написал музыкальную комедию, которая вознаградила его за провал его первой музыкальной комедии Король на час. Отелло и Фальстаф увенчали стремление Верди к созданию настоящей музыкальной драмы.

Кроме опер, в наследии Верди – Реквием памяти А.Мандзони (1874), Stabat Mater (1898) и Te Deum (1898), а также хоровые сочинения, романсы и струнный квартет ми минор (1873).

Умер Верди в Милане 27 января.

Макс Брух

(1838–1920)

Немецкий композитор и дирижёр. Начальное муз. образование получил у своей матери - певицы. Рано проявил муз. дарование: писал музыку с 11 лет, как композитор дебютировал в 14 лет (симфония Б. исп. в Кёльне в 1852). В 1853-57 Б. учился в консерватории у Ф. Хиллера (композиция) и К. Рейнеке (фп.) в Кёльне, где затем преподавал муз.-теоретич. предметы (1858-61). Был музик-директором в Кобленце (1865-67), придв. капельмейстером в Зондерсхаузене (1867-70), дирижёром Штерновского хор. общества в Берлине (1878) и Филармонич. общества в Ливерпуле (1880-83), рук. оркестра в Бреславле (1883-90), профессором Высшей школы музыки в Берлине (1891-1910). Творчество Б. относится к позднеромантич. направлению, стиль его письма традиционен. Известность Б. принесли опера «Лорелея» (1863) и произв. для хора и оркестра «Фритьоф» (1864); популярен также концерт для скрипки с оркестром No 1, g-moll. Наиболее значительны его крупные светские хор. произведения с оркестром, отличающиеся мастерством полифонич. голосоведения, богатством гармонич. средств, эффектной красочной инструментовкой. В своих духовных хор. произведениях Б. уделяет гл. внимание мелодич. ясности, доступности выразит. средств, завершённости формы (широко известно его произв. «Кол Нидрей», написанное по заказу ливерпульской еврейской общины). Среди инстр. произв. популярны скрипич. концерты и «Шотландская фантазия».

Соч.: оперы - Шутка, коварство и месть (Scherz, List und Rache, по зингшпилю Гёте, 1858, Кёльн), Лорелея (1863, Мангейм), Гермиона (по Зимней сказке Шекспира, 1872, Берлин); для голоса и орк. - оратории Моисей (1894), Густав Адольф (1898), Фритьоф (1864), Одиссей (1872), Арминий (1875), Песнь о колоколе (Das Zied von der Glocke, 1878), Огненный крест (1899), Пасхальная кантата (1910), Голос матери-земли (Die Stimme der Mutter Erde, 1916); для орк. - 3 симфонии (1870, 1870, 1887); для инстр. с орк. - для скр. - 3 концерта (1868, 1878, 1891). Шотландская фантазия (Schottische Phantasie, 1880), Adagio appassionato, для влч., евр. мелодия Кол Нидрей (1881), Adagio на кельтские темы, Ave Maria; Швед. танцы, Песни и танцы на рус. и швед. мелодии для скр. и фп.; вок. циклы, в т. ч. Шотландские песни (Schottische Lieder, 1863), Еврейские мелодии (Hebraische Gesange, 1859 и 1888) и др.

Чайковский Петр Ильич

7 мая (25 апреля) 1840 года - 25 октября 1893 года

Чайковский (Петр Ильич) - один из крупнейших русских композиторов. Родился 25 апреля 1840 г., в Камско-Воткинском заводе Вятской губернии, начальником которого был отец его. Понятливость и впечатлительность отличали маленького Ч., который по собственному настоянию стал учиться наравне со своими братьями и сестрой, когда ему не было еще и пяти лет. Отец называл его общим любимцем, жемчужиной семьи. С раннего детства мальчика тянуло к фортепьяно, за которым он проводил свои досуги. Семи лет Ч. записывал уже свои детские впечатления. Нельзя сказать, чтобы музыкальная атмосфера окружала Ч. в детстве. Домашний орган с валами был первым знакомым ему инструментом, на котором он услыхал арию Церлины из "Дон Жуана" Моцарта. В продолжение всей жизни Ч. сохранил особое благоговение к этому великому композитору. Музыкальный слух и память проявились у Ч. рано. В 1845 г. Ч. начал учиться игре на фортепьяно, а через три года читал ноты не хуже своей учительницы. Год спустя Ч. играл на фортепьяно как взрослый. Способность фантазировать за фортепьяно проявилась у Ч. в 50-х годах. Во время своего пребывания в училище правоведения, Ч. не проявлял среди товарищей своих особых стремлений к музыке. В 1859 г. Ч., окончив курс, поступил на службу в департамент Министерства юстиции. Жизнерадостный юноша беспечно проводил время; никто не подозревал, что в нем таится будущий крупный музыкальный деятель. Даже Кюндингер , у которого он занимался игрой на фортепьяно, не видел в своем ученике ничего особенного. Он решился, однако, поступить в петербургскую консерваторию, несмотря на довольно скептическое отношение родственников к его намерению. Вера в свое призвание у Ч. была так сильна, что однажды, несмотря на свою врожденную скромность, он сказал брату: "С Глинкой мне может быть не сравняться, но увидишь, что ты будешь гордиться родством со мной". Занимался Ч. в классе теории композиции профессора Н.И. Зарембы, позднее - в классе инструментовки А.Г. Рубинштейна . Оставив службу, Ч. испытывал материальную нужду. В 1865 г. Ч. окончил курс консерватории с серебряной медалью, написав кантату на оду Шиллера "К радости". Другие его консерваторские работы - увертюра к "Грозе" и танцы сенных девушек, включенные впоследствии в оперу "Воевода". При основании консерватории в Москве в 1866 г. Ч. был приглашен туда профессором гармонии. В 1866 г. Ч. дебютировал перед московской и петербургской публикой увертюрой F-dur, с успехом средним. В том же году Ч. начал первую симфонию; в следующем году andante и скерцо из нее исполнялись в русском музыкальном обществе в Санкт-Петербурге. К периоду 1866 - 1867 гг. относятся еще увертюра на датский гимн и ряд фортепьянных пьес: "Воспоминание о Гапсале", обративших на себя всеобщее внимание. В 1867 г. Ч. начал писать оперу "Воевода" и в том же году в Москве, в симфоническом собрании, были исполнены танцы из нее. Первая его симфония целиком была исполнена в симфоническом собрании русского музыкального общества в 1868 г. с большим успехом. Постоянная нужда в деньгах заставила Ч. заняться критической деятельностью. От этого тягостного для него занятия он отказался, как только материальные условия его улучшились. Опера "Воевода", поставленная в 1869 г. в Москве, имела успех, но в 70-х годах сам автор уничтожил ее, сохранив только небольшую часть материала. с таким же недовольством относился Ч. к своему симфоническому произведению "Фатум" (1868), исполнявшемуся как в Москве, так и в Петербурге. Вторая опера Ч., "Ундина", оконченная в 1869 г., сцены не видала. Она тоже уничтожена автором в 1873 г., за исключением некоторых номеров, вошедших впоследствии в другие сочинения Ч. Осенью 1869 г. Ч. пишет увертюру-фантазию "Ромео и Джульетта", с которой начинается настоящее его значение в истории искусства. Хотя это произведение имело в Москве успех средний, но впоследствии оно немало содействовало популяризации имени Ч. В том же году Ч. написал шесть романсов, из которых "Нет, только тот", "И больно, и сладко", "Слеза дрожит", "Отчего", "Ни слова, о друг мой" сразу завоевали всеобщий интерес. Ступенями к славе были для него также первый квартет d-dur (1871), опера "Опричник" (1872), симфоническая фантазия "Буря" (1873). На конкурсе русского музыкального общества в 1875 г. его опере "Кузнец Вакула" была присуждена первая премия. Данная в Петербурге в 1876 г., она не оправдала возлагавшихся на нее ожиданий; впоследствии сам Ч. признал ее недостатки. За ней последовала опера "Евгений Онегин", которой, вместе с шестой симфонией, написанной в конце жизни Ч., суждено было увековечить его имя. Сначала Ч. не верил в успех "Онегина", называя эту оперу скромным произведением, написанным по внутреннему увлечению. Первое представление этой оперы состоялось в московской консерватории 17 марта 1879 г. Успех был средний; надо полагать, что причиной тому было отчасти и исполнение учеников. В апреле 1883 г. "Евгений Онегин" исполнен был в Петербурге в музыкально-драматическом кружке под управлением К.К. Зике и имел несомненный успех. На императорской сцене в Петербурге он шел в первый раз 19 октября 1884 г. С каждым спектаклем возрастала любовь публики к этому лучшему произведению Ч. В 1877 г. произошла перемена в материальной обстановке Ч., благодаря Н. Ф. фон-Мекк, предложившей Ч. ежегодную субсидию в 6 тысяч рублей. Это дало Ч. возможность посвятить все свои силы композиторской деятельности; а когда Ч. хорошо работал, то, по его словам, это значило, что он хорошо себя чувствовал. Сочинения Ч., эпизодически проникавшие за границу и находившие таких поклонников, как Брюллов , все более и более там распространялись, особенно благодаря концертам в Париже, под управлением Н.Г. Рубинштейна (2-й фортепьянный концерт, "Буря", серенада и вальс для скрипки), на всемирной выставке в 1878 г. В том же году Ч. написал литургию святого Иоанна Златоуста . Следующая опера: "Орлеанская дева" (1879), с либретто, составленным композитором преимущественно по Шиллеру в переводе Жуковского , не оправдала надежд композитора. Она была дана в Петербурге в 1881 г. Шумный успех первого представления не повторился на втором, и опера не стала репертуарной. Большую удачу Ч. имел с оперой "Мазепа" (1883), поставленной в Москве в 1884 г., гораздо меньшую - с "Чародейкой", имевшей в Петербурге, где она была в первый раз поставлена в 1887 г., посредственный успех. Репутация Ч., как оперного композитора, воспрянула с "Пиковой дамой", поставленной в Петербурге в первый раз 7 декабря 1890 г. Эта опера, не сходящая с репертуара, по своей популярности не уступает "Евгению Онегину". Она обошла, наравне с последней, все оперные сцены России. Эти две оперы проникли за границу, где их не покидал успех. Последняя опера Ч., "Иоланта", дана в Мариинском театре в Петербурге 6 декабря 1892 г., вместе с его же балетом: "Щелкунчик". Не менее обширна была деятельность Ч. как симфониста. Его шесть симфоний, три сюиты, программная симфоническая музыка, балеты "Лебединое озеро", "Спящая красавица", "Щелкунчик" представляют чрезвычайно ценный вклад в область русской музыки. Драматическая опера - задача сложная, требующая рельефности, чувства меры, пропорциональности в частях, сжатости и цельности в общем. Хотя Ч. эта задача не всегда давалась, тем не менее он проявил во многих сценах (в "Евгении Онегине"), "Мазепе", "Пиковой даме") замечательное мастерство, да и в других его операх есть множество отдельных красот; каждая из них представляет крупный интерес для развитого музыканта. В симфонической музыке Ч., как говорится, был более у себя дома. Сплошной музыкальный интерес, богатство красок, удивительная способность извлекать из оркестра разнообразнейшие эффекты, от самых нежных до самых мощных - все это ставит Ч. в ряд перворазрядных симфонистов музыкального мира. В камерной музыке сильно отразилась его богато одаренная музыкальная натура, иногда преступившая границы этого рода музыки. Его техника иногда выходила из рамок и представляет для исполнителей большие трудности. В области романса Ч. - замечательный лирик. Вообще, какого бы рода музыка Ч. ни касался, всюду он приносил обаятельный, чрезвычайной красоты мелодический элемент. Его сочинения в области духовной музыки скорее пленяют своей красотой, своим мягким лиризмом, чем возбуждают истинно молитвенное настроение. Вся музыка Ч. проникнута преимущественно русским складом. Широкая эрудиция, необычайно развитая техника дали Ч. возможность коснуться многих областей музыкальной композиции. Трудолюбие Ч. было необычайное. Он не мог оставаться без работы, без творчества. Одна музыкальная мысль сменялась другой; можно сказать, что творческий процесс в продолжение кипучей 28-летней композиторской деятельности никогда не останавливался на долгое время. Одиночество было для него счастьем, так как оно предоставляло ему возможность отдаваться всем существом своему любимому делу. В каталоге сочинений Ч. значатся 76 opus`ов, 10 опер, 3 балета. Судя по его письмам, Ч. был крайне впечатлителен и глубоко несчастлив. Ни материальные условия, ни переменчивость успеха не были, по-видимому, причиной тяжкого его душевного состояния. Какая была причина безысходной тоски, преследовавшей Ч. - этот вопрос не разъяснен. На жизненном пути Ч. встречались люди, сыгравшие большую роль в его артистической карьере. К ним относятся А. Г. и Н.Г. Рубинштейны (в особенности последний, который был строгим судьей сочинений Ч., но вместе с тем и самым энергичным их пропагандистом), а также П.И. Юргенсон , замечательный по бескорыстию издатель сочинений Ч., брат Ч. Модест , его сотрудник во многих оперных произведениях, сестра его А.И. Давыдова. Император Александр III в 1888 г. назначил Ч. пенсию в 3 тысячи рублей. Общительный и ласковый характер Ч., а также обаятельность его сочинений дали ему массу друзей. Среди них были и музыканты, принадлежавшие к различным группам, но как ни дружил Ч. с композиторами других направлений, он оставался верен своим взглядам. По своей нервности Ч. не мог оставаться где-нибудь подолгу и с 1877 г. вел жизнь кочевую. Он совершал многократно артистические поездки по России и за границей (в Германии, Франции, Англии, Америке), дирижируя своими операми и концертами, составленными из его произведений. Педагогическая деятельность была Ч. не по сердцу, но тем не менее он пробыл профессором в консерватории в Москве 12 лет и написал учебник гармонии. Только под конец жизни Ч. основался в Клину, где и сохранились его квартира со всей обстановкой; там же и архив Ч. Концерт 16 октября 1893 г., где он дирижировал в первый раз своей шестой симфонией, был лебединой песнью Ч. 25 октября он скончался в Петербурге от холеры и похоронен в Александро-Невской лавре.

Моцарт Вольфганг Амадей

27 января 1756 года — 5 декабря 1791 года

Родился 27 января 1756 в Зальцбурге (Австрия) и при крещении получил имена Иоганн Хризостом Вольфганг Теофил. Мать – Мария Анна, урожденная Пертль; отец – Леопольд Моцарт (1719–1787), композитор и теоретик, c 1743 –скрипач в придворном оркестре зальцбургского архиепископа. Из семерых детей Моцартов выжили двое: Вольфганг и его старшая сестра Мария Анна. И брат и сестра обладали блестящими музыкальными данными: Леопольд начал давать дочери уроки игры на клавесине, когда ей исполнилось восемь лет, и сочиненная отцом в 1759 для Наннерль Нотная тетрадь с легкими пьесками пригодилась затем при обучении маленького Вольфганга. В возрасте трех лет Моцарт подбирал на клавесине терции и сексты, в пятилетнем возрасте начал сочинять несложные менуэты. В январе 1762 Леопольд повез своих чудо-детей в Мюнхен, где они играли в присутствии баварского курфюрста, а в сентябре – в Линц и Пассау, оттуда по Дунаю – в Вену, где они были приняты при дворе (в Шёнбруннском дворце) и дважды удостоились приема у императрицы Марии Терезии. Это путешествие положило начало ряду концертных поездок, которые продолжались в течение десяти лет.

Из Вены Леопольд с детьми двинулся по Дунаю в Прессбург (ныне Братислава, Словакия), где они пробыли с 11 по 24 декабря, а затем к рождественскому сочельнику вернулись в Вену. В июне 1763 Леопольд, Наннерль и Вольфганг начали самую длинную из их концертных поездок: они вернулись домой в Зальцбург лишь к концу ноября 1766. Леопольд вел дневник путешествия: Мюнхен, Людвигсбург, Аугсбург и Шветцинген (летняя резиденция пфальцского курфюрста). 18 августа Вольфганг дал концерт во Франкфурте: к этому времени он освоил скрипку и свободно играл на ней, хотя и не с таким феноменальным блеском, как и на клавишных инструментах; во Франкфурте он исполнил свой скрипичный концерт (среди присутствовавших в зале был 14-летний Гёте). Затем последовали Брюссель и Париж, в котором семья провела всю зиму 1763/1764.

Моцарты были приняты при дворе Людовика XV во время рождественских праздников в Версале и в течение всей зимы пользовались большим вниманием аристократических кругов. В это же время в Париже были впервые изданы сочинения Вольфганга – четыре скрипичные сонаты.

В апреле 1764 семейство отправилось в Лондон и прожило там более года. Через несколько дней после прибытия Моцарты были торжественно приняты королем Георгом III. Как и в Париже, дети давали публичные концерты, во время которых Вольфганг демонстрировал свои поразительные способности. Композитор Иоганн Кристиан Бах, любимец лондонского общества, сразу оценил огромный талант ребенка. Часто, посадив Вольфганга на колени, он исполнял вместе с ним на клавесине сонаты: они играли по очереди, каждый по несколько тактов, и делали это с такой точностью, что создавалось впечатление, будто играет один музыкант.

В Лондоне Моцарт сочинил свои первые симфонии. Они следовали образцам галантной, живой и энергичной музыки Иоганна Кристиана, ставшего учителем мальчика, и демонстрировали врожденное чувство формы и инструментального колорита.

В июле 1765 семья покинула Лондон и направилась в Голландию; в сентябре в Гааге Вольфганг и Наннерль перенесли тяжелое воспаление легких, после которого мальчик оправился только к февралю.

Затем они продолжили свое турне: из Бельгии в Париж, далее в Лион, Женеву, Берн, Цюрих, Донауэшинген, Аугсбург и, наконец, в Мюнхен, где курфюрст снова слушал игру чудо-ребенка и был поражен сделанными им успехами. Как только они вернулись в Зальцбург (30 ноября 1766), Леопольд начал строить планы следующей поездки. Она началась в сентябре 1767. Вся семья прибыла в Вену, где в это время свирепствовала эпидемия оспы. Болезнь настигла обоих детей в Ольмюце (ныне Оломоуц, Чехия), где им пришлось остаться до декабря. В январе 1768 они добрались до Вены и снова были приняты при дворе; Вольфганг в это время написал свою первую оперу – Мнимая простушка (La finta semplice), однако ее постановка не состоялась из-за интриг некоторых венских музыкантов. Тогда же появилась его первая большая месса для хора с оркестром, которая была исполнена на открытии церкви при сиротском доме перед большой и доброжелательной аудиторией. По заказу был написан концерт для трубы, к сожалению не сохранившийся. По дороге домой в Зальцбург Вольфганг исполнил свою новую симфонию (К. 45а) в бенедиктинском монастыре в Ламбахе.

(Примечание по поводу нумерации сочинений Моцарта: В 1862 Людвиг фон Кёхель издал каталог сочинений Моцарта в хронологическом порядке. С этого времени наименования сочинений композитора обычно включают номер по Кёхелю – так же, как сочинения других авторов обычно содержат обозначение опуса. Например, полное название фортепианного концерта № 20 будет: концерт № 20 ре минор для фортепиано с оркестром (К. 466). Указатель Кёхеля шесть раз пересматривался. В 1964 издательство «Брайткопф и Хертель» (Висбаден, Германия) опубликовало глубоко переработанный и дополненный указатель Кёхеля. В него включено немало сочинений, для которых доказано авторство Моцарта и которые не были упомянуты в более ранних изданиях. Даты сочинений также уточнены в соответствии с данными научных исследований. В издании 1964 года внесены изменения и в хронологию, а следовательно, в каталоге появились новые номера, однако сочинения Моцарта продолжают бытовать под старыми номерами кёхелевского каталога.)

Целью следующей задуманной Леопольдом поездки стала Италия – страна оперы и, конечно, страна музыки вообще. После 11 месяцев занятий и подготовки к поездке, проведенных в Зальцбурге, Леопольд и Вольфганг начали первое из трех путешествий через Альпы. Они отсутствовали более года (с декабря 1769 по март 1771). Первое итальянское путешествие превратилось в цепь сплошных триумфов – у папы и герцога, у короля (Фердинанда IV Неаполитанского) и у кардинала и, самое главное, у музыкантов. Моцарт встретился с Н.Пиччини и Дж.Б.Саммартини в Милане, с возглавлявшими неаполитанскую оперную школу Н.Иоммелли, Дж.Ф. и Майо и Дж.Паизиелло в Неаполе. В Милане Вольфганг получил заказ на новую оперу-сериа для представления во время карнавала. В Риме он услышал знаменитое Miserere Г.Аллегри, которое потом записал по памяти. Папа Климент XIV принял Моцарта 8 июля 1770 и пожаловал ему орден Золотой шпоры.

Занимаясь в Болонье контрапунктом со знаменитым педагогом падре Мартини, Моцарт начал работу над новой оперой Митридат, царь Понтийский (Mitridate, re di Ponto). По настоянию Мартини он подвергся экзамену в известной Болонской филармонической академии и был принят в члены академии. Опера была с успехом показана на Рождество в Милане.

Весну и начало лета 1771 Вольфганг провел в Зальцбурге, но в августе отец и сын выехали в Милан для подготовки премьеры новой оперы Асканий в Альбе (Ascanio in Alba), которая с успехом прошла 17 октября. Леопольд надеялся убедить эрцгерцога Фердинанда, к свадьбе которого в Милане было организовано празднество, взять Вольфганга к себе на службу; но по странному стечению обстоятельств императрица Мария Терезия прислала из Вены письмо, где в сильных выражениях заявляла о своем недовольстве Моцартами (в частности, она назвала их «бесполезным семейством»). Леопольд и Вольфганг были вынуждены вернуться в Зальцбург, не найдя для Вольфганга подходящего места службы в Италии.

В самый день их возвращения, 16 декабря 1771, скончался князь-архиепископ Сигизмунд, который доброжелательно относился к Моцартам. Его преемником стал граф Иероним Коллоредо, и для его инаугурационных торжеств в апреле 1772 Моцарт сочинил «драматическую серенаду» Сон Сципиона (Il sogno di Scipione). Коллоредо принял молодого композитора на службу с годовым жалованьем в 150 гульденов и дал разрешение на поездку в Милан (Моцарт взялся написать для этого города новую оперу); однако новый архиепископ, в отличие от своего предшественника, не терпел длительных отлучек Моцартов и не был склонен восхищаться их искусством.

Третье итальянское путешествие продолжалось с октября 1772 по март 1773. Новая опера Моцарта, Луций Сулла (Lucio Silla), была исполнена на следующий день после Рождества 1772, и дальнейших оперных заказов композитор не получил. Леопольд напрасно пытался заручиться покровительством великого герцога флорентийского Леопольда. Предприняв еще несколько попыток устроить сына в Италии, Леопольд осознал свое поражение, и Моцарты уехали из этой страны, чтобы более туда не возвращаться.

Уже в третий раз Леопольд и Вольфганг попытались обосноваться в австрийской столице; они оставались в Вене с середины июля по конец сентября 1773. Вольфганг получил возможность познакомиться с новыми симфоническими произведениями венской школы, особенно с драматичными симфониями в минорных тональностях Я.Ваньхаля и Й.Гайдна; плоды этого знакомства очевидны в его симфонии соль минор (К. 183).

Вынужденный оставаться в Зальцбурге, Моцарт целиком отдался композиции: в это время появляются симфонии, дивертисменты, сочинения церковных жанров, а также первый струнный квартет – эта музыка вскоре обеспечила автору репутацию одного из самых талантливых композиторов Австрии. Симфонии, созданные в конце 1773 – начале 1774 (например, К. 183, 200, 201), отличаются высокой драматургической цельностью.

Короткий отдых от ненавистного ему зальцбургского провинциализма предоставил Моцарту пришедший из Мюнхена заказ на новую оперу для карнавала 1775: премьера Мнимой садовницы (La finta giardiniera) с успехом прошла в январе. Но музыкант почти не покидал Зальцбурга. Счастливая семейная жизнь до некоторой степени компенсировала скуку зальцбургской повседневности, однако Вольфганг, сравнивавший нынешнее свое положение с оживленной атмосферой иностранных столиц, постепенно терял терпение.

Летом 1777 Моцарт был уволен со службы у архиепископа и решил поискать счастья за рубежом. В сентябре Вольфганг с матерью отправился через Германию в Париж. В Мюнхене курфюрст отказался от его услуг; по дороге они остановились в Маннгейме, где Моцарт был дружески встречен местными оркестрантами и певцами. Хотя он и не получил места при дворе Карла Теодора, он задержался в Маннгейме: причиной стала его влюбленность в певицу Алоизию Вебер. Кроме того, Моцарт надеялся совершить с Алоизией, обладавшей великолепным колоратурным сопрано, концертное турне, он даже съездил с ней втайне ко двору принцессы Нассау-Вайльбургской (в январе 1778). Леопольд первоначально полагал, что Вольфганг отправится в Париж с компанией маннгеймских музыкантов, отпустив мать обратно в Зальцбург, но прослышав о том, что Вольфганг без памяти влюблен, строго наказал немедленно ехать в Париж вместе с матерью.

Пребывание в Париже, продолжавшееся с марта по сентябрь 1778, оказалось крайне неудачным: 3 июля скончалась мать Вольфганга, а парижские придворные круги утратили интерес к молодому композитору. Хотя в Париже Моцарт с успехом исполнил две новые симфонии и в Париж приехал Кристиан Бах, Леопольд приказал сыну возвращаться в Зальцбург. Вольфганг оттягивал возвращение сколько мог и особенно задержался в Маннгейме. Здесь он понял, что Алоизия совершенно равнодушна к нему. Это был страшный удар, и лишь ужасные угрозы и мольбы отца заставили его уехать из Германии.

Новые симфонии Моцарта (например, соль мажор, К. 318; си-бемоль мажор, К. 319; до мажор, К. 334) и инструментальные серенады (например, ре мажор, К. 320) отмечены кристальной ясностью формы и оркестровки, богатством и тонкостью эмоциональных нюансов и той особой сердечностью, которая поставила Моцарта выше всех австрийских композиторов, за исключением разве что Й. Гайдна.

В январе 1779 Моцарт вновь приступил к исполнению обязанностей органиста при архиепископском дворе с годовым жалованьем в 500 гульденов. Церковная музыка, которую он обязан был сочинять для воскресных служб, по глубине и разнообразию гораздо выше того, что была написано им раньше в этом жанре. Особенно выделяются Коронационная месса и Missa solemnis до мажор (К. 337). Но Моцарт продолжал испытывать ненависть к Зальцбургу и к архиепископу, а потому с радостью принял предложение написать оперу для Мюнхена. Идоменей, царь Критский (Idomeneo, re di Creta) был поставлен при дворе курфюрста Карла Теодора (в Мюнхене находилась его зимняя резиденция) в январе 1781. Идоменей явился великолепным итогом опыта, приобретенного композитором в предшествующий период, главным образом в Париже и в Маннгейме. Особенно оригинально и драматургически выразительно хоровое письмо.

В то время зальцбургский архиепископ находился в Вене и приказал Моцарту немедленно отправиться в столицу. Здесь личный конфликт Моцарта и Коллоредо постепенно приобрел угрожающие масштабы, и после громкого публичного успеха Вольфганга в концерте, данном в пользу вдов и сирот венских музыкантов 3 апреля 1781, его дни на службе у архиепископа были сочтены. В мае он подал прошение об отставке, а 8 июня был выставлен за дверь.

Против воли отца Моцарт женился на Констанце Вебер, сестре своей первой возлюбленной, причем мать невесты ухитрилась добиться от Вольфганга весьма выгодных условий брачного контракта (к гневу и отчаянию Леопольда, который закидывал сына письмами, умоляя одуматься). Вольфганг и Констанца венчались в венском кафедральном соборе св. Стефана 4 августа 1782. И хотя Констанца была столь же беспомощна в денежных делах, как и ее муж, их брак, по-видимому, оказался счастливым.

В июле 1782 опера Моцарта Похищение из сераля (Die Entfhrung aus dem Serail) была поставлена в венском «Бургтеатре»; она имела значительный успех, и Моцарт стал кумиром Вены, причем не только в придворных и аристократических кругах, но и среди посетителей концертов из третьего сословия. За несколько лет Моцарт достиг вершин славы; жизнь в Вене побуждала его к многообразной деятельности, композиторской и исполнительской. Он был нарасхват, билеты на его концерты (т.н. академии), распространявшиеся по подписке, распродавались полностью. Для этого случая Моцарт сочинил серию блестящих фортепианных концертов. В 1784 Моцарт дал в течение шести недель 22 концерта.

Летом 1783 Вольфганг и его невеста нанесли визит Леопольду и Наннерль в Зальцбурге. По этому поводу Моцарт написал свою последнюю и лучшую мессу до минор (К. 427), которая дошла до нас не полностью (если композитор вообще закончил сочинение). Месса исполнялась 26 октября в зальцбургской Петерскирхе, причем Констанца пела одну из сольных партий сопрано. (Констанца, судя по всему, была неплохой профессиональной певицей, хотя ее голос во многом уступал голосу ее сестры Алоизии.) Возвращаясь в Вену в октябре, супруги остановились в Линце, где появилась Линцская симфония (К. 425). В феврале следующего года Леопольд нанес визит сыну и невестке в их большой венской квартире около кафедрального собора (этот красивый дом сохранился до нашего времени), и хотя Леопольд так и не смог избавиться от неприязни к Констанце, он признал, что дела его сына как композитора и исполнителя идут весьма успешно.

К этому времени относится начало многолетней искренней дружбы Моцарта и Й. Гайдна. На квартетном вечере у Моцарта в присутствии Леопольда Гайдн, обратившись к отцу, сказал: «Ваш сын – величайший композитор из всех, кого я знаю лично или о ком слышал». Гайдн и Моцарт оказали значительное влияние друг на друга; что касается Моцарта, то первые плоды такого влияния очевидны в цикле из шести квартетов, которые Моцарт посвятил другу в известном письме в сентябре 1785.

В 1784 Моцарт стал масоном, что наложило глубокий отпечаток на его жизненную философию; масонские идеи прослеживаются в целом ряде поздних сочинений Моцарта, особенно в Волшебной флейте. В те годы немало известных в Вене ученых, поэтов, писателей, музыкантов входили в масонские ложи (в их числе был и Гайдн), масонство культивировалось и в придворных кругах.

В результате разных оперно-театральных интриг Л.да Понте, придворный либреттист, наследник знаменитого Метастазио, решил работать с Моцартом в противовес клике придворного композитора А.Сальери и соперника да Понте, либреттиста аббата Касти. Моцарт и да Понте начали с антиаристократической пьесы Бомарше Женитьба Фигаро, причем к тому времени с немецкого перевода пьесы еще не был снят запрет. С помощью разных хитростей они сумели получить необходимое дозволение цензуры, и 1 мая 1786 Свадьба Фигаро (Le nozze di Figaro) была впервые показана в «Бургтеатре». Хотя позже эта моцартовская опера имела огромный успех, при первой постановке она была вскоре вытеснена новой оперой В.Мартина-и-Солера (1754–1806) Редкая вещь (Una cosa rara). Между тем в Праге Свадьба Фигаро завоевала исключительную популярность (мелодии из оперы звучали на улицах, под арии из нее танцевали в бальных залах и в кофейнях). Моцарт был приглашен продирижировать несколькими спектаклями. В январе 1787 он и Констанца провели около месяца в Праге, и это было самое счастливое время в жизни великого композитора. Директор оперной труппы Бондини заказал ему новую оперу. Можно предполагать, что Моцарт сам выбрал сюжет – старинную легенду о Дон Жуане; либретто должен был подготовить не кто иной, как да Понте. Опера Don Giovanni была впервые показана в Праге 29 октября 1787.

В мае 1787 скончался отец композитора. Этот год вообще стал рубежным в жизни Моцарта, что касается ее внешнего течения и душевного состояния композитора. Его размышления все чаще окрашивал глубокий пессимизм; навсегда в прошлое ушли блеск успеха и радости молодых лет. Вершиной пути композитора стал триумф Дон Жуана в Праге. После возвращения в Вену в конце 1787 Моцарта начали преследовать неудачи, а под конец жизни – нищета. Постановка Дон Жуана в Вене в мае 1788 закончилась провалом; на приеме после спектакля оперу защищал один Гайдн. Моцарт получил должность придворного композитора и капельмейстера императора Иосифа II, но со сравнительно небольшим для этой должности жалованьем (800 гульденов в год). Император мало что понимал в музыке как Гайдна, так и Моцарта; о сочинениях Моцарта он высказался, что они «не во вкусе венцев». Моцарту пришлось одолжить деньги у Михаэля Пухберга, своего собрата по масонской ложе.

Ввиду безнадежности ситуации, сложившейся в Вене (сильное впечатление производят документы, подтверждающие, как скоро легкомысленные венцы забыли прежнего кумира), Моцарт решил предпринять концертную поездку в Берлин (апрель – июнь 1789), где надеялся найти себе место при дворе прусского короля Фридриха Вильгельма II. Результатом стали лишь новые долги, да еще заказ на шесть струнных квартетов для его величества, который был приличным виолончелистом-любителем, и на шесть клавирных сонат для принцессы Вильгельмины.

В 1799 пошатнулось здоровье Констанцы, потом самого Вольфганга, и материальное положение семьи стало просто угрожающим. В феврале 1790 умер Иосиф II, и Моцарт не был уверен, что сможет сохранить свой пост придворного композитора при новом императоре. Торжества коронации императора Леопольда проходили во Франкфурте осенью 1790, и Моцарт отправился туда за собственный счет, надеясь привлечь внимание публики. Это выступление (исполнялся «Коронационный» клавирный концерт, К. 537) состоялось 15 октября, но денег не принесло. Вернувшись в Вену, Моцарт встретился с Гайдном; лондонский импресарио Заломон приехал пригласить Гайдна в Лондон, а Моцарт получил аналогичное приглашение в английскую столицу на следующий зимний сезон. Он горько плакал, провожая Гайдна и Заломона. «Мы больше никогда не увидимся», – повторял он. Предыдущей зимой он приглашал на репетиции оперы Так поступают все (Cos fan tutte) всего двоих друзей – Гайдна и Пухберга.

В 1791 Э.Шиканедер, писатель, актер и импресарио, давний знакомый Моцарта, заказал ему новую оперу на немецком языке для своего «Фрайхаустеатра» в венском предместье Виден (нынешний театр «Ан-дер-Вин»), и весной Моцарт начал работать над Волшебной флейтой (Die Zauberflte). Тогда же он получил из Праги заказ на коронационную оперу – Милосердие Тита (La clemenza di Tito), для которой ученик Моцарта Ф.К.Зюссмайер помог написать некоторые разговорные речитативы (secco). Вместе с учеником и Констанцей Моцарт в августе отправился в Прагу для подготовки спектакля, который прошел без особого успеха 6 сентября (позже эта опера пользовалась огромной популярностью). Затем Моцарт спешно уехал в Вену, чтобы завершить Волшебную флейту. Опера была исполнена 30 сентября, и тогда же он закончил свое последнее инструментальное сочинение – концерт для кларнета с оркестром ля мажор (К. 622).

Моцарт был уже болен, когда при таинственных обстоятельствах к нему явился незнакомец и заказал реквием. Это был управляющий графа Вальзегг-Штуппаха. Граф заказал сочинение в память умершей жены, намереваясь исполнить его под своим именем. Моцарт, уверенный, что сочиняет реквием для себя, лихорадочно работал над партитурой, пока силы не оставили его. 15 ноября 1791 он закончил Маленькую масонскую кантату. Констанца в это время лечилась в Бадене и спешно вернулась домой, когда поняла, сколь серьезна болезнь мужа. 20 ноября Моцарт слег и через несколько дней почувствовал такую слабость, что принял причастие. В ночь с 4 на 5 декабря он впал в бредовое состояние и в полусознательном состоянии воображал себя играющим на литаврах в Dies irae из собственного незаконченного реквиема. Был почти час ночи, когда он отвернулся к стене и перестал дышать. Констанца, сломленная горем и не имевшая никаких средств, должна была согласиться на самое дешевое отпевание в часовне собора св. Стефана. Она была слишком слаба, чтобы сопровождать тело мужа в далекий путь на кладбище св. Марка, где он был похоронен без всяких свидетелей, кроме могильщиков, в могиле для бедняков, местоположение которой было вскоре безнадежно забыто. Зюссмайер закончил реквием и оркестровал большие незавершенные фрагменты текста, оставленные автором.

Если при жизни Моцарта его творческая мощь осознавалась лишь сравнительно небольшим числом слушателей, то уже в первое десятилетие после кончины композитора признание его гения распространилось по всей Европе. Этому способствовал успех, который имела у широкой аудитории Волшебная флейта. Немецкий издатель Андре приобрел права на большую часть неизданных сочинений Моцарта, включая его замечательные фортепианные концерты и все поздние симфонии (ни одна из них не была напечатана при жизни композитора).

Брамс Иоганнec

7 мая 1833 года — 3 апреля 1897 года

Брамс - крупнейший композитор 2-й половины 19-го века, который жил в то же время, что и Вагнер, Лист, и был их антиподом. Очень своеобразный композитор. Отрицал крайности романтизма (надрыв, преувеличение). Брамс искал и находил опору в классических традициях, которые сыграли огромную роль в его творчестве. Это придаёт объективность его творчеству. Все романтические переживания заключены в классическую форму. Он воскресил баховские формы и жанры (например, "Пассакалия"). У Брамса есть органные прелюдия и фуга, фуга, хоральные прелюдии. Он был величайшим симфонистом - у него 4 симфонии, 2 увертюры. Симфония у него не программная. Он отрицал программность. В связи с этим Брамс не любил Листа и Вагнера.

Бюлов назвал 1-ю симфонию Брамса 10-й симфонией Бетховена. Великой ценностью Брамс считал народный фольклор. Он обрабатывал народные песни. "Народная песня - мой идеал" (И. Брамс). Обрабатывал немецкие народные песни. Писал бытовые немецкие народные песни и танцы: "Бытовые пьесы в 4 руки", "Венгерские танцы". Традиции бытового музицирования Брамс воспринял от Шуберта. Интересовался и славянским, и венгерским фольклором. Шуберт, Шуман и Мендельсон - любимые композиторы Брамса. Он очень ценил Дворжака, Грига, Бизе. У Брамса есть вокальная лирика. Она у него мягкая, задушевная, где он развивает традиции Шуберта. Много работал в фортепианной музыке (здесь он близок Шуману).

Основные произведения: 2 фортепианных концерта, 1 скрипичный концерт (D-dur), двойной концерт для скрипки и виолончели, 3 скрипичных сонаты, 2 виолончельных сонаты, 2 сонаты для кларнета; камерные ансамбли разного состава (классическая традиция): 3 струнных квартета, фортепианные квартеты и фортепианный квинтет, фортепианные трио, трио с валторной, кларнетовый квинтет (не 5 кларнетов).

Произведения для фортепиано: 3 сонаты, вариации на темы Генделя, Шумана, Паганини, разные пьесы, 1 скерцо, этюды по пьесам Баха, Вебера, Шуберта, Шопена.

Вокальные произведения: около 200 песен и романсов, вокальные ансамбли для бытового музицирования, хоры "Акапелла" и с сопровождением оркестра.

Иоганнес Брамс родился 7 мая в Гамбурге. Отец - городской музыкант. Брамс учился по фортепиано у многих (в том числе и у Марксена). Марксен привил Брамсу любовь к классике. С детства Брамс был трудолюбив. Он быстро овладел фортепиано. Играл свои произведения и классику. Детство прошло в трудных условиях. Приходилось зарабатывать, играя в театре, в ресторанах. Это было бытовое музицирование.

В 1849 году Брамс подружился с венгерским скрипачом Эде Ременьи. В 1853 году Брамс отправился вместе с Ременьи в качестве его концертмейстера по Европе. В репертуаре Ременьи были венгерские народные песни и танцы. К этому году Брамс написал Скерцо, камерные ансамбли, сонату, песни. Вместе они поехали в Веймар, где встретили Листа.

В 1853 году через своего друга-скрипача - Иоахима - Брамс познакомился с Шуманом в Дюссельдорфе. Шуман с восторгом воспринял Брамса и написал о нем свою последнюю статью "Новые пути", благодаря которой Брамс стал известен.

Брамс подружился с Кларой Вик. Брамс, Клара Вик, Иоахим и др. организовали группу поддержки классики, выступали против программности. Брамс написал свою единственную в жизни статью, где выступал против программности.

Во 2-й половине 50-х годов - концертные поездки Брамса как пианиста. Играл с оркестром Гевандхауза. Выступал с Кларой Вик и Иоахимом.

1858-1859 гг. Руководство придворной хоровой капеллой в Детмольде (Германия). Дирижировал произведения Палестрины, Орландо Лассо, Генделя, Баха. Писал "Мойры". Хоровая музыка очень важна в творчестве Брамса. Позже он написал немецкий реквием.

С 60-х годов Брамс жил в Вене, но не постоянно (выезжал в Гамбург, Баден-Баден, Цюрих и др.). С конца 60-х годов поселился в Вене. Опять руководит хоровой капеллой (венской). Крупный дирижер. Исполнял Генделя, "Страсти по Матфею" Баха, "Реквием" Моцарта.

1872-1875 гг. Брамс был во главе общества любителей музыки и дирижировал симфонические концерты. Но потом решил углубиться в творчество. Годы рассвета - 70-80 гг.:

4 симфонии, скрипичный и 2-й фортепианный концерты, 2 фортепианных трио (2-е и 3-е), 3 струнных квартета, песни и хоры, вокальные ансамбли, много бытовой музыки для домашнего музицирования - "Песни любви", венгерские танцы, вальсы, оркестровые серенады, фортепианные квинтеты, струнные квартеты.

В последние годы своей жизни Брамс дружил с Дворжаком. Стал членом академии искусств в Берлине, доктор музыки Кембриджского и Бреславльского университетов. В конце жизни писал мало: пьесы для фортепиано - "Интермеццо", квинтет кларнетов, сборник из 49 немецких народных песен. 3 апреля 1897 году Брамс умер.

