Book: Красавица



Красавица

Эмилия Хендриксон

Красавица

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Пребывая в состоянии полной гармонии с самим собой и внешним миром, Ферди Эндрюс окинул парк быстрым взглядом. Лондон во время сезона — со множеством друзей и достаточным количеством денег, с хорошенькой женщиной под рукой и изобилием развлечений — прекрасное место. В легком тумане раннего утра солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев. Гайд-парк казался почти пустынным, только у Серпантина его внимание привлекли две ярко-рыжие головы и он перевел лошадь на шаг. Сам рыжий, он обычно обращал внимание на людей с таким же цветом волос.

Какого черта здесь делают эти ребята? Они и в самом деле юнцы и, несомненно, собрались заняться чем-то предосудительным в столь ранний час, когда самые респектабельные люди либо еще в постели, либо за завтраком. Он направил лошадь через лужайку, рассматривая эту, ничего хорошего не сулящую, парочку. У девушки волосы, может, и были слишком яркими, но при ближайшем рассмотрении она была весьма привлекательна.

— Я запросто смогу обогнать тебя, Гарри, — звонко заявила мисс. — И я не боюсь, что меня увидят. Да в это время в парке нет ни души!

Сурово глядя на стройную фигурку, облаченную в темно-зеленую амазонку и небрежно сдвинутую набок шляпку, на руки в перчатках, крепко сжимающие поводья, Ферди получил огромное удовольствие от реакции леди, когда заговорил, возвышаясь над ней сзади:

— Боюсь, вы не правы, девочка. Здесь не только я. Подозреваю, что пока вы доберетесь до ворот, там будут и другие. Только подумайте, чем мог бы закончиться столь глупый поступок — ничем иным, как погубленной репутацией, которая, в лучшем случае, уже не безупречна.

Резко обернувшись, она испуганно вскрикнула, и на Ферди с веснушчатого лица, обрамленного гривой ярко-рыжих волос, выглядевших столь же непокорными, как их обладательница, уставились блестящие зеленые глаза.

— А кто спрашивал ваше мнение, разрешите спросить? — потребовала она ясным голосом, который мог бы звучать приятно, не будь он полон ярости. Она восхитительно справилась со своей кобылой, быстро успокоив испуганное животное.

— Вы точно этого не делали. Однако у меня пять сестер и я знаю достаточно о женском поле. Я также знаю, что вы, возможно, в эту минуту не заботитесь о своей репутации, но можете пожалеть о своей легкомысленной выходке позже, когда урон уже будет нанесен. Понимаете, в таком случае мало что поможет. — Он надеялся, что его угрожающие размеры подействуют на девушку, так как было ясно, что она не из тех, кто охотно следует советам.

Надо отдать ей должное, она покраснела — яркая краска залила лицо до корней волос — и неохотно пробормотала:

— Полагаю, что вы правы.

Обернувшись к своему спутнику, она добавила:

— Но ты знаешь, что я смогла бы победить в скачке, Гарри. Я бы победила дома. Вот где хотела бы оказаться в эту минуту!

— Никакой скачки? — напомнил Ферди, глядя на парочку веселыми глазами.

— Да, — ответила девушка, поворачиваясь к нему лицом, потом неохотно добавила: — Но я должна поблагодарить вас за вмешательство. О, не из-за себя, вы понимаете. Я бы не хотела навлечь позор на семью. Я и так для них сущее наказание.

Произнеся последние слова, она как-то съежилась. Только так Ферди смог бы описать ее реакцию. С ее дерзким личиком и гордой осанкой плохо вязалась быстрота, с которой девушка, явно обладавшая твердым характером, послушалась его. Ему было неприятно видеть подавление такого духа.

— Прощайте, сэр, — с этими словами она медленно отъехала от него, тихо заговорив с юношей. Паренек оглянулся на Ферди, но не сделал попытки представиться.

Ферди не спросил ее имени. Это было бы неприлично. Однако будет достаточно просто узнать его. В этом сезоне не может быть много ярко-рыжих дебютанток. Одна из его сестер, скорее всего Диана, узнает. Интересно будет посмотреть, как эта девочка использует шансы, предоставляемые лондонским сезоном. По пути к своему холостяцкому жилищу, аккуратной квартирке в Олбани, он подумал, что проследит за девушкой. Должно быть интересно.

Весьма необычным было то, что Фердинанд Эндрюс, эсквайр — известный всем как Ферди — проявил хоть малейший интерес к благородной молодой леди. Обычно он окружал себя оперными танцовщицами, а не благовоспитанными девушками. Молодой человек сразу понял, что эта рыженькая, возможно, и благородного происхождения, но едва ли принадлежит к капризным жеманницам, которых он не терпел и всегда избегал.

В суете неотложных дел он забыл о рыжей крошке из парка.


Следующее утро застало Ферди в парке в ранний час, когда он мог поразмышлять о развлечениях предыдущего вечера и спланировать свой день в спокойной и приятной обстановке на природе. У Серпантина он заметил знакомое сочетание рыжего и темно-зеленого и пришпорил лошадь, недоумевая, что могло привести девушку в парк в это время. Он не заходил к сестре, так что имя девушки все еще оставалось неизвестным.


Гарриет вздохнула. Вода озера тихо плескалась о берег Серпантина, весело щебетали птицы в ветвях деревьев, до нее доносились приглушенные звуки городской жизни, но все это не могло принести покой и безмятежность ее встревоженной душе. Она наклонилась, чтобы посмотреть на собственное отражение в мутной воде. Даже так она видела свои недостатки.

Выпрямившись, она раздумывала о перспективах — которые не сулили ничего хорошего. Шагая взад и вперед по берегу, она думала о своих сестрах и брате. Корали удачно просватана и Виктория помолвлена. Кроме самой Гарриет, необрученным оставался только ее брат. Мать не суетилась по поводу его женитьбы: ведь Джордж был само совершенство, так что, когда придет время, он легко найдет себе подходящую невесту.

Ее мать не говорила ни о чем другом, как только о необходимости выдать Гарриет замуж. Не будь это столь серьезно, было бы даже весело. Представьте: ожидать, что такая девушка, как Гарриет, найдет себе мужа из высшего света!

Каким великолепным зрелищем будет свадьба Корали с лордом Пертом! Воображение нарисовало сестру с выбившимися из-под фаты блестящими золотисто-каштановыми волосами, которые так прекрасно оттеняют темно-зеленые глаза и белую кожу — без единой веснушки. Этого было достаточно, чтобы повергнуть Гарриет в уныние. И Виктория будет, несомненно, такой же прекрасной со своими слегка рыжеватыми волосами, уложенными на голове короной, изумрудными глазами и кожей словно сливки. Они были великолепны. Их нельзя винить за то, что они притворяются, будто ее не существует.

Даже у ее скучного брата Джорджа волосы темно-рыжие, почти как красное дерево, совершенно потрясающие, особенно в сочетании с зеленовато-голубыми глазами и слегка загорелой кожей. Не важно, что у него есть веснушки. Кого интересует кожа мужчины?

У Гарриет было мало достоинств. Стройное тело было очень женственным. Она неплохо пела, грациозно танцевала и могла написать письмо сносным почерком. Но с другой стороны, она была слишком высока, не умела ни выгнивать, ни играть на фортепиано или арфе. Но хуже всего… и здесь она со вздохом наклонилась, чтобы снова посмотреть на свое печальное отражение. Хуже всего…


Ферди Эндрюс осторожно приближался, опасаясь того, что могла бы сделать девушка. Какого черта эта крошка кружится у Серпантина? Достаточно плохо, что она одна, так еще наклонилась, словно собирается прыгнуть в холодную грязную воду. Имея пятерых сестер, Ферди знал, что у них бывают странные порывы, о которых они потом жалеют. Если это создание думает, что ей удастся покончить со своим бренным существованием, ей придется принять во внимание Ферди. Он не потерпит подобного. Что бы ни беспокоило ее, это можно уладить.

За пару минут лошадь покрыла разделявшую их лужайку. Соскользнув с лошади, он прошел по берегу и предстал перед юной девушкой. Стоявшая за ней кобыла бросила на Ферди настороженный взгляд.

— Как бы то ни было, не может быть все так плохо, — начал он.

— Это вы так думаете, — ответила она, презрительно фыркнув и отворачиваясь от него, но удивленная тем, что он опять выскочил неизвестно откуда.

— Может, вы расскажете мне и разрешите решить самому? — произнес Ферди в своей лучшей манере доброго дядюшки и мягко, очень мягко, увел ее от соблазна Серпантина. — Ну, начинайте.

Гарриет позволила джентльмену отвести ее от воды в тень деревьев.

— Сомневаюсь, что вы бы поняли меня, сэр.

— Попробуйте, — попросил он.

— Я в Лондоне, — сказала она, полностью погружаясь в свою печаль, — чтобы дебютировать в этом сезоне, но я знаю, что не буду иметь успех, а моя мать и сестры изводят меня днем и ночью. Вот я и спрашиваю вас, как джентльмена, разве я не права, когда настаиваю, чтобы мне разрешили остаться старой девой и жить в домике у моря в тишине и покое?

Ферди пристально рассматривал девушку, решив выяснить, что в ней могло бы оттолкнуть мужчину, кроме нескольких веснушек и вздернутого носика. На рыжие волосы он не обратил внимания, будучи сам из семьи рыжеволосых. На его взгляд, она прекрасно смотрелась.

Девушка стянула шляпку с головы, освободив массу кудрявых волос. Он отступил назад, чтобы лучше оценить ее достоинства. Она была действительно необычна.

— Вот видите! Даже вам противно, — отвернувшись, произнесла она сдавленным голосом, который, как он подозревал, скрывал слезы. — Я безнадежна.

— Не могу понять, почему вы так решили.

Гарриет медленно повернулась и пристально посмотрела на него.

— Да поглядите на меня! У меня волосы цвета морковки, а глаза цвета водорослей — так мне сказали, — и хуже всего то, что у меня веснушки! Ничего нельзя сделать с ними, я перепробовала все известные женщинам притирания. Кто захочет взять в жены такую, как я? Вам надо было разрешить мне поскакать вчера. Возможно, если бы я испортила свою репутацию, они отправили бы меня домой.

