Book: Повелитель гномов



Маркус Хайц

«Повелитель гномов»


Внешний же вид служит лишь для того, чтобы им пренебрегать, ведь в самом маленьком, самом странном создании может биться самое отважное сердце. Те, кто в гордыне своей закрывают глаза, не увидят этой высшей добродетели. Ни в себе, ни в других.

«Книга мудрости неизвестного усопшего. Философские эссе и письма». Книга хранится в храме Ста Колонн Паландиэль, в Замине, королевство Ран-Рибастур

У гномов и гор есть сходная черта: их можно осилить лишь молотом и бесконечным терпением.

Народная мудрость, услышанная в Затуманье, в северо-восточной части королевства Идомор

Чтобъ укрыться отъ разъяреннаго гнома, надобно иметь шустрые ноги. И помни: всегда следует быть быстрее брошеннаго имъ топора. Если удалось тебѣ сбежать от него, измени внешность свою. Память гнома хороша весьма. И можетъ быть такъ, что по прошествии двадцати солнечных цикловъ кубокъ побиваше тебе черепъ, и в ушахъ твоихъ прогремитъ мрачный гномий смехъ.

«Заметки о народахъ Потаенной Страны, ихъ свойствахъ и особенностяхъ». Книга находится в Центральном архиве Вирансьенса, королевство Табаин. Манускрипт магистра этнографии М. А. Хета от 4299 солнечного цикла

Благодарности

По завершении цикла романов «Улльдарт» я начал работу над новым проектом, вызвавшим у меня необычайное воодушевление: историей о гномах. Когда автор начинает работать над темой, связанной с устоявшимися представлениями у многих читателей и читательниц фэнтези, он, несомненно, сталкивается с опасностью, что может либо разрушить эти представления, либо же попасть к ним в рабство.

Я создал собственных гномов, разделив их на племена и кланы и наделив их различными способностями, не забывая при этом о классических представлениях о гномах. При этом я постарался показать эту расу в новом ракурсе. Так появилась история, в которой гномы оказались главными героями, а эльфы и люди отошли на второй план. Гномы в этой книге играют важнейшую роль, ведь они защитники Потаенной Страны и исполняют эту задачу, даже если это стоит им жизни.

Для меня было огромным удовольствием сопереживать приключениям Тунгдила и его спутников. Самоотверженность, любовь, упрямство, юмор, соперничество и смерть — вот то, с чем вы, дорогие читатели и читательницы, столкнетесь на этих страницах. Я надеюсь, что чтение доставит вам столько же удовольствия, сколько мне доставило создание этого произведения.

Хотелось бы выразить благодарность тем, кто поддерживал меня в написании этой книги и позволил сделать ее еще интереснее и лучше. В первую очередь следует упомянуть людей, первыми прочитавших эту книгу, — это Николь Шумахер, Соня Рютгер, Майке Северинг и доктор Патрик Мюллер. Их меткие замечания и точные указания с самого начала стали поддерживать меня.

Хотелось бы поблагодарить также тех, кто доверил мне написание книги о гномах и подарил этому маленькому народу возможность проявить свое величие.

Маркус Хайц, июнь 2004

Главные герои

Племена гномов

Первые

Ксамтис Вторая Упрямая из клана Упрямцев из племени Первого, Боренгара, также именуемых Первыми, королева.

Балиндис Железнопалая из клана Железнопалых, кузнец.


Вторые

Гундрабур Белоглавый из клана Твердокаменных из племени Второго, Бероина, также именуемых Вторыми, Верховный король гномов.

Балендилин Однорукий из клана Сильнопалых, советник Верховного короля гномов.

Баврагор Молоторукий из клана Молоторуких, каменотес.

Боиндил Равнорукий, также именуемый Бешеным, и Боендал Меткий из клана Топорометателей, воины, близнецы.


Третьи — Четвертые

Гандогар Серебробородый из клана Серербобородых из племени Четвертого, Гоимдила, также именуемых Четвертыми, король Четвертых.

Бислипур Меткобой из клана Широкоруких, советник Гандогара.

Тунгдил Болофар, впоследствии Златорукий, приемный сын Лот-Ионана.

Гоимгар Блистательнобородый из клана Блистательнобородых, ювелир.


Пятые

Гизельбарт Железноокий, основатель племени Пятых и клана Железнооких.

Гландаллин Молотобоец из клана Молотобойцев из племени Пятого, Гизельбарта, также именуемых Пятыми.

Люди

Лот-Ионан Терпеливый, маг и повелитель волшебного королевства Ионандар.

Майра-Заступница, волшебница и повелительница волшебного королевства Оремайра.

Андокай Вспыльчивая, волшебница и повелительница волшебного королевства Брандокай.

Джерун, телохранитель Андокай.

Тургур Красивый, маг и повелитель волшебного королевства Тургурия.

Сабора Молчаливая, волшебница и повелительница волшебного королевства Сабория.

Нудин Любознательный, маг и повелитель волшебного королевства Лиос-Нудин.


Горен, бывший ученик Лот-Ионана.

Фрала, служанка в замке Лот-Ионана, а также ее дочери Суня и Икана.

Йолосин, ученик мага Лот-Ионана.

Эйден, конюх Лот-Ионана.

Рантя, ученица мага Нудина.

Невероятный Родарио, лицедей.

Фургас, магистр техникус.

Нармора, возлюбленная Фургаса, мим.

Гил и Керолус, старьевщики.

Врабор и Фридегард, посланники Совета магов.


Принц Маллен фон Идо из рода Идо, наследник трона страны Идомор в изгнании.

Король Лотаир, повелитель королевства Ургон.

Король Тилогорн, повелитель королевства Идомор.

Король Нат, повелитель королевства Табаин.

Король Брурон, повелитель королевства Гаурагар.

Королева Умиланта, повелительница королевства Сангреин.

Королева Вей Четвертая, повелительница королевства Вейурн.

Королева Изика, повелительница королевства Ран-Рибастур.

Другие

Синтора и Кафалор, альвы из Дзон-Бальзура, королевства альвов.

Лиутасил, правитель королевства эльфов Аландур.

Башкугг, Крагнарр и Ужноц, князья орков королевства орков Тоборибор.

Сверд, карлик в услужении Бислипура.

ЧАСТЬ 1

Пролог

Каменные Врата Северного перешейка в королевстве Пятых, Гизельбарт,

в год 5199 солнечного цикла, конец лета

Белый туман наполнял ущелья и долины Серых гор. Вершины Великого Меча, Драконьего Языка и других пиков упрямо возвышались во мгле, устремившись к вечернему солнцу.

Медленно, будто опасаясь острых скал, спускалось светило, заливая Северный перешеек бордовым слабеющим светом.

Гландаллин из клана Молотобойцев прислонился к грубо отесанной стене сторожевой башни. Приложив правую руку к своим кустистым черным бровям, он пытался защитить глаза от непривычного света. Во время подъема гном запыхался, и сейчас вес искусно сплетенной кольчуги, двух топоров и меча давил на его усталые ноги.

Но гномов моложе его уже не было.

Битва, на которую вышли девять кланов племени Пятых несколько дней назад, стоила многих жизней. Смерть забирала в первую очередь молодых и неопытных. Но их жертва была не напрасна: неизвестный враг был уничтожен.

И все же друзья Гландаллина продолжали умирать. Умирать от коварной болезни. Никто не знал, откуда она появилась. Лихорадка сжигала тела несчастных, хворь делала их слабыми, отбирая у них ясность взора и твердость руки. Гландаллин, как один из старших гномов, вынужден был выполнить свой долг и заступить на стражу, чтобы этой ночью охранять Каменные Врата.

От высокой смотровой башни через Серые горы вниз к Потаенной Стране, где в своих королевствах жили люди, эльфы и маги, вела тропа. Племя Гландаллина охраняло покой Страны с севера.

Гигантские врата из твердейшего гранита преграждали путь любому чудовищу. Враккас, бог гномов и их создатель, когда-то воздвиг эти огромные каменные створки, заперев их на пять печатей, открыть которые можно только при помощи тайных слов. Лишь хранители пути знали эти слова, а без них врата оставались нерушимы.

Перед массивными каменными монолитами до сих пор лежали побелевшие кости и проржавевшие доспехи тех, кто не испугался этой преграды. Орки, огры и другие чудовища вступали в кровавые сражения и терпели поражение за поражением, перед смертью успевая понять, что и по прошествии тысяч солнечных циклов топоры гномов все так же остры.

Одинокий стражник снял с пояса кожаную флягу и отпил немного прохладной воды, чтобы смочить пересохшее горло. Несколько капель скатились с уголка его рта и упали на черную бороду. Потребовалось несколько часов, чтобы заплести эту копну волос в искусные косы, ниспадавшие на грудь гнома тонкими вервиями.

Гландаллин опустил флягу, отстегнул оружие и положил его на парапет башни, вытесанный из горной породы. Коснувшись камня, лезвия топоров мелодично звякнули.

Оранжевый луч солнца упал на украшавшие топоры руны и символы. Эти руны придавали владельцу оружия выносливость и меткость, делая его искусным воином.

Лезвия выковал сам мастер-кузнец и основатель племени Первых, Боренгар, Белогорн и преподнес их в подарок Гландаллину, победителю множества сражений у Каменных Врат. Ни мечу орка, ни дубине тролля, ни копью огра не удалось прервать нить длившейся уже триста двадцать семь солнечных циклов жизни гнома-воина, хотя многие ужасные создания пытались сделать это, о чем свидетельствовали шрамы на коренастом теле. Сила письмен и доспехи всегда оставались ему верны.

Куда бы Гландаллин ни обратил взор, повсюду земли холмистой страны Гаурагар вспарывали свинцовые вершины, вздымавшиеся к небу. Горный массив отпугивал путешественников обрывистыми склонами, опасными дорогами и переменчивой погодой, так что, несмотря на все богатства Серых гор, жители страны Гаурагар, населенной людьми, редко заходили в эти места.

Лишь ее народ жил в тени вершин. Гномы из племени Пятых, племени Гизельбарта Железноглазого, построили свое подземное королевство в Северном высокогорье. Они вырыли проходы, выстроили великолепные залы, разожгли там жаркий огонь и вытесали из скал колонны, чтобы, скрывшись от солнца и непогоды, посвятить свою жизнь добыче сокровищ и кузнечному делу.

Гландаллин глядел на непреодолимые пики, сливавшиеся вдалеке в широкую темную полосу. Он любил свою родину, ведь это место было преисполнено сумрачной красоты, и он не променял бы его ни на какое другое.

Враккас, бог-кузнец, окружил Потаенную Страну горами, чтобы защитить ее жителей от чудовищных порождений бога Тиона. Он повелел эльфам, гномам, людям и другим созданиям жить здесь в мире.

Обратив взгляд на север, Гландаллин залюбовался перешейком, который они называли Каменными Вратами. Ширина перешейка составляла около тридцати шагов, и он вел в неизведанные области Потусторонней Земли. Раньше короли людей отправляли экспедиции в Потусторонние Земли, но лишь немногие из них вернулись. Как бы то ни было, они невольно указали путь к вратам оркам. С орками пришли и другие чудовища, которых во злобе своей породил бог Тион, чтобы привнести несчастья в жизнь других.

Гландаллин внимательно осмотрел перешеек. Он ни на миг не должен терять бдительности. Темные создания не учились на своих ошибках. Злобный разум, подаренный им богом Тионом, заставлял их вновь и вновь совершать набеги на Врата. Они пытались проникнуть в Потаенную Страну, желая уничтожить всех и вся — именно для этой цели они были созданы творцом.

Иногда набеги разделяли солнечные циклы, иногда лишь восходы. До сих пор орды врагов не додумались до того, чтобы нападать, основываясь на каком-то плане и использовать хитрость. Слепая ярость их набегов дарила им лишь кровавую купель. Бушующим и кричащим чудовищам никогда не удавалось забраться дальше зубцов крепостной стены, а там своим смертельным приветствием их уже поджидали топоры гномов, с восхода до заката дробившие плоть, кости и доспехи чудовищ. В такие дни черная, темно-зеленая и желтая кровь заливала непобедимые гранитные врата, о которые разбивались тараны и камни из катапульт.

Дети Враккаса тоже несли потери, их калечили и ранили, но никто не жаловался на судьбу. В конце концов, они были гномами, самым сильным народом из всех известных рас. Они были хранителями Потаенной Страны.

«И все же им удалось застать нас врасплох», — подумал Гландаллин о загадочных созданиях, жертвами которых стали столь многие представители его племени.

Они появились внезапно, ниоткуда. Внешне походили на эльфов: высокие, стройные, с грациозными движениями. Однако в бою эти существа были жестокими и подлыми.

— Эльфы или неизвестные чудовища? — вполголоса протянул он и решил, что это все же были какие-то порождения тьмы. — Скорее всего, давным-давно Тион Премерзкий оставил их в земле и забыл о них, а наши строители тоннелей разбудили их ото сна и освободили из плена скал, — попытался он хоть как-то объяснить произошедшее.

Гландаллин был совершенно уверен в том, что это не могли быть эльфы из Потаенной Страны. Гномы и ушастые ненавидели друг друга; так решили Враккас и Ситалия, создательница эльфов, когда они вдохнули жизнь в эти народы. Боги вложили в эльфов и гномов взаимную неприязнь, краеугольный камень неразрешимых конфликтов, а иногда и стычек, в которых и гномы и эльфы гибли, но никогда это не приводило к войне.

«А что, если это все-таки ушастые? А что, если их ненависть возросла настолько, что нам придется вступить с ними в войну? — про себя подумал Гландаллин. — А может быть, они хотят войны, так как жаждут наших сокровищ? Может быть, они завидуют нашему золоту?»

Гландаллин не знал ответа и заставил себя сосредоточиться на несении стражи. Мысли о бойне в темных тоннелях с неизвестными воинами, будь то эльфы или представители другой расы, замутняли его взор. Карие глаза Гландаллина блуждали по округе, смотрели и на самом деле не видели гор и Каменных Врат.

И тут порыв холодного северного ветра, развевавшего его бороду, заплетенную в косицы, донес до гнома запах. Он ненавидел этот запах всей душой. Орки.

Гландаллин в ярости нахмурился.

Орки воняли запекшейся кровью, экскрементами и грязью; к вони примешивался и острый запах смазанных жиром доспехов: твари считали, что лезвия гномьих топоров будут скользить по жиру и нанесут меньше вреда металлу и плоти под ним.

«Ваш жир вам ничем не поможет». Гландаллин не стал ждать, пока за Каменными Вратами покажутся рваные полотнища флагов и покрытые ржавчиной острия копий. Не стал он дожидаться и звона пластин доспехов. Сделав шаг в сторону, гном поднялся на цыпочки и опустил мозолистые руки на деревянные рукояти двух мехов. Эти искусственные легкие наполнились воздухом, не успел гном на них надавить.

Воздух прошел по широкой трубе, устремился вниз и привел в действие сигнальный горн под землей. По тоннелям и коридорам Пятых прокатился глухой гром.

Гном давил на меха поочередно, чтобы поток воздуха не прерывался. Гром превратился в равномерный низкий звук, способный разбудить даже самого сонного гнома из его племени. И вновь их ждал почетный долг — защищать Потаенную Страну.

Гландаллин запыхался и глянул через правое плечо, чтобы определить мощь наступающих.

Враги приближались. Их были сотни.

Создания бога Тиона шли широким фронтом по каменному перешейку. И сейчас их было больше, чем когда-либо. При виде чудовищ сердце человека сжалось бы от ужаса, да и эльфы укрылись бы в своих лесах. Но не гномы!

Атака на перешеек не удивила Гландаллина, но вот момент, который выбрал противник, был очень неудачным, что беспокоило гнома. Его друзьям и родственникам нужен был покой, чтобы полностью оправиться от ранений, полученных в последней битве, а также от странной болезни. Приближавшийся бой потребует больше сил, чем обычно. Больше сил и больше жизней.

Стражники медленно занимали свои места на крепостной стене вокруг ворот. Некоторые пошатывались, их пальцы пытались сжаться на рукоятях топоров. Линию обороны заняли около сотни храбрых гномов. А ведь им нужна была тысяча, не меньше.

Гландаллин сдал свой пост, так как сейчас он нужен был в другом месте.

— Помоги нам, Враккас! Нас слишком мало, — прошептал он, глядя на перешеек, где уже толпились источающие зловоние орки.

Похрюкивая и вопя, они бежали вперед, прямо к Вратам. Голые склоны скал отражали их звериные вопли, стократно усиливая их.

Эти искаженные звуки поразили Гландаллина до глубины души, и ему внезапно показалось, будто твари изменились. Бушующая, вопящая масса сейчас источала такую уверенность в собственной победе… и причин этого Гландаллин понять не мог.

Невольно гном отступил на шаг. Впервые в жизни он ощутил страх перед этими существами.

Появившись, страх начал возрастать. Осмотрев войско врагов, Гландаллин случайно обратил внимание на небольшую группку горных сосен, цеплявшихся за склон вопреки ветрам. Он помнил эти сосны еще маленькими и видел, как они росли.

Сейчас их ветки опустились, а иглы осыпались, затерявшись между скалами. Деревья были смертельно больны. Им не суждено было выжить.

«С соснами происходит то же, что и с нами, — подумал Гландаллин о своих друзьях. — Какие же силы действуют здесь, о Враккас? Защити свой народ!»



Помолившись, он поднял топоры и поцеловал руны.

— Не оставь меня, — прошептал он и, повернувшись, помчался вниз по ступенькам, чтобы присоединиться к другим воинам.

Он как раз успел добежать до них, когда на крепостные стены обрушилась первая волна наступающих. На гномов посыпался град стрел. Орки приставили к стене десятки лестниц и без промедления начали взбираться, скользя на шатких ступенях. Другие зарядили передвижные катапульты, рассчитывая поддержать штурм огненными снарядами. В воздухе засвистели горящие кожаные мешки, лопавшиеся при контакте с каким-либо препятствием. Все вокруг заливала горючая смесь.

Первые снаряды пролетели слишком низко, но черное племя не смущалось тем, что некоторые отряды орков погибли из-за атаки своих же собратьев. Их не останавливал ни град камней, ни горящие ошметки, падавшие сверху. Они были неукротимы в своей ярости. Место павших тут же занимали пять новых головорезов. Уж на этот раз они хотели пройти сквозь Врата, на этот раз каменные створки должны были пасть.

— Осторожно! — Гландаллин бросился к одному из воинов, раненному стрелой в правое плечо.

Ранением гнома воспользовалась одна из тварей Тиона — не очень сильный орк с широкими клыками и плоским носом. Перебравшись через крепостную стену, урод спрыгнул в коридор.

Гном и орк уставились друг на друга, и в этот момент время словно остановилось. Крик, свист стрел и звон топоров внезапно стали тише, будто теперь они звучали в отдалении.

Сейчас Гландаллин слышал лишь тяжелое дыхание противника. Орочьи глаза с белками, покрытыми красными прожилками, бешено вращались, осматривая все вокруг. Гном прекрасно понимал, что чувствует это создание, ведь оно было первым представителем своей расы, которому удалось проникнуть за крепостную стену. Оно просто не могло поверить своему счастью.

От орка несло жиром, толстый слой которого покрывал пластины доспехов. Этот острый запах вернул гнома к действительности.

Закричав, Гландаллин бросился на врага. Край его щита дернулся вниз, раздробив противнику ступню. В тот же момент из-за щита гном ударил орка топором. Лезвие с хрустом вонзилось в незащищенное место под мышкой, и рука противника упала на камни. Из открытой раны хлынула темно-зеленая кровь.

Орк взвизгнул и в тот же момент рухнул от сильного удара в шею.

— Передай привет своей родне и скажи им, что я жду их с нетерпением! — Гландаллин швырнул умирающим в следующего противника, пытавшегося перелезть через парапет.

Оба орка упали за зубцы крепостной стены и исчезли из виду. Гном надеялся, что, падая, они повлекут вниз, к смерти, еще полдюжины себе подобных.

Теперь времени на раздумья гному уже не оставалось. Гландаллин носился взад-вперед, раскалывал шлемы вместе с черепами, укорачиваясь от стрел и снарядов с горючей смесью лишь затем, чтобы броситься на очередного орка.

Сумерки, сгущавшиеся над Каменными Вратами, не мешали ему, ведь его народ мог видеть даже в полной темноте. Вот только руки, плечи и ноги с каждым ударом, с каждым шагом становились все тяжелее.

— Враккас, позволь нам хоть немного передохнуть, чтобы мы смогли собраться с силами, — запыхавшись, выдохнул он, отерев орочью кровь с лица косицами бороды.

И бог кузнецов внял его молитве.

Послышался звук тромбонов и рогов, сигнализировавший созданиям Тиона о том, что нужно отступать. Орки подчинились.

Последний орк умер, даже не успев упасть на каменный пол. Отправив врага в мир иной, Гландаллин потянулся за флягой. Сняв шлем, он полил водой слипшиеся от пота волосы. Влага, приятно холодившая лицо, позволила немного восстановить силы.

«Сколько же нас осталось?» — подумал он.

Поднявшись, Гландаллин осмотрел войско собратьев. Из сотни осталось лишь семьдесят. Среди них он разглядел видимую издалека фигуру Гизельбарта Железноокого, их прародителя.

Глава всего племени Пятых стоял там, где горы трупов были выше всего. Его отполированные доспехи из крепчайшей стали, давным-давно выкованные в гномьих кузницах, блестели в свете догоравших снарядов. Огонь играл на гранях алмазов, украшавших его пояс. Гизельбарт забрался на уступ, чтобы каждый мог его видеть.

— Оставайтесь на своих постах, — раздался над крепостной стеной его трубный голос. — Вам следует быть крепкими, словно гранит, из которого вы были созданы. Ничто не сможет сломить нас: ни орк, ни огр, ни любое другое чудовище, подосланное Тионом. Мы уничтожим их так, как уничтожали уже тысячи солнечных циклов. С нами Враккас!

Послышались возгласы одобрения: к гномам вернулась уверенность, поколебленная нападением. Врагам не сломить их гордость и упрямство.

Усталые воины отдыхали за пищей и темным пивом. С каждым глотком и каждой съеденной порцией они чувствовали себя все лучше. Пришло время заняться ранами: их зиявшие края нужно было сшить тонкими нитками.

Гландаллин уселся рядом со своим другом Гламдолином Сильноруким.

За едой они наблюдали за огромной ордой орков, разбившей лагерь в сотне шагов от твердыни. Казалось, будто орки хотят обратиться в живой таран и сломить защиту Врат силой собственных тел.

— Я еще никогда не видел наших злейших противников такими поразительно бесстрашными и упрямыми, — тихо произнес Гландаллин. — Что-то изменилось.

Поежившись, он вспомнил об умиравших деревьях.

Слева от него на каменные плиты пола упал топор. Повернувшись к другу, гном успел увидеть, как тот медленно оседает на пол.

— Гламдолин! — испугавшись, гном бросился к другу.

Лоб больного, покрытый крошечными капельками пота, горел, и капельки эти скатывались по лицу в бороду. Лихорадочно блестевшие глаза глядели в никуда.

Гландаллин сразу же понял, что загадочная болезнь обрела очередную жертву, свалив друга с ног. Подлый недуг делал то, что не удавалось врагам.

— Отдохни, тебе наверняка скоро станет лучше. — Гландаллин перенес хрипящего товарища к стене и осторожно уложил его.

На самом деле он не надеялся на то, что состояние Гламдолина улучшится.

Ожидание утомляло как гномов, так и орков. Их тела подтачивал враг всех воинов — усталость. Гландаллин задремал стоя, но, когда его шлем ударился о парапет, он испуганно вскинулся и осмотрелся. Гном заметил, что еще несколько братьев по оружию стали жертвой неизвестной болезни и им пришлось покинуть ряды защитников Каменных Врат. Похоже, сейчас обстоятельства складывались не в пользу детей бога-кузнеца.

Громкий звук тревоги заставил сердце Гландаллина сжаться: враг получил подкрепление.

В холодном свете луны гном увидел огромные силуэты невероятных монстров. Каждый из них был в четыре раза выше среднего орка. Исполинов было сорок. Их отвратительные тела покрывали плохо выкованные доспехи, а вместо дубин они сжимали в своих лапищах грубо отесанные сосны.

Огры.

Если ограм удастся проникнуть за крепостную стену, эту линию обороны придется сдать. Котлы с кипящей смолой были пусты, запас камней почти израсходован. Но стойкость Гландаллина пошатнулась ненадолго — ему хватило одного взгляда на сияющую фигуру Гизельбарта, чтобы восстановить веру в триумфальную победу над созданиями Тьмы.

Масса орков зашевелилась: они радостными возгласами приветствовали приближавшихся к ним огров.

Гигантские создания, превосходившие орков в уродстве и кровожадности, прошли в авангард наступления. Огры заняли позиции, в их лапах появились огромные железные крючья, каждый из четырех наконечников которых был длиной в человеческий рост. Они протянули сквозь отверстия в крючьях длинные цепи.

«Эти приспособления не подходят для того, чтобы забираться по ним на стену, — задумался Гландаллин. — Вероятно, огры хотят таким образом разрушить крепостные стены. И судя по тому, как выглядят эти уроды, им это вполне может удаться».

Просвистев по воздуху, крючья в трех десятках мест зацепились за массивную стену. По команде орки вместе с ограми потянули за цепи. Металлические звенья со звоном натянулись, послышался треск.

А затем гном услышал тихое шуршание. Бастион, созданный руками его народа и выстоявший множество солнечных циклов, отчаянно сопротивлялся грубой силе чудовищ.

— Быстро, уберите отсюда раненых! — закричал Гландаллин.

Гномы, занимавшиеся котлами и смолой, бросились исполнять приказ и унесли Гламдолина и других, кто не мог вступить в бой.

Один зубец не выдержал и обломился. Железный крюк и обломки камней полетели вниз, похоронив под собой двух огров и десяток орков. Но чудовищ это не остановило — вскоре крюк вновь просвистел в воздухе и зацепился за стену в другом месте.

На этот раз гномы отступили. Они успели без потерь покинуть линию обороны и расположиться на донжоне Каменных Врат. Много лет назад кузнецы установили на створках стальные укрепления, за которыми сейчас и укрылись воины.

Гландаллин услышал треск, балюстрада рушилась, и обломки камней летели на перешеек. От их массы дрожала земля, а враги вопили от радости.

«Да чтоб эти камни им черепа проломили!»

Гном заставил себя успокоиться. Врата никогда не падут, ведь простыми крючьями эту твердыню не сломить.

Он осторожно выглянул за край. Сейчас к войску орков и огров присоединились другие враги гномов. Они выдвинулись в авангард на своих огромных, черных словно ночь лошадях. Гном сразу узнал высокие стройные фигуры с остроконечными ушами. Это были те самые создания, что напали на них в тоннелях, и тогда ряды гномов понесли значительные потери.

Глаза их коней светились темно-красным, а из-под копыт с каждым шагом сыпались белые искры. Два всадника доскакали до самых ворот и начали раздавать оркам и ограм указания, которые выполнялись беспрекословно. Чудовища разобрали завалы перед воротами, освободив место для нового штурма.

Развернув лошадей, существа, похожие на эльфов, отступили. Издали они наблюдали за действиями чудовищ. Один из двух всадников снял с плеча большой лук и положил стрелу на тетиву. Его защищенные перчатками пальцы спокойно опустились на плетеную жилу: лучник ждал своего часа.

Гномы поспешно притащили целую гору камней и начали швырять их вниз на нападающих. Некоторые из уродов пытались увернуться от летящих в них снарядов, но только-только гномам удалось обратить в бегство трех орков, как лук «эльфа» поднялся к небо. Гландаллин и глазом моргнуть не успел, как сорвалась первая необычно длинная стрела, и орк из тех, что отступили, со стоном упал.

Урод еще не коснулся земли, когда «эльф» вновь натянул лук и выстрелил. Послышался визг второго орка. Третий умер пару секунд спустя. Все остальные поняли жестокое предупреждение и вернулись к работе. Никто не решался высказаться по поводу смерти товарищей, и даже орочьи предводители молчали, боясь, что их постигнет та же участь.

Все это длилось до утра. В конце концов перед Вратами не осталось обломков.

И тут гномы племени Пятых увидели нечто странное. Небо на востоке постепенно светлело. Скоро должно было появиться солнце. А на севере возникла и ширилась полоса тумана, внутри которого сверкали черные, серебристые и алые отблески. Эти отблески переливались и изменяли место и силу свечения.

Туман двинулся над головами чудовищ, наползая по направлению к Вратам. Причем он двигался против ветра. Обычно столь шумные орки молчали, испуганно съежившись, и старались не соприкасаться с живым, казалось, туманом. Огры тоже отступили, а «эльфы», униженно поклонившись, приветствовали эту странную дымку, словно своего повелителя. Блестящий туман спустился перед всадниками к земле и замер.

И вдруг произошло нечто абсолютно невероятное: Врата дернулись, камень задрожал, и первая из пяти печатей открылась. Кто-то должен был произнести магическое заклинание, чтобы впустить орды врагов в Потаенную Страну!

— Это невозможно! — в ужасе закричал Гландаллин и посмотрел на другую сторону Врат, чтобы обнаружить виновного. — Как…

Это был Гламдолин Сильнорукий. Он в одиночестве стоял перед Вратами, протянув ладони к печатям, и уже произносил следующее заклинание.

— Молчи, глупец! — в ужасе закричал Гландаллин своему другу. — Что ты делаешь?!

Но гном и не думал слушать. Руны второй печати уже зажглись, и засов со скрипом отодвинулся.

— Должно быть, это действие чертовой магии! — громко воскликнул Гландаллин. — Туман! Его околдовал туман!

Третья печать была снята, и железный засов отодвинулся. В рядах обороняющихся поднялась суета. Гномы бросились к лестницам, собираясь сбежать вниз и заставить Гламдолина замолчать. Но в этот момент сдвинулся уже четвертый засов. Осталась лишь одна печать, а оборонявшиеся не успевали ничего сделать.

— Мы не успеем, — в ужасе понял Гландаллин, — прости меня, Враккас, но иначе нельзя.

Подняв топор, он изо всех сил метнул его в боевого друга, с которым сражался плечом к плечу.

Лезвие просвистело по воздуху, обернувшись вокруг собственной оси, и устремилось вниз. Гном хорошо прицелился, его бросок был метким.

Топор вонзился в левое плечо Гламдолина. Гном охнул и опустился на землю, из зияющей раны хлынула кровь, а Гландаллин поблагодарил бога за то, что тот направил его топор.

Но было поздно. Предатель поневоле добился своей ужасной цели. Последний барьер пал.

Гигантские створы ворот медленно стронулись с места. Казалось, их движения были неохотны, будто сам гранит ощущал, что открывается перед врагом.

Камень терся о камень, и узкая полоса превратилась в широкую щель, которая становилась все больше и больше. Мгновения тянулись невероятно медленно, но в конце концов Врата открылись полностью. Последний шорох затих, путь в Потаенную Страну впервые со времен сотворения мира был открыт.

«Нет! Этого не может быть!» — Гландаллину удалось стряхнуть с себя оцепенение.

Гном бросился за Гизельбартом и другими воинами, несшимися вниз по ступенькам, чтобы защитить проход. Он добрался до проема одним из последних. Его товарищи уже выстроились, выставив перед собой щиты и сжимая в руках топоры — оружие, вызывавшее ужас у врагов.

Они стояли плечом к плечу, образовав живой заслон против чудовищного войска орков, огров, троллей и «эльфов». Сорок против сорока тысяч.

Противники не решались двинуться вперед, опасаясь ловушки: раньше никто не открывал этих Врат.

Взгляд Гландаллина скользнул по первой шеренге отвратительных созданий, затем по второй и третьей, а ведь за ними скрывались еще многие и многие ряды. Кустистые брови гнома сползлись, и над переносицей залегла глубокая складка. Веру Гландаллина в себя подпитывало упрямство, ненависть к осязаемому злу и непоколебимое чувство долга.

Гизельбарт произнес формулу, которая должна была вновь закрыть Врата. Створы послушно пришли в движение, но они перемещались слишком медленно. Предводитель еще раз обошел свое войско: тяжелая рука его опускалась на плечо каждого оборонявшегося. Это прикосновение успокаивало и воодушевляло воинов, укрепляло веру последних защитников Потаенной Страны.

«Эльфы» отдали приказ, загудели тромбоны. Орки и огры завопили, чтобы поднять свой боевой дух и запугать противника, и, выхватив оружие, понеслись вперед. Атака началась.

— Они могут нападать, лишь выстроившись в линию. Пусть отведают нашей доброй стали! — воскликнул Гландаллин, чтобы приободрить соратников. — Враккас с нами! Мы дети бога-кузнеца!

— Мы дети бога-кузнеца! — закричали в ответ его собратья, твердо упершись ногами в каменистую почву.

Гизельбарт поставил в строй последних четырех гномов, а затем, отбросил щит, вытащил оба топора и отдал приказ к контратаке. Последние из племени Пятых бросились вперед, неся смерть своим врагам.

В десяти шагах перед проемом неравные силы сошлись в бою. Защитники вломились в ряды мчащихся орков.

Подняв топор, Гландаллин принялся рубить врагов налево и направо. Он не пытался добивать чудовищ — ему было достаточно свалить их, чтобы они мешали продвижению других.

— Вам не пройти мимо меня! — кричал им гном.

Вскоре зловонная орочья кровь уже покрывала все его тело, капая с доспехов и шлема, обжигая глаза. Когда силы стали покидать его, Гландаллин отшвырнул один из топоров и перехватил второй обеими руками.

— Никогда!

Ломались кости, теплая кровь лилась прямо на него.

Один раз его легко зацепили мечом, а потом копьем, но он не останавливался.

Речь шла вовсе не о его жизни. Гландаллин хотел одного — чтобы Врата успели закрыться и Потаенная Страна осталась недосягаема для сил Зла. Когда больные оправятся от лихорадки, то смогут продолжить оборону.

«Еще не все потеряно!» — сказал он себе.

Руны мастера Боренгара, до этого часа творившие чудеса, по-видимому, ослабели, и уже не дарили обладателю оружия защиты. Краем глаза Гландаллин увидел, как справа от него упал один из товарищей: двуручный меч орка раскроил гному череп.



Лютая ненависть охватила сердце гнома, разжигая желание уничтожить убийцу. Отступив на два шага, он вспорол брюхо темнокожему орку.

Гландаллин слишком поздно заметил упавшую на него тень. В последний момент он попытался уклониться от тяжелой дубины огра, но она все же задела его. Мощнейший удар раздробил гному ноги и отшвырнул в толпу сражающихся. С криком Гландаллин рухнул на какого-то орка, в падении разрубив ему бедро пополам. Гном с рычанием принялся дико орудовать топором, пока вокруг него не осталось противников.

— Эй, вы! Подходите! — в ярости кричал он.

Но презрение было ему ответом. Стремление нападающих прорваться в Потаенную Страну было слишком велико, и они просто проносились мимо. Что им было за дело до беспомощного раненого гнома, когда их ждал главный приз? Словно тупые животные, они проталкивались вперед, чтобы оказаться за воротами. Павший противник больше не интересовал их, ведь он был уже побежден.

Превозмогая боль, Гландаллин приподнялся, пытаясь увидеть, что происходит с гранитными Вратами. Он надеялся, что последняя линия гномов выстоит и сумеет сдержать наступление.

Но надеждам не суждено было сбыться. Он был последним из выживших. Остальные, мертвые и искалеченные, лежали в окружении бесчисленных тел убитых ими врагов. Алмазы на поясе Гизельбарта по-прежнему блестели, указывая на то место, где предводитель племени пал в бою с тремя ограми. Это зрелище наполнило душу Гландаллина невыносимой болью и в то же время упрямой гордостью.

Врата почти закрылись. Восемь огров отчаянно пытались удержать створы, но их покрытые роговыми наростами подошвы скользили по каменистой почве. Даже невероятная сила этих уродов не могла противостоять магии бога Враккаса. Те немногие из тварей, которым удалось прорваться в Потаенную Страну, наверняка не представляли серьезной опасности для людей, эльфов, магов и множества других рас, населявших эти земли.

Утреннее солнце поднялось над горной цепью, осветив Каменные Врата. Оно слепило Гландаллина, и он, прикрыв глаза рукой, пытался рассмотреть, закрылись ли Врата полностью.

«Нам удалось это сделать, Враккас», — с облегчением подумал он. И тут раскаленная боль пронзила его спину. На мгновение он увидел торчащее из груди острие, но оно тут же пропало. У гнома перехватило дыхание.

— Кто?..

Коварно напавший на него обошел гнома и присел перед ним. Гландаллин взглянул в прекрасное лицо «эльфа», освещенное солнечными лучами. Лучи играли в его светлых волосах, превращая их в золотые нити. Вот только был в этой красоте один пугающий изъян: на месте глаз гном увидел две миндалевидные черные дыры.

На остроухом были блестящие доспехи из черненой стали, закрывающие тело «эльфа» до колен. Напавший был одет в кожаные штаны, темно-коричневые сапоги доходили до колен. В правой руке, одетой в темно-красную перчатку, «эльф» сжимал копье с тонким, окропленным кровью острием, которое и проткнуло кольчугу гнома.

Странный «эльф» что-то сказал гному. Гландаллин его не понял, но мрачное звучание слов заставило гнома поежиться.

— Мой друг сказал: «Взгляни на меня. Твою смерть зовут Синтора», — перевел кто-то, стоявший сзади. — «Я забираю у тебя жизнь, а земля заберет у тебя душу».

Гландаллин закашлялся кровью, темная струйка сползла из уголка рта на бороду.

— Уйди с глаз моих, жалкий ушастый ублюдок! Я хочу увидеть, как закрываются Врата, — хрипло сказал он, пытаясь отогнать врага топором. Но топор чуть было не выскользнул из его рук: силы почти покинули гнома. — Отойди, не то я перерублю тебя как соломинку, эльфийский предатель! — Гландаллин старался не проявить своей слабости.

Синтора холодно улыбнулся.

Подняв копье, он воткнул его острие в узкую щель между кольцами кольчуги гнома.

— Ты ошибаешься. Мы не эльфы. Мы альвы. Мы пришли, чтобы уничтожить эльфов, — произнес голос у него за спиной. — Возможно, Врата и закроются, но когда сила земли вновь поднимет тебя из мертвых, ты станешь одним из нас и откроешь Врата, ведь ты знаешь формулу.

— Никогда! — вскинулся гном. — Моя душа отправится к Враккасу.

— Нет, сейчас твоя душа принадлежит земле. Принадлежит ей навсегда, — перебил его нежный голос. — Умирай, возвращайся обратно и отдай нам Потаенную Страну.

Острое копье вонзилось в плоть беспомощного, ослабленного гнома. Боль заставила его замолчать.

Синтора надавил на копье, еще раз проткнув раненое тело. Он делал это осторожно, почти нежно, с упоением. Затем он замер в ожидании, пока гном умрет. При этом он наблюдал за тем, как исказились в предсмертной судороге черты Гландаллина. Казалось, альв с любопытством впитывает новые впечатления.

Убедившись, что жизнь покинула последнего защитника Каменных Врат, Синтора поднялся.

Глава 1

Потаенная Страна, королевство Ионандар,

весна 6234 солнечного цикла

Кузнечный молот звонко танцевал на раскаленном железе. С каждым ударом металл приобретал форму, покоряясь силе и умению кузнеца.

Но внезапно этот концерт прекратился. Послышалось недовольное хмыканье, и заготовка, подхваченная клещами, отправилось обратно в горн. Кузнец был недоволен результатом своей работы.

— Что ты делаешь, Тунгдил? — нетерпеливо воскликнул Эйден, конюх мага Лот-Ионана, поглаживая лошадь по носу. — Что, нашей лошадке вечно ждать? Поле пахать надо!

Гном с коротко стриженной каштановой бородой сполоснул руки в ведре, воспользовавшись перерывом для того, чтобы отмыться от грязи. На нем были кожаный передник, прикрывавший его коренастый обнаженный торс, и кожаные штаны. Кузнец провел сильными пальцами по длинным каштановым волосам, чтобы смыть пот и немного освежиться.

— Это железо не подошло бы коню, — немногословно объяснил он.

Тунгдил тронул мехи, их звук напоминал ему дыхание древнего гиганта. Свежий воздух оживил раскаленные угли.

— Сейчас.

Повторив процедуру, кузнец примерил подкову на копыто. Когда раскаленная заготовка прикоснулась к роговому наросту, Тунгдила окружил желтоватый зловонный дым. Поспешно остудив подкову в ведре с водой, он вбил гвозди один за другим и осторожно опустил ногу лошади на землю. Затем он поспешно отошел подальше от рослого коня: размеры животного внушали ему опасения.

Рассмеявшись, Эйден погладил гнедого.

— Ну, что, коротышка снова все уладил, не так ли? — ласково сказал он. — Пойдем, но смотри, не споткнись о него.

Конюх вывел лошадь из кузницы, собираясь поскорее отправиться на поле.

Гном потянулся, расслабив мускулистые руки, и подошел к горну. Шутки конюха не произвели на него никакого впечатления: он привык и к обидным, и к дружеским насмешкам. Такова уж была его судьба, ведь он был единственным гномом, жившим здесь, среди людей.

Представители его расы редко встречались в Потаенной Стране, а репутация тех немногих, кто странствовал, подвизаясь кузнецами и оружейниками, была не из лучших. Гномы считались изгоями и вели крайне замкнутый образ жизни. По слухам, для них имели значение только деньги и цены.

«И все же я не отказался бы повстречаться с кем-нибудь из них, — подумал он, осматривая аккуратную мастерскую и множество клещей и молотов, разложенных по полкам. — Он наверняка многое мог бы рассказать мне о пяти племенах гномов».

Тунгдил любил полумрак кузницы, подчеркивавший красоту раскаленных углей. Он вновь взялся за мехи, и поток воздуха усилил пламя, подняв сноп искр. Широкая улыбка скользнула по лицу гнома. Он представил, будто отсвечивающие алым искры, танцуя, поднимутся по трубе наверх и направятся к самим звездам, превращаясь в небесные светила. Он всегда радовался, наблюдая за огнем в горне и ударяя молотом по раскаленному металлу. «Интересно, другие куют так же, как я?» — подумалось ему.

— Почему в твоей кузнице всегда так темно?

Словно из-под земли, рядом с Тунгдилом возникла Суня, восьмилетняя дочь служанки Фралы.

Суня была веселым ребенком, которого нисколько не беспокоила внешность кузнеца. Гном улыбнулся, и его дружелюбное лицо покрылось морщинками. Тунгдила всегда удивляло то, насколько быстро растут человеческие дети. Скоро Суня будет выше, чем он.

— Да… Никогда не удается услышать, как к тебе подкрадывается кошка или маленький ребенок, — бросив кусок металла в горн, сказал он. — Пускай железо раскалится, а я пока отвечу на твой вопрос.

Светловолосая девчушка с восторгом помогла Тунгдилу орудовать мехами. Тунгдил, как обычно, сделал вид, будто она выжимает воздух из кожаных мехов совершенно самостоятельно. Вскоре заготовка раскалилась.

— Видишь? — Взяв клещами железо, гном положил его на наковальню. — Конечно же, сумерки в кузнице царят не просто так. Только в полумраке можно увидеть, нагрелась ли сталь до нужной температуры. Если я стану ждать слишком долго, металл перегреется, а если я сниму его с раскаленных углей слишком рано, у меня не получится ковка, или заготовка сломается.

Тунгдил порадовался, видя, как малышка с серьезным видом кивает. Она была похожа на свою мать как две капли воды.

— Мама говорит, что ты отличный кузнец, настоящий мастер.

— Ну, не мастер, — рассмеялся гном. — Но я хорошо знаю свое ремесло.

Тунгдил подмигнул девочке, и та радостно рассмеялась в ответ.

Никто не учил гнома кузнечному делу. Он наблюдал за бывшим кузнецом Лот-Ионана, когда тот работал, а большего ему и не требовалось. Когда в кузнице никого не было, Тунгдил пользовался возможностью и тренировался, и вскоре уже овладел основами кузнечного мастерства. Сейчас, когда прошло уже больше тридцати солнечных циклов, он считал, что способен сделать любую по сложности работу.

Тунгдил и Суня залюбовались игрой красок. Оранжевый, желтый, красный, белый, голубой… Угли шипели и потрескивали.

Тунгдил как раз хотел спросить малышку, что сегодня будет на обед, когда в дверном проеме показался силуэт какого-то человека.

— Тунгдил, иди на кухню, нам нужна твоя помощь, — приказал Йолосин, ученик четвертого уровня.

— А повежливее нельзя? — ворчливо осведомился гном и повернулся к Суне. — А ты тут ничего не трогай. Обещаешь?

Гном поспешно сунул в карман небольшой предмет, выкованный им, и последовал за волшебником по коридорам подземелий, где была расположена школа Лот-Ионана Терпеливого.

Искусству магии у Лот-Ионана учились около двухсот человек разного возраста. Тунгдила никогда не привлекала капризная, непостоянная магия, его царством была кузница, в которой он мог делать все, чего душа пожелает. Он предпочитал работу руками и время от времени любил почитать какую-нибудь хорошую книгу: маг пробудил в нем любовь к чтению.

Искусно сшитая темно-синяя мантия Йолосина колыхалась на каждом шагу, а тщательно уложенные волосы подрагивали. Тунгдил усмехнулся, подумав по себя: «Вот это самовлюбленность». Они свернули в большое помещение, где вкусно пахло едой. Над двумя огромными горелками висели котлы, в которых что-то кипело и похлюпывало.

Тунгдил сразу же понял, зачем Йолосин его сюда позвал. Цепь, при помощи которой двигались котлы, выскочила из паза, и котел, который к ней крепился, сейчас стоял прямо на огне.

Для женщины котел был слишком тяжелым, а ученики мага не решались что-либо предпринять, потому что считали работу на кухне делом недостойным, ведь можно было обжечь палец или выпачкаться. Они, вероятно, решили, что рукам кузнеца все нипочем.

Кухарка, крупная женщина с пышными бедрами, суетилась над стряпней.

— Побыстрее, а то у меня гуляш подгорит! — поторопила их она, поправляя сетку для волос, готовую вот-вот соскользнуть с головы.

— Да, было бы ужасно, если бы он подгорел. Я, кстати, есть хочу.

Гном без промедления подошел к камину и, проверив, не сильно ли разогрелась покрытая копотью цепь, подхватил ее.

За годы работы у наковальни его мышцы окрепли, и со временем даже самый тяжелый молот стал казаться ему легким, так что поднять котел для Тунгдила не представляло никакой сложности.

— Подержи, — сказал он Йолосину, протянув ему грязную цепь. — Мне нужно починить паз.

Юноша медлил.

— А она не слишком тяжелая? — осведомился он.

— Нет. А если и тяжелая… Ты же можешь поколдовать немного и сделать ее полегче, как хороший маг, которого ты из себя строишь, — подколол его Тунгдил и, сунув ему в руку цепь, отошел.

Выругавшись, ученик изо всех сил уперся ногами в пол, пытаясь удержать вес котла.

— Горячая, — пожаловался он.

— Ты только попробуй испортить мой гуляш, парень, — с угрозой процедила кухарка. Она уже прекратила сражаться со своими каштановыми волосами, и теперь непослушные пряди падали на ее округлое лицо. — Держи покрепче, а то даже сам маг не спасет тебя от моей скалки!

Тунгдил обнаружил причину поломки, но не стал устранять ее немедленно, чтобы проучить спесивого ученика.

— Да, плохо дело, — громко сказал он, стараясь принять озабоченный вид.

Фрала, темноволосая служанка с прелестными зелеными глазами, чистившая в это время картошку, поняла его замысел и тихонько рассмеялась.

Умелыми движениями гном поднял цепь и вновь зацепил ее за крюк. Паз держал крепко, и гуляш был спасен.

— Можешь отпускать.

Йолосин так и сделал. Осмотрев свои грязные руки, он заметил, что запачкал и дорогую синюю мантию. Фрала расхохоталась уже не сдерживаясь, и Йолосин, взглянув на нее, покраснел.

— Ты все это специально подстроил, выродок несчастный! — прошипел он Тунгдилу.

Сделав шаг к гному, он уже хотел поднять руку, но передумал, вспомнив о физическом превосходстве кузнеца. Рассерженно развернувшись на каблуках, он вышел из кухни.

Усмехнувшись ему вслед, гном вытер руки о передник.

— Я бы с удовольствием с ним подрался. Жаль, что он струсил.

Фрала выудила из стоящей рядом с ней корзины яблоко и бросила его Тунгдилу.

— Бедный Йолосин, — рассмеялась она. — Испачкал свою красивую мантию.

— А что? Разве я его просил пачкаться? — пожал плечами Тунгдил и подошел к служанке. — Но мне его не жаль, — добавил он, и морщинки у его глаз стали еще глубже.

— Да, вы друг друга стоите, — вздохнула Фрала, выполнявшая, как и Тунгдил, мелкие поручения в школе магии Лот-Ионана. — Однажды из-за ваших свар кто-нибудь серьезно поранится. — Она вбросила очищенную картофелину в наполненную водой кастрюлю.

— Как аукнется, так и откликнется. — Тунгдил провел рукой по короткой бородке. — С тех пор как он при помощи волшебства выкрасил мне бороду, он мой заклятый враг. Пришлось побриться, представляешь!

— А я всегда думала, что это орки заклятые враги гномов, — прищурившись, протянула Фрала.

— Для Йолосина приходится делать исключение. Борода для гнома — святое, и настоящий гном, наверное, убил бы его. У меня же для этого слишком мягкий характер. — Он с аппетитом захрустел яблоком и, сунув левую руку в карман на поясе, протянул Фрале гостинец. — Вот, это тебе.

Разжав кулак, Фрала увидела искусно сделанный амулет, перекованный из трех гвоздей. Служанка была тронута до глубины души и погладила гнома по щеке.

— Как это мило. Спасибо. — Она продела кусок крепкой тонкой бечевки в ушко амулета. Поспешно завязав узел, она повесила подарок Тунгдила на шею. — Ну как, мне идет? — кокетливо спросила она.

— Никому бы так не подошел, — ответил он, счастливо улыбнувшись. Служанка обрадовалась этому простому украшению, как будто это была изящнейшая драгоценность во всей Потаенной Стране.

Их связывали совершенно особые отношения. Тунгдил знал Фралу с самого детства, видел, как она росла, превращаясь в молодую девушку, чья внешность кружила головы всем ученикам школы магии. А сейчас у нее уже было двое детей, старшая Суня и младшая Икана, годовалая малышка.

Фрала не гордилась своей красотой, с жителями замка была неизменно приветлива, и гном не был исключением. Она настолько привыкла к его внешности, что относилась к нему как к обычному человеку. Ей удалось воспитать в таком же духе и старшую дочь.

Гном всегда замечал эту разницу в отношении к себе. Мужчины и женщины, прибывавшие в королевство Ионандар к Лот-Ионану, чтобы научиться высокому искусству магии, считали гномов диковинкой, которую иногда можно увидеть в передвижной кузнице. А Фрала говорила с ним как со всеми слугами и с кухаркой, поэтому у кузнеца возникало ощущение, что его принимают и любят.

Раньше Тунгдил отливал для нее небольшие игрушки из олова, которые она принимала с восторгом. Он показывал ей свою кузницу и разрешал запускать мехи. Она называла мехи «драконьим пламенем» и от всей души смеялась, когда искры летели вверх по трубе. Фрала помнила о том, как он возился с ней, а теперь и с ее дочерью.

Сбросив оставшийся картофель в кастрюлю, Фрала подлила воды и обернулась к Тунгдилу.

— Вот странно, — улыбнувшись, сказала она. — Знаешь, я подумала, что за все эти годы ты ничуть не изменился.

Гном уселся на табурет, продолжая хрустеть. Он сжевал уже половину яблока.

— А я сейчас думал о том, что мы друзья, — честно сказал он.

— Фрала! Иди сюда и перемешай гуляш! — приказала кухарка. — Мне еще нужно собрать травы. — Ложка с длинной ручкой размером почти с Тунгдила сменила хозяйку. — И смотри, чтобы он не пригорел! — Проворчав это, кухарка вышла из кухни.

Подойдя к котлу, Фрала перемешала ароматную снедь.

— Я видела, как стареют люди, даже сам почтенный маг, — продолжила она свою мысль. — Но ты за двадцать три цикла остался таким же. Интересно, когда пройдет еще двадцать три цикла, как ты будешь выглядеть?

Молодая женщина коснулась щекотливого вопроса. Если все то, что Тунгдил читал о продолжительности жизни гномов, правда, то он проживет еще более трех сотен солнечных циклов. Ему становилось не по себе от понимания того, что однажды он переживет свою дорогую Фралу и увидит ее смерть.

Задумчиво засунув огрызок яблока в рот, он попытался отогнать от себя наваждение.

— Поживем — увидим, Фрала, — протянул он.

Казалось, сегодня служанка могла читать его мысли.

— Я хочу попросить тебя кое о чем, Тунгдил. Можно?

Он кивнул.

— Ты позаботишься о мой дочери, когда меня уже не будет?

Гном проглотил горькие семена яблока, и они оцарапали ему горло.

— До этого пройдет еще много времени. Ты доживешь до… — Тунгдил смерил ее взглядом, — ну… по меньшей мере, до ста солнечных циклов. Я попрошу нашего мага, чтобы он подарил тебе вечную жизнь. А еще Икане и Суне, — буркнул он.

Женщина рассмеялась.

— Не бойся, я вовсе не собираюсь так скоро предстать перед ликом Паландиэль. — Фрала старательно перемешивала гуляш в котле, и по ее лбу градом катился пот. — Просто, знаешь… Хорошо, если знаешь, что кто-то сможет присмотреть за детьми. — Она смущенно пожала плечами. — Прошу тебя, в случае чего стань их приемным отцом.

— К тому времени, как ты предстанешь пред богиней, твои дети уже вырастут и им не нужен будет опекун, — улыбнулся он, но заметив, что Фрала серьезно относится к этой просьбе, пообещал беречь Икану и Суню. — Для меня большая честь быть их опекуном.

Гном спрыгнул с табурета и прихватил с собой небольшую миску с гуляшом.

— Если оторвется крюк, пошли за мной Йолосина, — попрощался он.

В кузнице его ждала не только Суня, но и конюх, принесший новую работу. На двух бочках сломались обручи, и гном занялся починкой. Затем ему нужно было срочно заняться деталью от плуга.

Тунгдил радовался работе. От напряжения и жара огня он взмок, и капли с шипением падали в горн. Старшая дочь Фралы с любопытством наблюдала за происходящим, подавая ему легкие инструменты и изо всех сил стараясь работать мехами.

Раскаленное железо покорялось его ударам, превращаясь в то, что он задумал. В такие мгновения он чувствовал себя настоящим гномом, а не подкидышем, взращенным магами.

Тунгдил замечтался. За свою жизнь, длившуюся уже шестьдесят три цикла, он не видел ни одного гнома. Поэтому он всегда радовался, когда Лот-Ионан отправлял его с каким-либо поручением в путешествие, хотя такое случалось и нечасто. Кузнец надеялся, что однажды встретится с представителем свой расы и сумеет узнать о ней побольше. Но гномы сейчас редко встречались.

В Ионандаре жили только люди. Карликов и кобольдов практически не было, а те, кто все-таки остался, жили во всеми забытых подземных жилищах, выбираясь на поверхность лишь для того, чтобы что-нибудь стащить у людей, гномов или эльфов — так однажды сказала кузнецу Фрала. Последние эльфы жили в Аландуре, в рощах Вечного Леса, в то время как гномы заселили пять горных массивов вокруг Потаенной Страны. Тунгдил почти утратил надежду однажды попасть в королевство гномов и узнать побольше о своем происхождении.

Все познания о своем народе Тунгдил черпал из книг мага, но все это была сухая теория, да и верилось во все это с трудом. Некоторые авторы потешались над «подземышами», другие винили их в том, что неизвестное зло проникло в Потаенную Страну. Этого Тунгдил себе даже представить не мог.

Подобные книги позволяли ему понять, почему в других королевствах было так мало гномов. «Подземыши» наверняка обиделись на подобное отношение и решили не общаться с людьми.

Тунгдил как раз починил первый обруч бочки, когда в кузнице опять появился Йолосин. Гном злорадно отметил, что маг переоделся.

— Пойдем скорее! — запыхавшись, выдохнул он.

— Опять что-то с котлом с гуляшом? Беги и подержи его, а я сейчас подойду, — усмехнулся он.

— В лаборатории… — Голос Йолосина сорвался, и он перешел на жесты. — Камин, — наконец выдавил он и выбежал из кузницы.

«Звучит серьезно». Кузнец обеспокоенно отложил молот и отер руки о передник. Отправив Суню к матери на кухню, он последовал за учеником мага по каменному коридору.

Потаенная Страна,

окраины гномьего королевства Вторых,

Бероин, зима 6233 солнечного цикла

Сотни крошечных песчинок бились о шлемы, щиты, доспехи и каждый сантиметр неприкрытой плоти. Горячий западный ветер изо всех сил гнал перед собой песок, поднятый с дюн.

И в центре песчаной бури двигалась отважная группа гномов на пони. Платки на лицах должны были защитить их от буйства природы, но песок пустыни пробивался сквозь ткань, скрипя на зубах и шурша в бороде.

— Проклятый ветер! — проворчал король Гандогар Серебробородый из клана Серебробородых, повелитель племени Четвертых и его двенадцати кланов, поправляя свой платок, чтобы защитить от песка нос.

Гандогару было уже двести восемьдесят девять лет, и он считался опытным королем и хорошим воином. Ростом он был чуть выше полутора метров, у него были сильные руки, и даже при таких обстоятельствах он не снимал свои искусно сделанные доспехи. Из-под украшенного алмазами шлема выбивались темно-каштановые волосы. Того же цвета у него была и борода. Он упорно вел свою свиту среди дюн и валунов.

— По-моему, песок еще хуже. Внутри горы такого точно не бывает, — возразил Бислипур, его друг и учитель, скакавший рядом.

Он превосходил короля по росту и весу. На нем было почти столько же драгоценных колец и браслетов из золота, как и на его повелителе. Все в осанке Бислипура выдавало воина, а его кольчуга несла следы многочисленных битв. В последний бой они вступили всего пять восходов назад, сразившись с орками.

— От одной песчинки больно не будет. Я бы не жаловался, — продолжал ворчать Бислипур. — Мы не обитатели пустыни. Враккас знал, почему он сотворил нас из камня, а не из песка, — подытожил он мысли всей группы, ведь количество этих песчинок и сила, с какой они сыпались на посольство, заставляли стонать даже самого стойкого гнома.

Пони, на которых они отправились в гномье королевство Вторых, ржали и отфыркивались, пытаясь выдуть песчинки из ноздрей. Вот только при этом они втягивали в нос еще больше пыли.

— Другого пути нет, — с жалостью сказал Гандогар. — Но хочу вас утешить: скоро мы уже будем на месте.

Группа из тридцати гномов находилась в Сангреине, пустынной стране королевы людей Умиланты. Здесь были лишь голые степи, перемежавшиеся еще более голыми пустынями, так что все эти земли представляли настолько унылое зрелище, что путешественники предпочитали смотреть на носки собственных сапог или загривки пони.

На пути от Коричневых гор юга они сперва пересекли зеленые долины и обрывистые ущелья покрытого хребтами королевства Ургон, которым правил Лотаир. Затем скакали по равнинному королевству Идомор короля Тилогорна, в котором холмы называли вершинами, где сочные луга перемежались тенистыми лесами.

Сейчас Гандогар вел посольство по самой недружелюбной местности королевства Сангреин, участку шириной в сорок миль, полностью покрытому мелким песком. Эта территория, будто барьер, который мешал проникновению любых нежданных гостей, окружала горный массив — цель их путешествия.

Постепенно ветер стал слабее, завеса песка расступилась, и гномы смогли увидеть колоссальные горы, возвышавшиеся перед ними, будто волшебная крепостная стена. Покрытые снегом вершины Синих гор манили гномов прохладой, свежей водой и общением с собратьями.

Поправив платок, закрывавший рот и нос, Бислипур погладил свою седеющую каштановую бороду.

— Я, конечно, не люблю магию, но тут волшебник не помешал бы.

— Почему?

— Мог бы остановить этот проклятый ветер благодаря своему искусству.

Последний порыв ветра ударил в лица послов, и песчаная буря внезапно прекратилась. В пяти милях перед ними с запада на восток тянулась горная цепь.

— По-моему, это ты наколдовал, — вздохнув, сказал Гандогар.

Он неприязненно относился ко всему чужому, а это путешествие укрепило гнома в его чувствах, и он пообещал себе, что покидает родное королевство в первый и последний раз.

— Смотри, мы уже скоро будем там! — заметил король.

Пики отбрасывали длинные тени, среди скал возвышалась внушительная крепость Огрова Смерть. Твердыня вросла в гору; по замыслу ее создателей часть крепости находилась в скале, часть же выдавалась вперед, оскалившись четырьмя уровнями обороны, расположенными друг под другом, так что взять их было невозможно.

На самом высоком уровне находился вход в подземное королевство, шириной в восемь шагов и высотой в десять. «Кажется, будто гора открыла огромный рот и собирается зевнуть», — подумал король.

Когда посольство приблизилось к крепости, створки ворот распахнулись и над башнями взвились семнадцать флагов клана хозяина крепости.

— Ну что ж, мы прошли Потаенную Страну из одного конца в другой и наконец-то достигли цели, — с облегчением рассмеялся Гандогар.

Его радостно поддержали другие гномы. Они выступали в этом путешествии в роли телохранителей, безопасно сопроводивших своего господина до Бероина. Это были главы кланов, лучшие воины и ремесленники племени Четвертых, великолепно владевшие секирами, топорами и рабочими инструментами. Легендарная боевая мощь гномов, вероятно, была причиной того, что по пути на них не напал ни один грабитель, а ведь золото, что они везли с собой, являлось лакомым кусочком.

Бислипур махнул рукой, и реакция на его жест была незамедлительной.

Существо ростом меньше метра слезло со спины своего пони и побежало вперед по белому песку. Его широкие штаны удерживал большой ремень, и, хотя существо казалось маленьким, под рубашкой выпирал объемистый живот. На небольшом создании были желтая джутовая рубашка, красная куртка и синяя шапочка, из-под которой торчали остроконечные уши. Сапоги с пряжками шаркали по песку, а на шее блестел серебряный ошейник.

Он поспешно склонился перед Бислипуром.

— Сверд к вашим услугам, — недовольно проворчал он. — И как всегда, не по собственной воле.

— Молчи, карлик, — прикрикнул на него Бислипур, замахнувшись массивным кулаком, так что Сверд пригнулся. — Скачи вперед и доложи о нас, а затем подожди, пока мы прибудем, и ничего там не трогай.

— Я все понял и повинуюсь, хотя мне это и не нравится. — Поклонившись, карлик побежал к своему маленькому ездовому животному.

Усевшись в седло, он проскакал мимо гномов и направился к крепости. Было просто очевидно, что Сверд не умеет скакать на лошади. Он болтался в седле, не обращая внимания на движение пони, и прижимал к голове шапочку, предоставляя животному самому искать путь ко входу.

— Если он поедет еще немного быстрее, у него волосы с головы сдует, — улыбнулся Гандогар. — Когда ты его освободишь? — поинтересовался он у наставника.

— Когда он в достаточной мере искупит свою вину, — отрезал Бислипур. — Поехали.

Он сжал пятками бока пони, и тот послушно потопал вперед. Гномы приблизились к крепости Огрова Смерть, о которой знали лишь по легендам и рисункам. Должно быть, прошли столетия с тех пор, как кто-либо из племени Гоимдил приезжал сюда, преодолев всю Потаенную Страну.

Раньше народ гномов регулярно собирался на праздник в честь бога Враккаса, чтобы поблагодарить своего создателя бога-кузнеца. Однако с тех пор, как Каменные Врага пали и в Страну проникли орки, огры и альвы, а все кланы племени Пятых были уничтожены, эта традиция была нарушена.

— Пора. — Гандогар немного приподнялся. От длительной скачки у него болел зад.

Никто из них особо не блистал искусством верховой езды, поэтому послы решились на путешествие на пони весьма неохотно. Этих животных они выбрали потому, что крупным лошадям вообще не доверяли, да к тому же было мало чести в том, чтобы забираться на лошадь по лестнице.

Неприязнь к лошадям глубоко укоренилась в гномьем характере, поэтому двое вообще отказались от верховой езды, построив себе небольшие тележки, двигавшиеся в хвосте процессии.

— Мы все рады концу путешествия, — сказал Бислипур, сплюнув на песок.

Впрочем, вид внушительного сооружения немного порадовал их после всех тягот. Гандогар залюбовался красотой стен и башен, созданных искусными руками каменотесов. Статуи, резьба, тумбы и колонны первой же увиденной им стены привели его в восторг. «Возможно, мы лучшие ювелиры, но они и вправду лучшие каменотесы».

Входная дверь открылась, позволив посольству въехать во двор первой террасы. Сверд, стоявший рядом со своим пони, послушно ждал, пока Бислипур не отправил его в конец группы.

К прибывшим подошел какой-то гном. Судя по его виду, ему было более трех сотен циклов.

— Приветствую короля Гандогара Серебробородого из племени Четвертых и его спутников. Меня зовут Балендилин Однорукий из клана Сильнопалых. Я советник нашего Верховного короля Гундрабура Белоглавого из племени Вторых. Добро пожаловать.

Он был в кольчуге; на поясе, удерживавшем боевой топор, сверкала роскошная каменная пряжка. Украшения из того же камня он вплел в свою черную с проседью бороду. За сгорбленной спиной болталась длинная черная коса.

— Следуйте за мной, дорогие братья. Я покажу вам путь, — мотнул головой гном.

Повернувшись, он стал подниматься по каменной лестнице, ведущей ко входу в гору. В этот момент стало заметно, что у советника нет левой руки.

Гандогар подумал, что советник, должно быть, потерял руку в бою с чудовищами. Балендилин имел мощное телосложение, что было связано, вероятно, с постоянной работой с тяжелыми камнями. Единственная жилистая рука напоминала лапу медведя, а ее кисть была наполнена силой, делавшей честь его клану. Проведя процессию сквозь множество врат и добравшись наконец-то до четвертого уровня, Балендилин остановился. Гости заметили, насколько продуманной была конструкция крепости. Гном указал на вход в гору.

— Давайте будем подниматься, а пони оставьте здесь. За ними присмотрят. Мы направимся прямо в зал Совета, ведь вас уже ждут с нетерпением.

Возглавив процессию, Балендилин направился в коридор, где с легкостью уместился бы и огромный дракон. Когда гости увидели красоту мраморного холла, у них от восторга перехватило дыхание. Из пола, будто окаменевшие деревья, вверх тянулись девятиугольные серые колонны десяти шагов в диаметре. Помещение было настолько высоким, что потолка не было видно, так что колонны, казалось, устремлялись в никуда. «Или они ведут вверх, где поддерживают саму вершину», — с благоговением подумал Гандогар.

Между колоннами протянулись украшенные орнаментом выступы, на которых были выгравированы высказывания и стихи из истории сотворения гномов.

Прямо перед ними возвышалась огромная каменная статуя основателя племени Вторых. Гранитный Бероин сидел на троне из белого мрамора, подняв правую руку в приветствии. Левая рука лежала на рукояти топора. Сапоги Бероина были размером с пони, а голенища — высотой с гнома.

Но на этом чудеса, поражавшие воображение гостей, не закончились.

Стены — когда-то грубая скала — теперь были отполированы. На матово отсвечивавшей поверхности потомки Бероина выбили слова и дивные узоры. Все это было настолько прекрасно, а работа настолько тонка, что Гандогар невольно замедлил шаг, чтобы повнимательнее все осмотреть.

Конечно же, гномы из племени Четвертых тоже вырезали в скалах коридоры и залы, но их ремесло по сравнению с увиденным здесь представлялось просто ничтожным. Протянув руку, король с восхищением провел кончиками пальцев по темно-серому камню. Гандогар даже представить не мог, что такая красота вообще возможна.

— Во имя Враккаса! — с гордостью и благоговением проговорил он. — Большего мастерства добиться невозможно. Вы — лучшие каменотесы нашего народа.

Советник Верховного короля поклонился.

— Благодарю тебя за похвалу. Я с радостью передам ее нашим мастерам.

Они прошли между ступнями недвижимого гиганта и попали в более узкий коридор, где было намного прохладнее.

Вскоре гости очутились перед дверью зала Советов.

— Ты готов защитить свое право на трон? — улыбнулся Гандогару Балендилин.

— Конечно, он готов, — резко ответил Бислипур, не дав королю и рта раскрыть.

Балендилин нахмурился, но ничего не сказал. Открыв дверь, он прошел внутрь, собираясь представить долгожданных гостей.

Зал Советов превосходил все, виденное Гандогаром ранее: круглые колонны достигали головокружительной высоты, стены украшали вырезанные в камне сцены битв из истории народа гномов, напоминавшие о славных победах и подвигах прошлых солнечных циклов. Лампы заливали зал теплым светом, а воздух здесь был свежим, что показалось истинным наслаждением путникам, настрадавшимся от жары в королевстве Умиланты.

Пока Балендилин по очереди представлял новоприбывших, Гандогар недовольно посмотрел на своего учителя.

— Это было невежливо. Своего Сверда ты бы за это побил, — тихо упрекнул его он.

Бислипур недовольно поджал губы.

— Я попрошу у советника прощения.

Они повернулись к собранию. Короли племен должны были сидеть полукругом за столом, а предводители кланов занимали искусно украшенные каменные трибуны, с которых они могли наблюдать за совещанием и в случае возникновения разногласий высказать свое мнение.

Один стул и часть мест на трибуне оставались пустыми, напоминая об уничтожении племени Пятых. На Совете не присутствовали король и послы племени Первых, и их места заняли гномы из семнадцати кланов племени Вторых.

На столе лежали карты Потаенной Страны: до прибытия племени Четвертых гномы делились новостями о событиях на севере, теперь же они обратили все свое внимание на Гандогара.

Король почувствовал, как в нем нарастает волнение. Впервые за четыре сотни солнечных циклов в этом зале сошлись избранные представители всех племен, впервые он видел столь далеких родственников и собратьев-королей. Сейчас имена, которые он ранее слышал и читал, соединились в его сознании с образами, и его сердце радостно забилось.

Присутствующие в зале гномы встали, чтобы приветствовать короля Гандогара и его свиту и пожать им руки. Гандогар почувствовал, насколько разными были ладони гномов: мозолистые, покрытые шрамами, мускулистые, но иногда и нежные. Радостное приветствие тронуло его, хотя в глазах некоторых он все же заметил недоверие и подозрение.

Затем настало время предстать пред Гундрабуром Белоглавым, королем племени Вторых, Верховным королем всех гномов, повелителем всех племен и кланов.

Гандогару пришлось взять себя в руки, чтобы скрыть накативший страх.

Когда-то Верховный король был одним из сильнейших сыновей бога-кузнеца, но сейчас, когда его жизнь насчитывала более пяти сотен солнечных циклов, свет жизни едва теплился в его теле, и казалось, легчайшее дуновение ветра может заставить его погаснуть. Мутные, пожелтевшие глаза блуждали по залу; Гундрабур не мог сфокусировать взгляд на своем преемнике.

Старость не позволяла Верховному королю носить тяжелые доспехи. Изможденное тело укрывала богато вышитая темно-коричневая мантия. Серебристо-седая борода и волосы доходили до самой земли. На коленях у Гундрабура лежала корона, символ верховной королевской власти. Даже она была слишком тяжела для одряхлевших мышц.

Рядом с троном стоял церемониальный молот с выгравированными на нем рунами; в драгоценных камнях и на инкрустированной благородными металлами поверхности отражался свет ламп. Слабые руки владыки не смогли бы его даже поднять.

Откашлявшись, Гандогар сбросил с себя оцепенение.

— Вот предстал я пред тобой, ибо призвал ты меня, чтобы сменил я тебя на троне, о мой король, — произнес он старые слова.

Гундрабур склонил голову и хотел что-то ответить, но голос изменил ему.

— Он рад, что ты последовал его зову, проделав столь долгий путь, — ответил вместо него Балендилин. — Вскоре, когда Совет племен тебя поддержит, ты наденешь корону. — Он указал на свободное место за столом, и король племени Четвертых опустился на стул, а Бислипур встал за его спиной. — Я — представитель Гундрабура, и займу место короля племени Вторых.