Шопен Фредерик Франсуа

1 марта 1810 года — 17 октября 1849 года

Польский композитор и пианист. Музыкальная одаренность Шопена проявилась очень рано. Уже в 6-летнем возрасте он начал играть на фортепьяно, сочинять музыку и систематически заниматься с чехом В. Живным - серьезным музыкантом-педагогом. В 1818 году в Варшаве состоялось первое публичное выступление Шопена. К этому времени он уже был автором нескольких фортепьянных пьес - полонезов и марша. В 1823 году Шопен поступил в Варшавский лицей. В начале 1820-х годов он начал заниматься по композиции у Ю. Эльснера. В июле 1826 года Шопен окончил Варшавский лицей. Осенью того же года он поступил в Варшавскую Высшую школу музыки, где обучался почти три года. Под руководством Эльснера, превосходного музыканта и педагога, сразу разгадавшего гениальную одаренность своего ученика, Шопен сделал огромные успехи. За время обучения Шопеном было написано много фортепьянных произведений, среди которых выделяются вариации на тему Моцарта, рондо, рондо для двух фортепьяно, 1-я соната, краковяк, ноктюрн ми минор и др. Уже тогда сильнейшее влияние на Шопена оказала польская народная музыка, а также польская литература и поэзия (Мицкевич, Словацкий, Витвицкий и др.). По окончании Высшей школы Шопен в 1829 году предпринял поездку в Вену, где выступил с исполнением своих произведений. В 1830 году состоялся его первый самостоятельный концерт в Варшаве, за которым последовал ряд других выступлений.

11 октября 1830 Шопен в последний раз играл в Варшаве и вскоре покинул родину. Конец 1830 года и первую половину 1831 года прожил в Вене. Концерты, новые музыкальные знакомства, посещение театров, поездки в живописные окрестности города - все это благоприятно отразилось на развитии его дарования. Летом 1830 года Шопен уехал из Вены. Начало сентября провел в Штутгарте; здесь узнал о неудаче польского восстания и падении Варшавы. Под сильным впечатлением от этого известия Шопен пишет этюд до минор (соч. 10, № 12), часто называемый "революционным", и две глубоко трагические прелюдии - ля минор, ре минор. В числе его новых сочинений - концерты для фортепьяно с оркестром, полонез ми-бемоль мажор, полонез для фортепьяно и виолончели, ноктюрны (соч. 9), польские песни на слова Витвицкого и Мицкевича и др. Шопен полностью подчиняет виртуозно-технические элементы своих произведений музыкально-поэтическим образам.

Осенью 1831 года Шопен приехал в Париж. С тех пор его жизнь связана с этим городом. Здесь Шопен сблизился с Листом, Берлиозом, Беллини, Гиллером, Мендельсоном, познакомился с писателями и художниками - Гюго, Ламартином, Ж. Санд, Бальзаком, Мюссе, Гейне, Делакруа. 26 февраля 1832 года Шопен дал первый концерт в Париже, в котором исполнил 2-й фортепьянный концерт и вариации на тему из "Дон-Жуана" Моцарта. Лист, присутствовавший на этом концерте, отмечал, что необыкновенный талант Шопена "наряду со счастливыми новшествами в области своего искусства открыл новую фазу в развитии человеческого чувства". В 1833-1835 годах Шопен сравнительно много концертирует, нередко выступая вместе с такими музыкантами, как Лист, Гиллер, братья Герц. Годы 1836-1837 были решающими в личной жизни Шопена: была расторгнута помолвка с Марией Водзинской, и он сблизился с Ж. Санд.

К 1838-1846 годам относится наивысший расцвет творчества Шопена. Именно в это время Шопеном были созданы самые совершенные и значительные его произведения, в том числе 2-я и 3-я сонаты, баллады, полонезы ля-бемоль мажор и фа-диез минор, полонез-фантазия, баркарола, скерцо, ноктюрны, мазурки, прелюдии и др. Продолжал он также выступать и в концертах (вместе с Эрнстом, Полиной Виардо, Франкомом и др.), но значительно реже, чем в предыдущие годы. Зиму Шопен обычно проводил в Париже, лето - в имении Жорж Санд - Ноан. Лишь одну зиму (1838-1839) Шопен из-за пошатнувшегося здоровья провел на юге - на испанском острове Майорка (здесь были закончены его 24 прелюдии).

В мае 1844 года умер отец Шопена; смерть отца Шопен пережил крайне тяжело. Здоровье его стало внушать серьезные опасения. Разрыв с Жорж Санд в 1847 году окончательно подорвал его силы. Последние два года жизни Шопена проходят в мучительных страданиях. Он почти не в состоянии сочинять, с трудом выступает в концертах (последнее его выступление состоялось 16 ноября 1848 года на польском вечере в Лондоне), прекращает занятия с учениками. Зимой 1849 года в его здоровье наступает резкое ухудшение. Ни заботы друзей, ни приезд в Париж любимой сестры Людовики не приносят облегчения, и после тяжелой агонии он умирает. Тело Шопена погребено на кладбище Пер-Лашез в Париже. Сердце Шопена, согласно его воле, было позднее перевезено в Варшаву и помещено в костеле Святого Креста.

Беспредельная преданность композитора своей родине, своему народу, его борьба за национальное освобождение одухотворили творчество Шопена. Влюбленный в польскую народную музыку, он блестяще использовал ее богатства. В наследии Шопена значительное место занимают танцевальные жанры; танцевальность - одно из неотъемленных свойств народно-музыкальной культуры Польши. Полонезы, вальсы, мазурки (в которых претворены особенности трех родственных по характеру народных танцев - мазура, куявяка и оберека) раскрывают связи творчества Шопена с польской народной музыкой во всем многообразии. Шопен проявил смелое новаторство в их трактовке и преобразовании. Его полонезы, например, заметно демократизуют и расширяют этот некогда торжественно-церемониальный жанр; его мазурки углубляют и поэтизируют народный танец, его вальсы содержат многие черты славянской народно-танцевальной мелодии.

По-новому трактует Шопен и нетанцевальные жанры: его этюды - высокохудожественные творения, в которых глубокое идейно-эмоциональное содержание сочетается с оригинальными средствами воплощения; его скерцо - весьма своеобразные сочинения, отличающиеся по своему типу от скерцо в классической симфонии и сонаты; его баллады - сюжетные драматические повествования, навеянные образами поэзии, полные жизненного разнообразия, контрастов, романтической свободы.

Жанровое новаторство органично сочетается у Шопена с решительным новаторством в сфере музыкального языка. Шопен создал новый тип мелодии - предельно выразительной, гибкой, непрерывно развертывающейся, сочетающей в себе черты вокальные и инструментальные, песенные и танцевальные. Шопен раскрыл также новые возможности в области гармонии; сплавил воедино элементы польской народной музыки с элементами романтической гармонии, усилил роль динамических и красочных элементов. Чрезвычайно интересны находки Шопена в области полифонии (насыщение мелодической выразительностью всех голосов) и музыкальной формы (применение весьма характерного для польской народной музыки приема вариационного развития).

Новаторство Шопена сказалось в полной мере на его исполнительском искусстве. Подобно Листу, он произвел коренной переворот в искусстве фортепьянной игры, наполнив его новым содержанием.

В целом творчеству Шопена свойственна гармоничность и ясность мышления. Его музыка далека как от романтических преувеличений, так и от академически холодной замкнутости. Она чужда всякой неискренности, непосредственна, народна в своей основе, свободолюбива. Она уже давно стала символом душевной красоты человека.

Рихард Вагнер

(1813-1883)

Рихард Вагнер родился 22 мая 1813 года в Лейпциге. Отец его, полицейский чиновник, весной 1813 года находился по служебным делам в Берлине, где надолго задержался из-за военных действий. Вскоре он умер, так и не увидев сына, Рихард рос в артистическом мире - талантливый актер, писатель и живописец Людвиг Гейер стал его отчимом.

 В 1821 году Гейер внезапно скончался, и семья его вернулась в Лейпциг. Здесь, пятнадцати лет от роду, Вагнер впервые услышал Бетховена; потрясающее впечатление на него произвела музыка к "Эгмонту". Рихард начинает пробовать свои силы в композиции. В течение недолгого времени - всего полгода - он берет уроки у Теодора Вейнлига, кантора церкви св. Фомы, где некогда служил И.С. Бах.

 Занятия по гармонии и контрапункту, знакомство с сочинениями Моцарта явились плодотворными: необычайно бурно развилось композиторское дарование Вагнера. В 1828-1832 годы он написал несколько сонат и других пьес для фортепиано, ряд оркестровых увертюр, симфонию, музыку к "Фаусту" Гёте (семь пьес). Молодому автору, еще не достигшему двадцатилетнего возраста, удалось услышать в концертном исполнении некоторые из этих произведений, в том числе симфонию.

 Столь же бурно формировались его общественно-политические и эстетические взгляды. Вагнер признавался, что был захвачен бурей освободительного движения, пронесшейся по Европе в начале 1830-х годов; особенно сильно его взволновали польские революционные события. Свое сочувствие повстанцам он выразил в увертюре "Польша" (1832, закончена в 1836 году), насыщенной мелодиями и ритмами польских песен и танцев. К этому времени у Вагнера уже созрело гневно-критическое отношение к мещанско-ограниченной общественной жизни Германии. Ему был близок бичующий сарказм Гейне, литературную манеру которого он усваивает и демонстрирует в своих критических статьях.

 С 1833 года начинается период скитаний Вагнера, который продолжался почти десять лет. Сначала его брат - певец и режиссер - пригласил его в оперный театр Вюрцбурга. Три года Вагнер проработал в Магдебурге (1834-1837); после недолгого пребывания в Кенигсберге он поселился в Риге (1837-1839).

 В это время он пишет свои первые оперы - "Фея" и "Запрет любви, или Послушница из Палермо". Обе работы довольно слабы. Другое дело третья опера - "Риенци" (1838-1840). В ней Вагнер обратился к историческому сюжету. Популярный в те годы роман Булвер-Литтона (издан в 1835 году) рассказывает о последнем народном трибуне, свергнувшем в XIV веке в Риме власть патриции. Вагнер-драматург и в этом произведении оказался выше Вагнера-композитора, хотя в опере есть сильные моменты.

 В 1839 году вместе со своей женой, драматической актрисой Минной Планер, Вагнер тайком бежал из Риги в Париж, спасаясь от кредиторов. Вагнеру не удалось утвердиться в Париже. Не помогли ни энергия самого композитора, ни дружеская поддержка Мейербера, которого он позже возненавидел. Вся горечь унижений, испытанных в Париже, переплавилась у Вагнера в ненависть. А унижений было много. Живя буквально впроголодь, он отсидел четыре недели в долговой тюрьме, несмотря на то, что не гнушался любой работы: делал переложения для фортепиано отрывков из модных опер, переписывал ноты.

 Нищий и голодный, Вагнер много, упорно работал и как композитор. Здесь, в Париже, он закончил "Риенци" и свое лучшее произведение раннего периода творчества - симфоническую увертюру "Фауст" (1840).

 Парижские годы унижений провели резкую грань не только в мировоззрении композитора, но и в творчестве. Он отказался от своих прежних, недостаточно продуманных увлечений и окреп как национальный художник.

 Всего год отделяет "Риенци" от "Голландца", но за этот год в сознании Вагнера произошел значительный перелом. "Риенци" сулил удачу, и, действительно, премьера оперы, состоявшаяся в 1842 году в Дрездене, прошла с большим успехом. Но одновременно это был соблазн: здесь композитор шел навстречу вкусам буржуазной аудитории. Теперь же Вагнер вступает на бескомпромиссный путь смелых творческих дерзаний. Он погружается в сферу романтически-легендарного, что для него равнозначно возвышенному, гуманистическому, "истинно человеческому".

 Характерен сам выбор сюжета. В основе его лежат старинные легенды эпохи великих заокеанских путешествий XVI века.

 В 1840 году был набросан текст драмы, а в 1841 году закончена музыка. "Я начал с хора матросов и хора за прялкой, - вспоминал Вагнер. - В семь недель была сочинена вся опера". Увертюра была написана позже, спустя два месяца. Премьера "Голландца" состоялась в Дрездене в 1843 году под управлением автора и принесла успех, но все же опера, не была оценена по достоинству.

 В то время, когда шли репетиции "Летучего голландца", Вагнер уже сочинял "Тангейзера". Сюжет новой оперы он начал разрабатывать в 1842 году, в следующем году написал текст либретто, партитуру закончил весной 1845 года, осенью в Дрездене под его управлением состоялась премьера.

 Еще в юношеские годы Вагнер увлекался красивой антиклерикальной легендой о грешнике, в руках которого, вопреки проклятью римского папы, в знак божьего прощения зацвел посох. Звали этого грешника Тангейзер. Сказания о нем возникли в середине XIII века. Людвиг Тик воскресил их в поэтичной новелле, хорошо знакомой Вагнеру.

 Музыка оперы отличается ярким чувственным колоритом. В ней много театрально-выигрышных контрастов. Стремясь выпуклее, правдивее показать историческую обстановку, Вагнер много внимания уделяет зрелищным эффектам. "Тангейзер" сыграл значительную роль в закреплении музыкального стиля и принципов драматургии Вагнера. Новым творческим достижением этого периода явился "Лоэнгрин".

 Замысел этой оперы возник еще и 1841 году, но текст либретто был написан лишь по окончании "Тангейзера", в 1845 году. Работа над партитурой велась в 1840-1848 годах; запланированная в Дрездене в том же году постановка была отложена из-за революционных событий (премьера состоялась в 1850 году в Веймаре под управлением Листа).

 Как и в "Тангейзере", Вагнер объединил в "Лоэнгрине" сюжеты и образы разных народных легенд, подчеркнув в них то, что ему представлялось близким современности. Очень поэтична музыка оперы. И по тексту "Лоэнгрин" - самое чистое, возвышенное и поэтичное, что вышло из-под пера Вагнера-либреттиста.

 Дрезденский период в жизни Вагнера - годы напряженнейшего труда в самых разнообразных областях. Не успевали высохнуть чернила на уже законченной партитуре, как он принимался за следующую, одновременно обдумывая планы других сочинений.

 Творческие планы Вагнера оказались нарушенными революцией в Германии. В мае 1849 года композитор был на баррикадах. Вагнер всей душой приветствовал революцию: "Я мог стоять на стороне только страдающих, - писал он впоследствии, - я сочувствовал им с тем большей горячностью, чем больше они оборонялись от всякого гнета", "...я дошел до признания необходимости надвигавшейся революции 1848 года".

 В дни восстания Вагнер проявлял безудержную отвагу. Он скрылся из города, когда правительственные войска заняли Дрезден.

 Десять лет, с 1849 по 1858 год, Вагнер почти безвыездно провел в Швейцарии. Это был трудный и сложный период в его жизни. Он был растерян. И действительно, в каком направлении искать применения своих сил? Откуда взять импульсы для творчества? А ведь только ради этого он существует на свете! Будущее представляется ему туманным и зловещим.

 Катастрофичным было и его материальное положение. Заработков не было. Издатели отвернулись от него. Надежд на исполнение опер также не было. Правда, щедрый друг Лист добился в 1850 году постановки "Лоэнгрина" в Веймаре, но это принесло скорее моральное, чем материальное удовлетворение. Таков же был итог симфонических концертов, которыми дирижировал Вагнер в Цюрихе в 1853 году или в следующем году в Лондоне.

 Несмотря на все эти испытания, Вагнер был лишь временно надломлен, но не сломлен. Он поставил перед собой высокие цели; жизненные невзгоды не могли его отвлечь от их осуществления. Он увлеченно работает над своей будущей знаменитой тетралогией.

 Полный текст "Кольца нибелунга" был закончен в конце 1852 года. Вагнер тогда же начал сочинять первую часть тетралогии - "Золото Рейна", партитуру ее он завершил в 1854 году. Без передышки, не имея никаких перспектив увидеть на сцене задуманный цикл, он приступил ко второй части - "Валькирия", над которой работал в 1854-1856 годах. С той же интенсивностью Вагнер приступил к созданию третьей части - "Зигфрид", но в следующем, 1857 году бросил наполовину написанную партитуру оперы и в течение последующих лет не возвращался к ней. Вагнер писал Листу: "Моего Зигфрида я отправил в красивое уединение леса. Там, под липой, я слезно простился с ним. Но в одиночестве ему будет лучше, чем где-либо..." Вагнера надолго отвлекли иные творческие замыслы.

 Тому было немало причин. Но главная заключалась в том, что Вагнер перестал верить в возможность революционного переустройства общества.

 Была и еще одна причина перерыва в работе над тетралогией. Вагнер влюбляется в жену своего покровителя Матильду Везендонк. И Матильда полюбила Вагнера, но не бросила мужа, не изменила ему. Неудовлетворенная страсть нашла свое выражение в музыке - опере "Тристан и Изольда".

 Рассказ о трагической любви Изольды, жены корнуолльского короля, к его вассалу Тристану восходит к древним кельтским сказаниям. Музыка оперы - этой гигантской вокально-симфонической поэмы о губительной силе всепоглощающей страсти - отмечена единством драматического выражения, огромным напряжением чувств; непрестанное возбуждение пронизывает все произведение.

 Покинув гостеприимный кров виллы Везендонков, он сам уподобился Летучему голландцу, скитаясь по городам и странам Европы с душой, охваченной смутным беспокойством. Человек несгибаемой воли, стойкий и упорный в жизненной борьбе, он теперь чаще, чем когда-либо, предается отчаянию; его преследует мысль о самоубийстве.

 10 июня 1860 года Вагнер писал Серову, с которым близко сошелся за год до того: "Я приучил себя к невероятной выдержке и терпению. Четыре новые оперы написаны мною. Бог знает, услышу ли я их когда-нибудь в театре..." Политический изгнанник ценою больших унижений добивается амнистии. Вагнеру разрешен въезд в Германию. Вагнеру душно на родине. Поэтому он с радостью принял приглашение посетить Россию в 1863 году.

 Вагнер дал шесть концертов в Петербурге и три в Москве. Они оставили неизгладимый след в памяти российских музыкантов. Композитор вскоре снова возвращается в Германию, где его ждут крупные неприятности. Вагнеру грозит нищета, конфисковано его имущество. Спасаясь от кредиторов, он бежит в Швейцарию.

 Надо прочувствовать всю горечь испытаний, которую пришлось изведать гениальному художнику в эти годы, чтобы понять и оценить большой творческий подвиг, свершенный им. В самое безрадостное время он писал и приблизился к завершению своего наиболее жизнерадостного творения. Это была опера "Нюрнбергские мейстерзингеры".

 Еще в 1845 году Вагнер задумал создать музыкальную комедию. Друзья ему это посоветовали, чтобы облегчить доступ его произведениям в театр и тем самым улучшить финансовое положение.

 "Мейстерзингеры" - наиболее оптимистическая опера Вагнера. Она создавалась в самый тяжелый период жизни композитора, стоявшего на грани духовной катастрофы, закончена же была тогда, когда он находился в преддверии полного, триумфального осуществления своих гигантских замыслов. Наступил важнейший переломный момент в его биографии.

 В мае 1864 года жизнь Вагнера круто изменилась; восемнадцатилетний баварский король Людвиг II, вступивший на престол, пригласил его в Мюнхен, столицу Баварии, оказав щедрую материальную поддержку. Экзальтированный мечтатель, человек с крайне неуравновешенной психикой (после смерти Вагнера Людвиг покончил с собой), он делал все, что было в его силах, чтобы гениальный художник, перед которым он преклонялся, не знал жизненных забот. Но Людвиг не был в состоянии уберечь его от зависти и мести придворных, возмущенных тем, что король так приблизил к себе музыканта.

 Вокруг Вагнера плелась интрига, его имя смешивалось с грязью, бульварные газеты подхватывали и раздували любую клевету о нем. В декабре 1865 года Вагнер был вынужден покинуть Мюнхен. Он оказался благодарной мишенью для нападок: из столицы Баварии Вагнер бежал вместе с Козимой Бюлов, женой своего друга и почитателя, всего лишь незадолго до того осуществившего в Мюнхене долгожданную постановку "Тристана и Изольды".

 Счастливые влюбленные (Вагнеру в то время было 53 года, ей - 29), покинув Баварию, обосновались в Швейцарии - в Трибшене.

 В Трибшене Вагнер прожил 6 лет - с 1866 по 1872 год. Это время было продуктивным. Сразу же по завершении "Мейстерзингеров" Вагнер возвратился к главному труду своей жизни - к "Кольцу нибелунга", прерванному в 1857 году. В 1868-1871 годах закончил третью часть тетралогии - оперу "Зигфрид"; параллельно, в 1869-1874 годах, создал последнюю часть - оперу "Гибель богов".

 Карлики-нибелунги выковали волшебное кольцо из золота, которое приносит его обладателю власть над миром. Но в обмен на власть обладатель кольца должен навсегда отказаться от любви, преданности, верности, человечности, ожесточив навсегда свое сердце. Между нибелунгами, богами и людьми завязывается борьба за владение золотом, за власть над миром. Вместе с героями и богами погибает юный Зигфрид, призванный освободить мир от проклятия кольца нибелунгов. Так велико чудо искусства Вагнера, что в сказочных образах видятся черты современных ему людей. Пересказав по-своему старинные предания, композитор развернул огромную картину жизни своего времени, запечатлел духовное содержание своей эпохи в прекрасной, вдохновенной музыке.

 Наступает последний период в жизни композитора, длившийся немногим более десяти лет. Окруженный ореолом славы и поклонения, весной 1882 года признанный мастер возвращается в Мюнхен. Отныне все его помыслы связаны с созданием собственного музыкального театра.

 В Байрейте, на севере Баварии, в 1872 году состоялась закладка здания нового театра. По этому поводу в торжественной обстановке Вагнер дирижировал Девятой симфонией Бетховена - это было его последнее публичное выступление в качестве дирижера. Спустя два года он с семьей переселился в Байрейт, назвав виллу, построенную по его плану, "Успокоенной мечтой".

 Постройка театра не раз грозила Вагнеру, несмотря на солидные пожертвования его именитых почитателей, финансовым крахом. Но, преодолевая все препятствия, он уверенно шел к цели. В 1876 году театр был открыт. Все в нем казалось необычным: и зрительный зал на 2000 мест, ряды которого подымались подобно древнегреческому амфитеатру, и отсутствие обычных ярусов и лож.

 Еще в 1857 году, работая над "Тристаном", Вагнер хотел противопоставить этой опере другое произведение, которое воспело бы самоотречение и сострадание как источник не смерти, а жизни - просветленной и мудрой. Главным героем произведения должен был быть Амфортас, недостойный руководитель рыцарей Грааля. Постепенно складывался сюжет этой оперы. Мысли о ней Вагнер не оставлял на протяжении долгих лет. В 1862 году - за двадцать лет до окончания "Парсифаля" - он пророчески писал Бюлову, что это будет его последнее сочинение.

 В 1877 году Вагнер создал либретто оперы. Композитор посвятил работе над "Парсифалем" последние пять лет жизни. Спустя полгода после премьеры, во время отдыха в Венеции, 13 февраля 1883 года он внезапно скончался, не дожив до своего семидесятилетия.

Эдвард Григ

(1843–1907)

Эдвард Григ родился 15 июня 1843 года, он стал четвертым ребенком в большой дружной семье. Его родители были неплохими музыкантами. Эдварду исполнилось шесть лет, когда мать решила обучать его музыке. Но, несмотря на то, что музыка занимала все большее место в жизни мальчика, он еще не мечтал сделаться профессиональным музыкантом. Это казалось ему недостижимым. Все изменилось совершенно неожиданно. Однажды летним утром 1858 года к даче консула Грига прискакал всадник на арабском коне. Это был знаменитый Уле Булль - скрипач и композитор, приехавший в гости к своему старому другу.

 В эту пору Булль уже завоевал мировую славу. Он концертировал в Европе и Америке, играл собственные обработки норвежских народных песен и танцев, знакомил весь мир с искусством родной страны. Узнав, что сын Грига очень любит музыку и даже пробует сочинять, скрипач немедленно усадил мальчика за рояль.

 Результат прослушивания оказался совершенно неожиданным и для Эдварда, и для его родителей. Когда Григ окончил играть, Уле Булль подошел к нему, ласково потрепал по щеке и сказал: "Ты должен ехать в Лейпциг и стать музыкантом".

 На одной из старинных улочек Лейпцига поселился в частном пансионе юный Эдвард... Начались занятия. Первые успехи, первые разочарования. Трудно сказать, чего было больше. В то время в Лейпцигской консерватории преподавали одни из лучших музыкантов того времени. Идолом Эдварда стал Эрнст Венцель. Венцель был превосходным педагогом. Он обладал замечательным даром и опытом передавать ученикам свое понимание музыкальных произведений. Занимался Эдвард и у знаменитого пианиста Игнаца Мошелеса, который тоже очень многому научил Грига.

 Юный музыкант работал день и ночь, едва находя время для еды. Такие занятия оказались непосильными для хрупкого от природы организма Эдварда. Весной 1860 года Григ тяжело заболел. Здоровье было подорвано, и оказалось достаточно незначительной простуды, чтобы начался тяжелый плеврит. Пришлось вернуться на родину, в Берген. Внимательное лечение и заботливый уход родных подняли Эдварда, но последствия болезни остались. Всю жизнь Григ страдал туберкулезом, а в последние годы дышал лишь частью одного, левого легкого: правое было совершенно разрушено.

 Родители очень хотели, чтобы Эдвард остался на зиму в Бергене, отдохнул, поправился. Мать уговаривала его побыть с ней подольше. Но юношу тянуло в Лейпциг. Он скучал в Бергене. Хотелось снова заняться любимым искусством, встретиться с друзьями-музыкантами, зарыться в партитуры... К началу занятий он вернулся в Лейпциг.

 В 1862 году Григ окончил консерваторию. На выпускном экзамене он играл свои миниатюры. Актовый концерт проходил в "Гевандхаузе", в торжественной обстановке, и Григ очень волновался. Но экзамен он сдал блестяще. Его пьесы понравились и публике и профессуре. Хвалили и чуткое, тонкое исполнение. Григ получил диплом композитора и пианиста. Однако сам он к своим произведениям относился весьма строго, гораздо взыскательнее, чем другие.

 Закончились годы пребывания молодого музыканта в консерватории. Многое изменилось за это время, изменился и вырос он сам. Появилась композиторская техника, он овладел многими навыками, необходимыми для музыканта-профессионала. Живя здесь, он впервые по-настоящему столкнулся и с современной культурой, с бурной жизнью. Ведь все же его родной Берген был по сравнению с Лейпцигом маленьким провинциальным городком. Теперь Григ возвращался на родину полный надежд, высоких стремлений, готовый к борьбе за культуру, за расцвет скандинавского искусства. Правда, пути к намеченной цели еще не были ясны ему, но Григ верил в свои силы. Зимний сезон 1862-1863 года порадовал бергенских любителей музыки новинкой: состоялся первый концерт из произведений Эдварда Грига.

 Успех был очень большой. Слушателей пленили искренность, свежесть, непосредственность музыки молодого композитора, его мелодический дар. Жители Бергена могли гордиться талантливым музыкантом.

 Огромное значение для Грига имело его знакомство с молодым талантливым норвежским композитором Рикардом Нурдроком. Оно состоялось зимой 1864 года. Нурдрок был старше Грига всего на один год, но у него уже вполне сложились взгляды на искусство, на долг художника-гражданина. Нурдрок считал, что нет музыки "вообще скандинавской", что музыка датская, норвежская, шведская самостоятельны и каждая имеет свои отличительные национальные особенности. По мнению Нурдрока, композиторам следует прежде всего заботиться о развитии самобытных национальных черт музыки своего народа, а не подражать немецким композиторам, хотя бы и таким известным, как Шуман и Мендельсон...

 Взгляды Нурдрока оказались чрезвычайно близкими Григу. Страстные речи молодого патриота встретили в нем живой отклик и понимание. Молодые люди быстро подружились. Григ и Нурдрок хотели не только писать музыку, но и пропагандировать ее. С этой целью они организовали в Копенгагене музыкальное общество, которое должно было знакомить публику с произведениями молодых композиторов Дании, Швеции и Норвегии. Его назвали "Общество Евтерпы" в честь музы - покровительницы музыки. Как всегда, Григ много работал. Но успел написать он лишь одно произведение - концертную увертюру "Осенью", так как внезапно его свалила лихорадка. Болезнь протекала очень тяжело, и спас юношу только тщательный уход.

 Один из романсов Григ посвятил своей кузине Нине Хагеруп. Нина жила в Копенгагене с матерью, известной драматической актрисой Верлиг Хагеруп. От матери она унаследовала сценическое дарование. У нее был чудесный голос, и она мечтала о сцене, о пении, о том, чтобы знакомить публику с талантливыми сочинениями современных композиторов. Нина превосходно исполняла романсы Грига.

 Молодые люди любили друг друга, но мать Нины не хотела и слышать о браке. Она желала для своей дочери более солидного мужа, а не никому не известного композитора. "У него ничего нет, и он пишет музыку, которую никто не хочет слушать", - жаловалась она своей приятельнице. Григ должен был доказать матери Нины, что она ошибается. В 1866 году он приехал в Кри-стианию и, прежде всего, решил дать концерт, чтобы приобрести известность, общественное вложение. Это был настоящий норвежский концерт. И публика и пресса были в восторге.

 "Это хорошее начало придало мне мужества, веры в будущее", - вспоминал Григ. Вскоре Филармоническое общество Кристиании пригласило Грига на должность дирижера. Появились и приглашения давать уроки. Теперь молодой музыкант мог считать себя материально обеспеченным. Молодые люди получили согласие на брак. Свадьбу отпраздновали 11 июня 1867 года.

 Началась самая замечательная пора в жизни композитора - расцвет таланта, наступление творческой зрелости. Новые сочинения завоевывают признание публики. Это и новые романсы, и первая тетрадь "Лирических пьес", и сборник норвежских танцев, в которых отразились впечатления Грига от скитаний по родной стране. Вскоре после своего удачного концертного дебюта в столице Норвегии Григ с увлечением занялся общественной деятельностью. При его активном участии 14 января 1867 года в Кристиании состоялось открытие Музыкальной академии - первого норвежского музыкального учебного заведения. В 1871 году вместе с молодым норвежским композитором Иуханом Свенсеном, тоже воспитанником Лейпцигской консерватории, Григ организует Музыкальное общество, объединившее музыкантов-исполнителей. Скоро это общество становится важнейшим центром концертной жизни не только Кристиании, но и всей Норвегии. После возвращения из Рима Григ написал свое первое музыкально-драматическое произведение - "У врат монастыря" на текст Бьёрнсона. Композитор посвятил его Листу. Вслед за ним, в том же 1871 году, появилась мелодрама "Берглиот", также по поэме Бьёрнсона. Сюжет ее писатель почерпнул в одной из древних исландских саг.

 Затем вниманием Грига снова завладело произведение Бьёрнсона, на этот раз его драма "Сигурд Юрсальфар", повествующая о событиях далекого прошлого Норвегии. Григ вдохновенно работал над "Сигурдом". Музыка к драме была закончена в небывало короткий срок - всего за восемь дней.

 Несмотря на успех пьесы, Григу стало ясно, что исполнение его музыки драматическому театру оказалось не под силу. Для того чтобы она стала известной публике, композитор сделал сюиту, в которую вошли лучшие фрагменты из музыки к драме. Григ мечтал о создании национальной норвежской оперы. Он хотел написать ее в сотрудничестве с Бьёрнсоном. Однако замыслу этому полностью так и не удалось осуществиться. В 1873 году поэт прислал Григу три первые сцены будущей оперы "Улаф Трюгвасон". Последующие сцены не были написаны Бьёрнсоном. Сначала он уехал за границу, потом Григ увлекся работой над музыкой к "Перу Гюнту"... Много лет спустя эти три сцены были оркестрованы и исполнены.

 К поэтичнейшим страницам творчества Грига относится его вокальная лирика. И в ней многое связано с именем Бьёрнсона. Чудесные романсы "За добрый совет", "Принцесса", "Тайная любовь", "Первая встреча" написаны на его стихи.

 Многие произведения Бьёрнсона вдохновили композитора.его норвежского друга. О сочинениях Грига он всегда отзывался с большой любовью. "В его музыке, проникнутой чарующей меланхолией, отражающей в себе красоты норвежской природы, то величаво широкой и грандиозной, то серенькой, скромной, убогой, но для души северянина всегда несказанно чарующей, есть что-то нам близкое, родное, немедленно находящее в нашем сердце горячий сочувственный отклик", - писал Чайковский о Григе в "Автобиографическом описании путешествия за границу в 1888 году".

 Летом 1898 года Григ организовал в Бергене первый норвежский музыкальный фестиваль. Горячее участие в нем приняли все норвежские композиторы, все крупные музыкальные деятели. В Берген, по приглашению Грига, прибыл из Голландии прославленный в то время оркестр под управлением всемирно известного дирижера Виллема Менгельберга.

 Большой размах и выдающийся успех бергенского фестиваля привлекли к родине Грига всеобщее внимание. Норвегия могла теперь считать себя равноправной участницей музыкальной жизни Европы. И это было огромной заслугой Грига. "Норвегия, Норвегия! Пусть Ибсен сто раз утверждает, что лучше принадлежать к великой нации. Я, может быть, и согласился бы с ним в практическом смысле, но ни на йоту более. Ибо, с идеальной точки зрения, я не хотел бы принадлежать ни к одной другой нации на свете. Я чувствую, что чем старше я становлюсь, тем более люблю Норвегию..." Эти слова Грига, которые мы читаем в одном из его писем последних лет жизни, не расходились с действительностью. В это время еще более усилилось стремление композитора заниматься обработкой подлинных народных песен, самых ярких образцов норвежского фольклора. Григ возвращается и к старым записям времен путешествий с Буллем, делает переложения их для фортепиано, стремясь сохранить все особенности норвежского народного музицирования. Пишет Григ и оригинальные произведения.

 15 июня 1903 года Григ праздновал свое шестидесятилетие. Со всех сторон поступали многочисленные горячие пожелания здоровья, счастья, долгих лет жизни, дружеские знаки любви и уважения. Он получил пятьсот телефамм и писем из многих стран света. Композитор мог гордиться: значит, жизнь его не прошла даром, значит, он своим творчеством приносил людям радость... В 1906 году Григ снова предпринимает большое турне: концерты в Праге, Лондоне, Амстердаме, а весной 1907 года - Берлин, Киль, Мюнхен. Это его последние выступления. В мае Григ возвращается в Норвегию, в Тролльхауген. Лето приносит ему мучительные страдания. Уснуть удается только с наркозом. В среду, 4 сентября 1907 года, ранним утром Грига не стало.

Гайдн Франц Йозеф

31 марта 1732 года — 31 мая 1809 года

(31.03.1732 года - 31.05.1809 года) Великий мастер, Гайдн неустанно обновлял свой язык; вместе с Моцартом и Бетховеном Гайдн сформировал и довел до редкой степени совершенства стиль т.н. венского классицизма. Начала этого стиля лежат еще в эпохе барокко, а поздний его период подводит непосредственно к эпохе романтизма. Пятьдесят лет творческой жизни Гайдна заполнили глубочайшую стилистическую пропасть - между Бахом и Бетховеном. В 19 в. все внимание было сосредоточено на Бахе и Бетховене, и при этом забывали того гиганта, который сумел перекинуть мост между этими двумя мирами.

Австрийский композитор, один из величайших классиков музыкального искусства. Родился 31 марта или 1 апреля 1732 (данные о дате рождения противоречивы) в крестьянской семье в Рорау (область Бургенланд в восточной части Нижней Австрии). Его отец, Матиас Гайдн, был каретным мастером, мать, Мария Коллер, служила кухаркой в семье графа Харраха, владельца поместья в Рорау. Йозеф был вторым ребенком у своих родителей и старшим их сыном. Раньше считалось, что предки Гайдна являлись хорватами (которые в 16 в. стали переселяться в Бургенланд, спасаясь от турков), но благодаря исследованиям Э.Шмидта выяснилось, что род композитора был чисто австрийским.

Ранние годы. Вспоминая о своем детстве, Гайдн писал в 1776: "Мой отец... был горячим любителем музыки и играл на арфе, совершенно не зная нот. Пятилетним ребенком я абсолютно точно мог спеть его простые мелодии, и это побудило отца поручить меня заботам нашего родственника, ректора школы в Хайнбурге, дабы я изучил первоосновы музыки и другие необходимые для юношества науки... Когда мне исполнилось семь лет, ныне покойный капельмейстер фон Ройтер (Г.К.фон Ройтер, 1708-1772], проезжая через Хайнбург, случайно услышал мой слабый, но приятный голос. Он взял меня с собой и определил в капеллу (собора cв. Стефана в Вене), где, продолжая образование, я учился пению, игре на клавесине и скрипке, причем у очень хороших учителей. До восемнадцати лет я с большим успехом исполнял сопрановые партии, и не только в соборе, но и при дворе. Потом у меня пропал голос, и мне пришлось целых восемь лет влачить жалкое существование... Я сочинял преимущественно по ночам, не зная, имею ли я какой-либо дар к композиции или нет, и записывал свою музыку усердно, но не совсем правильно. Так продолжалось до тех пор, пока мне не выпало счастье изучать подлинные основы искусства у господина Порпоры (Н.Порпора, 1685-1766), который жил тогда в Вене".

В 1757 Гайдн принял приглашение австрийского аристократа графа Фюрнберга провести лето в его поместье Вейнцирль, которое соседствовало с большим бенедиктинским монастырем в Мельке на Дунае. В Вейнцирле родился жанр струнного квартета (первые 12 квартетов, написанные летом 1757, составили опусы 1 и 2). Спустя два года Гайдн стал капельмейстером графа Фердинанда Максимилиана Морцина в его замке Лукавец в Чехии. Для капеллы Морцина композитор написал свою Первую симфонию (ре мажор) и несколько дивертисментов для духовых (некоторые из них были сравнительно недавно, в 1959, обнаружены в одном дотоле не исследованном пражском архиве). 26 ноября 1760 Гайдн заключил брак с Анной Марией Келлер, дочерью графского парикмахера. Этот союз оказался бездетным и вообще неудачным: сам Гайдн обычно называл супругу "исчадьем ада".

Вскоре граф Морцин ради сокращения расходов распустил капеллу. Тогда Гайдн принял предложенное ему место вице-капельмейстера у князя Пауля Антона Эстерхази. Композитор приехал в княжеское имение Эйзенштадт в мае 1761 и оставался на службе в семье Эстерхази в течение 45 лет.

В 1762 князь Пауль Антон скончался; преемником стал его брат Миклош "Великолепный" - в это время род Эстерхази прославился на всю Европу своим покровительством искусствам и художникам. В 1766 Миклош перестроил фамильный охотничий дом в роскошный дворец, один из самых богатых в Европе. Эстерхазу, новую резиденцию князя, называли 'венгерским Версалем'; среди прочего там имелся настоящий оперный театр на 500 мест и театр марионеток (для которого Гайдн сочинял оперы). В присутствии хозяина концерты и театральные представления давались каждый вечер.

Гайдн и все музыканты капеллы не имели права покидать Эстерхазу, пока там находился сам князь, и никому из них, за исключением Гайдна и дирижера оркестра, скрипача Л.Томазини, не дозволялось привозить во дворец свои семьи. Случилось так, что в 1772 князь задержался в Эстерхазе дольше обычного, и музыканты попросили Гайдна написать пьесу, которая напомнила бы его высочеству, что ему давно пора возвращаться в Вену. Так появилась знаменитая Прощальная симфония, где в финальной части оркестранты один за другим заканчивают свои партии и удаляются, а на сцене остаются только две солирующие скрипки (эти партии играли Гайдн и Томазини). Князь с удивлением взирал на то, как его капельмейстер и дирижер потушили свечи и направились к выходу, но намек понял, и на следующее утро все было готово к отбытию в столицу.

Годы славы. Постепенно слава Гайдна начала распространяться по Европе, чему способствовала деятельность венских фирм, занимавшихся перепиской нот и продававших свою продукцию на территории всей Австро-Венгерской империи. Много сделали для распространения музыки Гайдна и австрийские монастыри; копии разных его произведений хранятся в ряде монастырских библиотек в Австрии и в Чешской Республике. Парижские издатели печатали гайдновские сочинения без согласия автора. Сам композитор в большинстве случаев вовсе не знал об этих пиратских изданиях и, разумеется, не получал от них никакой прибыли.

В 1770-х годах оперные представления в Эстерхазе постепенно переросли в постоянные оперные сезоны; их репертуар, состоявший главным образом из опер итальянских авторов, разучивался и исполнялся под руководством Гайдна. Время от времени он сочинял собственные оперы: одна из них, Лунный мир по пьесе К.Гольдони (Il mondo della luna, 1777), была с большим успехом возобновлена в 1959.

Зимние месяцы Гайдн проводил в Вене, где познакомился и подружился с Моцартом; они восхищались друг другом, и ни один из них не позволял никому дурно отзываться о своем друге. В 1785 Моцарт посвятил Гайдну шесть великолепных струнных квартетов, и как-то на квартетном собрании, устроенном в квартире Моцарта, Гайдн сказал отцу Вольфганга, Леопольду Моцарту, что его сын - "величайший из композиторов", которых он, Гайдн, знает по отзывам или лично. Моцарт и Гайдн во многом обогащали друг друга творчески, и их дружба - один из самых плодотворных союзов в истории музыки.

В 1790 скончался князь Миклош, и на некоторое время Гайдн получил свободу передвижения. Впоследствии князь Антон Эстерхази, наследник Миклоша и новый хозяин Гайдна, не испытывая особенной любви к музыке, вообще распустил оркестр. Узнав о смерти Миклоша, И.П.Заломон, немец по происхождению, работавший в Англии и добившийся там большого успеха в организации концертов, поспешил прибыть в Вену и заключить с Гайдном контракт.

Английские издатели и импресарио уже давно пытались пригласить композитора в английскую столицу, но обязанности Гайдна как придворного капельмейстера Эстерхази не допускали длительных отлучек из Австрии. Теперь композитор охотно принял предложение Заломона, тем более что тот имел в запасе два выгодных контракта: на сочинение итальянской оперы для Королевского театра и на сочинение 12 инструментальных композиций для концертов. На самом деле Гайдн не стал сочинять заново все 12 пьес: несколько ноктюрнов, до того неизвестных в Англии, были написаны ранее по заказу неаполитанского короля, а в портфеле композитора имелось также несколько новых квартетов. Таким образом, для английских концертов сезона 1792 года он написал только две новые симфонии (NN95 и 96) и поставил в программы еще несколько симфоний, которые пока не исполнялись в Лондоне (NN90-92), а были сочинены ранее по заказу графа д'Оньи из Парижа (т.н. Парижские симфонии).