Ферди посмотрел сверху на стройную девушку и покачал головой:

— Вам нужна помощь.

— Скорее, чудо, — пробормотала она в ответ.

— Ваша семья считает, что им ничего не надо делать, только напялить на вас белое платье, притащить в Алмак, и вы найдете себе мужа?

Когда Гарриет подняла на него глаза, то невольно улыбнулась в ответ на его дружескую и сочувствующую ухмылку. По крайней мере, он, кажется, понимал ее трудности. Он говорил, что у него есть сестры. Интересно, они тоже действовали по этому образцу?

— Ваши сестры делали так?

— Первая, но она была такой миловидной девушкой, что ее вмиг увели. Остальные были больше похожи на вас — не то что вы, не миловидны, заметьте. Но у них тоже ярко-рыжые волосы и веснушки, и я первым признаю, что белый не самый подходящий для них цвет. Вы, по крайней мере, можете надевать зеленое. Вам очень идет то, что на вас, — с поклоном заключил он.

Услышь этот очаровательный комплимент друзья Ферди, они бы остолбенели, так как обычно он молчал в присутствии леди — молодых или старых, — будучи слишком настороженным. Ферди понимал, что ему нечего опасаться этой девушки. Она даже не хотела присутствовать на балах сезона, еще меньше хотела заиметь мужа, и уж точно не соблазняла его.

— Моя амазонка принадлежит Виктории, ее единственное платье, которое я могу надевать. — В ответ на его вопросительный взгляд она пояснила: — Виктория стройная и хорошенькая рыжеватая блондинка с безупречной кожей. Увы, она меньше меня ростом. Я самая высокая в семье, даже выше Джорджа, моего брата.

— Как чувствует себя Джордж по поводу того, что вы превзошли его в росте?

— Я никогда не спрашивала его, — удивилась она. — Он временами дразнит меня жердью, — сказала она, сморщив носик при этом воспоминании.

— Очень плохо с его стороны, но думаю, это не является необычным для брата, — сказал Ферди, пряча улыбку за поспешно поднятой ко рту рукой.

— Как ваши сестры провели сезон? Они все замужем? Клянусь, что лучше останусь старой девой, чем выйду замуж за ужасного старика. — Гарриет посмотрела на Ферди широко открытыми глазами, что вызвало у него усмешку.

— Не все старики ужасны, знаете ли. Видимо, только те, за которых ваша мать хочет выдать вас. Например, вы считаете меня старым?

Пока она изучала его некоторое время, Ферди испытал неприятные ощущения. Эта девчонка не будет льстить мужчине.

— Нет, я сомневаюсь, что вам больше тридцати. Я права? Джорджу двадцать восемь, и вы выглядите примерно так же.

— Джордж кто — кроме того, что он ваш брат? — Ферди должен был узнать, что это за семья.

— Он Джордж Мейн, — забормотала она, снова мучительно краснея. — Мои сестры Виктория и Корали, которая скоро станет леди Перт. Сэр Эдвард Мейн мой отец. А я, — она запнулась, — Гарриет Анни Мейн, паршивая овца в безупречном семействе.

Она сказала это так, словно надеялась, что Ферди не согласится с ней.

— Фердинанд Эндрюс, эсквайр, к вашим услугам, мисс Гарриет Мейн. — Ферди почувствовал себя свободно, когда понял, что девушке ничего не говорит его имя. Она просто уныло улыбнулась ему, потом отвернулась к Серпантину. Ее еще не научили различать, какой джентльмен считается хорошей добычей.

— Вы снова рисковали сегодня — с вами нет даже Гарри и не видно грума. Что мне делать с такой девушкой, я вас спрашиваю? — сказал он в шутливом негодовании, хотя и был серьезен относительно отсутствия грума.

— Кузена Гарри вчера отправили обратно в школу. Я не увижу его до каникул — мама сказала, что это к лучшему. Мама считает, что Гарри сбивает меня с толку, — сказала Гарриет, искоса поглядев на Ферди.

— Я не сомневаюсь, что в этом она права. Мне пришло в голову, что вы девушка, которая склонна к неприятностям так же, как другие к благотворительности или к кокетству.

— Ну, я бы не возражала вернуться в школу. Только я была бы там старше всех. Мне не нравится быть совсем одной. Это достаточно неприятно. Вы никогда не думали, каково это — жить в безупречном семействе, где никто не сделает неверного шага и все так невозможно прекрасны? Это очень подавляет, могу вам сказать. — Она тоскливо посмотрела на него и снова стала ковырять гальку носком ботинка.

— Как я сказал раньше, я считаю, что вам нужна помощь.

— Как мило. Всего-то? Мне нужна помощь, и добрая волшебница придет спасать меня? Мои веснушки исчезнут и волосы приобретут цвет темного красного дерева, как у Джорджа, или станут светлыми, как у Виктории? Да ну! И предполагается, что я волшебным образом смогу играть на арфе или вести разговор с этими ужасными джентльменами, которых я должна очаровывать? Что за вздор!

— Боже, да у вас характер под стать волосам! — Ферди прислонился к дубу; с каждой минутой эта молодая женщина забавляла его все больше.

— Конечно. Кстати, у меня было девятнадцать лет, чтобы поупражняться в нем.

— Есть идея. Почему бы мне не поговорить с одной из сестер, лучше всего с Дианой, которая всегда следует последнему крику моды, и не узнать, что она предложит? Вы не захотите нанести ей визит как-нибудь со мной?

— Возможно, было бы лучше, если бы она прислала мне приглашение посетить ее? — неуверенно предложила Гарриет. — Мама тогда не стала бы наводить о вас справки. Судя по этой прекрасной лошади и вашей одежде, я бы не подумала, что вы находитесь в point non plus[1].

Ферди подумал о своем прекрасном счете в банке, своих вложениях и недвижимости и покачал головой.

— Нет, вы могли бы сказать, что я хорошо обеспечен, и не ошиблись бы.

Гарриет заинтересованно посмотрела на него, потом быстро отвернулась к своей лошади.

— Я понимаю, что приличнее выезжать с грумом, но Бен был болен утром, а я не смогла отказаться от времени, которое принадлежит только мне. — Она с мольбой посмотрела на Ферди, прося понять ее.

— Так как я не видел никого вокруг, вы, вероятно, в достаточной безопасности. Ну разрешите мне помочь.

Ему ничего не стоило подхватить Гарриет сильными руками, чтобы посадить в седло.

— Ой, вы точно сильный, — заметила она, удивленно раскрыв глаза. Расправив юбку, она взяла в руки поводья. — И вы довольно-таки высокий, к тому же. Вы считаете это достоинством?

Ферди подавил желание рассмеяться над этой невозможной девчонкой и со строгим лицом ответил:

— Конечно. Это позволяет смотреть поверх голов большинства этих неинтересных девушек на балах, которые вы посещаете.

Гарриет хмыкнула — очаровательный тихий звук — и согласилась.

— Не все из них неинтересные, — признала она. — Их матери заставляют их вести себя так, полагая, что джентльмены предпочтут девушку, в голове которой не встретится и двух мыслей. Не обладая внешностью, о которой стоило бы говорить, я полагаю, что мне лучше развивать их. Кто знает, может, я смогу найти себе ученого, который не будет возражать против рыжих волос!

Ферди не мог больше сдерживаться и расхохотался.

— Какая вы дерзкая! Ваш характер подходит к вашим волосам.



Идя с ней, он оглядывал пустынный парк. Вдали были люди, но никто не наблюдал за ними.

— Я лучше пойду домой, — сказала Гарриет. Потом она робко добавила: — Спасибо за ваш добрый совет и предложение помощи. Как жаль, что вы не мой дядюшка, потому что думаю, вы были бы самым любимым.

С этими словами она ужасно покраснела и уехала, прежде чем он смог остановить ее стремительное бегство.

Дядюшка? Боже мой! Ферди вспомнил, что он говорил и делал, и решил, что такое отношение к лучшему. Тогда у этой расцветающий соблазнительницы не появится к нему tendresse[2]. В том, что она станет соблазнительницей, он не сомневался. Все, что требуется, это привести в порядок ее волосы, научить правильно одеваться, представить нужным людям — и ее подхватят, не успеешь чихнуть. Что-то в ее глазах, в их мерцающих зеленых глубинах, влекло мужчин.

Ферди смотрел, как мисс Гарриет исчезла из парка, потом поехал с задумчивым видом к конюшне, где держал лошадь. Он плотно позавтракает, потом явится к Диане так рано, как осмелится. Она совсем не следовала моде, вставая до полудня и проводя значительную часть своего времени с детьми. Большинство молодых матерей, с которыми он был знаком, казалось, считали, что материнство заключается только в рождении ребенка.

Примерно через два часа — Ферди не любил спешить во время еды — экономка Дианы открыла дверь и впустила его в дом. В том, что ты большой и дружелюбный, есть одна приятная вещь — тебя всегда рады видеть, по крайней мере родственники.

— Моя сестра встала, миссис Пул?

— Она в комнате для завтрака. Мастер Тимоти хочет есть кашу только с мамочкой, — объяснила седовласая женщина.

Ферди кивнул, потом тихо прошел по коридору в маленькую комнату в дальнем конце дома, которая выходила в небольшой садик. Он остановился, наслаждаясь приятной картиной. Его сестра сидела за столом, уговаривая четырехлетнего малыша съесть кашу. Солнечные лучи освещали ее белоснежный чепчик и золотисто-каштановые локоны, выбившиеся из-под него.

Диана услышала, что он вошел, и обернулась, чтобы поздороваться со своим единственным братом.

— Ферди, что привело тебя ко мне в такую рань? Тимоти, поздоровайся с дядей Ферди.

— Доброе утро, — ответил Ферди на приветствие Тимоти и сел. Он рассеянно взял кусок сливового торта, который миссис Пул поспешно принесла для него, и начал жевать, собираясь с мыслями.

— Это что-то серьезное, — начала Диана, убирая выбившиеся пряди под хорошенький кружевной чепчик. — Могу я спросить, в чем дело?