Взглянув на стол, Гандогар сделал вид, что разглядывает карты; он заметил, как за ним наблюдают некоторые из послов. По-видимому, они ждали, что он заявит о своем праве занять место Верховного короля. Однако Бислипур предупреждал его, что не следует заговаривать об этом слишком рано. Сперва следовало обсудить положение на севере Потаенной Страны. Гандогару не терпелось узнать, поддержат ли собратья-гномы его план.

— А где девять кланов Боренгар? — спросил он, взглянув на пустые стулья племени Первых. — Они что, еще не прибыли?

— Мы не получили от них никаких известий, — покачал головой Балендилин. — Вот уже более двух сотен циклов о них ничего не слышно.

Достав топор, Балендилин указал им на карту. Гномы племени Боренгар, Первых, охраняли на западном краю Потаенной Страны Серебряный перешеек Красных гор, защищая его от возможного вторжения извне. Королевство Боренгар граничило с землями королевы людей Вей Четвертой.

— Впрочем, они до сих пор существуют. Торговцы из королевства Вейурн говорили о том, что врата Серебряного перешейка надежно запечатаны. — Балендилин опустил топор на стол. — Придется им смириться с тем, что мы проголосуем без них. Они сами виноваты в том, что не появились.

Собрание одобрительно загудело.

— Прежде чем мы изберем преемника Верховного короля, тебе следует выслушать, какие задачи тебе предстоит решить. Мертвые Земли ширятся. Каждая пядь, каждый клочок, захваченный чудовищными порождениями бога Тиона, пал пред невидимой, неведомой силой. Природа этих мест отягощена злом, даже растения пытаются нападать, неся смерть всему живому. Рассказывают, что умерший на такой земле теряет свою душу и восстает из мертвых, лишаясь свободы воли. Он обращается в раба Зла, присоединяясь к оркам для сражения с собственным народом.

— Мертвые Земли ширятся? — Гандогар резко втянул сквозь зубы воздух. Судя по всему, силы магов не хватало на то, чтобы сдержать наступление. — Я так и знал! Вся эта зрелищная магия долговязых ни на что не годна, — вырвалось у него. — Нудин, Лот-Ионан, Андокай и все хитромудрые книгочеи закрылись со своими учениками в лабораториях, замках и крепостях, пытаясь усовершенствовать свое искусство. Они жаждут бессмертия эльфов, чтобы вечно проводить свои исследования и царапать бумагу. Что нам с того! Мертвые Земли удержать не удается, и они расползаются по Стране, будто ржавчина по всеми забытому куску железа.

Гномы громкими возгласами высказали свое одобрение его откровенным словам.

— Но во всем есть свои преимущества. Эльфы почти уничтожены.

Сердце Гандогара пело от радости. Ему не придется долго ждать окончательного исчезновения этой заносчивой расы.

Он лично поведет войско в бой, чтобы милостью своей отправить их прямиком в объятия смерти. Его отец и брат умерли от рук эльфов, но теперь час его мести близился. «Вскоре всем распрям и постоянной вражде придет конец», — подумал он. Ему не терпелось посвятить остальных в свои планы.

— Почти? Складывается впечатление, будто ты что-то собираешься сказать, — поднял брови Балендилин.

— Послушайте меня, предводители кланов и лучшие представители племен. — Гандогар поднялся на ноги. Щеки у него раскраснелись, а карие глаза заблестели от воодушевления. — Враккас подарил нам возможность уничтожить порождения Ситалии. — Он ткнул указательным пальцем в небольшой участок на карте, оставшийся от королевства эльфов. — Там собрались последние из племени. Вот что я вам скажу: мы соберем сильное войско, дойдем до Аландура и покараем эльфов за неискупленные грехи, содеянные ими за последние солнечные циклы!

Все гномы уставились на него в изумлении. Гандогару удалось застать их врасплох.

— Гандогар, мы собрались здесь для того, чтобы ты вступил в свои права Верховного короля, — спокойно напомнил ему Балендилин, пытаясь унять всеобщее возбуждение, — а не для того, чтобы планировать войну. Наша задача не в этом. — По гудению зала он понял, что слова короля племени Четвертых пали на плодородную почву. — Мы защищаем народы Потаенной Страны, а не воюем с ними! Вспомните о священном долге, возложенном на нас Враккасом! — попытался вразумить он своих собратьев.

Гандогар оглянулся. Гномы обсуждали все «за» и «против» подобной идеи.

— Я вам больше скажу! Я владею древними записями нашего народа, которые нашел и передал мне Бислипур. Послушайте и сами решайте, что нам делать.

Глубоко вздохнув, он вытащил пергамент и торжественно прочел:

«И ощутили эльфы зависть великую к сокровищам гномов.

Напали они на племя Пятых, Гизельбарт.

Разгорелся жестокий бой у Каменных Врат.

Гизельбарт сумел загнать предателей в темный лабиринт, из которого им не было пути назад.

Но эльфы воспользовались дарованной им магией, чтобы ослабить детей кузнеца, принеся им страшную болезнь.

После того уничтожили они племя Пятых, и выжили из него лишь немногие».

В зале повисла тишина. Голос короля эхом отражался от стен, даруя силу древним словам.

«Почуяв кровь раненых и мертвецов, тролли и орки пришли к Вратам Потаенной Страны.

Эльфы трусливо бежали, бросив Каменные Врата на произвол судьбы.

Из-за их хитрости Врата открылись. Гизельбарт и последние из собратьев его сражались так, как могут лишь гномы.

Но племя Пятых ослабело и не смогло удержать орды захватчиков.

С тех пор в Потаенной Стране ширится Зло».

Замолчав, Гандогар взглянул на изумленные лица собравшихся. Требовалось приложить совсем немного усилий для того, чтобы окончательно убедить их в своей правоте, и лишь Однорукий слегка покачал головой.

— Я сомневаюсь в этих строках, король. Почему нашему народу ранее об этом ничего не было известно? Не кажется ли вам странным, что слова о вине эльфов появились именно сейчас, когда тебе так нужен аргумент в пользу твоего плана?

— Их скрывали умышленно. Возможно, это делали столь нерешительные гномы, как ты, для того чтобы предотвратить войну, — насмешливо заявил Гандогар и, подняв топор, указал им на нарисованный на карте Аландур. — Вы слышали мои слова. Виновные находятся здесь! Они должны в конце концов заплатить за свои дела и искупить смерть наших собратьев!

— И что тогда? — с нажимом спросил Балендилин. — Что тогда, король Гандогар? Кому от этого будет лучше? Не нам и не людям. Лишь Мертвым Землям. Тебя послушать, так можно подумать, что нам стоит объединиться с альвами, чтобы пойти войной на эльфов. — Советник попытался поймать его на слове. — Опомнись! Вспомни, кто наши враги, король Гандогар. Враккас не говорил нам воевать с народами Потаенной Страны. Да, мы не любим эльфов, ибо так того захотели боги. Конечно же, была вражда, и были жертвы этой вражды. — Балендилин опустил правую руку на культю. — Я отдал часть своего тела, чтобы убить четырех орков, но в бою я никогда не занесу топор над эльфом. Скорее я отрублю себе вторую руку. Несмотря на наши разногласия, мы должны хранить эльфов, и так было всегда. Таков закон Враккаса!

Гандогар в ярости уставился на Однорукого. Ему просто не хватало слов, настолько он взбесился из-за того, что Балендилин поистине уничтожил его мечту о мести. Он услышал, как скрипнули зубы Бислипура.

— Я не считаю себя приспешником альвов, — предпринял он вторую попытку. — Речь идет о том, чтобы воспользоваться подходящим моментом. А затем я, как Верховный король, поведу наш народ в бой с ордами Мертвых Земель, чтобы положить конец всем тем ужасам, что давно ширятся в королевствах нашей Страны. Там, где не удалось преуспеть людям, наш народ проявит истинную силу!

— Я не узнаю тебя, король Гандогар, — искренне удивился Балендилин. На его отмеченном возрастом и опытом лице отразилось недоумение. — Неужели ненависть к эльфам настолько по мутила твой разум, что ты хочешь поставить свои слова превыше слов нашего бога? А может быть, кто-то дает тебе плохие советы? — Он покосился на Бислипура.

По рядам представителей кланов пробежал шепот. Гном из клана Крепкоруких племени Вторых встал и уверенно заявил:

— Я думаю, что нам следует подумать над предложением короля Гандогара. Возможно, что его слова соответствуют истине. А кто предал однажды, предаст вновь. А что, если эльфы покинут умирающее королевство Аландур и нападут на людей, чтобы построить новое царство? Что тогда?

— А что, если они отдадут врагу еще одно королевство гномов? — подхватился на ноги еще один представитель племени Вторых из того же клана. — Да я от ушастых чего угодно ждать готов! Предавали ли они племя Пятых или не предавали, но заплатить должны! — Оставив свое место, он подошел к королю Гандогару, чтобы наглядно обозначить свою точку зрения. — Хотя мы и не из его племени, я его поддерживаю.

Многие собравшиеся здесь представители кланов стали громко выражать одобрение. Низкие голоса наполнили зал, слившись в нечленораздельный гул, в котором все чаще звучало слово «война». Призывы Балендилина к тишине никто не слушал.

Усевшись, Гандогар поспешно переглянулся со своим наставником. «Вскоре и духу этих ушастых в Потаенной Стране не будет», — довольно подумал он.

Вдруг от громового удара зал содрогнулся.

— А ну, тихо! — воскликнул кто-то. Сильный голос перекрыл шум.

Все присутствующие ошеломленно замерли. Верховный король, выпрямившись, стоял перед своим троном. Корона блестела на его седых волосах. Гундрабур сжимал в руке рукоять ритуального молота, которым он в гневе ударил о трон. По мрамору потянулись широкие трещины.

Просветлевшие глаза с упреком глядели на представителей племен гномов и глав кланов. Никто в этом огромном зале не выглядел сейчас величественнее и могущественнее его. Казалось, что его слабость и старость отступили, покорившись напору гнева.

Король поднял голову, и его белая борода колыхнулась.

— Слепцы! Речь идет о Потаенной Стране, а не о возможности уничтожить наших врагов. Мы должны объединиться со всеми, кто может противостоять Мертвым Землям и их порождениям! Чем дольше эльфы будут сражаться со Злом, тем лучше. — Он возмущенно вперил свой взгляд в Гандогара. — Ты молод и неопытен, король Четвертых. Ты потерял двух кровных родственников от руки эльфов, и потому я прощаю тебе это безумное предложение войны. Но вы все, те, кто с такой готовностью согласился на его призыв, просто глупцы. Слова одобрения не должны были сорваться с ваших уст! — Гундрабур пристально посмотрел на гномов. — Мы должны забыть о старой вражде. Нам нужен союз. Вот что нам нужно! Вот чего я хочу! Все вместе, последние эльфы Аландура, семь королевств людей, шесть магов и мы, гномы, должны стать плечом к плечу в бою с Мертвыми Землями. Подумайте…

Рукоять молота выпала из его рук и ударилась об пол. Камень в месте удара треснул. Пошатнувшись, Гундрабур со стоном опустился на трон и глубоко вздохнул.

Балендилин жестом приказал гномам разойтись по своим комнатам и ждать дальнейших сообщений.

— Как только Верховный король отдохнет, мы продолжим совещание, — заявил он.

Представители кланов молча вышли из зала. Слова их повелителя заставили их задуматься.

Бислипур презрительно взглянул на задыхающегося Гундрабура.

— Долго ему не прожить, — тихонько сказал он своему воспитаннику, выходя из зала. — Когда его голос умолкнет навсегда, тебе будет легко переубедить кланы. Они бы и сегодня пошли за тобой.

Разочарованный наследник ничего не ответил.

Потаенная Страна, волшебное королевство Ионандар,

весна 6234 солнечного цикла

Йолосин бежал по коридору, а Тунгдил следовал за ним, насколько это позволяли ему короткие ноги. Они прошли мимо множества дубовых дверей, за которыми ученики выслушивали лекции более опытных магов. Лот-Ионан лично учил лишь четырех будущих магов, и один из них когда-то унаследует его школу, замок и волшебное королевство.

Остановившись перед лабораторией, Йолосин распахнул дверь. Наружу повалил белый дым.

— Поторопился бы ты, — фыркнул он, посмотрев на гнома.

Запыхавшись, Тунгдил вбежал в комнату, заполненную дымом, будто густым туманом.

— Повежливей, Йолосин, а то сам все чинить будешь, — выдохнул он.

— Лезь в камин, — приказал ученик, толкнув гнома вперед. — Что-то мешает тяге.

Будто из ниоткуда перед гномом появился камин, рядом с которым стоял небольшой чан. Из чана шел пар.

— А как насчет небольшого колдовства, великий ученик чародея? Ты ведь один из лучших, не так ли?

— В данном конкретном случае мне нужен ты, — категорично заявил Йолосин. — Ты не разбираешься в магии, гном. Давай поскорее, мои ученики ждут, когда здесь можно будет хоть что-то разглядеть.

Тунгдил действительно услышал в комнате кашель.

— А волшебное слово?

— Что?

— Попробуй еще раз, великий ученик чародея. Ты же все магические формулы знаешь.

Йолосин поморщился.

— Пожалуйста.

— Ну вот, магия начала действовать. — Ухмыльнувшись, гном взял кочергу и, закрепив ее на ремне, подошел к камину, в котором поблескивали угли. Он посмотрел наверх. Дым там был совсем густым.

Тунгдил потихоньку начал подниматься. Его сильные пальцы легко находили выступы в стенах каминной трубы, и даже маслянистая сажа ему не мешала. Гном медленно, но настойчиво карабкался. В конце концов он поднялся на три шага над полом и уже совершенно ничего не видел из-за густого дыма.

Наконец его пальцы наткнулись на какую-то преграду.

— Такое ощущение, что это гнездо, упавшее в трубу, — крикнул он вниз.

— Так вытащи его!

— Вообще-то, я так и собирался поступить. А ты что, решил, что я тут еще одно гнездо свить собираюсь? — Упершись в каминную стену, он потянул гнездо, которому было совершенно не место в каминной трубе, на себя.

Вытащить помеху оказалось легко.

И тут с Тунгдилом приключилась неприятность: из гнезда на него вылилась омерзительная зловонная жидкость. Кожа тут же начала чесаться, а глаза — слезиться. Затем на гнома полетели мелкие перья, щекотавшие нос и все лицо. От щекотки гном чихнул, и неожиданно утратив опору, свалился вниз.

Тунгдилу удалось не ободрать кожу о выступы стены, но пару синяков он все-таки посадил. Свободный полет закончился тем, что он шлепнулся на зад прямо в тлеющие остатки гнезда. Вверх взметнулось облако пепла, покрыв кузнеца серым налетом. Он тут же вскочил, чтобы не обжечься, но угли уже пропалили ему дыру в штанах.

Многоголосый хохот свидетельствовал о том, что с гномом сыграли злую шутку.

Облака тумана будто по волшебству развеялись. На униженного, перемазанного всякой мерзостью гнома глазели двадцать учеников. А впереди стоял, конечно же, Йолосин, едва державшийся на ногах от смеха и злорадно похлопывавший себя ладонями по бокам.

— Вы только посмотрите! — с наигранным ужасом воскликнул он. — В камине завелся какой-то ужасный дымный человечек!

— Смотри-ка, он даже нашел скунсов эликсир, лежавший в гнезде, — зашелся смехом другой ученик.

— На фоне такого зловония это все равно незаметно, — хмыкнул Йолосин, поворачиваясь к гному. — Видишь, коротышка? Теперь могу посмеяться и я. Все, пошел вон отсюда.

Тунгдил отер рукавом лицо и опустил покрытую перьями и пеплом голову. В его карих глазах вспыхнула ярость.

— Вот, значит, как! Розыгрыш. Ну что же, розыгрыш еще не закончился, — буркнув, он потянулся к чану, стоявшему рядом с камином.

Чан был не очень горячим, а значит, его содержимое не обварит ученика мага. Гном решительно схватил чан, собираясь вылить его содержимое на Йолосина, который как раз стоял спиной.

Но чей-то возглас успел его предупредить. Ученик мага обернулся и увидел летящее в него содержимое чана. Мгновенно среагировав, он поднял руки и поставил защитное заклинание. Вода превратилась в крошечные осколки льда, которые осыпали его с головы до ног, но не намочили мантии.

Конечно, сама по себе идея была отличной, но кое-чего волшебник все-таки не учел. Зато это «что-то» сразу же оценили ученики, услышавшие звон. Часть ледышек пролетела и угодила в хрупкие флаконы с эликсирами, бальзамами, экстрактами и эссенциями, хранившиеся в комнате для различных экспериментов.

Из склянок потекла жидкость. Ингредиенты смешивались. Что-то зашипело.

— Вот идиот, — прошипел побледневший от ужаса Йолосин Тунгдилу, не чувствуя за собой никакой вины.

— Я? Да это ты идиот. Ты же превратил воду в лед, — заупрямился тот.

Одна полка сорвалась со стены, искры взметнулись до потолка, на мгновение превратившись в красноватую молнию. В лаборатории поднялась настоящая суматоха. Часть учеников бросилась наружу. Йолосин последовал за ними.

— Тебе придется за это ответить! Лот-Ионан накажет тебя, гном! Уж я позабочусь о том, чтобы тебя вышвырнули, будь ты приемышем или нет, — в ярости закричал ученик мага, захлопывая дверь прямо перед носом у гнома.

— Выпусти меня! Клянусь, я брошу тебя на наковальню и пройдусь по тебе раскаленным молотом! — Тунгдил тряс дверь, но это не давало результатов. Должно быть, Йолосин воспользовался магией для того, чтобы предотвратить побег гнома и сделать его виноватым.

«Он за это ответит», — подумал Тунгдил, втягивая голову в плечи. Послышался громкий треск. Поспешно оглянувшись, гном подыскал безопасное место, юркнул туда и стал ждать, пока его не освободят.

Потаенная Страна,

окраина гномьего королевства Вторых,

Бероин, зима 6233 солнечного цикла

Балендилин обеспокоенно смотрел на гномов, выходивших из зала. Не так он себе представлял ход заседания! Даже намерение Верховного короля заключить союз между всеми народами Потаенной Страны казалось теперь задачей не из легких.

«Вот чертов Гандогар, — рассерженно подумал он. — Враккас, прошу тебя, дай ему мудрость».

Когда они остались одни, Гундрабур откинулся на спинку трона.

— Наш план провалился, — ровным голосом сказал Верховный король. — Этому юному гному из племени Гоимдил не хватает опыта. — Улыбнувшись, он похлопал Балендилина по руке. — Или мудрого советника, друг мой.

С трудом поднявшись, он снял блестящую корону с головы. Рука, совсем недавно поднявшая тяжелый молот, задрожала от ее веса.

— Война… — в отчаянии пробормотал он. — Война с эльфами! И что себе этот Гандогар думает?

— Ничего, — горько заметил советник. — В этом-то все и дело. Да и его наставник Бислипур не менее глуп, очевидно. Нужно будет проверить эти странные записи. Я не верю в их подлинность. Это лишь предлог для того, чтобы убедить побольше гномов в необходимости войны. Подлог…

— Но эти записи предали огласке, — возразил Гундрабур. — Уже слишком поздно. Ты же сам видел, что некоторые из наших кланов с удовольствием вступят в войну с эльфами, каким бы ни был повод. Ты же знаешь, какие упрямцы эти предводители кланов.

— С другой стороны, я заметил, что другие кланы племени Четвертых ничего не сказали по этому поводу. Гандогару рано праздновать победу, ведь голосование проводится свободно и каждый клан может принять то решение, которое захочет. Мы должны убедить их в нашей правоте.

Гномы помолчали. Им нужно было найти решение, ведь как только король Четвертых взойдет на трон, он вновь поднимет этот вопрос, и, конечно, у него найдутся сторонники.

Ни Гундрабур, ни Балендилин эльфов не боялись. Гномов становилось все меньше. В стычках с альвами они обескровели, в то время как их противники получали подкрепление из-за Северных гор. Война всегда вела к потерям, в том числе и среди детей бога-кузнеца, а это приводило к ослаблению защиты Врат Потаенной Страны.

Верховный король обвел взглядом пустой зал Совета.

— Да, эта комната помнила лучшие времена. Времена согласия и единства. — Он опустил голову. — Прошли те дни… Те добрые дни… И не суждено сбыться нашим мечтам о великом союзе, который мы хотели основать, друг мой.

«Великий союз», — подумал Балендилин, глядя на пять стел у подножия трона. На этих стелах были вытесаны священные слова его народа. Были там и имена тех, с кем подданные Верховного короля никогда не имели дела: гномы племени Третьих, Лоримбур, жившие на востоке.

— Да я бы прыгнул выше головы и отправил к Третьим посольство, чтобы возобновить с ними связи, — вздохнул Верховный король. — В тяжелую годину лишь наше общее гномье происхождение должно иметь значение.

— После призыва Гандогара я сомневаюсь, что остальные захотят пойти на примирение, — тихо произнес советник. — Хотя стране нужен любой топор, который способен раскроить череп орка.

— Будь что будет. Если даже мое представление об объединенном и непобедимом войске гномов утратило свою кристальную чистоту, то, по крайней мере, войны с эльфами допускать не должно. Нам нужно время, Балендилин, — севшим голосом произнес Верховный король. — Нужно переубедить кланы племен. Нельзя позволить им напасть на Аландур.

— Все зависит от тебя, — мягко возразил его друг. — Состояние твоего здоровья — вот то, от чего зависят перемены.

— Нет, должно быть еще что-то, кроме жизненной силы старого гнома, — погладив себя по бороде, сказал Гундрабур. — Мы должны загнать их в ловушку при помощи законов нашего народа. Лишь так мы можем заставить замолчать тех, кто жаждет войны.

Поднявшись, он мелкими шагами подошел к стелам с письменами. Ступени оказались для короля препятствием, которое он мог преодолеть с большим трудом. Балендилин поспешно встал рядом с ним.

Золотистый солнечный свет, падая сквозь отверстия в скале, освещал каждую руну. Взгляд Гундрабура заметался по символам.

— Если я правильно помню, у нас есть способ отложить выборы Гандогара на пост Верховного короля на некоторый срок. Это время мы можем использовать для переговоров с кланами и постараться убедить их в необходимости мира и союза с эльфами, — задумчиво произнес он.

Гундрабуру пришлось так близко подойти к стеле, что он едва не касался ее кончиком носа: зрение почти отказало ему. После представителя племени Бероин Верховным королем должен стать член племени Гоимдил, и с этим уже ничего нельзя поделать. По древнему обычаю из одного племени, король того племени, чья очередь править наступала, заявлял о своем праве на трон, и кланы племен выбирали его своим главой в том случае, если не было весомых причин отклонить его притязания.

— Ну где же это? — тихо пробормотал он, проводя кончиками пальцев по стеле.

Его поиски оказались не напрасны. С облегчением вздохнув, Гундрабур смежил веки и, наклонив голову, прижался лбом к холодной каменной плите, чей век превышал его собственный.

— Да, день заканчивается не так плохо, как начался, — спокойно произнес он. — Вот оно. — Выпрямившись, он указал скрюченным пальцем на высеченные слова. — Если на трон Верховного короля претендуют несколько гномов из одного племени, кланы племени должны сперва прийти к согласию и представить Совету гномов достойного, — с наслаждением дочитал он.

Советник прочитал строки и принялся нервно перебирать украшения в черной бороде. Нигде не было сказано, что лишь король племени может претендовать на верховный трон. «Простой гном может надеть на себя корону, ведь все, что ему необходимо, это поддержка его кланов и друзей», — подумал он.

Балендилин понимал, что на уме у Верховного короля.

— Но у нас нет других претендентов, которые могли бы оспорить право Гандогара, — возразил он. — Кланы Четвертых едины в своем выборе; лишь немногие сомневаются в своем короле, и… — Он обеспокоенно взглянул на сияющее довольной улыбкой лицо своего короля. — У нас все-таки есть претендент? — осторожно осведомился он.

— Пока нет, — загадочно улыбнулся Гундрабур. Он вовремя вспомнил о письме, полученном несколько восходов назад. — Но это пока. Скоро он у нас будет. Я кое-что придумал.

Потаенная Страна,

волшебное королевство Ионандар,

весна 6234 солнечного цикла

Свечи на дубовом столе Лот-Ионана почти догорели. Огарки были верным признаком того, что маг провел в своем кабинете много часов, хотя они и показались ему мгновениями.

Кряхтя, Лот-Ионан нагнулся к столу, присматриваясь к пергаменту с рунами. Он работал над волшебной формулой дни и ночи уже много циклов. Не хватало последнего символа, чтобы закончить заклинание.

Он улыбнулся. Смертные, которые редко сталкивались с силами магии, испытывали смущение перед всем, что считали колдовством. Их грубому разуму нелегко было постичь все переплетения элементов. Крестьяне с опаской говорили о «чудесах» и «ведовстве». Для Лот-Ионана же магия была результатом последовательности сложных жестов и слов.

И именно в последовательности было все дело. От нее все зависело. Неверный слог, неправильное ударение, недостаточно выверенный жест рукой или слишком быстрое движение посохом, даже не вполне верно очерченный магический круг сводили на нет все заклинание, а в случае невезения вообще приводили к катастрофе.

Лот-Ионан знал примеры того, как неосторожные ученики оказывались серьезно ранены или ненамеренно создавали кошмарных существ. Тогда они в малодушии своем обращались к нему, чтобы он исправлял то, что они успели натворить.

Маг был терпелив с ними, ведь, в конце концов, двести восемьдесят семь циклов тому назад он и сам был таким же, как они. Сейчас он носил титул великого мага, люди же называли его магистром магии.

«Двести восемьдесят семь циклов», — подумал он. Рука, потянувшаяся к пергаменту, замерла. Он увидел, что она покрыта старческими пятнами, и обратил взор своих светло-голубых глаз на шкафы, полки и стопки книг, пытаясь найти зеркало. В итоге он обнаружил зеркальную вазу.

Лот-Ионан взглянул на свое морщинистое лицо, седые волосы и белую бороду, покрытую чернильными пятнами. «Я постарел. Стал ли я мудрее?» — задумался он.

Его светло-бежевая мантия была покрыта множеством заплат, но он не хотел отказываться от удобной одежды. В отличие от некоторых собратьев по цеху, Лот-Ионан не обращал внимания на красоту. Главным при выборе одежды для него было удобство.

Старый маг был согласен с простым народом лишь в одном: магия была весьма опасна. Именно поэтому он обустроил свое жилище в штольнях. Здесь был его замок. Если какой-нибудь из его экспериментов приведет к серьезным последствиям, это не навредит его подданным.

Однако великий маг забрался под землю не только по столь альтруистичным соображениям. Здесь, под землей, люди и их повседневные заботы не беспокоили избранных. Право же управления территориями и решения различных распрей он передал заместителям, так называемым магистрам.

Его королевство Ионандар находилось на границе между Гаурагаром и Идомором, занимая фактически часть их территории. Тут была одна из шести магических земель, юго-восточная точка силы, на которую обратили внимание еще в древности. Волшебная мощь этих мест определенным образом передавалась людям, владеющим магией. Когда накопленная ими энергия расходовалась, они могли возобновить свои запасы на волшебных землях. Маги захватили эти столь ценные территории, поделили их на шесть частей и впоследствии защищали от людей, которые ничего не могли противопоставить силе магов. Одному поколению королей за другим приходилось мириться с тем, что часть их исконных владений принадлежит кому-то другому.

Точки силы давали магам власть. Понимание сущности магии и искусство волшебства в скором времени возросли, и в результате маги обрели возможность добиваться как прекрасных, так и кошмарных эффектов при помощи формул, рун и заклинаний.

«Сосредоточься на формуле», — призвал себя к порядку Лот-Ионан.

Тщательно смочив кончик гусиного пера в чернильнице, маг осторожно вывел символ элемента огня на пергаменте. Каждая линия здесь была существенна, и любая неосторожность свела бы на нет всю работу. У него все получилось. Довольный собой, маг наконец-то поднялся из-за стола.

— Ну вот и все, старик, — с облегчением пробормотал он.

Формула была записана. Если все сложится так, как он надеялся, выписывая руны на пергаменте в определенном порядке, то он сумеет чувствовать магию, будь она заключена в неодушевленных предметах, людях или животных. Но прежде чем переходить от теории к практике, Лот-Ионан решил наградить себя за содеянное.

Прошаркав к самому старому из своих настенных шкафов, маг достал с третьей полки бутылочку с нарисованным на ней черепом и отпил большой глоток.

Пугающий символ на бутылке вовсе не говорил о ядовитости содержимого. Просто таким образом Лот-Ионан охранял свою лучшую настойку от жадных учеников. Мера предосторожности совсем не лишняя, так как будущие маги любили пропустить глоточек-другой доброго пойла, а Лот-Ионан был готов поделиться своими знаниями, но не своей драгоценной водкой. Бутылки с настойкой этого года уже давно пустовали, поэтому эта емкость оказалась столь ценной.

Внезапно стены подземного сооружения сотряслись от мощного взрыва. С потолка обрушились обломки камней, покрыв пылью стол, многочисленные сосуды запрыгали на полках, их крышки зазвенели, а в комнате все задрожало.

Великий маг замер от ужаса. Открытая чернильница подпрыгнула, накренилась… и перевернулась. Заклинание равновесия было произнесено слишком поздно, и все содержимое чернильницы пролилось на драгоценный пергамент. Тщательно выведенные письмена исчезли в потоке чернил.

Лот-Ионан, не понимая, что происходит, замер на месте.

— Во имя Паландиэль-Создательницы!

Маг помрачнел, догадываясь, что было причиной землетрясения. Допив настойку, он развернулся на каблуках и выбежал в коридор.

Лот-Ионан буквально несся по темным штольням мимо комнат и переходов своего замка. С каждым шагом его ярость возрастала. Все старания оказались напрасны.

Преисполнившись гневом, он добежал до дверей лаборатории, за которой слышались странные звуки. Перед дверью, перешептываясь, стояло с полдюжины его учеников. Никто не решался заглянуть в комнату.

— Почтенный маг, — благоговейно поприветствовал его Йолосин. — Мы пришли слишком поздно! Я видел, как гном зашел в лабораторию, и…

— Прочь с дороги! — заорал Лот-Ионан, распахивая дверь.

Полная ценных образцов лаборатория напоминала поле боя, на котором бушевали обезумевшие алхимики. В воздухе парили какие-то мелкие предметы, местами дотлевали очаги пожара. Из разбитых флаконов вытекали дорогие эликсиры и, капая с полок на пол, перемешивались, образовывая зловонную субстанцию.

Виновник происшедшего скорчился в углу, прикрывшись чаном, чтобы защититься от взрыва. Кузнец заткнул пальцами уши и крепко зажмурился. Несмотря на обгоревшие волосы и дымящуюся бороду, это, несомненно, был Тунгдил Болофар.

Раздался еще один взрыв. В комнате взвились синие искры, часть из которых чуть не угодила в Лот-Ионан.

— Что здесь происходит? — в бешенстве завопил маг, но гном не отреагировал, так как, очевидно, вопроса не услышал.

— Тунгдил Болофар, я с тобой разговариваю!

Гном удивленно оглянулся и наконец углядел волшебника, вид у которого был угрожающий.

Тунгдил осторожно выбрался из-за своего укрытия.

— Почтенный маг, это не я, — заявил он, с возмущением уставившись на Йолосина, стоявшего в дверном проеме вместе с другими учениками и изо всех сил изображавшего удивление.

Лот-Ионан повернулся к ученику.

— Я? — с преувеличенным удивлением спросил Йолосин. — И как ты себе это представляешь, гном? Дверь была закрыта. Вы сами это видели, учитель.

— Молчать! Оба! — закричал Лот-Ионан. При виде всего этого хаоса у него улетучились последние остатки самообладания, а ведь такого не случалось уже более десяти солнечных циклов. — Мне надоели ваши войны в моих штольнях! — заявил он, размахивая испачканной чернилами бородой.

Но гном не чувствовал себя виноватым.

— Ничего я не делал, — упрямо повторил он, затопав ногами по полу.

Волшебник заставил себя успокоиться, вернув самообладание, которым он всегда славился. Усевшись на обитый железом сундук, он скрестил руки на груди.

— А теперь послушайте, вы, двое. Мне совершенно все равно, кто был виновником этой катастрофы. Я ненавижу, когда мою работу прерывают, и не намерен ждать повторения подобного инцидента, который уничтожил результат моей работы за целый солнечный цикл. Я позабочусь о том, чтобы в коридорах стало спокойнее.

— Досточтимый маг, вы же не собираетесь выгнать отсюда коротышку? — усердно изобразил сочувствие Йолосин.

— Молчи, ученик! О твоем участии в этой сумятице мы еще поговорим, но сперва я хочу, чтобы дома было тихо. И чем скорее, тем лучше. — Он посмотрел на гнома. — Я уже давно должен был отдать одному старому другу пару артефактов. — Тунгдил при этих словах почувствовал неладное. — И ты, друг мой, выполнишь для меня это поручение. У тебя час на то, чтобы собрать все необходимое и быть готовым выступать. Потом заходи ко мне, и я отдам тебе мешок с вещами. И приготовься к долгой дороге, Тунгдил.

Вежливо поклонившись, гном вышел. На такой поворот событий он не рассчитывал. Небольшой поход на самом деле не был наказанием, ведь его сильные ноги с легкостью проведут его по всем путям и тропинкам.

«Может быть, мне даже повстречаются гномы. Вот такое наказание мне нравится», — подумал он.

Маг поглядел вслед гному и, подождав, пока тот скроется из виду, повернулся к Йолосину.

— Ты хотел подставить Тунгдила, ученик. Я тебя слишком хорошо знаю, — напрямую заявил он. — Пока вы оба находитесь в одном месте, покоя не будет. Но я хочу, чтобы эта ситуация изменилась. До тех пор пока Тунгдил не вернется, ты будешь чистить картошку и думать о своей злой шутке. И молись Паландиэль, чтобы он поторопился.

Юный ученик открыл рот, собираясь запротестовать.

— И если я сейчас услышу от тебя хоть слово или в ближайшие дни Фрала или кухарка на тебя пожалуются, можешь паковать свои вещи и убираться отсюда, Йолосин. Да, и прежде, чем ты приступишь к несению службы на кухне, ты тут все уберешь. — Маг указал на чудовищный беспорядок в лаборатории.

Ученик быстро закрыл рот.

Энергичным движением руки Лот-Ионан выпроводил остальных из комнаты, поднявшись, взял в углу метлу и подал ее ученику.

— Конечно же, ты будешь это делать самостоятельно и выйдешь наружу только тогда, когда здесь будет чисто. — Он направился к выходу. — Очень чисто.

Дверь захлопнулась, и Йолосин услышал, как с шумом задвигается засов.

Глава 2

Потаенная Страна,

гномье королевство Вторых, Бероин,

зима 6233 солнечного цикла

Гундрабур более не хотел делать из своих намерений тайну.

— Вот! — Он протянул советнику вышеупомянутое письмо. — Мне прислал его Лот-Ионан, Терпеливый, как его называют жители волшебного королевства Ионандар.

Это имя Балендилин уже слышал. Маг жил на востоке Потаенной Страны и считался человеком, более всего любившим одиночество. Большую часть времени он проводил в одной из своих подземных штолен, вдалеке от мирской суеты, разрабатывая новые формулы и заклинания.

— При нем живет весьма необычное для этих мест создание — гном. Гном-одиночка, — сказал Верховный король. — В письме речь идет о том, что много циклов тому назад Лот-Ионан нашел его при странных обстоятельствах, приютил и воспитал. Сейчас он хочет знать, не пропадал ли в одном из племен гном. Лот-Ионан хочет найти его семью.

Балендилин поспешно просмотрел письмо.

— А нам что-либо известно об этом гноме?

— Это весьма загадочная история, — пожал плечами Гундрабур. — За последние двести солнечных циклов я никогда не слышал о том, чтобы в одном из наших кланов пропадал ребенок.

— И теперь ты хочешь представить воспитанника мага как претендента на трон? — с сомнением протянул Балендилин, положив письмо на стол совещаний. — И как ты думаешь все это осуществить? Если он жил с долговязыми, он и понятия не имеет о том, что такое быть сыном бога-кузнеца. Из клана племени Четвертых его наверняка никто не поддержит, да и нет никаких доказательств тому, что он действительно принадлежит к этому клану.

Медленно подойдя к столу совещаний, Гундрабур уселся на стул короля своего племени, вытянув усталые ноги.

— Возможно, — с напряжением в голосе произнес он. — Возможно, это и так, друг мой. Но до тех пор пока он не прибудет сюда и мы не проясним этот вопрос, Гандогар не сможет взойти на трон. Даже если я умру, Четвертым придется подождать. — Он серьезно взглянул на своего советника. — Если меня поразит молот Враккаса до того, как гном прибудет сюда, тебе придется самому предотвратить войну и отговорить народ от этого безумия.

— Ты не покинешь землю так быстро, — поджал губы Балендилин. — Горн твоей жизни горит ярким пламенем. В этом я уверен.

— Из тебя плохой лжец, как и из любого гнома, — рассмеялся Гундрабур, приобняв друга. — Но сейчас придется допустить ложь в свои слова, чтобы не дать нам вступить в войну, которая может привести к уничтожению гномов. Придется лгать словно кобольды, Балендилин. Это тот редкий случай, когда рознь между кланами нам необходима, — заявил он советнику. — А теперь давай думать. Мне нужен твой чистый разум. Сейчас мы должны сплести прочную сеть обмана, в которую попадутся Гандогар и Бислипур. Мы накроем их этой сетью, опутаем ею до тех пор, пока их не покинут мысли о войне.

Балендилин помог королю подняться. Он даже вообразить себе не мог, что этот план имеет хоть какие-то шансы на успех. Тем не менее ничего не сказал.


Когда Гандогар на следующее утро проснулся и, как и все другие послы, направился в зал Совета для продолжения заседания, настроение у него было превосходным. Он ожидал, что Гундрабур представит его Совету в качестве своего преемника. Потом пройдет голосование, и он воссядет на трон.

Речи Верховного короля о необходимости мира разозлили его, но со временем гнев улетучился. Старик, ничего не сделавший за все эти годы для того, чтобы войти в историю гномов, в ближайшем будущем впадет в забытье. Нельзя сердиться на умирающего.

Войдя в зал, Гандогар занял свое место. Бислипур встал за его спиной. Вскоре трибуны заполнили остальные представители кланов. Некоторые, пытаясь приободрить его, похлопывали себя по топорам. Это не был жест угрозы — так они пытались сообщить Гандогару, что открыто поддерживают его намерение начать войну.

У одного гнома из племени Вторых на шее висела цепочка с непонятным украшением. Присмотревшись, Гандогар понял, что это отрезанное эльфийское ухо, которым посол хотел похвастаться. Когда было объявлено о появлении в зале Верховного короля, гном поспешно спрятал трофей под кольчугу. Было слишком рано открыто проявлять ненависть к тем, кого они должны были оберегать.

Появление Гундрабура опровергло все слухи о его близкой кончине. Гандогар был даже немного разочарован, увидев короля в столь хорошей физической форме. Подумав об этом, он почувствовал угрызения совести. На самом деле он не желал старику смерти, однако возражения Верховного короля против его планов разбудили в Гандогаре эти непривычные чувства.

Все присутствующие гномы опустились на правое колено. Послышался звон и скрежет металла доспехов. Затем собравшиеся вскинули топоры в честь Верховного короля. Этот жест был символом их непоколебимой верности, свидетельствовавшим о том, что он мог целиком и полностью рассчитывать на их усилия и их жизнь.

Гундрабур ответил на это другим ритуальным жестом, подняв кузнечный молот и с грохотом опустив его на пол. Теперь гномы могли встать. Вновь послышался громкий скрежет.

Выйдя вперед, Балендилин бросил серьезный взгляд своих карих глаз на Гандогара.

— Ты готов защищать свое право на трон Верховного короля, король Четвертых из племени Гоимдил из клана Серебробородых? — повторил он церемониальные слова, которыми уже приветствовал гнома.

Гандогар встал и, сняв оружие с пояса, опустил его на каменный стол.

— Я буду крепким как скала, из которой сотворил нас Враккас, когда обращу я топор свой против врагов нашего народа, — торжественно сказал он.

Он был настолько тронут происходящим, что даже не заметил, что к нему обратился советник, а не Верховный король. Он понял это, лишь когда Балендилин остановил его в произнесении ритуальной речи.

— Ты объявил о своей готовности, король Гандогар, и мы все это услышали. Однако тебе придется ждать, пока не появится второй претендент из твоего племени. Вам вдвоем придется прийти к общему решению, — заявил Однорукий. — До тех пор вопрос о том, кто станет преемником, не может быть решен.

— Что? — Слова сами сорвались с губ короля. Он почувствовал, как кровь ударила ему в голову. Повернувшись, он обвел взглядом ряды своих спутников, которые казались не менее удивленными, чем он сам. — Кто из вас решился предать меня? — прорычал он. — Из какого бы клана ты ни был, выйди вперед! — Его рука опустилась на рукоять боевого топора.

— Ты несправедлив к своим спутникам, — возразил на это Балендилин. — Это не они. — Развернув письмо, он поднял его, чтобы все увидели лист бумаги. — Юный гном, по странному стечению обстоятельств лишившийся связи со своим племенем, вспомнил о своих корнях и заявил о своем возвращении. Он живет в Ионандаре и сейчас готовится к путешествию.

— Ионандар? — изумился Гандогар. — Он живет в волшебном королевстве? Во имя Враккаса, что же это за выродок? — Он выпрямился. — Вы не можете говорить об этом всерьез! Какой-то неизвестный гном присылает тебе послание, которому веришь лишь ты, и задерживает всю церемонию? Как зовут этого гнома?

— Его имя не имеет никакого значения. Он носит человеческое имя, так как был людским приемышем, — отрезал советник. — Однако предметы, которые были найдены при нем, свидетельствуют о его принадлежности к твоему племени.

— Я в это не верю! — в ярости воскликнул Гандогар. — Это какая-то уловка!

— Тогда уловка и строки о предательстве эльфами Пятых, — упрямо заявил Балендилин, опустив руку на ремень.

— Достаточно! — Гундрабур поднялся с трона. — Ты смеешь называть моего друга лжецом, король Гандогар? — Слова эхом отразились от высоких стен зала. Гнев старца придавал ему величие, возмущение же Четвертых, напротив, напоминало свары прачек. — Тебе придется смириться с принятым мною решением. Как только этот гном прибудет в крепость, кланы твоего племени должны будут решить, кто из вас является лучшим преемником.

— Зачем ждать? — Гандогар указал на своих спутников. — Спросите кланы сейчас. Их мнение никогда не поменяется! С какой стати они будут поддерживать какого-то неизвестного…

— Нет. — Верховный король поднял скрюченную от старости руку, указывая на стелы с рунами. — Мы следуем законам наших предков. Что написано здесь, должно быть исполнено.

Тишина сковала гигантский зал, тишина изумления, тишина бессильной ярости. Гномам не оставалось ничего другого, как ждать дерзкого претендента на трон. Гандогар опустился на стул, притянув к себе топор. Лезвие оставило глубокую белую царапину на полированном каменном столе, разрушив безупречность, над которой столь долго работали каменотесы.

— Покоряюсь твоей воле, — ровным голосом произнес он.

Больше он ничего не решился сказать, так как опасался того, что отчаянье заставит его сделать какую-нибудь глупость. Он обескураженно оглянулся. Бислипур хранил безукоризненное самообладание, однако Гандогар хорошо знал такое выражение его лица. Разум советника уже работал над информацией о новых обстоятельствах, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Гандогар знал, что может положиться на своего изобретательного друга.

— От Ионандара досюда нужно ехать много недель. Что нам делать все это время? — осведомился Гандогар, рассматривая отблески алмазов на своих доспехах. — И откуда мы знаем, что он найдет нас, этот гном, желающий стать Верховным королем?

— И кстати, откуда мы можем знать, что он сможет добраться сюда живым? — добавил Бислипур.

— Мы будем советоваться, — ответил Балендилин. — Нам нужно обсудить некоторые вопросы, важные для племен и кланов. — Он улыбнулся. — Мне приятно слышать, что вы заботитесь об этом гноме, но мы уже отправили в дорогу эскорт, который привезет его сюда целым и невредимым.

— Вот как? Тогда мы тоже пошлем за ним наших гномов, — с наигранным дружелюбием заявил Бислипур. — В конце концов, он принадлежит к нашему племени. Скажи, куда отправиться нашим воинам.

— Это предложение делает тебе честь, но в этом нет необходимости. Он будет гостем Верховного короля, поэтому Гундрабур и выслал наших соплеменников, — дипломатично отказался Балендилин. — После столь сумбурного почина я предлагаю расслабиться и остудить пыл за кружкой темного пива.

Подняв топор, советник дважды ударил обухом по столу. Звук эхом раскатился по всему залу, и дверь распахнулась.

В зал Совета внесли бочки с хмельным напитком, и послы наполнили свои кубки и рога, чтобы выпить за здоровье правящего и будущего Верховных королей. Причем мало кто сомневался в том, что имя будущего короля — Гандогар.

— Ты должен немного подождать, — похлопал своего подопечного по плечу Бислипур. — Мы чтим наших предков и должны исполнить все условия для твоего избрания, ведь лишь так ты можешь избежать сомнений в правомерности престолонаследования. — Чокнувшись с королем, он сделал большой глоток. Напиток был крепким и немного сладковатым. — Так умеют варить пиво только гномы. — Рассмеявшись, он отер пену с бороды.

Послы становились все более веселыми и все менее внимательными. Заметив это, Бислипур украдкой вышел из зала. Свернув в темный боковой коридор, он подозвал к себе Сверда, чтобы дать ему совершенно особенное задание.

Потаенная Страна,

волшебное королевство Ионандар,

весна 6234 солнечного цикла

Посвистывая, Тунгдил склонился перед своим сундуком, отбирая вещи, которые собирался взять в дорогу. Он паковал их в большой кожаный рюкзак: туда отправились трут и огниво на тот случай, если придется ночевать под открытым небом, попона, рыболовный крючок и кое-какая посуда. Свернув плащ, он прикрепил его к рюкзаку кожаными ремнями, а сам надел кольчугу.

Гном чувствовал себя в кольчуге удобно. Переплетение железных колец придавало ему уверенности, и в то же время источало какой-то уют. Это ощущение, исходившее из самой глубины души, он не мог объяснить.

Нечто подобное он ощущал, стоя за наковальней и выполняя мелкие кузнечные работы. Ковать подковы, делать гвозди, подбирать петли для дверей, точить ножи, ремонтировать инструменты… Все это давалось ему с легкостью. Иногда Тунгдил думал, что причиной этому была его гномья кровь.

Тунгдил надел рюкзак, прикрепил к поясу боевой топор, подаренный ему когда-то магом, и отправился в кабинет Лот-Ионана. Путь туда он мог проделать с закрытыми глазами. Ему практически не нужно было света, а гномье чувство направления никогда не подводило его под землей. Каждый тоннель, по которому ему когда-либо приходилось пройти, он узнавал сразу же, так как его глаза способны были замечать мельчайшие отличия в узорах стен. Однако как только гном попадал на поверхность, он совершенно не мог ориентироваться без карты.

Постучав, Тунгдил открыл дверь. Лот-Ионан, одетый в свою любимую бежевую мантию, сидел за письменным столом, и когда гном вошел, с укоризненным видом поднял пропитанный чернилами лист пергамента.

— Видишь, Тунгдил? Это ты наделал. — Маг бросил лист на стол. — Теперь он бесполезен. Работа, которой я занимался в течение многих дней, уничтожена за несколько мгновений.

— Я не хотел. — В голосе гнома слышалось искреннее раскаяние, и все же он продолжал упорствовать. Своеволие было еще одним признаком его происхождения.

— Да, я знаю. — Лицо мага смягчилось. — Что произошло на самом деле?

— Ученик Йолосин вновь разыграл меня, — опустил голову Тунгдил. — Я хотел отомстить ему и вылил на него ведро воды, — неохотно рассказал он. — Йолосин превратил воду в лед, но осколки разбили колбы. А затем он запер меня в лаборатории, чтобы вы решили, что это моих рук дело. — Он поднял глаза на своего приемного отца.

Маг вздохнул.

— Я так и думал, что вы оба виноваты. Мне жаль, что я накричал на вас. — Он указал на пергамент. — Но для меня это означает, что теперь я должен буду провести много дней за начертанием рун. Ты же знаешь, что тебе в лаборатории делать нечего. Вы, гномы, не созданы для того, чтобы овладевать силами волшебства или создавать эликсиры.

— Но это…

— Ты должен был сообщить мне о шутке Йолосина, и тогда я придумал бы для него наказание. А теперь видишь, к чему привела твоя месть. Чтобы искупить свою вину, ты отправишься в путешествие, и на этот раз путешествие будет долгим, Тунгдил. Но я стану ждать твоего возвращения, которому буду рад. Поверь, Йолосину, который вынужден теперь чистить картошку, придется похуже. — Маг ухмыльнулся. — Он будет заниматься этим, пока ты не появишься здесь, а если в дороге ты решишь задержаться… — Лот-Ионан улыбнулся намеку, будто ребенок. — Ну что, ты готов?

— Да, досточтимый маг, — с облегчением ответил гном, обрадовавшись тому, что опекун не считает его одного виноватым во всем. — Что я должен сделать для вас?

Атмосфера в заполненном странными приборами и книгами кабинете мага, в отличие от того, что царило в лаборатории, была спокойной. В камине тихонько потрескивал огонь, а в углу жмурилась ручная сова волшебника.

— Помедленнее, юный гном. — Поднявшись, Лот-Ионан захватил дымящийся кубок и опустился в глубокое кресло перед камином, протянув ноги в войлочных туфлях к камину. — Не будем спешить. Йолосину придется потрудиться… А тебе хочу кое-что рассказать, чтобы ты обдумал этот вопрос по дороге. — Маг указал на стул рядом с собой.

Пристроив рюкзак на пол, Тунгдил сел. Очевидно, речь шла о каком-то особенном вопросе.

— Я тут подумал, — откашлялся маг. — Из твоих шестидесяти трех жизненных циклов ты шестьдесят два провел в моем доме.

Гном уже знал, о чем маг сейчас будет говорить. В такие трогательные моменты как этот, когда ему было действительно хорошо, когда он пил грог и грел ноги у камина, маг был склонен к воспоминаниям. Тунгдилу нравились эти разговоры.

— Это было ненастной зимней ночью. Ко мне пришла толпа кобольдов. Они притащили какой-то сверток. — Маг взглянул воспитаннику в глаза. — В этом свертке был ты, — тихонько рассмеялся он. — Тогда бороды у тебя еще не было, малыш. Тебя можно было принять за человеческого ребенка. Кобольды предложили купить тебя, пригрозив, что иначе бросят в ближайшую реку. Пришлось отдать длинноносым деньги и взять тебя к себе.

— И за это я буду благодарен вам всю жизнь, Лот-Ионан, — тихо произнес Тунгдил.

— Всю жизнь, — задумчиво повторил маг. — Я подумал, что вскоре ты можешь освободиться от этого долга, — сказал он, помолчав, и провел правой рукой по густым волосам гнома. — Я уже достаточно пожил, а ты уже достаточно послужил мне, если вообще когда-то что-то мне был должен. Если мои попытки задержать старение не увенчаются успехом в ближайшем будущем, моя душа вскоре отправится к Паландиэль.

Гному было больно слушать о короткой жизни людей, продлить которую не мог даже волшебник.

— Вы добьетесь цели, — севшим голосом сказал он. — Однако… вы хотели мне что-то рассказать.

Маг печально улыбнулся, понимая, что Тунгдил старается отвлечь его.

— Сперва я говорил тебе, что твоя семья отдала мне тебя, чтобы ты стал великим магом, однако ты вскоре понял, что это не правда и не может быть правдой. Понял уже тогда, когда научился читать и узнал кое-что о своем народе.

— Они не любят магию, а магия не любит их, я знаю, — ответил Тунгдил, ухмыльнувшись. Его руки любили сжимать кузнечный молот, а иногда книгу из огромной библиотеки, но они были не способны к магии. — Враккас наделил нас столь великим талантом к ремеслу, что в нас просто не осталось места для магии.

— Вот именно, — рассмеялся маг, вспомнив о всех тех мелких неприятностях, происходивших всякий раз, когда его воспитанник случайно сталкивался с незримой силой волшебства. — Но тебе нечего стыдиться, ведь ты многое познал, превратившись почти в ученого. Некоторые мои воспитанники знают о Потаенной Стране и ее жителях меньше, чем ты.

— Вы многому меня научили, Лот-Ионан, даже умению вести спор.

— О да, это был вызов, с которым мне нелегко было справиться. Гномье упрямство иногда мешало тебе в споре. — Он вновь принял серьезный вид. — Тогда я не спросил у кобольдов, каким образом ты попал к ним, о чем сейчас очень сожалею. Зная это, я мог бы хотя бы рассказать тебе, где можно найти твой клан и твое племя. — Протянув руку, он вытащил карту Потаенной Страны из стопки бумаги. Осторожно развернув ее, он указал на гномье королевство Вторых. — Я отправил посланника к племени Бероин, чтобы выяснить, не известно ли им что-либо о судьбе пропавшего гнома. Я хочу найти твоих родственников, Тунгдил. Учитывая, сколько вы, гномы, живете, они наверняка еще живы. Что ты мне на это скажешь?

Гном был тронут, ведь это сулило ему исполнение самого заветного желания.

— Это… это просто прекрасно! — возбужденно воскликнул он. — Вы уже получили ответ?

Реакция Тунгдила порадовала Лот-Ионана.

— Нет, еще не получил. Однако уверен в том, что гномы племени Вторых достаточно любопытны и захотят найти утраченного сына их народа. Все только начинается, так что тебе не следует ждать слишком многого.

— Разрешите еще раз вас поблагодарить, — торжественно сказал гном, не находя слов для того, чтобы выразить свои чувства.

— Раз уж я достал карту Страны, поговорим о том, куда тебе предстоит отправиться, — продолжил маг, указав сперва на штольни, а затем на гору Черное Ярмо. Черное Ярмо находилось за пределами Ионандара в Гаурагаре, на границе с Лиос-Нудином, королевством мага Нудина, которого люди называли Любознательным. — Тебе придется пройти отсюда около трех сотен миль на северо-запад. Дорогу найти легко, да и карта поможет сориентироваться. Кроме того, на пути тебе повстречается множество сел, где ты сможешь спросить дорогу. — Лот-Ионан свернул пергамент. — Теперь что касается тех мелочей, которые ты отнесешь моему другу Горену. Подойди вон к тому шкафу из черного дерева и возьми небольшой кожаный мешок с зелеными завязками. В нем лежат вещи, которые я давным-давно взял у него для проведения кое-каких экспериментов, сейчас они мне уже не нужны. На столе — пара монет, которые ты можешь потратить в дороге.

Тунгдил подошел к шкафу, а маг тем временем взял книгу и сделал вид, что зачитался. Открыв шкаф, гном вытащил мешок.

— Я готов, — наконец сказал он.

— Что ж, теперь иди, Тунгдил, и подумай о том, что я тебе сказал. Если мы найдем твою семью, то тебе самому предстоит решать, захочешь ли ты остаться со мной или нет. — Он попрощался с гномом, не отрываясь от книги.

Тунгдил повернулся к выходу.

— Да, и еще кое-что. Будь осторожен! Береги мешок и не потеряй его. Содержимое достаточно ценно, — сказал Лот-Ионан, подняв глаза, и улыбнулся. — Кстати, не развязывай тесемки, если не хочешь, чтобы с тобой приключилось несчастье. Да пребудет с тобой Паландиэль. Ну, и твой Враккас, конечно, тоже.

— Вы можете положиться на меня, Лот-Ионан.

— В этом я не сомневаюсь, Тунгдил. Возвращайся целым и невредимым. В добрый путь!

Выйдя из комнаты, гном направился на кухню к Фрале, чтобы взять на дорогу еды и поделиться с ней новостью.

Фрала стояла у большой кадки и вымешивала тесто. По лицу стекал пот, так как эта работа была трудной, а вязкая масса из муки, воды и дрожжей никак не хотела замешиваться.

— Мне нужен провиант, — сияя, заявил кузнец.

— Ага, получил задание от мага? — улыбнулась она, вынимая руки из теста. — Сейчас посмотрим, что найдется в кладовой для нашего курьера.

Отряхнув муку с рук, Фрала вместе с Тунгдилом направилась туда, где мечтала бы родиться любая мышь.

Служанка упаковала в рюкзак вяленое мясо, сыр, колбасу и ковригу черного хлеба.

— Должно хватить.

— На три сотни миль?

— Три сотни? — удивилась она. — Тунгдил, да это же настоящее странствие! Ну что ж, тогда, конечно, мы должны упаковать еще кое-что. — Она уложила в сумку две палки колбасы и немного ветчины. — Только кухарке не показывай, — заговорщицки сказала она, поспешно завязав рюкзак.

Они вернулись на кухню.

— Ну и?.. Куда же приведет тебя твоя долгая дорога? — с любопытством осведомилась Фрала.

— Я иду к горе Черное Ярмо, — сообщил ей гном. — Должен отнести пару вещей бывшему ученику мага.

— Никогда еще не слышала об этой горе, — задумалась Фрала. — Это очень долгое путешествие, три сотни миль… Через какие королевства придется идти?

— Я взял бы тебя с собой, но Лот-Ионан был бы против, — рассмеялся Тунгдил. — Твой муж и твои дочери, кстати, тоже. — Он показал ей карту.

— Идомор и Гаурагар! Да и Лиос-Нудин тут рядом. Разве это не удивительно?

— Ну, в королевстве Нудина все спокойно. Он занимается лишь тем, что собирает знания, — отмахнулся гном. — Вот в королевстве Тургура Красивого можно было бы многое повидать.

— Почему?

— Маг пытается подарить каждому непреходящую красоту. Говорят, что даже самый кривоногий крестьянин и самая косоглазая служанка могут избавиться от своих недостатков и обрести красоту эльфов, — рассказал он Фрале. — Впрочем, его попытки не всегда завершались успехом. Лот-Ионан говорил, что в стране Тургура якобы живут много людей, получивших в ходе экспериментов такие уродства, что теперь они прячутся из стыда. С другой стороны, может быть и хорошо, что я не попаду в королевство Тургура, ведь он мог бы попытаться околдовать меня и увеличить мой рост.

— Как жестоко, — с грустью сказала Фрала. Присев на корточки, она обняла гнома. — Да благословят тебя Паландиэль и твой бог Враккас, чтобы в пути ты не сталкивался ни с какими опасностями. — Сняв шейный платок, она повязала его гному на пояс. — Вот, пусть он будет тебе талисманом. Когда ты будешь глядеть на него, вспомнишь обо мне. — Женщина подмигнула ему. — И о том, что ты должен привезти мне какой-нибудь симпатичный гостинец.

Взглянув в ее живые зеленые глаза, Тунгдил вздохнул. Он настолько привязался к Фрале, что ему трудно было даже представить жизнь без подруги среди гномов, в особенности после того, как он пообещал опекать Суню и Икану. Он не жаждал тела Фралы, такие мысли были ему чужды. Так как он знал ее с самого детства, она казалась ему младшей сестренкой.

— Лот-Ионан отправил письмо гномам племени Бероин, чтобы узнать о моем происхождении, — рассказал он Фрале о разговоре со своим приемным отцом. — Если моя семья живет там, я хотел бы отправиться в горы и встретиться с ними, а может быть, даже остаться там жить. Право выбора маг оставил за мной.

Фрала вновь обняла его, разделив с ним радость этой хорошей новости.

— Очевидно, вскоре твоя мечта осуществится. — Она ухмыльнулась. — Йолосин будет прыгать от радости, если ты от нас уйдешь.

— Да, это причина для того, чтобы я тут остался, — рассмеялся Тунгдил.

Внезапно тень промелькнула на ее обычно столь радостном лице.

— А ты будешь время от времени навещать нас и рассказывать о гномах, которые живут на юге? — спросила она, и в ее словах прозвучала грусть, хотя она и радовалась за своего лучшего друга.

— Давай подождем, Фрала. В конце концов может статься, что никакой гном у них не пропадал, а я просто родился из скалы, — отмахнулся Тунгдил. — Сперва я отнесу Горену его вещи, а там посмотрим.

Заплакал ребенок. Фрала поспешно подошла к колыбели, стоявшей рядом с теплой плитой, и подхватила на руки свою дочь Икану.

— Смотри, это твой опекун, червячок, — сказала она девочке. — Когда-нибудь он будет приглядывать за тобой так, как долгие годы приглядывал за мной.

Гном протянул руку, и малышка сразу же схватила его за палец. Тунгдилу даже показалось, что он услышал тихий смех.

— Она надо мной смеется.

— Глупости. Она смеется вместе с тобой. Видишь? Ты ей нравишься, — возразила Фрала.

— Тебе и твоей сестренке я тоже привезу какой-нибудь подарок, — пообещал он Икане, осторожно высвободив мозолистый палец из розовой ладошки ребенка.

Он преодолел свое смущение перед казавшимся хрупким ребенком и уже не хотел от него отходить. Икана, потянувшись, схватила гнома за волосы, и Тунгдил вновь осторожно высвободился.

— Что, хочешь, чтобы я остался?

Гном с подругой прошли по сумеречной штольне до северных ворот, где в проем створ падал яркий солнечный свет. Служанка поцеловала его в лоб.

— Будь осторожен, — попрощалась она. — И возвращайся целым и невредимым.

Один из учеников мага потянул за лебедку, и обитые железом дубовые ворота со скрипом отворились.

Над зелеными холмами, покрытыми лесом и усеянными цветами, светило солнце. Ветер нес запах теплой земли, а птицы пели песнь весны.

— Слышишь, Тунгдил? Потаенная Страна радуется тебе, — сказала Фрала, глубоко вдохнув чистый воздух. — Прекрасная погода! Предстоит хорошее путешествие.

Гном стоял в тени коридора. Он медлил. Тунгдил привык видеть стены и потолок, и это придавало ему уверенность. Снаружи же было слишком много свободы, к которой гному приходилось привыкать каждый раз, выходя на поверхность.

Но он не хотел показаться Фрале трусливым коротышкой и, глубоко вздохнув, вышел на залитую солнцем землю Ионандара.

— До скорого, Тунгдил! — крикнула вслед Фрала.

Обернувшись, он помахал ей и, дождавшись, пока закроются врата в подземное жилище Лот-Ионана, продолжил путь. Впрочем, далеко он не продвинулся. Совершенно ослепнув от яркого света, он через несколько шагов зажмурился. Время, проведенное под землей вдали от лучей небесного светила, сделало его настолько восприимчивым к свету, что ему пришлось укрыться в тени развесистого дуба. Мешки с провиантом и артефактами он опустил рядом с собой на траву.

«Это будет хорошее путешествие», — подумал он.

Опустившись на землю, он прищурился, пытаясь осмотреться. Листва почти не защищала кузнеца от беспощадных лучей.

Эта неприятность происходила с Тунгдилом каждый раз, когда он выбирался наружу. Но стоит отметить, что местность тут была красивой, а мощеная дорога действительно сулила приятное путешествие.

Гном вытащил карту и решил рассмотреть ее повнимательнее, удерживая над головой так, чтобы она дарила тень. Если картограф не ошибался, местность неподалеку от горы Черное Ярмо отличалась от ландшафтов этого королевства: на карте гора была окружена густым хвойным лесом, через который, по-видимому, не было дороги.

«Тоже неплохо. — Тунгдил провел большим пальцем по острию топора. — Деревья почувствуют, что значит становиться у меня на пути».

Солнце медленно двигалось по небосводу.

Гном постепенно привык к свету, становившемуся все слабее. Теперь лучи были нежно-оранжевыми. Вскоре на землю спустятся сумерки, столь приятные глазам кузнеца, а до тех пор он сможет пройти еще несколько миль. Возможно, он даже сумеет добраться до какой-нибудь усадьбы, где ему предоставят ночлег.

Решительно поднявшись, Тунгдил забросил рюкзак и мешок мага за спину, закрепил топор на поясе и двинулся по дороге. Он еще немного поворчал по поводу солнца, что, конечно, особенно на скорость не влияло, но на душе от этого становилось как-то легче.


Когда Тунгдил вышел из лесу на пятый день своего до тех пор ничем не примечательного путешествия, солнце как раз спустилось за холм. Перед гномом открылся вид на палисады окруженной забором большой деревни.

Над воротами, ведущими в деревню, возвышалась деревянная сторожевая башня. Наверху туда-сюда бродили двое мужчин. Сперва они не обратили внимания на приземистую фигуру, но вскоре один из охранников заприметил путника. Впрочем, судя по поведению, страж решил, что гном не представляет никакой опасности.

Тунгдил обрадовался, ведь он уже четыре дня подряд ночевал в прохладном лесу в обществе белок и лисиц, а вокруг, на взгляд кузнеца, было слишком много зелени. С другой стороны забора наверняка была таверна с хорошим пивом, горячим обедом и мягкой кроватью. В животе у путника заурчало.

Когда гном подошел к воротам, стражники и не подумали их открывать. Они перегнулись через парапет и наблюдали за дальнейшими действиями гнома.

— Приветствую вас! Впустите меня, мне не хотелось бы провести эту ночь под открытым небом, — громко воскликнул кузнец, глядя на стражников.

Пластины их доспехов выглядели прочными и ухоженными. Изготовивший их кузнец хорошо знал свою работу. Тунгдил мог оценить ее качество даже с такого расстояния. И это означало, что стражники действительно охраняют деревню, а не служат устрашением для врагов. Это точно были не крестьяне.

И тут гном заметил еще кое-что. То, что он в отблесках факелов принял за украшения палисадов, оказалось при ближайшем рассмотрении черепами! Жители села насадили на изгороди отрубленные головы трех дюжин орков!

Тунгдил сомневался в том, что подобная выходка была хорошей идеей. Отрубленные головы соплеменников не удержали бы орков от нападения на деревню точно так же, как вороны проигнорировали бы черепа сородичей, разоряя поля. Орки воспринимали подобные демонстрации скорее как вызов, это лишь повышало желание уничтожить людей за такую наглость и отомстить им за убитых.

Из всего этого гном сделал два вывода. Во-первых, он находился в Идоморе, а во-вторых, стражники, нанятые жителями деревни для борьбы с орками, были хорошими воинами, но умом не блистали. Столь вызывающее поведение Тунгдил мог объяснить для себя лишь тем, что наемники, возможно, получали премии за количество отрубленных голов, и поэтому выставляли напоказ трупы орков, чтобы заманить очередных жертв.

— В чем дело? — нетерпеливо осведомился он. — Почему мне нельзя войти?

— Ты стоишь перед селом Добролужье в нашей прекрасной стране Идомор. Ты по пути видел орков, подземыш? — услышал он в ответ.

— Нет, не видел. — Тунгдил изо всех сил старался оставаться вежливым; обращение «подземыш» его оскорбляло. — И если не возражаете, я — гном, точно так же, как вы — люди, а не «наземыши».

Стражники рассмеялись. Один из них махнул рукой, и правая створка ворот со скрипом отворилась, так что Тунгдил смог войти. За воротами маячили еще двое тяжеловооруженных наемников, поглядывающих на чужака с недоверием.

— Действительно, гном, — удивился один из них. — А они вовсе не такие низкие, как о них говорят.

У Тунгдила окончательно испортилось настроение: он терпеть не мог, когда на него глазели. В штольнях мага он совсем забыл о том, что люди редко видели гномов.

— Ну что, насмотрелись? Может, скажете, где я тут могу переночевать?

Стражники объяснили, как найти ближайшую таверну. Пройдя вдоль пыльной улицы, Тунгдил вскоре дошел до цели. Прибитые к двери изображения миски и кружки, потрепанные дождем и ветром, не обещали посетителю изысканных блюд, но все же любой мог рассчитывать на то, что получит тут приличный обед и добрый глоток пива.

Тунгдил постарался проникнуть внутрь как можно незаметнее, но, когда он нажал на деревянную щеколду, проржавевшие дверные петли громко заскрипели. На самом деле это был простейший и в то же время весьма эффективный способ защититься от воришек. Громкий скрежет услышали все, кто находился в таверне. Помедлив, гном шагнул внутрь. За грубо сбитыми столами сидели около десятка жителей села, тянувших мед и пиво. Запахи табака, стряпни и пота давали особую смесь, к которой нужно было привыкнуть. Местные были одеты просто и безыскусно: джутовые рубахи и некрашеные шерстяные куртки защищали от прохлады весеннего вечера, на ногах были плотные носки и шнурованные ботинки.

Двое, помедлив, кивнули Тунгдилу в знак приветствия, остальные просто таращились на вновь прибывшего.

«Я так и знал», — подумал гном.

Ответив на приветствия крестьян, Тунгдил прошел к свободному столу. Мебель была слишком большой для него, как, впрочем, и всегда, но это ему не мешало. Он заказал горячий обед и большую кружку пива. Вскоре на столе перед ним стояла большая миска пшенной каши с мясом и кружка светлого пива.

Проголодавшийся Тунгдил набросился на еду. Каша была слегка пригоревшей и недосоленной, но по крайней мере горячей. Водянистое светло-желтое пиво не соответствовало его гномьим запросам, но деваться было некуда и Тунгдил его все-таки выпил. В конце концов, он не хотел лезть на рожон, так как собирался здесь ночевать. Один из крестьян смотрел на кузнеца так пристально, что гном буквально кожей чувствовал его взгляд. Подняв голову от тарелки, Тунгдил с вызовом взглянул любопытному в глаза.

— Интересно, что это подземыш у нас тут потерял? — Крестьянин произнес это настолько громко, что услышали все.

Запрокинув голову, провокатор, затянувшись, выпустил кольцо дыма в покрытый копотью потолок.

— Кровать. — Гном стал жевать медленнее и, опустив ложку в склизкую массу, отер остатки каши с короткой бороды.

Человек явно нарывался. Намерения обидчика были вполне прозрачны. «Но со мной этот номер не пройдет», — подумал Тунгдил.

— Я не хочу неприятностей, любезнейший, — заявил гном. — Я провел последние несколько ночей в лесу и благодарен Враккасу за то, что моя постель будет не из палок и веток, — буркнул он.

Другие гости принялись смеяться, а кое-кто стал кланяться перед наглецом с трубкой, называя его «Ваша честь» и «Ваше Высочество». Кто-то водрузил ему на голову пустую кружку, которая должна была символизировать корону. Всех развеселило то, насколько вежливо и даже церемонно гном ответил простому крестьянину.

— Ого, а гном-то у нас ученый. Нос-то высоко не задирай! — В ярости сбросив кружку с головы, крестьянин повернулся к своим землякам. — Смейтесь-смейтесь, идиоты! Я-то знаю, что этому гному доверять нельзя. А что, если его прислали орки, чтобы шпионить? А ночью он откроет им ворота? Вам будет уже не до смеха!

Смех как рукой сняло.

Тунгдил понимал, что ситуация вполне может обернуться не в его пользу, если он прямо сейчас ничего не предпримет. И в первую очередь, он не должен говорить как ученый. Сам по себе гном был диковинкой в этих местах, не говоря уже о гноме образованном.

— Народ гномов и народ орков — непримиримые враги, — серьезно сказал Тунгдил. — Гном никогда не стал бы действовать на их стороне. — Он взглянул на крестьянина с трубкой и протянул ему руку. — Клянусь честью, что не замышляю предательства. Произношу эту клятву пред ликом Враккаса, создавшего всех гномов!

Курильщик, взглянув на сильные пальцы кузнеца, задумался, что же ему делать, но в конце концов пожал протянутую руку и повернулся к Тунгдилу спиной.

Трактирщик принес гному (вздохнувшему с огромным облегчением) свежего пива.

— Ты должен простить его. Мы все сейчас на пределе, — поспешно объяснил хозяин заведения. — Вот уже четыре дня орки бродят на западе Идомора, грабят селения.

— И поэтому вас охраняют наемники?

— Да, мы позвали воинов, чтобы они следили за деревней до тех пор, пока сюда не прибудут солдаты короля Тилогорна и не уничтожат орды. — Он отвернулся, собираясь идти обратно к прилавку.

— Погоди! — Тунгдил схватил его за цветастый рукав рубахи, чувствуя смутную надежду. — А в его войске есть гномы? Я слышал, что некоторые из них служат у него наемниками.

— Не знаю, парень, — пожал плечами трактирщик. — Вполне возможно.

— А когда они прибудут сюда? — возбужденно спросил он.

Путешествие к горе Черное Ярмо может немного и обождать. Ведь он может познакомиться с представителями своего народа. «А Йолосин пускай пока чистит картошку».