Гайдн и Заломон прибыли в Дувр в первый день нового, 1791 года. В Англии Гайдна принимали с почетом повсюду, и принц Уэльский (будущий король Георг IV) оказал ему множество знаков внимания. Цикл гайдновских концертов Заломона имел огромный успех; во время премьеры Симфонии N96 в марте медленную часть пришлось повторить - "редкий случай", как заметил автор в письме домой. Композитор решил остаться в Лондоне и на следующий сезон. Для него Гайдн сочинил четыре новые симфонии. Среди них была знаменитая симфония Сюрприз (N104, Симфония с ударом литавр: в ее медленной части нежная музыка внезапно прерывается оглушительным ударом литавр; Гайдн будто бы сказал, что хотел: заставить дам подскочить на креслах"). Для Англии композитор сочинил также прекрасный хор Буря (The Storm) на английский текст и Концертную симфонию (Sinfonia concertante).

По дороге домой летом 1792 Гайдн, проезжая через Бонн, познакомился с Л. ван Бетховеном и взял его в ученики; стареющий мастер сразу распознал масштабы дарования юноши и в 1793 предрек, что "его признают когда-нибудь одним из лучших музыкантов Европы, и я буду с гордостью называть себя его учителем". До января 1794 Гайдн жил в Вене, потом уехал в Англию и оставался там до лета 1795: эта поездка оказалась не менее триумфальной, чем предыдущие. В это время композитор создал свои последние - и лучшие - шесть симфоний (NN99-104) и шесть великолепных квартетов (ор. 71 и 74).

Последние годы. После возвращения из Англии в 1795 Гайдн занял свое прежнее место при дворе Эстерхази, где теперь правителем стал князь Миклош II. Главной обязанностью композитора было сочинение и разучивание ежегодно новой мессы ко дню рождения княгини Марии, супруги Миклоша. Таким образом на свет появились шесть последних гайдновских месс, в том числе Нельсоновская, всегда и везде пользовавшаяся особыми симпатиями публики.

К последнему периоду гайдновского творчества относятся и две большие оратории - Сотворение мира (Die Schpfung) и Времена года (Die Jahreszeiten). Во время пребывания в Англии Гайдн познакомился с творчеством Г.Ф.Генделя, и, по-видимому, Мессия и Израиль в Египте вдохновили Гайдна на создание собственных эпических хоровых произведений. Оратория Сотворение мира была впервые исполнена в Вене в апреле 1798; Времена года - тремя годами позже. Работа над второй ораторией, кажется, истощила силы мастера. Последние годы Гайдн провел в тишине и спокойствии в своем уютном доме на окраине Вены, в Гумпендорфе (ныне в черте столицы). В 1809 Вена была осаждена наполеоновскими войсками, и в мае они вошли в город. Гайдн был уже очень слаб; он поднялся с постели только для того, чтобы исполнить на клавире австрийский национальный гимн, который сам же сочинил несколькими годами ранее. Гайдн умер 31 мая 1809.

Становление стиля. Стиль Гайдна органически связан с почвой, на которой он вырос, - с Веной, великой австрийской столицей, которая была для Старого Света таким же "плавильным котлом", каким был Нью-Йорк для Нового Света: итальянская, южно-германская и другие традиции сплавлялись здесь в единый стиль. Венский композитор середины 18 в. имел в своем распоряжении несколько разных стилей: один - "строгий", предназначавшийся для месс и прочей церковной музыки: в нем по-прежнему главная роль принадлежала полифоническому письму; второй - оперный: в нем итальянская манера преобладала вплоть до времен Моцарта; третий - для "уличной музыки", представленной жанром кассаций, часто для двух валторн и струнных или для духового ансамбля. Попав в этот пестрый мир, Гайдн быстро создал собственный стиль, притом единый для всех жанров, будь то месса или кантата, уличная серенада или клавирная соната, квартет или симфония. По рассказам, Гайдн утверждал, что больше всех на него повлиял К.Ф.Э.Бах, сын Иоганна Себастьяна: действительно, ранние сонаты Гайдна весьма точно повторяют модели "гамбургского Баха".

Что же касается гайдновских симфоний, то они прочно связаны с австрийской традицией: их прообразами послужили произведения Г.К.Вагензейля, Ф.Л.Гассмана, д'Ордонье и в меньшей степени М.Монна.

Творчество. Среди наиболее известных произведений Гайдна - Сотворение мира и Времена года, эпические оратории в манере позднего Генделя. Эти произведения сделали автора знаменитым в Австрии и Германии в большей степени, нежели его инструментальные опусы.

Напротив, в Англии и Америке (а также во Франции) фундаментом гайдновского репертуара является оркестровая музыка, причем некоторые из симфоний - хотя бы та же Симфония с ударом литавр - пользуются, заслуженно или нет, особым предпочтением. Популярность сохраняют в Англии и Америке и другие Лондонские симфонии; последняя из них, N12 ре мажор (Лондон), по праву считается вершиной гайдновского симфонизма.

К сожалению, произведения камерных жанров в наше время не столь известны и любимы - быть может, потому, что практика домашнего, любительского квартетного и вообще ансамблевого музицирования постепенно сходит на нет. Профессиональные квартеты, выступающие перед "публикой", - не та среда, в которой музыка исполняется только ради самой музыки, а гайдновские струнные квартеты и фортепианные трио, содержащие в себе глубоко личные, сокровенные высказывания музыканта, самые его глубокие мысли, предназначены прежде всего для исполнения в интимной камерной обстановке среди близких людей, но вовсе не для виртуозов в парадных, холодных концертных залах.

Двадцатое столетие возродило к жизни гайдновские мессы для солистов, хора и оркестра - монументальные шедевры хорового жанра со сложным аккомпанементом. Хотя эти сочинения всегда были основополагающими в церковно-музыкальном репертуаре Вены, они ранее никогда не распространялись за пределы Австрии. В настоящее время, однако, звукозапись донесла до широкой публики эти прекрасные произведения, в основном принадлежащие к позднему периоду творчества композитора (1796-1802). Среди 14 месс наиболее совершенной и драматичной является Missa in Angustiis (Месса во времена страха, или Нельсоновская месса, сочиненная в дни исторической победы английского флота над французами в сражении у Абукира, 1798).

Что касается клавирной музыки, то следует особенно выделить поздние сонаты (NN50-52, посвященные Терезе Дженсен в Лондоне), поздние клавирные трио (почти все созданные во время пребывания композитора в Лондоне) и исключительно выразительное Andante con variazione фа минор (в автографе, хранящемся в Нью-Йоркской публичной библиотеке, это сочинение названо "сонатой"), появившееся в 1793, между двумя поездками Гайдна в Англию.

В жанре инструментального концерта Гайдн не стал новатором, да и вообще не испытывал к нему особого тяготения; наиболее интересный образец концерта в творчестве композитора - несомненно, концерт для трубы с оркестром ми-бемоль мажор (1796), написанный для инструмента с клапанами, отдаленного предшественника современной вентильной трубы. Кроме этого позднего сочинения, следует назвать Виолончельный концерт ре мажор (1784) и цикл изящных концертов, написанных для неаполитанского короля Фердинанда IV: в них солируют две колесных лиры с органными трубами (lira organizzata) - редкие инструменты, напоминающие по звучанию шарманку.

Значение творчества Гайдна. В 20 в. обнаружилось, что Гайдна нельзя считать, как полагали ранее, отцом симфонии. Полные симфонические циклы, включавшие менуэт, создавались уже в 1740-е годы; что еще раньше, между 1725 и 1730, появились четыре симфонии Альбинони, тоже с менуэтами (их рукописи нашли в немецком городе Дармштадте). И.Стамиц, умерший в 1757, т.е. в то время, когда Гайдн начинал работать в оркестровых жанрах, был автором 60 симфоний. Таким образом, историческая заслуга Гайдна - не в создании жанра симфонии, а в подытоживании и совершенствовании того, что было сделано его предшественниками. Зато Гайдна можно назвать отцом струнного квартета. По всей видимости, до Гайдна не существовало жанра, обладающего следующими типическими признаками: 1) состав - две скрипки, альт и виолончель; 2) четырехчастность (аллегро в сонатной форме, медленная часть, менуэт и финал или аллегро, менуэт, медленная часть и финал) или пятичастность (аллегро, менуэт, медленная часть, менуэт и финал - варианты, не изменяющие форму по существу). Эта модель выросла из жанра дивертисмента в том виде, в каком он культивировался в Вене в середине 18 в. Известно немало пятичастных дивертисментов, написанных разными авторами около 1750 для разных составов, т.е. для духового ансамбля или для духовых и струнных (особенно популярным был состав из двух валторн и струнных), но до сих пор не удалось обнаружить цикла для двух скрипок, альта и виолончели.

Ныне мы знаем, что среди множества технических новаций, приписывавшихся ранее Гайдну, большинство, строго говоря, не являются его открытиями; величие Гайдна состоит скорее в том, что он сумел осмыслить, возвысить и довести до совершенства существовавшие ранее простые формы. Хотелось бы отметить одно техническое открытие, в основном принадлежащее лично Гайдну: это форма рондо-сонаты, в которой принципы сонаты (экспозиция, разработка, реприза) сливаются с принципами рондо (А-В-С-А или А-В-А-С-А-В-А). Большинство финалов в поздних инструментальных сочинениях Гайдна (например, финал симфонии N97 до мажор) представляют собой великолепные образцы рондо-сонаты. Этим способом было достигнуто отчетливое формальное различие между двумя быстрыми частями сонатного цикла - первой и заключительной.

Оркестровое письмо Гайдна обнаруживает постепенное ослабление связи со старой техникой basso continuo, при которой клавишный инструмент или орган заполнял аккордами звуковое пространство и образовывал "скелет", на который накладывались другие линии скромного оркестра тех времен. В зрелых произведениях Гайдна basso continuo практически исчезает, кроме, конечно, речитативов в вокальных произведениях, где еще необходим клавирный или органный аккомпанемент. В своей трактовке деревянных и медных духовых Гайдн с первых же шагов обнаруживает врожденное чувство колорита; даже в весьма скромных по составу партитурах композитор демонстрирует безошибочное чутье в выборе оркестровых тембров. Написанные с помощью весьма ограниченных средств, симфонии Гайдна, по выражению Римского-Корсакова, оркестрованы так хорошо, как никакая иная музыка Западной Европы.

Великий мастер, Гайдн неустанно обновлял свой язык; вместе с Моцартом и Бетховеном Гайдн сформировал и довел до редкой степени совершенства стиль т.н. венского классицизма. Начала этого стиля лежат еще в эпохе барокко, а поздний его период подводит непосредственно к эпохе романтизма. Пятьдесят лет творческой жизни Гайдна заполнили глубочайшую стилистическую пропасть - между Бахом и Бетховеном. В 19 в. все внимание было сосредоточено на Бахе и Бетховене, и при этом забывали того гиганта, который сумел перекинуть мост между этими двумя мирами.

Шуман Роберт Александер

8 июня 1810 года -29 июля 1856 года

Немецкий композитор Роберт Шуман хотел, чтобы «музыка исходила из глубины настоящего и была не только приятной забавой и красивой по звучанию, но и стремилась к чему-то еще». Само это желание резко отличает Роберта Шумана от многих композиторов его поколения, которые грешили бессодержательным сочинительством. Шуман боролся за прогресс в музыке всеми силами.

Роберт Шуман родился 8 июня 1810 года в семействе весьма немузыкальном. Отец его был известный книгопродавец Фридрих Август Шуман в Цвиккау, а он сам был младший из пяти детей. С семи лет он начал брать уроки фортепиано у органиста И. Куншта, импровизировал, сочинял пьесы. Первой смелой попыткой Шумана было то, что он на двенадцатом году своей жизни сочинил инструментальную и хоровую музыку на 150-й псалом. Этот опыт был смелым потому, что в то время он не имел ни малейшего понятия о теории композиции.

Родители настаивали на том, чтобы юноша стал юристом. Несколько лет он вел упорную борьбу за право следовать своему призванию. В угоду матери и опекуну Шуман занимался юриспруденцией в Лейпциге, насколько приказывал долг, но не более, даже, пожалуй, и менее. В нем тогда уже начало проявляться влечение к музыке. Он брал уроки игры на фортепиано у Фридриха Вика (отца Клары — будущей жены). Его вдохновили произведения Франца Шуберта, с которыми он тогда впервые познакомился.

Каникулярное путешествие в 1829 году в прекрасную Венецию заронило в его душу не один зародыш будущих музыкальных цветов.

На следующий год Шуман отправился во Франкфурт-на-Майне, чтобы послушать Паганини. Некоторые меткие слова в дневнике его выдают поэта, который восхищается красотами природы и искусства. После всех этих восторгов, разумеется, было нелегко чинно опять усесться на место и, начав по порядку с первой главы пандектов, ломать голову над статьями о «Разделении королевского права».

Наконец, 30 июня 1830 года Роберт решился на важный шаг — посвятить себя музыке. Он написал матери длинное письмо, в котором прямо объявил свое намерение. Добрая женщина сильно встревожилась, сомневаясь, будет ли Роберт в состоянии «зарабатывать насущный хлеб» посредством своего музыкального таланта. Однако же она письменно обратилась за советом к Вику, и когда тот одобрил намерение Роберта, то и мать согласилась. Роберт переехал в Лейпциг и сделался учеником и жильцом Вика.

Но скоро судьба его снова переменилась. Безумной была операция, которой Шуман подвергнул свою правую руку для скорейшего приобретения беглости игры на фортепиано. Средний палец перестал действовать; несмотря на медицинскую помощь, рука навсегда сделалась неспособной к игре на фортепиано. Шуман должен был навсегда отказаться от желания стать пианистом. Зато теперь его все более начало занимать сочинение музыкальных пьес.

Шуман решился, наконец, серьезно заняться теорией музыкальных композиций. Уроки у директора музыки Кунтша он брал недолго и довершил основательное изучение своего предмета под руководством Генриха Дорна. Отношение его к Вику оставалось по-прежнему самым наилучшим. Необыкновенные музыкальные способности Клары Вик, едва вышедшей тогда из детского возраста, возбуждали живейшее участие Роберта, который, впрочем, тогда интересовался единственно ее талантом.

В 1833 году в Лейпциг приехал из Штутгарта музыкант Шунке, и Шуман заключил с ним почти химерический союз дружбы. Музыкального друга-женщину нашел он в Генриетте Фохт, ученице Людвига Бергера; но его сердцем владела в то время Эрнестина фон Ф. из Аша, в Богемии.

В конце 1833 года, как рассказывал сам Шуман, «каждый вечер как бы случайно сходилось несколько человек, большею частью молодых музыкантов; ближайшею целью этих сходок было обыкновенное общественное собрание; но тем не менее, здесь происходил взаимный обмен мыслей о музыке, искусстве, которое было для них насущною потребностью». Тогдашнее далеко не блестящее состояние музыки было причиною того, что «однажды молодым, горячим головам пришло на мысль не быть праздными зрителями этого упадка, а постараться снова возвысить поэзию и искусства».

Шуман, вместе с Фридрихом Виком, Людвигом Шунке и Юлием Кнорром, основал журнал «Новая музыкальная газета», который имел огромное влияние на развитие музыкального искусства в Германии. В течение многих лет он сам писал в журнал под различными псевдонимами статьи и боролся с так называемыми филистерами, то есть с теми, кто своей ограниченностью и отсталостью тормозил развитие музыки. Как музыкальный критик он оценил значение Ф. Шопена, Г. Берлиоза, И. Брамса, которые были его современниками, признавая и огромную ценность своих предшественников — И. С. Баха, Бетховена, Моцарта и Шуберта. Шуман был исключительным знатоком немецкой литературы.

Деятельные занятия композицией принесли свои плоды. Шуман создает целый ряд интересных произведений. Среди них фортепианные циклы из небольших пьес или миниатюр: «Бабочки» (1831), «Давидсбюндлеры» (1837). Они, также как и «Фантастические пьесы» (1837), «Крейслериана» (1838), имеют программные заголовки, рожденные фантазией композитора или указывающие на связь с литературой. Так, «Крейслериана» напоминает о произведениях немецкого романтика Э. А. Гофмана. В ней оживает облик вдохновенного музыканта Фрица Крейслера, его грезы, мечты и видения. Крейслер, глубоко страдающий от обывательщины в жизни и искусстве, ведет с ней мужественный поединок. Этот борец-одиночка сродни самому Шуману.

В «Бабочках» — одном из первых изданных произведений Шумана — перед нами возникает картина костюмированного бала, где, по замыслу композитора, встречаются герои книги Ж. П. Рихтера «Годы юности». Это два брата (один — мечтательный и задумчивый, другой — порывистый и горячий) и молоденькая девушка, в которую оба влюблены.

Одно из самых оригинальных шумановских сочинений — фортепианный цикл «Карнавал» (1835). В этих пестрых, фантастических картинах воплотилось многое из жизни, увлечений и помыслов молодого Шумана в пору его творческого расцвета. Шуман обладал удивительной способностью создавать в музыке портреты людей, выражать одним штрихом самое характерное в облике человека или в его настроении. Таков и его «Карнавал», где словно кружатся в стремительном танце или медленно проходят, погруженные в свои мысли, персонажи под масками Пьеро и Арлекина, веселых бабочек или танцующих букв. Здесь и современники композитора: знаменитый скрипач Н. Паганини и великий поэт фортепиано Ф. Шопен. А вот Флорестан и Эвсебий. Так Шуман называл выдуманных им героев, от имени которых он писал статьи о музыке. Флорестан всегда в движении, в полете, в танце, он остро и едко шутит, речь его горяча, порывиста. Эвсебий любит мечтать в уединении, говорит он тихо, проникновенно.

Флорестан и Эвсебий, Шопен и Паганини, Кьярина (под этой маской выступает Клара Вик) являются членами придуманного Шуманом союза. В конце «Карнавала» все они выступают против обывателей, чуждых всему новому и смелому в искусстве, — в «Марше Давидова братства». Это самые светлые и радостные страницы его творчества.

Новизна и необычность шумановской музыки ярче всего проявилась в его фортепианных пьесах, созданных в 1830-х годах в Лейпциге. Кроме уже названных это — три сонаты (1835, 1833-1838, 1836), «Симфонические этюды» (1834), фантазия (1837), «Новелетты» (1838). Шуман считал фортепиано инструментом для выражения чувств и настроений, навеянных как эмоциональными переживаниями, так и природными явлениями или литературными сюжетами. Интерес к фортепиано у Шумана возрос благодаря счастливому браку с Кларой Вик, как известно, великолепной пианисткой. Для нее автор создал чрезвычайно ценный фортепианный концерт ля минор. Часто исполняемый концерт для виолончели ля минор и множество камерных работ Шумана убедительно свидетельствуют о прогрессивной ново-романтической ориентации композитора.

Итак, в 1830-е годы Шуман уже был автором многих оригинальных пьес, но композитор должен был узнать на опыте, «что известность продвигается шагами карлика, тогда как слава летит на крыльях бури». Для большинства дилетантов сочинения его были слишком трудны и непонятны, для музыкантов-специалистов они казались слишком эксцентричными, слишком отклонявшимися от традиций.

Огромное влияние на творчество Шумана оказал Мендельсон. На него Шуман, по собственному выражению, «смотрел, как на высокую гору», тот «ежедневно высказывал мысли, достойные быть оправленными в золото». Шуман очень многим обязан Мендельсону. Без него он подвергся бы опасности растратить свой необыкновенный талант на множество остроумно оригинальных музыкальных шуток.

Между тем любовь Шумана к Эрнестине фон Ф. мало-помалу ослабевала и, наконец, совсем прошла. Клара уже стала взрослой девушкой, и Шуман не мог не заметить это очаровательное существо, одаренное необыкновенным музыкальным талантом. Клара сделалась для Шумана поэтическим идеалом, и так как она отвечала взаимностью на его чувства, и оба желали прочного союза, Шуман должен был позаботиться об обеспечении своего существования.

В 1838 году он решил поселиться в Вене и там издавать свой журнал. В октябре 1838 года композитор переехал в Вену. Впрочем, он слишком скоро убедился, что Вена перестала уже быть почвою немецкой классической музыки. В начале апреля 1839 года Шуман возвращается в Лейпциг.

1840 год был переломным в жизни Шумана. Лейпцигский университет присвоил ему звание доктора философии, и таким образом он получил титул, который в Германии довольно много значил. 12 сентября 1840 года в церкви в Шёнфельде состоялось бракосочетание Роберта с Кларой. Неудивительно, что в то счастливое время Роберт Шуман — тонкий мастер в изображении нюансов чувств и настроений, создал циклы «Круг песен», «Любовь и жизнь женщины», «Любовь поэта», «Мирты» и другие.

После женитьбы Шуман творил с терпеливым прилежанием. Самые удачные, самые прекрасные произведения его относятся к этому времени, в особенности его Первая симфония и оратория «Пери и рай», исполненная в первый раз 4 декабря 1843 года в Лейпциге. Его супруга в своей женской, достойной удивления преданности, по возможности старалась оградить его от всех будничных мелочей жизни, от всего, что могло расстраивать и останавливать его музыкальную деятельность, или что, может быть, и она не считала достойным внимания. Таким образом, она была посредницей между своим мужем и практической жизнью.

Едва ли не единственной областью деятельности, где он выходил из замкнутого круга своей души, было учительство в учрежденной в 1843 году в Лейпциге и состоявшей под управлением Мендельсона «Музыкальной школе фортепианной и партитурной игры и упражнений в композициях». Предпринятое им в 1844 году артистическое путешествие вместе с супругой в Петербург и Москву доставило им много приятного — их везде принимали с большим почетом. Чтобы иметь возможность полностью посвятить себя сочинительству, он передал редакцию «Новой газеты» прежнему сотруднику ее, Освальду Лоренцу. Эта газета выполнила свое назначение: она поставила преграду бездушным музыкальным изделиям, а также фривольному легкомыслию в музыке и проложила дорогу тому направлению в искусстве, которое проникнуто поэтическим духом и стремится к серьезным целям.

Шуман оставил Лейпциг и поселился в Дрездене. Тогда в первый раз в 1844 году проявились признаки его душевной болезни. Нервы композитора совсем расстроились вследствие умственного перенапряжения. Только в 1846 году он почувствовал себя настолько поправившимся, что был в состоянии снова сочинять.

Он завершает одно из своих крупных произведений — Вторую симфонию. Всего Шуман написал четыре симфонии, среди которых особо выделяется Первая — «Весенняя» (1841) и Четвертая — ре минор (1851).

Артистическое путешествие в первых месяцах 1847 года в Прагу и Вену было приятной переменой и развлечением. В том же году Шуман начал сочинять оперу «Геновева» (на сюжет известной средневековой легенды о Женевьеве Брабантской). «Геновева» не сделала Шумана популярным. Ее музыке недостает того, что для оперы решительно необходимо, — живой, чувственной осязательности, сильных контрастов, ярких, резких красок.

Сильно или нет огорчил композитора холодный прием «Геновевы» — неизвестно, только эта неудача нисколько не остановила его влечения к творчеству. Что-то тревожное проглядывает в быстроте, с которою он, в особенности начиная с 1849 года, создает одни обширные произведения за другими. Песни Шумана «К солнечному свету», «Весенняя ночь» и другие, написанные в этот период, стали необычайно популярны. Прежде чем свет успел познакомиться с «Манфредом», Шуман опять выступает уже с ораторией «Странствование Розы», с музыкою на сюжет из «Фауста», с увертюрами, симфониями, трио, с бесчисленными тетрадями песен, фортепианными пьесами и т. д. К этому периоду очень подходит метафора его любимого автора (в «Титане»): «Чрезмерный свет и сверкание этого созвездия, кажется, предвещают закат и последний день».

В музыке Шумана к трагедиям «Фауст» Вольфганга Гёте и «Манфред» Джорджа Байрона, в его революционных маршах, хорах и песнях «На смерть героя», «Солдат», «Контрабандист» романтическая взволнованность, мечтательность, трепетность соединяются с бунтарством и свободолюбием. В дни революции 1848 года композитор записал в своем дневнике: «И так жестоко должны бороться люди за каплю свободы! Наступит ли время, когда все станут равны в своих правах?»

В 1850 году Шуман получил приглашение на должность городского директора музыки в Дюссельдорфе. Великий музыкальный поэт не всегда бывает хорошим дирижером, и наоборот. Шуман вовсе не имел качеств хорошего дирижера. Сам он думал, однако, иначе. В Дюссельдорфе слишком скоро начались размолвки, и осенью 1853 года все это дело расстроилось: контракт не был возобновлен. Это также могло в высшей степени болезненно ранить душу Шумана, и без того очень нежную и чувствительную, но он не показывал своих переживаний в силу скрытности характера.

Последним лучом света было путешествие его в Голландию в ноябре 1853 года, где его и Клару во всех городах принимали «с радостью и с почестями». Он «с удивлением видел, что его музыка в Голландии сделалась едва ли не более родною, чем в самом отечестве». Однако в том же году вновь стали проявляться болезненные симптомы, а в начале 1854 года они вдруг обнаружились с еще большею силою. Смерть, последовавшая 29 июля 1856 года, положила конец этим страданиям.

Но, несмотря на печальную участь Шумана, мы все-таки можем считать его счастливым. Он выполнил задачу своей жизни: оставил нам на память образец настоящего немецкого артиста, который был исполнен честного прямодушия, благородства и духовности. Говоря о своих величайших музыкальных поэтах, люди будут вспоминать и имя Шумана.

Штраус Иоганн

25 октября 1825 года - 3 июня 1899 года

Родоначальниками «вальсовой династии» по праву являются Йозеф Ланнер и Иоганн Штраус-старший. Их искусство казалось недосягаемым, пока, наконец, и у них не появился соперник, еще более талантливый и сильный. Это сын Штрауса — Иоганн Штраус-младший, родившийся 25 октября 1825 года.

Старшего сына Иоганна отец решил определить по коммерческой линии, а второго — Йозефа — на военную службу. Вначале все шло гладко, если бы не крамольная, сточки зрения отца, страсть мальчиков к музыке. С большим трудом удалось жене получить от него согласие на то, чтобы сыновья занимались игрой на рояле. В этом Штраус уступил, согласившись, что игра на рояле действительно необходима для того, чтобы считать светское образование законченным.

Иоганн поражал друзей и знакомых игрой и умением импровизировать на фортепиано. Все старания отца были напрасны. К тому же в результате допроса «с пристрастием» выяснилось, что Иоганн уже давно тайно берет уроки игры на скрипке. Более того, его учителем оказался один из лучших скрипачей штраусовского оркестра — Франц Амон. А оплачивались эти занятия из заработка от уроков, которые сын давал в семье соседа-портного.

Вскоре отец серьезно увлекся одной из своих многочисленных поклонниц, молодой модисткой Эмилией Трампбуш, и ушел из семьи. Так перед Иоганном-младшим встала проблема содержания семьи, главой которой он оказался. Ему было тогда 18 лет.

Мать всеми силами поддерживала в сыне увлечение музыкой и, несмотря на денежные затруднения, всячески заботилась о его образовании. Благодаря этому Иоганн получил возможность заниматься у Кельмана — отличного скрипача, репетитора балета венского оперного театра, а также у одного из лучших преподавателей консерватории по классу композиции — Гофмада. Анна Штраус лелеяла мечту, что сын преуспеет на отцовском поприще. Как драгоценную реликвию хранила она первый вальс, написанный Иоганном в шестилетнем возрасте.

Но настоящим учителем Иоганна был капельмейстер одной из венских церквей — аббат Йозеф Дрехслер, знаток контрапункта и гармонии. Он заставлял начинающего композитора писать духовные произведения, и хотя молодой человек мечтал о более «земной» музыке, он все же сочинил кантату, вскоре публично исполненную в одной из церквей Вены. Чтобы приобщить его к церковной музыке, Дрехслер предоставил возможность Иоганну играть на скрипке и органе в церкви, где сам был регентом. Однажды аббат зашел в пустую церковь, где репетировал Иоганн, и услышал, как юный музыкант исполнял на органе вальс.

Иоганн твердо решил стать руководителем танцевальной капеллы, сочинителем и исполнителем танцевальной музыки. Оставалось «лишь» набрать квалифицированных музыкантов — ведь его оркестр не должен быть хуже отцовского. В одно из воскресений октября 1844 года афиши и газеты объявили о предстоящем концерте Иоганна Штрауса-сына. Еще один Штраус!

Штраус-младший объявил о своих самостоятельных концертах, когда отцу только исполнилось 40 лет и он находился на вершине славы, не подавая никаких признаков творческой пассивности.

Пресса восторженно встретила молодого композитора. На второй день в газетах появились благоприятные отзывы. «Доброй ночи, Ланнер, доброго вечера, Штраус-отец, доброго утра, Штраус-сын!» — так озаглавил свою статью о дебюте Иоганна критик Вист.

Молодой композитор словно взял эстафету из рук предшественников его первые вальсы («Молодые венцы», «Песни гор», «Сангвиники») почти не отличались по форме от вальсов Ланнера и Штрауса-отца периода расцвета их творчества. Но не подражание, а талант вдохнул жизнь в его произведения.

Наступил революционный 1848 год. Горячо откликнулся на революционные события Иоганн-младший. Все его симпатии были на стороне народа.

Штраус написал «Марш революции», звучащий как призыв к борьбе. Вскоре он стал самым популярным маршем восставших. Они гордо назвали его «Венской Марсельезой». Венское восстание было подавлено. Новая власть помнила о поведении Иоганна Штрауса во время революции 1848 года. В течение долгого времени его не приглашали ко двору, и его вальсы не исполнялись на императорских балах. В государственных архивах сохранились доносы о «якобинских» настроениях.

По другую сторону баррикад оказался Иоганн Штраус-старший. Он тяжело переживал потерю популярности. Вскоре он заболел скарлатиной и скончался 25 сентября 1849 года. Умер отец в одиночестве, в большой пустой квартире. Однако похороны Штрауса-старшего были грандиозны.

Когда в оркестре отца возник вопрос о будущем руководителе, друг семьи Амон настоял на приглашении его сына. Артисты оркестра в полном составе явились к Иоганну, чтобы торжественно передать ему дирижерскую палочку отца. И для Штрауса-младшего начался период повседневной напряженной концертной и композиторской деятельности.

Интенсивная работа скоро подорвала силы молодого музыканта. В возрасте 28 лет он серьезно заболел от переутомления. И это никого не удивило. Ведь труд руководителей капелл был изнурительным. Управление капеллой взял на себя в 1853 году его 26-летний брат Йозеф. А когда заболел и он, то тогда на помощь пришел самый младший брат — Эдуард.

Теперь уже вся семья Штраусов стала кумиром Вены. В фельетонах и сатирических листках их называли «Фирма Штраус. Торговцы музыкой оптом и в розницу». Иоганн считался главой Штраусов. И как композитор, и как дирижер он был одареннее обоих братьев.

Первые вальсы Иоганна Штрауса напоминали творчество его отца периода расцвета. Но вскоре Штраус-сын почувствовал себя стесненным формой старого венского вальса. Вот почему, работая над венским вальсом, Штраус-сын все свои силы отдал созданию мелодии нового типа. Здесь его талант раскрылся особенно ярко. Композитору становилось тесно в рамках короткого танцевального построения, сковывающего полет его фантазии. Он стремился к тому, чтобы музыкальная тема не свертывалась тотчас же после возникновения, а развивалась в широко льющуюся мелодию. Штраус решается на смелый шаг он ломает привычную до того форму танца, удваивая его объем. Там, где раньше встречались построения в 8 и 16 тактов, он конструирует соответственно 16 и 32. Мелодическая мысль чувствует себя вольно, просторно. Однажды возникнув, она логично развивается, живет полнокровной жизнью и естественно завершается, уступая место новой.

Так венский вальс, сохранив прикладную танцевальную основу, вырос в самостоятельный музыкальный жанр если раньше вальсы Штрауса звучали только в танцевальных залах, то теперь они все чаще исполнялись на концертной эстраде.

Концертные турне закрепили его мировую славу и способствовали повсеместному распространению венского вальса.

Когда Иоганну Штраусу предложили ангажемент в Петербург на лето 1856 года, он охотно согласился. Приезд Штрауса оказался большим событием в петербургской музыкальной жизни. Этому способствовала широкая популярность венского вальса в России.

Штраус провел в России с перерывами десять лет. Летом 1858 года во время одной из прогулок Штрауса познакомили с Ольгой Смирнитской. Она привлекла его с первой же встречи. Исключительной красотой Нет. Хотя Ольга и была очень хороша — стройная, с выразительными черными глазами, пышными шелковистыми кудрями, — она вряд ли могла называться красавицей. Но внутренняя красота, непосредственность, удивительное сочетание внутренней серьезности и девичьей шаловливости притягивали к ней.

Увы, мать Ольги была против их связи. Штраус тяжело пережил разрыв с горячо любимой девушкой, ставшей для него воплощением добрых, чистых идеалов. Летом 1859 года он посвятил любимой очаровательные польки-мазурки «Проказница» и «Кобольд», полные реминисценций о лучезарных днях прошлого. Последние дошедшие до нас письма Штрауса к Ольге относятся к зиме 1859—1860 года.

Ольга не только принесла ему радости и горести первой любви. Она обогатила его как человека, музыканта, художника-творца в самом благородном смысле этого слова. Под ее влиянием все доброе, светлое в душе Иоганна выкристаллизовалось, отшлифовалось. Его кругозор значительно расширился. Он узнал молодую, но одну из самых передовых в Европе русскую музыкальную культуру, причем тогда, когда она была еще мало известна на Западе.

1861—1862 годы были для Штрауса переломными. Газетные репортеры единодушно отмечали, что в его манере игры исчезла чрезмерная экспансивность, он стал строже, академичнее.

Весной 1863 года он снова приезжает в Россию вместе с женой Генриеттой.

С середины 1860-х годов наступает период полного расцвета гения Штрауса. Он пишет несколько вальсов, каждый из которых сам по себе мог бы сделать бессмертным его имя. «Голубой Дунай», «Жизнь артиста», «Сказки венского леса», «Вино, любовь и песня», «Новая Вена» и «Венская кровь». Все они — высшая ступень поэтизации танцевальной музыки.

Новый танец напоминает симфоническую миниатюру. По существу это музыкальное зерно, из которого по воле автора произросло не крупное симфоническое произведение, а лишь танец, но в нем присутствуют все элементы симфонического развития. Симфонизация танца сочетается у Штрауса с предельной романтизацией жанра. Его вальсы передают глубоко опоэтизированное восприятие мира. В них ощущается слияние человека с природой, которое так характерно для романтиков. Вальсы Штрауса проникнуты возвышенным настроением, но им чужда выспренность, они просты и сердечны.

Трудно сказать, какой из перечисленных вальсов лучше. Один из самых популярных, безусловно, «Голубой Дунай». Решив написать вальс о Дунае, Штраус использовал мелодию вальса «Волны и водовороты», созданного им четырнадцать лет назад. Мелодия вальса действительно напоминает течение великой реки. В «Голубом Дунае» особенно поражает неожиданность и в то же время органичность перехода от одного раздела к другому. Каждый из вальсов этого цикла — самостоятельное произведение, но вместе они создают стройный, законченный образ произведения.

Пожалуй, не меньшую популярность завоевал и другой вальс — «Жизнь артиста». Страстная порывистость его музыки, эмоциональный накал дали право Штраусу озаглавить так свое новое творение. В нем обращает на себя внимание обилие песенных мелодий широкого дыхания и большой протяженности.

Другой шедевр этого же периода — «Сказки венского леса». Обрамленный широким вступлением и большим финалом, вальс вырастает в симфоническую поэму. Пронизанная солнечным теплом и светом, яркая и сочная музыка вальса звучит как апофеоз юности и любви.

К тому времени, когда «Голубой Дунай», к великому удивлению Штрауса, стал популярнейшим из его вальсов, композитор решил отблагодарить Гербека, которого считал косвенным виновником успеха этого произведения. Он посвятил ему один из лучших своих вальсов — «Вино, любовь и песня», в котором вновь воспел эпикурейское наслаждение жизнью.

Славу «короля вальса» закрепили за Штраусом сочинения «Новая Вена» и «Венская кровь».

Рубеж 1860—1870-х годов — вершина творческого расцвета Иоганна Штрауса. Конечно, он и потом наряду с опереттами сочинял вальсы — прекрасные, радующие и волнующие произведения. Но это были лишь новые жемчужины в его короне. Вальсовый венец был завершен к 1870 году.

В чем же сила вальсов Штрауса этого периода Почему они продолжают оставаться такими популярными спустя столетие после их рождения

Мелодика Штрауса сугубо индивидуальна в ней почти отсутствуют фольклорные заимствования. Но по существу она глубоко народна.

Штраус как никто сумел передать бурлящую радость бытия, ощущение молодости и силы. Его музыка — сверкающий гимн любви. Штраус воспевал природу, весну, голубое небо, дуновение теплого ветра, журчание ручья и шелест леса. Его мелодии говорят «Человек, живи, ликуй, радуйся мир прекрасен, и он принадлежит тебе!»

В 1870-е годы Штраус обращается к оперетте после встречи с основоположником этого жанра Оффенбахом. Но он не пошел путем Оффенбаха. Уже с первых шагов на этом поприще Штраус выступает как создатель нового типа танцевальной оперетты — жанра, целиком подвластного стихии танца, и в первую очередь венского вальса.

Первой опереттой Штрауса, увидавшей свет рампы, была «Индиго, или Сорок разбойников». Она была поставлена 10 февраля 1871 года в театре «Ан дер Вин». Вторая оперетта Штрауса — «Карнавал в Риме».

Следующая оперетта Штрауса — «Летучая мышь» — явилась блестящей страницей в истории венской оперетты. По сей день она не сходит с театральной сцены и пользуется любовью и популярностью у самой широкой аудитории.

«Летучая мышь» — классический образец танцевальной оперетты. В ней танец становится средством воплощения любой ситуации — от мелодраматической до чисто комедийной. Здесь «вытанцовывается» все брызжущее веселье и поддельные слезы; мнимый испуг и забавные вспышки гнева. Штраус отдавал предпочтение музыке в быстром темпе, медленные лирические страницы у него сравнительно редки, но и среди них встречаются подлинные жемчужины.

В «Летучей мыши» неизмеримо возросло мастерство Штрауса — музыкального драматурга. Это сказалось в хоровых сценах и финалах, особенно во втором действии, к финалу которого композитор приберег самые яркие, запоминающиеся мелодии они заражают, властно влекут за собой.

Оперетта впервые была поставлена в театре «Ан дер Вин» 5 апреля 1874 года. Затем последовали оперетты «Калиостро», «Принц Мафусаил» и «Игра в жмурки».

В конце 1870-х годов у композитора умерла жена. Потрясенный Штраус, всю жизнь ощущавший непреодолимый страх перед смертью, покинул свой дом. Упросив сына Эдуарда заняться похоронами жены, он через два часа выехал в Италию. После недолгого пребывания за границей он познакомился в Вене с молодой немецкой певицей Ангеликой Дитрих, полюбил ее и вскоре женился на ней. Бездарная актриса, но эффектная, искушенная в любовных интригах женщина, она вела нескромный образ жизни и кончила тем, что оставила Штрауса, уехав с его другом Штейнером. Штраус тяжело переживал разрыв с Ангеликой, но упорная творческая работа помогла ему залечить сердечную рану.

Новый успех принесла Штраусу оперетта «Кружевной платок королевы». Премьера состоялась 1 октября 1880 года и дала театру «Ан дер Вин» такой сбор, какого он не знавал в течение многих лет. Впрочем, успех оперетты оказался непродолжительным, и вскоре ее партитура навсегда исчезла с дирижерского пульта. Лучшие мелодии оперетты вошли впоследствии в один из самых популярных вальсов Штрауса «Розы Юга».

Значительный шаг вперед в творчестве Штрауса — его следующее произведение «Веселая вдова» (1881). Ко времени создания «Ночи в Венеции» относится увлечение композитора Аделью Штраус — молодой вдовой его давнего приятеля и однофамильца. Адель бывала в доме композитора еще при жизни его первой жены. Теперь она полностью завладела сердцем Иоганна Штрауса. Композитор не ошибся в своем выборе. Адель оказалась чуткой и преданной женой. Ее общество любили и высоко ценили друзья Штрауса.

Последний шедевр Штрауса — оперетта «Цыганский барон». Она появилась благодаря видному венгерскому писателю-революционеру Мору Иокаи. Он предложил Штраусу в качестве сюжета свою новеллу «Саффи». Штраусу понравился романтический рассказ из жизни Венгрии начала XVIII века, и с согласия автора он поручил написать либретто прогрессивному венгерскому драматургу Игнацу Шницеру.

Драматическое развитие образов, к которому Штраус впервые обращается в «Цыганском бароне», привело к созданию крупных музыкальных построений. Теперь уже не только финалы, но и другие узловые сцены объединяются в музыкальное целое. Значительно возрастает роль речитатива. Он не только связывает отдельные части музыки, но и выполняет важную драматургическую роль в музыкальной характеристике образов.

«Цыганский барон» ознаменовал собой новую веху в истории оперетты. Если предыдущие оперетты Штрауса в определенной мере следовали парижским традициям Оффенбаха, то теперь он создал новый тип спектакля — лирическую оперетту, близкую лирической музыкальной драме. В ней комедийному началу уже отводится подчиненная роль, а на первое место выдвигается музыкальное воплощение нежных и трогательных чувств.

Прекрасная музыка «Цыганского барона» поразила даже почитателей Штрауса. Брамс заявил «После «Волшебной флейты» Моцарта ни один немецкий музыкант не достиг в области комической оперы тех высот, до которых поднялся Штраус».

Последние оперетты Штрауса — «Лесничий» (1895) и «Богиня разума» (1897) — не прибавили лавров к его славе.

Штраус умер 3 июня 1899 года от двухстороннего воспаления легких.

Вивальди Антонио

4 марта 1678 года – 28 июля 1741 года

Антонио Вивальди не просто великий композитор - он был примером для композиторов, ставших много позже классическими. Иоган Себастьян Бах интересовался его произведениями, особенно скрипичными концертами, транскрипции которых он создал для других инструментов. Шесть концертов Вивальди он переложил для фортепиано или органа с оркестром. Эти произведения в течение более полутора веков считались произведениями Баха.