— Ну, видишь ли… Я встретил молодую леди в парке. Ей нужна помощь. Я подумал, не захочешь ли ты приложить свою опытную руку?

Он поиграл чашкой, которую тут же взяла Диана, поняв его жест как просьбу налить чай. Наливая чай, она бросила на него пронзительный взгляд.

— Почему?

— Если бы ты увидела девушку, ты бы поняла. У нее грива ярко-рыжих волос, веснушек столько, что они скрывают лицо. Она говорит, что не рисует, не вышивает, не играет на музыкальных инструментах, не умеет вести разговор — хотя никаких проблем не возникало, когда она болтала со мной, — задумчиво закончил он.

— Но ведь ты — ласковый гигант, который никому не причинит вреда, и это сразу видно. Вот почему все дети обожают тебя, — с улыбкой проговорила Диана, отсылая не желающего уходить Тимоти к няне.

— Она привлекательная девушка или стала бы ею, если бы так не переживала из-за рыжих волос. Говорит, что испробовала все возможные средства от веснушек. Ничего не помогло. Они хуже, чем были у Клер.

— Господи! — воскликнула в ужасе Диана, вспоминаю свою милейшую сестру, у которой были проблемы с веснушками, что признавали даже те, кто обожал ее.

— Ты поможешь ей? — спросил Ферди, стараясь, чтобы вопрос прозвучал равнодушно.

Диана потрясенно взглянула на него, долго изучала свои руки, потом кивнула.

— Конечно. Бедняжка, она, наверное, в отчаянии. А как мы будем вершить это хорошее и доброе дело? — она бросила на брата озорной взгляд, который сразу изменился, когда она поняла, что он настроен очень серьезно, что было совершенно необычно для легкомысленного родственника.

— Она предложила, чтобы ты пригласила ее. Я не могу придумать, где вы могли бы встретиться. Я оставляю это твоей изобретательности. Приготовься к тому, что тебе надо будет дать ей совет относительно стрижки волос, возможно, их окраски — как ты делаешь со своими, — и подумай, что можно сделать с ее одеждой. Она говорит, что ее единственное приличное платье — это амазонка, которую она попросила у сестры.

— А кто ее сестра?

— Виктория Мейн.

— Боже мой! Твоя молодая леди сестра этого великолепного создания? Это означает также, что она сестра божественной Корали и потрясающего Джорджа. Это должно совершенно подавлять ее. Я могу понять, почему ее положение тронуло твое великодушное сердце. — Диана поднялась и быстро обняла своего огромного брата. — Я немедленно напишу приглашение. Полагаю, что у меня достаточно хорошая репутация, чтобы ее мать разрешила девушке принять мое приглашение на чай.

— Богатая и модная миссис Дамон Оливер? Приемлемая? Почему, ты думаешь, я обратился к тебе? — ухмыляясь, спросил Ферди, потом добавил: — Кроме того, у тебя сердце намного добрее моего. Я не знаю никого лучше тебя.

— Кроме Эммы, Клер, Анни и Беллы, — сказала она, перечисляя своих сестер, известных своей сердечностью и добротой. — Мы все прошли через испытание иметь рыжие волосы и научились справляться с ними. Уверяю тебя, с этой девушкой не будет трудностей.

При этом радостном заявлении Ферди засмеялся.

— Я надеюсь на это, — застенчиво посмотрел он на сестру. — Гарриет не какая-нибудь кроткая девушка. Она выше тебя и высказывается несколько откровенно, по крайней мере, со мной.

— Возможно, она доверяет тебе.

— Это довольно сомнительный комплимент для джентльмена моего возраста, дорогая Диана.

— Да, понимаю, — ласково проговорила Диана, идя с ним в маленькую столовую, где стоял ее письменный стол. — С тобой все. Я напишу леди Мейн вежливое приглашение на чай ей и ее младшей дочери. — Он стал было протестовать, но она сказала: — Нельзя в первый раз пригласить девушку и не пригласить ее мать.

Он всплеснул руками и пожал плечами:

— Делай, как надо. Мне необходимо присутствовать?

— Возможно, следовало бы. Ты так мило пугаешь всех, и леди Мейн, конечно осведомлена о твоем состоянии, даже если ее дочь этого не знает. — Диана захихикала над его обиженным видом.

Так как Ферди упустил это из виду, то вопросительно посмотрел на Диану:

— Откуда ты знаешь?

— Очень просто. Ты не убежал от этой девочки за милю, когда встретил ее в парке.

Что-то в этом ответе озадачило его, и Ферди попрощался и отправился по своим обычным делам.

Диана чиркнула записку Эмме, единственной из сестер, в этот момент находившейся в Лондоне. Потом сочинила прекрасное приглашение леди Мейн, которое, она была уверена, будет принято с удовольствием.

Оно было принято. Очень быстро пришел ответ, написанный изящным почерком на изысканной веленевой бумаге, в котором принималось любезное приглашение миссис Оливер.

Через три дня леди Мейн и Гарриет входили в элегантно обставленный особняк, принадлежащий великосветским Оливерам. Их встретила очаровательная миссис Оливер и ее прекрасная сестра Эмма, леди Уинстей.

Диана заметила, что леди Мейн со своими золотисто-каштановыми волосами потрясающе красива. Ее красоту унаследовала Корали. Каким испытанием для такой красавицы должно быть бремя в виде Гарриет.

После обычного светского разговора, который ведется во время чаепития, Диана оценивающе смотрела на Гарриет, которая сидела молча с самым несчастным видом. Она обратилась к ее матери:

— Леди Мейн, Гарриет так напоминает мне себя в ее возрасте.

В первый раз Гарриет оживилась, удивленно уставившись на Диану.

— Я не верю. Я хочу сказать, что вы так прелестны, — проговорила она заикаясь.

— Ну, уверяю вас, это результат действий одной особенной женщины. Сначала я обратилась к своей камеристке, которая творит настоящие чудеса с такими волосами, как наши. Потом я пошла к мадам Клотильде. Она помогла мне выбрать цвет и фасон, чтобы я смогла выглядеть наилучшим образом.

В этот момент в комнату вошел Ферди, извиняясь за опоздание со всевозможной любезностью:

— Мой управляющий задержал меня дольше, чем я рассчитывал, Диана.

При его появлении леди Мейн застыла в недоумении. Она, видимо, не связывала утонченно красивую Эмму и изящную Диану с их братом, таким богатым, как только можно представить, если верить слухам.

Гарриет проигнорировала модного мистера Эндрюса, эсквайра, и сосредоточилась на Диане:

— Так вы окажете мне… то есть… не могли бы вы помочь мне? Возможно, дать совет?

Сидевшая рядом с ней леди Мейн что-то неразборчиво пробормотала, что можно было понять как предостережение.

Диана посмотрела на сестру, которая в ответ слегка кивнула.

— О да, полагаю, мне это доставит удовольствие. Имея собственную дочь, мне следует попрактиковаться, так как у Анни такие же рыжие волосы, как у вас.

Явно успокоенная тем, что не только она одна страдает от рыжих волос, Гарриет одарила сияющей улыбкой свою благодетельницу. Ее красивые глаза светились в предвкушении чуда, когда она обратилась к матери:

— Мама, я уверена, что у вас появился шанс все-таки избавить семью от меня.

При этом замечании доброй женщине явно очень захотелось упасть в обморок.

Диана не обратила на мать никакого внимания и улыбнулась Гарриет.

— Мы найдем вам подходящего поклонника, не сомневайтесь по этому поводу. И я осмелюсь сказать, что он будет очарован новой Гарриет.

— Новой Гарриет, — потрясенно повторила Гарриет с сияющими глазами. — О, Боже.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Как только леди Мейн согласилась с намерением шикарной миссис Оливер оказать покровительство Гарриет, в следующий миг Гарриет оказалась под крылом Дианы. Не оказалось излишним и одобрение, высказанное леди Уинстей. Когда к тому же было высказано предложение представить Гарриет избранным друзьям леди Уинстей, леди Мейн была окончательно сражена — и, вероятнее всего, испытала огромное облегчение, что ее невозможная дочь стала чужой головной болью.

Позже леди Мейн объяснила Гарриет, что мистер Эндрюс необыкновенно богат и его общество всюду желанно. Однако то, что он был наследником баронского титула, по существу очень мало значило для Гарриет. В нем она видела прежде всего друга и наперсника.

Когда на следующее утро Гарриет встретила Ферди в парке, она сказала ему:

— Я очень надеюсь, что ваша сестра Диана понимает, что она делает, подхватив меня под свое покровительство.

«Подхватив» было единственное слово, которое пришло в голову Гарриет, когда она объясняла ситуацию мистеру Эндрюсу, эсквайру.

— По крайней мере, этим утром с вами грум, — одобрительно заметил Ферди, оглядываясь на парня устрашающего вида. — И вы можете довериться Диане, она сделает все лучшим образом. Когда она собирается начать свою работу над вами?

— Я должна явиться этим утром. Не удивлюсь, если это последнее свободное время, что будет у меня в течение нескольких дней, — вздохнула Гарриет. Потом, чтобы мистер Эндрюс не воспринял неверно ее слова, она добавила: — Пожалуйста, поймите, я вам очень благодарна. Ободряет мысль, что я не только стану презентабельной, но также смогу найти мужа. Это будет приятно маме.

Ферди молча кивнул, очень хорошо понимая, что самое важное для молодой леди составить подходящую партию. В противном случае она становилась гувернанткой или компаньонкой, а в наши дни спрос на них невелик. Зачем нанимать компаньонку, когда в избытке имеются бедные родственницы.

— Почему бы мне не проехаться с вами? Я мог бы составить вам компанию у сестры — после того, как вы переоденетесь и будете готовы ехать к Диане, — поправился Ферди, сообразив, что Гарриет едва ли поедет к Диане в амазонке.

Одарив его улыбкой, Гарриет кивнула:

— Это было бы прекрасно.

Она повернула лошадь к дому. Он находился недалеко от парка, и скоро Ферди вручал своего коня груму. Этот добрый человек повел лошадей в конюшню, обещав присмотреть за конем Ферди до его возвращения.