— Они должны были прибыть сюда три восхода назад, — ответил трактирщик, с виноватым видом оглядываясь на прилавок, за которым особо жаждущие уже требовали пива.

Отпустив рукав, Тунгдил продолжил трапезу, задумавшись о стране, в которой очутился.

Идомор получил такое название, потому что множество наследников трона умерли не своей смертью. За право на трон постоянно велась борьба. Семейство Идо когда-то было могущественным родом, но его раздирали такие междоусобицы, что от этого страдали в первую очередь подданные. Королевство оказалось раздроблено, и каждым его кусочком управлял кто-то из рода Идо. И однажды у жителей лопнуло терпение, и они по очереди уничтожили всех представителей правящей фамилии: Идомор.

Слегка подвыпивший крестьянин, вскочив из-за стола, поднял кружку пива:

— За Маллена! За то, чтобы он сбросил с трона этого предателя Тилогорна!

Этот тост никто не поддержал, и бунтарь, ворча, уселся на место.

Если Тунгдил правильно помнил, местный житель имел в виду принца Маллена фон Идо, последнего продолжателя некогда славного рода. Принц жил в простиравшейся отсюда на север стране Ургон, и оттуда плел интриги, имея целью однажды вернуться в страну законным королем.

На стене таверны висела старая пожелтевшая карта Идомора, насквозь пропитавшаяся табачным дымом. В королевстве невысокие горы перемежались с лесами и равнинами — настоящий рай, не будь тут орков.

— Красиво, правда? — спросил один из завсегдатаев таверны, проследив взгляд гнома.

— Да, за исключением Тоборибора. — Тунгдил указал на черное пятно в центре Идомора, где находились самые плодородные земли. Взяв кружку, Тунгдил пересел за соседний стол. — А что спугнуло орков?

— Да ничего их не спугнуло. Они нападают просто так, от скуки. Им нравится держать всех в страхе. Недавно в паре миль отсюда они сожгли поля и фруктовые сады. Отвратительные твари! Убийство и грабеж — вот все, на что они способны, — ответил крестьянин.

— Но силушки у них хоть отбавляй, — закатил глаза другой.

— Ну вот, опять начинается! — Застонав, трактирщик подлил им пива. — Опять эта старая песня.

— Да, старая песня, — немного обиженно заметил подавший голос крестьянин. — Однажды, когда я служил в войске Тилогорна, я столкнулся с целой шайкой особо крупных орков…

— …и тогда у тебя еще не было времени на то, чтобы пугать маленьких детишек…

— А ты молчи, трактирщик! Я с ними дрался, а не ты! Представь себе, гном, они выше людей на целую голову. А какие у них жуткие морды! Нос плоский, зубы торчат, глаза мерзкие. А как ревут! Их крик любого неопытного воина испугает.

— Да, и в книгах так написано, — сорвалось с языка Тунгдила, но, к счастью, никто не услышал его слов.

Гном почесал в затылке. Кожа болела от постоянного пребывания на солнце. Если бы было лето, с Тунгдилом наверняка случился бы солнечный удар.

— Нам потребовалось полдня, чтобы побить их, настолько ожесточенно они сопротивлялись. Да-а, когда я был солдатом, мы могли сами отвадить орков, нападавших на нашу деревню. И никакие наемники не были нужны. Войско уже не то, что раньше, — с ностальгией протянул он, задумавшись о временах своей молодости.

Бывший солдат заметил топор гнома и обратил внимание на лезвие, пострадавшее от перехода через лес: к стали прилипли смола и мелкие щепки.

— Такое хорошее оружие, а ты им дерево рубишь? — удивился он.

— Мне пришлось прорубать дорогу сквозь чащу. — Покраснев, Тунгдил взмолился про себя Враккасу о том, чтобы его не попросили демонстрировать знаменитое боевое искусство гномов. Он не смог бы этого сделать.

Лот-Ионан был магом и, соответственно, никоим образом не имел дела с оружием, не владел фехтованием и ремеслом воина. Поэтому у Тунгдила не было учителя, который показал бы ему приемы обращения с топором в бою. Слуги использовали топоры для того, чтобы рубить дрова, ну в крайнем случае для того, чтобы забить мышь. Все попытки Тунгдила изучить знаменитые гномьи приемы поединка на топорах, приписываемые его собратьям, пошли прахом. Если однажды он повстречается с врагом, что, учитывая присутствие здесь орков, дело вполне вероятное, ему придется просто махать топором наобум и надеяться, что он испугает противника…

— Я много слышал о гномах и их боевом искусстве. Это у вас в крови или этому нужно учиться? — внезапно спросил у него бывший солдат. — Говорят, один гном может побить десять орков. Это правда?

Здесь, в этом прокуренном зале, Тунгдил вдруг со всей ясностью понял: он необозримо далек от того, чтобы стать настоящим гномом. Его народ, несомненно, будет потешаться над ним, и внезапно кузнец утратил желание встречаться с кем-то из соплеменников. Даже мысль о любви с гномкой утратила свою притягательность.

— Да, это так, — слабым голосом ответил он, надеясь, что его слова соответствуют действительности. Громко зевнув, он потянулся. Ему дико хотелось спать, хотелось прогнать ненужные мысли, избавиться от любопытных слушателей. — Простите, но я просто с ног валюсь…

Теперь, когда местные преодолели первое смущение, они совсем не были намерены так быстро отпускать гнома.

Трактирщик провел Тунгдила в просторную спальню на втором этаже, где никто, кроме него, ночевать не собирался, и указал ему лежанку.

Сперва гном остудил разгоряченные ноги в миске для умывания, так как с начала путешествия впервые снял сапоги. Отпив пива из кружки (третьей по счету), кузнец выглянул из окна и засмотрелся на черепичные крыши деревни Добролужье.

Поселение было довольно большим и состояло из тысячи домов. Скорее всего, местные крестьяне существовали за счет окружающих полей, снимая урожаи проса и овощей, а также за счет фруктовых садов. Всему этому богатству сейчас угрожали орки. Если войско Тилогорна собиралось здесь что-то спасать, следовало поторопиться.

Тунгдил сложил одежду на стуле и забрался под толстое пуховое одеяло. На мешок, который он должен был отвезти Горену, упал серебристый лучик лунного света. Это стало настоящим испытанием для самообладания гнома.

«Забудь об этом, — сказал он себе. — Его содержимое никоим образом не должно тебя волновать».

Перед сном он подумал о маге и своей сестренке Фрале, чей талисман он носил на поясе. Он скучал по ее улыбке. Завтра утром надо будет спросить у трактирщика дорогу к горе Черное Ярмо. И тогда его здесь ничто не будет задерживать.


Проснулся гном от каких-то приглушенных звуков.

В комнате находились двое мужчин, изо всех сил старавшихся двигаться как можно тише. По-видимому, они собирались устроиться на ночлег. Снаружи доносились завывания грозы, разразившейся над Добролужьем.

И тут Тунгдилу показалось, что он услышал имя своего опекуна. Осторожно приоткрыв глаза, он стал наблюдать за новоприбывшими: худощавым, хорошо одетым господином и вторым, который был повыше и пошире в плечах. Широкоплечий постоялец носил темно-коричневый кожаный доспех, укрепленный железными пластинами.

«Торговец и его телохранитель?» — подумал Тунгдил. Их вещи наверняка дорого стоили.

И тут он заметил незамысловатое, и все же совершенно особенное украшение на груди широкоплечего — печать Совета магов.

«Посол!»

— Вы едете к Лот-Ионану? — громко спросил Тунгдил, прекращая притворяться спящим. Любопытство победило осторожность.

— Почему ты так решил? — нахмурился высокий.

— Печать на вашей одежде, — объяснил он удивленным постояльцам. — Вы посланники Совета магов.

Постояльцы быстро переглянулись.

— А ты кто такой? — спросил обладатель печати.

Гном представился.

— Ну что ж, тогда ты наверняка можешь сказать, как обстоят дела со здоровьем твоего господина. С ним все в порядке?

— Конечно, но не могли бы вы сперва представиться? — вежливо возразил Тунгдил.

Постояльцы назвали себя: Фридегард, ученик мага первого уровня школы Тургура Красивого, и Врабор, наемник Совета.

— У Лот-Ионана все в порядке, — ответил он на их вопрос. — Вы сами увидите. — Но он уже не мог укротить свое любопытство. — А по какой причине… — Запнувшись, он перешел на простонародную речь: — А что вам от него надо?

— Я не думаю, что нам следует обсуждать этот вопрос с посланником мага, — уклончиво ответил Врабор, потянувшись к пряжкам доспеха. — Что я, болтун какой-то?

Завывания грозы внезапно стали громче; в окна ударил порыв ветра и послышался какой-то странный звук — громкий стон, за которым последовал многоголосый свист.

Вздрогнув, посланники схватились за рукояти мечей.

«Плохая ночка», — подумал Тунгдил, глядя в окно. По небу бешено неслись обрывки туч, сквозь которые падали лучи лунного света.

И вдруг перед окном возникло чье-то узкое лицо и прямо на Тунгдила взглянули огромные серо-зеленые глаза. Удивление от происходящего было сильнее страха. Длинные черные волосы незнакомца развевались, хлеща его по лицу, несколько прядей прилипли к влажной белой коже, напоминая трещины на искусно сделанной статуе эльфа из благороднейшего мрамора.

Гном не мог отвести взгляда, настолько его поразили эти глаза. Лицо незнакомца было прекрасно, но в то же время Тунгдил почувствовал физическое отвращение. Лицо было слишком красивым, и от него веяло неясной жестокостью.

— Там… — сумел выговорить он.

Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание послов.

Переглянувшись, они мгновенно бросились в укрытие.

Толстое стекло разбилось, в стену вонзилась длинная стрела с черным оперением.

— Прогони их! — крикнул Врабор своему спутнику и, схватив массивный стол, перевернул его, заблокировав окно. Закрепив импровизированный щит, Врабор подпер его балками. Теперь в комнату не могли проникнуть стрелы.

Фридегард закрыл глаза и склонил голову; его губы беззвучно шевелились, маг производил руками странные пассы в воздухе, зажав в кончиках пальцев обрамленный золотом кристалл размером с монету.

— Что происходит? — Тунгдил соскочил с кровати, схватив топор. Он придавал гному уверенности.

Не ответив, послы прислушались. Стук капель усилился, ветер натужно завывал. Незнакомца и след простыл, будто и не было его, и как они ни прислушивались, так ничего и не услышали, казалось, он растворился в грозе.

— Эльф ушел? — спросил гном.

— Не знаю, — признался наемник. — Наверное. — Спрятав меч в ножны, он уселся на кровать, опершись руками о рукоять. — Или они поджидают лучшей возможности.

— Они?

— Это альвы, а не эльфы. Их двое, и они преследуют нас со времени нашего отъезда из Пористы.

— Альвы?!

Альвы были заклятыми врагами эльфов. Более жестокими, чем любое чудовище Потаенной Страны. Они ненавидели своих родственников эльфов за их чистоту, остававшуюся для альвов недостижимой. Лишь по этой причине — так было записано в древних книгах — они прошли сквозь Каменные Врата.

— Лот-Ионан в опасности?

— Ему ничего не грозит, — устало промолвил Врабор. — Альвы знают, что им не выстоять против мага. Им нужны лишь я и Фридегард, чтобы выяснить, что мы несем с собой. С тех пор как мы вышли из столицы Лиос-Нудина, они за нами следят, но лишь сейчас, когда они поняли, какова цель нашего путешествия, они сделали попытку нападения. — Он увидел молчаливый вопрос в глазах Тунгдила. — Нет, подземыш, пусть ты и его посланник, и спас нам жизнь своим окриком, но я все равно не могу сказать, чего хочет Совет магов от твоего господина. Спроси его сам, когда вернешься домой.

— Я гном, а не подземыш.

Он задумался о том, чтобы на следующее утро пойти с послами к Лот-Ионану и рассказать о произошедшем, но пришел к выводу, что это неразумно. Сперва нужно выполнить свое задание. Усевшись на лежанку, Тунгдил положил топор на колени.

Постояльцы просидели молча всю ночь, так и не сомкнув глаз. Страх не давал уснуть, хотя загадочные враги больше не появились. По всей видимости, их отогнало защитное заклинание Фридегарда. Напряжение спало лишь с наступлением утра. И гном наконец задремал на своей лежанке.

Глава 3

Потаенная Страна,

волшебное королевство Ионандар,

начало лета 6234 солнечного цикла

Лот-Ионан сидел в старом кресле в углу кабинета, водрузив ноги на табурет, и с удовольствием перелистывал книгу магических формул, одну из многих в его коллекции. На нем была уютная бежевая мантия и еще более уютные туфли. На столике рядом лежали трубка и табак. Над чашкой травяного чая поднимался пар.

Маг наслаждался тишиной.

— Слышишь, Нула? — спросил он у совы, устроившейся на подголовнике его кресла и, казалось, читавшей вместе с ним. — Наконец-то покой. Ни шума, ни взрывов. — Опустив книгу, он с наслаждением зевнул. — Хотя мне и жаль было отправлять Тунгдила в это путешествие, это все-таки был правильный выбор.

Моргнув в знак подтверждения, сова тихонько сказала: «Угу». Конечно, Нула его не понимала, но Лот-Ионану нравилось с ней разговаривать. Это помогало ему приводить мысли в порядок.

— Конечно, это было не очень красиво с моей стороны. Горен уже много циклов не живет у того плоскогорья, — виновато сказал он. — Мой бывший ученик поддался чарам души и тела эльфийки и уехал из своего жилища в Черном Ярме.

Сова моргнула.

— Откуда я это знаю? Горен с восторгом описывал мне свой новый дом в Зеленой Роще, распространяясь о многочисленных преимуществах эльфиек перед человеческими женщинами.

Лот-Ионан вновь подумал о том, как он стар. Его давно не интересовали чувственные, телесные наслаждения. У него были заботы поважнее.

— Я уверен, что Тунгдил выяснит, куда направился Горен. А так как я знаю своего приемного сына, можно не сомневаться в том, что он не вернется до тех пор, пока не отнесет мешок по назначению.

Маг отхлебнул из чашки. Горячий чай приятно пить в прохладе штольни. Лот-Ионан не хотел повышать температуру. Прохлада придавала его сознанию ясность и помогала мыслить.

Нула снова заморгала, и Лот-Ионан прочел в ее взгляде упрек.

— Ну что ты хочешь? Нет сомнений в том, что я очень люблю Тунгдила, — начал оправдываться он. — Но мне вовсе не улыбаются катастрофы, вроде той, что они с Йолосином недавно устроили, совершенно испортив мою формулу. Сейчас я намерен предпринять еще одну попытку написать ее, и поэтому отправил гнома в долгую дорогу.

Птица была явно недовольна.

— Это пойдет ему на пользу. Так он познает Потаенную Страну на собственном опыте вместо того, чтобы читать о ней в книгах. Вскоре Тунгдил вернется после всех приключений и будет горд тем, что выполнил задание. Йолосин начистится на кухне картошки на всю оставшуюся жизнь и будет ненавидеть ее во всех видах до самой смерти, а главное, он больше не будет разыгрывать Тунгдила. От такого решения все только выиграют. — Он посмотрел на календарь солнечных циклов. — О, что я вижу? У нас будут досточтимые гости, Нула.

В календаре на сегодня был запланирован визит Нудина Любознательного. Разумеется, его собрат-маг не появится здесь лично. Волшебники жили в пяти сотнях миль друг от друга, общаясь при помощи магии и достаточно сложного ритуала, который можно проводить лишь при определенной фазе луны. Лот-Ионан ничего не имел против такого положения вещей, так как Нудин постепенно превращался в самого неприятного человека из тех, с которыми Лот-Ионан был когда-либо знаком. В то же время Нудин был талантливым магом, и его искусство возрастало пропорционально ухудшению его характера.

Каждый находил свой путь в познании таинств волшебства, «Ars magica». Очевидно, Нудин нашел свой путь, став ворчливее, недружелюбнее, неприветливее и толще.

— Я тебе точно говорю, Нула. Этот человек владеет формулами и заклинаниями, о которых другие не имеют ни малейшего представления.

Потянувшись к столику, он взял стакан и кувшин с чистой водой. Протерев стакан подолом мантии, Лот-Ионан взглянул сквозь него на свет свечи.

При этом он думал над тем, что Нудин, возможно, усилил свое могущество не только при помощи исследований и тренировок. Злые языки говаривали, что он наложил чары на собственное тело, накапливая в себе магию. Лот-Ионан считал подобную мысль абсурдной, однако не мог не согласиться с тем, что Нудин изменился. В том числе и внешне.

Внезапно в комнате стало холодно. Сильный порыв ветра поколебал пламя свеч. В центре комнаты возникло легкое голубоватое мерцание, в котором постепенно начали формироваться контуры человеческого тела. Уже через несколько мгновений перед Лот-Ионаном возникла массивная фигура Нудина.

Старый маг взглянул на одетого в темные одежды гостя. Казалось, тот немного подрос, и не только пополнел, но и стал выше. Его тело, без сомнения, стало еще жирнее. Возможно, именно по этой причине он носил широкую мантию цвета малахита. Русые волосы засаленными прядями спадали на уши, а под обычно столь живыми зелеными глазами залегли глубокие тени. На самом деле это было лишь изображение мага Нудина, который в этот момент находился в своей резиденции в магическом круге, плетя заклинание.

Иллюзия была совершенна. Настолько совершенна, что подобного Лот-Ионан не видел за двести восемьдесят семь лет своей жизни. Как правило, магически создаваемые иллюзии были прозрачны или проявляли какие-либо другие недостатки, позволявшие отличить их от реального объекта. Но только не иллюзия, наведенная Нудином.

В левой руке Нудин сжимал искусно украшенный посох из клена, набалдашником которого служил крупный оникс. Неспешными движениями стряхнув с себя синие искорки, танцевавшие на прекрасной мантии, Нудин оглянулся, и в этот момент Лот-Ионан показался себе смешным в своей заношенной одежде.

— Рад видеть тебя вновь, Лот-Ионан. Прошла уже целая вечность с тех пор, как мы в последний раз стояли лицом к лицу, — улыбнулся Нудин. Его голос прозвучал необычно хрипло.

— Присаживайся. — Лот-Ионан указал на кресло, и гость принял его приглашение.

Обращение с иллюзией как с настоящим человеком было традицией в магическом сообществе, проявлением вежливости и уважения.

— Предложить тебе чаю, Нудин? Или чего-нибудь другого?

А вот это предложение уже имело смысл. Маг мог ощутить вкус напитка, выпитого его иллюзорной копией, даже находясь в пяти сотнях миль отсюда.

— Нет, благодарю, друг мой, — вежливо отказался Нудин. — Дело важное и не терпит отлагательств. Ты должен немедленно прибыть в Лиос-Нудин. Мертвые Земли проявляют необычную активность.

Лот-Ионан поджал губы. Эта новость оказалась для него неожиданностью.

— Когда это началось?

— Около шестидесяти восходов назад. Я обнаружил это на самой границе, — обеспокоенно заговорил маг. — Наши защитные заклинания ослабели и уже не удерживают Мертвые Земли. Одному мне не справиться с этим, так что потребуется сила всех шестерых. Остальные уже прибыли. Мы ждем только тебя. — Он запнулся.

— Что еще? — продолжал расспрашивать его Лот-Ионан, хотя и боялся, что остальные новости будут столь же неприятными.

— Альвы… — начал Нудин. — Их видели в Южном Гаурагаре, далеко от Дзон-Бальзура. А король Тилогорн отправил свое войско искать большую орду орков, грабящих и уничтожающих всех на пути через Идомор. — Он взглянул на коллегу. — Ничего хорошего это не сулит, Лот-Ионан.

— Ты думаешь, это связано с усилением Мертвых Земель?

— Не могу отрицать. Это вполне возможно, — уклончиво ответил Нудин. — Почему ты не ответил, когда Совет магов отправил к тебе посланников?

— Что? — удивился Лот-Ионан. — Я не получал никаких сведений по этому поводу.

— Мне сказали, что к тебе направили лучших послов — Фридегарда и Врабора, ты их знаешь.

— Да, конечно, я их знаю. Но они сюда не прибыли. — Маг был серьезно обеспокоен судьбой их обоих и невольно подумал об альвах. — Хорошо, что ты заглянул ко мне. Я немедленно начну приготовления к путешествию. Уже через несколько восходов я буду в Лиос-Нудине. — Лот-Ионан подумал, что сейчас иллюзия Любознательного развеется, но этого не произошло.

— Я должен попросить тебя кое о чем, — продолжил маг. — По сравнению с увеличением Мертвых Земель это, конечно же, пустяк. Мои артефакты… они тебе еще нужны? Мне хотелось бы их вернуть, так что захвати их с собой, раз уж выдался такой случай.

— Ах да, я помню! — Давным-давно Лот-Ионан взял у Нудина для Горена несколько артефактов: маленькое зеркало, два полена из дерева сигурдации и два посеребренных кувшина со странными гравировками. Горен что-то прочитал об этих предметах в каком-то манускрипте и хотел их исследовать. Маг уже не помнил, к какому выводу пришел его ученик, но скорее всего, этот вывод не показался ему важным. Навскидку он даже не мог сказать, где сейчас находились эти предметы. Главное, чтобы не в лаборатории, разрушенной Тунгдилом…

— Постараюсь не забыть, — заверил он мага.

Но Нудин не считал эту тему закрытой.

— Они ведь у тебя, Лот-Ионан?

Маг кивнул, надеясь, что Нудин не заметил его смущения.

— Поторопись, дружище. Шестеро должны срочно объединиться, чтобы сберечь Потаенную Страну от ужасной напасти.

Встав, иллюзорное изображение мага вышло в центр комнаты и ударило посохом об пол. Иллюзия разлетелась на мелкие осколки. Осколки посыпались на пол, постепенно превращаясь в пыль, а затем и вовсе растворились в воздухе. Разговор завершился столь же зрелищно, как и начался.

Лот-Ионан устроился в кресле поудобнее. «Если орки Тоборибора и альвы Дзон-Бальзура действуют вместе, то жизнь многих людей находится в опасности».

Нужно будет воспользоваться путешествием и нанести визит королю Тилогорну, чтобы предложить ему свою помощь. Почти половина Ионандара фактически находилась на территории Идомора, так что вполне логично, что Лот-Ионан должен применить свою магию против темных порождений бога Тиона. Маг встал.

«Да, нужно торопиться, Нудин прав».

Созвав учеников, Лот-Ионан раздал им указания относительно того, кто во время его отсутствия будет заниматься магической школой и какие вещи нужно собрать ему в дорогу. Затем он неохотно переоделся, сменив любимую мантию на непривычный дорожный костюм из плотной бежевой ткани и накидку из темно-синей кожи. Слуги оседлали гнедого жеребца Фуро, уложив багаж мага в седельные сумки. Лот-Ионан не стал брать много вещей, так как дорога в пять сотен миль не займет и десяти дней и он вскоре прибудет на Совет магов.

Чувствуя себя немного неуклюжим, Лот-Ионан забрался в седло. Фуро радостно заржал. Наклонившись вперед, маг погладил коня по пышной гриве и шепнул ему на ухо заклинание. Громко заржав, конь бросился вперед, проскакав по коридорам штольни. Как только он выбрался на свежий воздух и увидел перед собой дорогу, его бег ускорился, и он перешел с рыси на галоп. Конь просто летел над дорогой, с каждым ударом копыта преодолевая расстояние в несколько обычных шагов лошади. Сила колдовства позволяла животному двигаться быстрее своих сородичей, и он этим явно наслаждался. Итак, Фуро несся вскачь по Ионандару, а его хозяин изо всех сил пытался удержаться в седле.

Потаенная Страна, королевство Гаурагар,

начало лета 6234 солнечного цикла

— Не знаю я никакой горы Черное Ярмо. — Трактирщик поставил завтрак Тунгдила на стол рядом с картой.

Сложно было представить худшее начало дня.

Сквозь толстые стекла в зал вливался утренний свет. В лучах танцевали пылинки. Тунгдил с удовлетворением отметил, что ему уже не приходится жмуриться: глаза привыкли к яркому свету.

По всей видимости, в Идоморе, вернее, в селении Добролужье, о горе Черное Ярмо ничего не знали, да и на старой карте на стене ее не было.

— А ты не знаешь, кто мог бы помочь мне? — предпринял еще одну попытку Тунгдил. — Может быть, здесь есть писец или какой-нибудь чиновник короля Тилогорна?

Таких в селе не оказалось, трактирщик разочаровал гостя. Гном принялся печально ковырять кашу. На самом деле завтрак был вкусным, но плохая новость испортила ему аппетит.

С другой стороны, у Тунгдила еще оставалась надежда, ведь простой крестьянин просто мог не уметь читать карту — скорее всего, трактирщик за всю свою жизнь не удалялся от Добролужья больше, чем на десять-двадцать миль.

Непонятным образом Тунгдил не смог отыскать на своей карте даже это поселение, но если ему повезет, кто-нибудь из наемников подскажет, где находится Добролужье и как добраться отсюда до этой проклятой горы.

Послы Совета магов, несомненно, могли бы подсказать, но когда гном проснулся, их уже и след простыл. Они дали трактирщику несколько золотых монет за разбитое стекло и продолжили путешествие к Лот-Ионану, прихватив зачем-то и стрелу.

Тунгдил тоже решил не задерживаться.

— Да прибудет с тобой Враккас, — попрощался он с трактирщиком и, закинув на плечо мешок с артефактами, вышел из таверны.

Стражники уже сменились. Их поросшие щетиной лица показались гному незнакомыми, но предчувствие не обмануло: наемники слышали о цели его путешествия, а главное, знали, где приблизительно находится сама деревня. Было уже за полдень, когда гном наконец отправился в путь. Последовав совету наемников, он двинулся по узкой дороге, ведущей на север.

— Если встретишь орков, скажи им, где они могут найти черепа своих собратьев, — крикнул вдогонку один из стражников, постучав копьем по гниющей голове чудовища, вокруг которой вились мухи.

Гном еще некоторое время слышал смех стражников.

Дорога вела его мимо лугов, которые он рассмотрел еще вчера. Добролужье называлось так вовсе не случайно. Тунгдил прекрасно представлял себе, как летом на ветру в полях гнутся тугие колосья, осенью на деревьях наливаются соками яблоки, а на кустах созревают орехи. Страна Идомор нравилась ему. Ее единственным недостатком было то, что она не находилась под землей, где гном, ясное дело, чувствовал бы себя уютнее.

«Хорошо хоть дорога есть. — Он с опаской подумал о том, что ему, несомненно, придется идти через поле. — И как ушастые умудряются не заблудиться среди всей этой зелени?» В прочитанных им книгах было сказано, что эльфы живут в лесах и рощах Аландура, стремясь познать сущность искусства и красоты в гармонии с природой. Их стремление к духовному самосовершенствованию не защитило этих высокообразованных созданий от нападения жестоких сородичей — альвов.

«Альв выглядел именно так, как я представлял себе эльфа», — подумал Тунгдил о ночном происшествии.

Лезинтеиль, королевство эльфов на севере, пало давным-давно. Две трети эльфийского Аландура занимали Мертвые Земли, да и на Золотой равнине ушастых уже не встретить. Сейчас эти земли носили название Дзон-Бальзур, там обитали альвы, которые рассылали своих шпионов по всему Гаурагару.

Король людей Брурон, чьи владения примыкали к Дзон-Бальзуру, не мог их задержать. Альвы настолько превосходили обычных солдат во всех отношениях, что в схватках с ними люди умирали быстрее, чем успевали понять, что вообще происходит.

Тунгдил подумал о расстоянии между штольнями Лот-Ионана и юго-восточным краем Дзон-Бальзура — четыреста миль… Вряд ли альвы решились бы преодолеть такое расстояние.

«Но ведь может быть, что за последние месяцы Мертвые Земли незаметно продвинулись на юг, а альвы последовали за неведомой силой», — подумал гном. Это сулило опасность волшебному королевству Нудина Любознательного, и гном понял, почему к Лот-Ионану обратились послы Совета магов.

Тунгдил зорко смотрел по сторонам, чтобы не проворонить орков и не напороться на опасность. Особенно осторожным он был перед поворотами дороги. Гном пытался определить, не слышно ли звона кольчуг и оружия или громкого похрюкивания. Впрочем, ему не пришлось ни сражаться, ни спасаться бегством. Через четыре часа после того, как спустились сумерки, он набрел на ярко раскрашенный пограничный знак и перебрался из Идомора в Гаурагар.

Его ноги здорово устали, и Тунгдил решил устроиться на ночлег. Облюбовав высокий дуб, гном забрался на ветку, а затем на веревке, купленной в Добролужье, подтянул к себе вещи. Гном ценил свою жизнь и предпочитал спать на дереве, словно птица, чтобы укрыться от чудовищ. А если твари его и обнаружат, то он что-нибудь придумает. Крепко привязавшись веревкой к дереву, чтобы случайно не свалиться во сне, он закрыл глаза… и заснул.

Тунгдилу снилось Северное ущелье. Он чувствовал свежий холодный ветер, дувший над вершинами гор Великий Меч и Драконий Язык. Он, словно орел, парил над величественными Серыми горами.

Но эта гармония была жестоко разрушена, когда по тысячелетним горам прокатилось эхо отвратительного рева.

Тунгдил во сне взглянул на гигантские створы Каменных Врат и увидел битву, в которой суждено было погибнуть Гизельбарту и всему клану Пятых. Топоры, прорубая металлические пластины доспехов, врезались в тело, ломая кости и сталь, а уже через мгновение находили новую цель.

Но поток врагов был бесконечным.

Противник, двигавшийся к крепости, превосходил защитников по силе, и гном испугался. Он чувствовал отвратительный запах зеленой крови орков, растекавшейся по камням крепостной стены. Он ощущал едкий привкус жира с доспехов орков на языке. Омерзительный вкус усилился, его затошнило, отчего кузнец и проснулся.

Открыв глаза, Тунгдил удивился тому, как светло вокруг. «Что?..»

Свет исходил от дюжины костров вокруг дуба. До гнома доносились гортанный смех, похрюкивание, отрыжка и громкие ругательства.

У гнома кровь застыла в жилах. Орда орков, которую ожидали наемники Добролужья, разбила лагерь прямо вокруг дерева, на котором он заснул. Тунгдил оказался в ловушке. Так вот почему ему приснилась битва у Северного ущелья! Он слышал разговоры этих чудовищ, ощущал их запах, а его разум соткал из этих нитей сон.

Гном замер на ветке, мечтая слиться с дубом, чтобы чудовища его не заметили.

Одно он мог сказать наверняка: жалкая горстка наемников в Добролужье не справится с этой ордой.

Красные отблески костров плясали на наконечниках копий. Они могли бы предупредить заблудившегося путника о том, что это место лучше обойти десятой дорогой. Вот только гному, заснувшему на дереве, от этого было не легче.

Поспешно подсчитав всех орков, которых смог разглядеть со своего наблюдательного пункта, Тунгдил пришел к выводу, что их около сотни. Сильные, крупные, мускулистые твари. Их не отпугнет деревянный палисадник, за которым ожидает лакомый кусок добычи.

Тунгдил присмотрелся, и его снова затошнило. Орки жарили на кострах куски человеческих тел, а затем с аппетитом их поедали. Над двумя кострами вращались человеческие тела, насаженные на вертел, словно жареные куры.

Гному удалось взять себя в руки. Чудовища наверняка бы удивились, если бы дерево вдруг стошнило переваренной кашей. Куски ткани, которыми орки перевязывали свои раны, имели расцветку военной формы войска короля Тилогорна. Добролужью не суждено было дождаться подкрепления. Судя по всему, солдаты Идомора недооценили боевую мощь орды и заплатили за эту ошибку собственными жизнями, а в результате отправились прямиком в желудки голодным оркам.

«И что я такого сделал богам, — подумал Тунгдил, — что они насылают на меня одно несчастье за другим?»

Никто в Добролужье и не подозревал о зеленомордой напасти, готовой на них обрушиться. Он должен предупредить деревню. Задача невыполнимая, пока чудовища сидят вокруг дуба. Нужно подождать, пока представится возможность незаметно слезть и выбраться за пределы лагеря.

И тут ему в голову пришла еще одна мысль. Если ему удастся подобраться к костру поближе, он сможет подслушать разговоры о том, что же собираются предпринять орки. В конце концов, он же говорил на их языке. По крайней мере, Тунгдил надеялся, что сможет их понять, применив знания, почерпнутые из книг. Не зря же он вырос в доме мага с огромной библиотекой. Чтение и учеба были его любимым занятием, кроме кузнечного дела, конечно. В это сложно было поверить, но рычание, рев и похрюкивание складывались в определенную систему, позволявшую оркам общаться между собой. Благодаря разговорам с пленными орками ученым удалось проникнуть в тайны их языка, содержавшего невероятное количество ругательств и разных вариантов выражения угроз.

Сердце гнома сжалось от ужаса при мысли о том, что ему придется пробираться сквозь ряды этих вонючих уродов. Если они его поймают, то с ним все будет кончено. Но он как истинный гном должен попытаться спасти людей от уничтожения созданиями Тиона, ведь это задание поручил его народу, а значит, и ему тоже, сам Враккас, бог-кузнец.

Итак, решение было принято. Осмотрев ствол дуба, гном начал размышлять над тем, как бесшумно спуститься на землю. Закрепив свои вещи в развилке веток, он внезапно заметил, что по толпе орков прошло какое-то шевеление. Они начали подниматься на ноги, их разговоры и возгласы стали громче. В лагерь прибыли гости.

Орда собралась вокруг дуба. Гном прополз вперед по ветке до самого ее края, здорово рискуя свалиться. Если прислушаться, можно понять, о чем будут говорить чудовища. Орочьи предводители кричали так, чтобы каждый мог их слышать, а это было гному на руку.

Тунгдил осторожно раздвинул листву. Орки образовали большой круг, в котором стояли трое устрашающего вида предводителей кланов. Их огромные клыки были наточены и выкрашены.

Внезапно стало тихо, и все разговоры мгновенно прекратились.

Тунгдил услышал стук копыт. Ряды орков раздвинулись, и в круг медленно въехали двое всадников на вороных. Глаза их животных светились алым, а копыта, касаясь земли, высекали синевато-белые искры. Кони двигались как-то странно, будто это были не лошади, а хищные кошки. Их поступь ничем не напоминала привычных Тунгдилу лошадей.

Высокие всадники спешились. Гном понял — альвы.

Под плащами гостей виднелись искусно сделанные кожаные доспехи. Тунгдил заметил длинные черные кожаные штаны, темно-коричневые сапоги до колен и темно-красные перчатки. Альв с длинными светлыми волосами держал в правой руке копье со столь узким наконечником, что он было не толще иглы. На его левом боку висел меч.

У его спутника были черные волосы, заплетенные в косу, скрывавшуюся под накидкой. В руке он держал изогнутый длинный лук, а за спиной у него висел колчан со стрелами. На бедрах виднелись два закрепленных кожаными ремнями коротких меча. Его Тунгдил узнал. Это он пытался проникнуть в комнату в таверне. «Прошу тебя, Враккас, пускай Фридегарду и Врабору удастся спастись от альвов», — молча взмолился он.

Светловолосый начал переговоры, используя для этого всеобщий. Очевидно, альвы брезговали пользоваться примитивными звуками языка орков.

— Я Синтора из Дзон-Бальзура. Мой господин Нод'онн Двуликий, повелитель Мертвых Земель, отправил меня сюда, чтобы предложить трем князьям Тоборибора союз, — сказал альв, даже не пытаясь казаться дружелюбным. Он просто выполнял задание, давая оркам понять, что они могут принять его или отказаться. — Нод'онн избрал вас, князь Башкугг, князь Крагнарр и князь Ужноц, для свершения великих и невиданных доселе завоеваний. Вы должны возглавить армию орков, стать могущественной рукой юга, крошащей черепа людей.

— А кто из нас будет верховным князем? — спросил Крагнарр.

Ростом он был не меньше альва, но толще его в два раза. Другие вожди не уступали ему по весу. Башкугг мгновенно отпустил ему толчок в живот.

— Ты чё такой дерзкий?! — нагло оскалился он.

Крагнарр принял вызов. Повернувшись к противнику, он встал прямо перед ним так, что они почти столкнулись лбами. Орки уставились друг на друга, сжав лапами рукояти огромных мечей. Ужноц оказался умнее их: сделав шаг назад, он стал дожидаться развития событий.

— Мой господин предлагает, чтобы вы все обладали одинаковой властью, — громко сказал Синтора, пытаясь перекричать шум.

— Нет! — хором зарычали Крагнарр и Башкугг.

На лице альва читалось отвращение, он был готов зарезать орков на месте, лишь бы не общаться с ними, но у него был приказ Нод'онна. Тунгдил впервые услышал это имя, а ведь именно Нод'онн, как оказалось, стоял во главе сил Зла.

— В таком случае мой господин предлагает, чтобы верховным князем стал тот, кто завоюет больше земель. — Пальцы альва покоились на древке копья, и, судя по скрытому напряжению, он явно не доверял грубоватым созданиям. Его темноволосый спутник тоже был настороже.

— Земель? — хрюкнул Ужноц. — А почему не тот, кто забьет больше мясистых тушек? Это пришлось бы мне по вкусу. — Ухмыльнувшись, он погладил себя по животу.

Оба других орка тут же с ним согласились.

— Нет, — не отступал альв. — Речь идет о земле, а не о количестве убитых.

— Почему? — возмутился Башкугг. — Воинам нужно есть.

— Ну так питайтесь тем войском, которое сумеют противопоставить вам люди, — высокомерно порекомендовал альв. — Вам известно желание моего господина.

— Ну и повинуйся ему сам, ушастый. А нам он не господин, — хитро прищурился Ужноц. — Нечего ему здесь командовать. Югом мы командуем, ясненько?

— Ну и сколько это будет продолжаться? — снисходительно улыбнулся Синтора. — Мой господин неотступно приближается к оркам, живущим на севере, и они начнут драться с вами за территории на юге раньше, чем вы себе дубины выстругать успеете. — Он обвел их насмешливым взглядом. — Покоритесь моему господину, и вы получите награду, завоевав княжества для своих кланов. Тоборибор — это только начало. Вскоре у каждого клана будет своя страна, а люди будут на вас работать. Или же вам придется вступить в бой со своими сородичами за территорию.

Слова о зеленомордых родственниках с севера, которые могут претендовать на их владения, возымели действие. Троица орков молчала. Они так сосредоточились на мыслях о возможных стычках с сородичами, что забыли о ссоре.

Наблюдая за происходящим из кроны дуба, Тунгдил не верил своим глазам и ушам. Этот Нод'онн, или кто там правил Мертвыми Землями, договаривался с орками, чтобы воевать с южными королевствами. В ближайшие солнечные циклы людям и эльфам несдобровать.

— Я сделаю так, как предлагает твой господин, — сообщил Ужноц, которому этот компромисс, впрочем, не очень-то нравился, — и стану великим князем.

— Тогда я тоже согласен, — злобно взглянул на него Крагнарр. — Клан Крагнарр-Шорра завоюет больше земель, чем все ваши орки вместе взятые, — с насмешкой заявил он двум другим князьям. — Я стану великим князем! Князем над всеми кланами!

— Да ни за что! — возмутился Башкугг. — Мы быстрее завоюем города краснокровок, чем вы!

— Ну вот и посмотрим. Вам следует разделиться и выступить в трех различных направлениях, — сказал Синтора и, сунув руку в сумку на поясе, достал оттуда три темно-синих амулета. — Вам передал это мой господин. — Он бросил амулеты оркам. — Вы должны постоянно носить его подарки, они защитят вас от магии врагов.

Какой-то не в меру храбрый орк подошел поближе к лошадям альвов и принялся к ним принюхиваться.

Голова лошади медленно повернулась, и ее рот раскрылся. Уже через мгновение острые зубы сомкнулись на плече орка, вырвав из его тела увесистый кусок мяса.

Из глубокой раны брызнула светло-зеленая кровь. Раненый с криками упал на землю. Другой орк, хрюкнув, занес меч, намереваясь разрубить злобного коня.

Но животное ударило наглеца копытом в грудь, и правая рука орка под неестественным углом вывернулась назад. Что-то блеснуло, и орк, пролетев несколько шагов по воздуху, упал на землю. Он даже не успел подняться, так как второй конь подошел к нему и наступил передними ногами ему на живот. Доспех орка изогнулся, и послышался хруст ломающихся ребер. Конь наклонил голову, и его зубы впились в открытую шею бедняги. Послышалось чавканье, и крик орка оборвался.

Гном с изумлением и отвращением наблюдал, как животное поедает оторванный кусок мяса. Второй конь громко заржал.

Светловолосый альв, повернувшись, крикнул что-то непонятное, и создания, лишь внешне напоминавшие лошадей, мгновенно успокоились. Послушно приблизившись к своим хозяевам, они замерли, и альвы элегантно вскочили в седла.

— Вы знаете, что от вас ожидается. Торопитесь и придерживайтесь соглашения, — мрачно сказал Синтора, развернув коня.

Альвы тронулись с места.

Орки поспешно расступились, образовав широкий коридор, чтобы не попасть на зуб странным чудовищам. Через некоторое время орки пришли в себя.

Раненый вышел вперед.

— Смотри, что они сделали, эти ушастые! — в ярости крикнул он Башкуггу, сунув ему под нос свою залитую кровью лапищу. — Они убили Ругнарра, и за это мы должны убить их!

Коренастый вождь отер кровь с лица.

— Заткнись, идиот придурастый, — рявкнул он, дополнив эти слова отборнейшими ругательствами. — Они наши союзники.

— Они? Наши союзники? Да мы можем сожрать их точно так же, как и краснокровок, — продолжал возмущаться орк.

Трое других орков из его клана одобрительно зарычали.

Обрадовавшись поддержке, орк достал короткий лук и прицелился в спину посла.

— Хочу попробовать, каковы на вкус они и их лошади!

Гном знал, что это не обычные лошади: он вспомнил, что читал о них в книгах Лот-Ионана. Они назывались Конями Мрака. Когда-то они были единорогами, но Зло отобрало у них чистую душу, белую шкуру и, наконец, рог, сделав их существами вечной ночи. Кони Мрака питались мясом. В их душах жила неутолимая ненависть ко всему, в особенности к добру в самих себе, что делало их опасными охотниками.

Башкуггу надоела вся эта грызня. Подхватив свой грубо сработанный меч, он сверху вниз ударил им спорщика по шее. Лезвие отрубило орку голову лишь наполовину, а Башкугг уже развернулся к следующему и, схватив его за шею, снес ему верхнюю часть головы. Подняв сочившийся кровью череп, князь испустил воинственный крик, обнажив зубы, а затем швырнул череп на землю и растоптал его. Послышался хруст ломавшихся костей, и осколки черепа погрузились в темно-серую массу мозга. Зарубив двух спорщиков, Башкугг успокоился. Так орки обычно решали все свои проблемы.

Пристыженная орда перестала возмущаться, и воины, похрюкивая, разбрелись к своим кострам, где продолжили праздновать победу. Растоптанный Конем Мрака орк и двое павших от меча предводителя остались лежать в пыли. О телах никто не позаботился.

— И что теперь? — поинтересовался Ужноц.

— Я пойду на юг, а ты, — Крагнарр указал на Башкугга, — на запад. Тебе же, Ужноц, остается восток.

Остальные кивнули в знак согласия.

— А что насчет города краснокровок?

— Он же рядом, — нетерпеливо хрюкнул Ужноц. — Я считаю, надо вместе на него напасть и подзапастись мясцом, прежде чем мы разделимся.

Башкугг озадаченно почесал подбородок.

— Но альв запретил нам…

— Мы ж на юге. Тут мы командуем. Да и соревнование наше еще не началось, — подначивал его Ужноц. — Ушастый имел в виду завоевание новых владений, а здешняя земля и так наша. — Хрюкнув, он расхохотался.

— Кроме того, они насадили отрубленные головы моих товарищей на колья. Я хочу отомстить, — вскинулся Крагнарр, ударив себя в грудь так, что послышался звон доспеха. — Какой-то длинноухий мне тут не указ, и права расквитаться он у меня не отберет.

— Ну что, на восходе? — решился Башкугг.

Все согласно захрюкали.

Аккуратно отпустив раздвинутые ветки, Тунгдил тихо сполз к стволу. В Потаенной Стране творилось что-то чудовищное. Прежде всего, он должен предупредить Добролужье, а затем, вернувшись из Черного Ярма, рассказать Лот-Ионану о Нод'онне, загадочном повелителе Мертвых Земель. Уж маг точно знает что делать. Он наверняка соберет Совет. А может быть, стоит даже пригласить на этот Совет всех королей, чтобы рассказать им о напасти.

Гному казалось, что сейчас самое время объединить усилия людей и магов, чтобы общими усилиями отвоевать Мертвые Земли. А если люди попросят о помощи его народ и направят ко всем племенам послов, то шансы на победу будут высоки.

Тунгдил решил дождаться, пока большинство орков уснет, и покинуть лагерь. И все же выбраться было задачею не из легких, так как лагерь охраняли три дюжины часовых, следивших за тем, чтобы внутрь никто не проник незамеченным.

Гном заметил часового, казавшегося уставшим и скучающим. Тот опирался на древко своего проржавевшего копья и почти не открывал глаз.

Тунгдил решил прихватить дорожную сумку и мешок с артефактами. Если ему не повезет, бестии обнаружат его схрон, и тогда артефакты навсегда буду утрачены, что вряд ли понравится Лот-Ионану и Горену, а гном не хотел их подводить.

Тунгдилу показалось, что спуск с дерева длился целую вечность. Один-единственный шорох, одно-единственное похрустывание ветки могли привести к его бесславной кончине.

Тунгдил спускался по наиболее темной стороне дерева, используя выступы и трещины коры. Время от времени его кольчуга зацеплялась за сучки, но ему всякий раз удавалось осторожно высвободиться и не свалиться.

Наконец гном крепко встал ногами на землю. Он опустился на живот и вжался в пахучую, влажную от росы траву. Так вонь орков ощущалась не столь интенсивно.

Тунгдил никогда не учился двигаться ползком, поэтому действовал интуитивно. Постоянно следя за тем, чтобы зад не поднимался слишком высоко, гном пополз вперед, толкая перед собой рюкзак.

То, что сперва казалось Тунгдилу делом нескольких минут, на деле хорошенько подпортило ему нервы. Древко топора путалось между ног, кольчуга позвякивала при каждом движении, а сапоги проскальзывали по траве, не находя опоры.

«Я не только по деревьям лазать не умею, но и ползаю отвратительно», — подумал он, отирая пот со лба.

Гномы были созданы Враккасом для честного боя. Если они хотели куда-то подняться — строили лестницу, если им нужно было куда-то добраться — они бежали. Все было просто.

Тунгдил прополз в десяти футах от дремлющего часового. В лунном свете он отлично разглядел отвратительную морду чудовища: на ней странным узором красовались шрамы и яркие полосы непонятного происхождения. Из угла рта тянулась нитка слюны, стекая по торчащему наружу клыку и капая на измазанный жиром доспех. Плоский нос с похрюкиванием втягивал воздух.

Гному очень хотелось всадить орку топор в уродливую голову, но вряд ли такая попытка увенчалась бы успехом, да и Добролужье осталось бы без важных сведений.

Гном дополз до оросительного канала поля, радуясь тому, что преодолел первые трудности. Соскользнув в это импровизированное укрытие, он понял, что теперь враг его не увидит. Он прокрался по каналу и очутился возле небольшого леса, где наконец-то смог двигаться в полный рост.

«Вот это приключение!»

Грязь, которой была покрыта одежда Тунгдила, не беспокоила гнома. У него сейчас были другие заботы. Он помнил этот лес, знал, что, он небольшой, а значит, можно быстро пройти его насквозь, но гном все равно боялся заблудиться.

Тунгдил уже был достаточно далеко от лагеря орков и перестал таиться. Уже не маскируясь, он помчался вперед. Если он доберется до деревни быстро, есть надежда, что люди успеют уйти оттуда.

Вскоре Тунгдил добежал до края леса и, обрадовавшись, что все-таки не заблудился, вышел из-за деревьев.

«Во имя Враккаса!»

Чудовищное зрелище заставило кровь застыть в его жилах.

В четырехстах шагах перед ним разбила лагерь другая орда орков, в три раза больше первой. Бестии заняли целое поле и устроились на ночлег, но костры не разводили, поэтому отблески огня не предупредили гнома об опасности.

Тунгдил успел отпрыгнуть в тень деревьев прежде, чем его заметили часовые. Он пытался найти хоть какой-то выход, но, судя по всему, у него не было другого выбора, кроме как пробраться через лагерь спящих врагов, чтобы попасть в деревню.

Колебался он недолго — в нем проснулись гномье упрямство и желание предупредить людей о надвигающейся опасности. Дойдя до опушки, Тунгдил подобрался к кусту, решив, что спрячется в нем и подумает, как же ему попасть на другую сторону лагеря.

И тут он наступил на что-то твердое. Послышался тихий щелчок. Листва взметнулась с земли, и капкан захлопнулся, защемив его левую ногу под коленом. Земля расступилась, и Тунгдил упал в западню. Он ударился головой и потерял сознание.


Очнулся он от боли.

Левая нога пульсировала, и это было просто невыносимо. Застонав, Тунгдил сел и взглянул наверх, где за черными краями ямы виднелась зелень листвы. Занимался новый день.

Капкан сдавливал ногу, препятствуя притоку крови. Гном узнал это устройство: люди ставили такие капканы на волков. Зубчатые стальные створы капкана разорвали его кожаные штаны. Ранки на ноге были окружены темно-красным ореолом. Нога болела. Тунгдил не стал тратить время на то, чтобы разжимать капкан: сжав зубы, он поднял топор и срубил тонкий болт, скреплявший пружину.

Каждый удар по капкану передавался ноге. Гном закричал от боли. Обезвредив пружину, он решительно растянул капкан. Давление ослабело. Осторожно освободившись от железных зубцов, Тунгдил в ярости отбросил капкан прочь. Затем он принялся подниматься по стене ямы, но как только наступил на раненую ногу, бедро пронзила острая боль. Бежать с такой раной он не сможет, да и вообще ему повезет, если он сумеет отсюда выбраться.

Однако страх за людей в Добролужье придал гному невероятную силу. Сперва он зашвырнул наверх свою сумку, а затем, забросив мешок с артефактами за спину, принялся цепляться за корни, выдававшиеся из земляной стенки ямы. Запыхавшись, он все-таки выкарабкался, из последних сил подтянулся и, перевалившись через край ямы, упал в листву.

«В будущем надо будет повнимательнее смотреть на землю, по которой иду», — подумал он.

Немного отдохнув, гном подполз к краю леса. Воздух тут был свежим и чистым, и гном сразу понял, что орда орков снялась с лагеря. Поле опустело.

Огромный черный столб дыма, поднимавшийся у горизонта, выдавал их присутствие. Дым клубился в небе, будто грозовая туча. Отряхнувшись, Тунгдил поднял рюкзак и двинулся вперед, по пути отряхиваясь и вытаскивая сухие листья из волос.

Его ненависть и ярость притупили боль в ноге. Эти чувства бурлили в душе гнома, так что он даже перешел на бег. Пусть из-за своей невнимательности он не сумел предупредить Добролужье, но он может хотя бы помочь им в бою.

Разум нашептывал ему, что поступать так не следует, но упрямство с легкостью отбрасывало все доводы. Тунгдил не мог отказаться от того, чтобы отправиться в Добролужье, и вид поднимавшегося дыма лишь подстегивал его.

Ближе к вечеру он, мокрый от пота, добрался до холма перед селом.

Добролужье полыхало. В деревянном заборе зияли огромные дыры в несколько шагов. В двух местах горели палисады. Повсюду валялись искалеченные тела и отрубленные конечности стражников.

Головы наемников были насажены на их собственные копья, а мертвые глаза смотрели со сторожевых башен в сторону адского пламени, постепенно превращавшего Добролужье в черные руины.

Тунгдил не слышал ни криков о помощи, ни приказов тушить пожар. Громко трещало пламя, с хрустом ломались пылавшие деревянные балки, с треском падали крыши. В деревне не осталось живых.

Покрепче сжав топор, Тунгдил двинулся в разрушенное селение. «Может быть, под обломками погребены люди, которых я еще могу спасти». Опираясь на топорище, Тунгдил похромал вперед и, пройдя сквозь ворота, очутился на центральной улице.

Горячий ветер доносил вонь паленого мяса. Из окон вылетали языки пламени, стекла от жара полопались, и повсюду валялись осколки. Вся деревня была в огне.

Мертвые крестьяне, будто забитые животные, лежали в переулках и на дороге. Тела некоторых женщин с обнаженной грудью и задранными подолами были покрыты глубокими царапинами и следами укусов. Нетрудно было представить, что с ними сделали эти чудовища. Охваченный ужасом, Тунгдил прошел мимо трупов, прислушиваясь, не осталось ли кого-нибудь живого, не услышит ли он хотя бы стон. Но его окружала лишь могильная тишь.

Жар усилился. Каменные стены превратились в настоящие печи, и температура тут поднялась настолько, что гному пришлось покинуть разрушенное село.

Возвратившись на холм, он уселся и заставил себя смотреть на то, как догорает село: «Моя вина». В отчаянии закрыв лицо руками, он заплакал. Это были слезы ярости и бессилия. И Тунгдил еще долго не мог прийти в себя.

Орки наглядно показали ему, зачем его народ охранял горные переходы: люди не могли справиться с чудовищами. Тунгдил полными слез глазами смотрел на догоравшую деревню. Это нигде не должно повториться.

Отерев соленые капли со щек, он вытер руки о накидку. Нога болела настолько, что он не мог отправиться в путь. Свернувшись на вершине холма калачиком, он укрылся и наблюдал за пожарищем, пока не село солнце.

Огонь бушевал полночи, пока в деревне не выгорело все. В руинах тлели красные угли, напоминая гному об ужасных глазах Коней Мрака. «И почему за столь краткое время, бывает, переживешь столько ужасного», — грустно подумал он.

Завтра нужно будет исполнять задание мага и отдать Горену артефакты, а затем необходимо убедить Лот-Ионана что-то предпринять, пока альвы и орки не стали слишком сильны.


Проснувшись на следующее утро, Тунгдил почувствовал, как развеивается его надежда на то, что вчерашний день был лишь кошмарным сном. Солнце скрылось за серыми тучами. В воздухе пахло дождем. На месте Добролужья дымились руины. Покосившиеся стены и дотла сожженные здания, чьи остовы, будто черные ребра, лежали на земле под мрачным небом, — вот что видел гном.

С полей и фруктовых садов к догоревшим остаткам деревни тянулся молочный туман, обволакивая ее белым покрывалом. Земля печалилась о людях и хотела укрыть то место, где еще день назад бурлила жизнь.

Гном почувствовал, что не может на все это смотреть. Собрав вещи, он отправился в путь. Прихрамывая, он шел вперед, пытаясь как-то жевать на ходу. Хлеб, купленный перед выходом из Добролужья, не лез в горло, оставляя послевкусие крови и вины. Тунгдил спрятал еду после неудачной попытки позавтракать и прибавил шагу.

Раны на ноге горели. Если он в ближайшее время не найдет средство от воспаления, у него вполне может начаться лихорадка. В худшем случае воспаление распространится, начнется гангрена, и он лишится ноги, а то и жизни.

В дороге с ним ничего особенного не приключилось. Гном пересек границу Гаурагара и вечером устроил ночлег под дубом. Листва защитила его от дождя, начавшегося ночью.

На пятый день путешествия места вокруг затянутых коркой ран стали горячими, а когда он давил на кожу, оттуда проступал желтовато-зеленый гной.

Тунгдил стиснул зубы. Помощи ждать не от кого. Бредя под мелким дождем по дороге, постепенно превращавшейся в сплошную грязь, гном наконец доковылял до небольшого хутора с шестью крестьянскими домиками. Лоб у него горел.

Из коровника вышла светловолосая женщина в простом крестьянском платье. Заметив приближавшегося гнома, она замерла, держа в руках два ведра молока. Тунгдил уже почти ничего не видел, и женщина казалась ему лишь размытой тенью.

— Да пребудет с вами Враккас, — успел прошептать он и упал в грязь, даже не сумев выставить вперед руки, чтобы смягчить падение.

— Опатя! — громко закричала женщина, поставив ведра на землю. — Иди сюда, быстрее!

Гном услышал чьи-то шаги и почувствовал, как его переворачивают на спину.

— Жар, — сказал кто-то.

Гном разглядел размытое, искривленное лицо, и голос эхом отразился в его голове. Кто-то ощупывал его ногу.

— Ага. Гангрена. Осторожно несите его в сарай. Ему нужны травяные настои.

Тунгдила подняли и куда-то понесли.

— А что это такое? — послышался детский голос. — Я такого еще не видела.

— Это подземыш, — ответила женщина.

— Но он же ходит по земле, почему же он тогда называется…

— Иди в дом, Емта, и забирай братьев и сестер, — произнес нетерпеливый мужской голос.

Тунгдил чувствовал тепло, запах сена и соломы. Мычали коровы. Дождь прекратился, и вокруг стало темно.

— Добролужье, — слабо сказал он. — Орки уничтожили Добролужье.

— Что он сказал? — испугалась женщина.

— У него жар, не обращай внимания, — ответил мужчина. — Вот, гляди. То ли он попал в волчий капкан, то ли его укусил какой-то большеротый орк.

Послышался смех.

— Может, у меня и жар, но я все прекрасно помню. — Гном схватил мужчину за руку, пытаясь его предупредить. — Они скоро придут к вам. Они двигаются на запад, юг и восток, три клана, три сотни орков…

Послышались чьи-то торопливые шаги.

— Вот травяная настойка, — произнес девичий голос. — Ага, так вот как выглядит подземыш.

— Ава, иди к сестрам, — послышался все тот же ответ.

В следующее мгновение гному показалось, что его ногу окунули в кипящее масло. Он закричал, и мир вокруг погрузился во тьму.


— …Но не такая длинная борода, как дедушка рассказывал. — В голосе девочки слышалось разочарование. — У папы борода больше. А у этого она выглядит как… колючая шерсть.

— Интересно, а у него есть золото или бриллианты? — Кто-то подполз к нему поближе. — Бабушка в сказках всегда рассказывает, что они очень богаты.

— Вернись немедленно. Нельзя же его обыскивать! Так себя не ведут, — с укором заявила девочка.

Тунгдил открыл глаза. Дети тут же завизжали и, зашуршав соломой, поспешно отпрянули от него. Поднявшись на локтях, гном осмотрелся.

Вокруг сидели девятеро детей возрастом от четырех до четырнадцати лет. Они смотрели на него с любопытством и испугом. Одежда на детях была простая и стоила не больше одной монеты.

Нога Тунгдила была перевязана, и хотя по-прежнему пульсировала, боль уже ушла, да и лоб был прохладным. О нем хорошо позаботились.

— Да пребудет с вами Враккас, — поздоровался он. — Где я, и кто за мной ухаживал?

— Ух ты, а он говорит прямо как мы, — удивился рыжий мальчишка с оттопыренными ушами.

Самая старшая девочка с двумя каштановыми косами широко улыбнулась.

— Ну конечно, он разговаривает так же, как и мы, а ты что думал? — Она кивнула гному. — Меня зовут Ава. Моя мама увидела тебя пять восходов назад, когда ты упал в грязь. Опатя и все остальные о тебе заботились.

Ава отправила светловолосую девочку по имени Емта за взрослыми.

— Тебе уже получше? Ты голодный?

— Пять восходов? — Гному казалось, что он лишь ненадолго заснул. В животе громко заурчало. — Да, по-моему, я хочу есть. И пить. — Он улыбнулся, так как толпа детей напомнила ему дом, Фралу, Суню и малышку Икану. — Вы меня таким рассматриванием в краску вгоняете.

И тут на гнома полился поток вопросов, на которые он даже не успевал отвечать.

— А ты из какого гномьего королевства?

— А ты богатый?

— А у тебя золото и бриллианты есть?

— Ты сколько орков уже убил?

— А вы все такие маленькие, или есть и побольше тебя?

— А вы, гномы, можете ломать скалы голыми руками?

— А почему у тебя борода такая короткая?

— А у вас много имен и…

— Стоп-стоп-стоп! — рассмеялся Тунгдил. — Не так быстро. Я отвечу на все ваши вопросы, но только после того, как расскажу вашим родителям о том, что произошло в Добролужье.

Он не хотел пугать детей и собирался обсудить этот вопрос со взрослыми.

В сарай вошла светловолосая женщина, которую он видел пять дней назад перед тем, как свалиться от жара. В руке она несла корзинку с аппетитно пахнущей едой.

— Меня зовут Ремза, — представилась она.

— А меня Тунгдил. Вы спасли меня от смерти, и я буду благодарен вам за это всю жизнь. Мне нужно с вами поговорить, поэтому отошлите, пожалуйста, отсюда детей, — тихо сказал он.

— Почему? — нахально пискнула Емта.

— Потому что тебе не следует слышать все те ужасы, о которых я буду говорить.

— Ты имеешь в виду нападение на Добролужье? — спросила женщина. — Ты все время этим бредил.

— Нет, это произошло на самом деле! Орки вместе с… Вы должны уйти отсюда! Они собираются двинуться на юг, восток и запад. Три племени, по меньшей мере по сто воинов в каждом. Они уничтожат вас, вашу усадьбу и ваш скот. Уходите! — стал уговаривать ее гном.

Ремза притронулась к его лбу.

— Да, жара у тебя больше нет, — задумчиво протянула она. — Так что же, это правда? — Она осторожно разложила на полотенце перед ним хлеб, сыр, сало и выставила кружку молока, стараясь не засыпать еду соломой. — Я скажу Опате. И мы отправим кого-нибудь в Башни. Нужно сообщить королю обо всем.

— Но они же придут сюда! — с набитым ртом сказал гном.

От голода он уже не мог сдерживаться и жадно глотал сало.

— Ты пять дней пролежал в лихорадке, Тунгдил. Если бы орки собирались это сделать, то давно уже были бы здесь, — сказала она. — Но мы на всякий случай выставим часовых.

— А в Башнях есть гонцы?

Гонцам были известны самые короткие дороги к крупным городам Потаенной Страны. Их услуги стоили невероятно дорого, но благодаря почтовым голубям и всадникам информация поступала по назначению.

— Ты хочешь отправить письмо? Я пришлю к тебе кого-то, кому ты можешь все рассказать, чтобы он…

— Спасибо, но я умею писать, — вежливо отказался гном, впрочем, не обижаясь на женщину за то, что она приняла его за неграмотного: не многие крестьяне умели писать. — Будет вполне достаточно, если вы принесете мне бумагу и чернила, а тот, кого вы направите в Башни, сможет отправить письмо из этого небольшого городка. Я хочу написать магу Лот-Ионану в Ионандар.

Кивнув, она осмотрела его повязку.

— Ты чуть не потерял ногу. Еще один день — и пришлось бы вытесывать тебе деревянную. Должно быть, ты попал в старый заржавевший капкан. А сейчас поешь и отдохни.

Крестьянка выгнала детей из сарая, чтобы гном мог спокойно поесть, но уже вскоре они, хихикая, вернулись, притащив с собой бумагу и перо. Вскоре детей было не оттащить от Тунгдила.

Они знали о гномах лишь по сказкам и легендам и не хотели упустить подвернувшейся им возможности. Пока гость писал письмо магу, малыши неотступно наблюдали за каждым его движением.

В письме гном подробно рассказал о происшедшем в Добролужье, о союзе альвов и орков, о правителе Мертвых Земель Нод'онне и обо всем остальном. «Надеюсь, что сведения придут вовремя», — обеспокоенно подумал он. Он сделал два экземпляра на тот случай, если гонец или почтовый голубь не смогут его доставить, и устало улегся на мягкую солому.

Как только дети заметили, что гном закончил писать, они вновь начали приставать с вопросами.

— Вы не знаете, где находится гора Черное Ярмо? — со встречным вопросом обратился к ним Тунгдил.

— Я знаю, — гордо заявила Емта. — Отсюда дотуда около трех сотен миль. Папа говорил, что рядом с этой горой проходит широкая дорога. Раньше он был торговцем и объездил всю Потаенную Страну. — Она задумалась. — Подожди, я его позову. Он все равно объяснит лучше, чем я.

Вскочив, она, будто смерч, вылетела из сарая и вскоре вернулась с Опатей, низкорослым седоволосым мужчиной. К вящей радости Тунгдила он принес с собой кружку пива.

— Черное Ярмо? Странноватое местечко, — сказал он. — Мимо проходит дорога, но последние пару миль тебе придется идти по лесу. — Взяв у гнома карту, он показал место. — Не заблудишься: сквозь кроны постоянно видна плоская черная вершина, на которую надо ориентироваться.

— Плоская вершина? — удивился гном, благодарно принимая пиво.

Дети придвинулись к нему поближе, прислушиваясь.

Опатя кивнул.

— Эта гора похожа на прямоугольный кусок мыла, брошенный Паландиэль прямо в лес. Высотой гора в четыре сотни шагов, длиной в милю и двести шагов, шириной в три сотни шагов.

Опатя вырезал из куска сыра прямоугольный брусок, затем он провел по сыру ножом, так что сверху вниз потянулись трещины.

— Такие трещины появляются от дождя и ветра, — сказал он детям.

— Да, я помню. Ученые называют горы такой формы столовыми, потому что сверху они плоские, как стол, — сказал Тунгдил. — Я читал о них в книгах своего мага.

Гном попытался представить, как на самом деле выглядит гора. Когда бывший торговец описывал ее, ему показалось, что он где-то читал о ней, но что именно, вспомнить так и не смог. Но в конце концов, может быть, он вспомнит об этом по дороге, ведь триста миль — это долгий путь.

— А что тебе там нужно?

— Неподалеку живет бывший ученик моего мага, — ответил гном. — Мой господин хотел узнать, как у него дела. Я должен собственными глазами убедиться в его благополучии.

Опатя посмотрел на раненую ногу Тунгдила.

— Тебе придется подождать еще пару дней, прежде чем ты сможешь идти дальше. Мы дадим тебе с собой травяной сбор, чтобы в дороге обрабатывать раны.

Взяв письма Лот-Ионану, хозяин собрался выходить из сарая.

— Я вам весьма признателен, — поблагодарил его Тунгдил.

— Да чего там. — Отмахнувшись, бывший торговец рассмеялся. — Давно наши разбойники не сидели так тихо.

Он вышел наружу, оставив гостя на растерзание любопытным малышам, немедленно продолжившим свой допрос. Услышав, что ему уже шестьдесят три года, они невероятно удивились.

— Тогда у тебя борода должна быть длиннее, — упрямо заявила Емта. — Дедушка рассказывает, что у подземышей борода до самой земли.

— Мы гномы, а не подземыши. Борода у меня уже тридцать циклов, но мне пришлось ее сбрить, так как я работал кузнецом, и от искр в бороде все время появлялись дыры. А кроме того, кое-кто покрасил мне ее в синий цвет, — терпеливо объяснял он.

Мальчонка с оттопыренными ушами тут же протянул руку и пощупал его бороду.

— У тебя волосы намного жестче, чем у папы, — сообщил он.

— Их тяжело расчесывать. Длинные волосы мы заплетаем в одну или несколько кос. Так принято у моего народа. — Ухмыльнувшись, гном показал, как плетутся косы на бороде. — Мы украшаем бороды и хвастаем друг перед другом их длиной и красотой. Очень немногие гномы носят бакенбарды, усы или короткую бороду, еще меньше гномов подбривает бороду. Большинство выглядит так, как я, — сказал он.

Все это он читал в книгах Лот-Ионана.

Дети со смехом начали мастерить себе бороды из соломы, наклеивая их на подбородки смолой с балок сарая.

— А у всех подземышей… у всех гномов есть борода?

— Да. И если вы встретите безбородого гнома, можете быть уверены, что его за что-то наказали. Он должен жить в изгнании до тех пор, пока борода не достигнет длины топорища. А так как бороды у нас растут медленно, то до возвращения могут пройти годы.

«Все это — знания из книг, собранные людьми». Он вздохнул.

Емта тут же сорвала у мальчишки с оттопыренными ушами солому с лица.

— Все, я отправляю тебя в изгнание. Уходи отсюда!

И тут началась битва за накладные бороды. Дети пытались отправить друг друга в изгнание, пока не пришла Ремза и не положила конец шуму и возне. Дети громко протестовали, но в конце концов, попрощавшись, оставили своего нового товарища в покое.

Женщина улыбнулась Тунгдилу.

— Они тебе доверяют, — сказала она. — Это добрый знак. Спокойной ночи, Тунгдил. Мы молимся Паландиэль, чтобы ты поскорее выздоровел.

«Я им нравлюсь, кто бы мог подумать», — обрадовался гном.

Фрале и ее дочкам этот хутор наверняка бы пришелся по вкусу.

«У меня и сейчас уже есть, что им рассказать по возвращении. Они мне в жизни не поверят».

Погладив пальцами платок Фралы, гном улегся на спину, подложив под голову руки. Вопросы о богатствах и традициях королевств гномов расстроили его, ведь он мог пересказать детям лишь то, о чем читал в книгах. «Пора бы мне познакомиться с настоящими детьми бога-кузнеца».

Глава 4

Потаенная Страна,

королевство Гаурагар,

начало лета 6234 солнечного цикла

Вскоре Тунгдилу представилась возможность отблагодарить крестьян за участие и уход. Два дня спустя, когда нога уже почти не болела, Тунгдил узнал, что местный кузнец сломал руку и не мог выполнять заказы крестьян с близлежащих хуторов. Тунгдил решил встать за наковальню в кузнице при хуторе. Бесплатная помощь гнома пришлась как раз кстати.

Дети по очереди работали с мехами, споря о том, кому достанется эта ответственнейшая задача. Тунгдил положил заготовки в угли и стал ждать, пока они накалятся.

Когда гном стал бить молотом по железу и во все стороны полетели искры, дети собрались вокруг, и каждый его удар молотом по наковальне сопровождался их счастливым смехом.

Местный кузнец с уважением кивнул Тунгдилу.

— Редко приходилось мне видеть столь быструю, а главное, хорошую работу, — похвалил его кузнец. — Правду, видать, говорят, что кузнечное дело изобрели подземыши.

— Нас следует называть гномами, а не подземышами.

— Ну, прости, — улыбнулся кузнец. — Кузнечное дело изобрели гномы.

Тунгдил улыбнулся в ответ.

— Каким бы быстрым я ни был, здесь много работы. Пожалуй, я задержусь еще на один восход, прежде чем отправлюсь к горе Черное Ярмо.

— А как делать гвозди? — влезла в разговор взрослых Емта.

— Ну что, мечтаешь стать следующим кузнецом? — Тунгдил потрепал ее по светлым волосам и стал рассказывать, как делаются гвозди.

Девочка с гордостью побежала рассказывать родителям о том, чему она научилась, а гном занялся изготовлением нового рычага для колодца.

Вечером Тунгдил вышел из пышущей жаром кузницы и, чтобы освежиться, улегся прямо в пропахшей дымом одежде в чан с водой.

«Кажется, будто я сейчас буду шипеть, как раскаленное железо, опущенное в ведро с водой».

Вода была холодной, и сперва у гнома перехватило дыхание, но затем он расслабился и просто наслаждался прохладой. Гном погрузился под воду с головой, а затем, отфыркиваясь, вынырнул и, оставив над поверхностью только голову, стал тереть глаза. В этот момент на него упала чья-то тень. Послышался звон железа, запахло маслом.

«Кто-то в доспехах», — подумал Тунгдил, осторожно щурясь. К стене кузницы, скрестив руки на груди, прислонился импозантный мужчина тридцати солнечных циклов от роду. Хотя он был в доспехах и при нем было много оружия, на его одежде не было ни герба, ни какого-либо знака отличия, которые обычно носили солдаты.

— Вы меня ищете, господин? — спросил гном, вылезая из чана.

С его одежды ручьями лилась вода, впитываясь в песчаную землю.

— А ты кузнец? — услышал он в ответ.

— Нет, я его помощник. Но если вы хотите что-то починить, можете обратиться ко мне. — Гном оставался вежлив, хотя новоприбывший сразу ему не понравился.

Серые глаза незнакомца смотрели так пристально, будто пытались заглянуть гному в самую душу.

— У нас два коня, которых нужно подковать. Ты можешь это сделать?

Тунгдил воспринял эти слова как плохую шутку.

— Конечно могу. Вы ведь, наверное, можете ездить верхом, иначе не покупали бы себе лошадь, — сказал он, обходя кузницу.