И как ни удивительно, но книг на русском языке посвященных Антонио Вивальди практически нет. Только редкие заметки в журналах и сборниках. И всё же и в них можно найти много интересного. В одних источниках говорится, что Вивальди называли "рыжим попом", а в других - "красным ксендзом". Оставим это на совести переводчиков. Известно лишь, что подобные прозвища он получил благодаря ярко рыжему цвету своих волос. Вивальди был мал ростом, с впалой грудью и узкими плечами. Всегда одет в чёрный костюм аббата. Крупная, задорно откинутая назад голова с рыжими волосами. Лицо печального, почти готесское, с высоким покатым лбом, худыми щеками, немного крючковатым носом и выступающим вперёд подбородком. Глаза большие, светлые, немного грустные. Аббат, лишённый сана, вечно преследуемый церковными властями, и великий музыкант, написавший огромное количество произведений, он казался натурой странной и противоречивой, а в жизни был на редкость настойчив и целеустремлён.

С юных лет этот человек имел слабое здоровье - страдал припадками удушья, не мог подниматься по лестницам, ходить пешком. Но огромная внутренняя энергия и творческая одержимость заставляли его проводить огромную, неуклонную работу, которая была бы непосильна даже для большинства здоровых и крепких людей. Он старался делать всё - сочинять, играть, преподавать, руководить оркестром и оперными труппами и, несмотря на болезнь, блестяще справлялся со своими многочисленными обязанностями.

Быстрота, с какой он работал, поразительна: оперу в трёх актах "Тито Манлио" закончил в пять дней, партитуру нового концерта он писал скорее, чем переписчик снимал с неё копию. К каждому празднику, а их было великое множество в католической Италии, он создавал новое произведение, постановку которого готовил за три-четыре репетиции. А результат вызывал восторг у самых требовательных знатоков и музыкантов.

Вопросы музыки его всегда интересовали больше, чем вопросы религии. Если во время службы ему приходила в голову какая-нибудь музыкальная тема, он тут же покидал алтарь, что её записать. Игре на скрипке Вивальди учился у своего отца - скрипача капеллы собора святого Марка в Венеции и, возможно, ещё у Дж. Ленгренции. С 1703 года был приглашён в венецианскую женскую консерваторию "Ospedale della Pieta" как руководитель классов скрипки, пения и оркестра. А в 1718-1722 годах находился на службе у герцога Мантуанского. Концентрировал в Италии и других европейских странах. В 1725 году был отстранён от работы в "Pieta", а десятью годами позже вновь приглашён туда в качестве руководителя оркестра. В результате столкновений с церковными кругами покинул Венецию и переехал в Вену, где и провёл последние годы жизни. Выходец из "низов", он был любимцем и другом королей многих стран Европы, завоевал мировую славу, но умер в нищете.

Вивальди впервые вводит тип концерта для скрипки и оркестра, а также для двух и чётырех скрипок. Им создано около двадцати таких концертов, в том числе единственный в истории музыки концерт для двух мандолин. Его цикл "Времена года" и другие программные концерты принадлежат шедеврам мировой музыки.

Более 500 крупных инструментальных произведений (в том числе 465 концертов) 48 опер, кантаты, мессы и другие вокальные творения - также итог деятельности Вивальди.

После смерти Вивальди был забыт и лишь с 20-х годов нашего столетия началось его возрождение. Прекрасная возвышенная и жизнерадостная музыка прославленного итальянского композитора повсеместно звучит сейчас на концертных эстрадах, завоёвывая сердца миллионов слушателей во всём мире.

Ференц Лист

(1811-1886)

Комета, которая 22 октября 1811 года пронеслась над венгерскими селениями, как бы отметила жизнь только что родившегося Ференца Листа. Уже в детстве он проявлял удивительный талант, и эта счастливая звезда словно сопровождала всю его жизнь.

 Успехи Путци, как называли его родители, в игре на фортепиано сулили ему славу вундеркинда. Отец, Адам Лист, это предвидел, даже справедливо опасался, что ранняя популярность плохо отразится на незрелом и неокрепшем таланте. Первые дебюты Путци были пробными. В 1819 году он играл в салонах Эйзенш-тадта и Бадена. Опыт оказался удачным. Игру молодого пианиста горячо одобряли. Только в 1820 году состоялись открытые дебюты Путци. Выступление юного таланта привело публику в восторг.

 Ференц вместе с отцом едет в Вену. Здесь ежедневно заниматься с мальчиком стал Карл Черни - один из любимейших учеников Бетховена. Ференц упорно учился, преодолевая технические трудности, разучивая этюды.

 Зимой 1823 года Листы перебираются в Париж. Отец молодого дарования надеялся на поступление сына в консерваторию. Однако туда Ференца не приняли, так как он был иностранцем. Слава чудо-ребенка опередила его приезд. Блестящие рекомендации открывали двери самых аристократических салонов столицы. Не прошло и нескольких недель, как Ференц играл во дворце герцогини Беррийской, где собирались члены королевской семьи. Успех этого выступления был равносильным признанию всего Парижа.

 Однажды он играл у герцога Орлеанского - будущего короля Франции Луи-Филиппа. Своими импровизациями он привел его в восторг. Очарованный герцог содействовал устройству концерта Листа в Итальянском оперном театре. Вместе с Листом в этом концерте принимала участие известная певица Джудитта Паста, аккомпанировал - оркестр Итальянской оперы, один из лучших в Париже. Во время концерта, когда Лист играл сольную часть, свободные от игры музыканты настолько увлеклись его исполнением, что забыли вступить вовремя. Это дало повод одному из рецензентов написать: "Орфей зачаровывал зверей в лесу и заставлял двигаться камни, маленький Лист так потряс оркестр, что тот онемел".

 Этот триумф окончательно закрепил за Листом славу нового Моцарта. Его музыкальную карьеру в Париже можно было считать обеспеченной. Отец обратился к видным парижским музыкантам Фердинанду Паэру и Антонину Рейха с просьбой заниматься с Ференцем по теории и композиции.

 Композитор и капельмейстер Итальянской оперы Пауэр согласился преподавать инструментовку, профессор Рейха - гармонию и контрапункт. Что касается фортепиано, то Ференц после Черни ни с кем не занимался. В искусстве композиции Ференц феноменально быстро достиг поразительных успехов. И у Паэра возникла мысль ошеломить Париж: его 12-летний ученик напишет оперу. Работа над оперой прервалась поездкой в Англию, куда Листов пригласил друг семьи, фабрикант роялей - Эрар. У него в Лондоне был филиал фабрики, и он хотел, чтобы Ференц опробовал новые инструменты.

 Лондон оказал парижской знаменитости теплый прием. К нему отнеслись здесь не просто как к баловню салонов, а как к истинному артисту, настоящему маэстро. После нескольких выступлений Ференц вернулся в Париж, чтобы,закончить оперу. Значительную помощь оказывал Паэр. По признанию Листа, его учителю принадлежала инструментовка оперы и многие музыкальные номера. При всей поверхностной развлекательности, в "Замке любви" были отдельные удачные мелодии, запоминающиеся арии. Проникновению оперы на сцену способствовала и популярность юного автора, чьи портреты красовались во многих витринах и которому куплетисты посвящали свои песенки. Сдав оперу, Ференц отправился во второе концертное турне в Англию и на юг Франции.

 Лист попал в среду состязающихся виртуозов и, естественно, не мог не поддаться общему поветрию. В его начинающемся фортепианном творчестве сразу же устанавливается господство фантазий, вариаций на оперные темы, блестящих концертных этюдов или каких-либо иных по названию, сугубо технических пьес вроде созданных в середине 1820-х годов "Бравурного рондо" и "Бравурного аллегро". В период 1825-1830 годов лишь очень чуткие и наблюдательные музыканты могли бы выделить Листа среди множества модных виртуозов и предугадать его уникальное артистическое будущее.

 Однако редчайшая природная одаренность Листа-художника и его упорное стремление к совершенствованию должны были рано или поздно сыграть решающую роль. В том, что это все же случилось довольно рано, велика заслуга трех великих музыкантов: Берлиоза, Паганини и Шопена. С ними Лист познакомился в начале 1830-х годов. Если Берлиоз произвел на Листа впечатление грандиозными замыслами, фанатической преданностью великому искусству и полным отрицанием всего, бьющего на внешний эффект или подверженного моде, то Паганини потряс его демонической виртуозностью, связанной с коренным обновлением всей скрипичной техники. Шопен покорил Листа несравненной поэтичностью музыки и фортепианного исполнения, причем особое внимание Листа привлекли шопеновские этюды, в которых техника всецело служила поэтическому замыслу. Последующее разучивание этих этюдов, как отмечают многие современники, буквально преобразило игру Листа, который вскоре стал даже соперничать с самим автором.

 Творчество Листа, в основном фортепианное, постепенно обогащается и углубляется в эти же годы, как и его игра. Правда, в середине 1830-х годов он все еще продолжает создавать фантазии на оперные темы, много работает над этюдами, ставя самые разнообразные технические задачи, но техника все больше подчиняется у него общему музыкальному замыслу. Самое же главное, что задачи собственно творческие, поэтические начинают занимать Листа все более, заставляют размышлять о путях музыкального искусства в его высших проявлениях. Особенности его художественной натуры, своеобразие восприятия природы и искусства приводят его к идее программной музыки, ставшей затем ведущей в его творчестве.

 Немалую роль в этом сыграло здесь его путешествие с Мари д'Агу" по Швейцарии и Италии, предпринятое во второй половине 1830-х годов. Эта Диана парижских салонов сразу пленила Листа. Подобно героине своей подруги Жорж Санд она во имя любви отказывается от семьи, дома и едет вместе с любимым искать счастья на чужбине. В декабре 1835 года у них рождается первый ребенок - дочь Бландина. Через несколько лет они расстались. Но в то время счастье взаимной любви, яркие впечатления от природы, знакомство с шедеврами искусства - все это, очевидно, с особой силой заставило Листа ощутить в себе не виртуоза, а прежде всего художника. Он много размышляет об искусстве и делится мыслями со своими друзьями в форме открытых писем ("Путевые письма бакалавра музыки"), публиковавшихся в одной из парижских музыкальных газет.

 У Листа было ощущение близкого родства разных искусств. Он сравнивает, например, Колизей с "Героической симфонией" Бетховена и "Реквиемом" Моцарта и выражает надежду, что Данте найдет отголосок "в музыке какого-нибудь Бетховена будущего". Этим отголоском, в конце концов, стали собственные произведения Листа: написанная в конце 1830-х годов соната-фантазия "После чтения Данте" и более поздняя монументальная симфония "Данте".

 Жажда творчества обуревает Листа. Но его друзья ошибаются, думая, что, перестав быть исключительно пианистом-виртуозом, Лист начнет писать симфонии и оперы. Лист пишет одну за другой фортепианные пьесы, пишет под впечатлением увиденного, услышанного, прочитанного, под влиянием лирических и философских размышлений. Так, параллельно "Путевым письмам" рождается цикл "Альбом путешественника", превращенный более поздней редакцией в знаменитое и единственное в своем роде собрание программных фортепианных пьес "Годы странствий". Замысел романтичен. Лист стремится запечатлеть картины природы и все то, что его захватывает в его путешествии, привнося в свое творчество значительную долю романтического лиризма. В окончательном виде пьесы, созданные во время "странствий", группируются в две тетради с подзаголовками: "Швейцария" и "Италия". Характерно, что если в первой тетради преобладают картины природы ("На Валленштадтском озере", "Эклога", "Гроза", "У родника"), то во второй воплощены впечатления от искусства ("Мыслитель" - по скульптуре Микеланджело, "Обручение" - по картине Рафаэля, "Сонеты Петрарки").

 Фортепианная игра Листа и его творчество не могли не мешать друг другу, так как требовали огромной затраты сил и времени. Творческое уединение середины 1830-х годов сменилось гастролями. Лист объехал за десять лет (1837-1847 годы) всю Европу - от Лиссабона до Москвы, от Гётеборга до Афин. Только в Россию Лист приезжал трижды - в 1842, 1843 и 1847 годах. Своеобразные творческие контакты возникли у него с четырьмя русскими композиторами - Бородиным, Римским-Корсаковым, Кюи и Лядовым. Лист активно пропагандировал русскую музыку. Как пианист, пользовавшийся огромным авторитетом, он прежде всего распространял русскую музыку своими фортепианными транскрипциями, которые исполнялись в самых разных уголках Европы. Без преувеличения можно сказать, что из всех великих западноевропейских музыкантов XIX века никто не имел таких разносторонних связей с русской музыкой, как Ференц Лист. Он был уверен в блестящем ее будущем.

 После очередной поездки в Россию в 1847 году Лист наконец прервал свою карьеру концертного пианиста, чтобы всецело отдаться творчеству. Композитор взял реванш у исполнителя... В дальнейшем Лист не отказывался вовсе от выступлений, но они происходили от случая к случаю и уже никогда не носили систематического характера. Период 1848-1861 годов -веймарский - самый яркий, самый плодотворный в творчестве Листа. В это время он осуществляет многие крупные замыслы и создает две программные симфонии, двенадцать симфонических поэм, два концерта для фортепиано с оркестром и "Пляску смерти" для того же состава. Среди фортепианных сочинений этого периода выделяется монументальная одночастная Соната си минор. Но одновременно Лист в стремлении к высшему совершенству своего фортепианного стиля перерабатывает почти все наиболее значительные из ранее сочиненных пьес для фортепиано. Так рождаются окончательные редакции "Венгерских рапсодий", цикла "Годы странствий", этюдов, переложений. Лист-исполнитель в эти годы выступает в новом качестве - дирижера Веймарского придворного оперного театра и несколько реже - концертного дирижера.

 Творческая практика Листа порождает в эти же годы новый жанр оркестровой музыки - симфоническую поэму. Уже само наименование ясно указывает на союз музыки ("симфоническая") и литературы ("поэма"). Взяв за основу программную увертюру вроде "Эгмонта" или "Кориолана" Бетховена, Лист придал ее одночастной форме большую масштабность и свободу, что давало возможность воплощать самое разнообразное, чаще всего опирающееся на какой-либо литературный источник, содержание. Так возникли симфонические поэмы "Прелюды" (по Ламартину), "Что слышно на горе", "Мазепа" (по Гюго), "Гамлет" (по Шекспиру), "Идеалы" (по Шиллеру), "Орфей", "Прометей" (по древнегреческим мифам) и т. д.

 Программные концепции Листа всегда интересны и своеобразны, он не иллюстрирует музыкой литературные сюжеты, а представляет свое оригинальное осмысление образов мировой литературы. Французский композитор Сен-Санс писал о Листе: "Когда время сотрет лучезарный след самого великого из всех когда-либо существовавших пианистов, оно запишет в свой золотой фонд имя освободителя оркестровой музыки". Сен-Санс особенно подчеркивал роль Листа как создателя симфонической поэмы. Действительно, после Листа и даже еще при его жизни симфоническая поэма стала наиболее распространенным жанром программно-симфонической музыки.

 Хотелось бы несколько слов сказать и о его рапсодиях. И здесь Лист оказался смелым новатором, создав интереснейшие образцы претворения характерной народно-национальной тематики в очень свободную, но по-своему убедительную форму, которая в музыковедении так и стала называться рапсодической. Разумеется, особое место принадлежит "Венгерским рапсодиям". Лист написал их девятнадцать. Подобно древнегреческим певцам-рапсодам композитор рассказывал в них о своей родине, о радостях и скорбных думах ее народа.

 Между тем жизнь дарила не только радости. Лист восхищался творчеством Вагнера. Однако как пропагандист музыки Вагнера он оказался не столь удачлив, как творец собственных произведений. Кроме "Лоэнгрина" он так и не смог добиться постановок других опер друга. Все чаще при дворе задевают его самолюбие, выказывая неуважение к его возлюбленной - княгине Каролине Витгенштейн, которую он полюбил еще будучи совсем молодым.

 После отъезда из Веймара на Листа обрушиваются новые беды. Не успел еще залечить раны, нанесенные ему в городе, который он пытался превратить в Афины новой музыки, а судьба уже готовила новые тяжелые удары. Лист едет в Рим в надежде устроить свою личную жизнь.

 Каролина после неустанных хлопот в столице католической церкви, длившихся более полутора лет, получила, наконец, согласие папы римского на расторжение брака с князем Витгенштейном. Каролина хотела, чтобы венчание их состоялось в Вечном городе. Все было готово к предстоящему бракосочетанию. Оно должно было произойти на второй день после приезда Листа, 22 октября 1861 года, в день его пятидесятилетия. Но накануне, поздно вечером, княгине сообщили, что по велению папы дело о ее разводе вновь откладывается на неопределенный срок. Это был страшный удар. В течение четырнадцати лет Ференц и Каролина делали все возможное, чтобы получить право на брак, на нормальную семейную жизнь, защищенную от косых взглядов, осуждения светского общества.

 Фанатично религиозная, склонная к мистицизму Каролина решает, что ей не предназначено судьбой быть счастливой в этом мире. Она полностью отдается изучению богословия, отказываясь от личного счастья. Затворница по собственной воле, она в течение долгих лет не покидает своей римской квартиры, где работает с утра до ночи над богословскими трактатами, при наглухо закрытых окнах и ставнях, при свете свечей. По вечерам ее навещают Лист, близкие друзья.

 Лист устал от вечных неудач и разочарований. Он душевно надломлен смертью горячо любимого сына Даниэля, умершего от скоротечной чахотки. Композитор очень медленно возвращается к творчеству, пишет церковную музыку, заканчивает ораторию "Легенда о святой Елизавете". Его настигает новый удар судьбы - умирает его старшая дочь Бландина.

 Римская церковь оказывает ему все большее внимание. В Ватикане в торжественные дни исполняются его "Папский гимн" в переложении для органа. Листа уговаривают посвятить себя церкви. 25 апреля 1865 года Лист принимает малый постриг и поселяется в Ватикане в апартаментах своего друга кардинала Гогенлоэ. Решение Листа вызывает недоумение и испуг друзей, злобные выпады врагов. Впрочем, эта власть церкви над Листом была весьма относительной. Композитор не отошел от своих друзей-вольнодумцев, горячо сочувствовал гарибальдийскому движению и, не стесняясь, позволял себе самые свободолюбивые высказывания.

 Не прекращается и творческая деятельность композитора. Заметными вехами в творчестве Листа становятся крупные вокально-инструментальные композиции: оратории "Легенда о святой Елизавете" и "Христос", "Венгерская коронационная месса"; в течение многих лет идет работа над ораторией "Легенда о святом Станиславе". Появляются и яркие фортепианные произведения: "Испанская рапсодия", этюды "Шум леса" и "Хоровод гномов", последние венгерские рапсодии, цикл "Венгерские исторические портреты". Появляется еще одна симфоническая поэма - "От колыбели до могилы". Написанные в 1870-х годах пьесы для фортепиано, отражающие впечатления от пребывания в Италии Листа-аббата, Листа - умудренного годами мастера, составили третью тетрадь цикла "Годы странствий".

 Празднование пятидесятилетия творческой деятельности композитора в Пеште в 1873 году вылилось в подлинно национальное торжество. Магистрат столицы в честь великого маэстро учредил фонд размером в десять тысяч гульденов.

 И снова в неустанных трудах протекает жизнь Листа. Для своего возраста он исключительно живой и подвижный. Композитор преподает в Веймаре, Будапеште, ездит в Рим, а за ним спешат его ученики, образуя "листовскую колонию". Неугомонный музыкант выступает во многих городах как пианист и дирижер. В Вене славятся "листовские недели", программы которых состоят из его симфонических и фортепианных произведений. Часто его можно увидеть на эстраде вместе со своими учениками.

 Идут годы, и хотя Лист больше чем когда-либо окружен учениками и поклонниками, он все больше начинает испытывать щемящее чувство одиночества. Многих его сверстников - друзей и врагов - уже нет. Двое его детей умерли, а дочь Козима бесконечно далека от него; подруга жизни - единственная опора на склоне лет - ушла в религию, и он остался один в бурном жизненном водовороте. Он борется изо всех сил, старается сохранить свое жизнеутверждающее кредо, но течение уносит его.

 1885 и 1886 годы проходят под знаком листовских торжеств в связи с его семидесятипятилетием. Между тем здоровье Листа ухудшается, слабеет зрение, беспокоит сердце. Из-за отеков ног временами он передвигается лишь с посторонней помощью. Ночью 31 июля 1886 года он скончался.

Джакомо Пуччини

(1858-1924)

Джакомо Пуччини родился 22 декабря 1858 года в городе Лукка провинции Тоскана на севере Италии. Пуччини - потомственный интеллигент, сын и внук музыкантов. Еще прапрадед Джакомо, живший в той же Лукке в середине XVIII века, был известным церковным композитором и дирижером кафедрального хора.

 С тех пор все Пуччини - подобно Бахам - из поколения в поколение передавали по наследству профессию композитора и звание "музыканта республики Лукка". Отец - Микеле Пуччини, поставивший две свои оперы и основавший музыкальную школу в Лукке, пользовался большим уважением в городе. Но когда этот одаренный музыкант внезапно скончался, его 33-летняя вдова Альбина осталась без всяких средств с шестью маленькими детьми.

 По семейной традиции и по желанию отца именно он - старший мальчик в семье - должен был получить серьезное композиторское образование. Для бедной вдовы, не имевшей никаких доходов, кроме грошовой пенсии, это была почти неосуществимая идея. Но Альбина Пуччини-Маджи, обладавшая удивительной энергией и жизненной хваткой, сделала все возможное, чтобы выполнить волю покойного мужа.

 В маленькой Лукке путь к музыкальному образованию был особенно сложен. Юный Джакомо пел партию контральто в церковном хоре и с десятилетнего возраста зарабатывал игрой на органе в церкви ордена бенедиктинцев. Искусство талантливого органиста привлекло внимание прихожан, и его стали приглашать для выступлений в другие церкви Лукки и даже другие города. Джакомо посчастливилось попасть к умному и заботливому педагогу - органисту Карло Анджелони. В стенах луккского Музыкального института имени Паччини юноша познакомился с основами гармонии и инструментовки. Здесь же он сочинил свои первые произведения, главным образом хоры религиозного содержания. В 1876 году произошло событие, которое определило судьбу Пуччини: он увидел постановку "Аиды", опера произвела на него грандиозное впечатление, и в тот вечер Джакомо твердо решил стать композитором и сочинять оперы. Однако в годы учения в Лукке юный Джакомо не имел еще возможности пробовать свои силы в области оперы.

 В 22-летнем возрасте Джакомо покинул родную Лукку, получив диплом об окончании Института имени Паччини. При содействии местного мецената мать выхлопотала ему королевскую стипендию для поступления в Миланскую консерваторию. Небольшую помесячную субсидию предоставили также луккские родственники. Джакомо был принят в самую прославленную консерваторию Италии, без труда сдав вступительный экзамен. Здесь он обучался с 1880 по 1883 год под руководствам таких крупных мастеров, как композитор Амилькаре Понкьелли и скрипач-теоретик Антонио Баццини. Среди сотоварищей Джакомо по Миланской консерватории был сын ливорнского булочника Пьетро Масканьи, которому вскоре суждено было стать родоначальником веристской оперы. Масканьи и Пуччини стали близкими друзьями и вместе делили тяготы студенческой жизни.

 Жизнь юного Пуччини в Милане была сопряжена с постоянными материальными затруднениями. Десятилетие спустя, работая над "Богемой", Пуччини с улыбкой вспоминал озорные и нищенские дни своей студенческой юности.

 Чуткий Понкьелли верно распознал характер дарования своего ученика. Еще в годы учения он не раз говорил Джакомо, что симфоническая музыка - не его стезя и что следует работать прежде всего в оперном жанре, столь традиционном для итальянских композиторов. Пуччини и сам непрестанно мечтал о создании оперы, но для этого нужно было добыть либретто, а оно стоило больших денег. На помощь пришел Понкьелли, привлекший молодого поэта-либреттиста Фердинандо Фонтана, который не успел еще завоевать известность и потому не претендовал на высокие гонорары. Таким образом, в 1883 году, в год окончания консерватории, Пуччини получил возможность приступить к созданию своей первой оперы "Виллисы". Впоследствии он с улыбкой вспоминал об этом в письме к Джузеппе Адами: "Много лет назад Господь коснулся меня своим мизинцем и сказал: "Пиши для театра, только для театра". И я следовал этому высшему совету".

 1883 год был рубежным в жизни Пуччини. В этот год он успешно закончил Миланскую консерваторию и впервые выступил в качестве автора оперы. "Виллисы" 31 мая 1884 года были представлены на сцене миланского театра "Даль Верме". Этот оперный дебют 25-летнего Пуччини был очень успешным. В его телеграмме, адресованной матери в Лукку, сообщалось: "Театр полон, невиданный успех... Вызывали 18 раз, финал первой картины трижды бисировали". Но, пожалуй, наиболее важным результатом первой оперной работы Пуччини было установление прочной связи с крупнейшим издателем Джулио Рикорди - человеком, обладавшим предпринимательским размахом и художественным чутьем. Можно утверждать, что именно Рикорди одним из первых сумел "открыть" талант Пуччини, распознав своеобразие его музыкально-драматургических склонностей сквозь незрелые формы "Виллисов".

 Пять лет, прошедшие между премьерами "Виллисов" и "Эдгара" - второй оперы Пуччини, были едва ли не самым тяжкими в жизни композитора. Он испытывал острые денежные затруднения, столкнувшись с безжалостными кредиторами. Он готов был вслед за братом эмигрировать из Италии, если только вторая его опера провалится. Тяжелым ударом для юноши была смерть матери, много сделавшей для его музыкального развития, но так и не дожившей до первых триумфов любимого сына.

 Несмотря на неудовлетворенность литературными вкусами Фонтана, Пуччини вынужден был вторично связать свою судьбу с этим ограниченным и старомодным либреттистом. После четырехлетней упорной работы над новой оперой Пуччини наконец дождался постановки ее на сцене миланского театра "Ла Скала".

 Премьера 21 апреля 1889 года прошла без особого успеха. Критика резко осуждала несообразности либретто, его напыщенность и сюжетную запутанность. Даже Рикорди, всегда горячо защищавший работы своего подопечного, вынужден был согласиться с этими упреками.

 Но Джакомо не сдается. Внимание композитора привлекает драматичнейший сюжет "Флории Тоски" - пьесы популярного французского драматурга Викторьена Сарду. Побывав вскоре после премьеры "Эдгара" на спектакле "Тоски", он сразу увлекся этой темой. Но идею создания одноименной оперы пришлось отложить на целое десятилетие. Наконец, поиски темы для новой оперы увенчались успехом: сюжет французского романа "Манон Леско" аббата Прево всерьез захватил творческое воображение композитора, послужив основой для его первого вполне зрелого сочинения.

 К этому времени материальное положение Пуччини стало более устойчивым, годы нужды и лишений остались позади. Неудовлетворенный шумной атмосферой Милана, он осуществляет свою давнюю мечту - поселяется вдали от города, в тихом Торре дель Лаго - между Пизой и Вьяреджо. Это местечко становится любимым пристанищем композитора в течение последующих трех десятилетий. Он живет в деревенском доме на берегу озера Массачуколи, в окружении прекрасной природы. Здесь он имеет возможность всецело отдаваться творчеству, отвлекаясь лишь на излюбленные развлечения - охоту и рыбную ловлю.

 Значительную роль в жизни Пуччини сыграла его женитьба на Эльвире Бонтури - женщине темпераментной и энергичной, сделавшей все возможное, чтобы создать ему идеальные условия для творчества. Ради своего избранника Эльвира покинула нелюбимого мужа - миланского буржуа, отца двоих ее детей. Лишь много лет спустя, после смерти законного мужа, она получила возможность оформить свой брак с Пуччини. Отношения их были неровными: порывы большой страсти сменялись размолвками и ссорами; но Эльвира всегда оставалась верной подругой и помощницей композитора, во многом способствуя его успехам.

 Годы работы над "Манон" были счастливейшим периодом в жизни Пуччини. Это были годы его романтического увлечения Эльвирой, рождения их первенца - сына Антонио, годы радостного общения с близкой его сердцу тосканской природой.

 Он сочинял оперу быстро, с необычайным увлечением, и завершил через полтора года (осенью 1892 года). Пуччини писал ее то в Милане, то в Лукке, то в любимом Торре дель Лаго.

 В "Манон" Пуччини проявил себя уже как зрелый драматург, выдвигающий вполне осознанные требования своим либреттистам. Трагическая история провинциальной девушки Манон Леско, ставшей содержанкой богатого банкира, типична для европейской оперы второй половины XIX века. Но Пуччини задумал свою "Манон". Ему хотелось сосредоточить все внимание на переживаниях Манон и ее возлюбленного.

 Музыкальная драматургия "Манон" в сравнении с двумя ранними операми Пуччини гибче, совершеннее. В этой опере окончательно сложился вполне самостоятельный мелодический стиль Пуччини, тесно связанный с традициями современной итальянской бытовой песни.

 Сам Пуччини очень гордился "Манон Леско". Это была его "первая любовь" - единственная опера, легко завоевавшая успех. До конца жизни он считал "Манон" одним из любимых своих детищ, второй "сердечной привязанностью" после "Мадам Батерфляй".

 Автор "Манон Леско" становится знаменитейшим музыкантом Италии. Его приглашают вести класс композиции в Миланской консерватории и возглавить лицей Бенедетто Марчелло в Венеции. Но он отклоняет оба предложения, предпочитая спокойную жизнь отшельника в тиши Торре дель Лаго.

 Новой удачной находкой для Пуччини были "Сцены из жизни богемы" - серия новелл французского писателя Анри Мюрже (1851). "Мне попался сюжет, в который я совершенно влюблен", - признавался композитор. Еще в период первых спектаклей "Манон" Пуччини со свойственной ему страстной увлеченностью начал разрабатывать план будущей "Богемы".

 Музыка "Богемы" была написана в течение восьми месяцев, причем некоторые эпизоды, например популярнейший Вальс Мюзетты, Пуччини писал на собственный текст, не дожидаясь очередных страниц либретто. К осени 1895 года "Богема" была закончена и 1 февраля 1896 года впервые представлена на сцене Королевского театра в Турине.

 Критики не были благожелательны к новой опере Пуччини. К чести итальянской публики нужно сказать, что она быстро поняла достоинства новой оперы - вопреки злым нападкам рецензентов. Еще до конца сезона "Богема" выдержала 24 спектакля с полными сборами - факт, необычный для новой оперы. Очень скоро ее с успехом поставили крупнейшие театры мира, в том числе театры Лондона, Парижа, Буэнос-Айреса, Москвы, Берлина, Вены, Будапешта, Барселоны. Необычайную сенсацию "Богема" вызвала в Париже. Французская критика подняла ее до небес. В Московской Частной опере (театр Солодовникова) "Богема" была показана в январе 1897 года - менее чем через год после итальянской премьеры.

 Новаторство Пуччини, пожалуй, наиболее непосредственно и оригинально проявилось в "Богеме". Именно этим произведением композитор осуществил в итальянской опере коренной поворот от романтической неистовой патетики к скромному воплощению реальной повседневности.

 Пока "Богема" пробивала себе путь на европейские сцены, Пуччини был уже всецело захвачен новой оперной идеей: пришло, наконец, время написать "Тоску", задуманную еще в 1880-е годы. Едва успев закончить партитуру "Богемы" и сдать ее в туринский театр, композитор вместе с женой помчался во Флоренцию, чтобы вновь увидеть драму Сарду со знаменитой Сарой Бернар в роли Флории Тоски.

 Уже весной 1896 года - в перерывах между шумными премьерами "Богемы" - он занялся либретто новой оперы. Музыка "Тоски" сочинялась сравнительно легко - на основе предварительных эскизов и детально разработанного драматургического плана. Партитура писалась с июня 1898 по сентябрь 1899 года.

 Премьера "Тоски" состоялась в Риме 14 января 1900 года в театре Костанци под управлением дирижера Леапольдо Муньо-не, давнего друга композитора и участника "Клуба богемы". Восторженная публика двадцать два раза вызывала автора! Бурным успехом сопровождалась постановка "Тоски" в том же году в Лондоне.

 Пуччини осуществил свою мечту, будучи уже умудренным опытом своих веристских исканий, он привнес в эту новую партитуру богатство лейтмотивного развития, смелость гармонического мышления, гибкость и многообразие декламационных приемов. Сочетание яркой театральности, сценического динамизма с красотой и страстностью лирического распева обеспечило "Тоске" долгую репертуарную жизнь.

 В Лондоне Пуччини посетил Театр принца Йоркского, где шла пьеса "Гейша" американского драматурга Давида Беласко. Композитор нашел для себя новый сюжет. Трагическая история юной японской гейши сразу же пленила воображение Пуччини. Снова были привлечены Иллика и Джакоза, которые легко превратили мелодраму Беласко в двухактное либретто под названием "Мадам Баттерфляй" ("Госпожа Бабочка"). Пуччини был необычайно тронут горестной судьбой маленькой японки. Ни один созданный им ранее оперный образ не был столь близок и дорог ему.

 Сочинение "Мадам Баттерфляй" затянулось на длительный срок - Пуччини приходилось часто ездить на репетиции и спектакли своих опер в различные города Италии или за границу. Вдобавок к прежним его увлечениям присоединилась еще одна страсть: он приобрел автомобиль и стал заправским гонщиком. Опасное увлечение закончилось печально: в феврале 1903 года, в самый разгар работы над новой партитурой, композитор попал в аварию и сломал себе ногу.

 В конце 1903 года партитура была готова, и 17 февраля 1904 года "Мадам Баттерфляй" увидела свет рампы миланского театра "Ла Скала". На этот раз премьера прошла без успеха. В зале Раздавались свистки, а отклики прессы выражали полное разочарование. После авантюрно-заостренного сюжета "Тоски" новая опера показалась миланцам бездейственной, приглушенно лиричной. Главной причиной полупровала "Баттерфляй" считали растянутость обоих актов, непривычную для итальянской аудитории.

 Пуччини сделал новую редакцию. Обновленная опера, поставленная уже в мае 1904 года в театре Брешии, завоевала полное признание. Отныне "Мадам Баттерфляй" начала свое победное шествие по театрам Европы Америки.

 Триумфом "Мадам Баттерфляй" завершился наиболее интенсивный период творческой биографии Пуччини и начался период депрессии, длившийся почти полтора десятилетия. В эти годы он был менее продуктивен, а то, что выходило из-под его пера - "Девушка с Запада" (1910), "Ласточка" (1917), - уступало ранее созданным шедеврам. Все труднее давался стареющему мастеру выбор оперных сюжетов. Художественное чутье подсказывало ему, что необходимо искать новые, нехоженые пути, ибо опасность повторения ранее достигнутых стилистических находок была очень велика. Материальная обеспеченность позволяла знаменитому маэстро не спешить с созданием очередных опусов, а триумфальные зарубежные поездки и страстное увлечение спортом заполняли его время.

 Последний этап в жизни Пуччини (1919-1924 годы) совпадает с периодом послевоенных перемен в истории Италии. Можно утверждать, что после "Ласточки" Пуччини решительно преодолевает затянувшийся кризис. Именно в эти поздние годы ему удается достичь новых непревзойденных вершин - написать оперы "Джанни Скикки" и "Турандот", обогатить итальянскую оперную классику новыми яркими шедеврами. При этом композитор отнюдь не повторяет свои прежние достижения, а находит непроторенные пути; на смену глубоко человечному, но сентиментальному мелодраматизму "Богемы" и "Баттерфляй" приходят сочный юмор и сатира "Джанни Скикки", красочная фантастика и драматическая экспрессивность "Турандот". Это был весьма плодотворный последний взлет творческого гения Пуччини.

 Работа Пуччини над его "лебединой песней" не была доведена до конца. В самый разгар сочинения "Турандот" обострилась его давняя болезнь горла, переросшая в рак. Хотя врачи скрывали от него этот страшный диагноз, он чувствовал приближение трагического исхода.

 Осенью 1924 года опера в основном была завершена. Смертельно больной Пуччини лихорадочно работал над оркестровкой "Турандот". Лечение с помощью облучения радием сначала принесло некоторое облегчение. Но 29 ноября наступил роковой финал: улучшение оказалось временным - сердце не выдержало, и великого музыканта не стало.

 Оперы:  "Виллисы" (1884), "Эдгар" (1889), "Манон Леско" (1893), "Богема" (1896), "Тоска" (1900), "Мадам Баттерфляй" (1904), "Девушка с Запада" (1910), "Ласточка" (1917, 1920), Триптих: "Плащ", "Сестра Анджелика", "Джанни Скикки" (1918), "Турандот" (1926).

Джоакино Россини

(1792-1868)

"Солнцем Италии" назвал Генрих Гейне композитора Джоаккино Россини и был прав. Россини завершает период классицизма в итальянской музыке и одновременно является представителем только зарождающейся национальной школы, тесно связанной с народными традициями.

 Он родился 29 февраля 1792 года в небогатой семье в Пезаро. Еще маленьким мальчиком Джоаккино выступал в опере, исполнив роль маленького Адольфо в опере Фердинандо Паэра "Камилла". Первое появление оказалось очень успешным.

 Многие современники пророчили юному Джоаккино блистательную певческую карьеру. Мальчик имел все данные для этого. Однако желание сочинять музыку взяло верх. Для семейной труппы Момбелли он пишет оперу "Деметрио и Полибио". Впервые опера увидела свет через 6 лет после ее написания, 18 мая 1812 года в римском театре "Балле", поразив современников теплыми и искренними чувствами, столь мало свойственными серьезной опере того времени. После этого опера "Деметрио и Полибио" ставилась многими крупнейшими театрами Европы.

 Неотвратимая сила властно влекла Джоаккино к музыке. Могучий талант юного музыканта настойчиво напоминал о себе. Но чем больше он сочинял, тем больше становились заметны его пробелы в знаниях. И чем дальше, тем больше чувствовалась потребность в систематических, серьезных занятиях.

 Как раз в то время в Болонье открылся музыкальный лицей под названием "Городская филармоническая школа", куда Джоаккино и поступил через два года после его открытия весной 1806 года.

 Джоаккино четыре года учится в лицее, овладевает такой сложной дисциплиной, как контрапункт. Учиться было интересно, но сложные финансовые обстоятельства его семьи заставляли юношу все больше и больше работать.

 Наконец учеба закончилась, и Джоаккино полностью посвятил себя работе. Но то, что Россини делал, ничем не отличалось от его приработков во время учебы: аккомпанемент речитативам в театре, сочинение вставных или самостоятельных концертных арий... Разве об этом мечтал начинающий композитор?

 Удача пришла неожиданно. Еще с прежних артистических времен родители Джоаккино сохранили теплые дружеские отношения с музыкальной семьей Моранди. Благодаря поддержке Моранди юный композитор получает заказ на оперу для венецианского театра "Сан-Мойзе". Проходит два года, и юный маэстро пишет оперу уже для знаменитого "Ла Скала" с символическим названием "Пробный камень".

 Успех был огромный. После премьеры, состоявшейся 26 сентября 1812 года, опера выдержала более 50 представлений и принималась слушателями неизменно с горячим одобрением.

 На следующий день после премьеры газета "Миланский курьер" писала: "Россини - молодой гений, который подает надежду, что достигнет превосходных результатов. Воспитанный на принципах строгой школы, он отличается от множества современных композиторов великолепным и живым колоритом, самобытным стилем".

 Итак, испытание в "Ла Скала" окончилось благополучно. Успех "Пробного камня", сделавший имя Россини известным, поставил молодого композитора наравне с самыми известными музыкантами. Джоаккино в 20 лет уже был автором шести опер, каждая из которых явилась очередным шагом на пути совершенствования композиторского мастерства.

 В конце 1812 года, при подписании контракта с театром "Фениче", Россини предложили сюжет "Танкреда". Молодой композитор с радостью взялся писать оперу на героическую рыцарскую тему.

 Либретто этой исторической мелодрамы написал известный тогда либреттист Гаэтано Росси. В его основу была положена вольтеровская трагедия. Вольтер! Мятежный французский мыслитель! Многие его идеи были созвучны настроениям итальянцев. На премьере "Танкреда" партию главного героя исполняла обладательница замечательного контральто Аделаида Меланотте-Монтрезор. Как все примадонны, она была капризна. Уже на генеральной репетиции Аделаида неожиданно заявила, что ей не нравится выходная ария, как раз та, которую Танкред исполняет по прибытии на родину. Что делать? Расстроенный Джоаккино вернулся домой. Как только Россини вошел, лакей спросил, начинать ли готовить рис. Маэстро кивнул, прошел в комнату, и вдруг его осенила мысль! В считанные минуты он записал пришедшую в голову мелодию, которая и стала выходной арией Танкреда "После всех волнений". Когда Джоаккино кончил писать, вошел лакей и сказал, что рис готов. Вот с тех пор ария и получила свое второе название - "ария риса".

 Уже на следующий день после премьеры вся Венеция распевала арию "После всех волнений". Все газеты славили Россини. Все это окрылило молодого композитора в его стремлении к правдивости музыкально-сценической ситуации.

 Сразу после триумфа "Танкреда", последовало предложение написать оперу от театра "Сан-Бенедетто". Новая опера должна была стать комической. Либретто (автор - поэт Анджело Анел-ли) оказалось интересным, содержало много удобных для музыкального воплощения эпизодов и живых сценических ситуаций. Да и его турецкая тематика была очень популярна в то время. Новое произведение называлось "Итальянка в Алжире".

 Россини с энтузиазмом принялся за создание партитуры "Итальянки". 23 дня напряженного труда - и опера готова!

 22 мая 1813 года, в день премьеры "Итальянки в Алжире", театр "Сан-Бенедетто" буквально ломился от зрителей. Россини занял место за клавичембало. Уже увертюра своим контрастом напыщенной величавости и все сметающим на своем пути потоком жизнерадостных звуков настроила слушателей на восприятие смешных и несуразных событий. Это как раз то, чего хотел Россини. И хотя итальянцы не имели привычки вслушиваться в увертюру, нововведение оказалось настолько очаровательным, что заставило обратить на себя внимание. Это был настоящий триумф искусства Россини.

 Оперы его ставились одна за другой. Он подписал новый контракт с театром "Ди Торре Арджентина". Сюжет - из комедии Бомарше - предложил сам Россини. "Севильский цирюльник"! И пламенное вдохновение повлекло молодого композитора к созданию шедевра, восхитившего весь мир.

 "Севильский цирюльник" замечательного французского комедиографа Пьера Огюстена Бомарше появился на свет в преддверии Великой французской революции. В 1775 году он был поставлен в одном из ведущих театров Парижа - "Комеди Франсез".