Пока мистер Эндрюс наслаждался бокалом лучшего отцовского кларета в гостиной, Гарриет бросилась в свою комнату переодеваться. Едва ли имело значение что надеть, так как она полностью изменится. Она чувствовала себя так, словно должна была заново родиться, так как миссис Оливер заявила, что ее волосы будут совершенно другими, так же как и ее гардероб. Все это было достаточно волнующим, если не сказать ошеломляющим.

Ферди казалось, что требуется сильная воля, чтобы поменять покой, царящий в доме Мейнов, на шумную резиденцию его сестры. Он только надеялся, что младшие дети будут с няней. Когда они прибыли, он выяснил, что детей отправили к себе, и ему стало так жаль малышей, что он оставил Гарриет Мейн с Дианой и отправился в детскую предложить себя в качестве лошадки или еще каким-либо образом доставить удовольствие племянникам.

— Он притворяется, что терпеть не может младенцев, знаете ли, — поведала Диана Гарриет, проводя ее в маленькую столовую в глубине дома. — Сказать по правде, он любит их до безумия, а они его. Более снисходительного дядюшку трудно найти. Жаль, что у него нет своих детей. Каждый сезон я молюсь, чтобы он нашел молодую леди, которая покорила бы его сердце. Возможно, в этом году…

Они вошли в маленькую столовую, где их ждали леди Уинстей и строгая женщина. Догадка Гарриет относительно того, кем была эта женщина, оказалась верной.

— Талбот, это молодая леди, с которой вы будете творить свои чудеса сегодня. — Для Гарриет Диана добавила: — Не волнуйтесь из-за того, что она скажет, потому что именно она ответственна за мое превращение из рыжего сорванца в то, чем стала я сейчас.

Находясь под большим впечатлением от этих слов, Гарриет подошла к высокой чопорной женщине, чьи седые волосы были безупречно причесаны и убраны под накрахмаленный белый чепец. Серые глаза оценивающе осмотрели девушку, заставив ее почувствовать себя не только полностью раздетой, но так, будто Талбот могла видеть самую ее суть.

— Гм-м, — наконец произнесла женщина. — Сначала мы вымоем волосы, подкрасим их, потом ножницы.

Чувствуя себя совершенно потерянной, Гарриет покорилась. Ей вымыли голову, потом волосы были обработаны каким-то мерзко пахнущим раствором, за ним последовало полосканье и крем, который приятно пах лимоном.

Ей не разрешили следить в зеркале за стрижкой, что, возможно, было к лучшему. В какой-то момент она услышала голос мистера Эндрюса в коридоре. Миссис Оливер, которая настояла, чтобы Гарриет называла ее Дианой, поспешила к двери, чтобы не дать ему войти в мастерскую, как она назвала комнату.

— Пока превращение не завершится, ты не должен видеть нашу протеже, — ласково засмеялась она.

Превращение. Каким будет результат? Гарриет достаточно знала о крашении волос, чтобы понимать, что иногда получается плохо. Она слышала о девушках, волосы которых получались зеленовато-желтыми после экспериментов с красками для волос. Она молилась, чтобы Талбот не позволила этому случиться.

Ей не следовало волноваться. Опытная камеристка спокойно стригла и расчесывала, рассматривала и стригла еще, пока Гарриет не заволновалась, останется ли у нее на голове хоть что-то.

Леди Уинстей ушла из комнаты, чтобы побыть немного в детской. Когда она вернулась, Талбот расчесывала волосы Гарриет, наверное, в двадцатый раз. Гарриет молча терпела, пока ее волосы сушили полотенцем, расчесывали и стригли, веря, что эта женщина сумеет сотворить чудо.

Камеристка отошла, ожидая оценки своей работы от весьма элегантной леди Уинстей.

— Превосходно! — воскликнула та, увидев Гарриет.

Ее энтузиазм дал надежду Гарриет.

— Диана, иди посмотри, — позвала Эмма сестру, которая ушла разбираться с какой-то мелкой неприятностью на кухне.

— Действительно, отлично, — провозгласила Диана, увидев голову своей протеже. — Волосы очень хороши, как мне кажется. Теперь, что делать с ее кожей? Кроме твоей специальной пудры, можно что-нибудь еще сделать с этими веснушками?

Талбот снова осмотрела Гарриет, обходя ее со всех сторон, беря лицо девушки прохладными руками и поворачивая его то в одну сторону, то в другую.

— Нет, — наконец сказала она, — нам придется пользоваться пудрой, прятаться от солнца и надеяться на лучшее.

Все еще не разрешая Гарриет посмотреть на себя в зеркало, ее провели по дому. Талбот одела ее в плащ. Потом все четыре женщины вышли из дома, сели в красивое ландо, которое стояло перед резиденцией.

— Вам действительно не стоит волноваться, моя дорогая, — сказала леди Уинстей, сочувственно касаясь девушки нежной рукой. — Диана решила, что будет очень весело сделать из вашего нового облика сюрприз. Все откроется в свое время.



Гарриет понимающе улыбнулась, но ничего не сказала. Действительно, время покажет.

Экипаж остановился перед неброским заведением, принадлежащим прославленной мадам Клотильде. Гарриет проезжала мимо много раз, но ее мать не считала ее достойной нарядов от Клотильды. Только сестры оценили искусство мастерицы.

Теперь Гарриет входила в магазин с противоречивыми чувствами. Более всего ее мучило любопытство по поводу того, что скажет мадам Клотильда о ее внешности. Она была известна своими нелицеприятными оценками. Сможет ли она помочь в создании терпимой Гарриет Мейн, приемлемой для представления в залах Алмака?

— Мадам, я очень довольна, что вы согласились работать с нами над превращением. Что вы скажите сейчас? — сказала Диана, словно это она красила и стригла.

Бросив понимающий взгляд на камеристку, модистка тщательно осмотрела Гарриет. Она поворачивала ее голову то так, то эдак, кивая и делая какие-то записи карандашом в блокноте.

— Она не может носить белое, даже если впервые выходит в свет, — решительно заявила мадам. — Шелк цвета слоновой кости, кремовый муслин высшего качества, бледно-персиковая тафта, может быть, нежно-зеленый для накидки. Ее платье для первого бала будет, я полагаю, из кремового фая. Никаких рюшек или оборок. Простые линии и дорогой материал пойдут ей лучше всего.

Диана кивнула, потом заговорила с модисткой тихим голосом, а леди Уинстей повела Гарриет посмотреть коллекцию тканей, указывая на достоинства каждой.

— Идите все сюда, — наконец позвала Диана. — У мадам есть платье, которое, как ей кажется, подошло бы для завершения первого дня превращения Гарриет.

Все пятеро пошли в крохотную комнатку, в которой Гарриет не дали ни минуты на раздумья. Ее раздели догола, одели в изящную батистовую сорочку, за которой последовало красивое платье из люстрина в зеленоватую и кремовую полоску. Высокий ворот заканчивался тонкими кружевами и крошечными пуговками. Золотая тесьма украшала высокую талию и длинные рукава. Талбот застегнула платье сзади и отошла, чтобы все посмотрели.

— Теперь вы можете взглянуть на новую Гарриет, — с видимым удовлетворением произнесла Диана Оливер. — Я считаю, что мы должны отметить это событие мороженым у Гюнтера.

Гарриет смотрела на отражение в зеркале, не веря, что эта интересная молодая женщина — она сама. Не красивая, даже не хорошенькая в обычном смысле слова, она по-своему потрясала. Волосы, сейчас золотисто-рыжие, вились кольцами вокруг головы, как у херувима. Пудра сделала невидимыми веснушки. Платье подчеркивало теплый цвет волос и кожи, придавая им нежное сияние вместо яркого блеска, который они обычно излучали. Оставалось узнать мнение мужчин.

— Увидите, она будет особенной, — пообещала мадам, выразительно кивая своей неправдоподобно рыжей головой, пока надевала на Гарриет маленькую и очень элегантную шляпу. — Ей надо подумать о каком-нибудь необычном аксессуаре. И она должна проводить время необычным образом, занимаясь тем, в чем она добьется успеха.

— Я знаю, что добьется, — искрилась от восторга Диана.

— Вы поете? — спросила модистка.

— Я прилично пою и танцую очень хорошо. Но я не играю и не могу рукодельничать.

— Я создам платья для пения и танцев, — провозгласила мадам. — Вы будете одеты по последнему крику моды, что, полагаю, очень поможет.

— Все, чего я прошу…, — начала Гарриет, но была остановлена леди Уинстей.

— Она также похитит сердце самого проницательного джентльмена. — Леди Уинстей не сказала, где этого мужчину найти.

— Конечно, — согласилась мадам, словно это подразумевалось естественным образом.

Гарриет хотела бы чувствовать себя так же уверенно относительно своего будущего. Она слышала разговоры в семье о том, чтобы выдать ее замуж за самого отвратительного из стариков, если она не будет иметь успеха в этом сезоне, и это продолжало бессознательно мучить ее.

Дамы, включая строгую Талбот, удалились к Гюнтеру лакомиться ананасным мороженым.

Там с ними столкнулся мистер Эндрюс, который издали увидел ландо Оливеров.

— Дамы, — сказал он галантно, с несколько встревоженным видом подъезжая к экипажу на лошади. — Какие успехи у мисс Мейн?

— Суди сам, — весело ответила Диана.

Он оглядел обитателей ландо, когда подъезжал к нему. Теперь он пристально смотрел на одну из дам, которую сначала не узнал.

Гарриет думала, что умрет, пока дождется его приговора. Почему она считала именно его мнение таким важным, она не могла бы сказать, но это было так. Она с трудом держала руки на коленях. Заставив себя встретиться с ним глазами, она улыбнулась улыбкой уличного мальчишки, как улыбалась, когда он впервые предложил свою помощь.

— Вот я, как видите, — сказала она обыденно. Хорошо бы он согласился, что она изменилась к лучшему, так как он первый посчитал, что у нее есть достоинства.

— Талбот, — безошибочно обратился он к той, чье волшебное мастерство создало настоящее чудо, — вас следует поздравить. Вы увидели ее возможности и извлекли внутреннее очарование. Я полагаю, что она могла бы иметь успех.