При этом гном старался выглядеть как можно надменнее, хотя за ним тянулся мокрый след, с волос капало, а в сапогах чавкало так, будто он шел по болоту.

На узкой неровной улочке стояли шесть лошадей. При них были четверо всадников, готовые, казалось, вот-вот вступить в бой. Вьючная лошадь, кроме котелка и посуды, везла на себе две сложенных сетки и много кожаных мешков.

Всадники тихо переговаривались, но, увидев Тунгдила, мгновенно замолчали. Они смотрели на него с нескрываемым изумлением, но при этом не раскрывали рта.

Гном попросил одного из всадников заняться мехами. К углям стал поступать воздух, и они быстро раскалились, запылал огонь, в горне затрещало. В лицо Тунгдилу ударила волна жара, волосы и одежда почти сразу высохли. Здесь он чувствовал себя на своем месте.

— Вы наемники, господин? — спросил он у своего подручного, выбирая молот и заготовку для подковы.

Один из всадников подвел к кузнице хромавшую лошадь. Тунгдил приложил заготовку, определяя, подойдет ли она по размеру.

— Да, что-то вроде того, — ответил тот. — Мы ловим орков и преступников, за чьи головы назначена награда.

Положив заготовку на раскаленные угли, Тунгдил стал ждать.

— И много у вас работы, господин? — продолжил он разговор. — Вы слышали что-нибудь об орках, которые уничтожили деревню Добролужье?

— Гаурагар большой, а армия короля Брурона не может быть повсюду, так что нам жаловаться не на что, — немногословно ответил командир отряда, давая понять, что на этом разговор окончен.

Молча подогнав подкову, гном приложил ее к копыту лошади. По кузнице поплыл желтовато-белесый дым. Гном запросил за работу двойную цену, но наемники не споря заплатили и уехали. Вскоре Тунгдил о них позабыл.

И наконец подошел день расставания, отчего все загрустили, в первую очередь, дети. Они успели привыкнуть к маленькому человечку, смастерившему для них красивые игрушки.

Тунгдил от всей души поблагодарил своих спасителей.

— Я уверен, что без вашего знахарского искусства я умер бы от гангрены. — Он отдал монеты, доставшиеся ему от наемников.

— Мы не можем этого принять, — возразил Опатя.

— Я не возьму их обратно. Гном, расстающийся с деньгами — это большая редкость, и такое происходит нечасто, — продолжал настаивать он, и в конце концов монеты отправились в кошелек крестьян.

Ремза вручила ему мешочек с травяным сбором.

— Вечером, когда будешь укладываться на отдых, прикладывай травы к ранам. Вскоре все они исчезнут.

Пожав всем руки, гном отправился в путь. Мальчики и девочки еще немного провели его, но вскоре заметили, что небо затянуло тучами, и вот-вот начнется дождь. Тогда путник и провожатые остановились.

— А ты заедешь к нам на обратном пути? В гости, — грустно спросила Емта.

— Конечно, малышка. Я был очень рад познакомиться с вами. А ты, если будешь тренироваться, станешь хорошим кузнецом. — Он хотел протянуть ей руку, но вместо этого девочка бросилась ему на шею.

— Теперь мы друзья. — Попрощавшись, она помахала ему рукой и побежала обратно. — И не забудь зайти к нам в гости! — прокричала она, оглянувшись, и наконец скрылась из виду.

А гном так и застыл посреди дороги, изумленный такой нежностью.

— Гляди-ка, Враккас, — растроганно пробормотал он. — Кто бы мог подумать, что я сумею завоевать девчоночье сердце.

Думая о приветливых людях с хутора, гном, пребывая в отличнейшем настроении, двинулся вперед.

Но солнечные весенние деньки, казалось, закончились. Небо не прояснялось, непрерывно шел дождь. Кожаные сапоги Тунгдила размокли, ноги отекали и постоянно мерзли.

Несмотря на эти довольно мерзкие обстоятельства путешествия, гном здорово продвинулся к цели. Отмахивая милю за милей, он беспрерывно думал об орках и распространении Мертвых Земель, предсказанном альвом.

Когда-то Лот-Ионан показал ему, насколько расширились Мертвые Земли. Вокруг Пятого королевства гномов Мертвые Земли занимали около шестисот пятидесяти миль с запада на восток, выдаваясь на юг на четыре сотни миль. Правда, на юге они сужались вдвое.

Устроив привал под выступом скалы, Тунгдил вытащил карту и мысленно очертил на ней территории Мертвых Земель. С ужасом он представил, что они клином ползут вперед. Сейчас острие клина натолкнулось на земли магов и там, притупившись, остановилось: сила магии сумела удержать их продвижение.

Однако теперь, по всей видимости, Нод'онн, загадочный правитель захватчиков, решил не сдаваться, задавшись целью преодолеть магический барьер. На востоке на землях Гаурагара, будто опухоль, росло королевство альвов Дзон-Бальзур, охватившее сейчас территорию в две сотни миль длиной и семьдесят миль шириной. До тех пор пока Каменные Врата не закроются, через Северный перешеек в Потаенную Страну будут проникать все новые и новые чудовища.

«Если сейчас орки из Тоборибора станут на сторону завоевателя, магам будет несдобровать», — обеспокоенно думал Тунгдил. Он знал, что маги многого могут добиться при помощи сил земли, но все равно они не смогут находиться в нескольких местах одновременно.

«Ну что ж, они, по крайней мере, знают о том, что орки заключили союз с Мертвыми Землями!»

К этому моменту Лот-Ионан уже, должно быть, получил его письмо.

Дорога по живописной местности Гаурагара хоть немного, да возмещала Тунгдилу неприятности, испытанные им в начале путешествия. Несмотря на дождь, природа сияла яркими, сочными красками, но гном почти не обращал внимания на разноцветное великолепие холмов, лесов и равнин. Вскоре он подошел к заброшенному святилищу Паландиэль — маленькой светлой постройке со множеством окон и резными стенами, украшенными орнаментом, символизирующим защиту и плодородие.

Здесь был алтарь богини, которую почитало большинство людей. Тунгдилу она казалась чересчур мягкой и нежной. Сам он поклонялся Враккасу, чьи святилища встречались лишь в больших городах, как было сказано в книгах, которые читал гном.

Некоторые люди следовали культу богини воды Эльриа, другие же — бога Самузина, повелевавшего ветрами и боровшегося за равновесие между добром и злом. Самузин считал, что чудовища столь же прекрасны, как люди, эльфы и гномы. Тиону, создателю кошмарнейших существ, не поклонялись, его ненавидели. «Не знаю никого, кто поклонялся бы Тиону», — подумал Тунгдил. Слуги Лот-Ионана, а среди них и Фрала, молились Паландиэль.

Тунгдил же соорудил в своей кузнице небольшой алтарь Враккаса, и время от времени приносил в жертву создателю гномов немного золота, которое сжигал у себя в кузнице. Он не знал, поклонялись ли другие гномы Враккасу так же, как и он, но Тунгдилу казалось, что богу-кузнецу можно преподносить в дар лишь благородные металлы. По легенде, Враккас был создателем гномов, он вытесал из твердейшего гранита пять основателей племен и вдохнул в них жизнь.

Гном осмотрел заброшенное святилище, поросшее травой. «Вскоре люди вновь будут молиться ей», — подумал он.

Он прошел вперед по дороге еще немного, но вскоре ему пришлось сойти на обочину, чтобы пропустить шумное войско всадников в тяжелых доспехах — армию короля Брурона. Лязгая и громыхая оружием, воины проехали мимо; из-под копыт их коней брызгала грязь, пачкая накидку Тунгдила. Гном насчитал двести солдат. Хватит ли их против орды орков?

Новость о нашествии орд чудовищ на Идомор распространилась с невероятной быстротой. Гном сделал такой вывод, потому что ему в дороге постоянно встречались патрули. Очевидно, король Брурон Гаурагарский не полагался на то, что король Тилогорн самостоятельно победит орков, и решил прибегнуть к собственным мерам безопасности для того, чтобы выслеживать и уничтожать чудовищ.

Тунгдил радовался тому, что его слова были восприняты людьми всерьез. Конечно, потом в книгах по истории вряд ли упомянут, что это он, Тунгдил Болофар, гном без клана и племени, рассказал одной крестьянской семье о разрушении Добролужья, а та сообщила об этом королевской администрации в Башнях. Да, впрочем, для гнома это и не имело особого значения. Но все же он помнил о своей роли в происходящем.

В основном гном ночевал под открытым небом, и лишь иногда останавливался на ночлег в крестьянских сараях. Только один раз он позволил себе переночевать в таверне, предпочитая экономить деньги.

Через девять восходов раны на ноге полностью затянулись. В дороге гном здорово отощал и стал застегивать ремень на два отверстия туже, чем обычно. Поднимаясь на холмы, он уже не задыхался, так как стал более выносливым, да и ноги привыкли к ежедневным переходам.

По ночам Тунгдила преследовали воспоминания об уничтоженном Добролужье: его разум до сих пор не мог справиться с такой чудовищной жестокостью.

Через несколько восходов солнца гном наконец-то подошел к горе. Скала действительно выглядела так, как ее вырезал из сыра Опатя, вот только она была не желтой. Свет солнца играл в широких трещинах гладкой стены, взметнувшейся к небу. Темная гора, будто брошенный богами камень, высилась в окружении темно-зеленых сосен. На фоне Черного Ярма они казались маленькими и хрупкими, хотя высота деревьев превышала пятьдесят шагов.

«Несомненно, когда-то Черное Ярмо было обычной горой высотой во много миль. Может быть, какое-то божество срезало вершину, оставив часть торчать над землей, будто пень срубленного дерева», — подумал Тунгдил.

Гора производила неприятное впечатление, что, впрочем, нельзя было объяснить логически. Если бы Тунгдилу не нужно было нести туда артефакты, он не стал бы и приближаться к Черному Ярму. По-видимому, Горен не очень-то любил человеческое общество, раз он обосновался в таком месте.

Отбросив подобные мысли, гном поправил мешок за спиной и направился вперед по каменистой дороге, проходившей в полумиле на восток от опушки леса. Обходя сосновый бор, он пытался отыскать тропинку или хотя бы просеку, но когда солнце стало садиться, гном оставался на том же месте, с которого начал поиски, так и не обнаружив в лесу прохода.

«Странный лес. Придется завтра прорубать себе путь, раз уж деревья передо мной не расступаются».

Чувствуя усталость, гном развел костер и устроился на ночлег прямо у дороги. При этом он устроился так, чтобы видеть опушку, опасаясь того, что оттуда выберется какое-нибудь хищное животное.

Через некоторое время у гнома появились гости. На костер набрели двое старьевщиков, очень обрадовавшихся тому, что встретили кого-то. Они остановились и выпрягли двух ослов. Сковороды, горшки и миски в их тележке звенели и лязгали громче доспехов солдат.

— Найдется еще местечко у костра? — спросил один из путников.

Старьевщики представились: их звали Гил и Керолус. Они показались Тунгдилу совершенно типичными торговцами: длинноволосые, высокие, небритые, в простой одежде и слишком громкие. Они шутили, смеялись и передавали друг другу бутылки с водкой… Но их веселье почему-то казалось напускным.

— Не поймите меня неправильно, — протянул Тунгдил, — но мне показалось, что вы чем-то… обеспокоены.

— Верно подмечено, подземыш… — Гил тут же перестал смеяться.

— Гном. Я гном.

— Вот как? А что, гномы и подземыши — это разные племена?

— Нет, это просто более правильное название. Точно так же я и вас из уважения называю людьми, а не наземышами или долговязыми.

— А, я понял, — ухмыльнулся Гил.

— Честно говоря, мы немногого трусим… Эта гора и создания, которые живут в лесу… Пришлось остановиться здесь, неподалеку от Черного Ярма, так как оба осла совершенно не хотят идти дальше, — признался Керолус, разбивая на сковородку четыре яйца.

Когда яичница была готова, он щедро поделился с гномом и своим напарником.

— А что не так с этой горой? — спросил Тунгдил, обмакивая корку хлеба в яичный желток.

Старьевщик взглянул на гнома с изумлением.

— Ты, подзе… то есть, гном, что же, и не знаешь легенды? Ладно, я охотно расскажу тебе о горе, которая перестала быть горой.

Гил улегся поближе к костру, а Керолус уселся поудобнее и начал рассказывать…

Когда-то гору Черное Ярмо называли Небесной горой, так как ее вершина достигала облаков. Это была самая высокая, самая большая гора во всей Потаенной Стране. Снег на ее вершине никогда не таял, а склоны наверху состояли из чистого золота.

Но люди не могли забраться на эту высоту, чтобы заполучить это богатство, так как внизу склоны были слишком гладкими и твердыми. Белый снег и золото сверкали настолько сильно, что любой, кто долго смотрел наверх, превращался в слепца.

И все же людей манило золото Небесной горы, и поэтому они позвали на помощь гномов.

Гномы прислали в Гаурагар посольство, чтобы собственными глазами убедиться в том, что это чудо существует. Они стали обрабатывать гору крючьями, долотом и лопатами.

Так как их инструменты были сработаны лучше, чем у людей, им удалось выстроить внутри Небесной горы тоннели, ведущие наверх. Прорубив в горе ход, они сумели забрать золото, не ослепнув при этом.

Люди Гаурагара потребовали, чтобы гномы поделились с ними сокровищами. В тот момент, когда гномы и люди начали спор, Небесная гора ожила и задрожала от ярости, пытаясь согнать грабителей. Но тоннели внутри нее источили гору, словно короеды — дерево, поэтому гора не выдержала и упала, похоронив под собой златолюбцев.

А сама Небесная гора утратила свою красоту и величие.

С тех пор она преследует людей и гномов своей ненавистью. От злости с ходом времени остатки скалы почернели.

Дрова в костре затрещали, и Керолус подбросил туда еще одну ветку, чтобы пламя вспыхнуло поярче и темнота расступилась.

«Я сразу же почувствовал злобу Черного Ярма», — подумал Тунгдил.

Он не понимал, как Горен мог чувствовать себя в этих местах счастливым. Что ж, по крайней мере, этот факт многое прояснял в его характере.

— Поговаривают, что в лесу у этой горы водятся чудовища, несущие смерть любому путнику. Этих чудовищ призвала сама Небесная, пообещав им богатую добычу, — поежившись, сказал старьевщик. — Когда их голод возрастает, они выходят из-за сосен и отправляются в деревню, пожирая там все, от людей до животных.

— Хорошо, что вы составили мне компанию, — искренне сказал Тунгдил, уже представляя себе неприятный путь среди деревьев. Ну что ж, по крайней мере, ему поможет топор. — Я тоже могу рассказать вам одну историю.

Он рассказал о том, что произошло в Добролужье, об альве и уничтожении деревни. Рассказ давался ему с трудом, ведь воспоминания обо всем этом ужасе были еще слишком яркими.

Закончив рассказ и устроившись на ночь, он попытался уснуть, но лес словно не позволял ему этого сделать. По-видимому, деревьям доставляло особое удовольствие трещать именно в тот момент, когда он вот-вот готов был провалиться в забытье.

Гилу и Керолусу шум веток, по всей видимости, не мешал. Теперь гном понял, почему они так налегали на водку: она притупляла чувства настолько, что люди ничего не слышали. Старьевщики щедро предоставили гному право хранить их жизнь.

Шум леса стих лишь под утро. Проснувшись бодрыми и отдохнувшими, старьевщики пожелали Тунгдилу приятной дороги и отправились по своим делам. Гном же чувствовал себя так, будто его колесовали.

Он мрачно уставился на тени, притаившиеся среди сосен. Но делать было нечего, нужно было идти к горе. Если в истории, рассказанной Керолусом прошлой ночью, была хоть крупица истины, то Горен, несомненно, обитал в остатках штольни.

«Живут там чудовища или нет, но идти все равно нужно».

Вытащив топор, он перехватил его обеими руками и потопал вперед… и сразу же почувствовал себя неуютно: гора давала понять, что не желает терпеть гнома.

Тунгдил решил не обращать на это внимания: чем быстрее он отдаст артефакты, тем скорее сможет вернуться в свою любимую штольню в Ионандаре.

«Надеюсь, гномы из племени Вторых уже написали Лот-Ионану, ответив на его вопрос», — с надеждой подумал он.

Только благодаря упрямству и целеустремленности он вскоре пересек лес, подобравшись прямо к подножию горы. Он так и не столкнулся с чудовищами. Видимо, днем у них не было настроения нападать на путешественников, и гнома это положение дел вполне устроило. Однако вертикальные склоны Черного Ярма показались ему настолько мрачными, что ему тут же захотелось повернуть назад.

Вдруг неожиданно сверху на него обрушилась лавина камней. Тунгдил едва успел отпрыгнуть. Последний камень упал совсем рядом. Величины обломков хватило бы на то, чтобы убить гнома. И все же делать нечего: он должен найти Горена.

Гном обошел подножие горы, так и не обнаружив ни дома, ни тропинки, которая могла бы привести его к жилищу мага. Он стал громко звать Горена, надеясь, что тот его услышит, но это ничего не дало.

Чертыхаясь, Тунгдил еще раз обошел черное подножие скалы, покрытое трещинами. На этот раз он обнаружил узкие ступени, выбитые каменотесами. Для него размеры ступеней подходили, но люди, ступни которых были больше гномьих, поднимались бы по такой лестнице с трудом.

Тунгдил взбирался на Черное Ярмо. Он прошел сто шагов, потом еще двести, потом триста. Он уже полз на четвереньках, держась за узкие ступени, — ничего другого не оставалось.

Время от времени гора обрушивала на него небольшие лавины из камней и щебня; гном поранил руки и лицо. Один обломок стукнул его прямо по лбу, прорвав кожу. От удара у Тунгдила закружилась голова, и гному пришлось вжаться в скалу, чтобы не упасть. Когда мир вокруг прекратил вращаться и плясать, гном вытер кровь над правым глазом и, ворча, пополз дальше.

— Враккас сотворил нас из скалы, чтобы мы властвовали над горами, так что тебе придется покориться мне! — громко крикнул он. — Тебе меня не стряхнуть!

По длине собственной тени он наблюдал, как солнце поднялось в зенит, а затем начало постепенно клониться к горизонту. Холодный ветер свистел в ушах, дергал за сумку с артефактами. Опасность возрастала с каждым пройденным шагом, но гном и думать не хотел о спуске. В конце концов он решился оглянуться и посмотреть на простиравшийся в четырехстах футах под ним Гаурагар.

Солнце и облака порождали великолепную игру теней на цветастом ковре полей, лугов и лесов. Такой красоты гному еще не доводилось видеть. Вдалеке Тунгдил заметил города, отсюда напоминавшие постройки из детских кубиков. Реки и ручьи венами тянулись по телу земли, а в воздухе пахло весной.

От такого восхитительного зрелища у гнома перехватило дыхание. Внезапно он почувствовал себя огромным. Теперь он понял, почему народ гномов предпочитал жить в горах.

В приподнятом настроении гном продолжил восхождение и на высоте в пять сотен футов обнаружил нишу. Там он решил заночевать.

Осторожно забравшись в горную пещеру, защищавшую его от сильного ветра и очередных лавин, он подумал: «Завтра продолжу поиски».

Заходящее солнце осветило его скромный ночлег. Теплые лучи падали на черные стены, освещая неровную каменистую породу. Чем дольше Тунгдил смотрел на неровности, тем сильнее они напоминали ему письмена.

Гном прищурился. «Может быть, это иллюзия?» — задумался он и провел рукой по поверхности. Но там действительно что-то проглядывало! Ветер за много солнечных циклов почти стер руны, но, несомненно, они были там.

Задачу решить было легко. Достав огниво, Тунгдил добыл огонь, над которым провел рукоятью своего топора. Затем он вытащил из рюкзака карту и осторожно провел чистой стороной бумаги по покрывшемуся копотью топорищу.

Копоть плохо приставала к бумаге, но в конце концов ему удалось перенести письмена. Через некоторое время Тунгдил разобрал искусно вытесанные в скале руны и перевел надпись на современный гномий.

Построенная на крови.

Окрашенная кровью.

Созданная во зло Четырем.

Павшая пред Четырьмя.

Оставленная всеми Пятью.

Пробужденная Тремя

Против воли Трех.

И вновь орошенная

Кровью

Всех

Детей.

Слова, выгравированные на камне, составляли рисунок в форме дерева, символизируя собой обновление и вечное возвращение.

Тунгдил не смог определить возраст рун, так как в книгах Лот-Ионана, посвященных гномьей истории, об этом ничего не было сказано, но ему показалось, что эти слова — это послание из древних времен, отстоявших от сегодняшнего дня по меньшей мере на тысячу солнечных циклов.

Он произнес слова вслух, прислушиваясь к непривычному и все же какому-то родному звучанию, столь непохожему на речи людей. Древние слова растрогали его, пробудив неведомые чувства в глубине души.

Но не только он, а и склоны горы услышали древнюю речь. Черное Ярмо вспомнило слова и задрожало. Ярость горы и ее ненависть к гномам внезапно проснулись, направив всю свою мощь на Тунгдила.

— Тебе меня не стряхнуть. — Гном прижался к стене посильнее, чтобы камнепад не увлек его за собой.

Но тут камень за его спиной сдвинулся. Заскрипев, он отъехал в сторону, открыв проход в тоннель. Дрожь в чреве горы внезапно прекратилась.

Гном задумался. Либо гора пыталась заманить его в ловушку и навсегда запереть внутри себя, либо это Горен открыл ему дверь в свое жилище.

Медлил гном недолго. Решительно поднявшись, Тунгдил собрал свои вещи и, повесив мешок с артефактами за спину, вошел в тоннель.

Он сделал всего несколько шагов, когда гора вновь задрожала, и каменные врата закрылись. Звезды над Потаенной Страной подмигнули гному на прощанье, и он очутился в ловушке.

Потаенная Страна,

волшебное королевство Лиос-Нудин,

начало лета 6234 солнечного цикла

Величественный дворец, осыпая все вокруг мириадами ослепительных бликов, вздымался к синему небу. Башни цвета песчаника возвышались над куполами, греясь в теплых лучах солнца. Их сияние указывало странникам путь даже на расстоянии пятидесяти миль. Лишь слепец мог заблудиться и не найти город Пористу, столицу волшебного королевства Лиос-Нудин.

Зрелище радовало Лот-Ионана, как и мысль о предстоящей встрече с остальными, хотя повод для собрания здорово его беспокоил. Перехватив поводья Фуро, он медленно въехал в город через врата.

Конь недовольно пофыркивал: ему больше нравилось нестись галопом, ощущая ветер в гриве.

По давнему обычаю, Совет магов собирался в Пористе, в роскошном дворце. Так происходило уже более двух тысяч лет. Причин было несколько. Во-первых, Пориста находилась в центре Потаенной Страны, во-вторых, Лиос-Нудин не зря имел очертания человеческого сердца. Магические земли, находившиеся в пяти других волшебных королевствах, очевидно, черпали свои силы отсюда; Лиос-Нудин был источником волшебной энергии, активировавшим точки силы в королевствах Ионандар, Тургурия, Сабория, Оремайра и Брандокай.

Маг улыбнулся и погладил недовольного гнедого по шее.

— Когда мы будем возвращаться домой, ты еще успеешь набегаться, — пообещал он.

Затем всадник стал наблюдать за происходящим вокруг. Крепостные стены Пористы защищали сорок тысяч людей. Город располагался на равнине протяженностью во много сотен миль, и жители занимались преимущественно сельским хозяйством и животноводством. По качеству и богатству урожаев здешний край мог соперничать с Табаином, располагавшимся на северо-западе Потаенной Страны, а ведь Табаин слыл настоящей житницей.

Лот-Ионан проскакал по улицам кипящего жизнью города. Ему беспрестанно приходилось уступать дорогу телегам и каретам и следить за тем, чтобы зазевавшиеся прохожие не попали под копыта Фуро. Вскоре он уже мечтал о покое родной штольни.

Наконец он добрался до ворот дворца. Простые люди могли попасть сюда лишь по приглашению Совета магов, а безумцы, пытавшиеся перебраться через стены, попадали в ловушку защитного заклинания. Они, будто мухи, прилипали к стене и умирали на ней от голода и жажды, и лишь когда от их тел оставались одни лишь кости, заклинание спадало. В отношении защиты дворца маги не ведали жалости, ведь здесь кому-либо, кроме шести великих магов и их свиты, делать было нечего.

Лот-Ионан произнес магическое заклинание, открывавшее врата, и движимые невидимой силой створы распахнулись, позволяя магу войти. Остановив коня у подножия широкой лестницы из желтоватого мрамора, Лот-Ионан выбрался из седла и двинулся вверх по широким ступеням. Затем он проследовал по залитым светом аркадам, пол которых покрывала удивительная мозаика. Белые колонны отражали свет, лившийся сквозь куполообразный стеклянный потолок и подчеркивавший тщательно подобранное сочетание цветов. Коридор вел к залу Совета, где мага уже ждали. Лот-Ионан произнес формулу, и дверь распахнулась.

В зале Совета за огромным круглым малахитовым столом сидели великие маги: Нудин Любознательный, Тургур Красивый, Сабора Молчаливая, Майра-Заступница и Андокай Вспыльчивая — пятерка, обладавшая практически невероятной силой. Каждый из них стремился при помощи магии добиться цели, которую поставил перед собой. Они легко могли бы победить семерых людских королей Потаенной Страны и завоевать их владения, но они не стремились к власти над людьми, ведь им нужно было лишь совершенствование своих магических способностей.

Поприветствовав сперва Сабору, а затем четверых остальных Великих, Лот-Ионан уселся за столом между ней и Тургуром. В ответ все вежливо кивнули.

Сабора, взяв его за руку, приветливо улыбнулась.

— Я рада, что ты приехал, Лот-Ионан, — сказала она.

На волшебнице было платье из желтого бархата — узкое и строгое, до самого пола, с высоким воротником. В коротких волосах прибавилось седины, но карие с серыми прожилками глаза по-прежнему глядели ясно.

— Вспыльчивая потеряла терпение и не смогла бы ждать тебя дольше. — Она понизила голос до шепота, чтобы только он мог ее услышать. — Я, впрочем, тоже, но по другой причине.

Улыбнувшись, Лот-Ионан внезапно почувствовал себя влюбленным юнцом. Они уже давно нравились друг другу.

— Мы знаем, почему ты не откликнулся на наш первый зов, — сказала Андокай, и это прозвучало словно упрек.

Она была красива той терпкой, горькой красотой, что присуща некоторым женщинам. Для волшебницы ее фигура была слишком мускулиста, и поговаривали, что Андокай владеет боевыми искусствами не хуже воинов. Длинные светлые волосы она заплетала в строгую косу, а в ее синих глазах постоянно горела жажда спора.

— Фридегард и Врабор мертвы, — добавила Майра.

Она была выше и стройнее Андокай. Рыжие волосы ниспадали на обнаженные белые плечи, а светло-зеленое простое платье идеально подходило к ее глазам и золотым украшениям на шее и в ушах.

— Мы узнали об этом незадолго до твоего приезда, Лот-Ионан. — Майра взглянула на Нудина. — Мы все согласны с тем, что убийцы — альвы. Должно быть, их подослали из Мертвых Земель, чтобы предотвратить заседание Совета магов.

Лот-Ионан нахмурился.

— Тогда это первый случай, когда силы севера посылают своих опаснейших слуг так далеко на юг. Нудин сказал мне, что наши барьеры поддаются, — протянул он. — Наш противник получил подкрепление с той стороны Северного перешейка — больше, чем обычно. До тех пор пока мы не прекратим все это, нам придется вновь и вновь собираться в Пористе, чтобы плести заклинания. — Он энергично стукнул пальцем по столу. — Нам нужно прекратить это раз и навсегда! Мы должны уничтожить силы Мертвых Земель, друзья мои!

— Ну да, конечно, — презрительно перебил его Тургур. — Что может быть проще, Лот-Ионан. Хорошо, что ты нам это сказал. И почему никто из нас раньше до этого не додумался?

Лицо Тургура с правильными чертами и тонкими усиками было тщательно выбрито. Длинные черные волосы локонами падали на плечи. Ни один человек в Потаенной Стране не мог сравниться с магом красотой. Женщины любого возраста падали к его ногам, мужчины же восхищались им или ненавидели его.

— Давайте оставим иронию, — прокаркал хриплым голосом Нудин, пытаясь поставить Тургура Красивого на место.

Совет магов молчал. Маги и волшебницы вспоминали обо всех неудачных попытках победить невидимого противника.

— Какие бы формулы мы ни применяли, Мертвые Земли все так же черной жирной кляксой расползаются по Гаурагару, Табаину, Аландуру, бывшему Лезинтеилю, и на Золотой Равнине, где теперь находится Дзон-Бальзур, — сказал Лот-Ионан.

— Учитывая все предпринятые нами усилия, затраченной магической энергии хватило бы на то, чтобы взорвать горы и испарить моря, — добавила Андокай, столь хорошо разбиравшаяся в различных разрушениях.

Волшебница поклонялась Самузину, богу ветров, и стремилась в совершенстве овладеть магией воздуха. Непредсказуемым, будто ветер, был и ее характер. Нередко ее вспыльчивость порождала грозы и ураганы.

— По всей видимости, этого было недостаточно, — заметил Тургур. — Мертвые Земли крепко впились когтями в нашу землю и не желают отпускать лакомый кусок.

— А вот и нет! — резко возразила Андокай. — Мертвые Земли не просто впились в нас когтями — они готовятся к новому продвижению. Если мы ничего не предпримем, последует новая атака с их стороны.

— Я подумал, что наших усилий хватает на то, чтобы удерживать Мертвые Земли на их границах, — вновь взял слово Лот-Ионан. — Но если мы вызовем в Пористу наших учеников и они тоже примут участие в ритуале, нам, возможно, удастся отбить у Мертвых Земель часть территории.

Он взглянул на своих коллег. У каждого из них было по меньшей мере тридцать молодых учеников и учениц, уже овладевших магией.

— Если мы используем против Мертвых Земель силы ста восьмидесяти магов, успех нам гарантирован, — добавил он.

— Или же наша попытка приведет к провалу, и тогда мы поймем, что ни люди, ни маги ничего не могут противопоставить Мертвым Землям, — сухо заметил Нудин.

Лот-Ионан не осмеливался даже помыслить о такой ужасной возможности. «Потаенная Страна рано или поздно перейдет в руки сил Зла. Все живое с этого мгновения на веки вечные превратится в нежить и будет влачить жалкое существование, покоряясь воле ужасной силы с севера».

Подумав об этом, он поежился от ужаса.

— Нет, это не должно произойти!

Первая стряхнула с себя оцепенение Андокай.

— Я знаю, что некоторым из вас не нравится моя вера в Самузина, но в этот раз я согласна: мы должны что-то предпринять.

— Да, меня это удивляет, — признался Лот-Ионан. — Я думал, что ты будешь против нападения на Мертвые Земли.

— Самузин — бог равновесия, а там, где есть лишь тьма, не будет даже теней. Мы не можем допустить, чтобы Потаенная Страна пала жертвой этого кошмара. Я согласна с твоим предложением. А когда Мертвые Земли уберутся отсюда, равновесие восстановится само собой.

Маги проголосовали. Все поддержали Лот-Ионана.

— И все же сперва нам следует восстановить силу барьера. Пока наши ученики будут в пути, а в это время Мертвые Земли прорвут защитное заклинание, ничего хорошего из этого не выйдет, — хрипло предупредил Нудин. — Предлагаю отдохнуть часок и перекусить, а затем приступить к ритуалу.

Согласившись с этим предложением, члены Совета разошлись. Нудин попросил Лот-Ионана задержаться. Они прошли к северному окну зала. Теперь, когда они оказались друг напротив друга, Лот-Ионан заметил, насколько раздулось тело Нудина. Белки его глаз были покрыты сетью лопнувших сосудов, зрачки лихорадочно блестели. «Да он же смертельно болен!» — подумал Лот-Ионан.

Закашлявшись, Нудин поднес носовой платок ко рту, схватившись за посох.

Когда Нудин прятал платок в карман, Лот-Ионану показалось, что он заметил на нем кровь.

— Тебе следует обратиться к Саборе, чтобы она исцелила тебя, — обеспокоенно сказал он. — Ты выглядишь… больным.

Отмахнувшись, Нудин попытался изобразить на одутловатом лице улыбку.

— Да я просто простудился, не более того, — сказал он. — Такие встряски даже полезны для организма. — Маг с уважением кивнул собеседнику. — Твое предложение было просто отличным. Раз тебе удалось убедить даже Андокай, остальные тебя точно поддержат.

Он с трудом подавил новый приступ кашля, и кровь прилила к его голове.

— Мы, маги, слишком долго заботились о самих себе, за исключением разве что Саборы, — сдавленно сказал он. — Хорошо, что есть что-то, что заставляет нас объединиться, правда, жаль, что повод для этого оказался столь устрашающим.

— Вот как? — удивился Лот-Ионан. — Ты решил взять себе новое имя и теперь будешь называться «Самокритичным»?

Сегодня Нудин разговаривал вполне вежливо и не казался столь спесивым, как обычно. Если все дело было в его заболевании, то такой болезнью стоило бы переболеть и Тургуру с Андокай.

Нудин рассмеялся, но его смех быстро перешел в кашель, и на этот раз Лот-Ионан увидел кровь на его губах прежде, чем Нудин ее стер.

— Тебе обязательно следует сходить к Саборе, — настойчиво повторил Лот-Ионан. — Нужны силы для ритуала, а этих сил тебе сейчас, по всей видимости, не хватает.

Нудин поднял руки.

— Ладно, ты победил, я схожу к ней, — прокаркал он. — Да, еще кое-что. Где мои артефакты, дружище?

Об этом Лот-Ионан предпочел бы не говорить.

— Я забыл мешок с ними, — признался он. — Когда мои ученики приедут в Пористу, ты его получишь.

— Главное, что ты их нашел, — ухмыльнулся Нудин. — Не волнуйся, это не к спеху. Главное сейчас — это Мертвые Земли.

— Я еще подумал о том, чтобы заглянуть в шкаф в кабинете и забрать мешок, но разговор с тобой настолько выбил меня из колеи, что я обо всем позабыл, — виновато сказал Лот-Ионан.

Повелитель Лиос-Нудина похлопал его по плечу.

— Ничего страшного. — Внезапно он пошатнулся. — А теперь извини, мне нужно прилечь. — С этими словами Нудин направился к выходу.

Его широкая мантия тихонько шуршала, а посох бил о твердый пол.

— И сходи к Саборе, — крикнул ему вслед Лот-Ионан.

Задумавшись, маг выглянул из окна и залюбовался великолепным садом дворца и крышами домов, а затем взглянул на горизонт, где сливались в одну линию зелень полей и синева неба.

Отсюда этого не было видно, но всего лишь в нескольких милях от дворца простирались Мертвые Земли.

Через некоторое время маг почувствовал, как чья-то нежная рука опустилась на его плечо, и вдохнул полузабытый аромат. Его старое сердце забилось быстрее. Подняв правую руку, он опустил ее на кисть на своем плече.

— Милая, — сказал он, поворачиваясь к Саборе.

— Милый, — в ответ просияла она.

Он всегда радовался, видя Сабору. Ей было столько же лет, сколько и ему, и они оба не скрывали свой возраст. Среди всех этих юных лиц вид Саборы его успокаивал, он был здесь не единственным седым стариком.

Лот-Ионан не был тщеславен. Однако во время заседания Совета он казался себе в два раза старше, чем был на самом деле. Андокай было уже сто пятьдесят, но выглядела она на тридцать. Майра прожила на этом свете уже три сотни солнечных циклов, но выглядела на пятьдесят. Тургур постоянно следил за своим обликом и внешне выглядел на сорок лет.

Сабора знала, о чем он думает.

— Они тоже стареют, Лот-Ионан. Не нужно грустить, — утешила она его.

Они долго стояли обнявшись.

— Как твои занятия? — спросила она.

— Работаю. Но мой подопечный уничтожил ценную формулу прежде, чем я успел ее применить, — пожаловался он ей. — Вскоре мне удастся сделать видимой магию в людях и предметах, что очень поможет нам в исследованиях. А ты? Твоя целебная магия уже позволяет побеждать любые болезни?

Сабора взяла его под руку, и они прошли по аркаде.

— Лечить обычные раны для меня уже давно не составляет труда. Сейчас я занимаюсь чумой, — рассказала она. — И добилась значительных успехов, но по-прежнему мне встречается много людей, страдающих от странных, неизвестных мне заболеваний. Видимо, боги каждый день выдумывают новые хвори.

— Когда-нибудь ты добьешься того, что все люди перестанут болеть, — подбодрил он ее. — Нудин с тобой уже говорил? Он ужасно выглядит.

Волшебница покачала головой.

— Нет. Он прошел мимо, так ничего и не сказав. — Она украдкой улыбнулась. — Но с его избыточным весом я справиться не могу. Исправить его фигуру и лицо при помощи магии лучше сумеет Тургур.

— Да, судя по всему, Тургур продвинулся к своей цели оставаться красивым по мере старения. Мне казалось, что раньше у него на лице было больше морщин.

Прогулявшись по саду, они сели на лавку, и Сабора прижалась к Лот-Ионану.

— Удивительно, — тихо сказала он. — У нас такие разные цели, и в то же время мы едины.

— А ты что, думал, что Майра, как самая старшая из нас, будет против этого плана? Она знает действие Мертвых Земель и собирает в своих лесах самые благородные создания Потаенной Страны, чтобы защитить их от орков.

— Да, я слышал, что в ее королевстве живут последние единороги. Там они защищены от нападения чудовищ, — согласился он. — Нам нужно сделать так, чтобы во всей Потаенной Стране было столь же безопасно, как и одиннадцать сотен солнечных циклов назад. Мы на верном пути, и время не терпит.

Наслаждаясь столь редкой близостью подруги, Лот-Ионан обнял ее.

— Тургур меня удивил, — признался он. — Я всегда думал, что он заботится лишь о самом себе. Для него главное в жизни — это ухоженность, красота и искусство. Но теперь…

— Он просто боится за свои столь совершенные цветы и сады, созданные им при помощи магии, — рассмеялась Сабора. — Мертвые Земли порадовались бы таким роскошным площадям и паркам. — Она выпрямилась. — Я слышала, что здесь недавно был Горен. Он не был твоим учеником?

— Горен? В Пористе? Он же живет в Зеленой Роще.

— Тургур рассказывал мне, что после последнего заседания Совета виделся с ним и с одним учеником Нудина.

— Можно даже подумать, — в шутку сказал маг, — что они плетут какой-то заговор. Тургур Красивый встречается с учениками двух своих соперников и узнает у них результаты магических исследований.

— Да, это была бы странная смесь. Порожденная магией красота, чувство магии и… — Она замялась. — А я и не знаю, чем занимается Нудин. А ты?

— Он ничего об этом не говорил, но наверняка это что-то весьма кропотливое, так что он даже не успевает двигаться между экспериментами.

Слова Саборы пробудили в нем любопытство, и он решил попозже расспросить Тургура о встрече с Гореном. Обняв женщину обеими руками, он начал нежно ее укачивать.

— Давай на пару часов забудем обо всех остальных, — мягко попросил он. — Мы слишком редко видимся.

— Слишком редко, — подтвердила она. — Я предложу Андокай поменяться с тобой королевствами, чтобы мы были поближе друг к другу.

— Ее подданные обрадовались бы этому: после всех ураганов в королевство вернулся бы покой, — улыбнулся он.

— Знаешь, в тихом омуте черти водятся, — шутливо подмигнула она.

Потаенная Страна, королевство Гаурагар,

начало лета 6234 солнечного цикла

Гномьи глаза Тунгдила вскоре привыкли к темноте. Стены здесь были гладко отполированными, аккуратно вытесанными умелыми руками в теле горы. Судя по всему, тут потрудились гномы, человеческие каменотесы не стали бы прилагать столько усилий.

Сколь впечатляющей ни была легенда о золотой горе, гном в нее больше не верил. То, что он успел увидеть до этого момента, производило впечатление жилища, а не золотой шахты.

Спустившись по ступенькам, Тунгдил очутился перед открытыми решетчатыми воротами. За решеткой находилась массивная дубовая дверь на толстых железных петлях. Дверь утяжеляли стальные плиты. Если эта дверь захлопнется за ним, гном окажется в ловушке.

— Эй! — закричал он. — Есть тут кто-нибудь? Господин Горен!

Лишь глухое эхо было ему ответом, но через некоторое время стало тихо, будто в могиле. Гном двинулся дальше.

— Я Тунгдил! Меня прислал маг Лот-Ионан, слышите? — громко прокричал он, чтобы никто даже и не подумал, что он грабитель.

С другой стороны двери он обнаружил рычаги, при помощи которых можно было поднять и опустить решетку. Из любопытства он попробовал это проделать, и оказалось, что звуки, издаваемые решеткой, были очень уж громкими. Слишком громкими.

— Извините! — опять прокричал он и поспешно пошел дальше, пытаясь отыскать Горена.

Он все глубже погружался в недра горы. Тунгдилу казалось, будто он попал в настоящее гномье царство. Лестницы и ступени этого каменного жилища дарили гному необычное ощущение, словно он находился в горах своего народа. В конце концов он очутился на кухне, в большом, вытесанном в камне помещении. Здесь находились печи и разнообразная посуда, которой, впрочем, давно уже не пользовались.

— Господин Горен?

Усевшись, Тунгдил опустил вещи на пол и стал ждать.

В его душу закралось страшное подозрение. «А вдруг он умер?» Но гному удалось взять себя в руки. Он решил отыскать какие-либо свидетельства того, где сейчас может находиться ученик мага.

Он вышел из кухни в первую попавшуюся дверь и, пройдя по коридору, попал в большую пещеру в две сотни шагов длиной и сорок шагов шириной. Здесь находился сад, разбитый по всем правилам, но чувствовалась нехватка ухода — сад разросся и одичал. Необходимый для роста растений свет попадал в помещение благодаря системе зеркал, так что, несмотря на холод, растениям было хорошо. Во время дождя вода по специальным каналам, прорубленным в камне, устремлялась вниз, поливая сад. Капли падали с потолка.

Тунгдил отправился дальше, пробираясь сквозь разросшуюся зелень, и, пройдя по коридору, оказался в кабинете. Зрелище показалось ему знакомым: разбросанные пергаменты, исписанные листы бумаги, раскрытые книги, разложенные по столам и по полу…

— Часть записей? — сказал он вслух, удивившись. «Это можно было бы даже назвать библиотекой».

Помедлив, он начал искать хоть что-нибудь, что поможет ему понять, где же находится Горен.

Большую часть книг, которые он листал, гном не понимал. Эти запыленные манускрипты были на языке магов, который знали лишь ученики высших уровней и магистры. «Богатство? Долгая жизнь? Вечное здоровье? Что же он исследовал?» В сущности, это не имело для гнома никакого значения, ведь его задача состояла в том, чтобы отнести Горену мешок с артефактами.

За одним из шкафов он обнаружил пачку писем. В них Горен обсуждал с двумя другими учеными вопрос одержимости: какие существуют формы безумия, какие из них были давно известны, а какие появились недавно, и какие из них могли быть вызваны одержимостью духом или демоном.

Вероятно, один из коллег Горена был магом высокого уровня, так как Тунгдил не мог прочесть его письма. Второй коллега писал как ученик первого уровня, описывая изменения внешности и характера одержимого человека. Информации о том, где найти Горена, гном обнаружить не сумел.

Тунгдил осмотрел соседние комнаты, пройдя по небольшим лабораториям, полупустым библиотекам, хранилищам магических препаратов, и при этом отошел от центра горы.

Осматривая жилище мага, гном обдумывал сложившуюся ситуацию. Было совершенно очевидно, что Горена здесь не было, но при этом он ведь пообещал Лот-Ионану отнести артефакты, а это означало, что он не мог вернуться домой, не выполнив поставленной перед ним задачи. Слово гнома — слово чести. «Придется Йолосину еще почистить картошку. Тоже неплохо».

Внезапно Тунгдил наткнулся на надписи на гномьем. От испуга он остановился. В скале на вечные времена были высечены слова ненависти и вечной вражды. Кто бы ни создал эти надписи, он вложил в письмена глубокое презрение и пожелание смерти всем четырем племенам и их кланам.

Это могло значить лишь одно. «Эта гора когда-то принадлежала племени Лоримбур!» В Гаурагаре, стране людей, Тунгдил наткнулся на часть истории своего народа, неизвестную его современникам.

«Созданная во зло Четырем. Павшая пред Четырьмя», — вспомнил он слова на скале. Возможно, это означало, что Третьи создали крепость в центре Потаенной Страны. «Но для чего? Чтобы отсюда вести наступление на других детей кузнеца?» Судя по всему, они потерпели поражение в войне с сородичами, если он прав в толковании этого изречения: «Павшая пред Четырьмя. Оставленная всеми Пятью». Возможно, эта надпись призвана послужить предупреждением о том, что гора Черное Ярмо не должна быть вновь заселена.

Гном начал подозревать, что же произошло. Возможно, Горен случайно узнал о существовании в этой горе тоннелей и комнат и решил обустроить здесь собственное жилище. Его мастерства хватило на то, чтобы снять проклятие гномов, и потому он смог здесь поселиться. Слова «построенная на крови, окрашенная кровью» ему, видимо, не мешали.

И вдруг Тунгдил услышал какой-то шепот. От ужаса у него волосы встали дыбом. С ним говорили стены. Казалось, его окружали духи, пытаясь что-то ему сказать.

«Это лишь мое воображение», — сказал он себе.

Ему показалось, что он слышит удары топоров, звон кольчуг и крики воинов. Шум нарастал, и звуки становились все громче. Он уже не мог выносить криков раненых и умирающих.

— Нет! — закричал Тунгдил, закрывая руками уши. — Оставьте меня!

Но иллюзия не исчезала, становясь все громче и страшнее. Гном бросился назад со всех ног. Здесь его больше ничто не удерживало, и сейчас он хотел выбраться, сбежать от духов.

Чем дальше он удалялся от этого участка тоннеля, тем тише становились крики и шум ударов.

Тунгдилу редко приходилось испытывать страх, но гора оказалась для него суровым испытанием. Он предпочел бы оказаться под лучами солнца или даже под проливным дождем, чем провести ночь здесь. Сейчас, когда ему была известна часть чудовищной тайны Черного Ярма, казалось, что духи мертвых предков окружат его, если он останется тут на ночлег.

После нескольких часов поисков гном не сумел обнаружить каких-либо указаний на то, где сейчас находится Горен, зато он нашел любовные стихи мага, обращенные к какой-то эльфийке. На нескольких потрепанных картах было обведено одно место, и Тунгдил решил, что Горен переехал. Итак, ему предстояло отправиться в Зеленую Рощу.

Чтобы попасть туда, Тунгдилу нужно было пройти еще триста пятьдесят миль на северо-запад. По-видимому, ученик мага переехал в рощу, бывшую частью Вечного Леса, располагавшегося преимущественно в эльфийском королевстве Аландур. В легендах говорилось об особом покое, царившем среди деревьев Вечного Леса. Когда листва опадала, на деревьях тут же лопались новые почки: этот лес не обращал внимания на смену времен года, там не существовало ни зимы, ни лета, ни весны, ни осени.

Немного поразмыслив, Тунгдил усмехнулся. «Все ясно. Он влюбился в ушастую и переехал к ней». Теперь из-за какой-то неизвестной эльфийки его приключение затягивается. Конечно, этот факт не улучшил его отношения к ушастым.

Гном хотел вернуться на кухню, чтобы оттуда выйти наружу, но, задумавшись, пропустил поворот и поэтому еще немного побродил по коридорам жилища Третьих. Хотя племя Лоримбур, очевидно, стремилось создать нечто впечатляющее, им это не удавалось. Стены были кривыми, расстояния между ступенями не совпадали, и все было сработано неточно. Проклятие Враккаса не давало им выполнять даже простейшие виды работ традиционных гномьих ремесел. Наконец Тунгдил добрался до ворот, высеченных строителями прямо в скале. Гном прочитал вслух руны, выбитые в камне, и в массивной стене открылся проход. Каменные створы с грохотом распахнулись, чтобы выпустить его наружу. Как только Тунгдил покинул коридор, ворота за его спиной закрылись. Он ощупал стену, но так и не обнаружил зазора, свидетельствовавшего о том, что здесь скрывается вход. «Что ж, по крайней мере, это Третьи делать умели».

Путь сквозь густой сосновый лес помог гному приспособиться к дневному свету, так что, когда он выбрался наружу и двинулся по дороге в направлении Зеленой Рощи, яркие солнечные лучи ему не досаждали.

Впервые за все время своего путешествия Тунгдил обрадовался жужжанию пчел, запаху травы и яркому солнцу. Все же лучше, чем Черное Ярмо.

Глава 5

Потаенная Страна,

волшебное королевство Лиос-Нудин,

начало лета 6234 солнечного цикла

Вечером шесть магов собрались в зале, чтобы начать приготовления к ритуалу.

Они убрали стулья, стоявшие вокруг малахитового стола, и начертили мелом на мраморном полу большой круг. В круге принялись чертить разноцветные символы, руны и письмена для того, чтобы призванная магия после удачного ритуала не исчезла, а оказалась на определенное время в связанном состоянии. Скрепленная таким образом, она должна была передаваться в центр малахитового стола.

Начертание волшебного круга длилось несколько часов. За это время не было произнесено ни слова, так как разговор мешал концентрации, а один-единственный ложный штрих привел бы к тому, что все пришлось бы перерисовывать заново.

Лот-Ионан закончил начертание первым. Ожидая коллег, он залюбовался темно-зеленым малахитовым столом, к которому имел совершенно особое отношение. Когда-то он обнаружил этот необычный стол у одного лавочника и понял, что это не просто предмет мебели. Попытавшись разобраться, что с этим столом не так, он выяснил, что шахта, в которой добывали такой темно-зеленый малахит, находилась в пределах действия места магической силы. Поэкспериментировав, он понял, что камень обладает уникальным свойством: в нем можно было накапливать магическую энергию, а затем разом ее высвобождать. Малахит хранил призванные силы, из которых можно было плести заклинания. Эти эксперименты через несколько сотен лет принесли огромную пользу его последователям и всей Потаенной Стране, ведь без этого камня шестерым никогда не удалось бы удержать Мертвые Земли. Поколения волшебников использовали это свойство малахита, и сегодня стол должен был сыграть особую роль при проведении ритуала.

Поднявшись, Тургур с удовольствием осмотрел свою часть круга. Смерив взглядом Нудина, он повернулся к Лот-Ионану и шепнул ему на ухо:

— Что-то не так. Обрати внимание на Нудина.

— А что такое? — удивился старый маг. — Что…

Выпрямившись, Нудин повернулся к ним, и на его распухшем лице промелькнуло выражение подозрения, когда он заметил шептавшихся магов.

— Не сейчас. Я все объясню тебе и другим позже, — сказал Тургур. — Ты меня поддержишь?

— В каком смысле?

Голова длиннобородого мага была забита магическими формулами, а в таинственных интригах Тургура Красивого он ничего не смыслил.

Он так и не успел его переспросить, Майра попросила всех занять свои места. Маги образовали круг возле стола. На небе показалась луна. Светили звезды. Церемония могла начаться. Куполообразный потолок сдвинулся и медленно отъехал в сторону, так что сейчас они видели над собой лишь небо.

Шесть магов вытянули руки в стороны и, закрыв глаза, произнесли заклинание, призывавшее магические силы.

Каждый из них произносил заклинание по-своему. Майра пела, Андокай яростно шипела, заклинание Тургура звучало столь же высокомерно, как и его обычная речь. Сабора шептала слова заклинания тихим голосом. Голоса смешивались, сливаясь в единый хор, которому магия не могла противостоять.

Нудин и Лот-Ионан произносили заклинания почти одинаково: их слова звучали торжественно и возвышенно, будто они почтительно приветствовали великого короля.

Лот-Ионан Терпеливый не забыл о странных словах Тургура, из-под полуопущенных век наблюдая за тем, что делал Нудин. Он с облегчением понял, что тот вел себя вполне обычно.

Символы вокруг Майры-Заступницы один за другим вспыхнули, она купалась в блестящих перламутровых лучах, бивших прямо в темное небо. Майра была готова.

Участки круга каждого из магов по очереди зажглись, залив зал перламутровым светом. Жители Пористы наверняка с восторгом наблюдали сейчас за дворцом Совета, радуясь редкому зрелищу.

Чудовищная по силе магия заполонила зал. В воздухе затрещало, между колоннами вспыхивали голубые искры.

Майра первой опустила ладони на малахитовый стол. Остальные последовали ее примеру. Лот-Ионан увидел, что Тургур не отводит глаз от Нудина. Вид у него был при этом обеспокоенный.

Призванная сила, струясь по телам магов, переливалась в темно-зеленый малахит. Свет в столешнице начал пульсировать и постепенно усилился, и в конце концов шестеро магов оторвали кончики пальцев от прохладной поверхности и отошли на шаг.

— Отправляйся вперед и усиль те оковы, что удерживают Мертвые Земли в их пределах, — воскликнула Майра, произнеся заклинание.

Магия повиновалась, и энергия белой сияющей струей ударила в небо из центра стола.

Перехватив свой посох, Нудин опустил его набалдашник прямо в центр концентрированной магии. Камень впитал белизну, а из посеребренного набалдашника ударила черная молния, передав ему силу. От боли Нудин закричал, изогнувшись в судороге.

— Предатель! — крикнул Тургур, перехватив свой посох.

Он попытался выбить ониксовый набалдашник, но перед Нудином возникла невидимая защитная стена.

Камень из набалдашника высосал из малахита всю магию. Сияние на поверхности померкло, дотлели письмена в магическом круге. Ритуал был завершен, сила собрана и передана. Покачнувшись, Нудин прислонился к колонне.

Лот-Ионан посмотрел на Тургура, который, очевидно, знал о намерениях Нудина больше, чем они.

— Он предал нас! — закричал Красивый вне себя от ярости. — Он перешел на сторону Мертвых Земель. Если бы я получил доказательства этого раньше!

— Что все это значит?! — воскликнула Андокай.

Она бросилась к Нудину и сжала сильными руками его плечи, собираясь его ударить.

Но он ее опередил.

Его кулак с такой скоростью врезался в ее подбородок, что у нее просто не было возможности парировать удар. Пролетев несколько шагов по воздуху, Андокай Вспыльчивая упала спиной на малахитовый стол и осталась лежать там без движения.

— Тебе придется объяснить нам, что же ты натворил, Нудин, — резко сказал Лот-Ионан.

Одетый в темную мантию маг выпрямился.

— Молчи, старый дурак, — крикнул он, направив посох с ониксом на Лот-Ионана.

Четверо магов приготовились к отражению магической атаки. Они решили, что болезнь лишила Нудина рассудка — безумие было в среде магов обычным делом.

— Что все это означает, Нудин? — повторила Сабора вопрос. — Ты хочешь заполучить больше власти? Это хитрость, чтобы благодаря ритуалу получить больше силы? Или Тургур прав? Но это было бы глупо. — Она обвела взглядом остальных. — Положи посох на землю прежде, чем произойдет несчастье.

— Несчастье уже произошло, — возразил он. — Несчастье — это то, что вы все эти годы поступали неверно. Вы боролись с ними вместо того, чтобы с ними поговорить. А ведь они во многом правы!

— Мертвые Земли! — в ужасе пробормотала Заступница. — Ты с ними… говорил?

— Я у них многому научился, — поправил ее Нудин. — Я предоставляю вам выбор. Я хочу изменить и защитить Потаенную Страну. Будете ли вы со мной или против меня?

Лот-Ионан потянулся к своему посоху. Ему сразу было ясно, какое решение он примет.

— Сегодняшним поступком ты нажил себе пятерых врагов, — печально сказал он. — Любопытство тебя сгубило. Ты не должен был слушать голос Зла.

— Это не Зло, — возразил Нудин, собираясь все объяснить, но в этот момент из его носа и из левого глаза потекла кровь, прочертив темно-красные линии на его мучнистом лице. Маг запнулся.

— Видишь, что они с тобой делают? — мягко сказала Майра. — Отрекись от них, Нудин!

— Нет! — в страхе воскликнул он. — Нет, никогда! Они знают так много, больше, чем все мои книги, больше, чем все люди и маги вместе взятые. — Его голос прерывался. — Они исполняют все мои мечты. Поймите же, лишь они могут дать мне нечто большее!

— Если ты станешь частью Мертвых Земель, ты уже не сможешь вернуться, а за знания они требуют всю Потаенную Страну со всеми ее людьми и другими существами. По-твоему, это достойная цена? — иронично осведомился Тургур. — Да уж, отличная сделка, дорогой мой.

— Никто не пойдет за тобой, Нудин, — прошептала Сабора, тряхнув седыми волосами. — Как ты мог?

— Вы не понимаете, — разочарованно сказал он. — Они пришли, чтобы спасти всех нас от несчастья!

— Спасти нас от несчастья? — Майра подала сигнал всем остальным. — Нет, Нудин. Нет ничего худшего, чем Мертвые Земли. Ничто не может быть ужаснее их. Мы должны их остановить. Мы должны тебя остановить.

— Дураки! Вы ничего не сможете сделать моему другу. — Пробормотав что-то невразумительное, Нудин ударил концом посоха по полу.

Мрамор раскололся, и образовалась трещина, потянувшаяся к малахитовому столу. Уже через мгновение она достигла его основания.

Малахит треснул, как сахар-рафинад в горячем чае, и распался на тысячи мелких осколков. Андокай упала на твердые плиты пола, но даже не застонала. Вокруг нее по полу разлетелись зеленые осколки.

Лот-Ионан, не успевший произнести ответное заклинание, как и все остальные в ужасе глядел на осколки волшебного стола. «Он уничтожил накопительный камень!»

В то время как он, словно завороженный, смотрел на зеленое сияние осколков, мимо пронесся синий шар огня, направленный на мага-предателя. Но магический заряд, выпущенный Тургуром, распался, ударившись о защитную волшебную стену.

— Все вместе! — закричала Майра. — Давайте защитим Потаенную Страну от Зла!

Ее призыв заставил Лот-Ионана сбросить оцепенение. Отогнав прочь все мысли о судьбе родины и разочарование в Нудине, маг заставил себя сосредоточиться на схватке. Всем остальным нужна была его поддержка. Но за двести восемьдесят семь солнечных циклов он никогда не использовал магию для убийства и разрушения.

Маги атаковали Нудина серией ударов молний и огненных шаров, а в конце концов объединили свою силу магии для одновременной атаки.

Защитная стена Нудина держала огонь и разряды электричества. Его фигура скрылась за языками адского пламени. Сабора обрушила рядом с ним две колонны, и на него упала часть крыши. В воздух взвилась мелкая пыль, заслоняя им обзор.

Никто из четырех магов не решился прийти на помощь Андокай. Сейчас они все должны были сосредоточиться на Нудине.

— Давайте посмотрим, получилось ли, — сказала Майра и произнесла заклинание, позволяющее выдуть из комнаты пыль.

Когда столб пыли развеялся, они увидели лишь пустоту — Нудин Любознательный исчез. Ничто не указывало на то, что им удалось его уничтожить.

— Это невозможно! — выдохнул Тургур. — Он должен был проиграть… Нудин… — Его глаза расширились от ужаса, когда он взглянул на свою руку.

Рука с невероятной скоростью старела. Кожа покрылась морщинами и пошла пятнами. Затем на ней образовались черные участки, и рука начала разлагаться. Тургур Красивый произнес защитное заклинание, но все было тщетно. Разложение поползло по руке вверх, охватив все его тело.

— Держись! — Сабора подскочила к нему и бесстрашно опустила ладонь на отмершие участки кожи, пытаясь вылечить собрата силой магии, но и ее постигла неудача.

Тургур упал: уже не было ничего, что могло бы поддерживать его тело. Его язык превратился в кусок зловонной плоти, и теперь он мог лишь беспомощно что-то лепетать. Его красота исчезла, а вскоре и его жизнь. Тело мага уступило разложению еще до наступления смерти.

Лот-Ионан попытался удержать свой страх. Нудин знал заклинания, которых еще не существовало в Потаенной Стране. Мертвые Земли научили его ужасным вещам. Нудин вышел из-за колонны прямо за спиной Майры. Заступница отпрянула в сторону.

— Я предоставил вам выбор, — прорычал он, становясь рядом с лежащей на полу Андокай. — И вы приняли свое решение. Сами смотрите, чем это для вас обернется. Я…

Лежавшая неподвижно Андокай вскочила на ноги, выхватив при этом меч. Лезвие со свистом рассекло воздух и пронзило грудь Нудина.

— Вот плата за твое предательство! — закричала она, резким рывком дернув меч наверх. Лезвие, раскроив ребра, разломило ключицу надвое, и Андокай вытащила меч из тела. Зашатавшись, Нудин упал.

Падая, умирающий с невероятной силой бросил вперед свой посох. Край посоха прошел сквозь грудь Андокай. Охнув, она рухнула и судорожно заскребла пальцами по малахитовым осколкам, а затем замерла.

— Андокай! — Бросившись к ней, Сабора попыталась исцелить рану силой магии.

Увидев, что предатель лежит в луже собственной крови, Лот-Ионан и Майра с облегчением вздохнули. Они опустились на колени рядом с раненой Андокай, пытаясь помочь ей, но их магия не срабатывала.

— Наши силы исчерпались после проведения ритуала и схватки. — Сабора поспешно встала. — Проследите за тем, чтобы она не потеряла много крови, а я позову ученика Нудина, который разбирается в целительстве. Полный сил ученик — это лучше, чем ничего.

Сделав два шага к двери, она замерла, и тут цвет ее кожи изменился. Волшебница стала синей с головы до ног.

— Сабора? — Лот-Ионан бросился к ней, но, когда он прикоснулся к ее телу, его пальцы пронзил холод.

Сабора Молчаливая превратилась в лед.

— Вспыльчивая мирно лежит на полу, Красивому пришлось поплатиться своей красотой, а Молчаливая замолчала навек, — послышался каркающий голос Нудина. — Что же произойдет с Терпеливым?

«Нудин?!» — Лот-Ионан с трудом оторвал руку от замерзшего тела волшебницы. На ледяной поверхности остались кусочки его кожи. Он закричал от боли. Видя смерть своей возлюбленной, он пришел в ярость.

— Тебе не удастся еще раз избежать смерти. — Он развернулся, и с его губ слетело ужаснейшее из всех заклинаний.

Лот-Ионан уставился на предателя, стоявшего перед ним в залитой кровью мантии. Ониксовый набалдашник посоха был направлен прямо на него. От раны, нанесенной Андокай, уже не было и следа, и лишь разорванная ткань несла следы ее меча.

Но прежде чем заклинание Лот-Ионана успело сработать, таинственные силы сковали его тело. Ему стало холодно, а кожа натянулась. От боли на глазах у мага выступили слезы. Он не мог двигаться, и лишь глаза остались живыми.

— Нудин, неужели ты не видишь, что Мертвые Земли управляют тобой? — Майра хотела встать, но поскользнулась на малахитовых осколках.

В этот момент Нудин атаковал ее. По его приказу малахитовые осколки вспучились на полу, будто шипы, а затем он ударил волшебницу черной молнией.

Она сумела отбить его заклинание, но, потеряв равновесие, упала прямо на осколки. Их острые края разорвали ее платье и, проткнув нежную кожу, впились прямо в тело.

— Нудин, я прошу тебя… — сдавленно пробормотала она.

— Никто не может просить меня ни о чем! — Маг, подойдя к ней, двумя руками перехватил свой посох и ударил ее черным набалдашником по лицу. Камень вспыхнул, а Майра закричала. — И сам больше никого просить не буду.

Будто обезумев, он бил ее по голове до тех пор, пока череп не треснул, а от некогда прекрасного лица ничего не осталось.

Кряхтя, Нудин выпрямился. В его полубезумных глазах горел триумф. Оглянувшись, он посмотрел на тела погибших.

— Это ваша вина, — в ярости воскликнул он, будто пытаясь оправдаться. — Ваше решение принесло вам смерть. — Проведя рукой по лицу, он обнаружил запекшуюся кровь и с отвращением вытер руку о мантию. — А не я, — уже тише сказал он. — Не я.

Лот-Ионан плакал в отчаянии, ведь больше ничего поделать он не мог. Их всех предал и уничтожил человек, которого они когда-то считали другом.

Напряжение Нудина спало. Он опустился на один из стульев, запрокинул голову и взглянул на звезды.

— Меня зовут Нод'онн Двуликий, — сказал он звездам. — Нудина Любознательного больше нет, он умер вместе с другими пятью членами Совета и уже никогда не воскреснет. — Его руки сжались на посохе. — Меня двое, и все же я един, — задумавшись, прошептал он.

Поднявшись, он пошел к выходу, и поступь его была тяжелой. Лот-Ионан поглядел ему вслед.

— Ты умрешь, мой старый и неверный друг, — сказал ему Нудин. — Вскоре окаменение завершится, и ты превратишься в статую. — Покрасневшие глаза Нудина казались уставшими и разочарованными. — А ведь ты мог стать на мою сторону. Но ты пошел за этим предателем Тургуром. В память о наших старых временах я подарю тебе небольшую радость.

Опустив свои толстые пальцы магу на плечи, Нудин развернул его так, чтобы он мог видеть Сабору.

— Гляди на нее, умирая. Знай, что вскоре она последует за тобой. Прощай. Я должен спасти нашу Страну. В одиночестве. Так как вы оставили меня в беде.

Он ушел, и двери за ним закрылись. Маг остался наедине с мертвыми, чей вид мучил его душу. Лот-Ионан изнывал от горя, глядя на превращенную в лед Сабору.

«О боги, неужели вы хотите, чтобы Потаенная Страна погибла? Прошу вас, сделайте что-нибудь, если это не так!»

Ярость, бессилие, ненависть и печаль росли в нем с каждым мгновением. От отчаянья слезы катились и катились.

Конец его мучениям положила магия. Последние слезы застыли на его мраморной коже, будто каменное доказательство его горя. Его дыхание прекратилось, а сердце превратилось в камень. Лот-Ионану Терпеливому не пришлось увидеть, как днем Сабора растаяла под лучами жаркого солнца. Он бы этого не вынес.

Когда в зале все затихло, сквозь одно из окон в зал проник исполинский воин. Пройдя мимо мертвых, он остановился рядом с неподвижным телом Андокай. Его громкий, нечеловеческий крик эхом отразился от стен зала.

Потаенная Страна, королевство Лиос-Нудин,

начало лета 6234 солнечного цикла

Тунгдил быстро продвигался вперед. Его сапоги отмеряли милю за милей в направлении на северо-запад, к Зеленой Роще. Кратчайшая дорога к его новой цели вела гнома через королевство Лиос-Нудин, волшебную страну, принадлежавшую Нудину Любознательному.

Гному это не очень нравилось: он приближался к границе Мертвых Земель. Северная часть волшебного королевства прилегала к переднему краю Мертвых Земель, однако Зеленая Роща все же находилась в ста десяти милях оттуда. Однако, если когда-нибудь маги перестанут контролировать Зло, Горену придется покинуть лес.

Неподалеку от горы Черное Ярмо Тунгдил обнаружил домик почтовой службы. Чтобы Лот-Ионан не волновался о нем, Тунгдил написал еще одно короткое письмо, в котором описал произошедшее с ним и новую цель своего путешествия. За пересылку письма ему пришлось заплатить последние (и столь дорогие его сердцу) золотые монеты.

Погода решила побаловать гнома. Теплые лучи падали на его кожу, а ветер заботился о том, чтобы путнику было не слишком жарко. Когда же он все-таки чувствовал, что перегрелся, то просто усаживался в тени и ждал наступления вечера. Сейчас ноги Тунгдила были сильнее, чем в начале странствия, не чувствовал он и веса кольчуги. Путешествие пошло ему на пользу.

Лиос-Нудин Тунгдилу не нравился. Это королевство раскинулось на равнине, и местные жители почтительно называли невысокие холмы высокогорьем. Зато тут было много зеленых лугов и полей, по которым под внимательным присмотром сторожевых псов бродили коровы и овцы. Немногочисленные леса были не густыми, зато деревья выглядели очень старыми. Казалось, что, запустив корни в землю, они собирались простоять тут целую вечность.

Больших городов в Лиос-Нудине не было. За исключением столицы, которую он обошел с юга, здесь были еще города Ламтазар и Зайнах, где проживало около тридцати тысяч человек.

Проходя многочисленные села и хутора, Тунгдил подрабатывал кузнецом, получая вместо оплаты копченое сало, хлеб и сыр. Золота он у простых крестьян не просил.

Вот уже четыре восхода гном двигался по тракту на запад. Ему нужно было перейти границу, чтобы вновь оказаться в Гаурагаре, а затем свернуть на север.

«Надеюсь, что Горен не рассорился со своей эльфийкой и не переехал».

Иногда Тунгдилу снились кошмары: ему грезилось, что всю оставшуюся жизнь он скитается по Потаенной Стране, пытаясь найти бывшего ученика Лот-Ионана, чтобы отдать ему артефакты. Впрочем, Тунгдил не очень-то жаловался: новые впечатления и опыт жизни на поверхности дорогого стоили.

Воспоминания о нападении орков по прошествии нескольких недель потускнели, утратив первозданный ужас. Тунгдилу нравилось путешествовать, слушать истории крестьян, вдыхать запахи земли и знакомиться с разными диалектами. Потаенная Страна и вправду была разнообразна. И все же временами он чувствовал, что ему не хватает уюта штольни с ее безопасными коридорами, низкими потолками комнат и замкнутым пространством. Он грустил по книгам, разговорам с учениками низшего ранга, Суней и Фралой, чей платок он до сих пор носил на поясе.

При этом гном надеялся на то, что его народ позаботится о нем и пришлет его опекуну ответ на письмо. Тунгдил думал об этом день за днем, молясь Враккасу о том, чтобы гномы вообще захотели принять участие в его судьбе.

К вечеру на пути Тунгдила все чаще стали попадаться деревья, и в конце концов он забрел в светлую рощу. Деревья были первыми предвестниками того, что Тунгдил близок к цели: до Зеленой Рощи было рукой подать.

Судя по карте, гном находился в пятидесяти милях на запад от Лиос-Нудина и в сотне миль на юго-запад от границы Мертвых Земель, а значит, он находился в безопасности. Орки здесь не водились.

Неожиданно в лесу треснула ветка.

Так как Тунгдил к этому времени уже привык к звукам природы, он знал, что маленькая ветка такого шума не даст. Должно быть, на сухое полено наступило какое-то тяжелое создание. Положив руку на топорище, он вглядывался в просвет между деревьями, откуда донесся звук.

Треск послышался вновь.

— Ух ты!

Его удивленный возглас спугнул косулю, искавшую среди деревьев свежую траву. Косуля ускакала, и гном заметил, как ее белый хвост промелькнул среди деревьев, а затем исчез.

Он с облегчением рассмеялся. «А что же еще это могло быть?»

Проходя через лес, Тунгдил чувствовал покой и умиротворение. Казалось, сами деревья излучали мир, который он жадно впитывал. Даже пение птиц зазвучало радостнее, чем раньше. Звери приветствовали его как давнего друга, вернувшегося после долгого путешествия. Грязный, запыленный тракт превратился в поросшую травой зеленую тропу, гармонично вписывавшуюся в ландшафт. Шагать по мягкой почве было приятно, и даже давящая жара, донимавшая гнома последние несколько дней, казалась вполне сносной под сенью свежей листвы. Легкий ветерок навевал прохладу и путь казался необычайно легким.

Гном постепенно привык к звукам рощи. Местами в лесу слышался треск, и Тунгдил видел косуль, лосей и вепрей. Здесь было полно живности. Когда он приближался к животным, те поспешно скрывались среди деревьев. Казалось, они тоже чувствовали настроение леса, и здесь им было хорошо.

«Буду с ушастой внимательным и вежливым», — подумал Тунгдил. Народы гномов и эльфов ненавидели друг друга, но он сам не собирался ненавидеть кого бы то ни было, кто не сделал ему ничего плохого. «Посмотрим, как она будет вести себя со мной».

И вновь треснула ветка. Судя по громкому звуку, в следующий момент он должен был увидеть огромного лося с роскошными рогами. Послышался еще хруст ломавшихся тонких веток, и тут кто-то ругнулся. На орочьем.

Гармония леса рухнула в одно мгновение, будто тонкое стекло под ударом кузнечного молота. Тунгдил почувствовал запах застарелого пота и прогорклого жира. Еще мгновение назад он думал, что находится в безопасности, но уже через миг из кустов могли выскочить орки и изрубить его на кусочки.