 "Севильский цирюльник" был неоднократно взят за основу либретто. Первым после премьеры в "Комеди Франсез" взялся за этот сюжет Фридрих Людвиг Бенда, чья одноименная опера прозвучала еще в 1776 году в Дрездене. Джованни Паизиелло создал своего "Цирюльника" для Петербурга в 1782 году. В том же году появилась и опера "Тщетная предосторожность" Йозефа Вейгля. Затем за нашумевшую комедию французского мастера брались Захарий Эльспергер, Петер Шульц, Николо Изуао.

 Чезаре Стербини начал сочинять либретто только 16 января 1816 года! Уму непостижимо, какая же должна была быть спешка, ведь первоначально герцог хотел назначить премьеру на 5 февраля. Как только появились первые стихи, Стербини сразу передал их Россини. И работа закипела! Впоследствии Россини рассказывал, что оперу "Севильский цирюльник" он сочинил всего за две недели. Скорость поистине фантастическая.

 Однако спешка спешкой, а жизнь жизнью. Неугомонный и жизнерадостный Джоаккино просто не мог существовать без общения, шуток, смеха. Времени на все не хватало, но он был уверен, что опера будет готова к сроку. Много лет спустя Россини вспоминал: "...У меня быстро возникали идеи, и мне не хватало только времени, чтобы записывать их. Я никогда не принадлежал к тем, кто потеет, когда сочиняет музыку". Может быть, именно поэтому он мог бросить работу в самом разгаре ради дружеской пирушки?

 Закончилось первое представление оперы, и у героев Россини, которым его вдохновение подарило музыкальную жизнь, все неприятное "рассеялось, как дым". А над головой их создателя тучи сгустились. Опера провалилась с треском. Россини стоически выдержал спектакль до конца и сразу ушел домой. Конечно, на душе было скверно. Но его трезвый рассудок подсказывал, что отрицательное суждение публики еще не означает действительно плохого качества музыки. Да, вкусы тех, для кого он создавал свои творения, были переменчивы!

 Джельтруда Ригетти-Джорджи, одна из актрис, рассказывала, что "на следующий день Россини убрал из своей партитуры все то, что казалось ему действительно достойным порицания". Но было неизвестно, какое впечатление произведут на публику эти изменения. А выдерживать оскорбления оказалось слишком тяжело. Джоаккино притворился больным, чтобы, согласно контракту, не идти в театр и не появляться за чембало. И напрасно! В этот день оперу выслушали с большим вниманием и наградили бурными аплодисментами! Теперь-то создание Джоаккино нашло путь к сердцам слушателей. Театр звенел от "Да здравствует синьор маэстро Россини!"

 Римский триумф "Цирюльника" был поистине ошеломляющим. Римляне, обычно довольно сдержанные в выражении своих чувств, буквально носили Джоаккино на руках. И двадцатичетырехлетний композитор по достоинству наслаждался славой.

 В то же году Россини получил предложение написать серьезную оперу для королевского театра "Дель Фондо" на сюжет трагедии "Отелло" Шекспира. Молодой композитор с радостью согласился, поскольку обращение к творчеству великого английского драматурга было для него заманчивой перспективой.

 Россини первым открыл непочатый в оперной литературе край этических, моральных и философских ценностей английского драматурга.

 Согласно свидетельствам современников, постановка встретила благосклонный прием публики и на премьере, и на последующих спектаклях.

 В творчестве Россини "Отелло" занимает значительное место. Ведь эта опера явилась новым этапом в восхождении композитора к правдивой драматической выразительности музыки. И в то же время она стала переломным моментом в развитии оперного творчества Джоаккино. Как же быстро идет время! Когда Джоаккино подписывал контракт с театром "Балле" на карнавальный сезон 1817 года, было 29 февраля 1816-го. Молодой маэстро даже думать тогда не хотел о будущей комической опере, ведь впереди целый год. Но в конце ноября он не смог представить копиистам первый акт, а в середине декабря - второй. Композитор приехал в Рим только в конце декабря. И вот за два дня до Рождества началось обсуждение сюжета будущей оперы. Контракт "горел"! К карнавальному сезону театр "Балле" оказывался без новой комической оперы. Тогда сочинять либретто предложили Ферретти. Тот предлагал один сюжет за другим, и десять, и двадцать, и тридцать, но все отвергалось. Пока либреттист не назвал "Золушку". Джоаккино сразу загорелся этой идеей и согласился. Он не ждал окончания всего текста, и опера была спешно написана, спешно отрепетирована и столь же спешно поставлена. Да и исполнители были посредственными. Подобное стечение обстоятельств ничего хорошего не предвещало. Так и случилось: актеры плохо пели и играли, да и завистники Россини постарались. И "Золушка" оказалась на грани провала. Один только Джоаккино оставался спокоен - ему это было не впервой, а в качествах своей музыки он не сомневался. Да и чувствовал, что знаменитая сказка в своем музыкальном воплощении должна найти путь к сердцам слушателей. Так и вышло, опера в дальнейшем шла с успехом.

 Отдых композитора, как всегда, был недолог. И уже 19 марта 1817 года Джоаккино сообщает матери в Болонью: "Пищу оперу, которая называется "Сорока-воровка". Либретто, недавно положенное на стихи, сводит меня с ума... сюжет превосходен". Трагедия простых людей, их чувства и переживания - какая благодатная почва для воплощения реалистических устремлений композитора! Работа над оперой шла своим чередом. И вот 31 мая 1817 года в театре "Ла Скала" состоялась долгожданная премьера. Зрители были буквально ошеломлены красотой и необычностью этого произведения.

 Едва отгремели аплодисменты в знаменитом театре "Ла Скала", композитор снова отправился в путь. Так и текла жизнь Джоаккино Россини - в постоянных переездах с места на место, в спешке, в стремительном сочинении опер, в торопливых их постановках, в пререканиях с исполнителями и импресарио.

 Однако в марте 1822 года в его жизни произошло событие иного рода. На сей раз это было не пикантное приключение, а серьезно обдуманный поступок - Россини решил жениться. И его избранницей стала очаровательная примадонна театра "Сан-Карло" Изабелла Кольбран. Их знакомство, начавшееся за 7 лет до того с постановки оперы "Елизавета, королева Английская" и перепалки постепенно переросло в крепкую привязанность и верную дружбу, на основе которой возникла любовь.

 При всей любви к бродячей артистической жизни Джоаккино уже достиг того возраста (30 лет), когда его могли привлечь прелести размеренной семейной жизни.

 Теперь уже с молодой женой в конце 1822 года Россини спешно направился в Венецию. Там театр "Ла Фениче" с нетерпением ждал обещанной к этому карнавальному сезону новой оперы.

 Замысел этого произведения возник у Джоаккино давно. Россини вновь хотел перенести на оперную сцену трагедию Вольтера. Его выбор пал на "Семирамиду".

 Необычайно красочно в опере использованы хоры, которые вплетаются естественно и непринужденно в общий ход драматического действия с его ансамблевыми и сольными номерами. Большим богатством отличается и гармонический язык "Семирамиды", и ее оркестровка.

 Прием оперы был восторженным сверх всех ожиданий. Сразу после увертюры раздалась буря аплодисментов. Правда, первое действие было принято весьма настороженно, зато второе уже прерывалось выражениями искреннего одобрения. После спектакля была длительная овация. В первый вечер композитор вызывался 9 раз!

 В 1824 году композитор принимает предложение занять пост директора "Театр Итальен" в Париже и надолго остается во Франции. Постепенно поняв запросы и нравы парижан, их вкусы и привычки, Россини решился написать оперу специально для Парижа. Хотя первые пробы были сделаны в жанре большой оперы, Россини решил написать оперу комическую. Либреттисты Скриб и Делетр-Пуарсон предложили сюжет, использованный ими в 1813 году при создании комедии "Граф Ори".

 В его основе старинная пикардийская баллада. Действие происходит в XIII веке в Турени. Комедия, насыщенная веселыми происшествиями и остроумными, порой даже пикантными положениями, увлекла композитора, работа спорилась, и опера, содержащая хоровые и ансамблевые сцены, два обширных финала, оркестровые и сольные сцены, была закончена меньше чем за месяц.

 Премьера, состоявшаяся 20 августа 1828 года, принесла ошеломляющий успех. Парижскую прессу буквально захлестнул шквал хвалебных откликов. Однако целью Россини было создание народно-героической оперы... Мысли композитора уже были заняты "Вильгельмом Теллем".

 Герой и народ - вот тема "Вильгельма Телля", еще новая для оперного искусства. Открывается опера увертюрой, которая поражает необычностью и новизной своего решения. Это целая симфоническая поэма, программная по смыслу, естественно и непринужденно вводящая слушателя в образный мир будущих событий. Ее назначение не столько в том, чтобы приготовить к восприятию грядущих драматических событий, сколько создать эмоциональную атмосферу произведения. И эта самая эмоциональная связь увертюры с оперой очевидна, хотя нет связей тематических. Перед нами предстает цепь различных эпизодов: лирических и драматических, живописных и эпических, единых с оперой по смыслу.

 Долгожданная премьера состоялась 3 августа 1829 года. Париж был потрясен. События оперы удалены от современности по времени, но разве восстание против угнетателей не перекликалось с настроениями парижан последнего предреволюционного года? Россини отлично понимал революционную сущность произведения. Он всегда придерживался прогрессивных взглядов.

 Шедевр! Но оперу ждала судьба всех творений, прямо откликавшихся на злобу дня в те времена. Начались бессовестные сокращения не только целых кусков, но и актов. Посещалась опера не очень хорошо. Конечно, автор был уязвлен таким отношением.

 А опера тем временем начала свое шествие по театрам мира. В Италии, чтобы попасть на сцену, ей пришлось претерпеть ряд сюжетных поправок. В Германии цензура изменила название на "Андреас Гофер", тем самым приблизив к современности. Ведь это было имя предводителя тирольских крестьян в начале XIX века! В России цензура назвала оперу "Карл Смелый". Но музыка итальянского композитора приживалась в разных странах, восхищая слушателей красотой и изяществом, потрясая драматической страстностью, говоря языком правдивым и романтически приподнятым.

 В 37 лет Россини был самым знаменитым, самым богатым и самым модным оперным композитором. Но вдруг неожиданно для всех прекратил сочинять оперы. Может быть, он устал от непрекращающейся бесконечной работы и приводящих в изнеможение переездов из театра в театр, где ставились его произведения, и пожелал покоя?

 Определенно известно только то, что кроме эмоционально насыщенной "Stabat mater" и нескольких еще небольших вещей, написанных скорее ради развлечения, он больше до своей смерти 13 ноября 1868 года ничего не написал. Но все созданное им навсегда останется огромным вкладом в искусство музыки.

 Основные оперы:  "Итальянка в Алжире" (1813), "Турок в Италии" (1814), "Севильский цирюльник" (1816), "Отелло" (1816), "Золушка" (1817), "Сорока-воровка" (1817), "Моисей в Египте" (1818, 1827), "Дева озера" (1819), "Семирамида" (1823), "Осада Коринфа Магометом II" (1826), "Граф Ори" (1828), "Вильгельм Телль" (1829).

Поль Дюка

(1865–1935)

Французский композитор. Родился 1 октября 1865 в Париже. Учился в Парижской консерватории, а с 1913 по 1935 преподавал там композицию и дирижирование.


 Наследие Дюка сравнительно невелико, но каждое его сочинение представляет значительную художественную ценность. Он публиковал свои произведения только тогда, когда был уверен в их достоинствах; например, он даже предлагал уничтожить свое последнее сочинение – "Пери" (La Peri, 1910), если в нем обнаружатся какие-либо изъяны. В стилистическом отношении творчество этого композитора – синтез лучших черт неоклассицизма и постромантизма. Его симфония до мажор (1897), "Вариации на тему Ж.Ф. Рамо" (Variations sur une theme de J.P.Rameau, 1903) и соната ми-бемоль мажор для фортепиано (1900) – отличные образцы музыкального неоклассицизма. Фортепианная соната – первое сочинение в этом жанре. Проникнутая романтическим настроением хореографическая поэма Пери – шедевр оркестрового письма. Опера "Ариана и Синяя Борода" по пьесе Метерлинка (Ariane et Barbe-Bleue, 1907) – одна из лучших французских опер. Самое же популярное творение Дюка – "Ученик чародея" (L'Apprenti sorcier, 1897) по балладе Гёте.

 Иногда Дюка называют вагнерианцем, но следы подобного влияния можно найти лишь в кульминации "Пери", продолжительностью всего в несколько тактов: характерное волнообразное нарастание в оркестре. Во всем остальном Дюка – настоящий француз, сравнивать его следует скорее с Берлиозом. Умер Дюка в Париже 17 мая 1935.

Карл Орф

(1895-1982)

На бурном фоне музыкальной жизни ХХ века музыка Карла Орфа звучит необычно. Ее не возносят на щит за приверженность традициям и не обстреливают за отсутствие авангардистских крайностей. В ней заложено редкое качество - она проста той благородной простотой, которая покоряет любую аудиторию. Премьеры сочинений Орфа собирают музыкальную элиту многих стран, а тысячи детей Зальцбурга, где подолгу живет и творит этот человек, с нетерпением ждут встреч с ним, новых песен, игр, соревнований в музыкальной сообразительности, не отдавая себе отчета в том, что и песни, и игры, и участие в диковинном оркестре - все это слагается в "систему Орфа", глубоко продуманную систему музыкального воспитания детей. Не только дети, но и взрослые с пристальным вниманием слушают рассказы этого красивого и уже немолодого человека, рассказы, способные увлечь и хмурых и веселых. Этот чародей открывает детские сердца скрипичным ключом. И сердца эти всю жизнь будут радостно откликаться на истинно прекрасное.

 Орф - уроженец Мюнхена, там же он окончил консерваторию. Несколько лет затем отданы были дирижерской деятельности в Мангсйме и Дармштадте. Тогда же возникают его ранние произведения, редко укладывающиеся в рамки обычного оркестра или ансамбля. Дух творческого экспериментаторства очень силен в Орфе, сильно в нем и стремление объединить, сдружить несколько разных искусств под гегемонией музыки. Не сразу Орф находит себя, свой почерк. Подобно многим, вероятно большинству молодых композиторов, он проходит через годы соблазнов, увлечений. Двадцатилетним юношей он захвачен модным тогда литературным символизмом. Морис Метерлинк владеет его творческими помыслами. Оперы "Смерть Тентажиля" и "Аглагсена и Селизета", симфония с хором и солистами "Теплицы", симфоническая поэма "Монна Ванна" воплотили поэтические образы Метерлинка. Музыкальная речь Орфа изобилует оборотами, напоминающими изысканность Дебюсси и оркестровое красноречие Рихарда Штрауса. Новая серия поисков музыкального "философского камня" приводит Орфа к классикам XVII века. Особенно захватывает его музыка гениального КлаудиоМонтеверди (1567-1643), одного из основоположников оперы. Орф создает свободную редакцию "Орфея" Монтеверди, своеобразный авторизованный перевод музыки- XVII века на современный музыкальный язык. Так же чутко, оберегая стиль Монтеверди, редактирует он отрывки из его оперы "Ариадна" и фрагмент - "Танец неприступных". При этом Орф сохраняет свою "соавторскую" интонацию. Увлеченный лютневой музыкой XVI столетия, он сочиняет полный прелести "Маленький концерт для чембало и духовых инструментов" на лютневые темы, поражающие своей изысканной простотой.

 Вероятно, изучение творчества великих мастеров прошлого и научило его превыше всего ценить их мудрую простоту, результат огромного труда направленного на отсекание всего лишнего, что затемняет смысл, мешает пропорциям стать совершенными. Пример ваятеля, освобождающего скрытую в мраморной глыбе идеально соразмерную фигуру от напластований ненужного, аморфного материала,- может быть перенесен и в музыкальную сферу. Именно этому Карл Орф учится у классиков. Как бы ни был увлечен Орф сочинением, транспозицией старой музыки, у него оставался еще достаточный заряд любознательности, чтоб бывать в драматических театрах, балетных студиях, вслушиваться в сумятицу музыкального быта, пусть даже самого банального. Знаток Иоганна Себастьяна Баха, поклонник и "генеральный консул" самого Монтеверди, Орф никогда не проявлял нетерпимости к музыке улицы. Никакая музыка не могла его шокировать, даже танцевальная окрошка "музыки навеселе". В этом он похож на своего современника Курта Вайля, автора музыки знаменитой "Оперы нищих".

 Все написанное Орфом до середины 30-х годов, несомненно, представляло интерес, но не вызывало его. В Германии этих лет кривая появления новых музыкальных произведений, возникновения новых имен, новых жанров день ото дня поднималась все более круто. Именно потому в сутолоке музыкальной "ярмарки на площади" имя Орфа звучало не слишком часто.

 Путь Карла Орфа к славе шел издалека. В XIII веке возникла рукопись, включающая стихи и песни студентов, горожан, монахов, странствующих актеров, шпильманов и прочего люда. В сборнике, приличия ради, уголок отдали благочестию. Больше же всего здесь было песен любовных, сатирических, застольных, написанных на нескольких языках: на вульгарной (не литературной) латыни, старофранцузском, старобаварском. В 1847 году сборник впервые издали под названием "Carmina burana"- "Баварские песни". Прошло еще около 90 лет, и "Кармина бурана" попала в руки Орфа. Тогда-то и сказался его светлый талант. Надышавшись духом баварской старины, мысленно побывав на деревенских гулянках, на майских танцевальных играх, в тавернах, в компании молодых и немолодых гуляк, слушая шутки, сопровождаемые гулким, как из винной бочки, хохотом, Орф все это и многое другое, что привиделось ему за чтением драгоценного сборника, пересказывает музыкой. Так в 1937 году родилось сочинение для хора, солистов, танцоров и оркестра "Кармина бурана", жанр которого автор определил как "сценическую кантату". Взяв из сборника больше двадцати песен, Орф смонтировал их и создал драматургическую композицию из 3 частей: "Весна", "В таверне" и "О любви".

 Песни славят весеннюю природу, расцветающую под лучами Феба, и Флору, украшающую весь мир свежей зеленью. И Май песни приветствуют за то, что в людские сердца он вселяет любовь. И девушек, просящих странствующего торговца продать им румяна, чтобы парни их крепче любили. В таверне звучат другие песни: здесь хвалят чревоугодие, поют о чувствах лебедя, попавшего в кастрюлю и жалующегося на превратности судьбы; кто-то высмеивает церковное пение, а с особой охотой все славят Бахуса, умножающего веселье людей. Затем наступает черед воздать хвалу любви. И в честь Венеры заводят песню. Но даже Венера подвластна Фортуне. Она всемогуща, он нее зависят судьбы людей и богов. Гимном, восхвалением Фортуны начинается и заканчивается "Кармина бурана".

 Решающим для Орфа оказался приход к жанру, сочетающему черты оратории, кантаты, оперы, драматического спектакля и элементы хореографии. Для этого необычного синтетического жанра, в котором можно проследить влияние средневекового театра (но у Орфа лишенного какой бы то ни было культовости), возник замысел триптиха, включающего кроме "Кармина бурана" еще "Катулли Кармина" и "Триумф Афродиты".

 Второе звено триптиха -"Катулли Кармина". "Сценические игры" - так Орф обозначил его жанр. За основу текста взяты стихи римского поэта Валерия Катулла. Композитором дописан текст пролога и эпилога. В "Катулли Кармина" воспевается страстная, полная восторгов и страданий любовь Валерия Катулла к Лесбии. Под этим именем скрыта знатная римлянка, красавица Клодия, капризная и неверная возлюбленная поэта.

 Орф избрал крайне экономный состав исполнителей: хор, несколько солистов и инструментальный ансамбль, состоящий из 4-х роялей и набора ударных. Пролог звучит как ожившая сцена вазовой живописи, сцена прославления жизни, любви, юности. Музыка пролога - бесконечное рондо - напоминает сверкающий красками хоровод, проносящийся по залитой солнцем лужайке. Неожиданно раздается старческое хихиканье, сластолюбивое и циничное: "Любовь проходит, как дуновение ветра". Но голоса умудренных опытом старцев не в силах погасить ликования жизни. Сквозь страдания отвергнутой любви, мучительные уколы ревности, насмешки гуляк, предательство друзей проносит Катулл свое чувство. И юноши и девушки в финале сценической игры как факел возносят пламенное чувство Катулла.

 Третье звено - "Триумф Афродиты"- Орф назвал "сценическим концертом". Здесь гимны, песни, танцы в честь, во хвалу любви и ее богини Афродиты достигают экстатической силы и яркости. И снова композитор добивается ярчайшей выразительности самыми простыми средствами. Гармонический язык Орфа одновременно и сложен и прост, так как воспринимается он легко, не настораживая слуха непривычностью. И только при анализе партитуры можно обнаружить, как необычна и сложна технология кажущейся простоты.

 Самое поразительное в этой музыке то, что она при всем мастерстве, в нее вложенном, с интересными гармониями, полифонией, сложными ансамблями, производит впечатление непосредственности. Так естественно звучат голоса: иногда - по канонам "бельканто", рядом - фальцетом, затем - громким шепотом, выкриком. Но всегда, в каждой из трех частей триптиха, ярко, радостно, могуче, славя жизнь, солнце.

 Путь Орфа к "сценической кантате" увел его на следующих этапах к оперной сцене, потому что Орф -прирожденный мастер театра. Даже в статических, по-концертному трактованных эпизодах "Катулли Кармина" и "Кармина бурана" исполнители помимо воли начинают чуть-чуть "лицедействовать". Это заложено в самой музыке, так как театр - стихия Орфа.

 Итак - путь к театру. В 1937-38 годах Орф пишет оперу "Луна" на сюжет, заимствованный у сказочников братьев Гримм. Это история о том, как четыре парня украли луну, принесли в свою деревню и зажили припеваючи, получая за освещение по талеру в неделю от населения. Все шло хорошо. Но вот один из четырех умер, завещая свою волю: в гроб к нему положить принадлежащую ему четверть луны. За первым последовал второй, затем-третий, четвертый, и вся луна по частям оказалась на том свете. Там четыре друга встретились, склеили небесное светило и стали допивать недопитое на земле. Да так основательно, что апостол Петр отнял у них луну и водворил ее, к радости людей, на место. "Луна" по существу не опера, а музыкальный спектакль, поначалу даже задуманный для кукольного театра. По духу своему и характеру "Луна" близка творчеству веселого и мудрого художника Жана Эффеля, создавшего свою знаменитую книжку "Сотворение мира".

 Сказка об умной крестьянской девушке, ставшей женой короля, есть у многих народов. Орф написал на такой сюжет свою оперу "Умница". Так в 1942 году родилось произведение, полное очарования театральности, напоминающей бессмертную "Принцессу Турандот" Вахтангова. Обаяние театральности, рождающейся на глазах у зрителя, интермедии, разыгрывающиеся параллельно главному действию, и музыка, завораживающая своей сказочностью, детскостью и тонким очарованием таинственности и лирики, сделали "Умницу" Орфа одной из популярнейших опер в репертуаре десятков театров десятков стран.

 Следующий свой шаг Карл Орф сделал снова в сторону баварского фольклора и назвал спектакль "Дочь Бернауэра" "баварской драмой". В основе драмы - историческая правда: в XV веке наследник баварского престола Альбрехт полюбил дочь брадобрея, красавицу Агнес. Заботясь о чистоте династии, король приказал убить ее. История прекрасной Агнес много раз пересказывалась в немецкой литературе и в театре. Орф создал спектакль (1947) с участием драматических актеров, хора, оперных солистов и оркестра, спектакль, по существу и срежиссированный композитором, до такой степени точно, подробно и интересно описано в партитуре сценическое действие.

 В последние годы Орфа привлекают античные сюжеты: "Антигона", "Царь Эдип" и, наконец, "Прометей". К решению каждого из них он подходит совершенно своеобразно, не стесняя себя ни жанровыми, ни стилистическими традициями.

 Поразительная творческая свобода Орфа обусловлена масштабами его таланта и высочайшим уровнем композиторской техники. Все это и создает "Театр Орфа" - одно из интереснейших явлений в музыкальном театре наших дней.

 Многие годы Карл Орф работал в Зальцбурге, руководя "Институтом Орфа", где была создана целая система эстетического воспитания детей, система, в которой участвуют все искусства. Зальцбург стал местом паломничества не только как город Моцарта, но и как город, где велась поразительная работа Орфа. Что бы ни делал в искусстве Карл Орф - все освещено его талантом и добротой к людям.

 Когда-то Толстой сказал: "Писатель должен писать только то, чего не написать он не может". И если это справедливо для всех деятелей искусства, то именно так и писал Карл Орф.

Сергей Рахманинов

(1873-1943)

Сергей Васильевич Рахманинов родился 1 апреля 1873 года в Новгородской губернии. Первые уроки игры на фортепиано и первые музыкальные занятия начались с четырехлетнего возраста и проходили под руководством матери.

 В 1882 году семья Рахманиновых переселилась в Петербург, и мальчик был отдан в Петербургскую консерваторию в класс профессора Демянского. В 1885 году семья переехала в Москву. С этим обстоятельством связан был переход Рахманинова в Московскую консерваторию. Здесь он обучался под руководством сначала Н.С. Зверева, а затем А.И. Зилоти в области фортепиано. А.С. Аренский и С.И.Танеев обучали его музыкальной теории и композиторской технике. Рахманинов окончил Консерваторию в 1892 году с золотой медалью, представив в качестве экзаменационной работы одноактную оперу "Алеко" на сюжет поэмы Пушкина "Цыганы". В том же году эта опера была поставлена в Москве на сцене Большого театра. С нею автор выступил вскоре и как дирижер в Киевском оперном театре.

 Забегая вперед, стоит сказать, что Рахманинов выказывал уже в начале творческого пути себя и как прекрасный дирижер. В начале композиторской и исполнительской деятельности дирижерское искусство привлекало его: в 1897-1898 годах он служил дирижером в частной ("мамонтовской") опере в Москве, а с 1904 по 1906 год занимал такой же пост в московском Большом театре. Позднее он почти не выступал в этом качестве.

 С зимы 1892 года начались публичные выступления Рахманинова как пианиста. И он быстро показал свои незаурядные способности. Уже в те годы игра его отличалась яркостью, силой, богатством и полнотой звучания, блеском и остротой ритма, захватывающей и приковывающей внимание выразительностью и властно покорявшей волевой напряженностью.

 Признание Рахманинову как талантливому симфонисту впервые принесла оркестровая фантазия "Утес", написанная в 1893 году. В отзывах печати на первое исполнение фантазии отмечались поэтичность настроения, богатство и тонкость гармонии, яркость оркестровых красок. Несомненно, индивидуальный и притом обаятельный композиторский почерк Рахманинова чувствуется уже в первых юношеских опытах.

 Неожиданная пауза наступила в 1897 году, после неудачного исполнения Первой симфонии Рахманинова - сочинения, в которое композитором было вложено много труда и душевной энергии, непонятого большинством музыкантов и почти единодушно осужденного на страницах печати, даже осмеянного некоторыми из критиков. Провал симфонии стал глубокой психической травмой для Рахманинова; по собственному, более позднему признанию, он "был подобен человеку, которого хватил удар и у которого на долгое время отнялись и голова и руки". Три последующих года были годами почти полного творческого молчания, но одновременно и сосредоточенных размышлений, критической переоценки всего ранее сделанного. Результатом этой напряженной внутренней работы композитора над самим собой явился необычайно интенсивный и яркий творческий подъем в начале нового столетия.

 На протяжении первых трех-четырех годов наступившего XX века Рахманиновым был создан ряд замечательных по своей глубокой поэтичности, свежести и непосредственности вдохновения произведений различных жанров, в которых богатство творческой фантазии и своеобразие авторского "почерка" соединяются с высоким законченным мастерством.

 Пять лет отделяют Второй фортепианный концерт Рахманинова, оконченный в 1901 году, от его предыдущего фортепианного произведения - Шести музыкальных моментов. Композитор предстает в этом новом своем сочинении как зрелый сложившийся мастер с ярко выраженной индивидуальностью и выработанной манерой письма. Рахманинов показал себя в нем крупным оригинальным художником, "свободным от всякой изысканности и в то же время обладателем всех средств новейшей техники".

 Концерт, принесший ее автору заслуженный успех, был по праву признан лучшим русским фортепианным концертом после си-бемоль-минорного концерта Чайковского. Но, при сохранении преемственных связей с наследием Чайковского и других русских и зарубежных композиторов XIX века, рахманиновский концерт содержит много нового как в своем образном строе и средствах музыкального выражения, так и в самой трактовке жанра. Можно было бы назвать его вдохновенной лирико-патетической поэмой для фортепиано с оркестром.

 В одно время с концертом создавалась Вторая сюита, неудивительно, что она в отдельных своих моментах перекликается с ним по характеру музыки, хотя задача, стоявшая в данном случае перед композитором, была иная. Это произведение еще одна несомненная творческая удача Рахманинова.

 Более скромная по масштабу симфоническая кантата, или вокально-симфоническая поэма "Весна" (1902), написана на слова стихотворения Н.А. Некрасова "Зеленый шум". Произведение это оказалось созвучным тем "весенним" настроениям, связанным с подъемом освободительных чаяний и ожиданием близких перемен, которыми были охвачены широкие круги русского общества в начале 1900-х годов.

 Более сложной оказалась судьба двух последующих крупных произведений Рахманинова - опер "Скупой рыцарь" и "Франческа да Римини", впервые показанных на сцене Большого театра в один вечер 11 января 1906 года. Встреченные с большим интересом, они вместе с тем вызвали много споров и разногласий в их оценке.

 Оба произведения были во многом новы и необычны с точки зрения сложившихся традиционных норм оперной драматургии XIX века. Как и "Алеко", они отличаются краткостью, сжатостью формы, отсутствием развернутого, постепенно развивающегося действия: все внимание сконцентрировано на немногих важнейших его моментах и переживаниях одного-двух главнейших действующих лиц. Но если там это определялось характером полученного задания, то в "Скупом рыцаре" и "Франческе" было результатом свободного выбора композитора.

 Опера "Франческа да Римини" оказалась последней у Рахманинова. Задуманная в конце 1906 года новая опера "Монна Ванна" по одноименной пьесе Метерлинка осталась неоконченной. Написав первое ее действие, композитор по каким-то причинам отказался от продолжения этой работы и в дальнейшем не обращался к оперному жанру. Может быть, этому способствовал его отъезд в Дрезден, где Рахманинов прожил три зимы, летом возвращаясь домой, или довольно частые выступления его в тот период в Европе как пианиста и дирижера.

 Особое место в творчестве композитора занимают романсы. В них Рахманинов предстает другой стороной своего творческого облика. Преимущественной сферой его камерного вокального творчества была лирика, мир личных чувств и настроений. Исключительным богатством, красочностью и разнообразием форм отличается фортепианное сопровождение и в романсах Рахманинова. К числу наиболее популярных относятся - "Сирень", "Не пой, красавица", "Весенние воды", "Ночь печальна", "Отрывок из Мюссе", "Я опять одинок".

 Только через десять лет после тяжелого нервного потрясения, связанного с неуспехом Первой симфонии, Рахманинов вновь обратился к этому жанру, создав свою Вторую симфонию. На этот раз как московская, так и петербургская пресса единодушно признала высокие художественные достоинства нового произведения. Один из столичных критиков сравнивал появление рахманиновской симфонии по значению с первым исполнением "Патетической" Чайковского, называя Рахманинова достойным преемником этого великого мастера.

 Произведением меньшего Масштаба, но интересным и во многом новым для Рахманинова явилась симфоническая картина "Остров мертвых" по одноименному живописному полотну А. Бёклина или, точнее, созданная под его впечатлением. В отзывах печати на первое исполнение "Острова мертвых" отмечалось, что в музыке этого рахманиновского сочинения нет того застывшего покоя небытия, которое царит у Бёклина, в ней слышатся скорее муки, стоны и отчаяние Дантова ада в соединении со страстной жаждой жизни.

 Важнейшим этапом в творческом развитии Рахманинова стало создание в 1909 году Третьего фортепианного концерта. Не уступая своему предшественнику по свежести вдохновения, мелодическому богатству и красоте тем, Третий концерт носит на себе печать большей зрелости и сосредоточенности мысли. Асафьев считал, что именно с Третьего концерта началось окончательное формирование "титанического стиля рахманиновской фортепианности" и черты "наивно романтической фактуры", свойственные ранним сочинениям композитора, полностью преодолеваются им.

 В том же году Рахманинов впервые успешно гастролирует в США. С 1909 года и по 1912 год он занимает должность инспектора русской музыки при Главной дирекции Русского музыкального общества.

 В 1910 году Рахманинов обращается к духовной музыке. Он пишет Литургию св. Иоанна Златоуста. Рахманинов не прибегает в своей Литургии к знаменному и другим одноголосным распевам Древней Руси, создавая "свободную" композицию, в которой выражает свое понимание смысла литургического действа, свое личное отношение к богослужебным текстам. Композитор стремится к созданию высокохудожественной церковной музыки, которая, не нарушая благоговейной простоты и строгости богослужебного чина, в то же время обладала бы самостоятельной эстетической ценностью.

 Вокально-симфоническая поэма "Колокола" на стихи Эдгара По в русском переводе К.Д. Бальмонта, написанная в пору высокой творческой зрелости Рахманинова в 1913 году, по значительности своего замысла и мастерству его воплощения принадлежит к наиболее выдающимся образцам русской музыки кануна Первой мировой войны. Напряженно экспрессивный, беспокойный характер музыки "Колоколов" обусловлен предчувствием грядущих трагических перемен. В четырех ее частях представлен жизненный путь человека от полной надежд и ожиданий юности до печальной кончины. Звон колоколов, звучащих то светло и радостно, то тревожно и зловеще, как грозное предупреждение, то глухо и мрачно, символизирует разные этапы этого пути.

 Подобным настроением проникнуто и следующее произведение композитора - "Всенощное бдение". "Самым значительным созданием Рахманинова является изумительная музыка его "Всенощной" для хора без инструментального сопровождения, - считал Асафьев. - "Всенощная" вместе с тем оказывается пока и наивысшим достигнутым творческим опытом, где композитор, словно под влиянием духовного откровения, отметает все случайное, наносное, мелколичное и соприкасается с глубиной народного и древнерелигиозного сознания. Напевность или песенная текучесть проявляется в каждом миге звучаний "Всенощной", создает напряженное, живо ощутимое наличие жизненного потока, струящегося беспредельно и в щедром едином светлом порыве сливающего (перерабатывающего) всякую личную страсть, скорбь, смятение в целостное, в объединяющее течение".

 Октябрьская революция застала Рахманинова за переделкой его Первого концерта. Многие тогда считали, что переворот в России временный. Рахманинов же думал, что это конец старой России и что ему, как артисту, ничего другого не остается, как покинуть родину. Он считал, что жизнь без искусства для него бесцельна. Боялся, что в наступившей ломке искусство, как таковое, существовать не может и что всякая артистическая деятельность прекращается в России на многие годы. Поэтому он воспользовался пришедшим неожиданно из Швеции предложением выступить в концерте в Стокгольме. В конце 1917 года он вместе с женой Натальей Александровной и детьми покидает Россию.

 Вначале он едет в Париж, затем перебирается в Швейцарию. С 1935 года композитор живет в США. Наступает новый перерыв в творчестве Рахманинова, на этот раз значительно более длительный, чем предыдущий. Только спустя целое десятилетие композитор возвращается к сочинению музыки, сделав обработку трех русских народных песен для хора и оркестра и завершив Четвертый фортепианный концерт, начатый еще накануне Первой мировой войны.

 Рахманинов мучительно тосковал по родине, постоянно размышляя о том, не совершил ли он ошибку, покинув отчизну. Он жадно интересовался всем, что приходило из Советского Союза, и его интерес к своей обновленной родине был искренен, глубок. Он читал книги, газеты и журналы, приходившие из СССР, собирал советские пластинки. Особенно любил он слушать русские песни в исполнении замечательного Краснознаменного ансамбля.

 Возможно, все это послужило толчком для постепенного возрождения творчества Сергея Васильевича, создавшего в 1930-е годы такие прекрасные сочинения, как "Симфонические танцы", Рапсодия на тему Паганини и особенно Третья симфония.

 Лето 1934 года принесло композитору долгожданную творческую удачу. Всего за семь недель Рахманинов создал одно из наиболее блестящих своих произведений - Рапсодию для фортепиано с оркестром на тему скрипичной пьесы Никколо Паганини.

 В Третьей симфонии, завершенной в 1936 году, обобщаются лучшие рахманиновские свойства. Она, без всякого сомнения, крупное явление в эволюции национально русского симфонизма. Симфония, одухотворенная лирикой и гимнами восторга и любви, обращена к великой родине композитора - России.

 Еще одна вершина того периода - "Симфонические танцы" (1940). Рахманинов, всегда очень строго и критически относившийся к своим произведениям, по-иному относился к "Симфоническим танцам". Он до конца жизни любил их, вероятно, считая своим лучшим произведением, и радовался, когда узнавал, что тот или другой дирижер хочет их исполнять. Он надеялся, что известный хореограф М.М. Фокин поставит балет на эту музыку. Они не раз обсуждали эту идею, но осуществить намерение - поставить балет на музыку "Симфонических танцев" Рахманинова - из-за смерти Фокина, последовавшей летом 1942 года, так и не удалось.

 Последний концертный сезон Рахманинова - 1942-1943 годов - начался 12 октября сольным концертом в Детройте. Весь сбор с концерта 7 ноября в Нью-Йорке, в сумме 4046 долларов, Сергей Васильевич, как делал до этого не раз, опять отдал на нужды войны: часть пошла американскому Красному Кресту, часть была передана через генерального консула - России, стране, которую он никогда не забывал.

 После тяжелой болезни Рахманинов скончался в кругу своих близких в Беверли Хилз 28 марта 1943 года.

Ян Сибелиус

(1865-1957)

Финляндия чтит Сибелиуса как национального героя. Еще при жизни он удостоился на родине такого почета, каким, вероятно, не пользовался ни один музыкант в мире.

 В небольшом городе Хяменлияна на юге центральной части Финляндии, невдалеке от Хельсинки, 8 декабря 1865 года в семье военного врача Христиана-Густава Сибелиуса родился сын. Его назвали Йоган-Юлиус-Христиан, впоследствии он стал известен под коротким именем Ян.

 Рано потеряв отца, маленький Ян провел детские годы с матерью, братом и сестрой в доме бабушки в своем родном городе. Он обладал неистощимой фантазией, населявшей непроходимые лесные чащи диковинными существами - нимфами, колдуньями, гномами. Эта черта сохранилась у него и в зрелом возрасте. Недаром учителя называли его мечтателем.

 Свое образование Ян начал в шведской школе, но вскоре перешел в финскую. В роду Сибелиусов не было музыкантов, но многие из них очень любили искусство. Следуя упрочившейся семейной традиции, подрастающих детей обучали музыке: сестра Линда выбрала рояль, брат Христиан - виолончель; Ян начал заниматься на рояле, но затем предпочел скрипку. В десятилетнем возрасте он сочинил небольшую пьеску. Лет в 15 его влечение к музыке настолько возросло, что решено было начать более серьезные, систематические занятия. Преподавателем выбрали руководителя местного духового оркестра Густава Левандера; этот музыкант дал своему ученику не только хорошую техническую подготовку, но и некоторые музыкально-теоретические знания. В результате занятий юный музыкант написал несколько камерно-инструментальных сочинений.

 Как старший сьш, Ян должен был стать опорой семьи. В двадцатилетнем возрасте он поступил на юридический факультет университета в Хельсинки, втайне мечтая о другом - об артистической карьере скрипача-виртуоза.

 Параллельно с занятиями в университете юноша посещал Музыкальный институт. Вскоре его успехи окончательно убедили родных в том, что настоящее его призвание - музыка.

 С исключительной теплотой отнесся к нему директор института М. Вегелиус, преподававший теоретические дисциплины. Чувствуя большую одаренность начинающего композитора, Вегелиус старался не стеснять его раскрывающийся талант и богато проявляющуюся творческую фантазию строгими рамками традиционных теоретических предписаний.

 Исключительно благотворную роль в жизни молодого Сибелиуса сыграл возглавлявший национальное направление в финской музыке Р. Каянус. В своем старшем друге Сибелиус встретил покровителя и советчика, оказавшего на первых порах существенную помощь молодому композитору.

 Весной 1889 года Сибелиус закончил Музыкальный институт. Наряду с другими талантливыми представителями финской молодежи Сибелиус получил государственную стипендию для совершенствования за рубежом. Двухгодичное пребывание в Германии и Австрии принесло много интересных впечатлений.

 Пребывание Сибелиуса на родине в 1890 году ознаменовалось важным событием в его жизни - обручением с Айно Ярис-фельт. Вскоре он снова уехал для дальнейшего совершенствования, на этот раз в Вену. В Австрии Сибелиус написал два симфонических произведения. Посланные в Хельсинки Каянусу, они были исполнены там, но без особенного успеха.

 Заграничная поездка расширила художественный кругозор молодого композитора, не принеся, однако, больших результатов в изучении музыкально-теоретических дисциплин. В этом сказалось его упорное сопротивление окостеневшим традиционным нормам и стремление оставаться самобытным. Невелики были и творческие достижения этого периода.

 Тем не менее, когда 26-летний композитор вернулся в 1891 году домой, он убедился в том, что некоторые его сочинения охотно исполняются.

 Вскоре Сибелиус выступил с большим произведением', в котором впервые широко раскрылось его дарование, - симфонической поэмой "Куллерво" для двух солистов, мужского хора и оркестра. Первые наброски ее были сделаны еще в годы пребывания за границей.

 Выдвинув Сибелиуса в первые ряды деятелей финской культуры, "Куллерво" сыграло большую роль и в его личной жизни. Если раньше родители его нареченной не решались отдать дочь за музыканта с необеспеченным общественным положением, то теперь их сомнения рассеялись. Летом 1892 года состоялась свадьба. В юной Айно Сибелиус нашел подругу, поддерживавшую его на жизненном пути. Но семья требовала немалых забот. Надо было думать об устройстве на работу, и выход был найден с помощью друзей. Вегелиус пригласил своего воспитанника преподавать теорию композиции и вести класс скрипки в Музыкальном институте, а Каянус возложил на него такие же обязанности в своей оркестровой школе. Педагогическая деятельность Сибелиуса продолжалась около 8 лет. Впоследствии он возвращался к ней лишь изредка, не чувствуя, видимо, к тому большой склонности.