Его заявление было встречено Гарриет со вздохом облегчения и восклицаниями его сестер.

— Что ты хочешь сказать этим «могла бы»? Она будет настоящей красавицей, — заявила Диана.

— Мы сделаем все возможное, чтобы она стала гвоздем сезона, — сказала леди Уинстей мягким голосом.

— Тогда обществу лучше приготовиться к штурму, — тихо проговорил он. То, что ему совсем не понравилось последнее замечание, было отмечено Дианой, которая впервые не стала поддразнивать его по этому поводу.

Мороженое было съедено, женщины покинули тень под деревьями на Беркли-сквер, чтобы вернуться в резиденцию Оливеров.

— Завтра вы должны посетить мадам Клотильду, чтобы с вас сияли мерки, — сказала Диана, когда они уезжали в ландо.

Гарриет без конца благодарила всех, особенно Талбот за ее доброе отношение. Она обещала явиться к мадам Клотильде в десять часов утра, потом собралась уходить.

Мистер Эндрюс ехал рядом с экипажем и теперь заговорил:

— Я провожу вас домой, мисс Мейн.

При этом проявлении заботы его сестры обменялись взглядами, но не сказали ничего, кроме слов, приличествующих расставанию.

Гарриет была вновь посажена в ландо настойчивым мистером Эндрюсом, который не обратил внимания на ее робкие просьбы вернуться домой пешком. Она откинулась и посмотрела на него из экипажа.

— Лошадей не огорчит небольшая пробежка, поскольку они все равно должны заворачивать за угол, чтобы вернуться в конюшню. Как вы себя чувствуете?

Он изучал ее новую внешность и наряд, отчего Гарриет чувствовала себя крайне неловко.

— Мадам Клотильда сказала, что я должна быть особенной и найти уникальный аксессуар. Что вы скажете насчет собаки? Возможно, такого цвета, который подходит к моим волосам? Я понимаю, что это не очень оригинально, но я всегда хотела собаку и это было бы чудесным предлогом. Мама не сможет противоречить мнению мадам Клотильды, правда?

Ферди посмотрел на ее обаятельное лицо и вздохнул, чувствуя себя так, словно вот-вот разгорится пожар и он не сможет ничего сделать, чтобы помешать его распространению.

— Хорошо, — сказал он, останавливаясь.

— Я знаю, что у мистера Бинга есть пудель, но он мужчина. Я не знаю ни одной женщины, у которой была бы собака под цвет волос, если вы понимаете, что я хочу сказать. Что вы думаете об этом? Пожалуйста, скажите, что согласны со мной.

— Ну, — ответил Ферди с нарочитой галантностью, — мне кажется, это может получиться. Разрешите мне поискать, так как золотисто-рыжую собаку не так легко найти, как, скажем, кошку.

Ему стало жаль эту девушку, которой в детстве не разрешали держать собаку. Все, кого он знал, заводили кошку или собаку в дополнение к пони, потом к лошади. Совершенно не по-английски запрещать это.

— Но водить кошку на поводке нельзя, — с безупречной логикой указала она. — И они не всегда соглашаются сидеть в карете.

Ферди кивнул, подумав, что было бы совсем неплохо, если бы на поводке можно было держать и кое-что другое, а именно мысли некоторых молодых женщин. Он подозревал, что если не поможет ей найти подходящую собаку, она сама отправится на поиски, а этого следовало избежать любой ценой. О таких вещах должны заботиться джентльмены и, если бы ее отец был хотя бы наполовину таким, каким следует быть мужчине, то сам позаботился бы об этом.

Ферди помог ей выйти из экипажа, когда они остановились у городского дома Мейнов, откуда он немедленно вернулся в резиденцию Оливеров.

Как только он отыскал сестру, то сразу спросил:

— Ты имеешь представление, к чему это может привести?

— Что теперь? — осведомилась Диана, прекрасно зная молодых леди.

— Она хочет собаку под цвет волос! Где мы сможем найти собаку с таким необычным окрасом — если только не ирландского сеттера, которого я считаю едва ли подходящим для гостиной, а тем более для кареты. — В расстройстве Ферди провел по волосам. Это было совсем не то, что он воображал, когда просил сестер помочь Гарриет.

— Откуда я знаю? — ухмыльнулась Диана.

— Кажется, это означает, что мне надо найти псарню?

— Ты же хочешь добиться успеха, да? — рассудительно заметила Диана.

— Полагаю, я загляну к Бингу. Может быть, он поможет, — вслух подумал Ферди, вспоминая обрывки разговоров о собаках и их покупке.

— Хорошо, — ласково сказала Диана с любезностью, которая вызвала бы у Ферди подозрение, не будь его мысли заняты другим.

— Я сообщу, когда найду собаку. Предупреди Талбот, что есть вероятность того, что ее могут попросить выкрасить собаку под цвет хозяйки.

— Она и глазом не моргнет, если ты волнуешься, что будет истерика. Талбот — высший класс.


Следующим утром Гарриет превратилась в манекен, утыканный иголками и булавками. Ее высокая стройная фигура была задрапирована тканями. На бормотанье и цыканье Гарриет не обращала внимания. Булавки — совсем другое дело. Но хуже всего — было ужасно тоскливо. Гарриет быстро сообразила, что из нее не получится бриллиант чистой воды, даже если она будет стоять в примерочной часами. Но желание похорошеть побуждало ее терпеть. Она вынесет все, чтобы стать более элегантной. Жаль, что рядом нет матери.

Наконец ее сорочка и нижние юбки были освобождены от булавок, платье возвращено, а ей позволили покинуть примерочную — которая показалась ей скорее подобием камеры пыток, чем комнатой удовольствий.

— Вот список шляп с полями и без полей, которые, по-моему, прекрасно подойдут к вашим новым платьям, — сказала мадам. — И не забудьте перчатки и туфельки. Вы еще не придумали уникальный аксессуар? — она стояла у двери, не пропуская Гарриет, пока та не возьмет список. Конечно, список был очень ценен. У многих ли девушек головные уборы и аксессуары были подобраны великой модисткой? Просто Гарриет по натуре была независимой и не любила, когда ей говорили, что она должна делать или носить.

— Ну, я подумала о собаке. Цвета моих волос.

Модистка взглянула на Гарриет, потом молча распахнула перед ней дверь. Покорно приняв список, Гарриет вылетела из салона и поспешила вдоль Бонд-стрит. Горничная с трудом поспевала за ней.

— Думаете устроить гонки на Бонд-стрит, мисс Мейн? — знакомый голос пробился сквозь пелену, и она резко остановилась, а с ней и обрадованная горничная.

— Боюсь, — заявила Гарриет мистеру Эндрюсу, — что из меня не выйдет образца demie cri[3]. Вообще, я сомневаюсь, что буду демонстрировать последние фасоны.

— Но, — заметил он вкрадчиво, — вы хотите найти приличного мужа.

— Верно, — признала Гарриет. — Полагаю, это необходимо. Однако должна сказать вам, что меня совсем не привлекает мысль в скором времени стать живым игольником.

— А вы должны вернуться завтра?

— На следующей неделе. Мне необходимо заняться чем-то совершенно другим, чтобы успокоиться, понимаете? — она улыбнулась Ферди. Ее глаза блестели, солнце отражалось от золотисто-рыжих кудрей. Он решил, что ему лучше подумать, чем ее занять, потому что она вполне способна опять помчаться в парк и заняться бог знает чем.

— Я навел справки относительно собаки. Вы не взяли бы щенка?

— Нет, так как подозреваю, что требуется много усилий, чтобы научить щенков не оставлять лужицы, а у мамы не хватает терпения с животными. Лучше взрослую собаку.

— Вы уверены, что хотите именно это? — спросил Ферди, стараясь скрыть уныние, но ему это не удалось.

— Можете вы придумать что-то, что было бы настолько же необычным? Я не могу представить ничего другого. У меня никогда не будет маленького пажа, который следовал бы за мной. Кроме того, это едва ли необычно. — Мисс Мейн остановилась на углу, словно ожидая прибытия своего экипажа. — Я скажу одно: если есть что-то более тоскливое, чем стоять на возвышении часами, примеряя одно платье за другим, то я не могу догадаться, что это такое. Мне хочется приятно провести время, чем-то заняться и не краснеть, если понимаете, что я хочу сказать.

— Я постараюсь тщательно обдумать это, мисс Мейн, — проговорил Ферди с упавшим сердцем. Забавлять скучающую красавицу — это одно, а развлекать такую живую и проказливую девушку, как Гарриет Мейн, — это совершенно другое. — Я придумал. Мы могли бы совершить прогулку в парке с моими племянниками и племянницами и моим огромным парусником. Им он ужасно нравится, и вы тоже могли бы получить удовольствие.

Он с надеждой посмотрел на нее. Никогда не знаешь, что может понравиться молодым леди. Вот почему он предпочитал танцовщиц из оперы.

— А почему нет? Звучит очень привлекательно. Я никогда не запускала игрушечный парусник. Это трудно? У всех джентльменов есть кораблики или вы особенный?

— Я весьма особенный, мисс Мейн. Весьма. Но ведь и вы, — задумчиво добавил он, — тоже.

— Правда? Не только из-за моих волос? — она выглядела очень довольной, когда он кивнул, потом сказала: — Но это не решит моей проблемы с любимым занятием, которое устроило бы общество.

— Я обязательно подумаю об этом, когда буду искать для вас собаку на псарне.

— Мистер Эндрюс, вы настоящее сокровище! — воскликнула Гарриет, потом, жутко покраснев, потянулась и нежно чмокнула его в щеку. Она рассуждала, что он вел себя как дядюшка, а она всегда целовала дядюшек в щеку. Только она подозревала, что это не совсем то же самое.

Ферди выглядел сначала удивленным, потом страшно довольным, потом нахмурился. Он огляделся.

— Лучше не делать этого на улице, мисс Мейн.

Но он не побранил ее, и домой она вернулась с легким сердцем.