Неожиданно перед ним на дороге возник уродливый зеленокожий орк. Он был вооружен до клыков, и при этом в два раза крупнее гнома.

— Вот проклятая зелень! Надо всю эту гадость сжигать, тогда и идти будет легче! — Чудовище раздраженно пыталось вытащить застрявшую в доспехах ветку и не замечало гнома.

Его спутники, вышедшие из леса вслед за ним, оказались внимательнее собрата.

— Эй, Фрушгнарр! Перед тобой!

Короткого возгласа оказалось достаточно, и морда орка повернулась в сторону Тунгдила. Широкий рот открылся, и послышался устрашающий боевой клич. Крошечные, глубоко посаженные глаза уставились на Тунгдила.

— Подземыш! Как ты вовремя! — воскликнул орк, доставая зазубренный клинок.

— Хотел бы я сказать то же самое. — Гном оглянулся.

Из леса выходили другие орки, он насчитал целых тридцать. Гном побледнел. Боя на этот раз было не избежать. Он был сыном бога-кузнеца и должен был выйти на честный бой с орками, даже если ему предстояло пасть в схватке. Может, ему и удастся убить хотя бы одного из них, и тогда он не так опозорится перед Враккасом. В этот момент гном мог положиться только на силу воли.

— Ну, раз уж вы все здесь, придется вас перебить по очереди.

— Ты собираешься нас перебить? Ты один? Или с войском? — насмешливо фыркнул орк.

Тунгдил опустил вещи на землю. Его злило, что придется вступить в бой с орками как раз тогда, когда он почти достиг своей цели, и мысль об этом придавала ему силы.

— А мне войско не нужно. Топора достаточно. — Чем больше он вдыхал орочий запах, тем больше пробуждалась в нем врожденная ненависть его народа к этим чудовищам.

Он вспомнил об уничтоженном Добролужье и мертвецах на его улицах. Рассудок отошел на второй план. Испустив боевой клич, Тунгдил бросился на первого орка.

Чудовище блокировало его удар щитом и, презрительно фыркнув, сделало шаг вперед.

— А войско тебе понадобится, — прохрюкал он и замахнулся мечом.

Гном отшатнулся и наткнулся на дерево. В последний момент он успел пригнуться, и меч орка, просвистев у него над головой, застрял в стволе.

Увидев перед собой незащищенную кольчугой ногу орка, Тунгдил, не задумываясь, ударил по ней топором. Лезвие оставило глубокую рану, из которой потекла темно-зеленая кровь.

— Ага!

Не заботясь о своем мече, орк достал кинжал и попытался ударить. Кольчуга остановила лезвие, но силы удара было достаточно, чтобы гном потерял равновесие. Тунгдил попытался удержаться на ногах, но, споткнувшись о сумки, опрокинулся на спину. «Черт побери!»

— Ты б лучше свое войско позвал, а то я с тобой сейчас расправлюсь. — Орк бросил в него длинным ножом, но промахнулся.

Тунгдил запутался в ремнях своей сумки и пытался освободиться, пока его противник вытягивал из дерева меч.

Сопя от ярости и хромая, орк подскочил и наотмашь ударил мечом.

Пытаясь уклониться, гном перевернулся набок. Мешок с артефактами оказался у его спины, и меч чудовища попал именно туда.

Артефакты Горена замедлили удар, но по хрусту Тунгдил понял, что по меньшей мере один артефакт до Зеленой Рощи донести не удастся. Если вообще удастся их туда доставить. Гнев гнома вспыхнул с новой силой.

— Рано радуешься! — Повернувшись, гном с разворота ударил орка топором по правой ноге. Оружие вошло в тело на две трети. — Вот тебе!

Взвизгнув, орк с воем упал в траву рядом с гномом. Откатившись в сторону, Тунгдил вскочил и всадил орку топор в затылок, проломив уроду череп.

— Мне против тебя войска не надо, — фыркнул он.

Он убил одно из порождений Тиона и надеялся, что Враккас будет им доволен. Ведь большего бог-кузнец ожидать от бедного гнома не мог.

К Тунгдилу двинулись еще тридцать чудовищ. Слишком много. Вряд ли гном переживет этот день. «Но хоть одного я с собой заберу». Наклонив голову, Тунгдил покрепче прихватил топор. Должно быть, так чувствовали себя его предки на Северном перешейке, когда к Каменным Вратам двинулось огромное войско противника. Он разделит их судьбу и погибнет с честью.

Когда первые чудовища были в десяти шагах, послышался сигнал горна, а затем воздух наполнился звуками ударов и звоном мечей. Сталь находила на сталь, а орки с ревом падали на землю. Тунгдил получил нежданное подкрепление. Кто бы ни напал на чудовищ, гном чувствовал к этим созданиям бесконечную благодарность.

— Он не один! Давайте, принесите мне их мясца! — прорычал предводитель орков.

Зеленомордые, резко остановившись, развернулись к новым врагам, зашедшим с тыла.

«Эльфийка прислала мне в помощь своих воинов, — подумал Тунгдил. — Что ж, я не буду наблюдать за этим безучастно».

Он понесся навстречу тварям и на бегу с разворота ударил одного из противников под колени. Чудище упало, как поваленное дерево.

— Еще один! — мрачно рассмеялся Тунгдил.

Один из орков вступил с ним в бой, а остальная орда собралась вокруг подоспевших ему на помощь воинов. Орков было так много, что гном не видел, кто же его спасители.

Вскоре гном понял, что он неоправданно возгордился из-за двух случайных успехов. Третий противник не стал играть с ним как кошка с мышкой, а сразу же ударил его полуторным мечом.

Уже через пять ударов Тунгдил понял, что попался. Последний удар выбил топор из его рук, и тот упал в траву. Тунгдил достал из кармана перочинный нож.

— Иди-ка сюда!

— Ну конечно! — Орк зашелся смехом. — Я себе этим ножичком потом мясцо из зубов повыковыриваю, подземыш, — буркнул он, замахнувшись мечом.

Потаенная Страна, королевство Ургон,

начало лета 6234 солнечного цикла

— Объединенное войско? — рассмеялся Лотаир, повелитель Ургона. Юноша двадцати одного солнечного цикла от роду, тряхнув длинными светлыми волосами, подал знак слуге принести еще воды. — Для сражения с Мертвыми Землями?

Король Тилогорн, мужчина сорока лет с каштановыми волосами до плеч и узким серьезным лицом, кивнул. Он проделал весь этот путь до дворца Лотаира, чтобы добиться единения всех королей. Вот уже четыре часа он уговаривал собеседника, и у него было ощущение, что за то время, пока солнце подобралось к горам Ургона и опустилось за их вершины, разговор совершенно не продвинулся вперед.

— Ходят слухи о том, что магические барьеры уже не сдерживают Мертвые Земли. И если они падут, мы должны быть готовы к такому нападению орков, какого еще не видали. — Тилогорн указал на карту Потаенной Страны. — Семь королевств должны объединиться. Если вы согласитесь со мной, мне будет легче уговорить королев Умиланту, Вей и Изику, а также королей Брурона и Ната.

Отхлебнув воды, Лотаир взглянул на Тилогорна.

— Вы говорите об этом серьезно?

— Совершенно серьезно, — кивнул он. — От того, будем ли мы вместе, зависит дальнейшее развитие событий, я убежден.

— А не следует ли нам все же полагаться на силу магов, прежде чем мы…

— Маги решают эту проблему своим способом, мы же должны подготовить войска, — перебил его Тилогорн. — Я отправил гонца в Лиос-Нудин, чтобы тот договорился с Советом магов о встрече. Вскоре он вернется.

— И что, вы думаете, что волшебники снизойдут до беседы с нами, простыми смертными? Андокай Вспыльчивая хотя и претендует на часть моих земель, но сама еще ни разу тут не показывалась.

Тилогорн рассмеялся.

— Андокай — не обычная волшебница, и лучше ей на пути не попадаться. Хотя магов редко доводится видеть, и они не вмешиваются в наши дела. Однако они сделают исключение, в этом я уверен. Они же знают, какая это ответственность.

Взглянув на карту, Лотаир устремил свой взгляд на границы Мертвых Земель, которые пока не представляли угрозы.

— Ну, не знаю. В моем королевстве все в полном порядке.

— Но сколько это еще продлится? — возразил Тилогорн, пытаясь вложить всю свою настойчивость в голос. — Конечно, ваше горное королевство легче защитить, чем Гаурагар и Идомор с их равнинами. Но орков, альвов и прочих созданий, проживающих в Мертвых Землях, горы надолго не задержат.

— Я сброшу их с вершин моих гор со всеми их тяжелыми доспехами и утоплю их в моих морях. — Спесь Лотаира ему не изменяла. — Мои люди опытны, и нам каждый день приходится бороться с троллями, живущими в горах. В моих войсках один человек выстоит против сотни противников.

— Не сравнивайте альвов с глупыми троллями. Хорошая стрела — и ваш человек мертв, поймите же это. Подкрепления, поступающие с севера, неисчерпаемы, у вас же рано или поздно закончатся солдаты. — Тилогорн указал на бывшее королевство эльфов. — Они решили, что будут сражаться одни, и проиграли битву. Разве это не должно стать нам предупреждением? Огромное войско, которое способно справиться с чудовищами, — вот что нам нужно!

— А как же силы Мертвых Земель? Говорят, благодаря им мертвые восстают нежитью.

— Я слышал об этом и решил, что нам следует сразу же сжигать трупы, чтобы они не возвращались лишенными души созданиями. Мы создадим специальные отряды, которые будут двигаться вдоль линии фронта и заботиться о павших. — Тилогорн понял этот вопрос как признак того, что Лотаир поддался на его уговоры. — Так вы вступите со мной в союз, Лотаир?

— Я поведу войско, — быстро сказал Лотаир.

— Мы разделим задание, — возразил король Идомора. — У нас достаточно боевого опыта, которым мы можем поделиться. Кроме того, мои люди вряд ли пойдут за предводителем, который младше их самих. — Он протянул ему руку. — Вы согласны?

Лотаир рассмеялся.

— Как хотите. Мы создадим войско, которого еще не видала Потаенная Страна. Так мы сможем напасть на Дзон-Бальзур и выгнать альвов за Каменные Врата или же полностью уничтожить их, что было бы еще лучше, — мечтательно сказал он. — Тогда подойдет черед орков, и в наших королевствах наконец-то воцарятся мир и покой. Да, я рад этому. — Он пожал руку Тилогорна, но уже в следующее мгновение на его лице отразилось беспокойство. — Вы должны знать еще кое-что. Помните принца Маллена фон Идо?

Тилогорн вздохнул.

— Как позабудешь последнего отпрыска рода Идо. Я слышал, что он живет на ваших землях.

— Точнее говоря, он командует моими войсками, — поправил его Лотаир. — Но я отстраню его от службы, когда мы выступим в поход против орков на вашей территории. Я не хочу, чтобы меня потом обвиняли в кровавой резне из-за того, что я протащил последнего из рода Идо в Идомор под предлогом войны.

Да уж, известие не из приятных.

— Боюсь, что это породит беспорядки в войске. Несомненно, среди солдат у него есть сторонники.

Лотаир отхлебнул еще глоток.

— Собственно говоря, он достаточно разумный человек. Как вы думаете, не могли бы ли вы убедить его в необходимости объединенного похода так же, как убедили меня? — Прежде чем Тилогорн успел что-либо ответить, Лотаир встал и пошел к выходу. — Я скажу, чтобы его позвали. Если вам удастся убедить его, с королями и королевами Потаенной Страны у вас проблем уже не возникнет.

Он ушел, а его гость склонился над картой Потаенной Страны.

— Приветствую короля Идомора, — послышался чей-то резкий голос. — Кто бы мог подумать, что когда-то нам придется бок о бок идти в бой? Мне это представляется иронией судьбы.

Тилогорн повернулся и увидел мужчину лет тридцати, вошедшего в комнату вместе с Лотаиром. Дорогие доспехи с гербом рода Идо свидетельствовали о богатстве их обладателя, хотя сейчас такие доспехи уже вышли из моды.

— Принц Маллен фон Идо? — немного удивился Тилогорн. — Я помню вас совсем другим.

— Но вы же помните герб рода, которому по праву принадлежит трон вашей страны, король Тилогорн? — саркастически осведомился тот. — Удобно сидится вам на троне, который по праву мой?

— Спасибо, что спросили, принц Маллен. Никакие ваши интриги не помогли вам согнать меня с него. Народ любит мою семью больше, чем род Идо, — отрезал Тилогорн. — Как я слышал, вы теперь служите в войске Ургона.

— Должен же я что-то делать, чтобы зарабатывать себе на жизнь в изгнании.

— Да, вы, Идо, всегда умели хорошо сражаться. По крайней мере, с представителями своего семейства. Ваше самоуничтожение и страдания народа привели к тому, что ваш клан в конце концов утратил контроль над страной. — Тилогорн прикусил губу. Такими словами ему не удастся переубедить принца. — Простите меня, я лишь хотел…

— Ах, прошу вас, король Тилогорн, только не начинайте рассказывать мне об истории, — презрительно сказал принц Маллен, подходя к Тилогорну поближе. — Но я с удовольствием поговорю с вами о том, как с почестями вернусь в свою страну, чтобы позаботиться о ее благосостоянии.

— Если вы хотите позаботиться о ее благосостоянии, то забудьте о конфликте между нашими семьями до тех пор, пока мы не спасем Потаенную Страну от угрозы, — настойчиво сказал Тилогорн. — И простите мне мою резкость, — предпринял он вторую попытку.

— Так, значит, вы просите прощения. — Выражение подозрительности не сходило с лица Маллена. — Ну что ж, в одном вы правы. Если орки или Мертвые Земли захватят Идомор, ничего хорошего из этого не выйдет. Я уже не раз об этом думал. — Он посмотрел на карту. — Хотя ваше предложение о перемирии и стало для меня неожиданностью, я все же принимаю его, если это позволит мне попасть в Идомор. Мне хотелось бы повидать родину и тех немногих друзей моей семьи, которые там живут, — ровным голосом сказал Идо. — Я на время позабуду об интригах. Клянусь вам пред ликом Паландиэль, король Тилогорн.

Король пожал ему руку.

— Я поверю вашим словам, так как вижу, что вы обеспокоены судьбой Страны.

— Но я не клялся вам в дружбе, помните об этом, — честно предупредил его Маллен. — Лишь боги знают о том, как сложатся наши судьбы по окончании войны с ордами Зла, но до тех пор это не должно нас беспокоить.

Лотаир, до этого времени тактично державшийся в стороне, подошел поближе.

— Ну что ж, как мне представляется, разум все же победил. Предлагаю сообщить о наших намерениях другим королям, чтобы мы вскоре могли собрать войска.

Он лично провел их по коридорам своего дворца.

Тилогорн внимательно всматривался в лица своих спутников, пытаясь определить их намерения.

Казалось, Лотаир радовался предстоящей битве, лицо же Маллена не позволяло прочесть его мысли, но можно было с уверенностью сказать, что он обеспокоен.

Внезапно Тилогорн заметил, что они идут по твердому мраморному полу, шагая в ногу.

— Слышите? — обратил он на это внимание остальных. — Странно, что лишь когда опасность угрожает королевствам, которые всегда были соседями и при этом не пребывали в мире, они могут идти в ногу и двигаться, будто одно государство.

— Сейчас слишком поздно оплакивать прошлое, — сказал король Ургона. — Давайте станем примером для тех, кто присоединится к нам. Любой человек в здравом уме сделает это.

Тилогорн кивнул.

— Хорошо сказано, король Лотаир. А то, что здравый ум восторжествовал, — кивнул он Маллену, — это точно.

Глава 6

Потаенная Страна, Гаурагар,

начало лета 6234 солнечного цикла

— У-и-и-и! У-и-и-и! Иди-ка сюда, свинка! — с восторгом закричал кто-то на гномьем. — Иди сюда, дай мне тебя зарубить!

У ног чудовища закопошилась какая-то низкая тень, и два боевых топорика впились в незащищенные ноги орка.

Низкорослое создание со смехом вытащило оружие из тела противника и, несмотря на тяжелую кольчугу, словно акробат подпрыгнуло и вновь бросилось в бой. Лезвия вошли в шею склонившегося вперед орка с двух сторон, и почти обезглавленная тварь упала на землю.

— Во имя бороды Бероина, как ты мог позволить ему выбить топор из рук? — с упреком сказало оно Тунгдилу.

— Ты… гном?! — изумился тот.

— А кто же еще? Я что, по-твоему, на эльфийку похож? — Нагнувшись, незнакомый гном поднял топор Тунгдила и перебросил поближе к нему. — Держи, и не выпускай из рук. А поболтаем мы позже. — Мрачно рассмеявшись, он бросился в бой.

Тунгдил увидел, что кроме его спасителя на дороге был и другой гном, за исключением прически во всем походивший на первого. Даже доспехи у них были одинаковыми. Второй гном с воодушевлением вращал над головой железный боевой молот с шипом длиной в руку.

— Что, убить нас хотите? Да вас для этого слишком мало! — Его защитник насмехался над орками. — Ваша уродливая мамаша, наверное, зачала вас с эльфом, настолько вы отвратительны, — поддразнивал он толпу. — С паршивым одноногим безухим эльфом! И знаете что? Вашей мамаше это еще и понравилось!

Как только один из орков подбирался поближе, топор гнома, сверкая на солнце, нес ему смерть.

— Идите сюда, испытайте и вы свою удачу.

Его брат не тратил времени на громкие возгласы. Он наносил точные удары по врагам, рубя их тела и дробя конечности.

Количество орков от их ударов уменьшилось в четыре раза. Они были мертвы, и их зеленая кровь пропитывала землю Рощи. Когда последние чудовища решили напасть на гномов одновременно, два воина-близнеца заняли боевую стойку спина к спине.

— Ур-ра! Покружимся, покружимся! — с безумным блеском в глазах закричал спаситель Тунгдила.

Не став ждать, пока орки подойдут поближе, братья бросились в атаку, вращаясь и сохраняя позицию спина к спине. При этом они все время переговаривались, указывая друг другу, на что следует обращать внимание.

Столь необычный способ ведения боя обеспечил близнецам быструю победу. Последние удары сопровождались оглушительным смехом и презрительными возгласами: «У-и-и-и! У-и-и-и!»

Тунгдил испытывал настоящее благоговение. Эти два гнома сумели справиться с целой ордой орков, а сами вышли без царапины. Он стоял как громом пораженный и лишь сейчас заметил, что превратился в зрителя.

— Пускай огонь кузницы Враккаса горит в тебе вечно, — поприветствовал его второй гном. — Я — Боендал Меткий из клана Топорометателей из племени Вторых, а это мой брат Боиндил Равнорукий, также именуемый Бешеным, — приветливо представился он, взглянув на Тунгдила своими карими глазами.

— Да уж, судя по всему, он бы со всеми этими свинорожими не справился, — рассмеялся его брат. — У него и с одной свинкой проблемы возникли. Ты что, хотел задушить этого поросеночка голыми руками? Ты поэтому отбросил в сторону топор?

— Вы подоспели как раз вовремя, — ответил Тунгдил.

Что-то в глазах Боиндила раздражало его. Скорее всего, это был странный огонь, огонь фанатизма, который он заметил чуть раньше. Тунгдил списал это на возбуждение боя.

— Не надо нам выкать, — подмигнул ему второй гном. — Мы, гномы, предпочитаем обращаться друг к другу на «ты», так как Враккас вытесал всех нас из одной скалы.

— Хорошо, я запомню. Вы спасли мне жизнь, — растроганно сказал Тунгдил.

Впервые за время путешествия он столкнулся с представителем своей расы. Тысячи вопросов теснились в его голове.

Боендал покачал головой, и его длинная черная коса зазмеилась по спине.

— Ты не должен благодарить нас, ведь мы помогаем всем гномам.

— А если такой гном будет из клана Третьих, то мы и его побьем, — усмехнулся Боиндил, отирая топоры о высокую траву, чтобы очистить их от крови своих противников.

— Долго же мы тебя искали, — сказал Боендал. — Ты ведь Тунгдил Болофар?

— Болофар, ну и имечко, — проворчал его брат. — Это что, как-то с магией связано? Тебя это имя должно защищать, или что?

Выражение изумления не сходило с лица Тунгдила.

— Да, меня зовут Тунгдил, — признался он. — А откуда вы…

— Тогда скажи, как зовут твоего господина и куда ты собираешься идти.

— Его зовут Лот-Ионан Терпеливый, а мой путь, как бы я ни был вам благодарен, вас не касается. — Слова улетели с его губ прежде, чем он успел их обдумать. — Я не имел чести настолько хорошо познакомиться с вами, чтобы посвящать вас в свои тайны.

Боиндил громко расхохотался.

— Да уж, вот это подходящий ответ. Хотя и говорит он словно ученый. — Боиндил опустил руку Тунгдилу на плечо. — Мы знаем, что ты ищешь Горена. Твой господин сказал нам это. Это просто была проверка, чтобы убедиться в том, что мы нашли нужного нам гнома.

— Нужного? — переспросил Тунгдил. — Я не понимаю… — И тут он вспомнил о письме, которое Лот-Ионан отослал племени Вторых. — Ну конечно! Мое племя хочет меня видеть! — обрадовался он. — Однако зачем мне эскорт? Из-за орков?

— В первую очередь, мы хотели бы поскорее доставить тебя в наше королевство. Верховный король Гундрабур послал нас для того, чтобы забрать тебя отсюда и сопроводить к нему, — объяснил ему Боендал, оторвав от куртки одного из орков кусок ткани, чтобы отереть длинный шип на странном боевом молоте.

Его брат вытащил промасленную ткань и стал чистить лезвия топоров.

— Собственно говоря, это оркам нужно выдавать эскорт, чтобы защищать их от нас, — хмыкнул он.

— Верховный король, — благоговейно прошептал Тунгдил. — Как же я удостоился такой чести?

— Мы отведем тебя в крепость под названием Огрова Смерть, где ты будешь обосновывать свое право на престол наравне с другим претендентом. — Он произнес это так, как будто это было вполне в порядке вещей.

— Другим… претендентом на трон? — изумленно повторил Тунгдил, переводя взгляд с одного морщинистого лица на другое. — Какой претендент? Какой трон? Я-то тут причем?

— Да уж, можно назвать его Тунгдилом Незнающим. — Боиндил закашлялся от смеха. — Да сожрать мне эльфа! Малыш же ничего не знает! Давай на пару шагов отойдем от этих свинок, а то меня от их вони тошнит. Разобьем лагерь в миле отсюда и тогда объясним ему все, братишка, — повернулся он к своему близнецу.

Судя по всему, он не подумал, что Тунгдил может и не согласиться на такое предложение. Но Тунгдил решил не возражать, так как сгорал от любопытства. Группа двинулась вперед и вскоре остановилась неподалеку от тропинки.

— Да, что может быть лучше вкусной пищи после победоносной битвы. — Разведя костер, Боиндил принялся жарить на палочке кусочек сыра.

— А что, если проиграешь битву, то нужно поститься?

— Нет, если проиграешь битву, тебе уже ничего не нужно. А в вечной кузнице Враккаса вкусной еды достаточно, — пробурчал гном, поворачивая палку с сыром над огнем.

От запаха сыра у Тунгдила перехватило дыхание.

— Да уж, мне довелось ощущать подобный запах. В самом начале моего путешествия, когда после двадцати одного дня похода у меня ноги воняли в сапогах.

— Ты что, гурман? — осведомился Бешеный, передразнивая выражение лица Тунгдила. — Это лучший сыр в гномьем королевстве. Давай, Боендал, передай ему сыра, чтобы он вновь сумел ощущать нормальный вкус. Должно быть, долгое время среди людей этот вкус ему подпортило.

Его брат отрезал хлеба с ветчиной и передал Тунгдилу, протянув ему и кусочек сыра.

— Попробую все объяснить быстро. Верховному королю Гундрабуру жить осталось недолго, и вскоре его место на троне должен занять гном из племени Четвертых. Верховный король благодаря письму от мага узнал о твоем существовании и твоей тайне.

— Так, теперь у меня еще и тайна какая-то появилась, — застонал Тунгдил, по-прежнему не решаясь попробовать сыр. Новостей становилось все больше.

— Важно, чтобы ты об этом знал. Тебя не кобольды к Лот-Ионану принесли. Похищенный ребенок — это лишь ложь долговязых…

— Долговязых?

— Так мы в шутку называем людей из-за их роста. Вернемся к нашему магу. Он хотел скрывать от тебя тайну до тех пор, пока не придет нужное время, — объяснил Боендал, протягивая ему бурдюк с водой. — Ты принадлежишь к племени Четвертых.

Тунгдил мысленно представил себе карту Страны.

— Я не могу в это поверить. Их королевство расположено слишком далеко на севере.

— В этом-то и дело, — с серьезным видом продолжил гном. — Ты — внебрачный сын короля Четвертых, о котором никто не должен был знать. Сразу же после рождения тебя передали в другую семью гномов, которая должна была о тебе заботиться. Королева узнала о твоем существовании и потребовала твоей смерти, чтобы ты впоследствии не мог претендовать на трон как незаконнорожденный сын короля.

— Ты будешь есть свой сыр? — перебил брата Боиндил. — Если ты подождешь еще немножко, он упадет в огонь и сгорит.

Тунгдил молча передал ему палочку с сыром.

— Спасибо.

— Так как семья, которая приютила тебя, о тебе заботилась, она проехала через половину Потаенной Страны и добралась до Лот-Ионана, — продолжил Боендал. — Они отдали новорожденного магу по одной простой причине: королева никогда бы не подумала искать гнома среди магов.

— Я надеюсь, ты знаешь, что мы, гномы, терпеть не можем магию долговязых? — ворчливо осведомился Боиндил.

— Не перебивай! — прикрикнул на брата Боендал. — Дай я расскажу ему все до конца. — Он повернулся к Тунгдилу. — Ну вот, теперь ты знаешь, почему ты вырос в Ионандаре, далеко от всех гномьих королевств. Теперь, когда мы узнали о тебе, Совет гномов обязан выслушать твои претензии на престол Верховного короля всех гномов.

Тунгдил отпил воды из бурдюка.

— Простите, но я не верю ни единому вашему слову, — пробормотал он. — Лот-Ионан уже давно рассказал бы мне правду.

— Он хотел тебе все рассказать, когда ты вернешься из путешествия, — ответил Боендал.

Открыв рюкзак, он показал Тунгдилу письмо, явно написанное рукой мага.

— Он дал его нам с собой, так как подумал, что ты нам не поверишь.

Дрожащими пальцами Тунгдил открыл письмо и прочитал стоявшие на бумаге слова. Все было верно. Все, что они ему сказали!

«Я хотел лишь встретить других представителей моего народа. А теперь я вдруг стал претендентом на трон Верховного короля всех гномов?»

— Я не смогу это сделать, — наконец выдавил он. — Я с удовольствием пойду с вами, но, конечно же, отступлюсь от своего права в пользу моего соперника. — Он грустно улыбнулся. — Как я должен править над всеми племенами? Да я в их глазах даже не настоящий гном. Никто не будет терпеть меня, и…

Палка с насаженным на нее вонючим сыром очутилась прямо у него под носом.

— Хватит ныть, — проворчал Боиндил. — До крепости долгий путь. Этого времени будет достаточно, чтобы сделать тебя одним из нас. — Сыр придвинулся к его носу еще ближе. — Я передумал, ты должен это попробовать, — потребовал Боиндил, и фанатичный огонек вновь зажегся в его глазах. — Чем раньше ты станешь гномом, тем лучше.

Тунгдил снял теплый кусок сыра с палки. Запах у него был ужасный, пальцы ближайшие несколько дней будут вонять так же, да и рот, возможно, тоже.

— Ничего не выйдет, — упрямо повторил он. — Я должен отнести артефакты Горену.

— До селения в Зеленой Роще уже недалеко, — усмехнулся Бешеный. — Мы подождем, пока ты избавишься от мешка с артефактами.

— Твой маг уже все знает, — кивнул его брат. — Он разрешил нам сопроводить тебя в крепость Огрова Смерть.

— А что будет, если вы вернетесь без меня?

Братья быстро переглянулись.

— Скорее всего, Гандогара изберут Верховным королем. Но на его репутации навсегда останется пятно, и гномы будут говорить, что он не настоящий король, — задумчиво сказал Боендал, подавая брату знак.

— Да, точно, — согласился тот. — Могут возникнуть… разногласия между племенами. Некоторые… могут засомневаться в его праве на престол. Гномы разделятся в своем мнении, и… — Он посмотрел на огонь, и тут его лицо прояснилось. — Может быть, дело дойдет до войны между кланами и племенами. И ты будешь во всем этом виноват. — Вид у него был очень довольный.

Тунгдил был сражен. Слишком уж много всего произошло. Впервые в жизни он убил орка. И вот он уже наполовину воссел на королевский трон. Нужно было подумать обо всем этом.

— Мне нужно время, чтобы все обдумать. Устроившись у костра, он закрыл глаза. Откашлявшись, Боиндил начал тихо петь. Это была гномья песня, мелодия которой обладала особой прелестью и передавалась из поколения в поколение.

«Боги возникли, ибо так им было угодно.

Один создал себя из пламени, жидкой лавы и стали. Это был Враккас, Бог-Кузнец.

Другая восстала из земли. Это была Паландиэль, Богиня Плодородия.

Третий создал себя из ветров мира. Это был Самузин Быстрый.

Четвертая хотела быть столь же разрушительной и животворящей, как вода. То была Эльриа, Богиня Помощи.

Пятый объединил в себе Свет и Тьму. То был Тион Двуполый.

Их пять…»

Дальше Тунгдил не слушал. Слова на его языке, впервые услышанные из уст другого гнома, убаюкали его настолько, что он заснул.


Когда он проснулся, почувствовав резкий аромат сыра, то принял решение сопровождать близнецов в королевство Вторых. Любопытство и стремление увидеть других представителей его расы победило все предубеждения.

— Хочу сразу вам сказать, что не собираюсь становиться Верховным королем, — сообщил он своим спутникам. — Я пойду с вами лишь для того, чтобы побольше узнать о своей семье.

— Да нам-то что, — удовлетворенно ответил Боендал. — Главное, что ты с нами пойдешь.

Они с братом собрали вещи и отправились вперед по дороге.

— Нужно как можно скорее добраться до селения, чтобы побыстрее вернуться в крепость. Дорога в восемь сотен миль займет много времени.

— Мы доведем тебя до края селения, или где там живет эта эльфийка, — проворчал Боиндил. — Нам с этими ушастыми болтать не о чем. Достаточно того, что мы идем по этой эльфячьей роще. — Он плюнул в ближайший куст.

— Тебе же она ничего не сделала, — сказал Тунгдил.

Он осторожно ощупал мешок с артефактами. У него возникло ощущение, что пара предметов в мешке были уже не той формы, что раньше. Артефакты наверняка пострадали от удара меча, и за это орк вдвойне заслужил смерть.

— Я прошел больше шести сотен миль по землям Гаурагара и Лиос-Нудина, и мне удалось сохранить в целости эти артефакты, — вздохнул гном. — И вот, в трех-четырех часах ходьбы от Горена появляется это чудище и уничтожает ценные магические предметы. — Он надеялся на снисхождение со стороны бывшего ученика Лот-Ионана.

Боиндил же по-прежнему думал об эльфийке.

— Мне? Нет, мне она ничего не сделала. Но вот ее раса — расе гномов… — сквозь зубы прошипел он. — Все эти эльфы и их спесь… Да я бы их…

Ненависть настолько заполонила сердце Боиндила, что он уже не мог сдерживать свои чувства. Выхватив топоры, он бросился на небольшое деревце и порубил его в мелкие щепки.

Боендал, помрачнев, поставил вещи на землю и, перекинув длинную косу через плечо, стал ждать, когда приступ бешенства Боиндила закончится.

— У него это бывает. Его кузница жизни горит ярче, чем у других, и когда она искрит, он впадает в бешенство, — объяснил он удивленному Тунгдилу. — За это его и называют Боиндилом Бешеным.

— Кузница жизни горит ярче?!

— Лишь Враккасу известно, почему это происходит. Если ты столкнешься с ним в этом состоянии — уйди с его дороги и ни в коем случае не пользуйся оружием, — посоветовал гном. — Безумие отступает, когда его внутренний огонь догорает.

Разрубив дерево, Боиндил успокоился.

— Вот теперь мне полегчало. Проклятые эльфы! — Никак не объяснив своих действий, он очистил лезвие от щепок и смолы и двинулся дальше. — Надо тебя как-нибудь по-другому назвать. Болофар, ну и имечко. Ты бы еще назвался Чушепором, Глуподуром или Болтотупом. Дурацкое, бессмысленное и не достойное гнома имя. Ну ничего, по дороге что-нибудь придумаем. — Он смерил Тунгдила взглядом. — А что ты хорошо умеешь делать?

— Читать…

— Читать? Что, книги, что ли? — изумился Боендал. — Да уж, это было заметно, господин ученый. Но если мы назовем тебя Книгочеем или Буквоедом, имени из этого хорошего не выйдет.

— Знания — это важно!

— Да уж, особенно в бою с орками это помогает, как мы видели, — продолжал поддразнивать его Боендал. — Если б ты вспомнил нужный стих, это бы убило его.

— Да уж, боец из тебя не лучший, — прищурился Боиндил. — Но руки у тебя сильные, а плечи широкие. Так что, может, из тебя что-нибудь и выйдет.

— Я ковать люблю, — вздохнул Тунгдил. — И умею.

— Как и многие из нашего народа… — Боендал хотел сказать еще что-то, но тут, почувствовав какой-то запах, остановился и принюхался. — Дымом пахнет, — обеспокоенно заметил он.

— И горелой плотью. В общем, погромом пахнет. — Достав топорики, Боиндил перешел на легкий бег.

Два других гнома последовали за ним. Лесная тропа свернула в сторону, деревья расступились, и перед гномами открылась поляна, где совсем еще недавно стояли дома. Эльфийка построила свое жилище в центре Зеленой Рощи. Большей частью сейчас его охватывал огонь. По остаткам многоэтажных зданий можно было понять, как они выглядели раньше. Дома были построены вокруг высоких деревьев: резные своды, искусно отполированные балки, украшенные эльфийскими мотивами фронтоны, на которых тут и там поблескивали золотые пластины, идеально вписывались в гармонию Рощи.

Но сейчас все это величие уничтожила грубая сила. Орки вновь опередили Тунгдила, и здесь не осталось и следа гармонии. Зеленая Роща была осквернена.

— Во имя Враккаса, — в ужасе простонал он. — Нужно посмотреть…

— …не осталось ли здесь еще парочки орков, — с восторгом заявил Боиндил. — Ух ты, а плосконосые-то длинноухим задали жару! Мы бы сами с этим лучше не справились.

— Вот именно, — спокойным голосом сказал Боендал, перехватывая топорище. — Расстарались орки.

Зрелище не произвело на близнецов никакого впечатления, ведь они были настоящими детьми бога-кузнеца и нисколько не сопереживали эльфам.

Тунгдил же чувствовал себя иначе. Он решил обойти деревянные руины в поисках Горена. Заглядывая за доски и балки, он обнаружил множество трупов, часть которых была искалечена. К его ужасу примешались воспоминания о Добролужье, и гном закрыл глаза, но кошмарные образы не отступали, а фантазия делала их еще ярче.

«Возьми себя в руки, — попробовал одернуть он себя. — Если Горен и находится здесь среди жертв, то как мне узнать его? А если ему удалось сбежать, куда он направился? — Тунгдил взглянул на полуразрушенное центральное задние. — Может быть, туда?»

— Проследите за местностью, — крикнул он. — А я хочу выяснить, что произошло с Гореном.

— Ну что ж, учитывая обстоятельства, я все-таки войду в это селение, — бодро заявил Боиндил. — Может, хоть пару свинорожих тут найдем.

Близнецы прошли за Тунгдилом на поляну, тот же в это время осторожно поднялся по наполовину разрушенной лестнице центрального дома. Доски скрипели под его тяжестью. Но все же ему удалось дойти до покрытого копотью порога и забраться на первый этаж.

Пятиугольное здание было выстроено вокруг гигантского дерева. Коридоры, соединявшие комнаты, примыкали к стволу, так что дерево было видно со всех сторон. Маленькие висячие мостики вели к толстым ветвям, на которых раскачивались остатки ярких фонариков.

С ветвей падали листья, будто дерево печалилось об умерших хозяевах, рядом с которыми жило много лет.

Заставив себя не смотреть на кружащуюся в воздухе листву, Тунгдил осмотрел комнаты, так и не найдя ни одного выжившего. Зато он обнаружил в библиотеке, которую пощадил пожар, запечатанный конверт с именем Лот-Ионана на нем, а рядом с ним — какой-то завернутый в ткань предмет.

Гном помедлил.

«Но положение-то чрезвычайное, — сказал он себе и, сломав печать на письме, прочел его. — Ну вот, придется нести и это», — вздохнул он.

В письме Горен благодарил Лот-Ионана за книги и писал, что уже готов их передать его посланнику. Посланником, по всей видимости, вынужден был стать Тунгдил.

Гном обнаружил там еще одно письмо, написанное на непонятном для него языке ученых. Эту новость мог прочитать лишь его маг. Спрятав новую ношу в рюкзак, он возобновил поиски.

И тут по дому прошла какая-то дрожь. Все началось с мелкой встряски, а затем дрожание усилилось, и балки дома зашатались. Послышался треск и хруст, а затем тряска прекратилась так же резко, как и началась. Гном воспринял это как предупреждение и решил покинуть строение.

Выйдя из коридора, он изумился: дерево сменило положение. Его голые ветви уперлись в балки и стали давить на них так сильно, что гном услышал треск. Ствол дерева со стоном наклонился влево, и к гному потянулась узловатая ветка.

— Что? Это же Боиндил срубил дерево, а не я!

Разгневанное дерево это, по всей видимости, не смущало. Оно атаковало гнома, но тот успел вовремя уклониться. Ветка, словно булава, врезалась в дощатую стену за его спиной. Побежав к лестнице, Тунгдил внезапно очутился перед какой-то белой стеной. Сперва ему показалось, что это снег, но затем он понял, что все это белые цветы и листья различных растений Рощи, закружившиеся перед ним. Разрушенная гармония обратилась в ненависть — лес швырял в него листву.

Дом вновь задрожал, балки начали ломаться, обрушиваясь вниз. Гном побежал по ступенькам, стараясь поскорее оказаться на безопасной твердой почве.

Близнецы были удивлены не меньше его. Схватив оружие, они изумленно наблюдали за изменениями вокруг.

— Должно быть, это чертова эльфийская магия, — воскликнул Боиндил, перекрикивая шум листвы. — Они натравили на нас Рощу!

— Мы должны выбираться отсюда, — крикнул им в ответ Тунгдил. — Деревья пытаются наказать каждого, кто…

Он запнулся, увидев, как один из буков сбросил свою увядшую листву. Когда открылись его голые ветви, гном увидел воплощение жестокости.

Он обнаружил эльфийку. Ее снежно-белое прекрасное лицо выделялось на фоне темной коры, уже не закрытой листьями. От горла и ниже ее тело представляло собой кроваво-красный голый скелет, на котором уже не было мяса. В тонкие кости были вбиты длинные гвозди, удерживавшие ее у ствола дерева.

Это зрелище вывело из равновесия даже грубоватых близнецов.

— Во имя огней кузницы Враккаса, что здесь происходит? — выдохнул Боендал.

— Пойдемте отсюда, — согласился с ним его брат. — Пока подобное не произошло с нами.

— Сперва нужно выяснить, что произошло с Гореном. Я тут осмотрюсь. — Тунгдил ничего не мог с собой поделать, ужасное зрелище притягивало его. — Возможно, его труп тоже где-то рядом.

Его спутники последовали за ними.

Кости эльфийки казались обглоданными. Орки вбили ей длинный гвоздь в рот, прибив голову к дереву. На месте когда-то прекрасных глаз зияли черные дыры.

— Вы только посмотрите, — воскликнул Боиндил. — Ее сперва прибили к дереву, а потом еще живую начали есть. Для орков это как-то слишком… хлопотно. Они бы съели ушастую сразу. И высосали сок из костей.

Сглотнув, Тунгдил взглянул в лицо эльфийки, даже в смерти хранившее красоту. Он не сильно любил эльфов, но все же не мог одобрить столь жестокую смерть.

Боендал, обойдя дерево, обнаружил кроме трупов темные отпечатки в земле.

— Следы копыт, — сказал он. — Их очертания будто выжжены в земле. Как ты думаешь, что бы это значило, книгочей?

Тунгдил вспомнил о всадниках, посещавших орков в ту ночь перед нападением на Добролужье.

— Альвы, — тихо сказал он. — Копыта их Коней Мрака выбивают искры и палят землю.

Лишь сейчас он понял, что послужило причиной столь жестокого обращения с эльфийкой. Альвам нравилось издеваться над своими далекими сородичами.

— Альвы? — повторил Боиндил, и в его глазах вспыхнул огонь восторга. — Ура! Это же лучше тупых свинорожих. Слышал, братец? Нам предстоит сразиться с ушастыми Тиона.

Тунгдил смотрел на скелет, и его воображение рисовало ему, как Кони Мрака стоят вокруг прибитой к дереву повелительницы Зеленой Рощи и пожирают ее, в то время как она извивается от боли и кричит. Его затошнило, и, чтобы сохранить и без того небольшое уважение, которое испытывали к нему близнецы, он поднес руку ко рту, сдерживая рвотные позывы.

Неподалеку от тела эльфийки лежал труп мужчины. Его тело вытянулось на небольшом участке земли, куда не добрался огонь. Но, судя по всему, вокруг него бушевала стена огня. В ровном черном кругу гномы насчитали семь обгоревших тел орков.

— Возможно, это был Горен. — Тунгдил решил, что причиной такого следа на земле было волшебное заклинание. — При помощи заклинания стены огня он пытался защититься от нападающих.

Дрожащими пальцами гном ощупал одежды мертвеца и обнаружил небольшую жестянку с солодом, на которой было выгравировано имя «Горен».

— Щит бы ему больше помог, — сухо заметил Боиндил. — Когда дело дойдет до драки, магия тебя всегда подведет.

Его брат смерил взглядом деревья, с которых в начале лета опадала листва.

— Не нравится мне эта Зеленая Роща. Пойдемте отсюда, — предложил он. — Такое ощущение, будто они собираются вытащить свои корни из земли и пойти.

— А как же мертвые? — спросил Тунгдил. — Может быть, нужно их…

— Они мертвы, — возразил Боиндил.

Боендал уже повернулся, чтобы уходить.

— Чудовища, эльфы и эльфячьи приспешники. Нас это все не касается.

Тунгдил понял, что ему до них не достучаться, и пошел следом через руины селения, чтобы выйти на дорогу и выбраться из Зеленой Рощи.

Ему было жаль оставлять эльфийку и Горена, будто забитых животных, и он еще раз оглянулся, чтобы хотя бы взглядом попросить у них прощения. И тут он заметил что-то странное.

Мольберт! Он стоял в развалинах дома, будто художник отвлекся и на минуту отошел. Это зрелище тронуло Тунгдила. Он прекрасно мог себе представить, что здесь произошло. Увлеченная искусством эльфийка или один из ее сородичей вынуждены были прерваться из-за нападения орков, оставив незавершенное творение, застывшее воспоминание о свершившемся здесь ужасном преступлении.

«Что же она рисовала?»

— Сейчас вернусь.

Он перебрался через руины, так как хотел узнать, что же было изображено на мольберте.

Боендал вздохнул, и его усы заколыхались.

— Да уж, нелегко с ним.

— Нелегко, — согласился Боиндил, отерев пот с лица черной косой.

Ворча, они двинулись за ним.

Тунгдил стоял перед картиной, с которой явно было что-то не так.

«На ней изображена поляна уже после боя».

Эту картину рисовала рука мастера. Художник использовал исключительно красную краску, чтобы изобразить все эти разрушения на гладком белом холсте. Она с невероятной точностью отражала все подробности: трупы, остатки зданий, деревья.

Тунгдил повнимательнее присмотрелся к холсту. «Не похоже на лен». Обойдя мольберт, он замер от ужаса. Обратная сторона холста была красной и влажной, и осторожно прикоснувшись к нему, гном тут же отдернул руку. «Кожа!» Художник использовал кожу, чтобы нарисовать эту картину. Судя по безупречности холста, он взял кожу повелительницы Рощи. Гном подозревал, что и краска-то была не краской. Тунгдил подозвал к картине близнецов.

Немного в стороне стояли два мольберта поменьше. На одной картине было изображено преисполненное страдания лицо эльфийки, в чьих глазах горели страх и мука. На второй картине было во всех подробностях изображено ее обглоданное тело. Тунгдил с отвращением сбросил чудовищные картины на землю.

— Холсты еще не высохли, — сказал Боендал, присмотревшись к ним повнимательнее. — Их безумный создатель может вернуться в любую минуту.

— И я очень этому рад, — проворчал его брат. — Мы с него тоже живьем кожу сдерем.

— Такие омерзительные вещи не должны существовать, — с отвращением сказал Тунгдил.

Хотя ему редко доводилось видеть столь искусные картины, он бросил их в огонь вслед за кисточками.

Они молча пошли к дороге из селения, но тут услышали лошадиное ржание. Оно было громким и агрессивным. Затем конь злобно зафыркал.

В двадцати шагах справа от гномов из голого леса вышел черный жеребец. Глаза у него светились красным, и с каждым шагом копыта выбивали из земли белые искры, освещавшие его сбрую.

На спине Коня Мрака ехала стройная альвийка с длинными темно-каштановыми волосами. Ее тело защищали доспехи из черной клепаной кожи, украшенные полированным тионием.

— Вонючие подземыши? — За ее спиной выдавалась рукоять меча, а в правой руке альвийка сжимала изогнутый лук.

Длинные стрелы находились в колчане, и Тунгдил сразу их узнал.

— Вы уничтожили мои картины! Значит, потребуется новая кровь, чтобы нарисовать еще.

Альвийка выпрямилась, чтобы получше разглядеть гномов. Ее лицо до мельчайших подробностей напоминало лицо эльфийки, и она вполне могла бы сойти за создание богини Паландиэль, если бы не черные белки глаз.

— Надеюсь, ваша кровь не быстро сворачивается. — Она опустила руку на колчан. — Кровь должна быть жидкой, чтобы можно было точнее нарисовать детали.

— Ура, вот это веселуха! Какой бой будет! — радостно закричал Боиндил на гномьем. — Но давайте сперва отступим в руины, а то здесь ушастая перестреляет нас как зайцев.

Пригнувшись, гномы бросились за деревянную стену, спрятавшись в укрытии.

Послышался свист первой стрелы. Она с невероятной легкостью пробила доски, за которыми укрылись гномы, и с громким звуком ударилась о кольчугу Боендала. Черное острие из тиония оставило на металлической кольчуге глубокую царапину. Боендал выругался, и они поползли поглубже в дымящиеся развалины, собираясь спрятаться от альвийки и напасть на нее с тыла.

Выглянув из-за угла, Тунгдил увидел узкую голову Коня Мрака. Будто хищное животное, жеребец крался по остаткам Зеленой Рощи. Когда его копыта касались мертвых созданий света, лежащих на земле, слышалось шипение. Ноздри коня раздувались, он искал новую добычу.


Гном почувствовал, как его охватывает неведомое ему до тех пор чувство страха: седло коня было пусто!

«Где же она?»

Альвийка наверняка находилась где-то в селении. Закрыв глаза, Тунгдил попытался отогнать от себя все воспоминания об альвах.

Открыв глаза, он обнаружил, что Боендал и Боиндил тоже куда-то исчезли, и теперь он ощущал не только страх, но и растерянность.

— Где вы? — прошептал он, покрепче перехватывая топор.

Как они могли сказать ему, что он плохой боец, а потом бросить одного в руинах в то время, как за ним охотились два ужаснейших чудовища Потаенной Страны?

Кто-то коснулся его руки.

Вздрогнув, Тунгдил тут же не глядя ударил подошедшего топором. Лезвие вошло человеку в грудь, и гном в ужасе уставился на него.

— Горен? Я думал, ты умер! — пробормотал он.

Бывший ученик мага рассеянно уставился на рану, зиявшую в его груди. Он провел кончиками пальцев по ее краям, а затем посмотрел на Тунгдила.

— Я… ничего… не чувствую, — простонал он, вытаскивая из тела стрелу орка. — Ничего… — в отчаянии повторил он. — Лишь… ненависть…

Вытянув руку, Горен схватил балку и перевел на гнома невидящий взгляд.

— Горен, нет, подожди, я…

Когда Горен ударил, Тунгдил успел уклониться, и деревянная балка врезалась в стену.

Звук был достаточно громким, и преследователи его услышали. Конь Мрака заржал, и стук копыт приблизился.

Гном поспешно перебежал в другое укрытие, пытаясь спрятаться за обвалившимся куском крыши. Тут жеребец бы его не нашел.

— Я… чувствую… — Покачиваясь, Горен поднялся и, будто пьяный, вышел на площадку за руинами здания, таща за собой балку.

Жеребец подскочил к нему и ударил его передними ногами. Тунгдил увидел, как копыта коня, разбрасывая искры, вошли ученику мага в живот, но, к его ужасу, человек продолжал шевелиться!

От этого зрелища у гнома будто пелена с глаз спала. Зеленую Рощу захватили Мертвые Земли. Все, что умирает здесь, возвращается нежитью. Деревья вовсе не печалились по эльфийке, это мрачная сила пропитывала землю, поднимаясь от их корней к кончикам веток.

«Как это возможно? Как Мертвые Земли прорвались сквозь защитный барьер? — растерянно подумал он. — Нужно обязательно сообщить об этом Лот-Ионану прежде, чем я отправлюсь с близнецами на юг. Если Злу удалось прорваться сквозь барьер в одном месте, возможно, оно пробьет защиту и в другом направлении».

Но для этого три гнома должны суметь выбраться отсюда живыми, а Тунгдил в этом сомневался.

Конь Мрака, учуяв его запах, вернулся, и начал молотить копытами в крышу, за которой спрятался Тунгдил. Во все стороны полетели искры и щепки. Жеребец хотел выгнать гнома из его укрытия.

Ничего другого Тунгдилу и не оставалось. Выбравшись из завала с другой стороны, он бросился бежать, но Конь Мрака не собирался так просто с этим мириться.

Сделав огромный прыжок, конь перескочил через завал и очутился прямо перед Тунгдилом. Вытянув шею, конь схватил гнома зубами за правое плечо. Кольчуга не давала острым зубам зверя нанести серьезное ранение, но челюсти Коня Мрака были достаточно сильными, чтобы причинить боль.

— Проклятая тварь! — закричал Тунгдил, пытаясь попасть в жеребца топором. В нем проснулся боевой дух гномов, способный отогнать страх.

Впрочем, конь не собирался так просто отдавать свою добычу. Задрав голову, он затряс гномом в воздухе, будто игрушкой, и резко открыл рот. Тунгдил, пролетев по воздуху, упал в посеревшую траву. Заржав, Конь Мрака ударил копытом о землю, оставив в почве глубокую вмятину, и, прежде чем Тунгдил успел сориентироваться, подскочил прямо к нему.

И вдруг на Коня Мрака справа и слева из укрытия выскочили близнецы.

— Иди сюда, лошадка! Я из тебя пони сделаю! — Боиндил, сжимая обеими руками топор, перерубил правую ногу коня. Боевой молот Боендала раздробил жеребцу левое колено.

Упав, создание Тиона перевернулось через голову, подняв тучи пыли. Несмотря на боль, конь все же попытался встать, но близнецы уже были рядом.

— Теперь можем сразиться на одном уровне, — рассмеялся Боиндил.

Конь Мрака потянул к нему свою морду, но гном тут же загнал ему в рот топор.

— На, подавись!

Конь запрокинул голову, и в этот момент его судьба была решена. Загнутое острие оружия Боендала вонзилось ему в лоб прямо между глаз. Было видно, как на руках гнома напряглись мышцы. Боендал ясно показал, за что его называют Метким.

Уперев ноги в землю, он начал тянуть на себя голову жеребца, давая брату возможность отрубить чудовищу голову.

— По-прежнему кусаться хочешь, лошадка? — Боиндил изо всех сил ударил коня топором, перерубив шейные позвонки. Создание Тиона обмякло.

Уперев ногу в голову чудовища, Боендал вытащил длинный шип из головы твари.

— Ну что, теперь очередь ушастенькой всадницы, — ухмыльнулся его брат и повернулся к Тунгдилу. — Спрячься получше и смотри, как надо драться, чтобы ты наконец этому научился.

Притаившись неподалеку от мертвого Коня Мрака, они стали ждать. Тунгдил хотел рассказать им о нежити, но они лишь отмахнулись. Сперва нужно было избавиться от альвийки.

Вскоре они все услышали громкий женский крик.

Боиндил, изумленно приподняв брови, радостно мотнул головой.

— Звучит как музыка для моих ушей.

Боендал прислушался, а затем резко вскочил на ноги. Не задавая лишних вопросов, брат последовал за ним.

«Я должен сопровождать их, а не сидеть здесь как настоящий трус». Тунгдил чувствовал себя обязанным помочь близнецам в бою с ужасной противницей, пусть он был способен лишь на то, чтобы отвлечь ее. Вздохнув, он перехватил топор и уже хотел встать, когда сзади ему на плечи опустились две руки скелета, вжав его в землю.

— Кто ты? — услышал он тонкий женский голос. Зловонные влажные пальцы коснулись его лица. — Ты маленький. Подземыш?

Гном повернулся и увидел оскверненное лицо эльфийки. Она тоже превратилась в нежить. Повелительница Зеленой Рощи сумела оторвать свое тело от бука и бродила по руинам, ничего не видя, так как альвы выкололи ей глаза.

— Оставь меня, эльфийка! — закричал Тунгдил, пытаясь схватить топор, но она так сжимала его плечи, что он сумел замахнуться лишь кинжалом. Лезвие ножа вошло эльфийке между ребрами, не причинив ей никакого вреда.

— Что делает гном в моей Роще? — возмутилась она, и кости ее руки сжали его горло. — Ты заодно с альвами? Неужели ваша ненависть к моему народу возросла настолько, что вы вступили в сговор со Злом, чтобы уничтожить нас?

Гном попытался взять себя в руки и вдруг заметил особенности ее речи. Эльфийка говорила вовсе не так, как Горен. Очевидно, она сумела сохранить свободу воли.

— Нет, госпожа! Меня прислал Лот-Ионан, чтобы передать Горену артефакты… — сумел выдавить он.

Девушка уставилась на него черными глазницами.

— Что происходит со мной? — испуганно прошептала она. — Я чувствую, что изменяюсь. Я была мертва, но… моя душа… — Эльфийка запнулась. — Тебя прислал Лот-Ионан? Наставник моего возлюбленного? — Рука на его горле разжалась. — Там, в центральном здании библиотеки, лежит книга. Горен хотел передать ее твоему магу, когда на нас напали альвы…

— Она у меня, — перебил он ее.

— Они не должны получить книгу! — настойчиво сказала она. — Отвези ее в Ионандар и отдай ее магу! Он все поймет, когда прочтет письмо моего возлюбленного. — Хватка на его горле вновь возобновилась. — Поклянись мне в этом!

Тунгдил, запинаясь, поклялся именем Враккаса и своего приемного отца. Эльфийка, казалось, была довольна и отпустила его.

— Отруби мне голову, — тихо попросила она. — Я не хочу отдать Мертвым Землям то немногое, что осталось от моей души. — Повелительница Зеленой Рощи протянула к нему кости своих рук. — Смотри, что они со мной сделали. Неужели мне до конца вечности нужно будет скитаться вот так, выполняя приказы Зла?

— Я… — Он не мог отвести взгляда от черных глазниц на ее лице.

— Они отобрали у меня все, что было мне мило и дорого. Мою любовь, мою красоту, мой дом, мой лес. — Подняв левую руку, она медленно опустила указательный палец в пустую глазницу. — Я даже не могу оплакать утраченное. Пожалей меня.

Тунгдил больше не мог выносить безграничную печаль ее голоса и, дрожа, поднялся. Подойдя к ней, он замахнулся топором, и, когда отрубленная голова покатилась в руины, ее скелет рассыпался в прах. Эльфийка наконец-то была мертва.

Лес застонал. К хрусту и скрипению добавился и шум борьбы, так что гном вспомнил о близнецах, по-прежнему сражавшихся с альвийкой.

«Мертвые Земли! Они по-прежнему о них не знают. — Тунгдил взял себя в руки. — Нужно отрубать мертвым головы, иначе они вернутся нежитью».

Боендал и Боиндил сражались со своей противницей, которая даже и не думала о том, чтобы бороться по правилам гномов. Ловкая будто кошка, она уклонялась от их ударов, прыгая влево-вправо, но ей не удавалось пробить кольчуги близнецов.

— Оп! — Тунгдил замахнулся и бросил в альвийку топор. Она заметила летящее в нее лезвие и ловко уклонилась, но внезапно у нее за спиной возник Горен и ударил ее балкой. Хотя альвийка и услышала его, столкновения было уже не избежать.

От удара балки она качнулась вперед, и Боиндил с безумным смехом набросился на нее с топорами, целясь в слабо защищенные доспехами ноги.

— Спустись-ка пониже, черноглазка!

Его атака была успешной. Раненая альвийка закричала. В этот момент обух молота Боендала угодил ей в живот. Девушка затихла, и близнецы отрубили ей голову.

— В этом не было необходимости, волшебник. Мы бы и сами справились с этой ушастой, — обиженно сказал Боиндил Горену, хромавшему ему навстречу. — И вообще, почему ты до сих пор жив?

— Мы на Мертвых Землях! Они не дают ему умереть до конца. Ты должен отрубить ему голову, лишь так он обретет покой, — крикнул ему Тунгдил.

— Ну, раз так, — пожал плечами гном, уклоняясь от балки нежити.

Лезвие топора блеснуло, и голова Горена покатилась по земле. Маг был мертв.

— Раз такое дело, нужно и со всеми остальными разобраться. — Боендал мотнул головой в сторону селения.

Обгоревшие трупы орков и жителей Зеленой Рощи начали медленно подниматься, следуя зову силы Зла. Они не могли отличать союзников от противников и атаковали лишь живое, но близнецы взялись за дело с большой тщательностью. Они отрубали головы одному зомби за другим, чтобы дать душам умерших покой. Тунгдил же лишь наблюдал за происходящим.

— Как-то просто это все было, — пожаловался Боиндил, когда вся нежить была обезврежена. — Но, с другой стороны, этого было достаточно, чтобы умерить мою ярость. — Безумный блеск в его глазах погас. — Пойдемте.

Они прошли по земле, бывшей когда-то Зеленой Рощей, и направились на юг.

Голые деревья не мешали им уйти. По-видимому, они решили сделать последнее одолжение тем, кто уничтожил хотя бы одну из альвов, принесших смерть в мирное селение. Ветви скрипели и хрустели, опускаясь вниз, но не более того.

Гномы слышали шуршание превращавшейся в тлен листвы под их ногами. От множества животных не осталось и следа, и ни одна птица не пела в ветвях.

— Нужно сперва поехать к Лот-Ионану, — сказал своим спутникам Тунгдил, пересказав им разговор с эльфийкой. — Мертвые Земли и орки не должны были так далеко продвинуться на запад. Мой маг должен обо всем узнать и получить эти книги. По всей видимости, они очень нужны.

— Ионандар? Да это же крюк в шесть сотен миль, — недовольно проворчал Боендал. — Так мы попадем в королевство Вторых еще позже.

— Иначе нельзя, — упрямо возразил Тунгдил. — Или же мы можем отправиться в Лиос-Нудин и выступить перед Советом магов.

— Молодец, гном и должен быть упрямым, — рассмеялся Боиндил.

— Ну ладно, поедем в Лиос-Нудин, — махнул рукой его брат. — Верховный король жил так долго, что наверняка сумеет продержаться еще некоторое время. Враккас подарит ему силу. — Он потянулся за бурдюком с водой.

— Кстати, ты неплохо держался, учитывая, что ты вообще не умеешь обращаться с топором, — похвалил его Боиндил. — Но запомни, что гном никогда не бросает оружие, если у него нет при себе другого. Да и в метании тебе есть чему поучиться. Я научу тебя обращаться с топором, Тунгдил, и вскоре свинорожие будут бояться тебя так же, как и меня.

На это Тунгдилу возразить было нечего.

— Чем быстрее я научусь обращаться с оружием, тем лучше.

Вечером, когда они остановились на привал, Боендал запел гномью песнь о древней вражде эльфов и гномов, но, увидев лицо Тунгдила, замолчал. Песня о смерти и вражде не подняла бы ему настроения.

— А что вы знаете о моем племени? — спросил он у них.

— Четвертые? — Боендал почесал бороду и достал из сумки кусок сыра, собираясь его поджарить. — У них двенадцать кланов. В основном Четвертые, как правило, более низкие, худые и хрупкие, чем мы. Это связано с тем, что их ремесло — это ювелирное дело. — Он смерил Тунгдила взглядом. — Ну да, ты подходишь под это описание. Хотя среди них ученых и нет, но фигура у них приблизительно такая же… Хотя нет, ты для них, пожалуй, слишком силен. Слишком уж у тебя плечи широкие. — Он обдумал свои слова. — Я это говорю не для того, чтобы тебя обидеть, просто это действительно так, — объяснил он. — Враккас сделал нас такими, какие мы есть.

Но Тунгдил этим ответом не удовлетворился. Это были достаточно общие слова, из которых он не узнал ничего нового.

— И это все?

Близнецы переглянулись.

— Королевства гномов уже давно не общались между собой, — честно ответил ему Боендал. — Мы мало знаем о Четвертых. Подожди, пока ты их сам встретишь. Но я могу рассказать тебе о Вторых. Наши семнадцать кланов — лучшие каменотесы из всех племен. Увидев крепость Огрова Смерть, ты будешь в восторге. Такого ты точно никогда не видел! Даже самому большому замку долговязых с ней не сравниться.

Боендал хвастался все больше, расхваливая роскошь каменных строений, заставлявших бледнеть от зависти все другие племена. Тунгдил же внимательно его слушал, радуясь, что вскоре увидит творение своего народа собственными глазами.

Потаенная Страна, Лиос-Нудин,

лето 6234 солнечного цикла

День за днем гномы шли к столице королевства Лиос-Нудин, чтобы предстать перед Советом магов.

Сперва Боиндил настаивал на том, чтобы они шли в стороне от тракта, ведь так было безопаснее. Но уже через четыре дня похода сквозь заросли гномов замучили бьющие в лицо ветки, необъяснимым образом постоянно целившиеся им в нос или глаза, и шипы, застревавшие в кольчугах. Поэтому путники вернулись на покрытый пылью тракт, впрочем, постоянно следя за тем, кто к ним приближается.

Последние события здорово сказались на Тунгдиле. Ему постоянно снились кошмары, и когда он в пути склонялся над ручьем, чтобы набрать воды в бурдюк, его лицо казалось ему старше, а карие глаза — серьезнее, чем в начале путешествия. На его облик легла печать пережитого ужаса.

Так как гном не собирался стать жертвой орков, он каждый день старательно тренировался в фехтовании топором и быстро осваивал то, чему учил его Боиндил. Когда они отрабатывали удары, финты и приемы парирования, Боендал сидел неподалеку, курил трубку и внимательно наблюдал за Тунгдилом, но ничего не говорил.

Где бы три гнома ни встречали людей, Тунгдил всем рассказывал о событиях в Зеленой Роще и предупреждал всех о том, что нельзя приближаться к границе Мертвых Земель. Доказательством его рассказов становились телеги беженцев, вереницами катившие по тракту в направлении Лиос-Нудина. Орки сновали повсюду, и беженцы считали, что Нудин Любознательный лучше защитит их от сил Зла, чем король Брурон.

В полдень путники были неподалеку от перекрестка. Тунгдил отстал на пару шагов, намекая близнецам, что собирается справить нужду. Гномы двинулись дальше.

Когда Тунгдил вернулся на дорогу и добрался до развилки, то обнаружил, что гномов и след простыл. Указатель на перекрестке гласил, что дорога на восток приведет путников в Пористу, и гном пошел в этом направлении.

Вскоре он заметил на обочине ярко раскрашенный деревянный фургон. На стенах фургона красовались нарисованные ножи, топоры и ножницы. Лошади были впряжены, по всем признакам фургон покидали в спешке.

— Ау! — Тунгдилу показалось подозрительным, что дверь фургона висела криво; между створами дверей ничего нельзя было разглядеть. — С вами все в порядке?

Чтобы перестраховаться, гном достал свой топор: возможно, владелец фургона стал жертвой нападения орков, и плосконосые все еще были где-то поблизости. «Где же Боиндил и Боендал?»

— Ау! — Гном поднялся по узкой деревянной лестнице.

Открыв топорищем дверь, он заглянул внутрь. Тут была небольшая мастерская. Ящики комодов и настенных шкафов были распахнуты, а в дальнем углу под одним из ящиков Тунгдил увидел чьи-то сапоги.

— Ответьте мне — Тунгдил вошел в фургон. — Я не хочу вам зла.

Он почувствовал металлический сладковатый запах. Кровь.

Гном понял: кем бы ни был тот, кто лежал перед ним на полу, он явно был мертв. Тунгдил был полностью уверен в том, что боги прокляли его путешествие. Иначе все эти ужасные происшествия объяснить было нельзя.

Закрепив оружие на поясе, он коснулся сапог хозяина фургона.

— Вы ранены?

Не услышав ответа, он поднял шкаф, чтобы высвободить тело, и только тут заметил, что это был гном. Неизвестные отрубили ему голову, но ее нигде не было. Края раны на шее еще блестели, а значит, убийство произошло совсем недавно.

— Да что же, во имя Враккаса, здесь происходит? — От ужаса он выпустил шкафчик из рук, и тот упал на труп.

Отпрянув, Тунгдил попытался успокоиться. Ему было жаль павшего гнома, ставшего жертвой жестокого преступления. Жадность людей и их стремление заполучить побольше золота и монет предопределили судьбу владельца передвижной кузницы.

«Нельзя оставлять его здесь», — подумал он и, взяв труп за ноги, вытащил его из-под шкафчика.

Что-то со звоном упало на деревянный пол.

Гном осмотрел этот предмет повнимательнее.

Это был залитый кровью кинжал, и, если глаза не лгали ему в полутьме фургона, это было оружие наемника, которому он несколько недель назад на хуторе подковал лошадь.

Тунгдил услышал стук копыт. Осторожно выглянув из узкого окна, гном выругался. К фургону приближались пять людей в доспехах. Тунгдил, притаившись, вжался в деревянную стену фургона возле двери. Из битвы с опытными рыцарями ему не выйти победителем, значит, если он хочет выжить, нужно прятаться. Он еще не чувствовал себя готовым к тому, чтобы вступить в схватку с противником, превосходившим его числом, хотя это с легкостью удавалось Боиндилу и Боендалу.

У повозки послышались чьи-то тяжелые шаги. Скрипнули ступени лестницы, фургон закачался, и свет, падавший внутрь фургона сквозь створы двери, заслонила чья-то тень.

Гном перехватил топорище обеими руками.

Пробормотав что-то, человек присел рядом с мертвым на корточки.

— Здесь кто-то был, — крикнул он. — Коротышка лежит иначе, чем раньше. Проследите, чтобы ко мне никто не подобрался. — Он принялся искать свой нож. — И получше спрячьте горшок с медом, в котором его голова, — приказал он. — Не хочу никому объяснять, почему мы храним отвратительный череп подземыша.

— Ну, это ж просто. Что тут объяснять-то? За него ж деньги дают, — рассмеялся один из его спутников, стоявших снаружи.

— Это никого не касается, — ответил убийца. — И без того здорово сложно подобраться к этим подземышам. Нам конкуренты не нужны. — И тут он нашел свой кинжал. — Вот ты где!

Тщательно обтерев нож об одежду убитого, он сунул его в ножны и поднялся.

Луч солнца, светившего в боковое окно фургона, отразился от доспехов убийцы и упал на острие топора Тунгдила.

— Что… — Человек оглянулся.

Тунгдил понял, что должен действовать, пока преимущество неожиданности на его стороне. Прыгнув вперед, он ударил топором вниз, перебив лодыжки противника. От напряжения он ударил настолько сильно, что топор застрял в дощатом полу, и Тунгдил изо всех сил рванул его на себя.

Рыцарь закричал, и его спутники наверняка поняли, что что-то не так.

— Вот тебе!

Вырвав наконец-то лезвие из пола, гном, дико ругаясь, выскочил из фургона и что есть мочи закричал, чтобы испугать лошадей. Животные отпрянули назад, и всадники, которые как раз собирались спешиться и стояли в стременах, потеряли равновесие и попадали на землю.

Не мешкая, Тунгдил бросился в лес. На лошадях наемники не могли бы за ним гнаться, а учитывая их тяжелую броню, они и пешком-то далеко не убегут. Его небольшой рост, несомненно, давал преимущество. Под густой кроной листвы было темнее, чем на свету, но Тунгдилу это не мешало.

— Поймайте этого ублюдочного гнома! — закричал их предводитель. — За него нам полагается жирненькая премия!

Пробежав через лес, гном остановился и прислушался, пытаясь определить, где находятся его преследователи. Наемники так просто не сдавались, но, судя по треску веток и громким ругательствам, они отстали. В какой-то момент Тунгдилу удалось от них оторваться.

Запыхавшись и хватая ртом воздух, беглец остановился и прислонился к стволу дерева. Конечно, сейчас он был значительно выносливее, путешествие закалило его, но пробежка по лесу с вещами на спине, да еще и ради спасения собственной жизни, была серьезной задачей. Гном поспешно проверил, все ли на месте. Мешок с артефактами, в котором после удара меча орка что-то странно позвякивало, болтался за спиной.

Отпив глоток воды, Тунгдил вновь прислушался. «Они охотятся на представителей моего народа за деньги!» Он не мог понять, что это значит. Эта новость ошеломляла, превосходя все, с чем ему ранее приходилось сталкиваться. По законам Потаенной Страны запрещалось платить деньги за голову гнома, да Тунгдил и представить себе не мог, что кто-либо будет с гномьей головой делать.

Немного передохнув, он двинулся через лес напролом, чтобы добраться до ближайшей дороги, и вскоре с изумлением увидел Боиндила и Боендала, идущих ему навстречу.

— Вот ты где! — воскликнул Боиндил. — Что, заблудился?

— Нет, это вы заблудились. На дороге в Пористу вас не было, — выдохнул он.

Боендал осмотрел его повнимательнее.

— Что произошло, книгочей? Неприятности?

— Надеюсь, что нет. Было бы жаль, если бы неприятности обошли меня стороной, — проворчал его брат. — А может, к тебе какая-нибудь белка…

— Это были охотники за головами, — перебил его Тунгдил. — Они выслеживают гномов, наемникам за это платят!

— Что?! — вскричал Боиндил, бешено вращая глазами и тряся бородой. — Куда они направились?

— Понятия не имею, и, честно говоря, я был очень рад, когда сумел от них оторваться, — признался он.

Гномы вышли на небольшую поляну в стороне от дороги, чтобы обсудить произошедшее.

— А они сказали, кто именно им платит? — осведомился Боендал.

— Нет. Но я их уже видел, и они ничего не сделали, наверное, из-за того, что тогда я был на хуторе и там было слишком много людей.

«Я был на волосок от смерти», — подумал он.

— Хм-м-м… Возможно, это козни Третьих, которые хотят таким образом уничтожить представителей других племен. А может быть, они хотят, чтобы мы относились к долговязым с такой же враждебностью, как и к эльфам, и все это в итоге вылилось в войну. — Боендал перевел взгляд с брата на Тунгдила. — Как бы то ни было, когда мы прибудем в королевство Вторых, нужно будет о многом говорить.

Укрывшись накидкой, Тунгдил и спутники расположились под кроной дуба. Гномы решили отказаться от костра; в темноте он был бы чересчур заметен, а треск поленьев выдавал бы их местоположение в ночной тишине. Положив руки под голову, гном задумался. В волосах у него закопошился жук, и гном вытащил насекомое.

— Странно, что охотники за головами появились приблизительно в то же самое время, как вы начали меня искать, — вслух сказал он.

Боиндил, пытавшийся устроиться поудобнее, как раз подкладывал под голову свою длинную косу, свернув ее кольцом.

— Ты хочешь сказать, что это вовсе не козни племени Лоримбур? — нахмурился он. — Кто-то искал именно нас?

Его брат покачал головой.

— Нет, ты не так понял. Наш книгочей хочет сказать, что в первую очередь охотились на него, так ведь?