 В этот счастливый период своей жизни, в начале 1890-х годов, молодой композитор становится одной из центральных фигур художественной жизни Финляндии. Почти все его произведения этого периода непосредственно связаны с образами родной страны, ее истории, народной поэзии, особенно "Калевалы". На этом этапе творчества Сибелиус остается приверженцем музыки, связанной с поэтическим текстом, - вокальной и программной.

 Сочинения начала 1990-х годов подтверждают этот принцип: "Странствие в лодке" для смешанного хора на текст рун "Калевалы", увертюра "Карелия" и сюита под тем же названием, симфонические поэмы "Весенняя песнь" и "Лесная нимфа", в которых возрождаются сказочные образы лесных чудищ, волновавшие воображение маленького Яна в детские годы.

 Этот период творческих исканий и опытов завершился произведением, в котором Сибелиус выступил уже как большой, законченный художник и как мастер оркестрового письма. Это была "Сюита о Лемминкяйнене" - четыре легенды для симфонического оркестра, принесшие их автору европейскую, а вскоре и мировую славу.

 После трагического героя Куллерво композитор обратился к самому веселому, жизнерадостному персонажу "Калевалы", сочетающему в себе качества храброго воина и неотразимого покорителя сердец. Четыре части сюиты посвящены важнейшим эпизодам его бурной жизни.

 Сюита поражает своеобразием и непосредственностью мелодического языка, удивительной свежестью гармонических красок. Она казалась свежим дыханием Севера, влившимся в пряную, несколько изысканную атмосферу цивилизации конца XIX века. Облик великого художника северных просторов здесь проявился хотя и не в полную силу, но уже достаточно отчетливо.

 У замечательной сюиты Сибелиуса странная судьба. Интерес и сочувствие обычно сопровождали его прежние выступления. Сюита же была встречена недоверчиво, неодобрительно. Началось с резких выступлений артистов оркестра. Слушая на репетициях их пререкания с композитором, молодая жена Сибелиуса тихо плакала, сидя в ложе. Лишь благодаря его настойчивости и возросшему влиянию сюиту удалось отстоять. Критики оценили новое произведение довольно сдержанно, отметив будто бы недостаточно выраженный национальный характер музыки и наличие влияний Вагнера, Листа, Чайковского.

 Однако, при несомненных следах влияний, вполне понятных у молодого композитора, сюита покоряет прежде всего своей самобытной силой. Но даже две последние легенды, вскоре получившие мировое признание как образцы подлинно финского искусства, не привлекли внимания критиков.

 Расстроенный Сибелиус вовсе исключил первые две части, которые в дальнейшем в течение 37 лет не исполнялись и не публиковались. В то время как "Туонельский лебедь" и "Возвращение Лемминкяйнена" совершали триумфальное шествие по концертным эстрадам многих стран, первая половина сюиты оставалась забытой. Лишь в 1934 году известный финский дирижер Г. Шнеефойхт исполнил все четыре части целиком.

 Несмотря на неудачи, жизненные трудности и разочарования, творчество Сибелиуса пробивало себе путь не только на родине, но и за рубежом. Каянус исполнял его музыку в Париже, сочинения его, изданные в Германии, вызвали интерес в странах Европы и США.

 В это время пришли признание и помощь оттуда, откуда меньше всего можно было ожидать: сенат назначил Сибелиусу постоянную государственную стипендию, что было беспримерным случаем в истории Финляндии.

 Значительных событий в зрелые годы его жизни относительно немного: нечастые выступления в качестве дирижера, поездки в Россию, Западную Европу и Америку, встречи с выдающимися современниками. Заботливая жена охраняет его покой, создавая условия для плодотворного труда. Жизнь композитора проходит главным образом в его рабочем кабинете. Здесь рождаются и произведения, приносящие их автору славу трибуна национально-освободительного движения Финляндии.

 В ноябре 1899 года в Хельсинки проводились празднества печати в пользу фонда, поддерживавшего своими средствами финскую прессу. Кульминационным моментом вечера явилась заключительная сцена, называвшаяся "Финляндия пробуждается". Широкий отклик встретило вступление к последней картине Сибелиуса, ставшее известным всему миру в виде отдельной симфонической пьесы под названием "Финляндия". Несмотря на свои небольшие размеры, это образец монументального музыкального искусства, подлинный памятник патриотического воодушевления. Современники говорили, что "Финляндия" больше способствовала освободительной борьбе народа, чем тысячи речей и памфлетов. Здесь господствуют яркие краски, широкие мазки кисти.

 В этот же период Сибелиус создает Первую симфонию. Она впервые была исполнена под управлением автора 26 апреля 1896 года. В ней справедливо отмечались явные влияния, в частности Чайковского и Бородина. Вторая симфония Сибелиусом была закончена довольно быстро и 3 марта 1902 года впервые исполнена под управлением автора в Хельсинки.

 К тем же годам относится самое популярное, хотя и не вполне характерное для композитора произведение - "Грустный вальс" из музыки к драме "Смерть" А. Ярнефельта. Такие малые формы, как музыкальные номера к драматическим спектаклям, вообще занимали видное место на всем протяжении творческой жизни Сибелиуса.

 Почти одновременно Сибелиус создал произведение крупного масштаба, Концерт для скрипки с оркестром.

 Весной 1904 года в жизни Сибелиуса произошло событие, оказавшее немаловажное влияние на его дальнейшую творческую работу: вместе с семьей он переселился из Хельсинки в небольшую усадьбу в деревне Ярвенляя, в 30 километрах от столицы, в живописной местности близ озера Туусула. Усадьба получила название "Айнола", что означает по-фински "жилище Айно", в честь жены Сибелиуса.

 Здесь композитор прожил более полувека; здесь он создал свои наиболее зрелые произведения, в том числе пять симфоний. "Мне необходимо было уехать из Хельсинки, - говорил он близким друзьям. - Для моего творчества требовались иные условия. В Хельсинки любая мелодия умирала во мне. К тому же я слишком общителен и не способен отказываться от всевозможных приглашений, мешающих моей работе".

 Подлинным "освящением" нового жилища - Айнолы - явилось выдающееся произведение, начатое композитором вскоре после переселения - Третья симфония. Законченная лишь в 1907 году, она была воспринята как новое слово в творчестве Сибелиуса. Эпическая грандиозность предшествующих двух симфоний уступает здесь место лирической углубленности.

 Четвертая симфония Сибелиуса считается одной из самых своеобразных симфоний начала нашего столетия. Как утверждал композитор, Четвертая была создана "в виде протеста против современных музыкальных произведений". Это - особый мир, где все крайне необычно - и мелодика, сохраняющая, однако, глубокую народную основу, и гармонический язык, и формы, и оркестровые краски.

 Слава Сибелиуса с каждым годом все шире распространялась по странам мира. Предпринятое им в 1914 году концертное турне в США прошло с триумфом и сопровождалось чествованиями, отразившими популярность его творчества за океаном.

 Разразившаяся мировая война нарушила некоторые планы Сибелиуса: пришлось отказаться от второй поездки в США, куда его снова настойчиво приглашали, прервались связи с музыкантами Западной Европы.

 Но даже война не помешала торжественно отметить в декабре 1915 года пятидесятилетие великого композитора.

 Тогда же Сибелиус впервые познакомил слушателей с новой, Пятой симфонией. Она выделяется монументальностью замысла. Но еще с 1918 года в душе композитора зрел новый большой замысел - Шестая симфония. Она была написана лишь через 5 лет - срок необычайно долгий для ее автора, что отчасти можно объяснить сложными обстоятельствами этого периода. 16 февраля 1923 года симфония впервые прозвучала под управлением Сибелиуса в Хельсинки.

 Приближаясь к шестидесяти годам, Сибелиус проявляет высокую творческую активность. Он пишет Седьмую симфонию и ряд других крупных произведений.

 Известный дирижер С. Кусевицкий метко назвал Седьмую "Парсифалем" Сибелиуса. Кажется, что великий художник, пройдя долгий путь, останавливается на вершине, просветленным взглядом охватывая окружающий мир.

 Последнее из значительных произведений Сибелиуса - симфоническая поэма "Тапиола" - написано в 1926 году. С конца, 1920-х годов творческая деятельность Сибелиуса прекратилась почти на тридцать лет. Лишь изредка композитор создавал небольшие сочинения или переделывал старые. Сибелиус умер 20 сентября 1957 года.

Сэмюэл Барбер

(1910–1981)

Американский композитор, родился 9 марта 1910 в Уэст-Честере (шт. Пенсильвания). Начал учиться музыке в возрасте шести лет и уже на первом году обучения обнаружил признаки композиторского дарования. В тринадцать лет поступил в Музыкальный институт Кёртиса в Филадельфии, где в течение девяти лет занимался игрой на фортепиано, пением и композицией, а также брал уроки дирижирования у Ф.Райнера.

 Во время Второй мировой войны Барбер служил в военно-воздушных силах США. В апреле 1945 он был избран почетным членом Мемориального фонда Дж.Гуггенхейма. В течение летних сезонов 1947 и 1948 являлся музыкальным консультантом Американской академии в Риме.

 Среди сочинений, принесших Барберу мировую известность, можно упомянуть адажио для струнного оркестра, оркестровые эссе № 1 и № 2, Кэприкорнский концерт для флейты, гобоя, трубы и струнных (Capricorn Concerto), виолончельную и фортепианную сонаты (соната для фортепиано впервые исполнена Владимиром Горовицем). В опере Ванесса (Vanessa) раскрылся талант Барбера как музыкального драматурга.

 Первая симфония была создана в Риме и исполнена там же под управлением Б.Молинари (1936); в 1937 сочинение прозвучало на Зальцбургском фестивале. Премьеру Второй симфонии провел в 1944 Сергей Кусевицкий с Бостонским симфоническим оркестром; под его же управлением в 1948 состоялось первое исполнение Летней музыки (Knoxville, Summer of 1915) для квинтета духовых, а в 1946 – виолончельного концерта.

 Балет Медея (другое название Пещера сердца; Medea, Cave of the Heart), заказанный Барберу Мартой Грэхем, до сих пор пользуется наибольшей известностью среди его театральных композиций. Оркестровая сюита из этого балета впервые прозвучала в 1947 в исполнении Филадельфийского оркестра под управлением Ю.Орманди.

 В 1964 Барбер получил заказ на оперу Антоний и Клеопатра (Antony and Cleopatra) по Шекспиру; в создании ее либретто композитор сотрудничал с режиссером Ф.Дзеффирелли. Премьерой этого произведения было ознаменовано открытие 16 сентября 1966 нового здания нью-йоркской «Метрополитен-опера».

 В течение своей жизни Барбер получил множество премий и наград, в том числе дважды Пулитцеровскую премию (1958 и 1963): в первый раз премия была присуждена ему за оперу Ванесса, которая одновременно получила и Премию критики; во второй – за фортепианный концерт № 1.

 Экспрессивная природа музыкального дарования Барбера – в основном романтическая, лирическая. Именно поэтому в период творческого становления его не привлекла ни одна из «систем», возникших в музыке 20 в. – ни неоклассицизм Стравинского, ни атонализм, ни додекафония Шёнберга. Барбер предпочел им выразительные средства 19 в., и на этой основе рано сумел выработать технически совершенный стиль, главными признаками которого можно считать объективность и нейтральность.

 Пожалуй, только в одном сочинении Барбера – Кэприкорнском концерте (1944) – заметно прямое влияние художественных течений современности, а именно неоклассицизма Стравинского. Неоклассицизм оказал сдерживающее воздействие на романтически насыщенный язык Барбера, и тенденция к экономному обращению с выразительными средствами и кульминациями стала характерной для всего зрелого творчества композитора.

 Умер Барбер в Нью-Йорке 23 января 1981.

Сергей Прокофьев

(1891-1953)

Среди многих воспоминаний об одном из великих, неповторимо своеобразных музыкантов пашей эпохи - Сергее Сергеевиче Прокофьеве - особенно интересно одно, рассказанное им самим в начале краткой автобиографии: "Вступительный экзамен прошел довольно эффектно. Передо мной экзаменовался мужчина с бородой, принесший в качестве всего своего багажа романс без аккомпанемента. Я вошел, сгибаясь под тяжестью двух папок, в которых лежали четыре оперы, две сонаты, симфония и довольно много фортепианных пьес. "Это мне нравится!" - сказал Римский-Корсаков, который вел экзамен".

 Прокофьеву было тогда 13 лет! И если в этом возрасте можно "сгибаться под тяжестью" такого творческого багажа, то биография композитора заслуживает внимания, по-видимому, с самых ранних лет его жизни. В летописях русских композиторов мы не встречаем случаев "вундеркиндства". Начиная с Глинки, впрочем, и с доглинкинских времен, тяга к сочинительству проявлялась в более зрелом, юношеском, а не в детском возрасте и на первых порах ограничивалась фортепианными пьесками и романсами. Прокофьев же положил на экзаменационный стол оперные клавиры, партитуру симфонии; держался он независимо, уверенно; о музыке судил решительно, что называется, "с полным знанием предмета", чувства собственного достоинства в нем было хоть отбавляй.

 Биография этого своеобразного человека началась в провинциальной глуши, в Сонцовке - недалеко от Екатеринослава, где отец его был управляющим имением. Здесь, под руководством матери, хорошей пианистки, начались занятия музыкой, когда будущему автору "Любви к трем апельсинам" не исполнилось еще пяти лет. Придумывать, сочинять музыку Прокофьев начал, примерно, тогда же и этого занятия он никогда больше не оставлял. Оно было органической потребностью каждого дня его жизни. Определение "композитор" было для Прокофьева гак же естественно, как "человек".

 Две оперы - "Великан" и "На пустынных островах", сочиненные и даже записанные Прокофьевым в возрасте 9-10 лет, разумеется, не могут приниматься в расчет при рассмотрении его творческого пути, они детски наивны. Но свидетельством дарования, настойчивости, показателем стремления к какой-то масштабности" они могут служить.

 Одиннадцатилетний композитор был представлен С. И. Танееву. Большой музыкант и строгий педагог признал у мальчика несомненное дарование и рекомендовал серьезно заниматься музыкой. Следующая глава биографии Прокофьева уже вовсе необычна: в течение летних месяцев 1902 и 1903 годов ученик Танеева Р. М. Глиэр занимался с Сережей Прокофьевым композицией. Результат первого лета - четырехчастная симфония, второго лета - опера "Пир во время чумы". Это была, как вспоминал Прокофьев много лет спустя, "настоящая опера, с вокальными партиями, оркестровой партитурой и увертюрой в сонатной форме".

 В возрасте 13 лет Прокофьев, как известно, вступил на путь профессиональных занятий музыкой уже в стенах Петербургской консерватории.

 Учась у А. К. Лядова, Н. А. Римского-Корсакова по композиции и у А. А. Винклера и А. Есиповой по фортепиано, С. Прокофьев не ограничивался выполнением классных заданий. Он писал много, далеко не всегда согласовывая, как и что писать, с академическими правилами. Уже тогда сказывалось столь типичное для Прокофьева творческое своеволие, источник многих конфликтов с "признанными авторитетами", источник сугубо индивидуальной, прокофьевской манеры письма.

 В декабре 1908 года семнадцатилетний Прокофьев впервые выступил в публичном концерте. В числе других фортепианных пьес он сыграл "Наваждение", в котором слышится типично прокофьевская остродиссонирующая гармония, пружинистая ритмика, нарочито суховатая, дерзкая моторность. Критика реагировала мгновенно: "Молодой автор, еще не закончивший своего художественного образования, принадлежа к крайнему направлению модернистов, заходит в своей смелости гораздо дальше современных французов". Ярлык приклеен: "крайний модернист". Напомним, что к концу первого десятилетия века модернизм пышно расцвел и давал все новые и новые побеги. Поэтому на долю Прокофьева приходилось довольно много "определений", звучавших нередко как бранные клички. С консерваторским "начальством" и педагогами Прокофьев не нашел общего языка. Наиболее близко он сошелся только с Н. Н. Черепниным, преподававшим дирижирование. В эти же годы завязалась дружба Прокофьева с Н. Я. Мясковским, солидным музыкантом, десятью годами старше его.

 Молодой Прокофьев становится частым гостем "Вечеров современной музыки", где исполнялись всего рода новинки. Прокофьев был первым в России исполнителем фортепианных пьес Арнольда Шёнберга, тогда еще не создавшего своей додекафонической системы, но писавшего достаточно "остро".

 Судя по посвящению, написанному Прокофьевым на партитуре симфонической картины "Сны": "Автору, начавшему "Мечтами" (т. е. Скрябину),- Прокофьев не избежал увлечения, которым охвачено было подавляющее большинство молодых музыкантов. Но по Прокофьеву это увлечение только скользнуло, не оставив заметного следа. По своему характеру Прокофьев - четкий, решительный, деловитый, спортивного типа человек, менее всего походил на композитора, которому близка скрябинская утонченность, мечтательность или - в другом плане - экстатичность.

 Уже в "Марше" для фортепиано, входящем в цикл "Десять пьес" (1914), слышится типичная для Прокофьева дальнейших десятилетий упругая, волевая, броская манера, которая близка манере письма Маяковского тех лет.

 Два последовавших один за другим фортепианных концерта (1912, 1913) - свидетельство творческой зрелости композитора. Они разные: в Первом дает о себе знать желание во чтобы то ни стало эпатировать", ошарашить публику; Второй же концерт значительно более поэтичный. Прокофьев сам писал о своих концертах: "Упреки в погоне за внешним блеском и в некоторой "футбольности" Первого концерта повели к поискам большей глубины содержания во Втором".

 Публика и подавляющее большинство критиков встретили появление Прокофьева на петербургской концертной эстраде дружным шиканьем. В фельетоне "Петербургской газеты" писали, что "Прокофьев садится за рояль и начинает не то вытирать клавиши, не то пробовать, какие из них звучат повыше или пониже".

 К 1914 году Прокофьев "разделался" с консерваторией по обеим специальностям - композиторской и пианистической.

 В награду родители предложили ему поездку за границу. Он выбрал Лондон. Там гастролировала оперно-балетная труппа Сергея Дягилева, репертуар которой очень интересовал Прокофьева. В Лондоне он был захвачен "Дафнисом и Хлоей" Равеля и двумя балетами Стравинского: "Жар-птицей" и "Петрушкой".

 В беседах с Дягилевым возникают первые, неясные еще очертания балета на русскую доисторическую тему. Инициатива принадлежала Дягилеву, а наталкивала его на эти мысли, несомненно, "Весна священная".

 По возвращении в Россию Прокофьев принимается за работу. Как это нередко бывало в истории балетного театра, слабая драматургическая основа даже при наличии отличной музыки не приводит к успеху. Так было и с прокофьевским замыслом балета "Ала и Лоллий", либретто к которому сочинил поэт Сергей Городецкий. В музыке явно ощущаются влияния Стравинского. Это и понятно, если учесть, что атмосфера скифского "варварства" "Алы и Лоллия" та же, что и в "Весне священной" и даже некоторые сюжетные ходы очень похожи. А кроме того, не могла музыка такой гигантской впечатляющей силы как "Весна священная" не захватить молодого Прокофьева. Несколько позже - между 1915 и 1920 гг.- возникает балет "Сказка про шута, семерых шутов перешутившего". На этот раз Прокофьев сам пишет либретто, заимствуя сюжет в русских сказках из сборника А. Афанасьева. Озорная музыка русского характера удалась композитору. Балет получился живой, изобилующий остроумными эпизодами и напоминающий "скоморошьи игрища". В нем Прокофьев "вдоволь натешился" иронией, гротеском, сарказмом,- столь для пего типичными.

 Многие современники молодого Прокофьева и даже исследователи его творчества проглядели в его музыке "лирическую струю", пробивавшуюся сквозь остросатирические, гротесковые, саркастические образы, сквозь нарочито грубоватые, тяжеловесные ритмы. А их много, этих лирических, застенчивых интонаций в фортепианных циклах "Мимолетности" и "Сарказмы", в побочной теме первой части Второй сонаты, в романсах на стихи Бальмонта, Апухтина, Ахматовой.

 Отсюда протянутся нити к "Сказкам старой бабушки", "Ромео и Джульетте", к музыке Наташи Ростовой, к "Золушке", к пушкинским вальсам. Заметим, что в этих произведениях господствуют чувства сильные, но застенчивые, "боящиеся" внешнего своего выражения. Прокофьев иронически относится к преувеличениям романтического "мира взволнованных чувств". Для такого антиромантического скептицизма - среди многих других сочинений - очень показателен романс "Кудесник" на стихи Агнивцева.

 Антиромантические тенденции Прокофьева сказываются и в его симпатиях к прозе, прозаическим текстам. Здесь можно говорить о влияниях Мусоргского, тем более что Прокофьев нередко облюбовывает тот тип мелодии, который близок речевым интонациям. В этом отношении очень показателен его "Гадкий утенок" для голоса и фортепиано, который трудно назвать романсом. Мудрая и добрая сказка Андерсена, вселяющая веру в добро и свет, привлекла Прокофьева своим гуманизмом.

 Одно из первых исполнений "Гадкого утенка" слушал А. М. Горький в концерте, в котором он читал первую главу своего "Детства". Восхищенный "Утенком" Горький высказал догадку: "...а ведь это он про себя написал, про себя!"

 В январе 1916 года Прокофьеву пришлось пройти через испытание, заставляющее вспоминать о вечере премьеры "Весны священной" Стравинского. Это было первое исполнение "Скифской сюиты", которой он сам дирижировал. Публика громко выражала свое возмущение "диким произведением". Рецензент "Театрального листка" писал: "Прямо невероятно, чтобы такая, лишенная всякого смысла пьеса могла исполняться на серьезном концерте.... Это какие-то дерзкие, нахальные звуки, ничего не выражающие, кроме бесконечного бахвальства".

 Прокофьев стоически выдерживает такого рода критические оценки и такого рода реакции зала. Присутствуя на публичных выступлениях Д. Бурлюка, В. Каменского, В. Маяковского, он привыкает к мысли, что новаторские тенденции в любом искусстве не могут не вызывать бурных реакций публики, имеющей свои, устоявшиеся вкусы и считающей всякое их нарушение посягательством на личность, достоинство, приличия.

 В предреволюционные годы Прокофьев занят работой над оперой "Игрок" по повести Достоевского. Здесь он еще ближе подходит к Мусоргскому. "Игрок" по многим причинам будет отложен Прокофьевым чуть ли не на десять лет, премьера его состоится в Брюсселе только в 1929 году.

 Во время работы над "Игроком", возможно, в противовес щедро рассыпанным в партитуре новшествам, Прокофьев задумывает симфонию, построенную по строгому канону классических образцов этого жанра. Так возникает одно из обаятельнейших сочинений молодого Прокофьева, его Классическая симфония. Жизнерадостная, светлая, без единой "морщинки на челе" музыка, только одной своей темой прикасается к иной эмоциональной сфере, к мечтательной лирике, это мелодия скрипок в предельно высоком регистре звучащая в начале второй части. Первое исполнение Классической симфонии, посвященной Б. В. Асафьеву, состоялось под управлением автора уже после революции, в 1918 году. На концерте присутствовал А. В. Луначарский.

 В беседе с ним Прокофьев выразил желание отправиться в длительную концертную поезду за рубеж. Луначарский не стал возражать. Так, в 1918 году Прокофьев уехал за границу.

 В начале он концертировал в Японии, а оттуда направился в США. В своих воспоминаниях Прокофьев пишет: "Из Иокагамы, с чудесной остановкой в Гонолулу, я перебрался в Сан-Франциско. Там меня не сразу пустили на берег, зная, что в России правят "максималисты" (так в то время в Америке называли большевиков) - народ не совсем понятный и, вероятно, опасный. Продержав дня три на острове и подробно опросив ("Вы сидели в тюрьме?"- "Сидел".- "Это плохо. Где же?" - "У вас, на острове".- "Ах, вам угодно шутить!"), меня впустили в Соединенные Штаты".

 Три с половиной года, прожитых в США, прибавили к списку сочинений Прокофьева оперу "Любовь к трем апельсинам" и несколько камерных произведений.

 Уезжая из России, Прокофьев захватил с собой театральный журнал "Любовь к трем апельсинам", где напечатан был сценарий одноименной сказки итальянского драматурга Карло Гоцци, переработанный В. Мейерхольдом. По ней Прокофьев написал либретто и музыку оперы.

 "Любовь к трем апельсинам" может быть названа иронической сказкой, в которой реальность, фантастика, театральная условность сплетаются в увлекательное представление, наделенное яркой сценической формой, родственной итальянской "комедиа дель арте". За время - почти полвека,- отделяющее нас премьеры "Любви к трем апельсинам", опера эта вошла репертуар многих театров.

 Впервые, после долгих мытарств, она была поставлена в Чикаго в конце 1921 года. За две недели до премьеры "Апельсинов" там же, в Чикаго, состоялось первое исполнение Третьего Фортепианного концерта. Сольную партию играл автор. В, этом концерте царит "русский дух" в языке, в образах, то по-свирельному задушевных (вступление), то по-кощеевски зловеще-сказочных, то размашистых, как щедрая сила русского молодечества. Из пяти фортепианных концертов (Четвертый и Пятый написаны в начале 30-х годов) именно Третий пользуется по сей день наибольшей популярностью, может быть, еще и потому, кто в нем слышится голос фортепианного "всемогущества", заставляющий вспомнить о пафосе концертов Чайковского и Рахманинова. Эту особенность концерта образно и ярко выразил поэт Константин Бальмонт: "И в бубен солнца бьет непобедимый скиф".

 Переехав в начале 1920 года в Европу,- в Париж, Прокофьев возобновил свои связи с Дягилевым, но ненадолго. Встреча сo Стравинским перешла в ссору, а это повлекло за собой изменения во взаимоотношениях и с Дягилевым. Опытнейший импресарио, человек с отличным "нюхом", Дягилев почувствовал, что Прокофьев не может рассчитывать на успех у той части публики, которую одни почтительно называют "элитой", другие - более трезво - снобами. Короче, ей, "элите", не понравился давно написанный, но впервые в 1923 году исполненный в Париже Скрипичный концерт, недостаточно, по ее мнению, "наперченный". И тогда Прокофьев, желая взять реванш, настолько "переперчил" Вторую симфонию, что она отшатнула и "левую часть" зала. Прокофьев оказался не в "парижской тональности", не в фаворе. Значит, по логике Дягилева, с ним не к чему и знаться.

 В мире дипломатическом, во влиятельных "салонах" интерес к "стране большевиков" рос день ото дня. Это не прошло мимо внимания Дягилева. После двухлетней холодности Сергей Дягилев обратился по-старому, по-дружески к Прокофьеву. Речь шла о балете из... советской жизни. Автором либретто предполагался И. Эренбург. Окончательный выбор пал на Г. Якулова. Название балета "Стальной скок" интриговало. Поставленный балетмейстером Леонидом Мясиным "Стальной скок" ни в Париже, ни в Лондоне, где его показали во время гастролей дягилевской труппы, не имел успеха и, строго говоря, не мог его иметь. Балет, лишенный сквозного действия, представлял собой отдельные, не связанные, друг с другом эпизоды: поезд с мешочниками, Комиссары, ирисники и папиросники, Оратор. Во второй (последней) картине балета на сцене балетная труппа демонстрировала движение машин, станков, уханье паровых молотов.

 В 1927 году Сергей Прокофьев совершил большое концертное турне по Советскому Союзу. Он был обворожен ленинградской постановкой "Трех апельсинов", приемом, оказанным ему как композитору и пианисту в Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве, Одессе. Он как бы заново надышался воздухом родной земли.

 Из произведений конца 20-х годов наиболее интересны Третья симфония (к ней мы еще вернемся) и балет "Блудный сын", поставленный в мае 1929 года. Здесь Прокофьев снова показал силу своего дарования. Музыка "Блудного сына" захватывает своей мудрой простотой, теплом, благородством тематизма. Контрастные сцены: вакханалия пира и утро после разгульной ночи, а затем - полная скорби и смирения сцена возвращения героя балета-притчи под отчий кров, - производят сильное впечатление. Балет "Блудный сын" - ближайший подступ к трем балетам, написанным Прокофьевым после возвращения па родину, балетам, умножившим его мировую славу.

 О возвращении домой Прокофьев давно мечтал. В мемуарах одного из его французских приятелей приводятся высказывания Сергея Сергеевича: "Воздух чужбины не возбуждает во мне вдохновения, потому что я русский и нет ничего более вредного для человека, чем жить в ссылке, находиться в духовном климате, не соответствующем его расе. Я должен снова окунуться в атмосферу моей родины, я должен снова видеть настоящую зиму и весну, я должен слышать русскую речь, беседовать с людьми, близкими мне. И это даст мне то, чего так здесь не хватает, ибо их песни - мои песни".

 В 1933 году Сергей Прокофьев вернулся па родину. Но родина изменилась. За шестнадцать послереволюционных лет выросла новая аудитория с своими убеждениями, запросами, вкусами. Это была не та аудитория, которую Прокофьев помнил по годам своей молодости, и не та, которую он встречал за рубежом. Гигантски выросла художественная, эстетическая культура, крепкими узами связанная с революционным мировоззрением, дающим возможность свободно, правдиво воспринимать и так же трактовать явления жизни, понимая, куда движется история. Пробуя свои силы в новых для него условиях, Прокофьев принимает предложение написать музыку к кинофильму "Поручик Киже". Вот где дало себя знать присущее Прокофеву музыкальное остроумие! Эпоха павловской казарменной муштры, невеселого посвиста флейт под барабанную дробь, скачущих на перекладных фельдъегерей с выпученными от усердия глазами, была эпохой, когда и жеманные фрейлины, и стряпухи по сто раз на дню запевали: "Стонет сизый голубочек, стонет он и день и ночь..." Приволье для музыки! К тому же музыки иронической. Прокофьев сочинил именно такую музыку, какой от него ждали: острую, предельно точную, мгновенно сливающуюся с действием, с человеком, пейзажем. И "Свадьба Киже", и "Тройка", и жуткая барабанная дробь, под которую вели "преступника Киже" в Сибирь,- все это звучало в высшей степени выразительно благодаря гротесковости, объединяющей жуткое и смешное.

 Так начался новый, важнейший этап творческой биографии Прокофьева. В том же, 1933 году он написал музыку к постановке "Египетские ночи" в Московском Камерном театре и снова доказал, что даже в этом жанре, дающем композитору, казалось бы, самые скромные возможности, можно создавать произведения высокого достоинства.

 К жанру киномузыки и музыки в драматическом театре Прокофьев обращается неоднократно. Особенно большое впечатление оставила его музыка к двум фильмам Сергея Эйзенштейна: "Александр Невский" и "Иван Грозный". В музыке к "Александру Невскому" (1938) Прокофьев продолжил линию эпического симфонизма, идущую от Бородина. Такие эпизоды, как "Русь под игом монгольским", "Ледовое побоище", хор "Вставайте, люди русские", захватывают своей реалистической силой и строгой монументальностью. Не иллюстрация к кинокадру, а симфоническое обобщение темы, конкретизированной на экране, занимает композитора. Несмотря на то, что музыка накрепко связана с изображением, она имеет самостоятельную, очень высокую ценность, о чем свидетельствует созданная на ее основе кантата "Александр Невский" для оркестра, хора и солистки.

 В этом же плане написана и музыка к фильму "Иван Грозный" (1942). Уже после смерти Прокофьева дирижер А. Стасевич объединил наиболее значительные эпизоды музыки в ораторию "Иван Грозный" - произведение огромной, потрясающей силы.

 Вторая половина 30-х годов ознаменовалась сочинением одного из лучших произведений Прокофьева - балета "Ромео и Джульетта". Поставленный в начале 1940 года Л. Лавровским на сцене Ленинградского театра оперы и балета им. С. М. Кирова, он сыграл огромную роль в истории мировой хореографической культуры, будучи первым спектаклем, средствами музыки, танца и пантомимы полноценно воплотившим шекспировскую трагедию. Г. Уланова - Джульетта, К. Сергеев - Ромео, Р. Гербек - Тибальд, А. Лопухов - Меркуцио по праву вошли в число наиболее выдающихся исполнителей шекспировских ролей. Своим балетом Прокофьев поднял уровень балетной музыки на такую ступень, которой после Чайковского, Глазунова и Стравинского она не достигала, что в свою очередь, поставило новые задачи перед каждым композитором, пишущим балетную музыку. Симфонические принципы, определяющие стиль и сущность музыки "Ромео и Джульетты", получили дальнейшее развитие в двух балетах Прокофьева - "Золушке" (1944) и "Сказе о каменном цветке" (1950).

 С "Золушкой" родился один из самых поэтичных спектаклей о горестной жизни падчерицы, униженной, осмеянной злой мачехой и ее дочерьми Злюкой и Кривлякой. В те далекие годы, когда писались романсы па стихи Бальмонга, Апухтина и Ахматовой, полные очарования "Сказки старой бабушки", посеяны были зерна, взошедшие в партитуре "Золушки" музыкой, излучающей волны человечности и жизнелюбия. В каждом эпизоде, где появляется Золушка или где о ней только "упоминается", музыка наполняется душистым теплом и лаской. Из всего, написанного Прокофьевым, "Золушка" ближе всего к балетной драматургии Чайковского, тоже не один раз помышлявшего о балете на этот сюжет...

 Последний балет Прокофьева - "Сказ о каменном цветке". "Малахитовая шкатулка" Бажова наполнилась чудесной русской музыкой, порожденной фантастическими и реальными образами стародавних сказов уральских камнерезов и ярчайшим из них образом Медной горы хозяйки, то красивой женщины, то злобной малахитовой ящерицы, хранящей тайну каменного цветка.

 Рядом с балетами важное место в творческой биографии Прокофьева занимают его оперы. В этом жанре композитор шел сложным путем. Начав с одноактной "Маддалены", кровававой драмы, разыгрывающейся на фоне пышной жизни Венеции XV века, он обращается к следующей своей опере – к "Игроку" Достоевского, от него к уже упоминавшейся сказке Карло Гоцци "Любовь к трем апельсинам", первой опере, завоевавшей прочный успех. После иронической, легкой и веселой музыки "Апельсинов", композитор погружается внезапно в мрак средневековья в опере на сюжет повести В. Брюсова "Огненный ангел", где эротика, ужасы инквизиции чередуются с исступленными прорицаниями и кабалистикой. Музыка, написанная под влиянием вовсе несвойственной Прокофьеву экспрессионистской эстетики, позже использована им в Третьей симфонии.

 Многие годы Прокофьев не обращался к оперному жанру. И только в 1939 году увлекся повестью В. Катаева "Я - сын трудового народа". На ее основе он написал оперу "Семен Котко". Совсем новым языком заговорил Прокофьев во многих эпизодах этой оперы, восстановив, очевидно, в памяти детские впечатления об Украине, о песнях, звеневших в Сонцовке, о самой атмосфере, насыщенной благодатным украинским теплом. Не отсюда ли возникли лирические интонации в диалогах-дуэтах Семена Котко и возлюбленной его Софьи Ткаченко, или радующие своей трогательной наивностью характеристики Фроси и Миколки? При неотъемлемых достоинствах "Семена Котко" пристрастие Прокофьева к прозаизмам, к разговорной манере интонаций, поначалу помешали первой опере Прокофьева на современный сюжет занять место в репертуаре наших театров. Манера эта скажется в еще большей степени в последней опере "Повесть о настоящем человеке" (1948) по книге Б. Полевого.

Совсем по-иному сложилась судьба двух полярно различных опер: лирической комедии "Обручение в монастыре" (1940) и монументальной эпопеи "Война и мир" (1941-1952), Первая из них - кружевная стилизация комической оперы XVІІI века, с типичными персонажами итальянского комедийного театра: ворчливым отцом молоденькой красавицы, сосватанной за богатого торговца, но любящей красивого бедного юношу; с уродливой, пронырливой дуэньей, поставившей целью своей женить на себе отвергнутого красавицей торговца; с параллельно развивающейся интригой второй пары влюбленных и с финалом, в котором все три пары преблагополучно отправляются под венец. Говоря о стилизации, мы не имели в виду "подражание", а только веяние, налет жанровых особенностей оперной музыки Моцарта, Россини, придающих прокофьевской музыке новое очарование.

 Нужно ли доказывать, как необычен и невероятно труден творческий подвиг создания оперы на сюжет романа-эпопеи "Война и мир". Первая трудность - соотношение масштабов литературного подлинника и возможного в опере максимума сценического времени. Даже созданная Прокофьевым первая редакция, длящаяся два вечера, не могла охватить толстовской эпопеи во всех подробностях, хотя в опере участвуют 73 персонажа (!), не считая гостей на балу, солдат, крестьян, партизан.

 В "Войне и мире" Прокофьева есть сцены, оставляющие впечатление, поистине незабываемое: первый бал Наташи; сцена в Отрадном: разговор Наташи и Сони у окна и размышления князя Андрея о весне; неудавшееся бегство Наташи из дома Ахросимовой; визит Ростовых к старику Болконскому. Один из самых потрясающих эпизодов оперы - сцена бреда и смерти Андрея Болконского. И, хотя в опере много превосходных эпизодов в III акте: перед Бородинским сражением, Шевардинский редут, и финальная, очень впечатляющая сцена - Смоленская дорога и торжество русского оружия,- наибольшее впечатление оставляет музыка, рассказывающая о душевном мире героев личной драмы: Наташи, Андрея, Пьера Безухова, Анатоля и т. д.

 Прокофьев несколько раз возвращался к "Войне и миру", вносил коррективы в драматургию, дописывая одни, изменяя или даже изымая другие эпизоды, видимо, не удовлетворяясь достигнутым. Оперой "Война и мир" он внес в историю русской классической оперы произведение грандиозное, насыщенное патриотической идеей.

 "Войну и мир" Прокофьев писал в трудное время, находясь в эвакуации на Кавказе: в Нальчике и Тбилиси. Задуманная еще перед войной, опера "вылилась" единым потоком, несомненно, как отклик композитора-патриота на грозные события военных лет.

 В те же годы возникла трехчастная симфоническая сюита "1941 год" ("В бою, "Ночью" и "За братство народов") и кантата для солистов, хора и оркестра "Баллада о мальчике, оставшемся неизвестным" на стихи Павла Антокольского. В этих произведениях, равно, как и в песнях "Клятва танкиста", "Любовь воина", "Сын Кабарды", композитор стремится к широкому кругу жанров, в которых могут быть выражены волновавшие его, как и каждого советского человека, темы. Если в этих произведениях тема войны дана прямо, в "раскрытом виде", то в других - она заключена в глубине замысла и воспринимается сквозь призму сложных ассоциаций.

 Такова его Седьмая соната для фортепиано, захватывающая могуществом образного строя, в основе которого столкновение и яростная борьба двух враждебных стихий. Она создавалась в самое напряженное время войны, когда решалась судьба страны, когда так трагически сплетались образы жизни и смерти. Тот светлый мир, во имя и для спасения которого и идет битва, раскрывается в поразительно напевной музыке II части. Эта музыка глубокого благородства, сердечности и чистоты. Финал стремителен и напорист. Устремленно, опираясь на стальную упругость ритма, развертывается, несется лавина звуков, бушующая, неудержимая, одновременно суровая и ликующая.

 Ни одна из девяти фортепианных сонат не имеет литературной программы. И тем не менее образный строй каждой достаточно ясен. В Шестой сонате (1940) торжествуют воля и четкость, а рядом - юмор и лирика, в финале же им противостоит суровая и гневная тема; в Восьмой (1944) господствует лирика, только подчеркиваемая контрастирующими с ней темами; в последней, Девятой сонате (1947) все светло, прозрачно, подернуто дымкой то ли мечтательности, то ли печали, как в погожий осенний день.

 Сергей Прокофьев был великолепным пианистом, прославленным исполнителем своей музыки. Но и другие пианисты, такие, как Софроницкий, Нейгауз, Гилельс, Юдина, Рихтер, а за ними и более молодые ввели в свой репертуар прокофьевские сонаты, обнаруживая в этом богатейшем мире образов, идей, душевных состояний все новые и новые глубины.

 В сонатах Прокофьева легче установить закономерности содержания и расположить их в последовательный ряд, чем в его симфониях, в значительной своей части связанные с театральной музыкой или с тематическим материалом, предназначавшимся для других жанров и форм. Вторая симфония носила, в известной мере, экспериментальный характер и была написана, по выражению композитора, для "покорения Парижа" или закрепления "покорения". Материалом для Третьей симфонии послужила, как указывалось музыка оперы "Огненный ангел", в Четвертой, так же, как "Симфония псалмов" Стравинского, заказанной к 50-летию Бостонского оркестра, весь тематизм непосредственно связан с балетом "Блудный сын". И только последние три симфонии - Пятая, Шестая и Седьмая - написаны, подобно Классической, как произведения с заранее продуманной концепцией. О Пятой симфонии (1944) автор писал: "Я задумал ее как симфонию величия человеческого духа". В ней действительно есть величавость и воля, широта и яркость "бородинского" эпического сказывания о герое, черты, роднящие симфонию с наиболее монументальными творениями Прокофьева, музыкой к "Александру Невскому", "Ивану Грозному", оперой "Война и мир".

 Написанная в конце 40-х годов Шестая симфония, по мысли автора, должна ассоциироваться с недавним прошлым, с отзвуками военных лет. Ее сгущенная, мрачная атмосфера заставляет вспомнить о Второй симфонии, перенасыщенной экспрессионистскими сложностями. Совершенным контрастом, антиподом этих симфоний выступает лучезарная и юная по духу Седьмая, сочиненная в 1952 году, одно из последних произведений Сергея Сергеевича. Все в ней просто, мудро и светло. Лирическая взволнованность I части, обаятельный вальс школьного бала - II, раздумье - III и солнечный, юношеский, звенящий, как пляж в Артеке, финал. После Гайдна не много написано таких по-чудесному жизнерадостных симфоний во всей истории этого жанра.

 Прокофьев любил детей и охотно обращался к музыке для юных слушателей. В веселой "Болтунье" на стихи Агнии Барто (1939), о "Пете и волке" - увлекательной истории о бесстрашном пионере (1936), в захватывающей понятной даже самым маленьким, сюите "Зимний костер" (1949), всюду, где Прокофьев обращается к детям, слышится, чувствуется любовь к новой поросли - будущему Земли.