— Господи, Гарриет, ты ли это? — удивленно воскликнула Виктория. — Клянусь, я бы не узнала тебя. Улучшение есть, хотя я сомневаюсь, что это сильно поможет тебе в поисках мужа.

Это откровенное мнение было высказано, прежде чем сестра выплыла из дома в сопровождении высокомерной горничной.

Столкновение подействовало на Гарриет удручающе, но она воспряла духом, вспомнив, что мадам Клотильда не стала бы помогать никому, кто не подавал надежд. Гарриет пошла в свою комнату, где и провела вечер, попросив прислать ей поднос с ужином, чтобы не выслушивать обсуждение своей внешности. Если Виктория сделала такое замечание, чего ждать от остальных членов ее семьи?


Это она узнала на следующее утро, когда спустилась к раннему завтраку перед конной прогулкой в парке.

— Господи, девочка! — насмешливо улыбнулась леди Мейн. — Я не понимаю, чего ты надеешься добиться. Ты не изменишь своего лица.

— Что за шум? — фыркнул брат. — Слышал я о попытке сделать шелковый кошелек из свиного уха, но из этого ничего не вышло. Зачем волноваться, девочка? Смирись со своей судьбой и выходи за того, кого отец выбрал для тебя. Сбережешь время и деньги.

— Чтобы ты мог больше проиграть? — Это было несправедливо, потому что Джордж никогда слишком много не проигрывал. Он ничего не делал слишком, только слишком дразнил Гарриет.

Брат не удостоил Гарриет ответа. Она наблюдала, как он вышел из комнаты, чувствуя, что могла бы ответить ему колкостью, но вряд ли это возымело бы действие. Семья отвергла ее много лет назад, трудно ждать, что они изменились за ночь.

А в парке царили тишина и покой. Гарриет, одетая в темно-зеленую амазонку с пышным воротником из кремового батиста, не спеша ехала по тропе в сопровождении грума и думала о предстоящем сезоне. Она еще не пришла в полное отчаяние, но предупреждение Джорджа о выборе отца достаточно напугало ее. Она должна добиться успеха в обществе. Ей необходимо найти ту необычную черту, что-то необыкновенное, но приемлемое, что выделило бы ее из других дебютанток.

Если бы только мистер Эндрюс смог найти подходящую собаку. Как ей назвать животное? Как-нибудь забавно, что привлекало бы внимание. Принни? Нет, это неуважительно. Купидон? Двусмысленно, но могло бы сработать. Она посоветуется с мистером Эндрюсом, когда снова увидит его.

Ферди большими шагами шел через парк, следом трусил песик. Пудель был рыжеватого цвета, а Талбот подкрасила его, чтобы он еще больше подходил к волосам Гарриет.

Наконец Ферди увидел Гарриет и решительно пошел вперед. Она заметила его и подъехала поздороваться. Увидев пуделя, рвущегося с поводка, она мгновенно соскользнула с лошади.

— Какой прелестный песик! У него есть имя?

— Еще нет. Вот, — он протянул ей поводок, забыв, что она на лошади.

— Он мне подходит? — с сомнением спросила она, поднимая маленькую собачку к лицу.

Ферди кивнул:

— Слава Богу, Талбот смогла сотворить чудо. Надеюсь, вы довольны.

— У меня нет слов! Огромное вам спасибо, — воскликнула она. Не думая о том, что их могут видеть, она опять приподнялась и легко поцеловала его в щеку, потом снова обратила свое внимание на собаку. — Я должна придумать ему имя.

— Гм! Мне неприятно напоминать вам… — Ферди сдался. Она будет поступать по-своему, а ему очень нравились эти ласковые прикосновения к щеке, даже если поцелуй был таким, каким обычно одаривают дядюшку.

— Купидон.

— Простите? — пробормотал Ферди, полагая, что, должно быть, ослышался.

— Его зовут Купидон. Это имя точно отличается от Ровера и Спота, правда?

— Конечно.

Ферди не смог не рассмеяться. Купидон, подумать только! Однако будет нетрудно запомнить: мисс Гарриет и ее собака Купидон.

— Большое вам спасибо, мистер Эндрюс. Вы проводите меня домой? Мне трудно будет держать Купидона.

Так те члены высшего общества, которые оказались в парке в то утро, смогли насладиться картиной, которую представляли собой убежденный холостяк мистер Ферди Эндрюс, эсквайр, и хорошенькая молодая леди в темно-зеленом наряде с красивыми золотисто-рыжими кудрями в сопровождении собаки, цвет которой полностью совпадал с цветом этих кудрей. Это было поразительное зрелище, о котором много говорили за чаем и вином в тот день.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Встревоженная Гарриет вошла в отцовскую библиотеку. Ее редко вызывали к нему.

— Вы хотели видеть меня, папа?

Отец опустил газету и с обычной неприветливостью пристально посмотрел на нее поверх газетного листа.

— Твоя мать говорит, что тебе покрасили волосы. Я вижу, она не преувеличила. Это было сделано в интересах привлечения мужа?

— Если прямо, то можно и так сказать.

Гарриет почувствовала, как что-то коснулось ее юбок, и поняла, что Купидон, должно быть, убежал из ее комнаты следом за ней. Она не могла представить, что скажет отец по поводу собаки в доме, да к тому же подкрашенной.

Он изучал ее в полном молчании.

— Почему твои юбки дергаются, Гарриет?

Она была избавлена от необходимости отвечать, так как Купидон выбрался из-за нее и уселся, уставившись на отца — голова склонилась на бок, язык свисает.

— Господи, — тихо воскликнул сэр Эдвард. — Я полагаю, что для появления этой собаки имеется весомая причина?

— Мистер Эндрюс дал ее мне. Мадам Клотильда сказала, что у меня должно быть что-то уникальное, нечто, отличное от обычных зонтиков, платьев особенного цвета или пышных карет. Мистер Эндрюс согласился, что пудель цвета моих волос как раз подошел бы.

Гарриет следила за выражением лица отца. Оно несколько смягчилось и ей стало легче дышать.

— Очень хорошо. Смотри не сделай ничего, что бы навлекло позор на наше имя, и не позволяй этому животному никого беспокоить. Ясно? — он развернул газету и приготовился вернуться к чтению.

Гарриет пробормотала согласие и скрылась в тишину и безопасность своей комнаты.

— По крайней мере, он не спросил, как тебя зовут, — утешила она собаку. — Но ты должен вести себя наилучшим образом — это означает, что мне лучше пойти с тобой на долгую прогулку.

Она облачилась в платье для прогулок и надела одну из своих новых маленьких шляпок, которая выгодно подчеркивала красоту ее золотисто-рыжих локонов. Натянула перчатки и, закрепив поводок на собаке, выскользнула из дома. Следом шла горничная.

Купидон был слишком возбужден, чтобы идти рядом. Он натянул поводок и чуть ли не тащил Гарриет в парк, останавливаясь по пути с разведывательными целями.

В парке она увидела мистера Эндрюса. Заметив ее с Купидоном, он с лестной поспешностью поскакал к ней.

— Вы представляете очаровательную пару, — провозгласил он, когда был уже достаточно близко, чтобы говорить. — Песик ведет себя хорошо?

— Пока, — ответила она, надеясь, что это хорошее поведение продолжится. — Он тихий, слава богу. Моему отцу не понравится, если Купидон перебудит весь дом.

— Купидон, — пробормотал потрясенный мистер Эндрюс.

— На самом деле, это, вероятно, самое подходящее имя для собаки, которая должна помочь мне найти мужа.

Гарриет похлопала собаку по голове, заставляя ее сесть — что пес и сделал.

— Ради всего святого, я надеюсь, вы не говорите подобных вещей кому-то еще? — воскликнул мистер Эндрюс.

— Я не настолько глупа, сэр, — произнесла Гарриет с обидой.

— Нет, конечно, нет, — ответил он успокаивающе, как обычно говорил с детьми.

— Сударь, я не потерплю, чтобы со мной обращались как с ребенком, — начала она.

— Насчет детей… Я планирую вывести старших на прогулку в парк сегодня, — перебил он. — Собираюсь принести с собой парусник, чтобы они попускали его. Не присоединитесь ли вы с Купидоном к нам?

Гарриет, которой уже надоели примерки и скучная жизнь в Лондоне, сразу согласилась:

— Звучит привлекательно. Когда?

— Мы заедем за вами около двух часов, если удобно.

Фраза могла бы показаться вопросом, но прозвучала как утверждение.

Довольная, что впереди ее ждет что-то интересное, Гарриет даже не стала придираться к тому, как было сделано приглашение. Ведь он не должен был приглашать ее. Ей захотелось увидеть его юных родственников.

— Купидон и я будем ожидать вас и детей с нетерпением.

Отвернувшись, она помолчала, потом спросила, глядя на него через плечо:

— Сколько их и сколько им лет?

— У Эммы трое детей: Эдвард, которому восемь, Гарри, которому шесть, и Джейн, которой пять. Я могу захватить и выводок Дианы. У нее трое: Уилльям пяти лет, Тимоти четырех и Анни, которой всего три года. — Он бросил на нее взгляд, который не позволил ей отказаться от приглашения.

— Шестеро! Ну, с Купидоном и парусником скучно не должно быть, — произнесла Гарриет с большим воодушевлением, чем она выказывала при перспективе заниматься выбором одежды и шляпок.

Ферди смотрел, как непредсказуемая мисс Гарриет Мейн шагает по дорожке с пуделем, трусящим рядом. Как видно, очень послушное животное. Даже девушка, кажется, не боится собаки. Купидон! Бедный пес.

Ферди повернулся и покинул парк, направившись к Эмме. Там он объявил о своем намерении сопровождать трех отпрысков Уинстей в парк.

— Ты уверен, Ферди? — спросила Эмма с хорошо скрытым удивлением.

— Не волнуйся, мы прекрасно справимся. И мисс Гарриет будет там со своей собакой. Я думаю, все будет чудесно.

Его сестра сразу согласилась, так что Ферди оставалось только договориться с Дианой. Можно было не волноваться — Диана не стала допытываться о его мотивах.

— Восхитительно. Я пошлю с няней корзину для пикника. Ты же помнишь, какими голодными мы бывали всегда, когда ходили к Серпантину. Запускать парусник? Дети придут в восторг. Все это да плюс собака? Чудесно!