— Я, конечно, знаю, что это маловероятно, — вздохнув, пояснил Тунгдил. — Но вы упоминали, что есть еще один претендент на трон.

Боендал понял его намек.

— Этого не может быть, — строго сказал он. — Честный гном не плетет интриг. Король Гандогар Серебробородый никогда не пошел бы на то, о чем ты говоришь.

— Ты его защищаешь, будто он из нашего племени, — с упреком пробормотал его брат.

— Я его защищаю, потому что он гном. Честный гном с ошибочными убеждениями, — решительно заявил Боендал. — Кроме того, Совет узнал о тебе только после нашего отъезда. — Он задумался. — Нет. Награды за головы — это козни Лоримбур. Все и так достаточно плохо. Если же это дело рук кого-то другого, то все еще хуже. Если гномы станут предавать друг друга, все развалится. Поэтому такого просто быть не должно.

С этими мыслями они наконец заснули.

Тунгдилу снилось что-то странное. Полчища орков и альвов охотились за ним с бритвой и мылом, собираясь сбрить его довольно длинную бороду. В конце концов им удалось догнать его, победить и побрить. Он почувствовал, что его лицо гладкое, как лицо ребенка, и это было унизительно и отвратительно.

В этот момент он проснулся, избавившись от кошмара. Перекусив, Тунгдил горячо помолился Враккасу о том, чтобы тот позволил ему избежать всех охотников за головами в Гаурагаре и выполнить свою задачу.

«Мне нелегко, Враккас». Тунгдил скучал по родной штольне, по Фрале, Суне и Икане. Сейчас его порадовала бы даже встреча с Йолосином.


Путешествие сблизило гномов. На привалах, когда выпадало свободное время, Боиндил учил Тунгдила боевому искусству.

Однажды вечером у костра, когда Боиндил уже уснул, Боендал тихонько спросил у Тунгдила:

— Ну что? Что ты думаешь о первых гномах, с которыми тебе довелось повстречаться в своей жизни?

Тунгдил ухмыльнулся:

— Честно?

— Прошу тебя, книгочей.

— Боиндил очень вспыльчив. Его мысли медленнее кулаков, и не поспевают за ними, когда кулаки уже пошли в дело. Если он принял решение, то его уже ничто не удержит. А делает он в основном то, что ему взбредет в голову.

— Ну, это просто. А еще что?

— На самом деле ему наплевать на вражду с орками и эльфами. Главное — это бой. И он бросается в схватку с таким рвением, какого мне еще не доводилось видеть.

— Во имя Враккаса! А ты подметил самую суть в том, что касается моего брата, — рассмеялся Боендал. — Ты только ему этого не говори. А обо мне ты что думаешь? — с любопытством спросил он, протягивая собрату дымящуюся трубку.

— Ты немного мягче, думаешь быстрее и вполне можешь выслушать и принять предложение других, тебя можно переубедить, — сказал Тунгдил, затягиваясь. — Твои карие глаза приветливы, а вот глаза твоего брата… это что-то неописуемое.

Боендал тихо захлопал в ладоши.

— Неплохо, книгочей.

— Как так получилось, что вы оба стали воинами?

— Нам не удалось проявить высокого мастерства в обращении с мрамором и другими минералами, вот мы и решили пойти в охрану, — ухмыльнулся он. — Наше племя защищает Высокие Врата. Так мы называем наше ущелье. Ширина его составляет пятьдесят шагов, а его отвесные склоны поднимаются на тысячу шагов, сходясь на высоте в восемь сотен шагов. Свет попадает в ущелье, лишь когда солнце стоит в зените.

— Тогда их лучше было бы назвать Темными Вратами, — заметил Тунгдил.

— До сих пор нам легко удавалось защищать Высокие Врата, местность позволяет небольшому числу гномов вступать в бой с противником любой силы.

— А у вас такие же врата, как и у Пятых?

— Нет. Наши предки вырыли ров глубиной в сотню шагов и шириной в сорок метров. Со своей стороны они построили мощную крепостную стену, оснащенную механическим мостом. Инженеры корпели над разработкой этой конструкции столько же, сколько времени потребовалось строителям, чтобы вытесать мост из каменистой породы Синих гор, — с гордостью рассказал Боендал об этом шедевре техники. — Они сработали мост из тонких каменных пластин, которые можно заменять, поэтому мост получился легкий, но в то же время прочный как гранит. Со дна рва поднимаются колонны, которые поддерживают мост снизу. Все сооружение построено так, что мы можем поднять и опустить мост в любой момент, используя механизм из зубчатых колес, цепи и тросы.

— Это… — У Тунгдила перехватило дыхание. — Я не знаю ни одного народа, которому удалось бы построить подобный мост. Но что, если орки и огры сумеют подняться наверх по отвесным стенам?

— Мы в любой момент можем сбросить их вниз. На дне рва до сих пор лежат кости порождений Тиона, чудовищ, тщетно пытавшихся преодолеть эту преграду. — Он тихо рассмеялся. — Они даже пытались забрасывать своих воинов через крепостную стену при помощи катапульт. Те, кто выживали после удара об землю, гибли от наших топоров.

Тунгдил тоже улыбнулся.

— Я бы попытался наполнить ров водой. Или спуститься вниз и выбраться с другой стороны, — задумчиво сказал он.

— Они тоже до этого додумались, но и это не принесло успеха. Лишь один раз у нас возникли проблемы, сравнимые с нападением на отважного Гизельбарта и его собратьев, — рассказал Боендал, вспоминая древние писания своего племени. — Войско огров даже не пыталось найти обходной путь. Следуя высказанной тобой идее, они осторожно спустились на дно рва и обошли кости своих давно павших сородичей, а затем начали сотнями взбираться на стену с другой стороны.

— Но вы их задержали.

— Если бы не задержали, крепость называлась бы Гномья Смерть, а не Огрова Смерть, — хрипло проворчал Боиндил. — И вообще, могли бы говорить и потише, я тут сплю, между прочим. — Перевернувшись на бок, он посмотрел в огонь. — Ну все, добились своего, я таки проснулся.

Вытащив кусок сыра, он принялся жевать его. И на этот раз Тунгдил согласился на предложение попробовать. Вкус оказался лучше, чем запах.

— Как бы то ни было, — продолжил Боендал, — чудовищам почти удалось взять штурмом крепостную стену, но Второй убил их предводителя, и после этого огры не понимали, что делать дальше. Нашим предкам этого было достаточно, и они сумели отогнать врагов к мосту, а затем сбросить вниз. Но все это произошло, когда мы были еще совсем маленькими. Вот уже три десятилетия чудовища у Высоких Врат не появляются.

— Просто до чудовищ дошли слухи, что это мы охраняем Врата, — рассмеялся его брат. — Так как сейчас все спокойно, Верховный король отправил нас искать тебя, чтобы мы доставили в крепость наследника трона. — Он взглянул на Тунгдила сквозь костер, и его карие глаза блеснули. — Кстати, ты прав. Я рожден для боя и никогда его не избегаю, ведь быть воином мое предназначение.

— Боиндил мой брат, и я никогда не оставлю его одного. Мы близнецы, и все делаем вместе. Всегда. Где один, там и другой.

— Так, значит, у каждого гнома есть свое… предназначение, — подытожил Тунгдил. Ему было интересно, в чем же будет хорош он. — Хочется знать, стану ли я простым работником, который роет штольни, или же буду способен к ремеслу на уровне мастера…

— Четвертые — это племя ювелиров, они обрабатывают драгоценные камни и шлифуют бриллианты. Ты чувствуешь в себе дар к ювелирному делу? — спросил Боендал.

Странно, но Тунгдила никогда не привлекали блестящие украшения. У Лот-Ионана были кое-какие драгоценности — сапфиры и рубины, бриллианты и аметисты. Тунгдилу нравилось разглядывать их, ведь они восхитительно преломляли лучи света, но все же ему никогда не хотелось взять какой-нибудь невзрачный алмаз и превратить его в великолепный бриллиант.

— По-моему, нет. Я помню, что с самого детства, когда только научился ходить, почувствовал влечение к кузнечному делу, — с некоторым разочарованием протянул он. — Мерцание пламени горна, глядя на которое кажется, будто это пламя живое, запах горячего железа, звон кузнечного молота и шипение, с которым железо погружается в воду… таким до сих пор был мой гномий мир.

— Ну, значит, кузнецом будешь, — удовлетворенно отметил Боиндил. — Кузнецом-книгочеем. Тоже неплохо. И очень по-гномьи.

Подобравшись поближе к костру, Тунгдил задумался. Он представлял себе горы алмазов, а затем танцующие оранжевые искорки, поднимавшиеся вверх по дымовой трубе. Кузница нравилась намного больше. И золото. Он был очарован мягкой, теплой желтизной этого металла.

— Мне нравится собирать мелкие золотые вещицы, — пробормотал он. — Золотые монеты, украшения и даже крошечные золотые песчинки, вывалившиеся из кармана невнимательного золотоискателя. Я все поднимаю с земли.

Гномы рассмеялись.

— Выходит, ты сам себе клад насобирал, и, если это не по-гномьему, я со свинорылой поцелуюсь, — кивнул Бешеный. — А до тех пор, пока мы не вернемся в крепость, я попробую из тебя сделать воина, что скажешь? — предложил он Тунгдилу, затягиваясь трубкой.

— Думаю, из этого ничего не получится. Против превосходящих сил противника…

— Нет никаких превосходящих сил, — тут же возразил Боендал. — Есть только большие и маленькие испытания, запомни это.

— Тогда я скажу иначе. Я все яснее понимаю, что мое место за наковальней, где я могу работать с металлом. Это делает меня по-настоящему счастливым. — Тунгдил замолчал, решив пока отложить подобные вопросы на потом.

Гном достал сумку, в которой лежали завернутые в вощеную бумагу книги Горена, и осторожно их развернул. Близнецы внимательно за этим наблюдали.

— Ну что? Что там написано, книгочей? — поинтересовался Боиндил. — А может, вот оно, твое предназначение? Станешь инженером или летописцем. Среди гномов встречаются великие инженеры.

— Я не могу это прочесть. — Взглянув на обложку книги, Тунгдил разочарованно вздохнул. — Это книги, написанные для магов высшего уровня.

Гном вообще удивился, как бывшему ученику Лот-Ионана удалось их расшифровать, но он тут же в мыслях обозвал себя глупым кобольдом, стукнув себя по лбу. «Эльфийка, повелительница Зеленой Рощи! Она, конечно, посвятила Горена в тайны магии и помогла ему с переводом».

Он осторожно провел кончиками пальцев по кожаным переплетам.

«О чем же вы повествуете? О каких тайнах? Почему альвы не должны вас заполучить? — мысленно спросил он у книг. — С каких это пор злые сородичи эльфов боятся написанного?»

— Нужно подождать, — утешил он гномов.

Тщательно упаковав книги в бумагу, Тунгдил невольно взглянул на кожаный мешок с артефактами. По потертой коже было видно, что ему пришлось столкнуться с разными неприятностями на своем веку. Кожа выгорела на солнце, на ней проступил тонкий узор. Местами на мешке виднелись темные пятна гномьего пота или жирной пищи. Виднелся на нем и светло-коричневый след удара меча орка, выдававшийся, будто шрам.

Чем дольше Тунгдил смотрел на мешок, тем больше ему хотелось заглянуть внутрь, ведь он уже давно боролся с желанием развязать тесемки и увидеть, что же там внутри.

«Ну и ладно. Горен ведь мертв, а я хочу знать, что тащил через половину Потаенной Страны». Его нетерпение возрастало.

Сохраняя совершенно равнодушное выражение лица, гном потянулся к мешку, старательно делая вид, что вовсе не нарушает указания мага. Он осторожно развязал узел.

В то же мгновение послышался оглушительный взрыв. В воздух из мешка взвились маленькие блестящие шары и с треском взорвались в воздухе, разбросав во все стороны разноцветные искры.

— Во имя молота Враккаса и огня его кузницы, дарящего свет всему живому! — Вскочив, Боиндил и Боендал встали спина к спине и выхватили оружие.

Выругавшись, Тунгдил поспешно завязал тесемку. Весь этот спектакль прекратился лишь тогда, когда он сумел завязать на мешке такой же узел, что сделал маг. Должно быть, он наткнулся на защитное заклинание Лот-Ионана — маг знал о его любопытстве и решил преподать ему урок.

— Во имя всех гор Потаенной Страны, что это было, книгочей? — недовольно спросил Боендал. — Что это за магическая свистопляска?

— Я просто хотел посмотреть… работает ли до сих пор магическая ловушка, — ответил Тунгдил, заставляя себя дышать ровнее. Он испугался не меньше близнецов. — Это защита… от воров, которые могут попытаться стащить артефакты.

— Весь этот шум от этой маленькой штуки?! — Бешеный с изумлением уставился на мешок. — И зачем весь этот цирк? Это что же, вор должен развлекать так всех окружающих с тем, чтобы подзаработать золотых монет?

— Нет, так всегда можно увидеть и услышать, где находится мешок, и если у меня его украдут, то я смогу вернуть его. — Тунгдилу довольно быстро удалось придумать более приемлемое объяснение чем то, что Лот-Ионан просто решил защититься от его любопытства.

— А не умнее было бы наложить на мешок заклятье, которое вообще не позволит его украсть? — сплюнул Боиндил. — П-ф-ф-ф! Вся эта магия долговязых! Ни на что не годна.

Брат был согласен с его точкой зрения.

— Стоило бы наколдовать молот, который выскакивал бы из мешка и проламывал бы ублюдку голову, — ухмыльнулся он.

— Или расплющивал ему руки, чтобы он никогда больше не тянулся к чужим вещам, — добавил Боиндил.

Боендал вновь сел к костру.

— Этих магов не поймешь. У них столько силы, а такую простую вещь придумать не могут.

Тунгдил сглотнул, чувствуя благодарность к опекуну за то, что тот не выдумал ничего подобного.

— Я передам ему ваши предложения, — кивнул он им.

— Да мы и сами можем.

— Нет, — быстро возразил он. — Нет, я ему лучше сам скажу. Он не любит предложений. От чужих.

Он почувствовал что краснеет, голова будто налилась жаром. К счастью, спутники не смотрели на него, так как в тот момент пытались спасти сыр, упавший в костер.

— Такой спектакль в Зеленой Роще мог бы стоить нам жизни, — буркнул Боиндил. — Ты лучше этот мешок не трогай, — с нажимом сказал он.

Вздохнув, он поднял кусок сыра с углей, сполоснул ужин водой из бурдюка, чтобы смыть пепел, и сунул сыр за щеку.

— Повезло, — удовлетворенно хмыкнул он.

Тунгдилу этот случай стал отличным уроком. «Все, теперь буду трогать этот мешок лишь затем, чтобы повесить себе на плечо, а вечером снять. Какие бы сокровища там ни были, мне все равно».

Глава 7

Потаенная Страна, Лиос-Нудин,

лето 6234 солнечного цикла

Рантя взглянула на огромную толпу народа. В коридоре перед залом Совета стояли сто восемьдесят лучших учеников магов из всех волшебных королевств. Они ждали приема у Нудина. Их наставники вызвали их в Лиос-Нудин, чтобы они помогли магам в борьбе с Мертвыми Землями. Огромный коридор наполнял нетерпеливый гомон.

— По всей видимости, плохо дело у нас с барьерами, если уж потребовались даже ученики магов для того, чтобы удержать мрачную силу с севера, — произнес рядом с ней какой-то ученик. — А ты становишься все красивее, Рантя.

— Йолосин! — радостно воскликнула она, протягивая ему руку, и тут заметила его новую темно-синюю мантию. — О, ты перешел на четвертый уровень. Ты что, столько времени злил Лот-Ионана, что тот не удержался и повысил тебя?

— А тебя Нудин уже перевел на пятый уровень? В твои тридцать два года? Я впечатлен, — шутливо произнес юноша. — Ну что, как поживаешь?

— Хорошо, — улыбнулась она, но ее лицо тут же вновь стало серьезным. — Вот только меня беспокоят новости о том, что Мертвые Земли стали сильнее. — Она обратила внимание на мелкие порезы на пальцах ученика. — Что с тобой произошло?

— Ой, и не спрашивай, — отмахнулся он. — Скажу только, что работаю над заклинанием очищения картофеля. И рад, что наконец-то могу отвлечься от всех этих кухонных горшков и наконец-то заняться чем-то нужным. — Ученик мага удрученно оглянулся. — Ты уже видела магистров?

— Они все куда-то исчезли, как и мой маг, — обеспокоенно ответила Рантя. — Ты что-то об этом знаешь?

— Я получил известия о том, что их ритуал плетения заклинания требует всего их внимания, и поэтому встречу придется отложить, — недовольно ответил он, снимая с плеча кожаный мешок с артефактами, завязанный зеленой тесемкой. — Были ли когда-то барьеры столь же слабы?

Рантя покачала головой.

Распахнулась дверь, и поприветствовать учеников магов вышел Нудин Любознательный. Он слегка прихрамывал, да и вообще вид у него был усталый.

— Добро пожаловать, — хрипло воскликнул он.

Его голос срывался и захлебывался, и у учеников магов возникло ощущение, будто одновременно говорят мужчина и женщина.

— Сегодня черный день для Потаенной Страны. Идите за мной и взгляните на то, что совершили Мертвые Земли. — Маг подал ученикам знак следовать за ним и двинулся вперед.

— Я раньше видел Нудина и должен сказать, что он сильно изменился, — шепнул Йолосин Ранте. — Он набрал по меньшей мере пятьдесят фунтов и, видимо, носит теперь ботинки на толстой подошве.

— Да, я знаю. Всем кажется, что он стал выше, чем раньше.

— Намного выше. И толще. Я уверен, что человек в его возрасте уже не может расти. Так что же произошло? Неудачный эксперимент?

Сейчас они шли прямо за Нудином и вдруг почувствовали сладковатый гнилостный запах. Судя по всему, духи, которыми пользовался маг, протухли, а он этого и не заметил.

Рантя на чем-то поскользнулась и чуть не упала, но Йолосин успел ее подхватить.

— Спасибо, — сказал ученица, и они пошли дальше, ведь за ними толпились их коллеги.

Никто так и не заметил длинной темной полосы на каменных плитах. Из тела мага сочилась кровь.

Острие магического посоха ритмично ударяло в каменный пол. Нудин быстро двигался вперед, ведя учеников по аркадам и залам. В конце концов они остановились перед широкой двустворчатой дверью. Нудин сжал в левой руке посох и ониксовый набалдашник вспыхнул.

— Крепитесь, — сказал он ученикам и произнес заклинание, открывавшее дверь.

Деревянные створы распахнулись, и в лицо ученикам ударил запах разложения. Некоторых вырвало. Рантя, покачнувшись, схватилась за Йолосина, тот поддержал ее, сам пытаясь справиться с подступившей к горлу тошнотой.

Мага зловоние, казалось, не смущало.

— Глядите, насколько важна стала ваша помощь для Потаенной Страны! — Он прошел вперед, и ученики последовали за ним.

Крики горя и ужаса наполнили зал — ученики увидели останки своих наставников. Статуя, тряпье на полу, разложившийся труп… Тело Андокай настолько подверглось тлению, что ее черты даже нельзя было узнать.

— Во имя Паландиэль, — простонал Йолосин, увидев статую, бывшую когда-то его учителем.

Несмотря на обиду, вызванную назначенным ему наказанием, он никогда не желал учителю такой смерти.

— С нами все кончено, — пробормотал он, опуская на пол кожаную сумку, принесенную по приказу наставника. — Если уж они ничего не смогли сделать с Мертвыми Землями…

Волшебный посох Нудина опустился на пол, и все разговоры в зале утихли. Сейчас ученики смотрели только на него.

— Мы недооценили Мертвые Земли, — дрожащим голосом сказал он. — Когда мы зарядили камень и завершили первый этап ритуала, на нас обрушилась сила севера. Камень был уничтожен! Мне едва удалось пережить эту атаку. — Он указал посохом на останки магов и волшебниц: зловонные тела и гротескную статую. — Я потерял своих добрых друзей. Вы же их ученики, вы лучшие из магов, оставшихся в Потаенной Стране. — Закашлявшись, Нудин сплюнул кровью и, покачнувшись, прислонился к статуе, бывшей когда-то Лот-Ионаном. — Как видите, я еще не вполне оправился после атаки Мертвых Земель. Мы должны поторопиться и вновь собрать камень, — выдохнул он. — Лишь так мы можем удержать Мертвые Земли. Если мы потерпим поражение, то люди проиграют эту войну. Их войску никогда не удержать силы Зла.

Ученики магов беспомощно переглянулись. Его слова и вид убитых наставников потрясли их до глубины души.

— Те пятеро, что когда-то считались почти всемогущими, были уничтожены Мертвыми Землями, — подавленно прошептал Йолосин. — И мы должны…

— Нужно их похоронить, — ровным голосом сказала Рантя. — Нельзя оставлять их здесь, в зале, они достойны большего. — Вздрогнув, она замолчала.

— Возьмите себя в руки! — настойчиво сказал Нудин. — Нам нужно действовать быстро, чтобы у нас был хоть какой-то шанс остановить противника. После этого мы займемся мертвыми. — Он очертил посохом круг. — Становитесь. Возьмитесь за руки и повторяйте мои слова.

Ученики последовали его указаниям. Встав друг рядом с другом, Рантя и Йолосин почувствовали, что от прикосновения им становится легче.

Опустив посох на плиты пола, Нудин встал в круг рядом с учеником Лот-Ионана. Его ладони были мягкими и липкими на ощупь, так что Йолосин едва сдержался от того, чтобы не отдернуть руку.

— Почтенный магистр, у меня при себе артефакты, которые брал у вас когда-то Лот-Ионан. — Он мотнул головой в сторону сумки.

Нудин кивнул, и маги начали обычный ритуал призыва Силы для того, чтобы направить ее в малахитовые осколки.

Так прошло несколько часов.


День начался с дождя. Это был настоящий ливень.

В Потаенной Стране царил самый разгар лета, и после периода засухи на небе наконец-то собрались тучи, призванные подарить земле воду.

Растения были рады дождю, в отличие от гномов. Укрывшись под кроной дерева, спутники ждали.

— Вот почему мы живем в горах, — проворчал Боиндил.

Он воспользовался представившейся возможностью, чтобы подбрить себе щеки. За последние дни гном стал намного беспокойнее. Его сердце, сердце воина, требовало сражений с орками, он хотел кричать и рубить налево и направо. Впрочем, в центральном королевстве Потаенной Страны, Лиос-Нудине, вероятность столкнуться с чудовищами была невелика.

— А что мы будем делать, если у него случится приступ бешенства? — тихо шепнул Тунгдил Боендалу. — Нам что, на дерево лезть?

Отжав воду из косы, гном усмехнулся.

— До тех пор пока я с тобой, бояться нечего. Я научился направлять его ярость во время приступа, и он срывает злость на неодушевленных предметах. По крайней мере, обычно…

По тракту ехали телеги и фургоны. На козлах одной из них сидела молодая влюбленная пара. Парень с девушкой были больше заняты друг другом, чем тянущими телегу волами, но волов это мало беспокоило — они, знай, топали себе вперед.

Вид влюбленных напомнил Тунгдилу о давно интересовавшем его вопросе. Он задумался: можно ли ему поговорить об этом с близнецами. Постоянно задавая вопросы о жизни своего народа, он сам себе казался невероятным глупцом. Множество солнечных циклов он прожил в окружении сотен книг и не знал о гномах простейших вещей. «Да уж, книгочей».

Но самобичевание ему не помогало. Тунгдил чувствовал, что должен узнать правду, и, не глядя на близнецов, спросил:

— А как выглядят гномки?

Тишина.

Шум дождя, бившего о листья дерева, стал невыносимо громким. Близнецы решили его помучить.

— Они милые, — немногословно ответил Боиндил.

— Очень милые, — уточнил Боендал лаконичный ответ своего брата.

— Ага, — кивнул Тунгдил.

Опять стало тихо.

Ливень ослабел, перейдя в моросящий дождь. Вода стекала по листьям и веткам, и капли падали на землю.

— А борода у них есть? — предпринял Тунгдил вторую попытку.

Тишина.

Тунгдил удивился тому, сколько же звуков можно различить в шуме дождя, если прислушиваться.

— Ну, я бы не назвал это бородой, — начал Бешеный.

— Скорее, пушком, — дополнил его брат. — Это очень привлекательно.

Тишина.

Из-за туч выглянуло солнце. По всей видимости, в Потаенную Страну вновь вернулось жаркое лето. Вздохнув, Тунгдил решил перейти к очередному щекотливому вопросу.

— А гномки и гномы…

Братья молча повернулись к нему. Боендал смерил его сочувственным взглядом.

— Да уж, ему срочно нужно встретиться с сородичами, — сухо сказал он и перевел взгляд на крону дерева. — Дождь закончился. Пойдемте.

Он встал, и брат последовал его примеру.

— Ты не ответил!

— Мы воины, а не книгочеи. Кроме того, это вообще был не вопрос.

— А среди гномок есть воины?

— Большинство гномок нашего племени, по крайней мере, боевыми искусствами не занимаются, — сказал Боендал, когда они вышли на дорогу. — В основном они занимаются домом, ухаживают за животными на высокогорных лугах, следят за тем, чтобы закрома были полны, а пиво было вкусным. А еще шьют нам одежду.

— Если мужчина и женщина будут стоять плечом к плечу во время боя, ничего хорошего не получится, — буркнул Боиндил.

У Тунгдила создалось впечатление, что Боиндилу довелось побывать в подобной ситуации, но он не стал переспрашивать.

— Не дай тебе Враккас неуважительно отозваться об их мастерстве. Их гордость не меньше нашей. Некоторые из них входят в число лучших каменотесов и кузнецов племени. Они управляются с резцами и молотами с такой точностью, что их соперники на соревнованиях не могут тому надивиться.

— Все это лишь исключения, — проворчал Боиндил, ясно давая понять, что он не одобряет занятия гномок мужскими ремеслами. — Они должны хранить семейный очаг. Вот в чем их предназначение.

— Значит, у гномов все так же, как и у людей, — пришел к выводу Тунгдил, выслушав все это.

Его все больше разбирало любопытство, как же выглядят гномки, и он был рад, что вскоре ему придется повстречаться с ними.

В конце концов они добрались до Пористы. Тунгдил залюбовался башнями и куполами дворца, но у близнецов архитектурное мастерство долговязых вызвало лишь улыбку, ведь в этом гномы значительно превосходили людей.

Надеждам Тунгдила встретить тут Лот-Ионана и не нести дальше книги и разбитые артефакты не суждено было исполниться. Он узнал, что маги несколько дней назад отправились назад в свои земли. Нудин Любознательный никого не принимал, поэтому трем путникам ничего не оставалось, как направиться в Ионандар к Лот-Ионану Терпеливому.

Проходя мимо какого-то переулка, Тунгдил вдруг заметил лошадь, которая стояла в стойле. Животное показалось ему знакомым.

— Погодите-ка. — Он подошел к лошади, которую, похоже, когда-то подковывал.

Осторожно приподняв переднюю ногу, гном взглянул на подкову. Ее явно прибивал он, о чем говорила форма гвоздей.

— Это они, — прошептал он.

— Твои друзья? — переспросил Боендал, поправив боевой молот на плече.

Его брат осторожно провел кончиками пальцев по бритым щекам, пытаясь определить, не пропустил ли он участков щетины.

— Я бы не назвал их друзьями.

Тунгдил подхватил ведро, стоявшее рядом, и подошел к сумкам, притороченным к седлу. Перевернув ведро, гном сумел дотянуться до кожаных завязок. Один из мешков раскрылся, и Тунгдил, сунув руку внутрь, нащупал большой горшок.

— Вы помните об убитом гноме из передвижной кузницы? — Он резким движением вытащил горшок из сумки.

Интуиция его не подвела: сняв с горшка крышку, он обнаружил обритую голову гнома. Охотники за головами лишили гнома волос, чтобы голова поместилась в горшок. Мед не давал воздуху доступа к плоти и хранил голову от разложения. В золотистой прозрачной жидкости плавали красные капельки крови.

— Это его убийцы.

Послышался звон кольчуг, и близнецы уже через мгновение оказались рядом. Все молчали, в ужасе глядя на то, что люди сотворили с их сородичем ради денег.

— Во имя Враккаса! Да я их в капусту порублю! — закричал Бешеный. Ярость волной прошла по его телу, и боевые топоры сами собой прыгнули ему в руки. — Только дайте…

Дверь, ведущая из конюшни в дом, распахнулась. Тунгдил тут же узнал охотника за головами. Видимо, наемник тоже его узнал. Замерев на месте, он уставился на троицу гномов.

— Будь я проклят! — Судя по всему, соотношение сил показалось ему неподходящим, поэтому, резко развернувшись на каблуках, убийца скрылся в доме.

— Сражайся, трус! Даже свинорылые способны на большее, чем ты! — Боиндил бросился вслед.

Из дома послышался шум боя, который завершился предсмертным криком наемника.

Бешеный не успел услышать возглас Тунгдила.

— Живьем он был бы более полезен!

Но кузнец не стал укорять Боиндила, ведь ярость, скопившаяся в нем, помутила его разум, который мог мыслить логически лишь тогда, когда гном видел кровь, сочащуюся из бездыханного тела противника.

— Давайте подождем, пока придут остальные, — сухо сказал Боендал. — Если я правильно помню, с этим было еще четверо…

Тунгдил кивнул, и троица укрылась среди стойл конюшни. Наемники появились в начале вечера. Судя по их лицам, им не очень-то повезло — они возвращались без добычи.

Бешеный, сопя, спрятался за дверью, сжимая топоры в обеих руках. Он с нетерпением ждал, когда же наемники войдут. Его брат выбрал в качестве укрытия небольшую копну сена. Тунгдил же отошел подальше, ведь, учитывая, насколько слаженно действовали Боиндил и Боендал в бою, он бы им скорее помешал, чем помог.

Когда четверо наемников оказались внутри и спешились, близнецы переглянулись.

— Оставьте одного из мерзавцев в живых! — успел сказать им Тунгдил до того, как они бросились в бой.

Один из наемников заметил гномов и потянулся к рукояти меча. Он успел вытащить лезвие из ножен лишь наполовину, когда топор Боиндила врезался в его левую ногу. Сила удара отбросила наемника к стене. При этом второй топор, пролетев снизу вверх, вспорол кожу и, перерубив связки, раздробил человеку правое колено. С криком несчастный упал.

Но Бешеный этого уже не видел. Он знал, какое воздействие оказывали удары. Захохотав, он бросился на следующего противника.

Его брат в это время занялся двумя другими убийцами. Наклонив голову, Боендал бросился к наемнику, стоявшему поближе, и замахнулся боевым молотом.

Воин успел сорвать с седла лошади щит и выставить его перед собой, но он недооценил невероятную мощь гномьего удара. Острие шипа пробило металл и дерево щита и вышло с другой стороны, где находилась рука противника. Шип не останавливаясь вошел в плоть. Наемник закричал.

Вырвав шип, гном развернул молот тупой стороной и ударил им наемника по ноге. От чудовищного удара нога вывернулась и с хрустом сломалась. Еще один противник был повержен.

— Я тебе покажу, как трусливо убивать гномов! — Ослепленный яростью Боиндил быстрыми движениями рубил врага топорами.

Тунгдил видел, что наемники пытались парировать удары, но отчаянье на их лицах красноречиво говорило, что исход битвы ясен. Страх — предвестник поражения. Так и случилось.

Боиндил бешено вращал топорами, его враг никак не мог понять, с какой стороны произойдет атака. Запаниковав, наемник развернулся, пытаясь добежать до лошади. Бегал он, конечно, быстрее гнома, но молот Боендала все же его опередил.

С глухим хрустом молот ударил человека в спину в тот самый момент, когда он пытался вскочить в седло. Тупой край оружия сломал ему ребра. Бешеному этого было достаточно, чтобы сравнять шансы.

— Слишком уж ты высокий, долговязый, — выдохнул он, перерубая человеку сухожилие.

Охотник за головами упал, и Боиндил добил его двумя ударами топоров.

Четвертый наемник попытался спрятаться за копной сена, но Боиндил его настиг.

— Так, теперь ты! — В его глазах горело безумие, а по кольчуге стекала кровь убитых противников. — В какого бога ты веруешь? Паландиэль? Самузин?

Отбросив оружие, охотник за головами поднял руки.

— Я сдаюсь, — поспешно прокричал он.

Гном усмехнулся.

— Мне на это наплевать, — прорычал он, всадив безоружному оба топора в живот.

Наемник со стоном рухнул. Он умер быстро, но, судя по его стонам, мучительно.

Тунгдил оглянулся. Предводитель шайки, которого Боиндил обезвредил в самом начале боя, лежал в огромной луже крови. Он явно терял силы. Гном поспешно подошел к нему.

— Кто оплачивает вашу работу? — требовательно спросил он. — Скажи это, и мы спасем твою жизнь.

— А иначе мы будем смотреть, как ты истекаешь кровью, — с угрозой прошипел Бешеный.

— Во имя Паландиэль, перевяжите рану! — взмолился охотник за головами, зажимая края разошедшейся плоти.

Кровотечение было настолько сильным, что Тунгдил понял — им его не спасти. Лот-Ионан, конечно, справился бы с такой задачей, но только перевязка раненому не поможет.

— Отвечай! — заорал на него Боиндил. — Или я покончу с тем, что в муках породила твоя мать!

Но раненый умер до того, как гном успел привести в исполнение свою угрозу.

Близнецы подошли к последнему выжившему из банды убийц, которому шип молота Боендала пробил руку.

Наемник лежал, стиснув от боли зубы. Мука, причиняемая раздробленными коленями, оказалась чрезмерным испытанием для его гордости.

— Помилуйте, я почти ничего не знаю, — пробормотал он. — В Гаурагаре мы услышали о том, что за голову гнома дают награду. Это было вскоре после того, как мы впервые встретили его. — Он мотнул головой в сторону Тунгдила.

— Кто вам это сказал? — прорычал Бешеный, приставляя окровавленный топор к горлу наемника.

— Глава гильдии! — испуганно выдохнул тот. — Это он отправил нас сюда. Мы охотимся, а раз в тридцать восходов приезжает посланник, который забирает горшки. За это мы получаем от гильдии плату. За голову платят тридцать монет.

— Что за гильдия? — спросил Тунгдил.

— Гильдия охотников за головами, — объяснил воин, застонав. Его муки становились все ужаснее. — Отпустите. Я сказал все что знаю.

Тунгдил верил ему, но понимал, что близнецы не оставят его в живых. За его преступления должна последовать расплата.

— Никуда ты не пойдешь. — Лезвие Боиндила пронзило его горло до того, как гномы успели что-либо предпринять, и последний из наемников умер.

— Пойдемте отсюда, — ровным голосом сказал Боендал. — Нам нужно убраться подальше, прежде чем сюда явится городская стража.

Собрав вещи, они двинулись дальше. Покинув Пористу, троица продолжила свой путь в Ионандар. Сперва они опасались, что стражники будут их преследовать, но, по-видимому, никто не заподозрил их в преступлении.

Тунгдил чувствовал угрызения совести.

— Это было неправильно. Нужно было передать их страже вместе с горшками, — сказал он спутникам, перебираясь через лужи.

Глаза Боиндила сузились.

— Ты что, упрекаешь меня в том, что я ни одного из долговязых не оставил в живых? — Он стряхнул капли дождя с черной бороды. — Что бы это изменило в их судьбе? Их бы все равно приговорили к смерти и казнили.

— Да, они заслужили смерть, вот только… — Тунгдил не знал, как ему объяснить Бешеному то, что терзало его совесть.

Боендал стал на сторону брата.

— Нет, книгочей. Нет никакого «вот только», никакого «но», и никакого «а если». Они убивали за деньги и умерли за деньги. Какая разница, кто их убил — мы или долговязые? Мы сумели отомстить за убитых гномов. Так лучше. — В знак того, что он не собирается менять свою точку зрения, Боендал резко забросил косу за плечо.

Тунгдилу нечего было возразить. Он все-таки знал мир в основном по книгам и не мог до конца понять логики своих спутников.

— Пойдемте. Совет гномов ждет нас, — примирительно сказал Боиндил.

Бой на конюшне стравил пар накопившегося в нем гнева, с близнецом снова можно было нормально разговаривать.

Потаенная Страна, Лиос-Нудин,

лето 6234 солнечного цикла

— Я больше не могу, — тихо шепнула Рантя.

— Ты должна держаться. Прошу тебя, — ответил ей Йолосин. — Если хоть один из нас покинет круг, ритуал прервется. Я должен сделать это во имя моего наставника, мы же все — во имя Потаенной Страны.

Голос Нудина изменился. С хрипа он перешел на высокие завывания, совсем не напоминавшие человеческую речь. В следующее мгновение с высоких тонов он перешел на бас, от которого у учеников закрутило в животе. Даже самые опытные из них не помнили, чтобы когда-либо им доводилось слышать нечто подобное.

Но все же заклинание подействовало.

Осколки малахита вспыхнули темно-зеленым светом и, поднявшись на три шага от пола, проплыли по залу. Даже те осколки, что застряли в теле Майры-Заступницы, пробурили дыры в ее разложившейся плоти и выскользнули наружу с отвратительным звуком.

— Гляди! — Йолосин сжал руку Ранти. — Сейчас все закончится!

Нудин Любознательный продолжал руководить ритуалом. Ученики повторяли его заклинание, но вдруг в какой-то момент речь мага стала непонятна. Нудин бормотал что-то совершенно бессмысленное, и его помощники уже не могли воспроизвести слоги и слова. Ритуал мог сорваться.

Осколки собрались в диск диаметром в десять шагов, который начал вращаться вокруг собственной оси.

— Так и должно быть? — спросил Йолосин у Ранти. — Я еще никогда не принимал участия в проведении такого ритуала.

Девушка ничего не ответила. Вращение диска ускорилось, и чем быстрее двигались малахитовые осколки, тем плотнее прилегали они друг к другу, в конце концов образовав одну большую плоскость.

— Любознательный точно знает что делает, — вздохнула Рантя и замолчала, как и остальные.

В зале повисла торжественная тишина. Сто восемьдесят магов стояли вокруг сияющего камня, который, повинуясь воле Нудина, приобрел новую форму. Некоторые из учеников с облегчением вздохнули, радуясь величественному зрелищу, открывшемуся перед их взором.

— Мы это сделали, — выдохнул Йолосин, и хотел отнять у Нудина руку, чтобы обнять Рантю, но маг по-прежнему сжимал его ладонь.

Нудин Любознательный открыл рот и произнес одно-единственное никому не известное слово.

От камня отделился один осколок и, незамеченный всеми остальными, будто стрела, впился в грудь Йолосина.

— Что… — охнул юноша, пытаясь стряхнуть руку мага, чтобы коснуться того места, куда впился осколок малахита.

Острый камешек глубоко вошел в плоть, и ученик чувствовал, как из раны заструилась кровь, но холодные липкие пальцы его не отпускали.

— Почтенный маг, — простонал от боли Йолосин. — Я… ранен. Камень атаковал меня.

Нудин повернул к Йолосину мучнистое опухшее лицо.

Зрачки у него расширились до края радужки, и вдруг чернота зрачков помутнела, став серебристой. Маг глядел на него бельмами глаз.

— Я знаю, мальчик мой. Иначе ничего не выйдет, мне нужна твоя магическая сила. — Он ободряюще сжал ему ладонь. — Уже через мгновение твоя боль прекратится.

Нудин открыл глаза, и следующий крошечный осколок малахита, пролетев через зал, впился в тело Ранти. Осколки отделялись от камня все быстрее. Прежде чем половина учеников стали жертвами странного нападения, остальные заметили: что-то происходит. Они стали кричать Нудину, что он должен что-то предпринять.

— Оставайтесь на месте! Или вы хотите все испортить? — Он по-прежнему стоял с закрытыми глазами.

Те, кто еще не был ранен, не стали обращать внимания на слова мага. Они попытались покинуть круг прежде, чем их постигнет участь товарищей, но им это не удалось. С ужасом они обнаружили, что не могут оторвать ладонь от руки соседа, и уже в следующее мгновение осколки поразили и их.

Из малахита ударили темно-зеленые лучи. Они коснулись тел учеников, скользнув по ранам, оставленным осколками.

Нудин поднял веки, и в его глазах блеснуло безумие. Распахнув мантию, он прокричал второе слово.

Осколок камня длиной с палец, вспыхнув, вонзился в его тело. К осколку протянулся зеленый луч, становившийся все больше. Луч пульсировал и подрагивал, в то время как зеленые нити силы, соединявшие учеников с малахитом, становились все тоньше. Вскоре они погасли.

— Свершилось! — С уст Нудина сорвался нечеловеческий возглас, а затем маг зашелся жутким хохотом. — Наконец-то все свершилось! Наконец-то можно прекратить весь этот маскарад и стать самим собой, Нод'онном Двуликим.

Ученики попадали на пол. Йолосин и Рантя, как и все остальные, не могли говорить: камень лишил их тела не только магии, но и силы.

Те из учеников, кто был послабее, погибли первыми. Их сердца прекратили биться, а дыхание замерло.

Йолосин и Рантя вместе с немногими оставшимися в живых сумели собрать остатки сил и поползли к выходу, пытаясь сбежать от Нудина.

Маг протянул тонкие пальцы к осколку в груди. Вытащив кроваво-красный камень, он с удовлетворением оглядел его и вновь вставил в свое тело.

Он подошел к малахитовому диску.

— Ты выполнил свою службу. Хватит! — Маг коснулся парящего камня ониксом посоха, и тот, упав, разлетелся вдребезги.

«Не задерживайся, пора плести следующее заклинание».

Подняв мешок с артефактами, Нод'онн направился к выходу. Подойдя к выжившим ученикам, он вогнал каждому из них в спину острие посоха. Кленовое дерево окрасилось кровью.

На пороге он еще раз оглянулся, обведя взглядом зал, в котором запах разложения вскоре станет еще сильнее. Его это не беспокоило. У него не было больше причин входить в зал Совета, ведь его план был почти выполнен.

И тут он заметил Йолосина и Рантю. Одним сильным ударом он раскроил юноше череп, а свою ученицу перебросил через порог обратно в зал.

Перевернувшись на спину, Рантя в слезах попыталась произнести заклинание самоисцеления, но ей это не удалось.

Присев перед девушкой на корточки, Нод'онн нежно погладил ее по длинным каштановым волосам. Он хорошо знал ее и считал одной из своих лучших учениц. Возможно, когда-то она могла бы стать его наследницей в Лиос-Нудине, но она никогда не согласилась бы на его план.

— Ты не сможешь колдовать, потому что в твоем теле осколок камня, осушивший твои запасы магии, — объяснил он. — Ты умрешь вместе с остальными, Рантя.

Темные глаза девушки с презрением взглянули на мага, которому она доверяла и которого знала много лет.

Вид умирающей наполнил душу мага печалью.

— Мне жаль, что пришлось забрать столько жизней, чтобы получить силу, — сказал он. — Но ты никогда не согласились бы на мое предложение, точно так же, как Сабора, Тургур, Лот-Ионан, Андокай и Майра. У меня был лишь один выход, и это решение далось мне нелегко. Сама судьба захотела, чтобы я действовал именно так. Я должен спасти Потаенную Страну от ужасной участи, — мягко сказал он, видя вопрос в ее глаза.

— Не может быть ничего худшего, чем ужас севера, — возразила она. — Ты предатель! Боги покарают тебя!

— Возможно, — задумчиво ответил Нудин. — Возможно. Я готов принять на себя гнев богов, если я сумею спасти людей. — Он встал, и по его знаку огромные створы дверей захлопнулись. — А это возможно лишь при помощи нескольких избранных и Мертвых Земель.

— Ты безумен, — прошептала Рантя, и ее взор помутнел. — Ты… Ее тело обмякло, и голова откинулась назад.

— Нет, — подавленно ответил Нод'онн. — Никто меня не понимает. Но меня предупреждали об этом…

Развернувшись на каблуках, он поспешно зашагал по дворцу, направляясь в подвал, а лучшие маги Потаенной Страны обрели последний покой в зале Совета.

Двуликий спустился по ступенькам в ту зону, где поток магии, пронизывавший всю его страну, ощущался сильнее всего. Лиос-Нудин находился в самом центре магической энергии, и отсюда нити силы тянулись в пять других волшебных королевств. Но так будет продолжаться недолго.

Он, конечно, победил магов и их лучших учеников, но нужно было позаботиться и о тех, кто находился на самых низких уровнях мастерства. Нод'онн не мог остановить магический поток, но у него была другая цель, добившись которой он сумеет лишить всех той силы, которой они обладали.

«Но сперва нужно заняться кое-чем не менее важным». Сняв зеленую тесемку, он открыл сумку с артефактами и перевернул ее, вытряхивая вещицы на пол.

Разбились, упав на мраморный пол, песочные часы. За ними из сумки выпали два амулета и свиток.

Нод'онн в ярости уставился на эти предметы. «Это не те артефакты! — Маг разметал острием волшебного посоха просыпавшийся песок. — Проклятье!»

Он заставил себя успокоиться. Можно было отправить в штольни Лот-Ионана орков, чтобы те забрали там его вещи.

Сосредоточившись, маг мысленно нащупал поток магии и, почувствовав свою связь с полем, произнес заклинание, которому его научили Мертвые Земли. Так он отдал похищенную силу учеников.

Глава 8

Потаенная Страна, Ионандар,

конец лета 6234 солнечного цикла

Трое гномов купили пони, чтобы двигаться быстрее, и спешивались лишь тогда, когда все тело уже ломило от езды верхом. Тогда они шли пешком, ведя животное под уздцы.

Близнецы научили Тунгдила гномьим песням, распространенным во всех племенах. Эти песни были последним связующим звеном, объединявшим детей бога-кузнеца Враккаса.

Мелодии были простыми, а слова навевали меланхолию. Должно быть, все дело было в том, что его народ жил в вечной полутьме. Веселье проскальзывало, лишь когда речь шла о золоте и сокровищах, как в песнях «Золото мерцает в глубине» и «Огонь бриллиантов, холодный и светлый». Застольную «Много кружек, много дружек» они выучили после того, как Боиндил купил небольшой бочонок пива.

На следующее утро Тунгдил мечтал, чтобы у него не было головы.

Боендал заверил, что после гномьего пива похмелья не бывает, а пиво долговязых никуда не годится.

По дороге путники разговорились с бродячим торговцем по имени Зами. Он рассказал им о странных слухах.

— Говорят, что в Лиос-Нудин поехали лучшие ученики из всех пяти волшебных королевств, — сообщил он Тунгдилу, пока тот рассматривал всякие безделушки у фургона.

Гном обещал Фрале привезти что-нибудь красивое в подарок, и собирался купить ей какое-нибудь украшение, пока помнил о своем обещании. Близнецы терпеливо ждали, пока гном что-нибудь выберет.

— А что новенького говорят о Зеленой Роще?

— Лес эльфийки заняли Мертвые Земли, и Роща превратилась в настоящий кошмар. Король Брурон решил поджечь лес, чтобы туда не забрели неосторожные путники, — ответил Зами и указал гному на бруски травяного мыла. — Тебе бы это не помешало, подземыш.

— Мы гномы! Ты что, хочешь сказать, что мы воняем? — прорычал Боиндил. — А ну-ка, наклонись, и я тебя взмылю, ты, долговязый!

— Нет, вы меня не так поняли. Я думал, что он выбирает что-то для дамы, — попытался оправдаться торговец.

— Ну, раз ты это упомянул, — ухмыльнулся Тунгдил, бросая Боиндилу брусок ядрового мыла. — Вот тебе.

Он купил жасминового мыла, расческу с выжженным на ней рисунком и пару кукол для Иканы и Суни.

Понюхав мыло, Боиндил отковырнул кусочек и попробовал на вкус.

— П-ф-ф, мыться! Оно ж совсем невкусное. — Он сунул мыло в сумку.

— Мертвые Земли продвигаются? — спросил у торговца его брат.

— Возможно. Говорят, что эльфы сидят в том, что осталось от Аландура, и защищаются от постоянных атак альвов. Кое-кто из длинноухих уже снялся с места и просит защиты в Табаине. Собираются осесть на их пшеничных полях. — Торговец завернул подарки в грубую ткань. — Некоторые считают, что альвы медленно, но уверенно теснят родственничков. Если хотите знать мое мнение, то я думаю, что Аландур падет и в Потаенной Стране больше не останется эльфийских королевств. — Он передал Тунгдилу пакет. — Все это обойдется вам в серебряную монету, уважаемый господин подземыш.

— Гном, — исправил его Тунгдил.

— Что, простите?

— Нас называют гномами, а не подземышами.

— Да, точно. Я забыл, — извинился Зами, опасливо поглядев на Боиндила.

Бешеный в этот момент как раз внимательно осматривал свои подбритые щеки в зеркале.

Тунгдила обеспокоили все эти новости.

— Интересно, что на все это скажет Совет гномов?

— Он будет в восторге, — пожал плечами Боиндил. — С одними ушастыми покончено, а с другими мы разберемся, если они только сунутся в наши горы. Я не потерплю эльфорожих в наших Синих горах. Ни альвов, ни эльфов. Пускай эти беженцы держатся от нас подальше.

— А орки? — почесал бороду Тунгдил.

— Если верить россказням, то сейчас они находятся в трех регионах Потаенной Страны. — Зами недовольно поморщился. — На дорогах беспокойно. Королю Брурону не удается остановить и уничтожить порождений Тиона, так что они продолжают разбойничать, а мы — волнуйся теперь о своем здоровье и собственности!

Боиндил жадно облизал губы, и Тунгдил услышал, как он пробормотал: «У-и-и! У-и-и!»

Попрощавшись с торговцем, они отправились дальше.

Чтобы подзаработать денег, Тунгдил работал в кузницах на хуторах и в селах, а близнецы либо помогали ему, либо занимались другим гномьим ремеслом: наносили на оконные и дверные балки крестьян красивые орнаменты. К тому же троице удавалось получить достаточно ветчины и сыра в дорогу. Постепенно они приближались к штольне.

— У тебя куски сыра в бороде, — как-то сказал Тунгдил Боиндилу во время привала.

— Ну и что?

— Это выглядит… не очень красиво, — дипломатично заметил тот.

Бешеный отряхнул бороду, смахнув таким образом самые больше крошки.

— Там еще…

— Все остальное пусть остается на месте, — отрезал Боиндил. — Так борода будет гладкой и блестящей.

Будто в подтверждение его слов, на курчавую бороду упала крошка хлеба.

Тунгдил представил себе, что волосы могут жить своей собственной жизнью, поедая остатки пищи. Возможно, именно по этой причине в них не заводились вши. Когда насекомые попадали в копну волос, волосы их пожирали.

— А что говорят гномки, когда вы в таком виде…

— Что, опять о бабах? — Боиндил пошло усмехнулся. Между зубами у него застряли кусочки сыра.

— Терпение, книгочей. Если все пройдет как надо, то вскоре познаешь еще одну премудрость жизни. На мой взгляд, ты вовсе не урод, так что найдешь себе кого-нибудь, — успокоил его Боендал, а Боиндил хлопнул его по спине.

— И… что мне тогда делать?

Боиндил ткнул его под бок.

— Состроишь ей глазки, потом споешь песенку и скуешь кольцо. Так ты завоюешь ее сердце. Поцелуешь ей ножки, натрешь ее любимым сортом сыра и четыре раза прокрутишь ее в воздухе. Тогда откроются врата, ведущие в ее Потаенную Страну.

— В книгах… об этом ничего не написано, — беспомощно протянул Тунгдил.

Посмотрев на Боендала, он заметил блеск в его глазах. В тот же момент Бешеный фыркнул и зашелся от смеха.

— Вот дурачье, — поморщился Тунгдил. — По-моему, это не смешно, — обиженно пожаловался он. — Что я могу сделать, если ничего не знаю о гномках?

Боиндил отер слезы смеха.

— Не обижайся на него. Именно так мой брат всегда добивается расположения женщин.

Теперь уже оба брата хохотали, и их смех разносился над невысокими холмами Ионандара.

— Просто будь собой, — сказал Боендал уже серьезнее. — Конечно, я не могу говорить за всех, но я на собственном опыте убедился, что они быстро распознают притворство.

— Он всегда хотел быть поэтом, — улыбнулся его брат. — Вот только его никто не слушал. Но в твоем случае это должно сработать.

— А какие им нравятся подарки?

— Умно! Решил их подкупить? Нет единого для всех способа завоевать сердце незамужней гномки, которому ты мог бы научиться из книг, книгочей, — сказал Боендал. — Либо ты ей понравишься, и она даст тебе это понять, либо ты ей не понравишься.

— И тогда она тоже даст тебе это понять, — рассмеялся Бешеный.

— И не спрашивай, как именно, — улыбнулся Боендал. — Если ты ей понравишься, произойти может все что угодно. Но сейчас хватит о женщинах.

Они двинулись в путь. Через несколько восходов Тунгдил стал узнавать местность, а значит, они приближались к штольне мага.

Он радостно предвкушал встречу с учениками, а в первую очередь со своей дорогой Фралой и ее дочурками. «Вот они удивятся, когда узнают, чего от меня хочет народ гномов». Чтобы Фрала поняла, что он не забыл о ней, гном повязал на шею ее платок.

Вскоре спутники подошли к реке. У противоположного берега качалась лодка. На набережной стоял домик паромщика, и из трубы шел дым.

Тунгдил уже потянулся к колоколу, висевшему на ветке у пристани, намереваясь подать знак хозяину, чтобы тот перевез их на другой берег.

— Что ты делаешь? — перехватил его руку Боиндил.

— Собираюсь позвать паромщика, — ответил гном. — Или ты за время похода научился плавать и хочешь так перебраться на другой берег?

Бешеный взглянул на реку. На берег накатывали волны.

— Поищем другую переправу, — решил он. — Здесь слишком глубоко. Мы можем выпасть из лодки и утонуть.

— Ты можешь и с пони грохнуться, сломав себе при этом шею, — едко заметил Тунгдил. — Путь до следующей переправы займет по меньшей мере два дня!

Взглянув в упрямые лица близнецов, он понял, что дальнейшие разговоры бесполезны.

— Идем туда, — вздохнул он, показывая вверх по течению реки. — Почему вы не хотите переправиться через реку в этом месте?

Боендал рассказал ему гномью легенду о том, почему вода опасна для гномов.

— Богиня Эльриа, восставшая из воды и связанная с этой стихией, не любила гномов. Дети Кузнеца, работавшие с огнем, были воплощенной противоположностью ее творениям, жившим в воде. Чтобы мы не вступали в контакты с ее детьми, Эльриа наложила на всех гномов проклятие. Если мы осмелимся войти в воду вне гномьих королевств, мы тут же в ней утонем.

Будь то море, озеро, река, пруд или ручей либо даже большая лужа, близнецы считали, что все эти воды способны их убить, так что избегали всех водоемов, казавшихся им достаточно глубокими.

— Ну что ж, по крайней мере это неплохая отговорка для того, чтобы не мыться, — пожал плечами Тунгдил.

Весь остаток дня они ехали вверх по реке и на следующее утро обнаружили переправу. Близнецы стали переходить реку вброд. Быстрый поток буквально сбивал с ног, будто река действительно пыталась утопить гномов.

К вечеру они подошли ко входу в штольню, где находилась школа Лот-Ионана. Близнецы чувствовали себя неуютно, слишком уж близко они подобрались к магическому полю.

— Мы и так уже настрадались, пока тебя искали. Маг, возможно, и милый человек, но все равно он колдун, — проворчал Боиндил. — Из всех этих фокусов добра не выйдет. Мы, гномы, об этом знаем и таким не занимаемся. Если бы Враккас хотел, чтобы мы овладели магией, то подарил бы нам этот талант. — Он подозрительно взглянул на Тунгдила. — Ты, надеюсь, знаешь об этом? Или он тебя тоже к этому приучил?

— Я не могу колдовать и никогда не пытался, — успокоил своего раздраженного друга Тунгдил. — Я хочу, чтобы вы уважительно отзывались о Лот-Ионане, — остановившись, потребовал он. — Когда-то он спас меня, приняв к себе. Иль запамятовали, что без него не было бы вашего наследника трона…

— Помилуйте, сдается мне, будто вновь я слышу речи книгочея, — подколол его Боендал. — Когда говорит он, высокомерие слышится в словах его, и строит фразы свои он страннообразнейшим способом, чтобы подготовиться к разговору с другими…

— Нет слова «страннобразнейший», — улыбнулся Тунгдил. — Все, я понял, простите меня. Главное, будьте приветливы или молчите, если вам так легче. А то можете подождать перед воротами, я не обижусь.

Когда они подъехали к штольне вплотную, был уже вечер. Еще издалека Тунгдил подметил что-то странное: створки врат были слегка приоткрыты. Какой-то нерадивый ученик наверняка забыл тщательно закрыть ворота и поставить на них защитное заклинание.

На загорелом лице Тунгдила появилась ухмылка, а кожа у глаз собралась в морщинки. Кто бы ни допустил подобную халатность, вскоре он об этом пожалеет. Гном собирался напугать учеников и слуг.

— Вы только посмотрите, — с упреком отметил Боиндил, увидев открытые ворота. — Во имя Враккаса, это что, ловушка, в которую заманивают неосторожных путников, и двери закрываются после того, как войдешь?

— И что они будут делать с путником? — удивился его брат.

— Ну, не знаю. Поставят на нем какой-нибудь магический эксперимент… Они же будут применять заклинание на самих себе только после того, как будут уверены, что оно сработает? — Он взглянул на Тунгдила, чтобы тот подтвердил его слова, но тот промолчал. — И если на меня хоть один из этих колдунишек плохо посмотрит, он об этом пожалеет, — пробормотал он себе в бороду, достав один из топоров.

Боендал рассмеялся.

— Если они превратят тебя в мышь или кусок мыла, я за тебя отомщу. — Он многозначительно похлопал по своему боевому молоту.

Ничего не ответив, его брат нахмурился.

Тунгдил заметил, что оба гнома втянули головы в плечи и вообще стали двигаться так, будто ожидали нападения. Чтобы перестраховаться, Тунгдил пошел вперед, возглавив небольшую процессию.

— Потише, — попросил он их. — Я хочу устроить сюрприз.

— Ты думаешь, это хорошая идея? — подозрительно спросил Боиндил. — А что, если они, испугавшись, нас заколдуют? А что, если они тебя вообще не узнают?

Отмахнувшись, Тунгдил вошел в штольню, чувствуя знакомые запахи.

Аромат бумаги, папируса и пергамента, а также сотен запыленных книг, смешивался со специфическим запахом камня. Чувствовалась в этом букете ароматов и нотка готовящегося ужина.

— Что-то жарится.

Оглянувшись, он увидел, что близнецы осматривают стены тоннеля и тихо обсуждают то, кто же их делал.

— Это явно были долговязые. Сразу же видно, — с видом знатока заявил Бешеный. — Работа слишком грубая, и, вообще, они понятия не имеют, как обрабатывать скалистую породу. Они рыли штольню, пробивая разные слои, вместо того чтобы следить за жилами. — Он указал на узор стен. — Если хоть немного постараться, можно заметить, как следует обрабатывать камень. Даже я это вижу, а я воин, а не каменотес.

— Тут слишком высокое содержание песка. — Боендал задумчиво осмотрел потолок, который через каждые пару метров поддерживали балки. — Смелое решение. Штольню явно строили не горняки и не инженеры. — Взяв оружие, он осторожно ударил им о потолок, и сверху мгновенно посыпались мелкие камешки. — Я не мастер, но я бы этот проход полностью перестроил. Из-за тепла песчаные слои в скале пересохли. Твой маг понятия не имеет, на что нужно обращать внимание в штольне. Хорошо, что мы еще раз…

— Потише, пожалуйста, — настойчиво повторил Тунгдил. — Вы испортите сюрприз!

— Нет, ну вы только посмотрите! Теперь я понимаю, почему Враккас приказал нам хранить долговязых, — закатил глаза Боиндил. — Ни охраны, ни сигнальной системы, ничего. У нас все не так, — шепнул он брату достаточно громко, чтобы его услышал и Тунгдил. — Сюда же легче зайти, чем в пещеру мертвого дракона.

Тунгдил тихо двигался вперед. Его глаза быстро привыкли к неяркому свету. Ему показалось, что в штольне было слишком тихо. Не слышалось ни стука дверей, ни гомона голосов. Если бы не соблазнительный запах еды, он бы подумал, что маг и его ученики перебрались в другую штольню.

— Может, они оставили повара здесь, а сами куда-то уехали? — размышлял вслух Бешеный. — Может быть, они заметили, что тоннель вот-вот обрушится.

Боендал с упреком взглянул на близнеца.

— Ну, и почему они оставили тут именно повара?

— Потому что он плохо готовил, — ухмыльнулся Боендал. — И в наказание он должен остаться здесь и готовить до тех пор, пока тоннель не обрушится. А может, они вообще сварили его в собственном соку.

На этот раз Тунгдил не стал их утихомиривать, а направился в кабинет своего опекуна. Он постучал в массивную дверь и, не услышав никакого ответа, вошел.

— Мы лучше тут подождем, чтобы не мешать вашей встрече, — сказал ему вслед Боендал.

Заглянув в кабинет мага, гном замер на пороге. В одной половине комнаты царил полнейший хаос. Повсюду были разбросаны книги, записи и листы бумаги. В то время как в другой половине все было убрано.

Тунгдил еще никогда не видел кабинета Лот-Ионана в таком состоянии. Обычно книги по магии в алфавитном порядке стояли на полках, бумаги были аккуратно сложены в стопки, а чернильница и перья находились на специально оборудованных подставках.

«Наверное, он разрабатывал новое заклинание для уборки, — удивленно подумал гном. — И решил испытать его лишь на одной части комнаты. Надеюсь, это заклинание не убрало заодно и его».

Он прошелся по комнате, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь, что объяснило бы тишину в штольне и магической школе.


Боиндил громко втянул в себя воздух.

— У меня от всего этого ожидания аппетит разыгрался, — объявил он. — Пойду поищу кухню долговязых. Может, если их вежливо попросить, они нас чем-нибудь угостят.

— Нужно дождаться Тунгдила, — предложил его брат. — Помни о том, что нас тут никто не знает…

— Да ладно, как-нибудь познакомимся, — рассмеялся Боиндил.

Он двинулся вперед: голод заставил его забыть все предубеждения.

— А ты можешь здесь подождать, если хочешь. У меня желудок уже до колен достает, так есть хочется, — бросил он напоследок.

Боендал не хотел отпускать брата одного. Они были здесь гостями, поэтому нужно было вести себя прилично. А в способности своего брата вести себя прилично Боендал не очень-то верил.

— Тунгдил, мы — на кухню. Я присмотрю за ним, — громко прокричал он и побежал за Боиндилом, как раз свернувшим в боковой коридор.

Близнецам нетрудно было сориентироваться. Вытесывая гномов из камня, Враккас вложил в их головы умение всегда находить путь под землей, независимо от того, были ли они когда-либо в этой местности или нет. Гномы чувствовали, поднимается или опускается коридор, меняет ли он направление, и всегда могли понять, в какую именно сторону они двигаются. Но в данном случае они определили путь на кухню не при помощи своего дара, а полагаясь исключительно на обоняние.

Шагая по коридору, гномы прошли мимо открытых комнат, в которых никого не было.

— Наверное, они сейчас все обедают, — предположил Боендал, пытаясь побороть неприятное предчувствие.

Они свернули в коридор, где запах жареного мяса был сильнее всего. Их кольчуги и пластины доспехов позвякивали, а толстые подошвы гремели по каменному полу штольни. Наконец они наткнулись на дверь, которая, судя по всему, вела в кухню.

Боендал хотел опередить брата, чтобы войти первым и не испугать громким появлением повара, но Бешеный уже положил ладонь на ручку двери и сильно потянул ее вниз.

Просторный зал с четырьмя разными печами был в таком же состоянии, как и все остальные помещения. Должно быть, жители были здесь совсем недавно. Пламя в печах горело, а в больших сковородках под крышками что-то шипело и похлюпывало. Над открытым пламенем двух каминов висели пузатые котлы, где варился суп. Временами на поверхность всплывали куски мяса, а потом вновь медленно опускались ко дну.

Недобрые предчувствия Боендала усилились. Он внимательно осмотрелся. Все эти пустые комнаты и большое количество еды… «Что же здесь происходит?»

— Ну наконец-то пришли, — радостно сообщил Боиндил, отламывая себе кусок хлеба. Целеустремленно пройдя к ближайшей печи, он придвинул стул и, забравшись на него, приподнял крышку, чтобы посмотреть, чем тут можно полакомиться. На сковороде в собственном соку жарились куски мяса.

— Ну что ж, приступим.

Намочив хлеб в соусе, он уже открыл рот, собираясь отправить туда еду.

— Боиндил, нет!

Возглас брата заставил его остановиться.

— В чем дело? — недовольно осведомился он. В животе у него заурчало. — Ты мне есть мешаешь.

Боендал стоял у двери, сжимая в левой руке боевой молот. Вид у него был такой, будто он приготовился к нападению.

— Сейчас тебе есть перехочется. Ты только посмотри в угол.

Боиндил повернул голову и увидел на разделочном столе, где повар обычно рубит мясо, кости, которые не могли принадлежать животным, и четыре черепа, по форме напоминавшие черепушки долговязых.

Потребовалось некоторое время, чтобы гном понял, что он едва не съел. С отвращением отбросив кусок хлеба, он спрыгнул на пол, доставая топоры.

— Ох, попадется мне этот маг, не помогут ему его фокусы, — пообещал он, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

— Никогда не слышал, чтобы люди или колдуны делали что-то подобное, — протянул Боендал. — По-моему, в штольне завелись новые жители. И ворота были открыты потому, что на мага напали. — Он осторожно подошел к двери. — Нужно поскорее возвращаться к книгочею.

Плечом к плечу они побежали по пустым коридорам к кабинету мага.


Усевшись на стул рядом с креслом Лот-Ионана, Тунгдил стал с нетерпением ожидать возвращения опекуна. Приводя себя в порядок и отряхивая пыль с одежды, он предвкушал, как расскажет магу о приключениях и как тот удивится. Сперва он расскажет ему самое главное и передаст книги Горена. Конечно, он понимал, что маг не станет посвящать его в тайну загадочных книг, но все же надеялся на это.

В коридоре послышались чьи-то тихие шаги. Боендал и Боиндил при ходьбе издавали другие звуки, это же был кто-то без доспехов, вероятно, ученик.

Тунгдил спрятался за дверью, чтобы напугать того, кто войдет. Такой розыгрыш он мог себе позволить. Оставив вещи и мешок с артефактами у кресла, он притаился за дверью и стал ждать.

В комнату вошел юноша с короткими черными волосами. На нем была мантия малахитового цвета, а значит, это был ученик Нудина Любознательного. Он с самоуверенным видом принялся рыться в документах и личных вещах Лот-Ионана, Тунгдила такое поведение возмутило.

«Что, во имя Враккаса, он здесь делает?»

Притаившись, гном стал наблюдать за тем, как долговязый сортирует записи. Значит, это он убрал в комнате. Усевшись за стол мага, он критически осмотрел бумаги, а затем разложил их по полкам и стопкам и внес их названия в список.

«Что ученики Нудина делают в штольне? — удивился Тунгдил. — А главное, кто позволил им вести себя так нагло?»

Если Лот-Ионану нужна была чья-то помощь в уборке, то для этого у него было достаточно собственных учеников. Кроме того, гном знал, что те записи, которые переложил черноволосый юноша, Лот-Ионан считал личными и никому их не доверял. Даже его собственные воспитанники не должны были видеть их, не говоря уже о чужих.

В коридоре послышались чьи-то шаркающие шаги, и порог комнаты переступил новый гость. Недовольный тем, что его отвлекают, ученик раздраженно поднял голову.

— Что такое?

Тунгдил прижался лицом к двери, пытаясь рассмотреть в узкую щель лицо новоприбывшего, но увидел лишь широкую спину в рубашке.

— Я закончил работу на кухне, — сказал голос.

Гном сразу его узнал. Это был Эйден, слуга и конюх Лот-Ионана.

— Хорошо. Сядь в углу и не мешай мне, — грубо приказал ученик.

Эйден не шелохнулся. Будто статуя, он застыл в дверном проеме.

— Я голоден, — ровным голосом сказал он.

— Иди на кухню и высоси пару костей, но мяса не трогай. Это для охранников, — буркнул ученик мага. — Все, иди. Пошел вон отсюда.

— Я хочу мяса, — глухо проговорил конюх.

— Прочь! — Схватив нож для разрезания писем, ученик метнул его в Эйдена.

Случайно или нет, но острие вонзилось слуге прямо в грудь. Застонав, он повернулся, собираясь выйти из комнаты.

Гном увидел искаженное пепельно-белое лицо. Голова справа была проломлена, видимо, ударом булавы. Раздробленный череп превратил лицо в жалкую карикатуру на человека.

Глядя на Эйдена, Тунгдил замер от ужаса. Когда-то белая ткань рубашки теперь была пропитана запекшейся кровью. Над сердцем и у ключицы зияли две широкие раны, края которых начали разлагаться, а тело под тканью блестело, покрытое следами гниения.

Тунгдил тут же вспомнил события в эльфийском лесу и тамошних живых мертвецов.

«Но это невозможно! Ведь против Мертвых Земель установлен барьер». Лот-Ионан и другие маги зарядили магические барьеры новой силой, так что пробиться сквозь них невозможно. Граница с северным царством ужаса находилась по меньшей мере в четырехстах пятидесяти милях от штольни. «Что же здесь произошло?»

В комнату ворвался ветер, и рядом с учеником возникло какое-то голубоватое мерцание. Постепенно в этом мерцании сформировались очертания человеческого тела. Это был Нудин Любознательный.

Ученик поднялся и поклонился магической иллюзии наставника.

— Я ищу, почтенный маг, — поприветствовал он Нудина. — Но я не могу найти те предметы, о которых вы говорили. — Подняв голову, он взглянул в опухшее лицо господина. — Штольни огромны, а у старика было много лабораторий и библиотек. Для одного человека это сложная задача, почтенный маг.

— Именно поэтому я вскоре составлю тебе компанию, — прокаркал Нудин.

Гном сидел тихо-тихо, стараясь не выдать своего присутствия. Казалось, Враккас избрал его для того, чтобы подслушивать чужие разговоры. За все эти годы он видел Нудина лишь один раз, но ему казалось, что тогда маг был ниже, стройнее, а главное, приветливее. Этот Нудин казался неудавшейся подделкой, изготовленной завистником в насмешку над великим колдуном.

— Лот-Ионан сказал мне в Пористе, что забыл мои артефакты в шкафу, — продолжил маг, медленно поворачиваясь, чтобы внимательно осмотреть комнату. Его голос был одновременно и низким и высоким. — Ты тут уже все просмотрел?

— Нет, господин, — извинился ученик. — Я думал, что вам в первую очередь нужны книги, поэтому их и искал.

Нудин подошел к большому шкафу, из которого Тунгдил перед началом путешествия вытащил мешок с артефактами.

— Я не уверен, что мой старый друг действительно получил эти книги. Альвы сообщили, что после завоевания орками селения в Зеленой Роще там появилась некая группа, которая украла книги Горена. Альвы считают, что это были гномы.

— Как это могло произойти? — невольно вырвалось у юноши. — Разве вы не приказали им…

— Альвы — хорошие союзники. — Иллюзия мага подошла к шкафу. — Но в своем стремлении к высокому искусству они не всегда следуют логическим нормам. Это и привело посланницу альвов к погибели.

Прислонив посох к стене, Нудин опустил распухшие пальцы на ручки шкафа и распахнул дверцы. Наклонившись, он вытащил кожаный мешок, выглядевший точно так же, как и мешок Тунгдила.

— Очевидно, нам наконец-то повезло, — сказал он своему ученику.

Развязав тесемку, Нудин вытряхнул содержимое мешка на пол. Там было пять свитков. Нудин фыркнул — очевидно, это было не то, что он искал.

Тунгдил осторожно выглянул из-за двери. Его мешок стоял за креслом, и что-то подсказывало ему, что Нудин очень обрадуется, обнаружив эту сумку. Глядя на два мешка, стоявших неподалеку друг от друга, он вспомнил: на его мешке была синяя тесемка, но Лот-Ионан сказал ему взять мешок с зеленой завязкой. «Я просто перепутал цвета тесемок! Я все это время ходил не с теми артефактами!»

Даже если бы он застал Горена в Зеленой Роще живым, все равно оказалось бы, что он прошел все эти мили зря. Но сейчас, по всей видимости, это было и к лучшему.