 Великий музыкант, Прокофьев был и великим тружеником, отдавшим сочинению музыки пятьдесят лет из прожитых шестидесяти двух. Его огромный талант после бурного цветения в молодые годы, подвергся трудным испытаниям на чужой почве. После пятнадцатилетнего отсутствия, вернувшись на родину, Прокофьев испытывал неодолимую потребность постичь, что произошло за эти годы в нашей стране. Умный, внимательно "вчитывающийся" в книгу жизни, он постиг величие революционных преобразований, охвативших все стороны деятельности советского общества и советского человека. В 1937 году, к двадцатилетию Октября, он создал Кантату, взяв для нее тексты из "Коммунистического манифеста", "Тезисов о Фейербахе", из книги В. И. Ленина "Что делать?", из Конституции Советского Союза. Возникло необычное произведение огромной художественной и публицистической силы.

 А в конце 1950 года прозвучала торжественная и строгая оратория "На страже мира" на стихи С. Маршака. "Я хотел выразить в этой вещи свои мысли о мире и войне, уверенность, что войны не будет, что народы земли отстоят мир, спасут цивилизацию, детей, наше будущее", - писал автор.

 О Прокофьеве можно сказать: великий музыкант нашел свое место и среди великих преобразователей жизни.

 Прав был Илья Эренбург, когда писал: "Это был большой человек, и потомки не смогут понять трудного и славного времени, которое мы еще вправе назвать нашим, не вслушиваясь в произведения Сергея Прокофьева и не задумываясь над его необычайной судьбой".

Жорж Бизе

(1838-1875)

Жорж Бизе приобрёл всемирную известность как автор одного, хотя и очень популярного, произведения. В истории музыки такие случаи нечасты. Этим произведением стала опера "Кармен".

 Бизе родился в Париже 25 октября 1838 года. Его нарекли звучными именами трёх полководцев: Александра - Цезаря - Леопольда, но в семье называли Жоржем. С этим новым именем Бизе вошёл в историю. Его родители отличались музыкальностью: отец был преподавателем пения, мать играла на фортепиано и стала его первой учительницей музыки; в доме много музицировали.

 Выдающиеся способности мальчика обнаружились рано: четырёх лет он уже знал ноты, десяти - поступил в Парижскую консерваторию, где пробыл девять лет. Несмотря на то, что, как говорил позже Бизе, он "отдался музыке лишь скрепя сердце" - его более влекла литература, - занятия в консерватории проходили успешно. Юный музыкант неоднократно получал премии на внутриконсерваторских конкурсах - по фортепианной и органной игре, полифонии и композиции, что завершилось в 1857 году получением большой Римской премии, предоставлявшей право на длительную заграничную командировку.

 Феноменально одаренный музыкальным слухом, памятью, творческой интуицией, Бизе без труда овладел теми знаниями, которые давала консерватория. Правда, курс теории композиции страдал догматичностью. Бизе большему учился вне стен консерватории у Гуно, с которым, несмотря на значительную разницу лет, у него установились теплые, дружеские отношения. Но надо отдать должное и его непосредственному учителю Фроманталю Галеви, тонкому и серьёзному музыканту, с которым Бизе впоследствии породнился, женившись на его дочери.

 В годы консерваторского обучения Бизе создал немало произведений. Лучшее среди них - симфония, написанная семнадцатилетним автором в очень сжатые сроки - за семнадцать дней. Эта симфония, впервые опубликованная в 1935 году, ныне с успехом исполняется. Её музыка привлекает классической отточенностью формы, ясностью и живостью выражения, светлым колоритом, что позже станет неотъемлемым качеством индивидуального стиля Бизе. В год окончания консерватории, сочинив кантату на древний легендарный сюжет, он принял участие в конкурсе, объявленном Оффенбахом на написание одноактной оперетты. Вместе с произведением Лекока, в дальнейшем прославившегося в этом жанре, премии была удостоена оперетта Бизе "Доктор Миракль".

 Однако если к этому времени о Бизе-композиторе говорили лишь как о многообещающем даровании, то в качестве пианиста он добился всеобщего признания. Позже, в 1863 году, Берлиоз писал: "Бизе несравненно читает партитуры... Его пианистический талант настолько велик, что в фортепианной транскрипции оркестровых партитур, которую он делает с первого взгляда, его не могут остановить никакие трудности. После Листа и Мендельсона не много исполнителей его силы".

 1857-1860 годы как лауреат консерватории Бизе провёл в Италии. Это годы жадного впитывания различных жизненных впечатлений, среди которых, однако, музыкальные стояли на последнем месте. "Дурной вкус отравляет Италию, -- жаловался Бизе. - Это для искусства потерянная страна". Зато он много читал, путешествовал, знакомился с бытом крестьян, пастухов. Его творческая фантазия, как это будет и позже, загорается многими планами. "Голова полна Шекспира... Но где взять либреттиста!" - сетует Бизе. Его волнуют и сюжеты Мольера, Гюго, Гофмана, Гомера. Чувствуется, что он ещё не нащупал близкой себе темы, творчески разбрасывается. Но одно ясно - его интересы лежат в сфере театральной музыки.

 Отчасти это вызывалось практическими соображениями - здесь легче добиться успеха. Бизе полушутливо писал матери: "Когда я добуду 100 тысяч франков (то есть обеспечу себя до смерти), папа и я прекратим давать уроки. Мы начнём жизнь рантье, что совсем не плохо. 100 тысяч франков пустяк: два небольших успеха в комической опере. Успех, подобный "Пророку" (опера Мейербера), приносит почти миллион. Итак, это не воздушный замок!.."

 Но не только меркантильные соображения, обусловленные более чем скромными материальными ресурсами семьи, побуждали его к этому. Музыкальный театр притягивал Бизе, его письма полны расспросов о парижских оперных премьерах. В результате он решился написать комическую оперу, названную "Дон Прокопио". Присланная в Париж партитура не получила одобрения со стороны маститых профессоров, хотя все же отмечалась "непринужденная и блестящая манера, свежий и смелый стиль" автора. Суровое порицание вызвала тематика этого сочинения. "Мы должны поставить на вид г. Бизе, - читаем в отзыве консерватории, - что он представил комическую оперу, когда правило требовало мессу".

 Но клерикальные сюжеты чужды Бизе. И после краткой творческой паузы он принялся за симфонию-кантату "Васко да Гама" на сюжет "Лузиады" - известной эпической поэмы классика португальской литературы Луиса Камоэнса. Он обратился к вокально-симфоническому жанру, распространённому во Франции со времён Берлиоза, и к ориентальной тематике, популярность которой была упрочена успехом оды-симфонии Фелисьена Давида "Пустыня" (1844). Далее Бизе создает ряд оркестровых пьес, некоторые впоследствии войдут в симфоническую сюиту "Воспоминания о Риме". Теперь уже отчетливее проявляются своеобразные черты стиля композитора с его тягой к воплощению красочных, колоритных народных сцен и картин жизни, полных динамики и движения.

 После трёхлетнего пребывания в Италии Бизе возвратился в Париж, уверенный в своих силах. Но его ждало горькое разочарование: путь к общественному признанию во Второй империи труден и тернист. Начинаются тяжёлые годы борьбы за существование.

 Бизе содержит семью частными уроками, сочинением музыки в лёгком жанре, переложениями и корректурой чужих сочинений. В его письмах находим волнующие строки: "Три ночи не спал, на душе мрачно, а завтра надо писать веселую танцевальную музыку". Или в другом письме: "Я работаю, как негр, я истощён, я буквально разрываюсь на части, я обалдел, заканчивая четырёхручное переложение "Гамлета" (оперы А. Тома). Что за работа! Я только что закончил романсы для нового издателя. Боюсь, что получилось посредственно, но нужны деньги. Деньги, вечно деньги - к черту!.."

 В таком перенапряжении творческих сил проходит вся последующая жизнь Бизе. Это и явилось причиной столь ранней смерти гениального композитора.

 Бизе не избирал более легкий путь в искусстве. Он отказался от карьеры пианиста, которая, несомненно, сулила ему более скорый и эффективный успех. Но Бизе хотел безраздельно отдаться композиторской деятельности и поэтому отбрасывал всё, что могло ей помешать. Его привлекали многие и разнообразные оперные замыслы, некоторые были доведены до конца, но требовательный автор забирал из театра уже законченные партитуры. Так произошло, например, с оперой "Иван Грозный", обнаруженной лишь в 30-х годах нашего века. Однако две оперы были поставлены на сцене.

 В 1863 году состоялась премьера оперы "Искатели жемчуга".

 Её сюжет традиционен. Это модная в то время во Франции ориентальная тема. Опера Бизе находится в ряду произведений, которые открывают этот список. Её действие происходит на острове Цейлон, среди ловцов жемчуга. Несмотря на шаблонные драматургические ситуации и условность сценического действия, музыка Бизе убеждает мелодическим богатством, естественностью и красотой вокальных партий, полнотой жизнеощущения. Это не прошло мимо Берлиоза, отметившего в своей рецензии, что партитура оперы "содержит множество прекрасных выразительных моментов, полных огня и богатого колорита". Яркостью отличаются также массовые сцены, лирические либо драматические эпизоды оперы.

 Однако то свежее и новое, что содержалось в произведении Бизе, прошло незамеченным. Опера не имела большого успеха, хотя и выдержала восемнадцать спектаклей. За исключением Берлиоза, критика отнеслась к ней холодно.

 Премьера следующей оперы - "Пертской красавицы", состоялась в 1867 году. Сюжет одноименного романа Вальтера Скотта предстал в либретто в искаженном, примитивном виде; особенно много шаблонного и трафаретного в финальном акте. "Это эффектная пьеса, - писал Бизе, работая над оперой, - но характеры мало обрисованы". Композитору не удалось дорисовать их своей музыкой. Вместе с тем, по сравнению с предшествующей, эта опера содержит немало уступок господствующим вкусам буржуазной публики, что вызвало резкую отповедь со стороны некоторых прогрессивных критиков. С горечью Бизе был вынужден с ними согласиться.

 Неудача на время разоружила Бизе. "Я прохожу через кризис", - говорит он. Осенью того же 1872 года состоялась премьера другого произведения Бизе. Это - великолепная по краскам и выразительности музыка к пьесе Альфонса Доде "Арлезианка". Композитор насытил спектакль большим количеством музыкальных номеров, порой представляющих собой художественно законченные пьесы.

 Музыка, обладающая такими выдающимися художественными достоинствами, пережила пьесу Доде, утвердившись на концертной эстраде. Две сюиты из "Арлезианки" - первая составлена самим автором (1872), вторая его другом Эрнестом Гиро (1885) - вошли в золотой фонд мировой симфонической литературы.

 Бизе отдавал себе отчёт в том, какую большую роль сыграла музыка к "Арлезианке" в его творческой эволюции. Он писал:

 "Что бы ни произошло, я удовлетворён, что вступил на этот путь, который я не должен покинуть и с которого не сойду никогда. Я уверен, что нашёл свою дорогу". Эта дорога привела его к "Кармен".

 Бизе заинтересовался сюжетом "Кармен" ещё во время работы над оперой "Джамиле", а в 1873-1874 годах вплотную приступил к отделке либретто и написанию музыки. Сюжет оперы заимствован из новеллы Проспера Мериме "Кармен", точнее сказать, из её третьей главы, содержащей рассказ Хозе о драме его жизни. Опытные мастера театральной драматургии, Мельяк и Галеви, создали превосходное, сценически-действенное либретто, драматические ситуации и текст которого выпукло обрисовывают характеры героев пьесы. 3 марта 1875 года прошла премьера в театре "Комической оперы". Спустя же три месяца, 3 июня, Бизе внезапно скончался, не успев завершить ряд других своих работ.

 Его преждевременная смерть, вероятно, была ускорена тем светским скандалом, который разыгрался вокруг "Кармен". Пресыщенные буржуа - обычные посетители лож и партера - нашли сюжет оперы скабрезным, а музыку - слишком серьёзной и сложной. Отзывы прессы были почти единодушно отрицательными. В начале следующего, 1876 года "Кармен" надолго исчезла из репертуара парижских театров, и в то же время начался её триумфальный успех на театральных подмостках зарубежных стран.

 Чайковский сразу же отметил её выдающуюся художественную ценность. Уже в 1875 году он имел клавир "Кармен", в начале 1876 года видел её на сцене парижской "Комической оперы". В 1877 году Чайковский писал: "...я выучил её наизусть, всю от начала до конца". А в 1880 году утверждал: "По-моему, это в полном смысле слова шедевр, то есть одна из тех немногих вещей, которым суждено отразить в себе в сильнейшей степени музыкальные стремления целой эпохи". И далее пророчески предрекал: "Я убежден, что лет через десять "Кармен" будет самой популярной оперой в мире..."

 Музыка Бизе наделила Кармен чертами народного характера. Введение народных сцен, занимающих важное место в опере, придало иное освещение, другой колорит новелле Мериме. Силой жизнелюбия, излучаемой народными сценами, пронизан и образ героини. В прославлении открытых, простых и сильных чувств, непосредственного, импульсивного отношения к жизни основная особенность оперы Бизе, её высокая этическая ценность. "Кармен", - писал Ромен Роллан, - вся во вне, вся жизнь, вся свет без теней, без недосказанности".

 Музыка Бизе ещё более подчеркнула контрастность и динамику драматургического развития: ей свойственны живость, блеск, разнообразие движений. Эти качества, типичные для композитора, как нельзя лучше соответствовали обрисовке действия испанского сюжета. Лишь в редких случаях, используя народные мелодии, Бизе метко передал испанский национальный колорит. Историческое значение оперы Бизе не только в её непреходящей художественной ценности, а и в том, что в ней впервые на подмостках оперной сцены была с таким мастерством обрисована драма простых людей, утверждающая этические права и достоинство человека, прославляющая народ как источник жизни, света, радости.

 В Париже постановка "Кармен" всё же была возобновлена в 1883 году. С тех пор "Кармен" занимает одно из первых мест в репертуаре мирового музыкального театра.

Михаил Глинка

(1804-1857)

Михаил Иванович Глинка родился 1 июня 1804 года в селе Новоспасском, имении своих родителей, расположенном в ста верстах от Смоленска и в двадцати верстах от небольшого города - Ельни. Систематическое обучение музыке началось довольно поздно и примерно в том же духе, что и обучение общим дисциплинам. Первой учительницей Глинки была приглашенная из Петербурга гувернантка Варвара Федоровна Кламер.

 Первый опыт Глинки в сочинении музыки относится к 1822 году - времени окончания пансиона. Это были вариации для арфы или фортепиано на тему из модной в то время оперы австрийского композитора Вейгля "Швейцарское семейство". С этого момента, продолжая совершенствоваться в игре на фортепиано, Глинка всё больше внимания уделяет композиции и вскоре уже сочиняет чрезвычайно много, пробуя свои силы в самых разных жанрах. Долгое время он остается неудовлетворенным своей работой. А ведь именно в этот период были написаны хорошо известные сегодня романсы и песни: "Не искушай меня без нужды" на слова Е.А. Баратынского, "Не пой, красавица, при мне" на слова А.С. Пушкина, "Ночь осенняя, ночь любезная" на слова А.Я. Римского-Корсакова и другие.

 Однако главное - не творческие победы молодого композитора, как бы высоко они ни ценились. Глинка "с постоянным и глубоким напряжением" ищет себя в музыке и одновременно на практике постигает тайны композиторского мастерства. Он пишет ряд романсов и песен, оттачивая вокальность мелодики, но одновременно настойчиво ищет пути выхода за рамки форм и жанров бытовой музыки. Уже в 1823 году он работает над струнным септетом, адажио и рондо для оркестра и над двумя оркестровыми увертюрами.

 Постепенно круг знакомств Глинки выходит за рамки светских отношений. Он знакомится с Жуковским, Грибоедовым, Мицкевичем, Дельвигом. В эти же годы он познакомился с Одоевским, ставшим впоследствии его другом. Всевозможные светские развлечения, многочисленные художественные впечатления разного рода и даже состояние здоровья, все более ухудшавшееся к концу 1820-х годов (результат крайне неудачного лечения), - всё это не могло помешать композиторской работе, которой Глинка отдавался с прежним "постоянным и глубоким напряжением". Сочинение музыки становилось для него внутренней потребностью.

 В эти годы Глинка стал серьёзно задумываться о путешествии за границу. К этому его побуждали различные причины. Прежде всего, путешествие могло дать ему такие музыкальные впечатления, такие новые знания в области искусства и творческий опыт, которых он не мог бы приобрести у себя на родине. Глинка надеялся также в иных климатических условиях поправить своё здоровье.

 В конце апреля 1830 года Глинка уехал в Италию. По пути он задержался в Германии, где провёл летние месяцы. Приехав в Италию, Глинка поселился в Милане, который был в то время крупным центром музыкальной культуры. Оперный сезон 1830-1831 года был необычайно насыщенным. Глинка оказался весь во власти новых впечатлений: "После каждой оперы, возвратясь домой, мы подбирали звуки, чтобы вспомнить слышанные любимые места". Как и в Петербурге, Глинка по-прежнему много работает над своими сочинениями. В них уже не остается ничего ученического - это мастерски выполненные композиции. Значительную часть произведений этого периода составляют пьесы на темы популярных опер. Инструментальным ансамблям Глинка уделяет особое внимание. Он пишет два оригинальных сочинения: Секстет для фортепиано, двух скрипок, альта, виолончели и контрабаса и Патетическое трио для фортепиано, кларнета и фагота - произведения, в которых особенно отчётливо проявляются черты композиторского почерка Глинки.

 В июле 1833 года Глинка покинул Италию. По пути в Берлин он на некоторое время остановился в Вене. Из впечатлений, связанных с пребыванием в этом городе. Глинка отмечает в "Записках" немногое. Он часто и с удовольствием слушал оркестры Лайнера и Штрауса, много читал Шиллера и переписывал любимые пьесы. В Берлин Глинка приехал в октябре того же года. Месяцы, проведённые здесь, привели его к размышлениям о глубоких национальных корнях культуры каждого народа. Эта проблема теперь приобретает для него особую актуальность. Он готов сделать решительный шаг в своем творчестве. "Мысль о национальной музыке (не говорю ещё оперной) более и более прояснялась", - отмечает Глинка в "Записках".

 Важнейшей задачей, вставшей перед композитором в Берлине, было приведение в порядок его музыкально-теоретических познаний и, как сам он пишет, идей об искусстве вообще. В этом деле Глинка отводит особую роль Зигфриду Дену, знаменитому в своё время теоретику музыки, под руководством которого он много занимался.

 Занятия Глинки в Берлине были прерваны известием о смерти его отца. Глинка решил тотчас же отправиться в Россию. Заграничное путешествие неожиданно окончилось, однако он в основном успел осуществить свои планы. Во всяком случае, характер его творческих устремлений был уже определён. Подтверждение этому мы находим, в частности, в той поспешности, с которой Глинка, вернувшись на родину, принимается за сочинение оперы, не дожидаясь даже окончательного выбора сюжета - настолько ясно представляется ему характер музыки будущего произведения: "Запала мне мысль о русской опере; слов у меня не было, а в голове вертелась "Марьина роща".

 Эта опера ненадолго завладела вниманием Глинки. По приезде в Петербург он стал частым гостем у Жуковского, у которого еженедельно собиралось избранное общество; занимались по преимуществу литературой и музыкой. Постоянными посетителями этих вечеров были Пушкин, Вяземский, Гоголь, Плетнёв.

 "Когда я изъявил свое желание приняться за русскую оперу, - пишет Глинка, - Жуковский искренно одобрил моё намерение и предложил мне сюжет Ивана Сусанина. Сцена в лесу глубоко врезалась в моем воображении; я находил в ней много оригинального, характерного для русских".

 Увлеченность Глинки была настолько велика, что "как бы по волшебному действию вдруг создался... план целой оперы...". Глинка пишет, что его воображение "предупредило" либреттиста; "...многие темы и даже подробности разработки - всё это разом вспыхнуло в голове моей".

 Но не только творческие проблемы заботят в это время Глинку. Он помышляет о женитьбе. Избранницей Михаила Ивановича оказалась Марья Петровна Иванова, миловидная девушка, его дальняя родственница. "Кроме доброго и непорочнейшего сердца, - пишет Глинка матери сразу же после женитьбы, - я успел заметить в ней свойства, кои я всегда желал найти в супруге: порядок и бережливость... несмотря на молодость и живость характера, она очень рассудительна и чрезвычайно умеренна в желаниях". Но будущая жена ничего не смыслила в музыке. Однако чувство Глинки к Марье Петровне было настолько сильным и искренним, что обстоятельства, которые впоследствии привели к несовместимости их судеб, в то время могли казаться не столь существенными.

 Венчались молодые в конце апреля 1835 года. Вскоре после этого Глинка с женой отправился в Новоспасское. Счастье в личной жизни подхлестнуло его творческую активность, он принялся за оперу с ещё большим рвением.

 Опера быстро продвигалась, но добиться постановки её на сцене Петербургского Большого театра оказалось делом нелегким. Директор императорских театров А.М. Гедеонов с большим упорством препятствовал принятию новой оперы к постановке. По-видимому, стремясь оградить себя от любых неожиданностей, он отдал её на суд капельмейстеру Кавосу, который, как уже было сказано, являлся автором оперы на тот же сюжет. Однако Кавос дал произведению Глинки самый лестный отзыв и снял с репертуара свою собственную оперу. Таким образом, "Иван Сусанин" был принят к постановке, но Глинку при этом обязали не требовать за оперу вознаграждения.

 Премьера "Ивана Сусанина" состоялась 27 ноября 1836 года. Успех был огромным. Глинка писал своей матери на следующий день: "Вчерашний вечер совершились наконец желания мои, и долгий труд мой был увенчан самым блистательнейшим успехом. Публика приняла мою оперу с необыкновенным энтузиазмом, актеры выходили из себя от рвения... государь-император... благодарил меня и долго беседовал со мною..."

 Острота восприятия новизны музыки Глинки примечательно выражена в "Письмах о России" Анри Мериме: "Жизнь за царя" г. Глинки отличается чрезвычайной оригинальностью... Это такой правдивый итог всего, что Россия выстрадала и излила в песне; в этой музыке слышится такое полное выражение русской ненависти и любви, горя и радости, полного мрака и сияющей зари... Это более чем опера, это национальная эпопея, это лирическая драма, возведенная на благородную высоту своего первоначального назначения, когда она была ещё не легкомысленной забавой, а обрядом патриотическим и религиозным".

 Идея новой оперы на сюжет поэмы "Руслан и Людмила" возникла у композитора ещё при жизни Пушкина. Глинка вспоминает в "Записках": "...я надеялся составить план по указанию Пушкина, преждевременная кончина его предупредила исполнение моего намерения".

 Первое представление "Руслана и Людмилы" состоялось 27 ноября 1842 года, ровно - день в день - через шесть лет после премьеры "Ивана Сусанина". С бескомпромиссной поддержкой Глинки, как и шесть лет назад, выступил Одоевский, выразивший своё безусловное преклонение перед гением композитора в следующих немногих, но ярких, поэтических строках: "...на русской музыкальной почве вырос роскошный цветок, - он ваша радость, ваша слава. Пусть черви силятся всползти на его стебель и запятнать его, - черви спадут на землю, а цветок останется. Берегите его: он цветок нежный и цветет лишь один раз в столетие".

 Однако новая опера Глинки, в сравнении с "Иваном Сусаниным", вызвала более сильную критику. Самым яростным противником Глинки выступил в печати Ф. Булгарин, в то время всё ещё весьма влиятельный журналист.

 Композитор тяжело это переживает. В середине 1844 года он предпринимает новое длительное заграничное путешествие - на этот раз во Францию и Испанию. Вскоре яркие и разнообразные впечатления возвращают Глинке высокий жизненный тонус.

 Труды Глинки скоро увенчались новым большим творческим успехом: осенью 1845 года им была создана увертюра "Арагонская хота". В письме Листа к В.П. Энгельгардту мы находим яркую характеристику этого произведения: "...мне очень приятно... сообщить Вам, что "Хоту" только что исполняли с величайшим успехом... Уже на репетиции понимающие музыканты... были поражены и восхищены живой и острой оригинальностью этой прелестной пьесы, отчеканенной в таких тонких контурах, отделанной и законченной с таким вкусом и искусством! Какие восхитительные эпизоды, остроумно связанные с главным мотивом... какие тонкие оттенки колорита, распределенные по разным тембрам оркестра!.. Какая увлекательность ритмических ходов от начала и до конца! Какие самые счастливые неожиданности, обильно исходящие из самой логики развития!"

 Окончив работу над "Арагонской хотой", Глинка не торопится приняться за следующее сочинение, а целиком посвящает себя дальнейшему углублённому изучению народной испанской музыки. В 1848 году, уже по возвращении в Россию, появилась ещё одна увертюра на испанскую тему - "Ночь в Мадриде".

 Оставаясь на чужбине, Глинка не может не обращаться мыслью к далекой отчизне. Он пишет "Камаринскую". Эта симфоническая фантазия на темы двух русских песен: свадебной лирической ("Из-за гор, гор высоких") и бойкой плясовой, явилась новым словом в отечественной музыке.

 В "Камаринской" Глинка утвердил новый тип симфонической музыки и заложил основы её дальнейшего развития. Всё здесь глубоко национально, самобытно. Он умело создает необычайно смелое сочетание различных ритмов, характеров и настроений.

 Последние годы Глинка жил то в Петербурге, то в Варшаве, Париже и Берлине. Композитор был полон творческих планов, но обстановка вражды и преследования, которым он подвергался, мешала творчеству. Несколько начатых партитур он сжег.

 Близким, преданным другом последних лет жизни композитора была его любимая младшая сестра Людмила Ивановна Шестакова. Для её маленькой дочки Оли Глинка сочинил некоторые свои фортепианные пьески.

 Глинка умер 15 февраля 1857 года в Берлине. Его прах перевезли в Петербург и похоронили на кладбище Александро-Невской лавры.

Франц Шуберт

(1797-1828)

Шуберт прожил только тридцать один год. Он умер истощенный физически и душевно, измученный неудачами в жизни. Ни одна из девяти симфоний композитора не была исполнена при его жизни. Из шестисот песен было напечатано около двухсот, а из двух десятков фортепианных сонат - только три.

 В своей неудовлетворенности окружающей жизнью Шуберт был не одинок. Эта неудовлетворенность и протест лучших людей общества нашли отражение в новом направлении в искусстве - в романтизме. Шуберт был одним из первых композиторов-романтиков.

 Франц Шуберт родился в 1797 году в предместье Вены - Лихтенталь. Отец его, школьный учитель, происходил из крестьянской семьи. Мать была дочерью слесаря. В семье очень любили музыку и постоянно устраивали музыкальные вечера. Отец играл на виолончели, а братья на различных инструментах.

 Обнаружив у маленького Франца музыкальные способности, отец и старший брат Игнац стали обучать его игре на скрипке и фортепиано. Вскоре мальчик смог принимать участие в домашнем исполнении струнных квартетов, играя партию альта. Франц обладал прекрасным голосом. Он пел в церковном хоре, исполняя трудные сольные партии. Отец был доволен успехами сына. Когда Францу исполнилось одиннадцать лет, его определили в конвикт - школу подготовки церковных певчих.

 Обстановка учебного заведения благоприятствовала развитию музыкальных способностей мальчика. В школьном ученическом оркестре он играл в группе первых скрипок, а иногда даже исполнял обязанности дирижёра. Репертуар оркестра был разнообразен. Шуберт познакомился с симфоническими произведениями различных жанров (симфониями, увертюрами), квартетами, вокальными сочинениями. Он признавался своим друзьям, что симфония Моцарта соль-минор потрясла его. Высоким образцом для него стала музыка Бетховена.

 Уже в те годы Шуберт начал сочинять. Его первые произведения - фантазия для фортепиано, ряд песен. Юный композитор пишет много, с большим увлечением, часто в ущерб другим школьным занятиям. Выдающиеся способности мальчика обратили на него внимание знаменитого придворного композитора Сальери, с которым Шуберт занимался на протяжении года.

 С течением времени бурное развитие музыкального таланта Франца стало вызывать у отца тревогу. Хорошо зная, как труден был путь музыкантов, даже всемирно известных, отец хотел уберечь своего сына от подобной участи. В наказание за чрезмерное увлечение музыкой он даже запретил ему в праздничные дни бывать дома. Но никакие запреты не могли задержать развитие дарования мальчика.

 Шуберт решился порвать с конвиктом. Забросить скучные и ненужные учебники, позабыть о никчемной, иссушающей сердце и ум зубрежке и выйти на свободу. Целиком отдаться музыке, жить только ею и ради неё.

 28 октября 1813 года он закончил свою Первую симфонию Ре-мажор. На последнем листе партитуры Шуберт написал: "Окончание и конец". Окончание симфонии и конец конвикту. Три года он служил помощником учителя, обучая детей грамоте и другим начальным предметам. Но влечение его к музыке, желание сочинять становится всё сильнее. Приходится лишь изумляться жизнестойкости его творческой натуры. Именно в эти годы школьной каторги, с 1814 по 1817 год, когда, казалось, всё было против него, им создано поразительное множество произведений. Только за один 1815 год Шуберт написал 144 песни, 4 оперы, 2 симфонии, 2 мессы, 2 фортепианные сонаты, струнный квартет. Посреди творений этого периода немало таких, что озарены немеркнущим пламенем гениальности. Это Трагическая и Пятая Си-бемоль-мажорная симфонии, а также песни "Розочка", "Маргарита за прялкой", "Лесной царь".

 "Маргарита за прялкой" - монодрама, исповедь души. "Лесной царь" - драма с несколькими действующими лицами. У них свои характеры, резко отличные друг от друга, свои поступки, совершенно несхожие, свои устремления, противоборствующие и враждебные, свои чувства, несовместимые и полярные.

 Поразительна история создания этого шедевра. Он возник в порыве вдохновения. "Однажды, - вспоминает Шпаун, друг композитора, - мы зашли к Шуберту, жившему тогда у своего отца. Мы застали друга в величайшем возбуждении. С книгой в руке он, расхаживая взад и вперед по комнате, читал вслух "Лесного царя". Вдруг он сел за стол и принялся писать. Когда он встал, великолепная баллада была готова".

 Желание отца сделать из сына учителя с маленьким, но надежным заработком потерпело неудачу. Молодой композитор твёрдо решил посвятить себя музыке и оставил преподавание в школе. Его не страшила ссора с отцом. Вся дальнейшая недолгая жизнь Шуберта представляет собой творческий подвиг. Испытывая большую материальную нужду и лишения, он неустанно творил, создавая одно произведение за другим.

 Материальные невзгоды, к несчастью, помешали ему жениться на любимой девушке. Тереза Гроб пела в церковном хоре. С первых же репетиций Шуберт приметил её, хотя была она неприметна.

 Светловолосая, с белесыми, словно выцветшими на солнце, бровями и крупитчатым, как у большинства неярких блондинок, лицом, она совсем не блистала красотой. Скорее, напротив - на первый взгляд казалась дурнушкой. На круглом лице её явственно проступали следы оспы.

 Но стоило прозвучать музыке, как бесцветное лицо преображалось. Только что оно было потухшим и потому неживым. Теперь, озаренное внутренним светом, оно жило и лучилось.

 Как ни привык Шуберт к черствости судьбы, но и он не предполагал, что судьба обойдется с ним так жестоко. "Счастлив тот, кто находит истинного друга. Ещё счастливее тот, кто найдет его в своей жене", - записал он в своем дневнике.

 Однако мечты пошли прахом. Вмешалась мать Терезы, которая растила её без отца. Отец её владел маленькой шелкопрядильной фабрикой. Умерев, он оставил семье небольшое состояние, и вдова все заботы обратила на то, чтобы и без того мизерные капиталы не уменьшились. Естественно, что с замужеством дочери она связывала надежды на лучшее будущее. И ещё более естественно, что Шуберт не устроил её. Кроме грошового жалованья помощника школьного учителя, у него была музыка, а она, как известно, не капитал. Музыкой можно жить, но ею не проживешь.

 Покорная девушка из предместья, воспитанная в подчинении старшим, даже в мыслях не допускала ослушания. Единственное, что она себе позволила, - слезы. Тихо проплакав до самой свадьбы, Тереза с опухшими глазами пошла под венец.

 Она стала женою кондитера и прожила долгую, однообразно-благополучную, серую жизнь, умерев на семьдесят восьмом году. К тому времени, когда её свезли на кладбище, прах Шуберта уже давно истлел в могиле.

 В течение нескольких лет (с 1817 по 1822 год) Шуберт жил поочередно то у одного, то у другого из своих товарищей. Некоторые из них (Шпаун и Штадлер) были друзьями композитора ещё по конвикту. Позже к ним присоединились разносторонне одарённый в области искусства Шобер, художник Швинд, поэт Майрхофер, певец Фогль и другие. Душой этого кружка был Шуберт. Маленького роста, плотный, коренастый, очень близорукий, Шуберт обладал огромным обаянием. Особенно хороши были его лучистые глаза, в которых, как в зеркале, отражались доброта, застенчивость и мягкость характера. А нежный, изменчивый цвет лица и вьющиеся каштановые волосы придавали его внешнему облику особую привлекательность.

 Во время встреч друзья знакомились с художественной литературой, поэзией прошлого и современности. Горячо спорили, обсуждая возникавшие вопросы, критиковали существующие общественные порядки. Но иногда такие встречи посвящались исключительно музыке Шуберта, они даже получили название "шубертиад". В такие вечера композитор не отходил от фортепиано, тут же сочинял экосезы, вальсы, лендлеры и другие танцы. Многие из них так и остались незаписанными. Не меньшее восхищение вызывали песни Шуберта, которые он часто сам исполнял. Нередко эти дружеские собрания превращались в загородные прогулки. Насыщенные смелой, живой мыслью, поэзией, прекрасной музыкой, эти встречи представляли собою редкий контраст с пустыми и бессодержательными развлечениями светской молодежи.

 Неустроенность быта, весёлые развлечения не могли отвлечь Шуберта от творчества, бурного, непрерывного, вдохновенного. Он работал систематически, изо дня в день. "Я сочиняю каждое утро, когда я кончаю одну пьесу, я начинаю другую", - признавался композитор. Шуберт сочинял музыку необычайно быстро. В отдельные дни он создавал до десятка песен! Музыкальные мысли рождались непрерывно, композитор едва успевал заносить их на бумагу. А если её не было под рукой, писал на оборотной стороне меню, на обрывках и клочках. Нуждаясь в деньгах, он особенно страдал от недостатка нотной бумаги. Заботливые друзья снабжали ею композитора. Музыка посещала его и во сне. Пробуждаясь, он стремился скорее записать её, поэтому не расставался с очками даже ночью. А если произведение не выливалось сразу в совершенную и законченную форму, композитор продолжал работать над ним, пока не был полностью удовлетворен. Так, на некоторые стихотворные тексты Шуберт написал до семи вариантов песен! В этот период Шуберт пишет два своих замечательных произведения - "Неоконченную симфонию" и цикл песен "Прекрасная мельничиха".

 "Неоконченная симфония" состоит не из четырёх частей, как принято, а из двух. И дело совсем не в том, что Шуберт не успел дописать остальные две части. Он принялся было за третью - менуэт, как требовала того классическая симфония, но оставил свою затею. Симфония так, как она прозвучала, была полностью завершена. Все прочее оказалось бы лишним, ненужным. А если классическая форма требует ещё двух частей, надо поступиться формой. Что он и сделал.

 Стихией Шуберта была песня. В ней он достиг небывалых высот. Жанр, ранее считавшийся незначительным, он возвёл в степень художественного совершенства. А сделав это, пошёл дальше - насытил песенностью камерную музыку - квартеты, квинтеты, - а затем и симфоническую. Соединение того, что казалось несоединимым, - миниатюрного с масштабным, малого с крупным, песенного с симфоническим - дало новое, качественно отличное от всего, что было раньше, - лирико-романтическую симфонию.

 Её мир - это мир простых и интимных человеческих чувств, тончайших и глубоких психологических переживаний. Это исповедь души, выраженная не пером и не словом, а звуком.

 Песенный цикл "Прекрасная мельничиха" яркое тому подтверждение. Шуберт написал его на стихи немецкого поэта Вильгельма Мюллера. "Прекрасная мельничиха" - вдохновенное творение, озаренное нежной поэтичностью, радостью, романтикой чистых и высоких чувств.

 Цикл состоит из двадцати отдельных песен. А все вместе они образуют единую драматическую пьесу с завязкой, перипетией и развязкой, с одним лирическим героем - странствующим мельничным подмастерьем.

 Впрочем, герой в "Прекрасной мельничихе" не один. Рядом с ним действует другой, не менее важный герой - ручей. Он живет своей бурливой, напряжённо-изменчивой жизнью.

 Произведения последнего десятилетия жизни Шуберта очень разнообразны. Он пишет симфонии, сонаты для фортепиано, квартеты, квинтеты, трио, мессы, оперы, массу песен и много другой музыки. Но при жизни композитора его произведения исполнялись редко, а большая часть их так и осталась в рукописях. Не располагая ни средствами, ни влиятельными покровителями, Шуберт почти не имел возможности издавать свои сочинения. Песни, главное в творчестве Шуберта, считались тогда более пригодным для домашнего музицирования, чем для открытых концертов. По сравнению с симфонией и оперой песни не причислялись к важным музыкальным жанрам.

 Ни одна опера Шуберта не была принята к постановке, ни одна из его симфоний не была исполнена оркестром. Мало того: ноты его лучших Восьмой и Девятой симфоний были найдены лишь много лет спустя после смерти композитора. А песни на слова Гёте, посланные ему Шубертом, так и не удостоились внимания поэта.

 Робость, неумение устраивать свои дела, нежелание просить, унижаться перед влиятельными лицами были также немаловажной причиной постоянных материальных затруднений Шуберта. Но, несмотря на постоянное безденежье, нередко и голод, композитор не желал пойти ни в услужение к князю Эстергази, ни в придворные органисты, куда его приглашали. Временами Шуберт не имел даже фортепиано и сочинял без инструмента. Материальные трудности не мешали ему сочинять музыку.

 И всё же венцы узнали и полюбили музыку Шуберта, которая сама пробила путь к их сердцам. Подобно старинным народным песням, передаваясь от певца к певцу, его произведения постепенно приобрели почитателей. Это не были завсегдатаи блестящих придворных салонов, представители высшего сословия. Как лесной ручеёк, музыка Шуберта нашла себе путь к сердцам простых жителей Вены и её предместий. Большую роль сыграл здесь выдающийся певец того времени Иоганн Михаэль Фогль, исполнявший песни Шуберта под аккомпанемент самого композитора. Необеспеченность, непрерывные жизненные неудачи тяжело отразились на здоровье Шуберта. Организм его был истощён. Примирение с отцом в последние годы жизни, более спокойная, уравновешенная домашняя жизнь уже не могли ничего изменить. Прекратить сочинять музыку Шуберт не мог, в этом был смысл его жизни. Но творчество требовало огромной затраты сил, энергии, которых становилось с каждым днем всё меньше.

 В двадцать семь лет композитор писал своему другу Шоберу:

 "...я чувствую себя несчастным, ничтожнейшим человеком на свете..." Это настроение отразилось и в музыке последнего периода. Если раньше Шуберт создавал преимущественно светлые, радостные произведения, то за год до смерти он пишет песни, объединяя их общим названием "Зимний путь".

 Такого с ним ещё не бывало. Он писал о страдании и страдал. Он писал о безысходной тоске и безысходно тосковал. Он писал о мучительной боли души и испытывал душевные муки.

 "Зимний путь" - это хождение по мукам. И лирического героя. И автора.

 Цикл, написанный кровью сердца, будоражит кровь и бередит сердца. Тонкая нить, сотканная художником, соединила незримой, но нерасторжимой связью душу одного человека с душой миллионов людей. Раскрыла их сердца потоку чувств, устремившихся из его сердца.

 В 1828 году стараниями друзей был организован единственный при жизни Шуберта концерт из его произведений. Концерт имел огромный успех и принёс композитору большую радость. Его планы на будущее стали более радужными. Несмотря на пошатнувшееся здоровье, он продолжает сочинять. Конец наступил неожиданно. Шуберт заболел тифом. Ослабевший организм не выдержал тяжёлой болезни, и 19 ноября 1828 года Шуберт скончался. Оставшееся имущество было оценено за гроши. Многие сочинения пропали. Известный поэт того времени Грильпарцер, сочинивший годом раньше надгробное слово Бетховену, написал на скромном памятнике Шуберту на венском кладбище:

 "Здесь музыка похоронила не только богатое сокровище, но и несметные надежды".

Дмитрий Шостакович

(1906-1975)

Родился Дмитрий Дмитриевич Шостакович 25 сентября 1906 года. Отец его, Дмитрий Болеславович, - инженер-химик, сотрудник Менделеева, был большим любителем музыки. Обладатель мягкого, приятного баритона, он с тонким вкусом исполнял романсы и народные песни, выступая на домашних вечерах.

 Любовь к пению, музыке перешла к нему от отца - Болеслава Шостаковича - профессионального революционера, сосланного царским правительством на вечное поселение в Сибирь.

 Поэтическая тонкость души, настоятельная потребность в общении с искусством были присущи и другим членам семьи Шостаковичей. Музыкально одаренной была мать будущего композитора - Софья Васильевна. Когда Мите исполнилось одиннадцать лет, она решила определить его в частную музыкальную школу Гляссера.

 Незаурядные способности мальчика были многими замечены, и на одном из музыкальных вечеров, он был представлен известному композитору, директору Петроградской консерватории Александру Константиновичу Глазунову, который внимательно отнесся к начинающему музыканту. Не отрицая его исполнительского дарования, Глазунов посоветовал ему всерьез заняться композицией, считая ее основным призванием талантливого юноши.

 Рассказывали, что Глазунов назвал его новым Моцартом - так поразил он всех своей необыкновенной музыкальностью, прекрасной памятью, тонким слухом и композиторским даром, который проявился в небольших прелюдиях для фортепиано, сочиненных им незадолго до поступления в Петроградскую консерваторию и исполненных перед экзаменационной комиссией.

 Развитие талантливого юноши, уже в стенах Петроградской консерватории, протекало стремительно и бурно.

 Окружающих - и профессоров, и студентов - поражала необыкновенно яркая и разносторонняя его одаренность: блестящая музыкальная память, умение прекрасно читать с листа не только фортепианную литературу, но и сложные оркестровые партитуры, пытливый, острый ум, способный быстро воспринимать и оценивать все, что он слышал в классах консерватории, на концертах.