Так в половине второго Ферди забрал детей Эммы, потом отправился к Диане за ее троицей. К дому Мейнов они подъехали почти в два.

Ему не нужно было волноваться о Гарриет. Одетая в хорошенькое платье из светло-зеленого муслина, отделанное тонкими кружевами, в легкомысленной соломенной шляпе, украшенной маргаритками, она выплыла из дома явно в хорошем расположении духа. Купидон бежал рядом. Она радостно приветствовала группу, словно отправляться на прогулку с шестью детьми, собакой и очень большим джентльменом плюс огромным игрушечным парусником, торчащим из ландо, было для нее привычным занятием.

Они въехали в парк и расположились на прелестной лужайке недалеко от Серпантина, поверхность которого рябил легкий ветер. Няня, нагруженная подстилками, корзиной с едой, подушками и прочими мелочами, необходимыми для прогулки, расположилась под деревом, чтобы следить за детьми.

Эдвард устроил суматоху, сразу же потребовав, чтобы его дядя выгрузил великолепное судно, пока он и его младший брат размещаются на другом берегу, откуда будут отправлять корабль обратно. Тимоти и Уилльям жались к дяде.

— Дядя Ферди, дядя Ферди, я хочу тоже, — настаивала Джейн, — я хочу тоже.

Видя, что готова разразиться война, Гарриет спокойно отвела Джейн за руку к Анни, которая смотрела на все широко раскрытыми глазами.

— Пусть сначала мальчики попускают корабль, пока мы будем играть в мяч с Купидоном.

Джейн колебалась, а Анни бросила опасливый взгляд на Купидона, подстриженного так аккуратно, что казалось, будто у него на шее красивый воротник.

— Он кусается? — захотела она узнать, пряча руки за спиной в ожидании ответа.

— Нет, если только его чересчур не дразнить, — ответила Гарриет, надеясь, что так оно и есть.

Достали мяч и девочек уговорили поиграть в благодатной тени под шумящими деревьями. Джейн принялась бегать за Купидоном, Анни последовала за ней. Скоро началась игра в догонялки: собака бешено носилась, к полному восторгу девочек. Гарриет наблюдала за ними с удовольствием и некоторым облегчением.

— Веселые малыши, правда? — заметил мистер Эндрюс, который присоединился к ней после того, как убедился, что судно в безопасности на другом берегу пруда.

— Я могу понять, почему дядю Ферди так любят. Сомневаюсь, чтобы няня разрешала подобные игры.

— Верно, — согласился он.

— Мои сестры предпочитали сидеть дома. Боюсь, что я была сорванцом. Я лазила по деревьям, ловила рыбу в ручье, каталась на пони по полям, собирала летом ягоды и вся перемазывалась соком от макушки до пят. По крайней мере, его не было заметно на моих волосах, — сказала она, весело посмотрев на мистера Эндрюса. — Думаю, что меня считали божьим наказанием няня, гувернантка и все горничные — особенно те, которые чинили мою одежду.

— Такими же были Диана и Аннис. Эмма, Клер и Белла считались наиболее благоразумными из всех Эндрюсов. Но ваше детство кажется идиллическим.

В его словах слышался вопрос, и, к своему удивлению, она ответила на него:

— Нет, на самом деле все не так. Мать сердилась, когда на меня жаловались; отец порол, вынуждая вести себя еще более возмутительно. Помогло только то, что я выросла. У меня появилось немного больше здравого смысла и понимание того, что молодая леди должна быть более осмотрительной, если хочет получить независимость.

— Вы жаждете независимости? Как странно это звучит для девушки, желающей найти себе мужа.

Ферди бросил укатившийся мяч девочкам.

— Верно, — неохотно согласилась она, потом добавила: — Но признайте, что только в ограничениях брака женщина может узнать цену свободы.

Ферди нахмурился. Мисс Гарриет странное создание, если считает, что ограничения замужества дают понятие о свободе. Его уклончивое «понятно», однако, не выдало его мыслей. Девушка рядом с ним засмущалась и подняла на него осуждающие глаза.

— Вы заставляете меня краснеть, мистер Эндрюс. Получается, что я говорю вам ужасно неприличные вещи. Вы так действуете на всех женщин?

Она подняла подкатившийся мяч, бросила его Джейн, которая кинула его Анни. Игра возобновилась. Купидон жадно следил за мячом в надежде, что он сможет подхватить его и убежать.

Ферди рассмеялся, вспомнив своих знакомых женщин, в основном, оперных танцовщиц, которые были весьма откровенны в своих высказываниях. Они чуть ли не ругались непристойными словами. Мисс Гарриет, очевидно, раскаивалась не из-за этого.

— Вам бы лучше заняться судном, а то оно может затонуть, — неожиданно заявила мисс Гарриет.

Сильный порыв ветра действительно угрожал великолепной игрушке, в то время как мальчики спорили, кто будет дальше управлять кораблем.

Обеспокоенный тем, что его красивая и дорогая игрушка может стать яблоком раздора, Ферди поспешил разрешить спор между Эдвардом и Уилльямом. Гарри и Тимоти стояли рядом, приняв на себя роль миротворцев вместе с дядей.

Гарриет опустилась на одну из подушек и начала выкладывать еду из корзины. Она помедлила, глядя на мальчиков и девочек, весело носившихся вокруг. Как отличалось это от картин ее детства. Возможно, когда у ее сестер будут дети, она сможет устраивать такие же прогулки для них. Но это будет через несколько лет. Хотя, выйди Гарриет сама замуж, она смогла бы завести свой собственный выводок для игр.

Мысль, что мистер Эндрюс был бы замечательным отцом, промелькнула у нее, но была тотчас отброшена. Она слышала об этих оперных танцовщицах. Но можно ли найти другого мужчину, который относился бы к детям с таким дружелюбием?

Девочкам, наконец, выпал шанс попускать парусник, при этом мальчики давали советы и высказывали мудрые мысли. Потом они побегали и повозились с Купидоном, а затем сели и с аппетитом уничтожили предложенную еду.

— Жаль, что мы не можем устраивать что-то подобное каждый день, — тихо сказала Гарриет мистеру Эндрюсу после восхитительного пирожного. — Но даже лучшие вещи приедаются, если случаются слишком часто.

— Вам необходимо какое-то занятие в свободное время. Я подумаю об этом.

Больше на эту тему ничего не говорилось. Все, включая и Купидона, весело поиграли в мяч. Потом усталых и ставших немного капризными детей запихнули в ландо и развезли по домам.

В парке гуляло достаточно светских людей, которым случилось заметить хорошенькую девушку с золотисто-рыжими кудрями, которая, казалось, была близко знакома с богатым мистером Эндрюсом и его юными родственниками. Подобной картины никто раньше не видел и таким образом возник весомый повод для сплетен. Кто она и каковы ее перспективы?

Ничего не подозревавшая о том, что стала предметом светских сплетен, Гарриет согласилась встретиться с мистером Эндрюсом на следующее утро, чтобы обсудить вопрос о ее занятиях в свободное время.

— Бедняга, — поведала она позже Купидону, — он не понимает, насколько трудна его задача.

Так и оказалось. Когда она предприняла попытку показать, чего достигла в живописи, то обрызгала платье и бумагу, испортив и то и другое. Рисованием решили не заниматься, а платье приговорили к мусорной корзине, поскольку оно было очень старым.

Не дожидаясь его просьб, она продемонстрировала отсутствие способностей играть на фортепиано и арфе, хотя его восхитили песни, которые она пела, терзая музыкальные инструменты.

— Рукоделие? — спросил Ферди с большим оптимизмом, чем испытывал.

Гарриет принесла свой последний опыт, подушку для кресла в спальне.

— Понятно, — сказал Ферди, чьи иллюзии растаяли быстрее, чем снег на солнце. — Ну, я должен подумать, — признал он, испытывая жалость к рыжей малышке. Она выглядела такой подавленной, что у него возникла настоятельная потребность успокоить ее и решить все ее проблемы. Он это сделает. Каким-нибудь образом.

* * *

На следующее утро он встретил Гарриет у ворот парка, как было условлено накануне. Они медленно ехали на лошадях. Ее грум ехал за ними на должном расстоянии.

— Приятно видеть, что вы не забыли прихватить с собой этого парня, — заметил Ферди.

— Я способна к обучению, смею надеяться, — ответила она без обычной резкости.

Потом он заметил, что она разглядывает щеголя в гусарской форме. Капитан Бенвелл, как знал Ферди, не представлял собой ничего: офицер на половинном жалованье и охотник за приданым — что обычно для таких людей.

— Можете вы представить меня, мистер Эндрюс? — пробормотала она, когда парень нарочито загарцевал по направлению к ним. Она выпрямилась и посмотрела на свою темно-зеленую амазонку, явно желая, чтобы ее наряд был более изящным и модным.

— Не лучший выбор, знаете ли, — пробормотал в ответ Ферди, но, не видя выхода, вежливо представил их друг другу.

— Капитан Бенвелл, как красиво вы держитесь в седле, — с восхищением произнесла Гарриет.

Капитан Бенвелл, который составил каталог всех наследниц в городе, знал до пенни сумму приданого Гарриет. Он пригладил бакенбарды и улыбнулся мисс Гарриет Мейн с той дьявольской плотоядностью, которая обычно покоряет женщин. Он любезничал с ней до тех пор, пока у Ферди не возникло настойчивое желание ударить его в челюсть и вырубить до последнего вторника.

— Пора возвращаться, мисс Гарриет, — наконец вмешался Ферди, устав притворяться дружелюбным.

Бенвелл понял намек, заметив угрожающее выражение на лице джентльмена, которого ему не хотелось бы сердить. Он удалился, выпросив танец у мисс Гарриет на первом балу, который они посетят оба.

— Вы были довольно грубы с этим милым человеком, — укорила Гарриет, когда они с мистером Эндрюсом отъехали в глубину парка.

— Насколько мне известно, этот парень не более чем офицер на неполном окладе и очень похоже, что он охотится за деньгами, — заявил Ферди более прямо, чем это было ему свойственно.