Гному ничего не удалось понять из разговоров магов. Ему до сих пор не было понятно, почему же Нудин и его ученик ведут себя так, будто они хозяева; но все же гном начал что-то подозревать, учитывая, что Эйден был жив, несмотря на ужасные ранения, и вообще вел себя не так, как обычно. К тому же Нудин назвал альвов союзниками. Очевидно, по непонятной причине Любознательный сменил сторону, на которой сражается.

Он понял, что должен выяснить, что произошло с его опекуном и учениками волшебной школы, не попав при этом в руки к Нудину.

— Да, еще кое-что, — вспомнил ученик. Покопавшись в пачке бумаг, он вытащил оттуда два письма. Это были письма, которые Тунгдил по дороге отправлял своему учителю. — Лот-Ионан получал письма от какого-то Тунгдила, который по его поручению ехал к Горену в Зеленую Рощу.

Он протянул бумаги господину, и тот быстро прочитал их. Его глаза, покрытые красными прожилками, бегали вверх-вниз по строкам.

— Да, конечно, — сказал он. — Я вспомнил, что у старика жил гном с таким именем. Возможно, книги и артефакты у него. — Нудин бросил письма на стол. — Я сообщу о нем альвам, и они выйдут на его след. А затем доставят его ко мне живым или мертвым. Гномы стали в Потаенной Стране редкостью. — Он кивнул своему юному помощнику.

— Молодец, ученик, хотя и вспомнил об этом слишком поздно. Когда я приеду, ты получишь за это награду. Ищи дальше, возможно, найдешь еще что-нибудь полезное.

Иллюзия замерцала и, став прозрачной, растворилась в воздухе.

Тунгдилу довелось пережить многое, и он был уверен, что теперь его трудно выбить из колеи. Но слушать собственный смертный приговор и при этом не иметь возможности сказать и слова… Для него это было уж слишком.

Ученик сел за стол, и на его лице возникло выражение полного счастья. Ему удалось произвести впечатление на учителя, а значит, добиться его столь желанного расположения. Он вновь углубился в бумаги.

Обмакнув перо в чернильницу, чтобы вписать очередной пункт в свой список, он случайно посмотрел на кресло, заметив при этом ремешки рюкзака.

— Что, во имя… — Медленно поднявшись, он прошел по комнате, чтобы осмотреть предмет, которого там раньше не было.

Нагнувшись, он достал кожаный мешок с артефактами.

Тунгдил сжал топор. Нужно было напасть на волшебника внезапно, чтобы тот не успел бросить в него заклинание и каким-либо образом ему навредить. Его мышцы напряглись.

Он уже собрался ринуться в бой, когда из коридора донесся шум и какие-то громкие крики. И Тунгдил, и ученик Нудина вздрогнули.


Близнецы на этот раз старались двигаться как можно тише. Кто бы ни был в этих коридорах, они не хотели предупреждать его заранее о своем намерении атаковать. Если кто-то пожирал долговязых, то он и гномами бы не побрезговал. Но молот и топор, всаженные в живот, позаботятся о том, чтобы он потерял аппетит.

В коридоре послышались чьи-то тяжелые, медленные шаги.

Боиндил подал знак брату, и они остановились, притаившись за поворотом, и прислушались. Кто-то со стонами двигался по коридору. Внезапно им в лицо повеяло запахом старого сгнившего мяса, и из-за угла появился какой-то человек.

Обычный человек не смог бы стоять на ногах с такими ранениями, но появившемуся из-за поворота они не мешали. Увидев гномов, он закричал от радости. Его движения вдруг стали быстрыми, очевидно, его гнала жажда свежей плоти. Но все же скорость была недостаточной.

Боендал отпрянул в сторону, уклоняясь от атаки нежити, и ударил молотом по колену.

Потеряв равновесие, Эйден споткнулся и в падении бросился на Бешеного. Боиндил, поприветствовав его боевым кличем гномов, замахнулся топорами. Уклонившись от удара зомби, гном опустил лезвия, разрубив долговязому левую руку. Закричав, Эйден пополз вперед, скрипя зубами. Он собирался атаковать Боендала.

— Ты только посмотри! Он не сдается! Должно быть, его ненависть к жизни безгранична. — Боиндил отрубил зомби голову, и тело обмякло.

Близнецы помчались по тоннелю, чтобы в случае чего прийти на помощь Тунгдилу. Они были уверены, что одним чудовищем дело не ограничилось, поэтому жизнь возможного наследника трона в опасности.

Добежав до двери и заглянув в комнату, они увидели молодого человека в малахитовой мантии, стоявшего у кресла. Юноша сжимал в руках мешок с артефактами их подопечного.

Он наверняка ждал их, так как, вступив в бой с нежитью, они наделали много шума.

— Я вас, дрянное отродье, сожгу! — Открыв рот, он быстрым жестом вздернул руку и направил ее на гномов. Дверь захлопнулась.

Братья переглянулись.

— И что, ему для этого нужно было заклинание? — удивился Боиндил.

— Странные люди эти маги. Я бы просто захлопнул дверь.

— Так давай ее опять откроем! — Ударив плечом в деревянную дверь, Боиндил ворвался в комнату.

Долговязый навзничь лежал под шкафом и не шевелился. На него упали несколько полок вместе со всем содержимым. Предметы серьезно его ранили.

А перед юношей стоял Тунгдил, потирая голову.

— Теперь я знаю, почему стоит надевать шлем перед тем, как бить противника головой в живот, — ухмыльнулся он.

— Ну что, говорил я тебе, что тренировки себя оправдают? — с уважением кивнул Бешеный. — Ты явно становишься настоящим гномом.

— А теперь объясни, что тут происходит, — потребовал Боендал. — Что же это творит маг, у которого в коридорах разгуливает нежить, а на кухне жарится человеческое мясо?

— Это не Лот-Ионан.

Тунгдил поспешно пересказал им главное из подслушанного им разговора ученика и Нудина. Братья в свою очередь рассказали ему об увиденном на кухне. Из всего этого следовало, что Нудин Любознательный захватил жилище Лот-Ионана и так или иначе всех здесь уничтожил.

«Убил?»

Тунгдила охватила печаль. От шока ему пришлось сесть. Все эти люди, слуги, ученики, Фрала, Суня и Икана, все они стали жертвой обезумевшего Нудина Любознательного? Он не мог себе представить, чтобы могущественный Лот-Ионан погиб таким образом.

«Он жив. Он должен жить! Конечно же, ему удалось спастись, и сейчас он собирает своих лучших учеников, чтобы победить Нудина. Я должен его найти».

— Нужно немедленно уходить, — решил Боендал. — Информация важна и для Совета гномов.

— Нет, — упрямо заявил Тунгдил. — Я должен узнать, что с Лот-Ионаном… — Он взглянул на лежавшего без чувств ученика. — Он все нам расскажет.

Опустившись перед учеником на колени, гном влепил ему пару пощечин, чтобы привести его в чувство. Ресницы юноши затрепетали. Боиндил забаррикадировал дверь, а его брат приставил острие стального шипа на боевом молоте к точке между глазами пленного.

— Если ты хотя бы подумаешь о заклинании, я тебе шип прямо в мозг вобью, — хрипло пообещал он, приняв угрожающий вид. — А мне кости проломить — все равно, что тебе — пустую скорлупу.

— Где Лот-Ионан? — нервно спросил Тунгдил, боясь услышать ответ.

— Гномы из Зеленой Рощи?! — опешив, выдохнул ученик. — Вы… я думал, вы…

— Где Лот-Ионан?! — разбушевался Тунгдил.

Боиндил сильнее надавил на молот. Острие пронзило кожу, и по лицу юноши потекла кровь. Металл врезался в его плоть.

— Говори. Или умрешь.

— Нет, я все скажу! Его убил Нод'онн, — испуганно выпалил юноша.

— Повелитель Мертвых Земель?

— Он их всех убил, в Пористе.

Так они узнали чудовищную правду о происшедшем в Лиос-Нудине. Теперь в Потаенной Стране не было уже никого, кто мог бы справиться с последним из великих магов.

— Нод'онн изменил магические поля, так что теперь только он может ими пользоваться, — пролепетал ученик.

Тунгдилу показалось, что его сердце сжала чья-то ледяная рука.

— Так Нудин Любознательный это Нод'онн?! Он повелитель Мертвых Земель?

Он знал правду уже много недель, и все же ничего не понимал. Ему хотелось кричать, хотелось всадить пленнику топор в голову.

— А что это за история с книгой и артефактами? — потребовал ответа гном. — Говори!

— Понятия не имею! Их ищет Нод'онн, а больше я ничего не знаю, — прошептал ученик.

Ударив его плашмя топором по голове, Тунгдил вновь отправил ученика в обморок. Затем гномы связали его и заперли в шкафу. Прежде чем уйти, они обсудили, что им делать с пленником. Все три гнома понимали, что, собственно говоря, они должны его убить. Любой маг представлял для них серьезную угрозу, и притом, что они могли так легко обезвредить ученика, оставлять его в живых было настоящей глупостью.

Когда напряжение спало, Тунгдил почувствовал боль утраты. Слезы, стекая по щекам, терялись в бороде. Он отер глаза шейным платком Фралы. Сейчас талисман превратился в памятку. «Я отомщу за тебя и твоих дочерей», — мрачно поклялся он своей сестренке.

И тут ему в нос ударил знакомый запах. Подняв голову, он переглянулся с гномами. Они тоже почувствовали кисловатый, тошнотворный запах жира, которым пользовались только орки. Вскинув топор, Тунгдил занес его для удара.

— Посмотрим, чему я научился на ваших тренировках, — хрипло сказал он и пошел к выходу.

Потаенная Страна,

гномье королевство Вторых, Бероин,

конец лета 6234 солнечного цикла

Все больше ширились слухи о том, что Верховный король при смерти. Дошло даже до того, что некоторые открыто заявляли, будто Враккас уже поразил Гундрабура своим молотом и забрал его в вечную кузницу.

Нетрудно было догадаться, кто распространял слухи. В особенности они обсуждались кланами племени Гоимдил, которые не могли дождаться момента, когда их король воссядет на мраморный трон. Война с эльфийским королевством Аландур должна была начаться вне зависимости от того, имела она смысл или нет.

Бислипур был повсюду, где собиралось больше двух гномов. Хромой наставник Гандогара, по-видимому, не нуждался в сне и ковал железо, пока горячо. Не давал себе отдыха и Балендилин, советник Верховного короля, которого Бислипур считал своим серьезнейшим противником.

— Да раздери меня молот Враккаса! — выругался Бислипур, входя в комнату, выделенную ему Вторыми.

«Дело не движется, — раздраженно подумал он, усевшись на кровать. Все больше членов его собственных кланов начинали сомневаться в необходимости похода против эльфов. — Балендилин все портит. Нужно что-то предпринять».

— Хозяин, у меня есть для вас новости, — донесся из-под кровати тоненький голосок. — Как ни противно было к вам возвращаться. Собственно говоря, я этого вообще не хотел делать.

Встав, гном пнул кровать.

— Вылезай, карлик!

Не успел Сверд выбраться из своего укрытия, как хозяин схватил его за шкирку и поднял в воздух. Бислипур пару раз встряхнул его, как кошка трясет пойманную мышь, и швырнул в угол.

— Не смей больше тайком пробираться в мою комнату!

Тщательно отряхнувшись, карлик с достоинством поправил свою красную курточку.

— Никуда я не прокрадывался, хозяин. Вас не было, и я ждал вас в том месте, где меня никто не найдет, как вы и приказывали.

Он одернул джутовую рубашку, прикрыв свой немаленький живот, где на зеленовато-черной коже густо росли черные волосы. Остроконечные уши вертикально торчали вверх; возникало ощущение, что они-то и удерживают у него на голове синюю шапочку. Подобных Сверду созданий в Потаенной Стране почти не осталось.

— Так что, вы намерены слушать то, что я вам собрался рассказывать, хозяин? — В огромных глазах Сверда застыло выражение невинности.

На его широких штанах, как и на поношенных сапогах с пряжками, виднелась пыль. Карлик прошел много миль.

— Ну что ж, может, я тогда пойду?

— Пойдешь тогда, когда ты мне будешь не нужен, — прикрикнул на него Бислипур, опустив руку на серебряный жезл, которым он на расстоянии магически управлял ошейником Сверда. — Говори, пока я не лишил тебя воздуха.

— Ах, если бы я никогда не покушался на ваши сокровища, — плаксивым голосом заявил карлик. — Я так об этом сожалею.

Он выжидательно взглянул на гнома, тщетно надеясь увидеть снисхождение на его каменном лице.

— Неудивительно, что таких, как ты, почти не осталось. Вы слабы и отвратительны.

Голос наставника короля был так же холоден, как все драгоценные браслеты и кольца, которые он носил. Он согнул жезл, в тот же миг стал сжиматься и ошейник на горле раба.

Сверд впился пальцами в металл, пытаясь воспрепятствовать движению, но ему это не удалось точно так же, как и сорок три солнечных цикла назад. Хрипя, он опустился на камни, но прежде, чем потерял сознание от удушья, гном ослабил хватку.

Карлик закашлялся.

— Примите мою благодарность, хозяин. Вы подарили мне еще один солнечный и радостный день рядом с вами, — выдохнул Сверд, усаживаясь на стул. — Ваш подлый план провалился. Наследник трона до сих пор жив, как я слышал. А вот наши охотники за головами — нет, — начал рассказывать он. — Я при всей этой спешке не смог набрать новых людей, которые захотели бы воплотить в жизнь ваши трусливые замыслы. Времена в Потаенной Стране изменились.

Бислипур не обращал внимания на насмешку в словах своего слуги. Сверд разговаривал так с тех самых пор, как попал к нему в рабство, надеясь, что когда-нибудь хозяин прибьет его во время приступа ярости. Но подобной услуги Бислипур ему оказывать не собирался. Пускай пострадает.

— Что произошло?

— Я шел за ним и двумя близнецами до штольни Лот-Ионана, где они наткнулись на орков…

Потаенная Страна, Ионандар,

конец лета 6234 солнечного цикла

Звон кольчуг и бряцанье доспехов выдавало чудовищ за сотню шагов. Слышался гул их отвратительных голосов: они обнаружили добитого зомби.

Свернув за угол, гномы оказались лицом к лицу с врагами. Выход маячил перед ними в трех сотнях шагов, и тоннель, как показалось Тунгдилу, был до самых ворот забит орками. От просторов Ионандара их отделял целый лес оружия.

— Великолепно! — обрадованно воскликнул Бешеный, опуская голову и набычиваясь. — Гляди, братец, какой узкий коридор. Ни один от нас не уйдет. — Он начал вращать топоры в руках. — У-и-и! У-и-и! Враккас, это будет достойная битва!

— Сегодня ты впервые будешь сражаться с нами, книгочей, — серьезно обратился Боендал к наследнику трона. — Стань к нам спиной. Ты должен все время ощущать наше присутствие, ведь так мы будем прикрывать друг друга. — Он заглянул Тунгдилу в глаза. — Доверься нам, а мы доверимся тебе. У тебя все получится, ведь ты — дитя Кузнеца.

С бешено бьющимся сердцем Тунгдил принял боевую стойку, чувствуя тела гномов за спиной. «Доверие, — напомнил он себе. — И да поможет мне Враккас. — Он сглотнул, и его страх исчез. — За Лот-Ионана, Фралу и Потаенную Страну!»

— Хватит болтать! — с ликованием воскликнул Боиндил, и в его глазах зажглось безумие. — Давайте отрубим им головы и раздробим ноги!

Братья начали танец смерти. Тунгдил двигался немного неловко, но следил за тем, чтобы прикрывать своих собратьев.


Вначале, после первых трех-четырех вращений, Тунгдил еще различал подробности. Он обращал внимание на морды орков, видел отличия доспехов, которыми они защищали тела от оружия гномов, замечал опорные балки за спинами противника. Иногда он видел черные косы близнецов. Но вскоре все это слилось в единое размытое пятно, и движения стали невероятно быстрыми. Его сознание сосредоточилось на обрушивавшихся на него мечах, кинжалах и топорах, он уклонялся и парировал, а его топор встречал сопротивление. Лезвие было покрыто зеленой кровью орков, так что Тунгдил понял, что во всей этой суете сумел кого-то ранить.

Близнецы пользовались такой же техникой, что и тогда, в Зеленой Роще. Они, кружась, двигались вперед, отражая атаки противника, и каждое мгновение находились в новом месте, поэтому враг не мог прицелиться.

Тунгдил был рад, что сейчас на нем кольчуга. Так как ему не хватало мастерства, которым обладали спутники, он пропустил пару ударов, но лезвиям не удалось пробить металл его доспеха. Гном мог справиться с синяками и ссадинами, ведь он был жив, а Нод'онну не удастся заполучить книги и артефакты в свои жирные лапы.

Он слышал мрачный смех Бешеного и крики орков. Боендал дрался спокойнее, следя за дыханием.

Постепенно руки Тунгдила отяжелели. Враги не только преграждали проход, но и находились у них за спиной. Орки наседали на них со всех сторон. И тут в голову Тунгдилу пришла мысль.

— Эй! — крикнул он, чтобы привлечь внимание братьев, пытаясь перекричать звон стали. — К балкам!

— Неплохая идея, книгочей, — ответил Боендал и, парировав удар орка, сбил его с ног тупым краем оружия.

Замахнувшись, он ударил молотом о деревянную опору. Косая балка отошла от потолка, и на пол посыпались обломки камней и мусор. Трое гномов повторили этот маневр несколько раз, и неукрепленная скала в глубине коридора обвалилась. Порождения Тиона исчезли под лавиной тяжелых камней. Штольня обрушилась, и враги за их спинами были нейтрализованы.

Оставшиеся орки бросились вперед, пытаясь не попасть под завал, но Боиндил побежал за ними, изрубив большинство. Лишь перед воротами он остановился и дождался товарищей.

— Пойдемте, — с выражением неописуемого счастья выдохнул он. — Снаружи нас ждут еще штук двадцать свинок. Жаль, если они пропустят праздник.

Боиндил и Тунгдил направились за ним. Несмотря на всю свою ненависть, Тунгдилу хотелось, чтобы оставшиеся противники сбежали. Он сомневался в том, что сумеет еще хоть раз поднять свои усталые руки. Заняв боевую позицию, напоминавшую лист клевера, они вышли из штольни. Звезды поприветствовали их своим серебристым светом, и их лучи выдали орков. Глаза затаившихся чудовищ светились зеленым, обозначая место их расположения. Перед ними, тихо похрюкивая, всхрапывая и рыча, стояла еще по меньшей мере сотня.

— Двадцать, да? — пробормотал Тунгдил упавшим голосом.

— Согласен, их немного больше, чем я предполагал, — согласился Боиндил, но по его голосу нельзя было сказать, что он серьезно обеспокоен превосходящей силой противника. — Так, значит, это одно из тех больших испытаний, о которых я говорил.

— Будем бежать налево или направо? — спросил Тунгдил, думая, как им двигаться.

— Вперед! — прорычал Боиндил. — Так они будут мешать друг другу, и у нас наилучшие шансы прорваться целыми. Я возьму на себя их предводителя, а потом мы нападем на фланги и расправимся с ними.

— Тунгдил к этому еще не готов, — напомнил Боендал. — Речь вовсе не о том, чтобы перебить всех. Нам нужно доставить его в горы целым и невредимым, братец.

Тунгдил был рад поддержке. Он не решился бы возражать, так как не хотел разочаровывать близнецов, но Боендал был внимателен и заметил, что его подопечный устал.

— Ну ладно, тогда просто по центру прорвемся, — немного обиженно заметил Боиндил, — а фланги оставим в покое.

Приняв такое решение, они тут же приступили к исполнению своего плана, чтобы оркам не пришла в голову идея использовать луки. Вращаясь, гномы двинулись вперед. Им удалось бы пробиться сквозь врагов, если бы те не получили неожиданного подкрепления.

Орки расступились в стороны, как будто собирались пропустить гномов.

— А ну, стойте! Вернитесь, вы, выродки недоделанных эльфов! — Боиндил явно был разочарован бегством чудовищ. — Вам не уйти от моих топоров!

Вместо орков им навстречу вышел какой-то высокий мужчина. Тунгдил сразу же узнал его, ведь его магическое отображение совсем недавно говорило с учеником. Это жирное распухшее тело в зеленой мантии принадлежало подлецу, убившему его опекуна.

На самом деле этот человек выглядел еще отвратительнее, чем иллюзия. По щекам текли кровавые слезы, а обвисшая кожа искажала черты лица. От него воняло, будто он упал в яму с разлагавшимися отбросами.

— Далеко же вы продвинулись, — завывающим голосом сказал он. — Но теперь достаточно. — Он взглянул на Тунгдила и протянул к нему распухшую руку. — Отдай мне кожаный мешок с артефактами и книги, которые ты украл в Зеленой Роще, и ты сможешь уйти.

Тунгдил упрямо перехватил топор.

— Нет. Это вещи моего господина, и он ничего не говорил о том, что я должен отдать их тебе.

Нод'онн рассмеялся.

— Вы только послушайте, как он дерзит, этот отважный гном. — Он сделал шаг вперед. — То, что ты носишь с собой, — моя собственность. Я больше не буду тебя уговаривать.

Уперев посох в землю, он наклонил вперед конец с ониксовым набалдашником.

Рюкзак и мешок с магическими артефактами внезапно ожили. Они начали дергаться на спине Тунгдила, пытаясь освободиться. Гном ухватился за ремешки, чтобы удержать их, но магия, задействованная Нод'онном, была слишком сильна. Кожа порвалась, и ремешки выскользнули из его пальцев. В последний момент Тунгдил успел наступить ногой на край мешка.

Гном решительно замахнулся топором.

— Я уничтожу артефакты, — угрожающе сказал он.

— Вперед. Так ты выполнишь за меня всю работу, — подзадорил его Нод'онн.

Подняв правую руку, он вытянул пальцы и резко сжал ладонь в кулак.

Сумки с такой силой рванулись верх, что гном не смог их удержать. Они упали прямо в руки какому-то огромному орку, и тот, хрюкнув, прижал их к себе.

Маг закашлялся, и из носа у него потекла струйка крови, которую он поспешно стер.

— Возвращайтесь в ваше королевство, гномы, и передайте королю, что мне нужна его земля. Он может передать ее мне, не пролив ни капли крови, или же на вашей территории появятся мои войска и войска моих союзников. И тогда мы захватим ваши земли силой. — Он указал на Тунгдила. — Его вы можете забрать с собой. Мне он не нужен.

Братья молчали. С выражением крайней решимости на лице они ждали подходящей возможности, чтобы напасть на мага. Они хотели разрубить его на части, как только его что-то отвлечет, но возможности все не представлялось.

В стороне в толпе чудовищ возникло какое-то шевеление. Орки начали толкаться, переругиваясь, и один особо крупный урод, выхватив меч, всадил лезвие соседу в живот по самую рукоять. Уже через несколько мгновений в толпе началась драка.

Боиндил едва заметно наклонил голову, подавая знак к нападению на мага. Он сосредоточил свое внимание на коленях Нод'онна.

— Разруби его посох пополам, — приказал он Тунгдилу на гномьем. — Нам легко удастся одолеть его.

Очевидно, такие слова как «переоценка собственных возможностей» или «сомнение» были Боиндилу не знакомы.

— Нет. Мы ничего не сможем с ним сделать обычным оружием. — Тунгдил покосился на кольчугу орка, прижимавшего к себе рюкзак и мешок с артефактами. — Нам нужны эти вещи. Если он хочет их уничтожить, значит, он их боится, — прошептал он.

— И значит, ты знаешь свою задачу, Тунгдил. Ждите моего сигнала, — буркнул Бешеный.

Но прежде чем трое гномов успели броситься в атаку, кто-то их опередил.

С холма ударил ослепительный луч света, поразив мага-предателя в бок. Нод'онн, вскрикнув, выпустил посох из рук и, покачнувшись, отступил вправо.

Следующий луч чистой магии прошелся по войску орков, превратив десяток чудовищ в зловонный сплав металла и плоти.

Взревев, оставшиеся орки повернулись к новому противнику. Увидев на холме чью-то стройную фигуру, они бросились в атаку.

Нод'онн разжал кулак, и его посох, взлетев, прыгнул ему прямо в ладонь.

Именно такого момента гномы и ждали. Боиндил с криком бросился к магу и всадил ему топоры в ноги. Боендал же раскрутил над головой молот и ударил шипом в спину. Дернув за рукоять, он повалил Нод'онна на землю.

Орки, окружавшие мага, смотрели лишь на нового противника, который здорово умел защищаться. Из ниоткуда над головами чудовищ возникли черные тучи, в воздухе запахло грозой, и послышались раскаты грома.

Когда первые атакующие добежали до вершины холма, непогода обрушилась на них всей своей мощью. Из туч забили молнии, сражая чудовищ; кровь в телах орков мгновенно сворачивалась. Яркие вспышки ослепили уродов в задних рядах атаки, и штурм холма захлебнулся. Резкий порыв ветра ударил в толпу орков, сбив их с ног. Ветер давил орков друг о друга, швырял ими в деревья, удушал до смерти.

Подскочив к брату, Боиндил четыре раза ударил Нод'онна топорами по спине, переломив магу позвоночник; голова предателя откатилась в сторону. Тело Нод'онна было насажено на шип молота Боендала, а из раны на шее потекла зловонная черная жидкость.

— Артефакты! — напомнил Боендал брату, оттащив его в сторону: Боиндил, зайдясь безумным смехом, пытался спустить штаны и помочиться на труп в знак презрения.

Тем временем Тунгдил из последних сил бросился на орка, сжимавшего в руках его вещи. Он не думал о том, как ему атаковать, он просто действовал, полагаясь на интуицию и изученные приемы. Чудовище пало быстрее, чем он мог предположить. Победа досталась ему удивительно легко. «А я ведь могу сражаться и без Боиндила с Боендалом!» — подумал он, подхватывая сумки.

— По-видимому, теперь в Потаенной Стране опять все будет в порядке. — Боендал подошел к своему подопечному.

Коса тряслась у него за плечами, будто живая змея.

Его брат прикрывал гномов сзади, зарубив еще двух орков.

— Легко было…

Он просмотрел в сторону и внезапно вскрикнул от ярости:

— Нет! Во имя Враккаса, мы же его…

Нод'онн встал. Его безголовое тело медленно поднялось на ноги и вытянуло руку вперед. Отрубленная голова, пролетев в воздухе, сама опустилась на шею. От ран, оставленных топорами, не осталось и следа. Он не казался ни сбитым с толку, ни вообще в какой-либо мере обеспокоенным. Натравив оставшихся орков на гномов, он повернулся к холму, чтобы самому заняться противником-магом, чья атака была столь неожиданна.

— Принесите мне артефакты и книги, — громко воскликнул он. — Убейте гномов!

Набалдашник его посоха вспыхнул. Нод'онн вытянул руки по направлению к холму, и земля задрожала. Магическая энергия оставила глубокую трещину в земле, и эта трещина, расширяясь, двинулась к фигуре вдали. Молнии, бившие из тучи, теперь метили в него, но маг укрылся защитным заклинанием, впитывавшим электричество на расстоянии вытянутой руки от него.

«Я так и думал. Его не победить простым оружием».

— Туда, — выдохнул Тунгдил, указывая путь своим собратьям. — Так мы выберемся на дорогу к югу.

Они бросились бежать. Услышав, что за ними гонятся орки, они прыгнули в канаву. Было слышно, как враги промчались мимо, не заметив гномов.

— Нужно было драться, — прошептал Боиндил.

— Тогда мы погибли бы. Ты что, не видел, как поднялся Нод'онн? Без головы! — Тунгдил вжался в теплую землю. — Он могущественнее Мертвых Земель. — Тунгдил посмотрел на спасенный мешок с артефактами. — Здесь скрыт ключ к его уничтожению.

— Ты же у нас книгочей. Выясни, как нам этого добиться, — сказал Боендал. — Мы вернемся ко Вторым и расскажем всем о намерениях мага. Гномьи королевства в опасности, и, судя по всему, лишь ты можешь задержать этого колдуна.

— Я не могу сделать это один.

Перед тем как погрузиться в сон, Тунгдил подумал о магическом сопернике, напавшем на Нод'онна и спасшем им жизнь. «Прошу тебя, Враккас, пусть это будет Лот-Ионан», — взмолился он.

Потаенная Страна,

гномье королевство Вторых, Бероин,

конец лета 6234 солнечного цикла

— …И я шел за ними по лесу, но вдруг они исчезли, — завершил свой рассказ карлик, проведя рукой по ошейнику, оставившему темный след на его коже. — А я сбежал, чтобы не попасться на глаза оркам.

Бислипур задумался. Новой информации было слишком много, теперь нужно было заново перекраивать планы.

— Так, значит, они идут сюда, — пробормотал он.

— Орки или гномы?

Вопрос Сверда остался без ответа.

— А разве вы не должны сказать кланам о том, что этот человек собирается рано или поздно идти войной на гномов? Неужели вы действительно такой подлец, что собираетесь промолчать об этом?

— Жди здесь и не попадайся никому на глаза до тех пор, пока я тебе не прикажу, — распорядился Бислипур и, подойдя к двери, вышел из комнаты.

— Ну конечно, о мой хозяин, великий и ужасный, — вздохнул карлик.

Он уселся на стуле поудобнее и, болтая ногами, стал ждать.


Бислипур постучался в комнату Гандогара.

— Открой, — прокричал он сквозь дверь. — Нужно кое-что обсудить.

Гандогар появился в дверном проеме, удивленно уставившись на учителя.

— Снаружи, Бислипур?

— Прогулка нам обоим пойдет на пользу, в особенности учитывая, что злые языки распускают слухи, будто я слишком много времени провожу за закрытыми дверями, строя заговор против Верховного короля, — язвительно отметил он. — На этот раз нас должны видеть.

Накинув на кольчугу мантию, Гандогар двинулся за Бислипуром по лабиринтам Огровой Смерти.

Они шли мимо шедевров гномьего искусства. Мастера племени Вторых создавали из простого камня предметы, обладавшие невероятной привлекательностью и красотой. Они превращали совершенно обычные вещи в нечто уникальное. Разговор с наставником отвлекал Гандогара от рассматривания стен.

— Я говорил, — тихо повторил Бислипур, — что долгое ожидание может нам помешать. Позиция Верховного короля — это просто упрямство, не более того.

— И что ты предлагаешь?

— На данный момент я поговорил с представителями многих других кланов. Они за то, чтобы мы в конце концов напали на эльфов и уничтожили их прежде, чем нас опередят Мертвые Земли.

— А что в этом плохого? — удивился Гандогар. — Тогда нам не придется о них беспокоиться.

— Нет, это нисколько не улучшило бы ситуации, — объяснил ему советник. — Вспомни о силе Зла: кто умирает на Мертвых Землях, возвращается нежитью. Нашему народу пришлось бы сражаться с эльфами-зомби, которых мы едва ли сумеем удержать. Силы Мертвых Земель огромны. — Прихрамывая, он шел рядом с королем, и его кольчуга тихо позвякивала. — Или же эльфы могут сбежать в другое место, где мы не сможем их выследить, чтобы обрушить на их головы суровую кару за их преступления против гномов. Так ты можешь лишиться возможности отомстить за смерть твоего отца и брата.

Голос Бислипура был тихим, но настойчивым. Гномы, встречавшие их в коридорах, могли бы подумать, что король совещается со своим наставником о том, какие аргументы представить на следующем собрании.

— Ты должен взойти на трон и повести племена на войну с Аландуром, — уговаривал он Гандогара. — Есть явные признаки того, что Мертвые Земли слишком долго хранили покой. Если ситуация обострится, нам придется сидеть в своих крепостях и ждать, пока буря утихнет.

— Ты слышал слова Верховного короля. Он придерживается законов наших предков, — напомнил ему Гандогар. — Их должен придерживаться и я, и именно так я намерен поступить.

Они вышли на прекрасный, залитый солнечным светом луг, поросший сочной зеленой травой. По лугу гуляли овцы и козы. Долину по бокам окружали крутые склоны гор. Королю казалось, будто горы возвышаются до самых облаков, поддерживая небо.

— Гляди, как тут мирно, — вздохнул он, усаживаясь на камень. — Хотел бы я, чтобы наши совещания проходили так же спокойно.

— Удачное сравнение. — Бислипур обвел поля холодным взглядом. — Другие гномы ведут себя будто овцы. Они приходят на собрания и блеют друг на друга до тех пор, пока не получат корм и пиво, а затем, удовлетворенные, возвращаются в свои загоны. — Он опустил руку на плечо своего воспитанника. — Ты король, Гандогар, и не пристало тебе столько времени ждать какого-то другого претендента на трон. Потребуй у короля принятия решения и предоставь мне позаботиться о мнении представителей кланов.

— Ты требуешь от меня слишком многого. — Гандогар встал.

Вместе подойдя к крепости, они вернулись в подземные коридоры, ведущие вглубь горного массива.

Дойдя до каменных мостов, они перешли через ущелья, дна которых не могли рассмотреть. Под их ногами были штольни, где уже нечего было добывать. Гора отдала свои сокровища гномам, и на ее теле остались глубокие черные раны.

Бислипур молча шел рядом со своим королем, предоставляя ему время для размышления.

— Новое голосование, — задумчиво протянул Гандогар. — Потребовать голосования значит преступить законы нашего народа и высказать сомнение в решении Верховного короля.

— Для этого требуется много мужества и еще больше убежденности в правильности содеянного. И то и другое у тебя есть, — с нажимом сказал Бислипур. — Взойди на трон. Прямо сейчас.

Они прошли мимо одной из многочисленных каменоломен, где добывали великолепнейший мрамор. Справа протекала подземная река. Они засмотрелись на суету в каменоломне с моста, находившегося в сотне шагов над головами рабочих-гномов.

— А что произойдет, если Гундрабур вдруг умрет? Неужели нам придется оставаться без Верховного короля до тех пор, пока не появится этот выскочка и мы не сможем провести церемонию? — спросил Бислипур, пытаясь подтолкнуть короля в нужном ему направлении. — А что, если нас атакуют Мертвые Земли, а кланы в это время будут без короля? Кто же тогда сможет организовать защиту и контратаку? Среди гномов возникнут распри, а это будет означать поражение всех племен!

Гандогар сделал вид, что не слышит Бислипура, хотя слова советника возымели свое действие. Он точно так же задавал себе этот вопрос, не находя на него ответа. «Эти законы оставил нам сам Враккас. Но могут ли они навредить нам, если мы будем следовать лишь их букве? Неужели из-за этих законов мы должны отказываться от представившихся нам возможностей?» Чтобы отвлечься, он начал наблюдать за работой каменотесов. Хотя речь шла всего лишь о камне, безжизненном материале, работники тщательно высчитывали размер каждой следующей плиты. Ловко орудуя кирками, молотами, зубилами и стамесками, они отрывали от каменного тела горы кусок за куском. Водяные мельницы приводили в движение огромные пилы.

В воздухе полосой тумана висела серая пыль, от которой гномы защищались, закрывая рот и нос платками. На инструментах, что использовались реже, лежал толстый слой каменной муки.

Гандогар ощутил огромную гордость от того, что вскоре станет Верховным королем над племенами и кланами, бывшими столь разными, но при этом составлявшими единый народ. Их роднили общие предки, кровь и общие враги.

«Могут ли нам навредить собственные законы?» Он вспомнил лица своих отца и брата, убитых эльфийскими стрелами. «Без причины». Кулаки сами собой сжались, и Гандогар нахмурился.

Насмотревшись на работу каменотесов, король принял решение.

— Ты прав, Бислипур. Нужно действовать. Я, и никто другой, сумею сплотить детей Кузнеца. И нет для этого более подходящего способа, чем повести победоносную войну с общим врагом, — задумчиво сказал он. — Триумфальная победа над эльфами вновь объединит племена и заставит их забыть все предрассудки, ссоры и распри, царившие в прошлом.

— И твое имя будет неотделимо от блеска новой славы, — удовлетворенно сказал его наставник.

Бесконечные разговоры по этому поводу, по-видимому, наконец-то окупились.

— Ожидание должно завершиться. Я потребую у Гундрабура проведения собрания в течение следующих тридцати восходов. Собрания, на котором подтвердится мое право наследия.

— А что, если он умрет до этого? Он стар, и его тело слабо…

— Тогда я взойду на трон независимо от того, появится здесь этот выскочка или нет, — не колеблясь ответил он. — Пойдем назад. Я голоден и устал.

Бислипур задумался над новым заданием, которое поставил перед ним король, сам того не зная.

«За тридцать восходов многое может случиться», — мрачно подумал седобородый гном.

Чтобы укрепить власть Гандогара, ему приходилось совершать и нечто худшее, чем простое убийство, так что еще одна подлость не будет играть особой роли. Но на этот раз его намерение требовало разработки точного плана.

— Иду, мой король! — воскликнул он.

Подойдя к краю моста, Бислипур взглянул в зиявшую внизу пропасть. «Если упасть в эту бездну, исчезнешь навеки». Вскоре Сверд получит новое задание.

Потаенная Страна, Ионандар,

конец лета 6234 солнечного цикла

— Вставай, книгочей, пора отправляться, — шепнул Тунгдилу кто-то на ухо.

Борода щекотала шею, и сон о новом прекрасном мире завершился. Потянувшись, Тунгдил протер глаза.

Гномы выглянули из канавы, пытаясь определить, не прячутся ли за деревьями орки, но, очевидно, чудовища искали их в каком-то другом месте. Друзья могли продолжить движение на юг в королевство Вторых.

«Ну и приключение», — подавленно подумал Тунгдил.

Это было худшее, что он только мог представить.

Он вышел из дому, чтобы отнести какому-то человеку пару артефактов и, внезапно став претендентом на трон Верховного короля в королевстве гномов, оказался втянутым в войну обезумевшего Нудина с Потаенной Страной. Все, кого он когда-то знал и любил, умирали, а он сам спасался бегством от безумца, стремившегося лишить его жизни и тех вещей, что он нес с собой. «И я понятия не имею, что мне со всем этим делать».

Тунгдил вытряхнул мелкие ветки из волос и бороды. Если он правильно помнил слова Нудина, тот объявил всей Стране, всем королям людей и эльфов войну и не побоялся даже угрожать гномам.

— Что-то вид у тебя больно задумчивый, — хмыкнул Боиндил, протягивая ему кусок хлеба с сыром. — Вперед. Поешь по дороге. — Он указал на лес.

Тунгдил так и сделал.

— Должно быть, Нудин готовился к этому очень долго и сейчас уверен в своих действиях, раз уж он решил использовать нас в качестве послов, — вслух подумал он.

Боиндил рассмеялся.

— Видимо, он передумал, когда мы отрубили ему голову.

— Что не очень-то ему помешало, — проворчал его брат. — Ты что-то об этом знаешь, книгочей? Такое все колдуны умеют?

Гном покачал головой.

— Нет, маги — это обычные смертные, они просто живут дольше простых людей. Но их можно ранить так же, как всех остальных, и они тоже истекают кровью. Однажды я видел, как Лот-Ионан порезался ножом. Он зарастил рану заклинанием исцеления, и тогда я спросил у него, может ли он воскрешать мертвых…

Перед его внутренним взором вновь предстали столь родные лица его опекуна и Фралы. Грусть сжала его сердце, заставив замолчать. Спутники не торопили его.

— Маги ничего не могут поделать со смертью, — севшим голосом сказал он.

«К несчастью».

— Или это могут делать лишь какие-то неправильные маги, — предположил Боендал. — Как бы то ни было, Нод'онн восстал из мертвых. А ведь при этом я пробил его спину шипом молота. Да и свою мерзкую голову он потерял!

— Наверное, это знак особого мастерства, — сплюнул Боиндил. — Должно быть, этим даром его наделили Мертвые Земли.

Тунгдил не мог этого объяснить. Сперва он подумал, что Нудин стал нежитью, но это предположение не оправдалось, когда маг воскрес. В худшем случае, предатель мог суметь раскрыть тайну вечной жизни, а это угрожало Потаенной Стране вечной тьмой.

— Надо было разрубить его тело на части и сжечь их, — задумчиво протянул Боиндил.

— Это бы вам тоже не помогло, — произнес чей-то высокий голос, эхом отразившийся в лесу. — Нод'онна нельзя убить оружием смертных. На это не способны ни меч, ни топор, ни силы магии. Моя попытка сделать это оказалась неудачной.

Перехватив топоры, гномы встали в круг.

— Это не могут быть орки, — шепнул Боендал Тунгдилу.

— Неизвестно, что лучше, — ответил его брат. — Интересно, это большое испытание или маленькое?

Из-за зеленых сосен появилась фигура, при виде которой у Тунгдила перехватило дыхание. Он никогда не думал, что люди могут быть настолько высокими. Рыцарь был ростом с двух гномов, а его плечи были широкими, как бочка.

Такие доспехи Тунгдилу раньше приходилось видеть лишь в книгах. Латы, закрывавшие шею, руки и ноги, были выкованы из драгоценного тиония и сделаны так, что сталь повторяла рельеф мышц рыцаря. Под металлическими пластинами виднелись звенья кольчуги, дарившей телу дополнительную защиту; чтобы все эти металлические части бряцали не слишком громко, между латами и кольчугой рыцарь носил легкую накидку.

На его огромных ногах были окованные сапоги, а лицо скрывалось за забралом шлема. Забрало украшала искусная гравировка, изображавшая демона. На уровне лба у рыцаря находился обруч с шипами длиной в палец, напоминавший корону.

В правой руке он сжимал топор, казавшийся легким, будто щепка, в левой же руке воин держал щит. На поясе у незнакомца висели булава и меч, который на таком огромном теле казался всего лишь кинжалом. И в довершение (будто веса доспехов и всего этого арсенала смерти было недостаточно) на спине воин носил двуручный меч.

Боиндил, стоявший за спинами Боендала и Тунгдила и прикрывавший их сзади, повернулся, чтобы взглянуть на незнакомца, и уже не сумел оторвать от него глаз.

— Пропусти меня вперед, — умоляющим голосом шепнул он брату. — Прикрой нас сзади, а я позабочусь об этой горе железа. — В его глазах вспыхнула жажда боя. — Вот это большое испытание. От него явно будет больше толку, чем от всех этих свинорожих.

— А ну-ка, тихо, — шикнул на него Боендал. — Мы еще не знаем, чего он хочет.

— Какой-то слишком высокий голос для такого парня размером с дуб, — изумленно протянул Тунгдил.

Из-за спины рыцаря вышла женщина со светлыми, заплетенными в косу волосами. Лицо ее было суровым.

— А это и не его голос. — Она обвела троицу взглядом голубых глаз. — А мой.

Тунгдил попытался вспомнить, знаком ли он с ней, но ее своеобразные черты лица сказали ему столь же мало, как и странный стиль одежды. Ее атлетичное тело обтягивал темно-коричневый кожаный костюм. Высокие разрезы дарили ей свободу движения. На гостье были также высокие черные сапоги и перчатки. В правой руке она сжимала рукоять меча. Чем дольше он смотрел на нее, тем больше вспоминал рассказы опекуна.

— Вы — Андокай, прозванная Вспыльчивой? — помедлив, спросил он.

Волшебница кивнула.

— Именно. А ты — Тунгдил, которому вместе с друзьями удалось уйти от Нод'онна. — Она указала на великана рядом с ней, превосходившего ее по росту на пять голов. — А это мой верный спутник Джерун.

Рыцарь застыл на месте, напоминая статую бога войны.

— И что ты хочешь от… — недовольно начал Боендал, но Тунгдил его перебил.

— Что с Лот-Ионаном? Он жив, почтенная волшебница?

Андокай взглянула на него, и на ее лице отразились боль и ярость.

— Он мертв, Тунгдил. Мертв, как и Майра, Тургур и Сабора. Нод'онн отнял у них жизнь, чтобы расчистить себе путь к власти над Потаенной Страной.

Гном опустил голову. Теперь, когда он узнал об этом из первых уст, ему стало по-настоящему больно, и горе утраты приемного отца вырвало кусок его души, оставив в ней зияющую рану.

— Вслед за великими магами погибли и их лучшие ученики, так что теперь он самый сильный, — продолжила она свой рассказ.

— Так, значит, это ты била в него молниями! Тебе удалось добиться большего, чем нам? — вмешался Боиндил.

— Он отразил все заклинания, — ответила она. — Я обрушила на него все свое мастерство, но он сумел мне противостоять. Когда мы увидели, что он поднялся даже после того, как вы отрубили ему голову, мы поняли, что теперь действовать слишком поздно. Мы в этом уверены.

— Долго же вы думали, — презрительно поморщился Боендал. — Мы тут бороды на себе рвем, чтобы защитить вас от орд Тиона, подбирающихся к Стране из-за гор, а вы что делаете? Внутри Страны позаботились о ее поражении. Надо было Враккасу приставить к вам няньку, чтобы та каждый раз била вас по пальцам, когда вы собираетесь сотворить что-то глупое.

— Возможно, ты и прав. — Волшебница подошла поближе. — Я искала вас, чтобы выяснить, чего хотел от вас Нод'онн. — Объяснив свое появление, она опустилась перед Тунгдилом на корточки. — Должно быть, у тебя есть что-то, что ему необходимо. Мы видели все с холма. Чем ты обладаешь?

— Ничем, кроме воспоминаний о моем опекуне, — солгал он. — Должно быть, Нудин не любил его и хотел уничтожить последнюю память о нем.

— Наоборот, они всегда ладили друг с другом. А вот меня твой хозяин терпеть не мог, — улыбнулась она.

Тунгдил вспомнил, что причиной разногласий были ее убеждения и вера в бога Самузина. «Если братья узнают, что она привечает в своем королевстве орков, может начаться бой». Он думал, что в этом бою у них не будет шансов не только из-за магических способностей женщины, но и из-за силы ее спутника, способного голыми руками повалить дерево.

— Мне ты тоже не очень-то нравишься, — прямо заявил Боиндил. — Иди своим путем и оставь нас в покое. У нас своих забот полно.

— Своих забот? — с сарказмом переспросила Андокай, выпрямившись. — Когда маг захватит королевства, у вас вообще забот не останется. Земли гномов падут точно так же, как королевства людей и эльфов. Нод'онн и Мертвые Земли, с которыми он вступил в союз, стремятся к власти. Безграничной власти. — Вздернув подбородок, Андокай насмешливо посмотрела на Боиндила. — Прячьтесь в горах. Вскоре создания Тиона будут штурмовать ваши твердыни с двух сторон, обещаю тебе.

— А что вы намерены делать? — спросил Тунгдил.

— Уберемся отсюда, — честно ответила она. — Я не настолько глупа, чтобы думать, будто могу удержать Мертвые Земли. Ни одно войско не сможет остановить Нод'онна, хотя короли и верят в это. Что же мне остается? Вернуться после смерти нежитью? Да сохранит меня от этого Самузин. — Она обвела взглядом гномов. — А вы? Идете в королевство Вторых? Если так, то я присоединюсь к вам, пройду сквозь Высокие Врата, и вы больше никогда меня не увидите. До тех же пор мы будем союзниками.

Посоветовавшись, гномы решили согласиться на ее предложение, хотя Боиндил и был против. Тунгдил и Боендал многому научились за время путешествия и не хотели терять магическую поддержку.

Боиндил поворчал, но сдался, так как в словесных сражениях всегда проигрывал. Тунгдилу легко удалось загнать его в тупик.

— Но если что-нибудь пойдет не так, — пообещал он им, — я вам потом все уши прожужжу.

— Вы можете присоединиться к нам, но мы будем решать куда идти, красавица, — буркнул Боиндил, не отрывая взгляда от рыцаря в доспехах. Было видно, что ему не терпится помериться силами со столь внушительным противником. — Эй, а ты вообще говорить умеешь? А-у-у! Ты нас слышишь там, наверху, с ведром на голове?

— Джерун немой, — резко оборвала его волшебница. — Оставь его в покое и потрудись быть вежливым, а то я тоже могу начать отпускать шуточки о твоем росте и запахе.

— Я тут сам решаю, быть мне вежливым или нет, — обиженно проворчал утихомиренный гном, перебрасывая косу через плечо. — И не путайся у меня под ногами. Все орки мои, ясно? А ты держись сзади, — бросил он рыцарю, становясь во главе группы.

Они тронулись в путь. Тунгдил шел за Андокай. «Нужно будет поговорить с ней вечером у костра», — решил он. Ему хотелось узнать побольше подробностей, не предназначенных для ушей близнецов.


— А как умер Лот-Ионан, о почтенная волшебница? — спросил у колдуньи Тунгдил.

Андокай сидела в стороне от костра, укутавшись в накидку, и смотрела на огонь. Тунгдил избрал для разговора язык ученых, чтобы проявить свою образованность и дать ей понять, что она имеет дело не с простым гномом.

Ему не сразу удалось набраться мужества, чтобы приблизиться к волшебнице и поговорить с глазу на глаз.

Прислонившись спиной к стволу дерева, рядом с Андокай сидел рыцарь. Оружие было разложено по размеру слева и справа от него, неизменно готовое к использованию. Гном не мог точно сказать, спал ли человек в шлеме или нет.

— Слышу, Лот-Ионан кое-чему тебя научил, — медленно ответила она, не отводя взгляда от огня. — Образованный гном — это большая редкость в Потаенной Стране. Хотя гномы сами по себе редкость. — Она помолчала. — Должна ли я мучить нас обоих, рассказывая тебе о том вечере, когда свершилось предательство? Зачем тебе знать, как погиб твой господин?

— Я пытаюсь понять, почему изменился Нудин.

— Я тоже пытаюсь это сделать, Тунгдил. — Андокай повернулась к нему. — Но мне это не удается.

Она рассказала ему, что произошло в тот вечер.

— Нудин без предупреждения напал на меня и сбил меня с ног своим магическим ударом, и я потеряла сознание. — Она провела рукой по подбородку. — Придя в себя, я ударила его мечом, он же пронзил меня своим посохом. После этого я помню лишь звуки той ночи, доносившиеся до меня сквозь стену беспамятства. — Глубоко вздохнув, женщина вытянула ноги и, запрокинув голову, посмотрела на звезды. — Они отважно сражались с Нод'онном, и я буду помнить их предсмертные крики всю оставшуюся жизнь. Я чувствовала, как кровь вытекает из моего тела, и ничего не могла поделать.

— Как же вам удалось выжить?

Она нежно взглянула на неподвижного воина.

— Джерун. Нод'онн забыл, что я привезла его с собой во дворец. Когда безумец ушел, он прокрался в комнату и обработал мою рану. Я была слишком слаба для того, чтобы вступить в бой с предателем. Джерун вытащил из одного склепа на городском кладбище труп и, переодев его в мои одежды, уложил его в комнате рядом с другими умершими, чтобы Нод'онн решил, будто я больше не представляю для него опасности. — Протянув руку, она подбросила ветку в огонь, и в черное небо взвился сноп искр. — Да я и живая не представляю для него опасности, — горестно сказала она.

— А… Лот-Ионан? — осторожно спросил Тунгдил.

— Когда Джерун уносил меня из зала, твой наставник превратился в камень, — тихо ответила она. — Нод'онн превратил его в статую.

От беспомощной ярости по ее щеке скатилась слеза.

— В статую… — прошептал гном, придвигаясь поближе к костру. — А возможно ли… заклинание…

Покачав головой, Андокай не стала ничего объяснять. Они молча сидели рядом, погрузившись в мысли об убитых, а над их головами сияли звезды.

— Вы хотите покинуть Потаенную Страну? И куда же вы отправитесь? И что будет с вашим королевством? — устало спросил Тунгдил. — Вы думаете, на чужбине будет лучше, почтенная волшебница?

В глазах у него защипало — он неотрывно, не мигая смотрел на огонь. От пламени костра его слезы испарялись. На щеках же оставалась только соль.

— Если ты один, не стоит становиться на пути камнепада, — тихо ответила она. — Я не хочу приумножать страдания, поэтому я отдам мое королевство без боя. Чего я добьюсь, сопротивляясь? Посмотрим, что там, за горами. Потаенная Страна больше не заслуживает своего названия. Ладно, я буду спать. — Она подала Тунгдилу знак, что разговор окончен.

— Благодарю вас, почтенная волшебница.

Вернувшись к близнецам, Тунгдил рассказал им о событиях в столице Лиос-Нудина.

— Так, значит, другие волшебники действительно мертвы? — удивился Боиндил, жаривший над костром сыр из своих неистощимых запасов. — А при этом мне рассказывали удивительнейшие истории об их мастерстве.

— От предательского удара кинжалом и лучший щит не защитит, — пожал плечами его брат, жуя поджаренный хлеб. — Долговязые — сами по себе печальный народец. Видно, не задался тот день, когда боги их создавали. А еще печальнее, что это приведет к уничтожению всей Потаенной Страны.

Взяв кусок сыра, Тунгдил сунул его в рот. К этому времени он уже успел полюбить его вкус и считал это признаком того, что становится настоящим сыном своего народа.

Ткнув его под ребра, Боиндил указал палочкой с насаженным на нее сыром на странную пару с другой стороны костра.

— Гляди, у него до сих пор эта кастрюля на голове, — рассмеялся он. — Приросла она, что ли?

— Я никогда еще не видел такого долговязого. — У Боендала Джерун явно вызвал больше уважения. — Конечно, мне нечасто доводилось бывать среди людей, но это явно самый большой экземпляр, с которым мне приходилось сталкиваться. Такого и орк испугается.

— Ты думаешь, он, вообще, человек? Может, это молодой огр? — опасливо переспросил его брат. — Под этими доспехами может скрываться все что угодно. — Его так и подмывало встать и пойти спросить об этом у Джеруна. — Если он зеленорожий или какое-то другое чудовище, он умрет на месте, — объявил Боиндил. — И его госпожа вместе с ним. Мне все равно, волшебница она или нет, долговязым она все равно уже не нужна.

Тунгдила бросило в жар. От Андокай вполне можно было ожидать того, что ее будет сопровождать порождение Тиона. «Надо предотвратить этот скандал. Если он вызовет рыцаря на бой, волшебница станет на сторону Джеруна и добром это не кончится».

— Нет, подожди, — с нажимом сказал он гному. — Он человек. В Потаенной Стране есть такие высокие люди. Я читал, что они образуют войско, которого боятся даже орки.

Он покрылся холодным потом, думая, что лжет представителю собственного народа, но, в конце концов, он действовал из добрых побуждений.

— А почему они такие высокие? — не отступался Боиндил; он по-прежнему надеялся найти какую-то причину для ссоры с рыцарем, чтобы помериться с ним силами. Сидя у костра, гном поигрывал топорами.

— Матери… — Тунгдил лихорадочно искал хоть какое-то объяснение, которое не обязательно покажется логичным. — Сразу после рождения… привязывают младенцам к ногам и телу… веревки, и вытягивают их. И так они делают каждый день, утром и вечером, — совсем заврался он. — И как видите, это работает. Они могучие воины, и настолько сживаются со своими доспехами, что уже от них неотделимы.

Братья изумленно переглянулись.

— И люди такое делают? — Боиндил не мог этого понять. — Как-то это жестоко.

— Ну, так написано в книгах.

Боендал взглянул на воина в железных доспехах.

— Хотел бы я знать, сколько он весит и сколько может поднять.

Все трое гномов засмотрелись на Джеруна, по-прежнему не зная, спит он или нет. Оскаленный череп демона на его забрале сиял в отблесках костра и, казалось, насмехался над ними.

— Все равно ему когда-то придется есть, — пожал плечами Боендал. — Тогда его лицо и увидим.

Глава 9

Потаенная Страна, королевство Гаурагар,

конец лета 6234 солнечного цикла

Столь странной группы Потаенная Страна не видела уже тысячи солнечных циклов. Пятерка уже много восходов шла по землям Ионандара и добралась в Гаурагар.

Еще до того, как головы гномов показывались над вершиной холма, все крестьяне, занимавшиеся работой на полях, разевали рты и обменивались испуганными возгласами — первым они замечали рыцаря в доспехах, производившего на них невероятное впечатление.

Близнецы шли впереди, Тунгдил в центре, а волшебница и ее воин немного отставали. При этом Джерун шел очень медленно, чтобы не обгонять Андокай и гномов. Волшебница купила у одного торговца лошадь, не скупясь при этом на монеты. Теперь они могли сложить на нее всю поклажу и часть оружия Джеруна.

Тунгдил постоянно думал о том, следует ли ему рассказать волшебнице о книгах, которые вез с собой. Скрытые в письменах тайны, очевидно, беспокоили Нод'онна не меньше артефактов, так что гном надеялся, что они могут ему навредить. «Если мне не удалось прочитать эти книги, то придется Андокай заняться этим, отказавшись от планов бегства. В конце концов она последняя из великих».

Он надеялся, что сможет ее переубедить. Немного отстав, гном поравнялся с волшебницей.

— Меня кое-что интересует, — начал он разговор. — Почему вы до сих пор можете пользоваться магией? Нудин… то есть, Нод'онн же изменил магические поля.

— А почему ты спрашиваешь? — удивилась она.

— Это важно.

— Для тебя или для меня?

— Для Потаенной Страны.

— Ну, раз так, тогда придется, конечно же, тебе ответить, — улыбнулась Андокай. — Потому, что я не такая добренькая, как все остальные маги. Мой бог Самузин — хранитель Равновесия, он любит как тьму, так и свет, и потому я могу пользоваться и тем и другим. Эта измененная магия не мешает мне, хотя ее сложнее накапливать и использовать. Предатель не рассчитывал на то, что я выживу. Ну да ладно, все это не имеет значения. — Приложив руку козырьком к глазам, она посмотрела вперед. — Хоть бы лес появился, что ли! Тогда мы могли бы использовать тень, а то это солнце просто невыносимо.

«Сейчас или никогда».

Тунгдил взял себя в руки.

— Почтенная волшебница… Если бы у меня было что-то, что может остановить предателя, вы бы попытались это сделать? — без обиняков спросил он.

Андокай спокойно шла дальше, решив подразнить его.

— Речь идет о том, что ты носишь с собой, малыш?

— В Зеленой Роще мы взяли у Горена книги. — Он рассказал ей о своем приключении. — Их искали альвы и орки, но мы их опередили.

— Можно взглянуть?

Тунгдил помедлил, но он уже и так зашел слишком далеко и скрывать книги от волшебницы не имело смысла. Он осторожно вытащил их из сумки, развернул ткань и протянул их колдунье.

Андокай внимательно пролистала одну книгу за другой, осторожно переворачивая страницы, но на ее лице не отразилось и следа волнения.

Гном почувствовал, как в нем растет разочарование. Он ожидал, что книги произведут на Андокай впечатление, и посчитал плохим знаком то, что волшебница оставалась спокойной.

— И это все? — осведомилась она, возвращая ему фолианты.

— А что там написано? — вопросом на вопрос ответил он.

— Это собрание историй о легендарных созданиях, сказки о волшебном оружии и странное описание путешествия во Внешние Земли. Вначале говорится о том, что из всех путников из Внешних Земель вернулся лишь один, да и тот был смертельно ранен. Он принес с собой записи, которые прилагаются к этой книге. Не знаю, почему Нод'онна так все это заинтересовало. Хотя, может быть, он до сих пор сохранил свою любознательность.

— И все? — удивленно переспросил Тунгдил, упаковывая книги.

— И все.

— Но… он из-за этого напал на селение и полностью уничтожил его. Для того чтобы заполучить эти книги, он натравил на нас своих орков. — Гном возмущенно взглянул на нее. — Вы ошибаетесь, почтенная волшебница. Там должна быть скрыта тайна, которую вы просто не в состоянии разгадать.

— Ах, не в состоянии? — расхохоталась бывшая королева Брандокая. — Джерун, ты только послушай! Я плетусь по этому пыльному тракту рядом с гномом, который считает себя образованнее меня.

Воин невозмутимо продолжал идти.

— Я, конечно, не так образован, но менее высокомерен и заносчив, чем вы. Вы уверены, что в вас нет примесей эльфийской крови?

— Гном показывает зубки, — восхитилась она. — Сразу видно, что тебя воспитал Лот-Ионан. — Она кивнула в сторону близнецов. — Те бы уже давно похватали свои топоры и попытались по-своему закончить этот спор. — Лицо Андокай вновь стало серьезным. — Сегодня вечером я еще раз просмотрю книги, Тунгдил, и сделаю это не торопясь. Может быть, там действительно скрыто больше, чем кажется на первый взгляд.

— Спасибо, досточтимая волшебница.

Кивнув, гном обогнал спутницу, чтобы присоединиться к близнецам.

— Может быть, вскоре мы выясним, зачем магу были нужны наши книги, — сказал он им.

— Ты что, рассказал о них долговязой? — поразился Боиндил.

— Я их ей показал.

Гном с упреком покачал головой.

— Ну, ты настоящий книгочей. Прекрати вести себя так по-человечески и стань уже в конце концов одним из нас.

— Вот как? Это что, значит, что я должен сносить головы всем окружающим, если они со мной не согласны? — раздраженно возразил Тунгдил.

— Тоже было бы неплохо, — не менее озлобленно сказал Боиндил.

Боендал втиснулся между спорщиками.

— Все, хватит. Приберегите злобу для орков, с которыми мы, несомненно, еще встретимся, — потребовал он. — Он молодец, что спросил у волшебницы о книгах. Мне не нравится, что за мной охотятся из-за чего-то, о чем я ничего не знаю.

Буркнув что-то невразумительное, его брат ускорил шаг.

— А я никогда не говорил, что с нами легко будет путешествовать, книгочей, — ухмыльнулся Боендал.

Тунгдил не мог не рассмеяться.


К вечеру они устроили привал. Ночи стали холоднее, в воздухе пахло землей и травой, пели кузнечики.

Гномы уже доедали свои последние запасы — на горизонте виделись горные вершины и они надеялись вскоре насладиться гномьими деликатесами. Андокай, как и обещала, внимательно читала книги.

Тунгдил оставил ее в покое, чтобы не мешать. Он принес Джеруну еды. Как и во все предыдущие вечера, он поставил рядом с воином огромный лист лопуха с куском хлеба, половиной головки сыра и большим куском мяса.

На этот раз он хотел проследить за тем, как рыцарь будет есть. До сих пор никто из них не знал, как же выглядит воин без стального шлема.

— Джерун будет охранять первым, — сказала Андокай, не поднимая взгляда от книги. — Вы можете ложиться.

— Да пожалуйста, — буркнул Боиндил, громко рыгнув. Вытряхнув из бороды самые крупные крошки, он свернул из косы подушку и улегся у костра. — Но если тут появятся свинорожие, то ты уж меня разбуди, долговязый. Пусть отведают моего топора, — сказал он воину, по-прежнему неподвижно сидевшему на земле.

Братья действительно заснули первыми, и вскоре их громкий храп огласил лес, даже листья на ветках дрожали.

Волшебница раздраженно захлопнула книгу.

— Теперь я понимаю, почему раньше они всегда первыми заступали на вахту, — выдохнула она. — Такой шум можно выносить лишь тогда, когда сам уже заснул.

Тунгдил тихо рассмеялся.

— Интересно, какой же шум стоит ночью в гномьем королевстве?

— Я не собираюсь задерживаться там настолько, чтобы ответить на этот вопрос, — проворчала она, потянувшись.

Мышцы на ее руках напряглись. Ее тело вызывало у Тунгдила уважение. Даже слуги в штольнях, которые занимались физическим трудом, не могли помериться с ней силами.

— А вы что-то… — Тунгдил прикусил язык.

Он же решил не говорить с ней о книгах…

Подтянув колени к груди, она опустила на них локти, подперев подбородок ладонями.

— Ты считаешь, что если я найду в этих книгах средство победить Нод'онна, я передумаю? — Она взглянула ему в глаза.

— Вы поклоняетесь богу Равновесия, а значит, считаете своим долгом поддерживать баланс между Светом и Тьмой. — Он решил воззвать к ее убеждениям, раз уж честь для нее, по всей видимости, ничего не значила. Как же иначе можно было объяснить то, что она решила оставить в беде собственное королевство?

Андокай провела кончиками пальцев по корешку черного фолианта.

— Если бы в этой книге была формула заклинания, при помощи которого можно было бы победить Нод'онна, то я была бы готова встать у него на пути, — задумчиво сказала она. — Но ничего подобного я не нашла. Тут есть лишь яркие описания сказочных существ и легенды… не более того.

— Так это значит, что вы не отказались от своего намерения покинуть Потаенную Страну?

— Мой опыт ничтожен по сравнению с силой, которую обрел Нод'онн. Мне едва удалось от него скрыться. — Она наугад раскрыла страницы книги. — Если и есть какая-то разгадка тайны, заложенная в этих строках, то я все равно не могу ее найти.

Он решил раскрыть волшебнице все карты и протянул ей письмо на языке ученых.

— Это было в книгах, — сказал он. — Может быть, от этого вам все станет понятнее.

— Ты рассказал мне все или еще хранишь какие-то тайны в рукаве?

— Нет, теперь вы знаете все.

Взяв письмо, Андокай сложила его и засунула между страницами фолианта.

— Сейчас уже слишком темно для того, чтобы его читать, займусь этим завтра. — Протерев глаза, она завернула книги в ткань и, подложив стопку под голову, собралась спать.

— Завтра? — Тунгдил, надеявшийся, что она прочитает его сразу же, громко вздохнул. Да, с ней было нелегко.

Прежде чем улечься у костра, гном еще раз посмотрел на Джеруна.

Лист лопуха перед воином был пуст, а лица по-прежнему не было видно за шлемом. Из-за разговора с волшебницей Тунгдил не успел подсмотреть, как его спутник ест. И при этом он даже не слышал, как звякнули его доспехи. Этот рыцарь вызывал у него все большее опасение.

Потаенная Страна,

гномье королевство Вторых, Бероин,

конец лета 6234 солнечного цикла

Балендилин никак не мог успокоиться. Вернувшись к себе, он узнал, что двое гномов из посольства Четвертых хотят с ним поговорить.

«Это добрый знак. Здравомыслящих гномов становится больше. Кланы Гандогара наконец опомнятся».

Он отправился на место встречи неподалеку от долины.

Советник короля пребывал в хорошем настроении. За последние недели он в основном занимался тем, что опровергал слухи о плохом состоянии здоровья Гундрабура. Глава гномьих кланов мог порадоваться выносливости своего сердца, а в первую очередь — силе воли, благодаря которой ему удалось убедить гномов дождаться второго претендента на трон. Кланы даже вели переговоры об укреплении связи между гномьими королевствами.

«Как-то все слишком хорошо», — подумал Балендилин.

Оставив позади коридоры, он ступил на мост в пятьдесят шагов длиной, возвышавшийся на двести шагов над заброшенной медной шахтой. Гном был погружен в свои мысли.

Он бы действовал успешнее, если бы ему не мешал Бислипур, постоянно подогревавший в сердцах гномов ажиотаж касательно будущей войны с эльфами. «Это он виноват в помыслах Гандогара. Он нашептывает юному королю все эти идеи».

Внезапно на другой стороне моста он заметил какое-то движение. Бислипур, словно подслушав его мысли, вышел навстречу, левая рука советника покоилась на рукояти топора. Балендилину его вид показался угрожающим.

— Чего ты хочешь? — остановился он.

— Некоторые называют наш спор сражением калек, — ответил Бислипур, и стены пещеры отозвались звонким эхом. — Хромой против однорукого. Думаешь, они правы?

Балендилин прислушался, нет ли поблизости других гномов, но, судя по всему, Бислипур был один.

— Сражение — это плохое слово, — ответил он. — У нас разные точки зрения, и мы пытаемся склонить гномов на свою сторону. — Он двинулся вперед. — Итак, чего же ты хочешь?

— Лучшего для нашего народа, — мрачно сказал гном.

— Я хочу того же.

— Ты должен понять, что мы с Гандогаром — это будущее племен и кланов. Как я могу убедить тебя в этом?

— До тех пор пока ты требуешь войны с эльфами, тебе не удастся сделать из меня сторонника твоего короля, — честно ответил Балендилин, остановившись.

Бислипур тоже замер на месте. Их разделяли пятнадцать шагов.

— Так, значит, это и есть сражение, — холодно сказал гном. — До тех пор пока решение не будет принято, я буду считать тебя своим врагом, угрожающим благополучию племен. Я постараюсь убедить в этом остальные кланы.

Балендилин тронулся с места, и Бислипур последовал его примеру. В конце концов они оказались друг перед другом на расстоянии вытянутой руки.

— И я позабочусь о том, чтобы Верховный король, попавший под твое влияние, принял мою точку зрения и его рассудок прояснился.

Сейчас они стояли так близко друг к другу, что почти касались носами.

— Ты говоришь о рассудке? Ты? — Балендилин увидел ненависть в глазах Бислипура. — Говорю тебе: я попытаюсь предотвратить войну с Аландуром, собрат мой. — Он изо всех сил делал вид, что не боится Бислипура, но при этом явственно чувствовал опасность. — Даже твои собственные кланы сомневаются в твоих словах.

— Тебе не удержать нас с Гандогаром от того, чтобы взойти на трон, — мрачно сказал Бислипур.

Было видно, как в нем скапливается ярость, готовая вырваться наружу.

— Вас с Гандогаром? Это ты, что ли, на трон восходить собрался?

Соперники неподвижно стояли на мосту, буравя друг другу глазами, и никто не отводил взгляда. Но тут внезапно агрессия Бислипура исчезла, будто ее и не было.

— Что ж, желаю тебе успехов в твоем безнадежном стремлении. Да благословит тебя Враккас, — улыбнувшись, промолвил он и, обойдя Балендилина, направился к коридорам.

Советник Верховного короля закрыл глаза и сглотнул. Он ожидал поединка и не мог понять, как ему удалось уйти целым и невредимым. Слышно было, как Бислипур насвистывает какую-то песню. Эхо подпевало ему многоголосым хором.

По крайней мере, Балендилин понимал обстановку. Сойдя с моста, он поспешил к месту встречи с гномами племени Четвертых.

В тот момент, когда он свернул за угол, земля под его ногами задрожала. Человек не почувствовал бы таких колебаний, но гномье племя научилось различать малейшие шевеления горы. По тоннелю, в котором он находился, двигалось что-то тяжелое.

И тут Балендилин услышал топот копыт и громкое мычание. Должно быть, что-то спугнуло коров.

«Проклятье!»

Балендилин оглянулся, но не сумел найти ни одной ниши, ни одного углубления, где мог бы спрятаться от рогов испуганных животных. Ему оставалось лишь одно: вернуться к мосту и, перебравшись через парапет, пропустить стадо.

Поспешно развернувшись, он бросился бежать. Топот копыт и звуки, с которыми коровы задевали рогами каменные стены, заставляли его мчаться все быстрее. Запыхавшись, он выбрался из тоннеля и увидел спасительный мост. Коровы уже дышали ему в затылок.

На бегу перепрыгнув через поручни, гном попытался удержать равновесие на камнях. Он чуть не сорвался, но все же ему удалось удержаться. Стадо пронеслось по мосту мимо.

«Благодарю тебя, Враккас».

Мост затрещал, и на поручнях появились первые трещины.

Балендилин вспомнил, что эти мосты не использовались для того, чтобы по ним ходили коровы. Он был построен для гномов, а не для животных. Вес стада был слишком большим для этой конструкции, а колебания, вызванные бегом коров, слишком сильными.

Мост проломился в самом тонком месте — посередине. Поручни обвалились с двух сторон, обозначив следующий этап катастрофы. Кусок моста длиной в четыре шага обвалился вместе с коровами, находившимися там. Мост рушился. Секция за секцией валились в бездну. Коровы исчезали в пропасти, и их мычание становилось все тише. Звуков падения гном не слышал.

«Нужно убираться отсюда!»

Балендилину угрожала страшная опасность, провал ширился. В нем погибало стадо, улетая в черноту зияющей бездны.

В конце концов коровы успокоились, и гном решился перепрыгнуть через перила на твердую почву.

Но на этот раз удача изменила ему. Как только он коснулся земли, скала под его ногами провалилась. Падая, он ухватился за камень и изо всех сил сжал пальцы.

Если бы у Балендилина была вторая рука, он легко бы подтянулся и выбрался из ловушки, но сейчас он болтался над пропастью и не мог спастись без посторонней помощи. Долгое время он так провисеть не сможет, его мышцы этого не выдержат.

— Эй, слышит меня кто-нибудь? — громко закричал он, пытаясь привлечь к себе хоть чье-то внимание. Он надеялся, что пастухи начнут искать сбежавшее стадо. — Эй, я здесь!