 Но вскоре ко всем этим юношеским впечатлениям и увлечениям прибавилась и серьезная обязанность - материальная забота о семье. В 1922 году, когда юноша переходил на последний курс консерватории, умер его отец. После смерти отца нужно было не только напряженно учиться, но и работать. Юноша устроился музыкальным иллюстратором в один из кинотеатров Ленинграда.

 Поскольку звук в немом кино отсутствовал, его заменяло фортепианное сопровождение.

 Естественно, что все это явилось для талантливого и добросовестного юноши дополнительной нагрузкой, которая не могла не сказаться на его здоровье. Но, тем не менее, он вынужден был продолжать работу в кино, что очень мешало и отвлекало от систематических музыкальных занятий, которым он по-прежнему придавал первостепенное значение.

 Тем не менее, обучение в консерватории по классу фортепиано было удачно завершено, и в 1923 году Дмитрий Шостакович начал свой самостоятельный артистический путь. К этому времени он был автором значительного количества произведений. А к окончанию консерватории создал Первую симфонию. Эта симфония сразу же определила место Шостаковича в советской симфонической музыке, снискав ему славу одного из лучших и зрелых - несмотря на возраст - композиторов.

 И действительно, в ней он предстал как самобытная, вполне определившаяся творческая личность со своим особым, неповторимым, только ему свойственным музыкальным почерком.

 Благодаря обилию различных тем-образов, их тесному переплетению, взаимодействию, столкновению, противоборству, симфония действительно сродни роману, а зачастую превосходит его по психологической и эмоциональной глубине образов, разнообразию настроений, их тончайших оттенков, передать которые слово порой бессильно.

 В 1925 году Дмитрий Шостакович закончил и композиторский факультет консерватории. Он с успехом выступает и как пианист: исполняет не только свои произведения, но и классическую музыку. На международном конкурсе пианистов в Варшаве (1927) Шостакович был награжден почетным дипломом.

 Первые серьезные достижения Шостаковича в развитии гражданской тематики в музыке - его Вторая и Третья симфонии (1927-1929). И в творчестве композитора, и в истории советской музыки они занимают место особое, ибо явились одними из первых симфонических произведений, где была отражена революционная тема.

 В конце 1920-х годов Шостакович начинает сотрудничать с некоторыми театральными режиссерами и кинорежиссерами - музыкально оформляет драматические спектакли и кинофильмы тех лет.

 Разные эпохи, разных людей, их чувства и настроения отображали фильмы, музыкально оформленные Шостаковичем.

 Интересны песни рабочих окраин, которые композитор ввел в кинофильм «Человек с ружьем» («Тучи над городом встали») и в кинотрилогию о Максиме («Крутится, вертится шар голубой»). Они не только верно передавали аромат эпохи, но и прочно вошли в музыкальный быт 1930-х годов.

 Особой заслугой Шостаковича является то, что он первым из советских композиторов ввел в кинофильм песню как лейтмотив, то есть музыкальное воплощение определенной мысли, настроения, характеристики действующего лица или группы лиц. Так, например, лейтмотивом кинофильма «Встречный» является знаменитая «Утренняя песня» (или «Песня о встречном»), рисующая коллективный образ молодых рабочих.

 Прекрасная, напевная мелодия этой песни, ее упругий, волевой ритм, светлый, радостный характер так полно выражали свою эпоху - эпоху строительства новой жизни, что песня стала ее знаменем, символом. Она легко перешагнула границы и вскоре зазвучала во всех странах Европы, где ее быстро «присвоили», забыв об авторе. «Да, это наша песня, - сказали там однажды одному из наших композиторов. - Но, кажется, у вас в России тоже есть что-то похожее. Кажется.» В Швейцарии она стала свадебной песней, а в 1948 году, наделенная новым текстом, была объявлена Гимном ООН.

 В 1928 году композитором была создана первая опера - «Нос» на сюжет повести Н. В. Гоголя. Обращение к произведению великого русского писателя сыграло важную роль в развитии Шостаковича как художника, выявило своеобразие, оригинальность его устремлений.

 Так же, как Гоголь, он был уверен в том, что литература, искусство могут изменить жизнь, сделать ее не только осмысленной, но и прекрасной, - нужно только показать все, что делает ее безобразной, подчеркнув, что много зависит от самих людей.

 Те же черты - сатирический гротеск и бытовая сатира - присутствуют и во второй опере Шостаковича - «Катерина Измайлова» (1932). Но основным здесь стал высокий трагедийный пафос потому опера имеет подзаголовок «трагедия-сатира».

 Сюжетом оперы послужила повесть Н. С. Лескова «Леди Макбет Мценского уезда», с сокращениями, с иной расстановкой акцентов. В центре оперы - простая русская женщина, искренне полюбившая и не размышляющая о последствиях своей любви. Главным для композитора стали глубина чувства, переживания героини, ее угрызения совести.

 Интересно отметить, что такое глубоко трагедийное произведение создавалось одновременно с комедийным балетом «Светлый ручей», близким по музыке к предыдущим балетам Шостаковича «Золотой век» и «Болт».

 Оперы «Нос» и «Катерина Измайлова», балет «Золотой век» в 1936 году подверглись уничтожающей критике в статье «Сумбур вместо музыки» в газете «Правда». Подающий большие надежды композитор, которому была близка атональность Шёнберга и конструктивизм Стравинского, а также джаз, музыкальный футуризм, получил жестокий удар.

 С этого рокового момента было запрещено исполнять написанные ранее произведения, и Шостакович был вынужден отменить исполнение Четвертой симфонии. Какой след это оставило в его душе? Увидеть улыбку на лице этого человека, прикрывавшего глаза темными непроницаемыми стеклами очков, было большой редкостью.

 В результате Шостакович упростил свой музыкальный язык, что особенно заметно в струнном квартете и квинтете того периода.

 Понятно, почему музыка Пятой симфонии полна такого огромного напряжения и трагедийной силы. Ее основное содержание составил богатый и разнообразный мир человеческих переживаний, чувств: страстные, волевые порывы - и мучительная, затаенная боль, стремительное нагнетание динамики, действия - и тихое восхищение перед жизнью, перед ее извечной, непреходящей красотой и мудростью.

 Пятая симфония явилась первой кульминацией симфонического творчества Шостаковича, одной из вершин всего советского симфонизма. «Оптимистической трагедией» назвали ее современники. «Страшная сила эмоционального воздействия, но сила трагическая», - говорил об этой симфонии писатель А. Фадеев.

 В своем триумфальном шествии симфония легко перешагнула границы нашей страны и многократно звучала за рубежом. Так, в сезоне 1937-1938 года ее услышали жители французской столицы в одном из концертов, состоявшем «из лучших произведений современной музыки», - как писалось в одной из парижских газет. На этом концерте, помимо двух произведений признанных французских композиторов - Ж. Орика и Ш. Кёхлина, - прозвучала и Пятая симфония в исполнении парижского симфонического оркестра под управлением Р. Дезормьера.

 Тем временем Шостакович работал уже над новой своей симфонией - Шестой. Композиция Шестой симфонии несколько необычна, неожиданна. И, тем не менее - это звено одной цепи исканий, по-прежнему устремленных и смелых.

 В 1937 году Дмитрий Дмитриевич становится преподавателем Ленинградской консерватории и через два года получает звание профессора. Было ему тогда 33 года.

 Несмотря на то, что педагогическая деятельность его была недолгой (он преподавал в Ленинградской консерватории в 1937-1941 годах и в Московской консерватории в 1943-1948 годах), влияние его на развитие советской музыки оказалось огромным. Его богато одаренная натура и в этой области проявила себя ярко и талантливо. Дмитрий Дмитриевич помог сформироваться таким неповторимым творческим индивидуальностям, как Г. Свиридов, Кара Караев, Б. Чайковский, Ю. Левитин, и другим.

 Начавшаяся в 1941 году война отодвинула на дальние сроки осуществление замыслов мирного времени.«Нашей борьбе с фашизмом, нашей грядущей победе над врагом, моему родному городу - Ленинграду - и посвящаю свою 7-ю симфонию», - написал на партитуре Шостакович летом 1941 года.

 В его душе, кипевшей великим гневом, зрел грандиозный замысел нового сочинения, которое должно было отразить мысли и чувства миллионов советских людей. Все передуманное, перечувствованное в первые военные дни, месяцы требовало выхода, искало своего воплощения в звуках.

 С необычайным воодушевлением принялся композитор за создание своей Седьмой симфонии. «Музыка неудержимо рвалась из меня», - вспоминал он потом. Ни голод, ни начавшиеся осенние холода и отсутствие топлива, ни частые артобстрелы и бомбежки не могли помешать вдохновенному труду.

 Общее содержание симфонии - противопоставление и борьба двух непримиримо враждебных образов. Это уже не отвлеченные категории добра и зла, а вполне конкретные образы: мир советских людей и фашизм.

 Завершилась симфония уже в Куйбышеве, куда Шостаковича больного, ослабевшего от голода, с двумя малолетними детьми вывезли самолетом.

 Там же, в Куйбышеве, и состоялась премьера симфонии - 5 марта ее исполнил оркестр Большого театра. Вскоре Седьмая симфония прозвучала и в Москве.

 А 9 августа того же года, когда по плану фашистского командования Ленинград должен был пасть - оно даже назначило на этот день парад своих войск в Ленинграде, - Седьмая симфония Шостаковича была исполнена в этом городе - измученном блокадой, но не сдавшемся врагу.

 Не меньший энтузиазм встретила симфония и за рубежом. Заснятая на фотопленку, миновав минные поля Атлантики, она прибыла в Нью-Йорк, где ее уже ждали лучшие дирижеры Америки - Л. Стоковский, А. Тосканини, С. Кусевицкий.

 Премьеру симфонии транслировали все радиостанции США, Канады, Латинской Америки - ее слушало около 20 млн. человек.

 Более 60 раз прозвучала эта симфония на Американском континенте в течение лишь нескольких месяцев 1942 года! В 1943 году Шостакович вернулся из эвакуации и поселился в Москве. Отныне он навсегда связал себя с этим городом. Здесь он работает над Восьмой симфонией.

 Восьмая симфония - своего рода трагедийная кульминация в творчестве Шостаковича. Она продолжает раскрытие военной темы, начатое в Седьмой симфонии, но по своему характеру, образному строю в известной мере противостоит ей. Образ смерти предстает в этой симфонии как страшная, испепеляющая все живое сила. И для такой музыки естественно нервное, трепетное биение ритмического пульса, сложный гармонический комплекс звуков, передающий напряжение.

 Дважды принимался Шостакович за создание новой - Девятой симфонии, и наконец осенью 1945 года она была впервые исполнена сначала в Ленинграде, а затем в Москве. Каждая из пяти ее частей заключает в себе свой особый мир чувств и настроений. Но всех их объединяет светлое мироощущение, которое впервые за последние годы зазвучало в творчестве Шостаковича.

 Кончилась война. Произведения Шостаковича с огромным успехом звучали в исполнении лучших музыкантов на всех континентах земного шара. И тем не менее, в тот период композитор вновь был подвергнут уничижительной критике. Его произведения назвали ненужными и даже вредными формалистическими опытами. 1953 год принес СССР большие перемены.

 Под впечатлением событий того времени создал Шостакович свою новую, Десятую симфонию - одно из самых лиричных произведений. Музыка Десятой симфонии прекрасна своей выразительностью и напевностью. Причем характер большинства мелодий - исконно русский, глубоко лиричный, проникновенный. И, возможно, потому при всем неоспоримом совершенстве предыдущих симфоний Шостаковича Десятая выделяется особым, высоко поэтичным строем основных своих образов, их теплотой и глубокой человечностью.

 В 1955 году наш народ торжественно отмечал пятидесятилетний юбилей первой русской революции 1905 года. Это вдохновило композитора на создание новой, Одиннадцатой симфонии, которая прозвучала впервые в 1957 году. Одиннадцатая симфония открывает совершенно иной мир музыкальных образов и начинает собой развитие иного типа симфонических произведений в творчестве Шостаковича - программного. Основной особенностью симфонии является то, что ее музыкальная ткань пронизана мелодиями старых революционных песен. И хотя эти мелодии «поют» здесь только инструменты оркестра, но благодаря своей широкой известности они входят в сознание слушателей как песни со словами.

 Теме революции Шостакович посвятил и свою следующую - Двенадцатую симфонию «1917 год».

 Литературной основой Тринадцатой симфонии, завершенной в 1961 году, стали стихи Е. Евтушенко - поэма «Бабий Яр». Музыка и слово являются в ней равными компонентами для выражения не только сложных движений человеческой души, но конкретных событий - личных или исторических, которые составляют основу содержания того или иного произведения. События далекого и недавнего прошлого определили содержание симфонии, и их описание соседствует с размышлениями и лирическими высказываниями композитора.

 В 1963 году Шостакович пишет свое новое сочинение - вокально-симфоническую поэму «Казнь Степана Разина». И снова литературным материалом, который лег в основу этого произведения, послужил отрывок из поэмы Е. Евтушенко «Братская ГЭС». Поэтическое слово и музыка, тесно переплетаясь, участвуют в этом произведении как равно необходимые, равнозначные элементы для передачи замысла. Основу содержания поэмы составляют далекие события русской истории XVII века. Но музыка, повествуя о них, звучит светло и современно, что приближает их к нам.

 Новые симфонии Шостаковича - Четырнадцатая (1969) и Пятнадцатая (1971) - обрисовывают круг морально-этических проблем нашего сложного времени и вместе с тем общечеловеческого значения. Во всех этих произведениях мы неизменно ощущаем породившую их эпоху, с обнаженными контрастами и необычайно напряженным ритмом жизни.

 Пятнадцатая симфония - последняя симфония Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Она завершила собой почти полувековой путь выдающегося композитора-симфониста. Композитор умер 9 августа 1975 года.

Николай Римский-Корсаков

(1844-1908)

Николай Андреевич Римский-Корсаков родился 18 марта 1844 года в Тихвине. Отец, композитор Андрей Петрович, происходил из старинного дворянского рода. Его предки занимали видные посты в армии и администрации, начиная с прапрадеда контр-адмирала флота при Елизавете Петровне.

 В шесть лет Ника, как звали его родные, начал заниматься музыкой, но учительницы попадались неинтересные, и занятия не увлекали.

 Нике было 12 лет, когда отец привёз его в Петербург и определил в морской кадетский корпус. Сбылась сокровенная мечта стать моряком. Занимался Ника усердно и ровно. И всё же бытовавшие здесь нравы были ему чужды. Он страдал от бессмысленных занятий "фрунтом", муштры.

 В этом же году он начал брать уроки по фортепиано у виолончелиста оркестра Александрийского театра Улиха. Занятия сводились, главным образом, к совместной игре в четыре руки. В 1858 году Ника начал учиться у известного пианиста Федора Андреевича Канилле. Педагог пришелся по душе. Под его руководством были сделаны первые опыты сочинительства. Однако старший брат - Воин Андреевич решил их прекратить, считая, что трата времени на музыку может неблагоприятно сказаться на учебе в корпусе. По-своему он был прав: 16-летний юноша потерял интерес к морскому делу. Музыка вторглась в его жизнь, отодвинув на второй план всё остальное. А тут ещё осенью 1861 года произошла встреча с Балакиревым, и молодой Римский-Корсаков стал участником балакиревского кружка. Он оказался вовлеченным в горячие обсуждения и споры. Юноша был счастлив, что его принимают как равного эти талантливые люди, увлеченные музыкой. Творческие радости были омрачены большим горем: умер отец. Римский-Корсаков тяжело пережил эту утрату.

 А осенью 1862 года на петербургской пристани он простился с провожавшими его Балакиревым, Кюи, Канилле. Римский-Корсаков отправился в кругосветное плавание с твёрдым намерением продолжать заниматься композицией. Действительно, он сразу взялся за сочинение Andante для симфонии на тему русской народной песни про татарский полон, предложенной Балакиревым. Это произведение он отправил на суд учителя и получил одобрительный ответ. Однако за время плавания Римский-Корсаков больше ничего не написал.

 Радостным было возвращение на родину, где его ждали друзья-единомышленники. Римский-Корсаков оказывается, наконец, в том мире, который стал для него на всю жизнь единственным. Он много и с жадностью читает, играет на фортепиано, стремясь наверстать упущенное в плавании время. Дружеское внимание, поддержка старших членов "Могучей кучки" помогли Николаю Андреевичу почувствовать и себя их товарищем.

 Римский-Корсаков усердно работал над Первой симфонией, дописывал её, оркестровал, следуя указаниям Балакирева. В октябре 1865 года она была исполнена в концерте Бесплатной музыкальной школы.

 В 1867 году Римский-Корсаков написал "музыкальную картину" "Садко" для оркестра, принесшую ему заслуженную славу. Молодого композитора пленила сказка о поединке гусляра с океаном-морем. Стоило приступить к сочинению, как ожили воспоминания о плавании на "Антаре": картины бушующего моря и нежной зыби, фосфорического свечения океанских вод, чёрного южного неба с крупными, блестящими звёздами. "Садко" - первая работа, в которой Римский-Корсаков по-настоящему почувствовал собственный творческий пульс. И его охватило желание одолеть высоты, казавшиеся ещё недавно недоступными. Тогда зародилась и идея "Антара" - программного симфонического сочинения на сюжет восточной сказки.

 В эти же годы к Николаю Андреевичу пришла большая любовь. В исполнении произведений членов кружка участвовали две очаровательные девушки - Александра и Надежда Пургольд. Римский-Корсаков всё чаще бывает у Пургольдов. Он восхищается игрой Надежды Николаевны, и не только игрой. Ему нравится делиться с ней мыслями и жизненными планами.

 Летом 1869 года, написав первый хор задуманной оперы, он поспешил на дачу к Пургольдам. Услышав в исполнении Надежды Николаевны пронизанную страхом и тоской мелодию, так странно диссонирующую с перезвоном колоколов, он окончательно понял, что будет писать "Псковитянку".

 Мысль об этой опере неотступно преследовала его уже много месяцев. Написанная в начале 1860-х годов, но запрещённая к постановке, пьеса Мея "Псковитянка" привлекла внимание Балакирева и Мусоргского. Они настойчиво рекомендовали её Римскому-Корсакову как основу для оперного либретто. Четыре года продолжалась работа над "Псковитянкой". Это было время до предела заполненное событиями, переживаниями. Многое изменилась в жизни Римского-Корсакова. Умер любимый брат - Воин Андреевич. Душевная близость, возникшая между ним и Надеждой Пургольд в первый год знакомства, постепенно выросла в нежную привязанность. В декабре 1871 года Надежда - милая, добрая девушка, с серьёзным нежным лицом и задумчивыми глазами стала невестой Римского-Корсакова.

 Разучивание оперы началось осенью 1872 года, когда Николай Андреевич и Надежда Николаевна вернулись из свадебного путешествия по Швейцарии и Северной Италии. В январе 1873 года состоялась премьера. Публика хорошо приняла оперу. За полтора месяца прошло десять спектаклей при полном зале.

 Отшумели аплодисменты премьеры, жизнь вернулась в обычную колею. Дел было много. Ещё в 1871 году Римский-Корсаков начал преподавать в консерватории. Только приступив к работе, Римский-Корсаков понял, насколько значительны пробелы в его музыкальном образовании. Как часто пытался он объяснить это друзьям. Но ничего не получалось. Его длительный и нелегкий труд по техническому совершенствованию в 1873-1878 годах, неотделимый от освоения классического наследия, не встретил понимания балакиревцев. Стасов и Мусоргский, горячие поборники эстетических принципов "Могучей кучки", расценивали это как предательство. Мрачные прогнозы балакиревцев будто оправдались, техническое перевооружение не принесло ожидаемых плодов. Новая, Третья симфония, впервые исполненная под управлением автора в феврале 1876 года в зале Дворянского собрания, была встречена сдержанно и публикой и прессой. Не лучшая участь постигла и созданный в 1875 году струнный квартет. По-видимому, новая композиторская техника ещё довлела над его стилем письма, мешала свободному полету вдохновения.

 Композитор страстно мечтал о том, чтобы писать легко, непринуждённо. И вот пришло вдохновение, в ярком и пёстром наряде чудесной украинской народной песни, вместе с благоуханием тёплой южной ночи, серебристым сиянием месяца над зеркальной гладью прудов; пришло прямо со страниц поэтичнейших гоголевских рассказов "Вечера на хуторе близ Диканьки". Римский-Корсаков хорошо знал "Майскую ночь", не раз читал в детстве, слушал у Балакирева, где любили читать Гоголя вслух, упивался вместе со своей невестой замечательной поэмой в прозе.

 "Майская ночь" создавалась в 1878 году. Составляя либретто, Римский-Корсаков стремился сохранить план повести Гоголя, колоритный язык её героев. Опера писалась быстро: за месяц был создан целый акт. "Майская ночь" заполнена мелодией - полнокровной, идущей от сердца, способной обобщенно выразить и чувство героя, и сценическую ситуацию, и динамику действия. Построение оперы также иное: появляются самостоятельные номера - песни, ансамбли, сцены.

 "Майская ночь" была закончена, но Римскому-Корсакову не хотелось уходить из мира сказок, где доброе всегда красиво, а злое уродливо, где наказан порок и справедливость торжествует. Он попросил у знаменитого драматурга Островского разрешения использовать пьесу для оперы, сам составил либретто, которое драматург одобрил. Сюжет "Снегурочки" давал композитору возможность воспеть жизнь народа, протекающую просто, бесхитростно, в согласии с природой, отобразить его быт, красочные обряды.

 "Снегурочка" увидела свет рампы в начале 1882 года. Н.Ф. Тюменев, ученик Римского-Корсакова, вспоминал о премьере: "Поставлена "Снегурочка" была роскошно... Таких постановок уже давно не бывало на нашей сцене... Костюмы даже на хористах и статистах были великолепны... Вокальное исполнение, за немногими исключениями, было вполне удовлетворительно". Островский, для которого сценическая жизнь "Снегурочки" была неотделимой от музыки Чайковского, сказал: "Музыка Корсакова к моей "Снегурочке" удивительна; я ничего не мог никогда себе представить более подходящего и так живо выражающего всю поэзию древнего языческого культа и этой сперва снежнохолодной, а потом неудержимо страстной героини сказки".

 "Снегурочка" наполнила сердце композитора жизненной силой, помогла пережить горе и холод невосполнимых утрат. В феврале 1881 года не стало Мусоргского. Через шесть лет умер Бородин. После смерти Мусоргского и Бородина композитор принялся за сложнейшую работу - завершение их незаконченных произведений. Это Римскому-Корсакову удалось блестяще. Кипучая, интенсивная жизнь Римского-Корсакова в 1880-е годы, его работа над творческим наследием друзей, педагогическая, дирижёрская, общественная деятельность отодвинули на второй план сочинение музыки. И всё-таки именно тогда Римский-Корсаков создал два великолепных симфонических произведения - "Испанское каприччио" и "Шехеразаду". "Испанское каприччио", произведение, в котором, композитор обнаружил удивительное богатство воображения. "Шехеразада" - это сказка в музыке. И хотя она "рассказана" русским композитором, музыка её носит ярко выраженный восточный характер.

 Весной 1894 года Римский-Корсаков начал сочинять вторую оперу на гоголевский сюжет - "Ночь перед Рождеством" и почти одновременно работал над "Садко". Много лет не давала ему покоя недопетая песня о сказочном гусляре, теперь он решил вернуться к ней, создать крупное эпическое полотно на основе старинных былин и сказаний.

 Подобно предыдущим операм, "Садко" был задуман как двуплановое произведение. Но в отличие от них, здесь фантастика не главенствует над реальным миром.

 Композитору было уже за пятьдесят, но в душе расцветала весна - праздничная, ликующая, полная вдохновения. Послушный её призыву, он писал с упоением. Рождались певучие романсы, за ними - две одноактные оперы - "Вера Шелога" и "Моцарт и Сальери", уже зрели мысли о "Царской невесте". Хотелось сделать как можно больше. Быть может потому, что знал: теперь не надо просить о постановке. Сумбурный, но талантливый, артистически чуткий директор Частной оперы Мамонтов ждет его новых опер.

 Приступая к работе над "Царской невестой", композитор стремился к тому, чтобы стиль оперы был по преимуществу певучим. Поставленной цели композитор добился. Премьера прошла успешно. Аплодисменты, венки, восхищение почитателей, сочувствие публики, торжество театра... Но не обошлось и без ложки дегтя. Холодно встретили оперу "беляевцы": не одобрил Глазунов, вежливо промолчал Лядов, пожал плечами Кюи.

 В 1899 году Россия отмечала столетие со дня рождения Пушкина. Римский-Корсаков принял деятельное участие в торжествах. Знаменательной дате он посвятил кантату "Песнь о вещем Олеге" и оперу "Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре Гвидоне Салтановиче и о прекрасной Царевне Лебеди".

 Октябрьским вечером 1900 года сказка ожила на сцене Частной оперы. Она предстала в чудесных декорациях и костюмах Врубеля. Зал был полон... В Москве Римского-Корсакова любили, считали своим. Овациям и венкам не было конца.

 Едва закончив "Салтана", композитор начал работать над оперой "Сервилия" на сюжет из эпохи Древнего Рима. Это произведение малоинтересно по содержанию и сценическому решению. Не лучшая участь постигла и "Пана Воеводу" - "оперное интермеццо" из жизни шляхетской Польши, посвященное памяти Шопена.

 Напряженная композиторская и педагогическая деятельность сказалась на здоровье Римского-Корсакова. Однако невзирая на мрачные настроения, в 1902 году Римский-Корсаков закончил одно из своих самых новаторских произведений - оперу "Кащей Бессмертный".

 Наступил страшный день 9 января 1905 года. Жители Петербурга были потрясены "кровавым воскресеньем". Широкая волна забастовок охватила столицу. В консерватории накалу страстей способствовал вопиющий инцидент: один из вольнослушателей - солдат полковой музыкальной команды - бахвалился своими "подвигами" на Дворцовой площади. Студенческая сходка потребовала исключения погромщика. Дирекция отказала. Сходки следовали за сходками, студенты настаивали на прекращении занятий до осени. Римский-Корсаков поддержал требования студентов. В ответ последовало постановление об увольнении Римского-Корсакова. Это событие всколыхнуло общественность. Вслед за Римским-Корсаковым из консерватории в знак протеста ушли Глазунов, Лядов и другие профессора.

 Римского-Корсакова не покидала мысль о создании оперы, обличающей царизм. Композитор, никогда не крививший душой, привыкший смотреть правде в глаза, быть честным в помыслах и поступках, решил запечатлеть в музыке тупость и жестокость власти, ставшей врагом и палачом своих подданных. Он знал, что за ним зорко следят, что его произведение в условиях царской цензуры вряд ли увидит сцену, но решил выполнить, возможно, в последний раз, свой долг гражданина. Осенью 1906 года Римский-Корсаков приступил к работе над "Золотым петушком". Пушкинская сказка привлекла композитора отточенностью пародийного жала, бичующим остроумием, антимонархической направленностью. Составивший либретто Бельский также считал, что опера должна стать достойной отповедью наступившему разгулу реакции.

 "Золотой петушок" был закончен летом 1907 года. Директор императорских театров Теляковский хотел сразу осуществить постановку в Большом театре, но московский генерал-губернатор воспротивился: острота сатиры насторожила ревностного царедворца. Опера так и осталась в портфеле композитора. Она была исполнена позже, в 1909 году, но её Римскому-Корсакову уже не удалось увидеть.

 Незаметно подкралась тяжёлая болезнь. Вначале она лишь временно выводила из строя. 21 июня 1908 года окончательно сразила. Душной летней ночью композитор ушёл из жизни.

Оперы Римского-Корсакова: "Псковитянка" (1873), "Майская ночь" (1880), "Снегурочка" (1882), "Млада" (1892), "Ночь перед Рождеством" (1895), "Садко" (1897), "Моцарт и Сальери" (1898), "Боярыня Вера Шелога" (1898), "Царская невеста" (1899), "Сказка о царе Салтане" (1900), "Сервилия" (1902), "Кащей бессмертный" (1902), "Пан воевода" (1904), "Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии" (1907), "Золотой петушок" (1909).

Арам Хачатурян

(1903–1978)

Арам Ильич Хачатурян родился 6 июня 1903 года в Тифлисе, как именовалась тогда нынешняя столица Грузии Тбилиси. Правильнее было бы сказать - в пригороде Тифлиса, в районе Коджори.

 Хачатурян происходил из семьи среднего достатка, жизнь которой протекала в трудной борьбе За существование. Музыка с детства захватила его. И ни школьные занятия в частном пансионе С Аргутинской, ни шумные ребяческие забавы не способны были отвлечь его от нее.

 Столь явное увлечение ребенка музыкой не встретило ни с чьей стороны понимания. Родители смотрели на эту склонность сына скептически, наставники в школе - без должной прозорливости. "В среде, окружавшей меня, не было уважительного отношения к профессии музыканта ...Взрослые считали, что музыка - занятие не для мужчины. Отец желал, чтобы я стал инженером или врачом. Кем угодно, но только не музыкантом", - вспоминал впоследствии Хачатурян.

 В коммерческом училище, где Хачатурян продолжал свое образование, существовал любительский духовой оркестр. "Довольно быстро я освоил технику игры на духовых инструментах, однако марши и танцы скоро приелись. В унынии от однообразия своих незамысловатых партий, я стал импровизировать "контрапункты" и ритмические структуры к темам исполняемых пьес. "Если вы, молодой человек, будете так рьяно проявлять дерзость, я выставлю вас вон", - заявил капельмейстер, заметив мои эксперименты. Пришлось пыл свой поубавить и более осторожно продолжать упражнения, стараясь не раздражать не слишком, правда, тонкое ухо капельмейстера". По совету старшего друга Сурена Арам Хачатурян едет в Москву и поступает на биологическое отделение физико-математического факультета Московского университета. Хачатурян в течение трех лет изучал химию и морфологию растений, остеологию, анатомию человека.

 Осенью 1922 года Арам Хачатурян впервые вошел в двери небольшого старомосковского особняка, затерявшегося в гуще арбатских переулков. Это был Музыкальный техникум имени Гнесиных.

 "Не имея никакой, даже элементарной теоретической подготовки, я предстал перед комиссией. Для пробы голоса и слуха бойко спел что-то вроде "жестокого" романса "Разбей бокал", вызвав улыбку экзаменаторов..." Несколько танцевальных пьес было столь же бойко сыграно Арамом на фортепиано. "Вместе с тем, вспоминаю, я легко справился со всеми испытаниями слуха, чувства ритма и музыкальной памяти, несмотря на то, что все эти задания мне приходилось выполнять впервые в жизни".

 Начались нелегкие для Хачатуряна годы. Занятия в техникуме требовали от него немалого напряжения. Нужно было восполнить знания по музыкально-теоретическим предметам, овладеть игрой на инструменте, что дается в двадцать лет куда труднее, чем в детстве: не так эластичны руки, не так подвижны не привыкшие к грифу пальцы Но ведь надо было зарабатывать еще и на жизнь. Арам работает грузчиком в винных погребах и певчим в церковном хоре - недурное сочетание! К счастью, успехи Хачатуряна в занятиях музыкой были очевидны, и именно они определили его дальнейшую жизнь. В годы учения в Техникуме имени Гнесиных состоялась очень важная для него встреча с Рейнгольдом Морицевичем Глиэром. Общение с Глиэром, которое продолжится и в последующие годы, близкое знакомство с его произведениями имели большое значение для Хачатуряна. Помимо всего Глиэр был первым из московских композиторов, кто протянул руку помощи формировавшимся в то время профессиональным музыкальным школам республик Советского Востока. Первые же сочинения Хачатуряна принесли ему успех. Пьесы, еще, конечно, не совершенные, выявили такие свойства композиторской индивидуальности Арама Ильича, как живое ощущение армянской народной музыки, импровизационность изложения, красочность, терпкость гармонического языка.

 Заканчивая весной 1929 года Музыкальный техникум имени Гнесиных, Хачатурян имел все основания сказать: я много занимался "алгеброй" музыки - изучал сольфеджио, теорию, гармонию, много сочинял. И хотя познано было в нелегком ремесле музыканта далеко не все, хотя предстоял еще долгий и упорный труд, размышляя о своей будущности, Хачатурян отверг все сомнения и бесповоротно избрал профессию композитора...

 Осень 1929 года. Напряженная пора приемных экзаменов в Московскую консерваторию. "Испытательная комиссия, - можно прочитать в Протоколе приемного экзамена на научно-композиторский факультет, - решила зачислить Хачатуряна на первый курс консерватории в числе семи абитуриентов, отобранных из нескольких десятков".

 Арам Хачатурян был зачислен в класс Михаила Фабиановича Гнесина, однако ввиду его ухода в 1931 году из консерватории, перешел со второго курса в класс Николая Яковлевича Мясковского.

 Пример Хачатуряна, вероятно, наиболее убедительно демонстрирует индивидуальный подход Мясковского к каждому из своих учеников. Мудрость Мясковского-педагога в том и состояла, что, как говорил в отношении себя Хачатурян, Николай Яковлевич "...не стремился нарушать или изменять то живое ощущение национальной музыкальной стихии, которое было впитано с молоком матери". Мясковский настоятельно требовал от всех студентов постоянной большой работы.

 В классе Мясковского Хачатурян встретил и свою любовь - Нину Макарову. Она стала ему любящей женой и верной спутницей в жизни. Это был второй брак Хачатуряна. От первой жены Рамэллы у него осталась дочь Нунэ, о которой Арам Ильич постоянно заботился. Нунэ стала музыкальным преподавателем.

 За годы учебы в консерватории Хачатурян написал более 50 произведений. Лучшим из всех созданных тогда камерных произведений оказалось Трио для кларнета, скрипки и фортепиано. Написанное в 1932 году, оно было вскоре услышано Прокофьевым и привлекло его самостоятельностью интонационного языка, сочностью мелоса, удивительной непринужденностью самовыражения, душевной теплотой. Прокофьев рекомендовал Трио к изданию,, и вскоре оно вышло.

 Первым крупным произведением Хачатуряна стала Танцевальная сюита - истинный гимн танцевальности, столь близкой темпераменту и складу дарования композитора Близилась к концу пора студенчества. Хачатурян остается еще на два года в классе Мясковского как аспирант. Но мандатом на право называться профессиональным композитором должна стать дипломная работа. Арам Ильич решает писать симфонию. "Мои творческие искания и борения юности увенчались Первой симфонией", - вспоминал он через много лет Добавим: это была одна из первых симфоний в Армении.

 Доминанта Первой симфонии Хачатуряна - ее яркая живописность, покоряющий воображение, захватывающий дух народного музицирования, самобытность. Период 1935-1941 годов - один из самых плодотворных в жизни и творчестве Хачатуряна. Завершена аспирантура Московской консерватории. Сочинен и успешно сыгран Фортепианный концерт. Вышли на экраны страны кинофильмы "Пэпо" и "Зангезур" с музыкой Арама Ильича На сценах московских театров ставятся спектакли "Валенсианская вдова" и "Маскарад" с музыкой Хачатуряна "Маскарад" стал вершиной творчества Хачатуряна в драматическом театре Написанная для спектакля Театра имени Вахтангова, музыка эта использовалась впоследствии во многих других театрах.

 "Волшебным звеном" всей музыки Хачатуряна к "Маскараду" стал вальс. Это была редкостная творческая удача В музыке к "Маскараду" есть немало превосходных страниц и помимо вальса' романс Нины и ноктюрн - тонкие лирические зарисовки, мазурка и галоп - как бы "общие планы" бала и маскарада. Несомненно, что одной из основных причин успеха музыки к спектаклю сделался пронизывающий ее симфонизм Арам Ильич написал музыку более чем к 20 спектаклям Среди них лирическая комедия, психологическая драма, классическая трагедия. Тем не менее во всех театральных работах композитора - будь то "Грустная песня в духане" из сундукяновской "Хатабалы" или Серенада из "Валенсианской вдовы" Лопе де Вега - мы безошибочно определяем неповторимую интонацию "голоса" Арама Хачатуряна. Передавать чувства и страсти персонажей - так понимал Хачатурян задачу композитора, сочиняющего музыку для драматического спектакля. И без всякой стилизации под ту или иную эпоху.

 Инструментальные концерты Хачатуряна с максимальной полнотой и яркостью воплотили наиболее характерные черты его стиля Когда в 1936 году Арам Ильич приступал к сочинению Фортепианного концерта, он не говорил о замысле инструментальной триады Скрипичный концерт появился четыре года спустя после Фортепианного, Виолончельный - еще через шесть лет.

 И тем не менее все они воспринимаются как некий большой цикл. Исследователь творчества композитора Г. Хубов пишет о трех частях единого "концерта концертов", где Фортепианный - ассоциируется с господствующим в хачатуряновской партитуре тоном утренней свежести, Скрипичный - с жаром полуденного солнца, Виолончельный - с красками серебрящегося заката. Музыка трех его концертов дает немало свидетельств существующей меж ними общности.

 16 ноября 1940 года состоялась премьера Скрипичного концерта Хачатуряна. "Концерт имел большой успех, я был счастлив", - красноречиво заключил свои воспоминания о премьере композитор. Мелодическое богатство Скрипичного концерта определило его успех в не меньшей мере, чем цельность формы и рельефность драматургических принципов. Началась Великая Отечественная война. В эти грозные дни войны и состоялась новая встреча Арама Хачатуряна с Кировским театром - вдали от Ленинграда и Москвы, в глубоком тылу на Урале. Тогда-то пришла к Араму Ильичу мысль: необходимо продолжить работу над балетом "Счастье".

 Завершив ее, Хачатурян принимается в 1942 году за сочинение нового балета - "Гаянэ".

 "Приехав в Молотов, я писал партитуру балета, не расставаясь с грелкой и манной кашей. К счастью, я пользовался столовой театра, которая снабжалась по тем временам потрясающе".

 Хореограф Н. Анисимова вспоминала: "Несмотря на все ужасы и последствия страшной войны, прошедшей перед моими глазами, скажу, что я никогда так легко не сочиняла танцы, как в балете "Гаянэ", никогда так не любила музыку, не восхищалась ею, как в этом балете. Если мои танцы удались, то "вина" в этом самого Арама Ильича Хачатуряна. Его талант вдохновлял и помогал постановщику... Премьера прошла прекрасно. Артистов и постановщиков вызывали много раз Арам Ильич, кланяясь, сердито чмокнул меня в щеку, вроде укусил. "Не прощаю", - прошипел он, улыбаясь.. "

 Сам Арам Ильич выделил три основополагающие стихии партитуры "Гаянэ": танцевальность, драматизм, порой доходящий до трагизма, лирика. "Я большой сторонник того, чтобы в балете танцевали, а в опере пели", - говорил композитор. Летом 1943 года Хачатурян обращается к партитуре своей Второй симфонии. "Создавая симфонию, я стремился воплотить в музыке ге думы и чувства, которыми живет сегодня наш народ", - говорил композитор. "Вторая симфония - реквием гнева, реквием протеста против войн и насилия" В том же году симфония была впервые с успехом исполнена

 "Приступаю с чувством огромного творческого волнения", - написал 9 июля 1950 года Хачатурян на первой странице партитуры балета "Спартак". На последней странице авторская ремарка гласит: "Три с половиной года длилась работа над "Спартаком". Работал преимущественно летом. В общей сложности "Спартак" написан в 8 месяцев. Окончил 22 февраля 1954 года Вся музыка написана в Старой Рузе в Доме творчества композиторов. Арам Хачатурян".

 Как же возник замысел балета на античный сюжет? Идея принадлежала известному театроведу Н. Волкову. Либретто Волкова давало исключительно благодатный материал для вдохновения композитора. Яркая театральность всегда была одной из главных особенностей музыки Хачатуряна - вовсе не только предназначенной для сцены. "Спартак", можно сказать, безгранично театрален. В свое время Ф Лопухов писал о том, что жанр исторической хроники, избранный либреттистом "Спартака", противопоказан балету, что следовало остановиться на жанре героической поэмы Силой музыки, яркой ее зрелищностью, театральностью Хачатурян как бы "оправдывает" жанр.

 "Яркость, красочность, колористичность музыки "Спартака", - писал Д. Шостакович, - столь велики, что моментами возникает даже опасение: не потускнеет ли в результате этого основная тема-идея балета - революционная борьба рабов против своих угнетателей..."

 Кино - школа для композитора. К этой мысли Арам Ильич возвращался неоднократно, в особенности когда размышлял о судьбах молодежи. "Это для молодого композитора колоссальная школа, я бы сказал, еще одна консерватория" Лучшей работой композитора в кино стала музыка к "Отелло" - единственному совместному фильму Хачатуряна с известным режиссером С. Юткевичем, снятому в 1956 году Юткевич, так высоко ценивший в эстетике фильма магическое ощущение пронизывающего его сквозного ритма, нашел в Хачатуряне достойного сотворца Хачатурян в 1960-1970-е годы продолжал активно сочинять в различных жанрах. Семь речитативов и фуг, Сонатина, Соната, не говоря уже о Концерте и Концерте- рапсодии, - каждое из этих произведений отражало те или иные этапы эволюции стиля Хачатуряна.

 1960-е годы - время создания Хачатуряном второй инструментальной триады: концертов-рапсодий для скрипки (1961), виолончели (1963) и фортепиано (1968) с оркестром Вторая инструментальная триада доносит до нас привычные, хорошо знакомые черты композиторского почерка Хачатуряна И вместе с тем в рапсодиях обращают на себя внимание и новые стилистические особенности Они выражаются не только в явно выросшем композиторском мастерстве, еще большей изощренности его, но и в изумительной прозрачности оркестровой фактуры.

 Список произведений Хачатуряна завершается третьей инструментальной триадой - сольными сонатами для виолончели (1974), скрипки (1975) и альта (1976) "Я стремился, - говорил композитор, - как можно глубже проникнуть в самое существо любимых мною смычковых инструментов, извлечь из их сокровенных тайников как можно больше тембровых, динамических, эмоциональных качеств Мне хотелось, чтобы мои музыкальные мысли, которые я старался высказать современным языком, инструменты произнесли возможно выразительнее, пропели мою музыку живыми, трепетными голосами..." Намерения композитора оказались блистательно реализованными.

 Здоровье Арама Ильича тем временем все ухудшалось, и все чаще он говорил о своем желании быть похороненным в Ереване. Завещание было исполнено. После смерти 1 мая 1978 года Хачатуряна похоронили в пантеоне столицы Армении.


home | my bookshelf | | Энциклопедия музыки - Великие Композиторы |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 15
Средний рейтинг 4.9 из 5



Оцените эту книгу