Коровы, успокоившись, отвечали на его крики тихим мычанием. Двое животных подошли к краю и, обнюхав руку гнома, лизнули ее. От их слюны скала стала скользкой.

Балендилину казалось, будто сейчас он весит больше трех крупных орков. Рука болела все сильнее, а голос постепенно превращался в хрип.

Внезапно коровы расступились — кто-то пытался пройти между ними.

— Сюда! — с облегчением закричал он. Его пальцы готовы были разжаться. — Мне нужна помощь!

Что-то зашуршало, и сверху посыпалась каменная крошка, застревая в его бороде. Гном увидел темно-зеленое лицо карлика с огромной бородавкой на не менее огромном носу. В выпученных глазах карлика горела жадность. Гном почувствовал прикосновение его пальцев к руке.

— Вот он! — Перегнувшись через край обрыва, Сверд взялся за пояс гнома. — Подожди немного. Сейчас я все сделаю, — успокоил он Балендилина.

Послышался щелчок, пряжка расстегнулась, и Сверд удовлетворенно поднялся. Сунув украденный кошелек и дорогую пряжку ремня Балендилину под нос, он засмеялся.

— Ну все, теперь можешь разжать руку! — сказал он и ушел.

— Подожди! Вернись! — в панике закричал гном. — Ты же не можешь…

Пальцы скользили по камню. Он не мог уцепиться за скалу покрепче. Бездна затягивала его.

И тут внезапно над его головой появился топор. Край топора подцепил одно звено его кольчуги. Неизвестный спаситель перетащил его через край обрыва.

Задыхаясь, Балендилин повалился на землю рядом со своим измученным от напряжения благодетелем.

— Гандогар?! — Изумление от того, что от верной смерти его спас именно король Четвертых, явно было написано у Балендилина на лице.

— Мы противники, но не враги, — криво улыбнувшись, сказал Гандогар. — Мы из одного народа, мы дети Кузнеца. Наши враги — это порождения Тиона, а не собственные племена и кланы. Несмотря на наш спор, я об этом не забыл. — Выпрямившись, он помог Однорукому подняться.

— Что произошло?

Гном благодарно пожал протянутую ему руку. Наследник трона говорил и действовал, следуя законам чести, Балендилин в этом уже не сомневался.

— Должно быть, стадо сбежало от своего пастуха, — объяснил Балендилин.

Большего он рассказывать не хотел. Прежде чем выдвигать обвинения, нужно было собрать веские доказательства того, что Сверд, а значит, и Бислипур, были причастны к покушению и все произошедшее не было случайностью. Появление карлика свидетельствовало о том, что наставник Гандогара покушался на его жизнь, ведь раб никогда не шел против приказов своего господина.

— Я обязан тебе жизнью, — серьезно сказал Балендилин. — В нашем споре о войне с эльфами я буду придерживаться своей точки зрения столь же неотступно, как и ранее, но я в большом долгу перед тобой.

— Ничего другого я от тебя и не ожидал, — приветливо ответил Гандогар. — В этой ситуации ты поступил бы так же.

— Не будь так уверен, — рассмеялся Балендилин. — У меня была бы хорошая отговорка для того, чтобы тебе не помогать.

— Вот как?

— Как бы я вытащил тебя оттуда с одной рукой? — улыбнулся гном.

Король в ответ рассмеялся. Балендилину было жаль, что их точки зрения не совпадали. А иначе, как подсказывала ему интуиция, Гандогар был бы идеальным наследником трона.

Балендилин вернулся в свою комнату. Сейчас он уже был уверен в том, что с самого начала попал в ловушку. Никаких представителей племени Четвертых, которые хотели бы с ним встретиться, не существовало.

Перед дверью он обнаружил пряжку ремня и кошелек с золотом. Очевидно, карлик передумал оставлять их себе, чтобы не осталось доказательств его подлого поступка. Балендилин забрал свои вещи.

«И во второй раз у вас ничего не выйдет».

Потаенная Страна, королевство Сангреин,

начало осени 6234 солнечного цикла

Путники чувствовали приближение осени. Погода оставляла желать лучшего, в особенности ночью. Сейчас они были на юге и достигли окраин пустынной страны королевы Умиланты. Мелкий песок постоянно бил в лицо, и, несмотря на то что земли были южными, тепла явно не хватало.

Как только солнце завершало свой ежедневный путь и на землю опускалась темнота, становилось так холодно, что Андокай, несмотря на возражения гномов, настояла на том, чтобы разводить большой костер. Боендал считал, что пламя может привлечь внимание орков и других чудовищ. Пятерка очень скоро должна была добраться до гномьего королевства Вторых, и Боендал не хотел рисковать, подвергая опасности жизнь наследника трона. Даже Боиндил сейчас был согласен с братом, но это не мешало волшебнице собственноручно подбрасывать дрова в огонь.

На расстоянии восьми дней пути до ворот крепости путешественники наткнулись на селение, находившееся на берегу небольшого озера. В селении благодаря его местоположению процветала торговля: купцы, обменявшись товаром с гномами в крепости Огрова Смерть, останавливались здесь, чтобы отдохнуть перед долгой поездкой по пыльным дорогам Сангреина. Дальше купцов ожидали лишь валуны да разбойники.

— Ну вот и отлично. Здешний народ любит гномов, ведь мы предлагаем им наилучшие товары, продав которые на других рынках, можно получить огромную прибыль, — объяснил Боендал.

По взглядам людей, встречавшихся в пути, Тунгдил понимал, что их компания привлекала внимание только из-за Джеруна, что шел за ними, будто ходячая башня из железа. Вокруг рыцаря толпами собирались дети, но тот реагировал на суету с удивительным спокойствием. По-видимому, он уже привык к тому, что его появление вызывает ажиотаж.

Путешественники останавливались в шатрах на берегу озера. В зависимости от их потребностей эти шатры из дерева и ткани можно было расширять. При использовании второго яруса можно было даже соорудить двухэтажные шатры, напоминавшие дома.

Так как рыцарь не поместился бы в обычный шатер, странники заказали двухэтажный, отказавшись при этом от перегородки между ярусами. Укрывшись от ветра за полотняными стенами, гномы развели в углублении небольшой костер, чтобы приготовить чай.

— Я так рад и взволнован, — признался Тунгдил, отхлебывая горячий напиток. — Вскоре я повстречаю гномов из своего племени и клана.

— Я тебя прекрасно понимаю, — сказал Боендал, дружелюбно взглянув на него. — Должно быть, Совет гномов сгорает от любопытства. Долго же им пришлось тебя ждать.

— Чай! — с отвращением воскликнул его брат. — Во имя Враккаса! Я этого пить не буду, — заявил он, вставая. — Пройдусь посмотрю, есть ли в этой странной деревне с домами без нормальных стен доброе пивко.

Сказав это, он вышел из шатра.

— А что в тебе такого особенного, что тебе навстречу выслали эскорт, который должен сопроводить тебя в королевство Вторых? — спросила Андокай, подняв голову от раскрытых книг.

На коленях у нее лежало письмо. Интересно, что до этого момента ее абсолютно не волновал вопрос, чем занимались близнецы вдали от родных гор и почему народ Тунгдила призвал своего блудного сына.

— У меня хотят кое о чем спросить, — помедлив, уклончиво ответил он. — Скорее всего, вам это не будет интересно. Вы же все равно намерены сбежать из Потаенной Страны.

Волшебница подняла голову, удивившись его резкому тону.

— И что, этим я заслужила твою вечную антипатию, или как? Или твои слова — это попытка уязвить мою честь и таким образом заставить меня остаться? Если это так, то не стоит и пробовать. Этими словами ты ничего не добьешься.

Боендал удивленно приподнял брови.

Тунгдила злило равнодушие волшебницы. Его ожидало множество бедствий. Он должен воссоединиться со своим народом и, скорее всего, погибнуть с ним, если в книгах Горена не найдется того, что помогло бы понять, как остановить Нод'онна. Но, по крайней мере, он умрет со своей родней…

Начался дождь, и в стены шатра застучали мелкие капли. Дождь прибил пыль, и на ткани стен появились причудливые узоры. В пустынных местностях Сангреина такая погода осенью была обычным делом. Сушь сменялась дождями, и для сельского хозяйства это было бы весьма полезно, вот только почва здесь была каменистой, поэтому тут ничего не росло. Лишь небольшие участки были плодородны, и хозяева этих мест их рьяно охраняли.

Кусок ткани, закрывавший вход, отодвинулся в сторону, и в их шатер вошел какой-то человек.

Джерун, будто ожившая статуя, сдвинулся с места. Закованная в металл левая рука подхватила двуручный меч, и рыцарь принял боевую стойку. Просвистев в воздухе, лезвие меча остановилось прямо у горла непрошеного гостя.

— Нет! — громко закричала волшебница, и рыцарь тут же замер на месте.

— Простите, — пробормотал задрожавший от страха мужчина, сжимавший в обеих руках бочонок. — Я должен был принести вам это. Я не хотел вам мешать.

Поклонившись, он поспешно опустил бочонок на землю и выскочил наружу, спасаясь от меча Джеруна.

— Неплохо, — с уважением сказал Боендал Джеруну. — Для человека в доспехах он двигается невероятно быстро, мне трудно в это поверить. Что-то тут неладно.

Воин опустился на пол, поджав под себя ноги. Ни он, ни его хозяйка никак не отреагировали на замечание гнома, но тот не сдавался.

— Ни мой брат, ни я раньше не переживали из-за этого великана, но если он захочет пройти вместе с вами сквозь Высокие Врата, то должен будет показать привратнику свое лицо и назвать свой род.

— Странные какие-то предписания, — удивилась Андокай. — Какое дело гномам до тех, кто хочет покинуть Потаенную Страну? — В ее голосе звучало раздражение. По-видимому, она уже устала от того, что ее постоянно отвлекают от книг. — Занимались бы лучше защитой страны, а не теми, кто хочет выйти наружу.

— Ни одно из созданий Тиона не войдет в королевство Вторых живым, — с нажимом сказал гном. — И не важно, с этой стороны или с той.

— Он же вытянутый человек… — попытался вмешаться Тунгдил.

— До сих пор я подыгрывал вам, чтобы мы могли спокойно путешествовать. Но вскоре мы будем в Синих горах. Существует закон, которому должны следовать все путники. Никто не помешает тебе найти другой проход в горах, но ты не пройдешь через наше королевство, если под шлемом скрывается лицо нашего врага, — мрачно сказал Боендал.

— Ну, посмотрим, — кивнула волшебница.

— Ты что, хочешь сказать, что тебя сопровождает порождение Зла? Нас сопровождает порождение Зла? — опешил Боендал.

— Этого я не говорила. Но что, если и так? Мой бог Самузин этого не запрещает.

— Самузин? Не люблю я имя этого бога. — Гном помрачнел. Медленно встав, он опустил ладонь на длинную рукоять своего боевого молота. — Что же прячется за твоим забралом?

— Ну все, с меня хватит! — заорала Андокай, захлопывая книгу. — Да если бы в этих доспехах сидел сам Нод'онн собственной персоной, или злой дух, или даже огр, тебя это не касается, гном! — Наконец-то волшебница показала, за что ее называют Вспыльчивой. — Он сопровождает меня в этом путешествии, и, в отличие от тебя и твоего брата, он ведет себя безупречно. Он не воняет как козел, чего о вас, гномах, не скажешь! — В ее синих глазах горела ярость. Она энергичным движением отбросила светлую прядь, упавшую ей на щеку. — Он покажет свое лицо лишь тогда, когда ему это будет удобно. И если тебе что-то не нравится, то мне, надо сказать, это безразлично. — Она ткнула указательным пальцем вправо. — Кстати, хочу обратить твое внимание — вон там есть баня. Поразительно, что птицы не падают с неба от чудовищной вони, когда вы появляетесь в округе.

Смерив гнома холодным взглядом, она схватила другую книгу и с силой распахнула ее.

В наступившей тишине они услышали поспешные шаги, приближавшиеся к их шатру. Вскоре в дверном проеме показался Боиндил.

— Ушастые! Тут появились ушастые! — возбужденно затарахтел он. — Они пришли из Аландура, как мне сказал один из торговцев, и… — Он заметил бочонок пива, стоявший прямо перед ним. — А что, пить никто не хочет? — удивился он.

Взяв один из своих топоров, он сбил с бочонка крышку и зачерпнул полную кружку. Осушив ее одним глотком, он громко рыгнул.

— Неплохо, — обрадованно отметил он и вновь сунул кружку в бочонок.

— Эльфы, — резко сказала Андокай, пока он не увлекся пивом полностью.

— Да, точно, — подтвердил Боиндил, усаживаясь на кожаный табурет. — Я как раз покупал пиво, когда торговец спросил, слышал ли я последние новости из Аландура и не собираюсь ли отпраздновать победу над моими врагами. По его словам, королевство эльфов вот-вот падет, и они рассылают послов по всей Потаенной Стране, чтобы узнать, где могут поселиться.

— И эти послы проделали весь долгий путь до Сангреина? — изумилась волшебница. — Здесь нет ничего, что привлекло бы эльфов. Здесь нет лесов, лишь пыль, камни и песок. Все это очень странно.

Взглянув на Боендала, Тунгдил понял, что тот в этот момент думал то же самое.

После очередного глотка пива его брата, видимо, тоже осенило. Как обычно, ему требовалось больше времени, чем всем остальным, чтобы что-то понять.

— Ты что, хочешь сказать, что это альвы? — переспросил он.

— Нод'онн не собирается отказываться от книг, — сказал Тунгдил. — А нас трудно не заметить. Я понимаю, почему они приехали в это селение в оазисе именно сейчас, — объяснил он. — Ночью их не отличишь от эльфов, так как в темноте черные глаза их не выдадут.

— Тем не менее, книгочей, речь может все-таки идти и о настоящих эльфах, — напомнил Боендал. — Значит, будем дежурить. Если это альвы, то они охотятся за нами и за книгами. Другой цели их визита я представить не могу. Что бы ни произошло сегодня ночью, шатер никто не покинет. Пусть только попробуют напасть.

— Нужно опередить их, — прорычал Боиндил. Ему хотелось подраться, так как он уже слишком давно не вступал в бой. — Если это альвы, то они заслуживают смерти. Если это эльфы, то они заслуживают смерти. Кем бы ни были ушастые, мертвыми они нравятся мне больше.

Молча выслушав их разговор, Андокай махнула Джеруну рукой и улеглась.

— Нет, братец, лучше оставить их в покое, — с нажимом возразил Боендал. — Возможно, мы настроим против себя все селение, если начнем с ними драку. Мы еще не в своем королевстве. Утихомирь свой пыл. Я буду дежурить первым.

Зевнув, Тунгдил выпил кружку пива и улегся на ковры. Сжав рукоять топора, он почувствовал себя увереннее. Ему даже хотелось, чтобы альвы на них напали. Это убедило бы волшебницу в важности книг.

Тунгдил задремал, когда в селении раздался оглушительный сигнал тревоги. Вскочив, гномы изготовились к бою. Даже Андокай обнажила меч и заняла боевую позицию, переводя взгляд со входа на стены шатра.

Джерун опустился на колено перед входом, выставив перед собой щит и топор. Так он создавал непреодолимую преграду для любых врагов. Забрало в форме морды демона поблескивало и в свете костра казалось почти живым. Тунгдилу померещилось, будто он на мгновение увидел фиолетовый огонек за отверстиями для глаз в забрале.

Боендал погасил костер, чтобы тени не были видны снаружи и не выдавали их присутствия. Три гнома стали спиной к спине, а волшебница замерла в шаге от них.

Сперва все было тихо, но затем тишину ночи взрезали ужасные предсмертные крики. В других шатрах послышался шум, люди выбегали наружу, спрашивая друг друга, что же случилось. Гномы видели размытые силуэты и тени пробегавших мимо купцов. Слышен был звон поспешно надетых кольчуг и доспехов, щиты задевали опоры шатра. Оазис в пустыне проснулся среди ночи и изготовился к бою.

— Это отвлекающий маневр или настоящее нападение? — прошептал Тунгдил. — Как вы думаете?

Где-то в лагере послышался чей-то исполненный ужаса крик: «Орки!». Зазвенели мечи. Бой начался.

Когда прокравшихся в лагерь чудовищ обнаружили, они перестали скрывать свое присутствие. Тунгдил услышал их хрюканье и визгливые возгласы. Невольно ему вспомнились Добролужье, штольня, убийства…

Он чувствовал смятение. С одной стороны, он хотел выбежать наружу, чтобы помочь людям в обороне, но, с другой стороны, где-то неподалеку притаились альвы, только и ждавшие их появления.

— Что же делать? — нервно спросил он у своих более опытных спутников.

— Ждать, — напряженным голосом ответил Боендал, и его рука покрепче сжала рукоять молота.

Звон оружия стал громче; шум борьбы и крики раненых звучали по всему селению. Должно быть, орки окружили оазис и атаковали его со всех сторон, чтобы не дать людям прорваться по одному из флангов и сбежать через образовавшуюся брешь.

Сражение приблизилось к их шатру. Гномы наблюдали бой между людьми и орками на матерчатых стенах шатра, будто в театре теней.

Боиндил, посоветовавшись с братом, сказал:

— Мы пойдем туда. Свинорожие победят, а ты, Тунгдил, слишком важен, чтобы подвергать тебя опасности. Мы…

Тут в шатер с хрюканьем ворвался тяжеловооруженный орк. Он на бегу врезался в щит Джеруна, преграждавший ему путь, будто стена из железа.

Оглушенный орк с окровавленным носом отступил, покачнувшись, и тут топор рыцаря разрубил ему ключицу. От силы удара сломались и доспехи и кости, и разрубленный на части урод упал на землю. Хлынула кровь, в комнате завоняло.

— Эй, я же тебе сказал, что все орки мои, долговязый! — мгновенно разозлился Боиндил. — Следующего пропустишь, ясно?!

В шатер вбежал следующий орк. Андокай что-то невнятно крикнула Джеруну, и тот отвел щит в сторону. Орк вслепую бросился вперед и лишь тут увидел мертвого собрата на полу и огромного рыцаря у входа.

— Ух ты, он его действительно пропустил! — обрадовался гном.

Прыгнув вперед, он атаковал противника и с легкостью одержал победу. Топоры сделали свое дело, и чудовище с визгом скончалось.

— Боиндил, хватит этого ребячества! — серьезно сказал Боендал. Проделав небольшую дыру в стенке шатра, он выглянул наружу. — Тут все спокойно, — сообщил он.

Острый шип молота легко вспорол ткань, и гном, выскользнув наружу, осмотрел окрестности и подал знак остальным следовать за ним.

Группа отошла от шатра на пару шагов, когда перед Боендалом возникла высокая тень, атаковавшая его без предупреждения.

Шлем не позволил топору врага разрубить череп, но от удара гном упал на колени.

— Будь ты эльф или альв, за это ты умрешь! — С диким криком Боиндил бросился вперед и потеснил врага в сторону. Накидка атаковавшего сползла, и гномы увидели черненые пластины доспехов, прикрывавшие тело противника до колен. Правильное лицо и острые уши красноречиво говорили гномам о том, кто же на них напал.

Второй альв вступил в ожесточенный бой с Джеруном. В воздухе над протянутой ладонью Андокай стал формироваться блестящий черный шар. Из него ударила молния, поразившая третьего альва.

Тунгдил подумал, что ушастый тут же сгорит, но ничего подобного не произошло. Альв вытянул руку и подхватил острие молнии кристаллом, который вобрал в себя магический разряд, не причинив врагу никакого вреда. Громко выругавшись, волшебница схватила меч.

Тунгдил оглянулся в поисках четвертого противника. К его ужасу, с телеги спрыгнул еще один альв, приземлившись прямо у ног гнома. Красные перчатки, длинное острое копье и золотые волосы… Синтора! Это был один из альвов, разговор с которыми он подслушал в лагере орков за день до гибели Добролужья.

Альв что-то сказал ему.

— Говори яснее, — буркнул Тунгдил.

Страх уступил место упрямству, присущему его народу. Гном не собирался сдаваться.

— Взгляни на меня. Твою смерть зовут Синтора, — нежным голосом прошептал светловолосый альв. — Я лишу тебя жизни, как и всех подземышей, которых встречал ранее.

— Ты ошибаешься. Враккас поможет мне, как тогда, в Зеленой Роще, когда мы убили одну из ваших, — мрачно возразил Тунгдил. Он не собирался дожидаться, пока ушастый решит атаковать. — За Лот-Ионана и Фралу! — закричал он, бросаясь в бой.

Рассмеявшись, Синтора уклонился от мощного, но с тактической точки зрения абсолютно бестолкового нападения. Альв сразу понял, что имеет дело с неопытным бойцом, и решил помучить жертву перед тем, как убить ее.

Тонкое острие копья болезненно, но неглубоко взрезало левое плечо Тунгдила, пройдя сквозь кольчугу и одежду. Укол вывел гнома из себя, и он в ярости бросился на альва, не замечая, что противник лишь играет с ним. При этом Синтора все больше уводил гнома в сторону от спутников, петляя между шатрами. Альв танцующей походкой двигался вглубь селения, огибая колья и перескакивая через натянутые веревки, в то время как Тунгдил спотыкался, изо всех сил стараясь удержать равновесие. Удары копьем были слишком быстрыми, и он не мог парировать их топором. Синтора то маячил перед ним, то колол его копьем в спину; кровь струилась из множества мелких ранок, причинявших Тунгдилу невероятную боль.

Лишь когда Тунгдил, оглянувшись, заметил, что ни гномов, ни даже Джеруна не видно за шатрами, он понял свою ошибку. Синторы и след простыл. Альв наслаждался своей смертоносной игрой.

Люди в селении сражались с орками, ведомые мужеством отчаяния, ведь они знали, что от орков пощады ждать не приходится. Орки же, в свою очередь, стремились заполучить товары торговцев и их тела себе на ужин.

Шатры начали обрушиваться. В селении ширился пожар. Воды озера отражали пламя, вскоре вода нагрелась от жара.

— Где ты?

«Проклятье, драться с орком намного проще».

Тунгдил попытался вернуться к своим товарищам, надеясь, что альв позволит ему это сделать.

Но это не входило в планы Синторы.

— Ты звал меня?

Он словно из ниоткуда возник за спиной Тунгдила и с силой всадил ему копье в правое плечо.

Гному показалось, будто в руке что-то разорвалось, по плечу будто растекся жидкий огонь. Его ладонь сама собой разжалась, и топор упал на землю.

Альв ударил противника по ногам, и гном рухнул ничком. Кольчуга тихо звякнула — альв продел острие копья между звеньями на уровне сердца.

— Я обещал тебе стать твоей смертью, — шепнул он Тунгдилу на ухо. — Если бы вы оставили книгу в Зеленой Роще, всего этого не произошло бы.

— А что такого в этой книге? — простонал Тунгдил. — Скажи мне это прежде, чем убьешь.

Альв рассмеялся.

— Вы даже не знаете, что вы все это время носили с собой? Видит Тион, лишь подземыши могут быть настолько глупы. — Он помедлил. — Эта книга невероятно ценна. Лишь за крошечную часть этой тайны ты мог бы потребовать мешок золота. Ты мог бы стать самым богатым в Потаенной Стране. Ты мог бы сохранить эту тайну для себя и стать героем, которого не видел мир. У тебя в руках был ключ к величию. — Давление копья усилилось. — Меня восхищает мысль о том, что ты умрешь, зная все это, — нежным голосом шепнул он.

Синтора перешел на язык альвов и начал бормотать какие-то слова, которых гном не понимал, но от них у него мурашки побежали по коже. Сейчас лезвие пронзит его сердце и лишит его жизни.

И тут на них упала огромная тень. Какой-то тяжелый предмет просвистел воздухе, и Тунгдил увидел, как альв перепрыгнул через него, но в этот раз движение вовсе не было элегантным. Он ударился о стену шатра и, прорвав ткань, рухнул внутрь.

Пройдя мимо гнома, Джерун последовал за Синторой, используя нижнюю часть своего щита как секиру. Он бил щитом и топором по телу альва, запутавшегося в ткани, до тех пор пока лен не пропитался кровью. Три орка попытались помешать ему, но он просто сбил их с ног.

И тут произошло нечто такое, что Тунгдил просто не поверил собственным глазам.

Стоявший к нему спиной рыцарь наклонился и поднял забрало. По крайней мере, гному так показалось из-за движения его руки. Оторвав кусок плоти убитого орка, он поднес сочащееся кровью мясо к лицу.

«Что он делает?»

Гном со стоном поднялся на колени, опираясь на топор, и позвал Джеруна.

Выпрямившись, рыцарь удивленно обернулся, закрывая при этом забрало. В отблесках горевших шатров Тунгдил увидел костлявую, лишенную кожи морду, широкие челюсти с выпиравшими клыками и глаза-щелочки. Забрало со щелчком опустилось, и вновь за прорезами маски вспыхнули фиолетовые огоньки. Кусок орочьего мяса исчез, и лишь железная перчатка, окрасившаяся от крови в темно-зеленый цвет, и искалеченный труп свидетельствовали о том, что что-то здесь было не так.

«Что же это такое? Это не орк и не огр!»

Джерун показал топором в ту сторону, откуда он пришел, помогая гному сориентироваться в лабиринте шатров. Они понеслись назад. Тунгдил не вмешивался в схватки рыцаря с выбегавшими с разных сторон орками. Его раны причиняли ему невероятную боль.

На полпути они встретили Боиндила. Вид у гнома был обеспокоенный. Увидев кровь на кольчуге наследника трона, он поджал губы и заскрипел зубами, понимая, что без Джеруна его подопечному было бы несдобровать.

Вернувшись к остальным, они увидели Андокай, которая в этот самый момент отрубила голову раненому альву, упавшему на землю. Она поспешно выхватила у него из рук амулет в форме кристалла, при помощи которого он сопротивлялся ее магической атаке. Ее дыхание настолько участилось, что кожаный доспех на груди готов был порваться. Волшебница казалась совершенно обессиленной. Андокай, Джерун и близнецы сумели убить трех альвов. Кивнув Тунгдилу, волшебница развернулась лицом на юг и пошла вперед.

По горлу Боендала стекала кровь, но ему это не мешало — гномов так просто не возьмешь.

Сжав зубы, Тунгдил поплелся за своими спутниками. Перевязать раны можно было и позже, сейчас же им необходимо было укрыться в безопасном месте, а затем скорее добраться до гномьей крепости, сохранив книги от приспешников Нод'онна.

Они поднялись по песчаному холму, и Джерун приготовился вступить в бой с тремя орками, которые, очевидно, должны были тут дежурить.

— Ну все, с меня хватит! — Боиндил опередил его, нападая на орков. Он вкладывал в удары всю ярость, что испытывал из-за собственной халатности, и быстро одолел зеленокожих.

— Вот видишь! — крикнул он Джеруну. — Я быстрее тебя!

Шум сражения в селении стал слабее, и по исполненным триумфа визгливым крикам они поняли, что орды орков одержали кровавую победу над купцами и защитниками оазиса. Все больше шатров вспыхивали. Орки расчленяли трупы и бросали их на телеги, чтобы увезти отсюда. Группка орков обнаружила беглецов на вершине холма и бросилась в погоню. К гномам неслось два десятка чудовищ.

— Никак они не успокоятся. — Подпустив орков поближе, Андокай подняла руки и произнесла заклинание.

Сильный порыв ветра, взявшийся ниоткуда, образовал воронку смерча диаметром в четыре шага. С каждым произнесенным волшебницей словом смерч увеличивался, втягивая в себя песок и камни. Андокай махнула рукой, и смерч обрушился на насторожившихся орков.

Невероятной силы вихрь и мелкие камни сдирали у чудовищ кожу с тела. Визжа и воя, орки пытались спастись от растущего смерча.

— Идите, — приказала она гномам. — Я разберусь с ними и догоню вас.

Гномы послушно пошли вперед, а волшебница действительно вскоре догнала их. Джерун двигался сзади, немного отставая, и следил за тем, чтобы никто не застал их врасплох.

Но в этот раз орки, видимо, решили прекратить сражение. В отличие от альвов, они были не готовы вступать в бой с волшебницей. К тому же этой ночью они и так получили достаточно добычи.

Глава 10

Потаенная Страна, гномье королевство Вторых,

Бероин, начало осени 6234 солнечного цикла

— Я требую, чтобы собрание племен приняло решение уже сегодня, — громко сказал Гандогар так, чтобы все в зале его слышали. Он был в полном боевом облачении и не забыл надеть свой украшенный бриллиантами шлем, чтобы произвести впечатление на кланы. — Мы ждали тридцать восходов, но ничего не дождались…

Все собравшиеся молча слушали, а он продолжал говорить.

Верховный король Гундрабур сидел на своем троне, опустив молот на каменные подлокотники. Он слушал Гандогара с закрытыми глазами. Лицо его советника Балендилина оставалось невозмутимым. До сих пор ему так и не удалось обвинить Бислипура или его раба Сверда в покушении на свою жизнь, а ко всему еще и настроение представителей кланов было не из лучших.

— Мы все видели столб дыма, поднимавшийся недалеко отсюда. — Гандогар повернулся, чтобы быть на виду, а сам он мог видеть лица гномов, чье доверие было так ему необходимо. — Говорят, что это были орки! Отродья Тиона покинули свое королевство и открыто нападают на жителей Потаенной Страны. Нашему народу нужна уверенность в претенденте, который станет преемником Гундрабура. Каждый восход солнца приносит новые трудности. Купцы рассказывают о странных событиях в волшебных королевствах магов и в Аландуре. Говорят, что эльфы ищут новые территории, так как собираются покинуть свое королевство. Мы не можем ждать!

— Чего? Войны или выборов наследника трона? — спросил кто-то из послов.

— И того и другого, — громогласно заявил Бислипур.

Вся эта болтовня заставляла его кипеть от гнева, и он уже не мог выносить всех этих бесконечных разговоров.

— Мы должны напасть на ушастых и уничтожить их до того, как они скроются в чужих лесах. — Он сжал руки в кулаки. — Мы должны отомстить за наших убитых!

Большинство послов одобрительно закричало, и лишь небольшая их часть хранила молчание или даже выказывала свое несогласие с этим, качая головой или морщась.

Гандогар взглянул на гнома, носившего на цепочке отрезанное ухо эльфа. Поход войной на эльфов казался решенным вопросом. Ему не хватало лишь титула Верховного короля, за который изо всех сил держался этот старик Гундрабур.

Повелитель всех кланов медленно открыл глаза.

— Молчать! — властно воскликнул он. — Вы ведете себя как жадные звери, учуявшие запах мяса, — упрекнул он их. Узловатая рука короля указала на посла, носившего на шее трофей. — Сними его.

Помедлив, гном посмотрел на Гандогара, будто прося у него помощи. Ухо продолжало болтаться на виду у всех.

Схватив молот, Гундрабур поднялся с трона и спустился по ступеням, встав перед ослушавшимся послом. Его морщинистые пальцы сомкнулись на цепочке и порвали ее. Эльфийское ухо упало на каменные плиты.

— Я все еще Верховный король, — закричал он. — Я определяю судьбу гномьих племен. Мы дождемся, пока…

— Не станем мы ждать больше, — перебил его Гандогар. — Я не хочу сидеть в горах и заниматься болтовней, в то время как эльфы пытаются скрыться, а орки заполонили Потаенную Страну.

Спустившись по ступеням, Балендилин встал перед королем Гандогаром, опустив ладонь на пряжку ремня.

— Ты говоришь с Верховным королем, предводитель Вторых, — резко осадил он короля, не обращая внимания на правильность титулования.

— Я говорю с гномом, который стал слишком стар для выполнения своих обязанностей и не может принимать здравые решения, — раздраженно возразил Гандогар. — Я не собираюсь терпеть подобное упрямство, спокойно наблюдая, как мы лишаемся наилучшей возможности отомстить. Сейчас на кону все, и мы должны действовать, а не вести бесконечные споры, заливаясь пивом до тех пор, пока не приходит время упасть пьяным на кровать лишь затем, чтобы проснуться на следующее утро и вновь начать болтать и пить!

Балендилин наклонил голову.

— Мне не нравится то, что ты собираешься сделать, король Гандогар. Ты не можешь нарушать законы нашего народа. — Он указал на скрижали, на которых были выбиты древние письмена. — Кто осмелится нарушить их, тот разрушит основу нашего единства, ее последние остатки. Если таково твое намерение, то возьми топор и разбей эти плиты. Напиши собственные законы, но история не забудет тебя и твоих деяний.

Бислипур стоял перед Гандогаром, положив руку на топорище. Напряжение в зале росло, как перед схваткой.

И тут створчатая дверь зала с силой распахнулась.

— Никакого пива! Не сейчас! — закричал Гандогар в ярости, так как подумал, что в зал собираются внести новые бочонки.

— Прибыл второй наследник трона! — провозгласил посол.

Гномы оглянулись на дверь. Опешив, они уставились туда, где виднелись силуэты трех гномов, долговязой и огромного рыцаря. По залу прошел гул.

— Сперва я поговорю с ним, — с облегчением сказал Гундрабур. — Я хочу поприветствовать его. Наедине.

Вернувшись при помощи Балендилина на трон, он дождался, пока послы покинут зал.

Гномы с любопытством поглядывали на незнакомого гнома, стоявшего между близнецами, но не решались заговорить с ним. Все, кроме Бислипура.

Он с угрожающим видом остановился перед Тунгдилом.

— Ты вовсе не один из нас! — с презрением заявил советник. — Возвращайся к Лот-Ионану и позволь гномам самим решать свои дела. Ты нам не нужен. У нас уже есть наследник.

— Наш наследник лучше, — холодно возразил Боендал, становясь впереди своего подопечного. — Ты слышал Гундрабура. Убирайся вон отсюда, Бислипур.

Боиндил стал плечом к плечу со своим братом и ухмыльнулся.

— Если ищешь ссоры, Второй, дай мне знать. Я тебя побрею своими топориками, — подмигнул он советнику.

Фыркнув, Бислипур отошел. Двери закрылись, и Андокай с Джеруном остались снаружи.

Махнув рукой, Верховный король подозвал к себе трех гномов. И Гундрабур, и его советник приветливо смотрели на Тунгдила.

— Потерянный сын возвращается к своему народу, — поприветствовал Тунгдила Гундрабур и, поднявшись, опустил ему руку на плечо. — Возблагодарим же Враккаса за то, что он позволил нам найти тебя.

Тунгдил растроганно опустил голову. От напряжения у него пересохло в горле, и он не смог произнести ни слова. Он чувствовал себя грязным и вспотевшим, раны, обработанные Боиндилом, до сих пор болели, а король опустил руку как раз на порез. Да и вообще, нельзя было представать в таком виде перед королем всех племен, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

Гундрабур повернулся к близнецам.

— Вы оправдали славу лучших воинов, которая идет за вами по пятам — похвалил он их. — Примите мою благодарность. Вы свободны, отдохните.

Боиндил опустил взгляд, не желая принимать благодарности короля. После случая в оазисе он постоянно корил себя, ведь без Джеруна наследник трона был бы уже мертв. Мысли об этом были для него тяжким бременем. Вместе с братом он вышел из зала.

— Прежде чем я объясню тебе все, расскажи нам, что произошло с тобой в дороге, — сказал Балендилин.

Тунгдилу удалось взять себя в руки, и он был благодарен советнику за возможность рассказать о своем путешествии. При этом он постепенно успокоился, но все же ощущал себя подавленным в этом монументальном бастионе, среди стен и статуй, созданных руками гномов.

— Прежде чем начать свой рассказ, я хочу попросить вас о том, чтобы Андокай и Джеруну предоставили все необходимое. В пути они оказали мне большую помощь. — Он неосознанно перешел на более возвышенную речь, что, несомненно, было вызвано обстановкой.

Балендилин пообещал ему это, и Тунгдил начал повествование. Он говорил о Лот-Ионане и тех временах, когда он жил с людьми, о задании, которое он выполнял, путешествуя к горе Черное Ярмо и Зеленой Роще, о предательстве Нудином (или Нод'онном) волшебников и всей Потаенной Страны, об охотниках за головами гномов, о таинственных книгах и альвах, пытавшихся их заполучить, о намерении Нод'онна захватить гномье королевство как и остальной известный мир.

Время шло, а гном с раскрасневшимися щеками все говорил и говорил, стараясь ничего не приукрашивать. Лишь один раз он запнулся, но на то была веская причина. Дверь открылась, и три гномки принесли им поесть и выпить. Тунгдил не мог оторвать глаз от созданий, о которых он мечтал долгими ночами и чьей близости он жаждал. Гномки были ниже гномов и уже в плечах. Несмотря на их напоминавшие мантии одежды, можно было заметить, что их тела коренасты. Их круглые лица были покрыты тонким, едва заметным пушком, разросшимся от подбородка вверх к вискам. Пушок был такого же цвета, как и волосы на голове, но он казался мягче и не шел ни в какое сравнение с бородами гномов. Наверняка из-за этого пуха на щеках и появилась легенда о том, что гномки бородаты. Тунгдилу их вид показался весьма привлекательным.

Когда же они скромно, но приветливо улыбнулись ему, его сердце забилось чаще, и лишь когда три гномки вышли из зала, он сумел продолжить рассказ. Гундрабур и Балендилин ничего не сказали по поводу произошедшего, но Однорукий не смог сдержать ухмылки.

Тунгдил завершил свою историю описанием нападения на оазис. Ухватив кружку, из которой пахло пивом, он промочил горло. Почувствовав на языке хмельной вкус крепкого темного напитка, он понял, что готов прямо сейчас обнять пивовара: для этого ему хватило одного глотка. Пиво, которое варили люди, никуда не годилось, так как рецепты гномов были намного лучше. Он сделал еще один большой глоток.

— Да уж, недобрые новости ты привез нам, Тунгдил, — задумчиво сказал Верховный король. — Мы будем честны с тобой, так что пришло теперь время рассказать тебе о Совете племен.

Эту задачу взял на себя советник короля, кратко описавший конфликт в Совете, касавшийся войны с эльфами и самого Тунгдила.

— Твой рассказ лишь подтверждает точку зрения о том, что только единство одолеет Мертвые Земли и их союзников. Единство людей, эльфов и гномов.

Тунгдил вздохнул.

— Этот союз ничего не даст, если мы не разгадаем тайну книг и артефактов, — напомнил он. — Должно быть, есть какое-то средство, которое поможет в борьбе с Нод'онном, и этого средства он боится. Но без Андокай Вспыльчивой и ее знаний у нас связаны руки. От нее зависит все, но она собирается покинуть Потаенную Страну. Без нее мы проиграем Мертвым Землям точно так же, как и другие королевства.

— Мне горько видеть, как быстро ширится Зло, — подавленно пробормотал Гундрабур, закрывая глаза. — Я поговорю с волшебницей и попытаюсь переубедить ее.

Тунгдил ничего не сказал, но он знал, что слова короля ничего не дадут. Волшебница мыслила иначе, чем гномы. Вспомнив об Андокай, он подумал, что ей удалось проникнуть в крепость, а Джерун при этом не снял свой шлем. Он забыл об этом так же, как близнецы и стражи у ворот. Гномы пропустили рыцаря-великана, ни о чем у него не спросив! «Она могла этого добиться только при помощи магии», — подумал он, решив никому об этом не говорить, в первую очередь Боиндилу, ведь тот был наполовину безумен и наверняка в приступе ярости вызвал бы рыцаря на дуэль.

Пришло время прояснить другой вопрос.

— Не считайте меня неблагодарным, я очень рад воссоединиться с моим народом, но на трон я претендовать не собираюсь, — промолвил Тунгдил. — Есть наследник, который подходит для этой должности намного больше меня: ведь я вырос среди людей, черпая знания о гномах из книг. К тому же, как я вижу, эти книги во многом лгали, — добавил он. — Я хочу объявить о своем отказе от претензий на трон и удалиться из крепости вместе с племенем Четвертых. Гномам нужен Верховный король, которого поддерживали бы все.

— Твои речи делают тебе честь, Тунгдил, но ты никогда бы и не мог претендовать на трон, — открыл ему глаза Гундрабур. — История о твоем происхождении была выдумана нами. Мы уговорили Лот-Ионана подыграть нам. Мы даже не знаем, действительно ли ты принадлежишь племени Четвертых.

Эта новость поразила Тунгдила в самое сердце.

— Зачем же… вы вызвали меня сюда, заставив пройти весь этот долгий путь?

— Хорошая была идея, правда? Так мы получили возможность хоть что-либо противопоставить Мертвым Землям, — возразил Балендилин. — Иначе ты сейчас лежал бы мертвым в Зеленой Роще, где тебя убили бы орки.

— Конечно, но… — Он попытался подобрать правильные слова. — Послы, Совет кланов и племен, все это долгое ожидание, пока я сюда не приеду… И при этом я даже не обладаю правом наследования?

Он чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. После всех тягот пути и чудовищных происшествий он наконец-то почувствовал себя дома, и вдруг его вновь толкнули в пределы неизведанного.

— Ты должен понять нас. Если нового Верховного короля будут звать Гандогар, он начнет войну с эльфами, — объяснил Гундрабур. — Именно это мы и хотели предотвратить, оттягивая время до выборов. Мы пытались отговорить Совет от развязывания этой войны. Получив письмо мага, мы выдумали историю о тебе и твоем якобы благородном происхождении, сделав это причиной для ожидания.

— Мы надеялись, что за это время сумеем найти какой-то выход. Какой-нибудь закон или что-то подобное, — продолжил Балендилин. — Эта война никому добра не принесет, но никто не хочет понимать этого. Мы лжем, словно кобольды, по одной единственной причине: мы хотим отвести беду от нашего народа.

Тунгдил ничего не ответил, ведь у него на языке вертелись лишь ядовитые слова ярости. Налив себе пива, он одним глотком осушил кружку.

— Вы хотя бы добились успеха?

— Нет. Вернее, лишь наполовину, — признался Верховный король. — Поэтому мы хотим попросить тебя принять участие в нашем заговоре и выдвинуть свою кандидатуру на выборах.

— Зачем? — пожал плечами Тунгдил. — Меня же все равно не изберут.

— Это правда, — начал объяснять Гундрабур. — Но я могу отклонить кандидатуру преемника, заблокировав решение Совета, если я посчитаю, что преемник никуда не годится.

— И что потом? Начнется братоубийственная война, — заявил Тунгдил. — Неужели это лучше, чем идти войной на эльфов?

— До этого дело не дойдет. Наши предки придумали закон, позволяющий претенденту на трон вступить в состязание с противником. Для этого второму претенденту нужна поддержка части кланов, — уточнил Балендилин. — За последние недели я сумел уговорить около трети послов племени, добившись их поддержки нашего дела. Этого должно хватить.

— И тогда Гандогар меня пополам разрубит? — недовольно буркнул Тунгдил. — Я до сих пор не понимаю, что все это дает.

Оба гнома поспешно переглянулись.

— Ты должен поклясться, что никому не расскажешь об этом, — серьезно сказал Балендилин.

Тунгдил так и сделал.

— Тем временем мы найдем какой-то способ устранить Бислипура и Сверда из круга общения Гандогара, — объяснил Балендилин. — Бислипур одержим идеей уничтожить эльфов и сумел передать эту одержимость своему подопечному. С утра до вечера он нашептывает Гандогару эти идеи, так что король уже не может мыслить самостоятельно, — Балендилин помрачнел. — Я знаю, что он пытался убить меня, но доказать этого не могу. Пока не могу.

— А если тебе это удастся, сумеете ли вы удержать Гандогара от выполнения его намерений? — с сомнением спросил Тунгдил.

— Мы откроем ему глаза, чтобы он увидел всю подлость своего неверного друга и лживость его советов. Гандогар неплохой гном, у него просто не тот советник, — возразил Балендилин. — Но мне нужно время, и ты поможешь нам, устроив тут кобольдов театр. — Он смотрел гному прямо в глаза.

— Ты окажешь своему народу услугу, ценность которой он поймет позже, — заявил Гундрабур. — В книгах по истории будет написано, что Тунгдил, потерянный гном, появившийся будто из камня, собственными руками сумел защитить детей Кузнеца от подлости и поражения.

— Я готов, — сообщил им Тунгдил. — Но мне потребуется вся ваша поддержка.

— И она будет у тебя, мой дорогой Тунгдил. Никто не мог бы действовать с большей честью, чем ты, — похвалил его Балендилин. — Прости, что мы не дали тебе отдохнуть с дороги и сразу же вызвали к нам, но прояснение этого вопроса имело первостепенную важность. Теперь наслаждайся покоем! Мы даем тебе на отдых один день. После этого тебя ждет Совет, который должен проверить твое право на престол. — Однорукий ободряюще улыбнулся.

— Дай нам время, Тунгдил, — попрощался с ним Верховный король, — чтобы мы могли создать лучшее будущее без Бислипура. — Взяв церемониальный молот, он протянул его гному. — Поклянись на этом молоте, которым создал нас Враккас, что ты никому об этом не расскажешь!

Принеся клятву, Тунгдил повернулся и вышел из зала Совета. Андокай и Джерун ждали его под дверью.

— Мне предложили немного задержаться здесь, — равнодушно сказала волшебница. — Это весьма кстати. Последние дни путешествия вместе с тобой были довольно утомительны.

— Они были не менее утомительными и для меня, — ухмыльнувшись, заявил Тунгдил, оставив недосказанным, имеет ли он в виду произошедшее событие или же саму волшебницу.

Гном отвел Андокай и Джеруна в их комнаты, по дороге любуясь делом рук своих собратьев. Каменотесы невероятно тщательно обработали стены, вытесав слова и узоры. Гномьи символы были выполнены из благородных металлов, переливавшихся золотым, серебряным, красным и желтым цветом. Все это привело Тунгдила в восторг.

Он заметил еще кое-что. Все виденные им ранее ступени были прямоугольными и гладкими. Простыми.

Здесь все обстояло иначе. Ни одна ступенька не походила на другую. Горизонтальные части лестницы украшали орнаменты, в то время как на вертикальных частях ступеней были выбиты какие-то слова.

Сперва он не понимал их смысла, но, читая слова по мере подъема по лестнице, он понял, что тут записана целая история. Таким образом Вторые хотели сделать трудный подъем более приятным. По выражению любопытства в глазах Андокай Тунгдил понял, что она тоже заметила это и читает выбитые в камне строки.

В истории речь шла о приключениях героев славных времен. Один герой был прославленнее другого, и Тунгдил радовался каждой ступени, ведущей к его новому жилищу.

Волшебница так быстро скрылась в своей комнате, что он не успел спросить ее о книгах. Возможно, она что-то обнаружила в них или нашла какое-то решение. Ничем другим он не мог объяснить смену ее настроения.

«Может быть, Гундрабуру удастся добиться большего, чем мне», — с надеждой подумал он и устало вошел в свою комнату.


— Хорошо, когда находишься среди друзей. Не нужно закрывать свою комнату, — разбудил Тунгдила чей-то низкий голос.

Сонно приподнявшись на кровати, он увидел Бислипура, стоявшего рядом.

— Доброе утро, Тунгдил, — не очень-то приветливо поздоровался тот. — Вскоре мы оба предстанем пред Советом, но я подумал, что было бы неплохо перед этим поговорить с тобой. Ты со мной не согласен?

— Для меня это несколько неожиданно, — признался гном, которому не понравилось внезапное вторжение советника Гандогара.

Собственно говоря, такое поведение было просто возмутительным. Несмотря на конфликт в тронном зале, Тунгдил сперва почувствовал необъяснимо сильную симпатию к собрату-гному, но теперь это чувство таяло.

Усевшись на кровать, Бислипур взглянул Тунгдилу в глаза.

— Так что же, ты хочешь сказать, что ты и вправду из нашего племени? — насмешливо сказал он. — Найденыш, выращенный волшебником, и, как я слышал, королевской крови. Какая чушь. — Он наклонился вперед. — Я не думаю, что это возможно. Скажу тебе прямо — ты просто выскочка. Где доказательства твоего происхождения?

— Ты увидишь их, когда придет время, — упрямо возразил Тунгдил.

Если бы раньше он не поговорил с Балендилином и Верховным королем, сейчас, несомненно, кивнул и отказался бы от своих претензий на трон. Перед тем как заснуть, подопечный мага думал о том, действительно ли ему следует участвовать во всех этих играх, но поведение Бислипура лишило его всяких сомнений.

— Никто не может вспомнить о том, чтобы у Четвертых пропадал какой-то ребенок.

— А ты, видимо, знаешь тысячи гномов племени Четвертых в лицо, точно знаешь, где именно они живут, и тебе докладывают о каждом мелком происшествии? — возразил Тунгдил, вставая.

Он чувствовал, что долгие вечера в библиотеке, чтение и разговоры с Лот-Ионаном, учившим его искусству ведения дискуссии, прошли не зря. Без кольчуги и оружия он чувствовал себя голым, поэтому он надел боевое облачение и пояс с топором. После чего он сразу же почувствовал, как к нему возвращается уверенность.

— Дождись того момента, когда я скажу тебе всю правду, и тогда у тебя откроются глаза.

— Я в это не верю. Может, тебе лучше вообще не появляться перед Советом? — предложил ему Бислипур. — Откажись от своего намерения, и мы примем тебя к себе, дадим тебе все, что нужно, и будем обеспечивать тебя всю жизнь. За это ты поддержишь Гандогара, вместо того чтобы соревноваться с ним.

— А если нет?

— Так, значит, ты понял. — Бислипур опустил руку на топорище. — А иначе ты увидишь, что будет, когда ты как представитель племени Четвертых — если ты действительно член этого племени — пойдешь против воли собственных кланов. Никто из нас не поддержит тебя. Ты никогда не сможешь стать настоящим Верховным королем.

Бислипур едва сдерживался, и Тунгдил понимал, что все это не просто пустые обещания.

— Все решит Совет, а не ты, — оборвал он гостя, стараясь, чтобы это прозвучало величественно. — Убирайся вон.

— А иначе? — передразнил Бислипур его вопрос.

— Ты все прекрасно понял. А иначе я вышвырну тебя за дверь. Я сражался с орками и альвами и сумею справиться с гномом, прокравшимся в мою комнату, словно вор, и разбудившим меня, — выпалил Тунгдил. — Вон!

Его симпатия превратилась в открытую неприязнь.

Казалось, Бислипур задумался о том, следует ли ему вступать в открытое сражение с Тунгдилом, но затем молча вышел из комнаты.

— Лучше бы тебе меня послушаться, — сказал он напоследок.

— Мне уже многое в моей жизни следовало бы сделать. — Уперев руки в бока, Тунгдил наклонил голову и посмотрел на свое отражение в зеркале у кровати.

Сделав решительное лицо, он попытался запомнить, какие мышцы он при этом задействовал, и начал переодеваться. Но ему очень хотелось улечься на кровать и накрыться одеялом с головой.

Когда он снял ночную рубашку, в дверь кто-то постучал и в комнату вошла гномка в юбке и кожаной рубахе. Она принесла стопку свежего белья, которое положила на каменном комоде. Увидев, что Тунгдил замер на месте, она захихикала.

«Что же делать?», — в отчаянии подумал он. Но прежде чем он успел ей что-либо предпринять, она поспешно вышла из комнаты.

— Да уж, сердцеед из меня никудышный, — сказал он сам себе и стал одеваться, погруженный в свои мысли.

Он не знал, к какому племени принадлежит, и это угнетало его. Он был среди своего народа и в то же время оставался самым одиноким гномом в Потаенной Стране. Даже среди людей он чувствовал себя лучше, ведь он ощущал свою связь с Лот-Ионаном и магической школой.

В Синих горах он должен был выдавать себя за представителя Четвертых и делать вид, будто рад обрести свое племя. Тунгдил чувствовал себя обманщиком, хотя и понимал намерения Верховного короля.

Чтобы немного отвлечься, он перечитал письмо покойного мага, стараясь запомнить все подробности своего вымышленного прошлого, чтобы выдержать вопросы Совета. Через время он почувствовал, что не хочет находиться в комнате, и вышел в коридор. В животе у него заурчало.

По пути ему попадались разные гномы. Судя по их внешности и покрытым каменной пылью кожаным передникам, это были рабочие из каменоломен. Они приветливо здоровались с ним, он же кивал в ответ.

По дороге ему встретился гном, пригласивший его на завтрак. Тунгдила это удивило, но, войдя в комнату, он увидел Балендилина и понял, что за завтраком должен получить последние указания перед выступлением на Совете.

— Мы все приготовили. Не волнуйся, — успокоил его советник.

Тунгдил пришел в восторг, увидев каменные украшения в бороде своего собеседника.

— Мы нашли трех гномов из племени Четвертых, которые согласились сказать, что когда-то слышали о потерянном ребенке, — сказал Балендилин. — Учитывая письмо твоего мага, на первое время — достаточно, чтобы это звучало правдоподобно. Ты произнесешь речь…

— Речь? — повторил его слова Тунгдил.

Он смотрел на душистые сыры, колбасы, маринованные грибы и жареный мох. На столе были также ветчина, каша и хлеб, но новость о том, что ему предстоит произносить речь, испортила ему аппетит.

— Ты не должен говорить долго. Опиши свои приключения и расскажи, что ты знаешь о Мертвых Землях. При голосовании ты проиграешь, но это не страшно. После того как Совет выберет Гандогара, мы начнем следующий этап нашего плана, — подмигнул ему Балендилин. — Не переживай.

— Легко сказать «не переживай». — Вздохнув, Тунгдил положил себе на деревянную тарелку всего понемногу.

Он рассказал Балендилину о вторжении Бислипура к нему в комнату и о предложении советника.

— Это в его духе, — Балендилин нисколько не был удивлен. — Ты знаешь, что это значит? Мы на правильном пути. Если этот старый брюзга решил с тобой поговорить, то это добрый знак.

Тунгдил же смотрел на все это иначе. Он прекрасно помнил, что Балендилин рассказывал о покушении на его жизнь, и считал, что Бислипур способен на попытку предпринять нечто подобное и по отношению к нему.

— Кстати, — сказал Однорукий, — волшебница вместе со своим спутником покинула нас.

— Что? — в ужасе переспросил гном. «Она действительно сдалась и без колебаний покинула свою родину!» — Когда она уехала?

— Сегодня утром, сразу после восхода солнца. Мы пропустили ее через мост, так как не было никакой причины ее задерживать. И кроме того… как можно задержать волшебницу?

— Никак.

Тунгдил поцокал языком. Уходя, волшебница лишила его последней надежды на то, что у Нод'онна будет достойный противник. Андокай, вероятно, решила, что не может разгадать загадку книг Горена, и потому предпочла искать себе новый дом, надеясь обнаружить на неизведанных землях магические поля. «И почему не выжили Майра или Лот-Ионан? Они остались бы и стали бы на нашу сторону в борьбе с предателем», — упав духом, подумал он.

— Теперь только ты можешь разгадать истинное значение записей людских ученых, — подбодрил его Балендилин. — Ты можешь пользоваться всеми свитками наших библиотек, если они могут тебе чем-то помочь.

— Будет лучше, если этим займутся ваши ученые, — пробормотал Тунгдил.

Балендилин покачал головой.

— Они не понимают языка волшебников. Никто не знает магов столь хорошо, как ты. — Он с пониманием взглянул на отчаявшегося гнома. — Мы возлагаем на тебя тяжелую ношу, но и благодарность наша будет велика. Мы уже сейчас перед тобой в долгу.

— Я попытаюсь, — отважно ответил он.

Жуя, он рыгнул. Он уже привык к сыру, но его желудок не успел приспособиться к такому количеству грубой пищи. Он запил свой завтрак кислым молоком, куда добавил ложку меда, чтобы подсластить напиток. Кухня гномов ему нравилась.

Оставив Балендилина, он вернулся в свою комнату. На этот раз он не сводил глаз с пола, не отвлекаясь на высеченные на каменных стенах узоры. Тунгдил раздумывал над речью, в которой хотел описать все, что произошло с ним за последние недели.


Осушив кружку темного крепкого пива, Тунгдил отер рот и повернулся к Совету. Они внимательно слушали его, когда он читал письмо Лот-Ионана, пытаясь доказать свое королевское происхождение из клана Четвертых.

Посвященные в тайну гномы из клана Четвертых действительно сказали, что слышали об этой истории раньше. Бислипур же обвинил их во лжи.

Зал загудел.

— Вы наверняка хотите знать, почему я решил заявить о своем праве наследования, — громко сказал Тунгдил. Благодаря пиву ему удалось преодолеть волнение и страх выступления перед представителями гномьих племен. — Да потому, что я знаю об ужасах Мертвых Земель лучше, чем вы. Потому что я понимаю, что речь идет о единстве нашего народа, и мы не должны утратить это единство в глупой войне с длинноухими. Эльфов мало, но они по-прежнему прекрасно сражаются.

— Мы их не боимся! — возбужденно воскликнул Бислипур.

— Ну, значит, будем умирать бесстрашно. Вот только мы все равно умрем, — с нажимом возразил Тунгдил. — Вот уже сотни солнечных циклов они сражаются с могущественными альвами. Вы что, считаете, что мы можем представить для них настоящую угрозу? Эльфы — лучшие лучники Потаенной Страны. Как только мы приблизимся к ним на триста шагов, они просто расстреляют нас.

— Но мы же не собираемся ставить их об этом в известность, — вновь перебил Бислипур.

— А ты что, думаешь, что эльфы не заметят, если к ним попытается подкрасться войско в тысячу гномов? Эта война принесет нам лишь поражение, кланы! Враккас возложил на нас задание охранять Потаенную Страну. Зло проникло в самый центр этой Страны, и теперь именно мы должны сражаться с Нод'онном, орками и другими порождениями Зла. И если в том будет необходимость, то мы будем делать это вместе с ушастыми и людьми!

— Мне кажется, будто это говорит Верховный король, — с презрением сказал Гандогар. — А не ты сам. Тебя просто заставили заучить эту речь.

— Разумом осенены головы нас обоих, и лишь в твоей голове поселилось упрямство, выгнав оттуда ум, которому приходится теперь жаться у тебя за ушами, — ответил Тунгдил.

Послы сдержанно рассмеялись.

— Эльфы, — в ярости вскочил Бислипур, вытягиваясь во весь рост, — должны быть покараны. Вы слышали слова о подлости, свершившейся у Каменных Врат. Ушастые совершили предательство, и мы должны в конце концов призвать их за это к ответу!

— И после этого Нод'онну будет еще легче уничтожить нас, ведь мы будем ослаблены сражением! — Тунгдил ударил кулаком по колонне. — Неужели мы действительно хотим облегчить задачу предателю Потаенной Страны? Почему бы нам тогда просто не открыть его ордам ворота? Может быть, нам еще стоит спросить у его приспешников, не захотят ли они вместе с нами пойти войной на эльфов? — Он дождался, пока гул в зале затих. — Я владею книгами мага, у которого я вырос. В этих книгах описывается, как мы можем победить Зло, пришедшее с севера, — хладнокровно сказал он. Мне нужно лишь перевести эти записи, и тогда наш народ сумеет уничтожить Нод'онна. Вы только подумайте, какую славу это принесет нам как спасителям всей Страны! Наш славный поступок унизит эльфов намного сильнее, чем унизило бы их поражение в бою с нами.

Совет зашушукался. Средство победить Мертвые Земли! Вот это новости!

— Все это вонючая ложь! — заорал Бислипур. — Магия никогда не помогала нам. Она приносила лишь несчастья. Без магии этому колдуну никогда не удалось бы заполучить такую власть.

— Я считаю, что нам необходимо одолеть эльфов, а затем спрятаться в горах, пока люди сами не уладят все проблемы, — добавил Гандогар, тоже поднявшийся на ноги. Он вышел в центр полукруга, пытаясь привлечь к себе внимание послов. — Вам не следует слушать взявшегося неизвестно откуда гнома, который знает о нас и нашем образе жизни лишь из книг. И как такой гном может понять нас? — Он громко рассмеялся. — И это он должен стать Верховным королем? Это же просто смешно!

— Наверное, все-таки это не очень смешно, ведь иначе ты бы не вышел из себя, — едко подметил Тунгдил.

Он вновь услышал сдержанный смех. Лот-Ионан гордился бы им. С другой стороны, пиво опасно развязало ему язык. «Нужно быть внимательнее», — подумал он.

Гундрабур услышал достаточно. Ударив молотом по мраморным плитам, он провозгласил:

— Довольно! Совет услышал ваши слова и должен принять решение. Кто считает, что моим преемником на троне Верховного короля должен стать Гандогар Серебробородый из клана Серебробородых, король Четвертых, пускай сейчас поднимет топор.

У Тунгдила глаза полезли на лоб, когда он увидел поднятые топоры. Количество приверженцев короля Четвертых сократилось на одну треть. За никому не известного гнома проголосовало намного больше Четвертых, чем ожидалось в начале. Балендилин с уважением кивнул ему.

Но такой исход голосования ничего не изменил. Большинство по-прежнему поддерживало Гандогара, а значит, войну с эльфами. Бислипур выпрямился. Ему казалось, что он близок к своей цели, и поэтому он не скрывал своей радости.

— Итак, следующим Верховным королем должен бы стать король Гандогар, — продолжил Гундрабур. — Если бы я считал его достойным преемником. Но я, занимая пост Верховного короля, утверждаю, что король Гандогар не подходит для этой должности в связи с его нежеланием понять опасность собственных намерений, которые могут привести к уничтожению племен и кланов. Найду ли я поддержку среди послов племен?

Гандогар и Бислипур, опешив, увидели, как треть всего Совета подняла топоры, обеспечив Верховному королю необходимое количество голосов.

Гундрабур вновь ударил молотом по полу.

— Итак, решено. Оба претендента на трон должны сойтись в соревновании, в котором решающими будут их личные качества. Каждый из них предложит по одному заданию. Еще два задания предложит Совет. Пятое же будет решено жребием. Соревнование начнется через семь восходов солнца, — торжественно провозгласил он. — Объявляю заседание закрытым.


Тунгдил словно околдованный шел среди гномов, похлопывавших его по плечам и желавших ему успеха и благословения Враккаса. Лица, бороды и доспехи внезапно появлялись перед ним из ниоткуда, будто они скрывались до этого за пеленой тумана, и вновь исчезали. Необычно крепкое пиво и восторг от успеха возымели свое действие. Ему удалось убедить многих послов в правильности своей точки зрения, но, несмотря на радость, он не мог забыть о том, что его успех основывался на лжи.

Балендилин пообещал ему, что он тайно начнет предпринимать попытки выяснить, к какому же племени относится Тунгдил, хотя он и не думал, что ему удастся преуспеть в этом. Хотя советник и не высказал этого вслух, все равно возможным было то, что Тунгдил был ребенком Третьих, племени Лоримбур. Тунгдил не хотел верить в это, так как чувствовал симпатию к здешним гномам и не ощущал никакой ненависти. Но обо всем этом можно будет позаботиться позже. Сейчас нужно было совершенствовать боевые навыки Тунгдила, ведь Гандогар, вероятно, предложит дуэль. Сам же он еще не знал, что выбрать в качестве испытания.

Пятое испытание, определявшееся жребием, представляло самую большую загадку. Каждый из соперников мог записать четыре предложения и бросить их в мешок, но какое именно предложение выпадет… на то будет воля Враккаса…

Войдя в свою комнату, Тунгдил увидел на кровати книги Горена и открытую сумку с артефактами. «Андокай осмотрела магические предметы!»

Он увидел осколки двух посеребренных графинов и внимательно взглянул на выгравированные на них письмена. «Как жаль». На графинах было написано, что если туда добавить хотя бы каплю жидкости, то они будут наполняться сами собой до бесконечности. Среди осколков графинов виднелось и битое стекло — осколки ручного зеркальца, в которых отражалось его бородатое лицо. «Теперь мне семь лет счастья не видать». Взяв осколок в руку, он, преисполнившись мрачного юмора, посмотрелся в зеркало. «Как будто это еще имеет значение».

Далее Тунгдил обнаружил два деревянных полена длиной с руку. Дерево отливало серым и поблескивало, будто металл, так что он не мог точно определить, что это. Линии на поверхности дерева расходились во всей направлениях. «Палки? А это еще что такое?» Он вновь опустил их на кровать.

Волшебница оставила ему письмо, но он сумел прочитать его не сразу, так как чувствовал непреодолимую ярость. Ее отъезд и обыск его комнаты гном посчитал предательством, но в конце концов любопытство победило злость.

«Загадка в целом прояснилась.

В этих книгах действительно содержится совет о том, как победить Нод'онна. Но это невозможно. Поэтому я и ушла.

В записях из Внешних Земель идет речь о демонических созданиях, обитающих в месте под названием Пустошь. Они вселяются в людей, наделяя их невероятной силой, и люди становятся одержимыми. После этого человека снедает лишь одно желание — поработить все и уничтожать все доброе, как только представляется такая возможность.

В другой книге говорится об оружии, точнее, о топоре, выкованном „жителями подземелий“. Этот топор позволяет уничтожить демона, вселившегося в человека. Лезвие этого топора сделано из чистейшей, твердейшей стали, крепеж с другой стороны — из камня, рукоять — из дерева сигурдации, инкрустации и руны — из всех благородных металлов, которые можно обнаружить в горах, край же лезвия покрыт алмазами.

Ковать такой топор следует в жарчайшем огне, который только можно развести в горне. Имя оружия — Огненный Клинок.

Этим топором нужно убить человека. Лезвие Огненного Клинка проходит сквозь плоть и кости и поражает демона внутри. Все, что сотворил демон, вновь обращается в добро.

Одно предложение я так и не сумела расшифровать, так что все остальное мне неизвестно, а значит, надежда утрачена полностью.

Теперь я понимаю, зачем Нод'онну нужен был мешок с артефактами. Он хотел заполучить эти два полена, так как они сделаны из дерева сигурдации.

В Потаенной Стране сигурдация больше не растет. Ее древесина была слишком твердой и тяжелой, ее нельзя было обрабатывать обычными инструментами. Люди верили, что сами боги заколдовали это дерево, и использовали сигурдацию как дрова для разведения ритуальных костров, так как она обладала интенсивным запахом и давала темно-красное пламя. В конце концов сигурдация перевелась. Однажды я видела одно такое дерево в моем королевстве, но его сожгли на празднике, посвященном Паландиэль, а это было сотни солнечных циклов тому назад.

Даже если бы возможно было выковать это волшебное оружие, никому более не удастся подобраться к Нод'онну столь близко, чтобы убить. Это невозможно. Это лишь мечта. Лишь безумная шутка.

Если гномы достаточно рассудительны, они должны оставить горы и поселиться во Внешних Землях, чтобы обрести там новую родину. Возможно, их примут к себе „жители подземелий“.

Меня же здесь больше ничто не удерживает».

Лишь прочитав письмо несколько раз, Тунгдил понял, что способ уничтожить убийцу Лот-Ионана все-таки есть. «У нас же все есть. У нас даже есть нужное дерево!» Он побежал в комнату Балендилина. Ее заливал свет маленьких ламп, а все ее убранство, как и везде здесь, было тщательнейшим образом вытесано из камня. Искусные мастера выбили из скалы даже кровать и шкафы; казалось, будто сама гора приняла нужную форму, превратившись в комнату советника.

Тунгдил протянул ему письмо волшебницы.

— Существуют записи, в которых речь идет о родне нашего народа по ту сторону гор, — задумчиво пробормотал Балендилин, наткнувшись на словосочетание «жители подземелий». — Очевидно, у тамошних племен больше опыта в отношении Мертвых Земель.

Тунгдил отдал ему лист бумаги.

— Теперь меня уже не удивляет тот факт, что Нод'онн устроил настоящую охоту за этими книгами и мешком. Но он опоздал. Балендилин, теперь мы знаем его уязвимое место! Мы должны сообщить об этом людям в королевствах, чтобы они обрели надежду и сумели продержаться то время, пока мы выкуем Клинок, — с восторгом сказал он. — Войско людей должно задержать его.

Балендилин внимательно прочитал ту часть письма, где шла речь о том, как выковать Огненный Клинок.

— Нам нужны Четвертые, ведь среди них лучшие шлифовальщики алмазов. Наш народ — племя каменотесов, нам не хватает кузнецов.

— Боренгар?

— Верно. Пятые тоже когда-то были мастерами в кузнечном деле, но их больше нет. Девять кланов племени Первых не явились на наш Совет. — Балендилин помрачнел. — И это не единственная проблема. Самый горячий горн, когда-либо существовавший в Потаенной Стране, находился в королевстве Пятых. Он назывался Драконье Дыхание. В нем можно было расплавить самый твердый металл. Но вот уже более тысячи лет там царят Мертвые Земли. — Он закрыл лицо руками. — Волшебница была права. Это невозможно.

— Нет, я не собираюсь сдаваться. Мы соберем Совет. Пускай они решают, — потребовал Тунгдил. — По крайней мере, нам следует съездить к Первым и попросить их о помощи, а потом… — Он помолчал. — Я просмотрю древние свитки, возможно, там я найду что-то, что могло бы нам помочь.

— Что ж, желаю тебе удачи.

Выйдя из комнаты Балендилина, гном отправился в огромный зал, где были собраны знания гномов. Когда волны радости схлынули, Тунгдил вернулся к жестокой реальности — несмотря на новые знания, они практически ничего не могли противопоставить силе Зла.

«Нет, я не сдаюсь». Безнадежность их положения будила в Тунгдиле упрямство.

Со всем упорством и настойчивостью, свойственными его народу, гном взялся за чтение древних записей. Тунгдил поклялся не отступаться от своих намерений до тех пор, пока не найдет какой-либо выход.

Тунгдил усердно носил старые книги, каменные скрижали и пергаментные свитки по коридорам, складывая их на столе, где он затем прорабатывал их в спокойной обстановке.

«Должно быть, Лот-Ионан предчувствовал, что однажды знания потребуются мне». Некоторые записи не выдерживали его прикосновения — листы рвались, ломались или распадались в прах. Тунгдилу больше нравились мраморные скрижали, которые могли просуществовать целую вечность, если их не роняли на землю, конечно.

Прочитав множество строк, он нашел в них подтверждение словам Балендилина. По ту сторону гор действительно существовали гномы, которых называли «подземными жителями». Неизвестно было, создал ли их Враккас, но, очевидно, они были очень похожи на его народ, мастерски владели кузнечным ремеслом и разделяли любовь гномов к жару горнов.

На четвертый день Тунгдил прочитал о тайне кузницы Драконье Дыхание, и его уверенность, которую он хранил до сих пор, пошатнулась.

Когда-то в Серых горах жил великий дракон Бранбаузил. Пятые отобрали у него белое пламя дыхания и зажгли им огонь в горне, а затем убили дракона и заняли его нору. Драконица же Аргамас сбежала от гномов в огненное озеро из жидкой раскаленной лавы глубоко под поверхностью королевства. С тех пор ее уже никто не видел.

С помощью драконьего пламени кузнецам удалось создать в горне жар неведомой до тех пор силы, благодаря которому можно было переплавлять металлы, ранее не поддававшиеся огню. Даже черный тионий, созданный богом Тионом, поддался драконьему пламени, и его сумели сплавить с чистым белым паландием, созданным богиней Паландиэль.

В более поздних записях говорилось о том, что с падением королевства Пятых жар в кузнице погас. Альвы и другие порождения Тиона не умели обращаться со странным белым огнем и погасили его.

Единственной надеждой Тунгдила оставалась самка дракона, которой удалось избежать топоров Пятых. Он хотел забрать у нее дыхание огня, а кроме того, пригласить кузнеца из племени Первых. Только так можно было выковать Огненный Клинок и победить Нод'онна.

— И вновь путешествие, — вздохнул он.

«Сперва нужно обратиться к Первым, а оттуда направиться в павшее королевство Пятых в самом сердце Мертвых Земель. Как же попасть туда?»

Этот вопрос он задал Гундрабуру с Балендилином, встретившись с ними в зале за кружкой пива. Когда он рассказал им о том, что узнал, гномы переглянулись.

— Есть один путь, — сообщил ему Верховный король. — Это тайна, преданная забвению. Мне ее открыл мой предшественник. — Раскурив трубку, он с шумом втянул в себя дым. — Это тайна из славного прошлого нашего народа. В те счастливые дни путешествия не вызывали особых затруднений. Гномы использовали подземные тоннели, проходившие под всей Потаенной Страной и связывавшие королевства друг с другом.

— Тоннели… Так, значит, нас могут не увидеть. Если мы возьмем пони…

— Тебе не нужны пони. В этих тоннелях можно ездить. — Он запахнул мантию и завернулся во вторую накидку, чтобы согреться. Огонь его жизни постепенно угасал.

Тунгдил нахмурился.

— Я не понимаю…

— Ты знаешь вагонетки, при помощи которых из штолен и шахт вывозят уголь?