— Боже, какая жалость. Потому что если бы не это, его можно было бы рассматривать как вариант, правда?

Ферди боролся с собой, потом решил рассказать ей правду.

— Если бы ему не нужны были деньги — потому что он любит играть — сомневаюсь, чтобы он угождал вам. Почему-то я убежден, что Бенвелл не принадлежит к тем, кто женится, если только не по принуждению.

— Понятно, — ответила она так удрученно, что Ферди встревожился.

— Это не связано с вами, знаете ли. Просто это такой человек — и многие другие тоже.

— Вы хотите сказать, что они тоже предпочитают танцовщиц из оперы? — она искоса задумчиво посмотрела на него.

Ферди почувствовал, что краснеет! Он прямо говорил с мисс Мейн, а она откровенно говорила теперь с ним! Положение изменилось.

— Некоторые предпочитают оставаться неженатыми, — наконец пробормотал он.

— Так же, как я, — по крайней мере на время.

Она что-то заметила по поводу пышной растительности вокруг них, потом проронила несколько добрых слов о его юных родственниках.

Ферди расслабился, убежденный, что эта молодая женщина не показывает ни малейшей склонности к тому, чтобы получить его в мужья. Потом появилось раздражение, так как он знал, что считался первым в списке потенциальных женихов. Его немного беспокоило, что эта дерзкая девица считает его в каком-то смысле недостойным.

Они собирались уже повернуть к дому Мейнов, когда Гарриет вернулась к теме, которая занимала их перед появлением ослепительного капитана. Гарриет все еще считала его интересным, несмотря на то, что мистер Эндрюс так ужасно опорочил его.

— Вы подумали о какой-нибудь возможности для моего времяпрепровождения? Жаль, но я не могу скакать на лошади целыми днями, — пробормотала она, словно эта мысль только что пришла ей в голову.

Ферди оглянулся, роясь в памяти в поисках занятий, которые можно было бы ей предложить.

— Стрельба из лука, — наконец предложил он. Наступило короткое молчание, пока его подруга тщательно обдумывала это предложение.

— Недалеко от места, где мы живем в Суррее, есть общество лучников, — задумчиво произнесла она. — А разве маркиза Салисберская не стреляла метко из лука? Мне думается, что этот вид спорта вполне подошел бы моей семье. Видите ли, не стоит недооценивать увлечения пэров, — заключила она со смехом.

— Когда-нибудь пробовали? Стрелять из лука? — спросил Ферди, обрадованный тем, что его предложение не было сразу отвергнуто.

— Нет. Но это не значит, что я не захотела бы попытаться. По крайней мере, это было бы на свежем воздухе.

— Некоторые устанавливают мишени для стрельбы из лука в амбаре в ненастную погоду, чтобы упражняться, когда захочется, — рассказал он, попутно объяснив, как из белой ткани, натянутой на рамку, делают мишени для лучников.

— Это мило, — заразительно хихикнула мисс Гарриет, что было совершенно не похоже на жеманниц, из которых состояла армия безликих дебютанток.

— Соблюдайте приличия, пожалуйста, — ответствовал Ферди с нарочитой строгостью.

Он должен был признать, что бойкая мисс Гарриет Мейн весьма отличается от других, отчего помогать ей было намного приятнее. То, что ему не с кем было сравнивать, разве что с молодой леди, завоевать любовь которой он помог своему другу Вэлу, лорду Лэтему, не пришло ему в голову. Но Феба Торп была спокойной и сдержанной и он никогда сам не интересовался ею.

— Вы собираетесь снова взять детей на прогулку? Мне кажется, вы чудесный дядюшка, так добры к ним.

Он казался ей таким великодушным, что Ферди, который не думал ни о чем подобном, сказал:

— Я подумывал взять их на рыбалку.

Даже когда слова были произнесены, он посчитал, что всегда сможет сказать, что забыл об этом, если его спросят позже.

— О, потрясающе! — воскликнула она.

— Правда? — У Ферди камнем упало сердце.

— Я обожаю ловить рыбу, — сказала она, когда они подъехали к дому Мейнов. — Можно я пойду с вами? Вы пойдете рано утром? Обычно это лучшее время. У меня с собой нет удочки. Можно мне одолжить у вас, пожалуйста? О, вы, должно быть, самый нежный дядюшка в целом Лондоне, — а также самый обожаемый.

После этого потока слов Ферди едва ли мог отговориться от рыбалки. Он храбро сказал:

— Не вижу, почему бы вам не присоединиться к нам. Но предупреждаю, вам, может, придется насаживать наживку на крючки.

Если это не отвратит ее от мысли о рыбалке, то он точно попался.

— Боже мой, — усмехнулась она. — Словно крохотный червяк может кому-то повредить. Я буду ждать вас рано утром. И на этот раз моя повариха приготовит корзину для пикника голодных рыбаков, если вы согласны.

Ферди посмотрел в эти чудесные зеленые глаза, глядевшие на него с таким восхищением и надеждой, и смог только кивнуть.

— Мы заедем за вами рано утром, скажем, часиков в восемь?

— Прекрасно, — она спешилась с помощью грума, помедлила на ступенях, — я предвкушаю это с большей радостью, чем часы, проведенные с мадам Клотильдой, уверяю вас.

Ферди сразу отправился к Эмме и, медленно войдя в столовую, объяснил свою миссию своей спокойной сестре. Удивительно, но Эмма не поинтересовалась его мотивами, а просто предложила поискать удочки и починить их, если надо.

После этого успеха он поехал к Диане, где нашел не совсем уверенное согласие.

— Ты действительно хочешь взять всех трех детей? — начал она выяснять. — Ты знаешь, как относится Анни к червякам.

— Мисс Гарриет не кажется привередливой по отношению к подобным вещам, так что Анни может извлечь из этого полезный урок, — ответил Ферди, считая, что его идея может оказаться полезной.

— Гарриет едет с вами? — произнесла Диана так, словно это объясняло ей какую-то загадку. — Понимаю.

— Не сомневаюсь в этом. Гарриет, то есть мисс Гарриет, нечем заняться и ей очень нравится ловить рыбу. Это самое меньшее, что я могу сделать для нее. Она так хорошо вела себя, когда мы пускали парусник.

— Да, я слышала все о пуделе, который играет в мяч. Ладно, я найду удочки. Мне послать еду с няней?

— Мисс Гарриет настаивает, что она принесет еду в этот раз.

— Прелестно, — промурлыкала Диана.

* * *

Таким образом, рано утром на следующий день — так рано, что Ферди пришлось пренебречь своей последней оперной танцовщицей, чтобы быть утром свежим и бодрым, — он забрал детей и подъехал к дому Мейнов, не зная, будет ли действительно готова отчаянная Гарриет к этому возмутительно раннему часу.

Дверь открылась сразу. Купидон трусил рядом с ней, следом шли лакей и горничная с огромными корзинами. Поклажа была размещена рядом с няней в экипаже, который следовал за другим с шестью детьми, Ферди, Гарриет и Купидоном.

— Я заметила, что вы косо посмотрели на Купидона, но он обещал вести себя тихо и не лаять на рыбу, которую мы будем ловить, — заверила Гарриет.

Ферди ничего не сказал по этому поводу, мало веря в разговоры, которые могла бы вести Гарриет с Купидоном.

Погода обещала быть лучше, чем рассчитывал Ферди перед прогулкой. Если он сумеет справиться так, чтобы никто не свалился в воду, крючок не запутался в коряге или не случилось что-нибудь такое же неприятное, как истерика няни, если один из ребят уронит рыбу ей на колени, он будет очень удивлен.

Гарриет с одобрением оглядывалась. Они ехали на север, где спокойная река огибала ровную лужайку, поросшую травой. Место прекрасно подходило для пикника. Здесь росли раскидистые дубы, обещавшие позже прохладную тень, у которых могла отдохнуть няня. Очень быстро грум, кучер и няня выгрузили под дерево на берегу многочисленные корзинки, подушки, подстилки и мелочи, необходимые для проведения рыбалки со всеми удобствами.

Джейн и Анни потащили Гарриет играть с ними. Гарриет достала мяч и предложила поиграть молча с Купидоном.

— Вы должны посмотреть, сможете ли общаться с собакой не говоря ни слова, — уговаривала Гарриет. — Ужение — это молчаливый вид спорта, потому что болтовня распугает рыбу.

Анни надулась и пошла к няне. Джейн попросила удочку и объявила, что первую рыбу поймает она. Купидон побежал искать утешения у Анни, прося его приласкать.

Как только наживка была на крючках, все уселись на берегу красивой реки с ожиданиями, зависящими от возраста рыбаков. Гарриет была просто счастлива снова оказаться за городом в приятной компании. Дети были лапочки, а мистер Эндрюс был самым снисходительным дядюшкой.

Мистер Эндрюс первым вытащил форель скромных размеров. За ним последовал Эдвард, очень гордясь собой, когда оказалось, что его рыба почти такого же размера, как у дяди. Гарри, Тимоти и Джейн поймали по маленькой рыбке, но считали их великолепными. Гарриет ждала. Она обладала терпением настоящего рыболова, водя леску в воде, умело забрасывая ее в глубокие места, в которых водится крупная рыба.

Как часто случается с детьми, все произошло неожиданно. Удочка Гарриет сильно дернулась. Пока она вытаскивала крупную форель, любопытство привело Анни к реке и с пронзительным криком она упала в спокойный поток.

Няня в ужасе кинулась к воде, а Ферди благоразумно сбросил с себя на бегу сюртук, собираясь вытаскивать племянницу из водной могилы.

Купидон побежал за Анни и прыгнул за ней в воду, схватив за платье острыми зубами, и не выпускал, пока не подтащил девочку к берегу, где няня и Ферди смогли завершить спасение.

Гарриет уронила великолепную рыбу на землю, подхватила мягкое одеяло, спеша за остальными. Она быстро завернула мокрую и дрожащую Анни в одеяло и передала ее няне.

— Быстрее переоденьте ее, чтобы она не простудилась. Мы постараемся найти что-нибудь укрепляющее.

Уилльям обнимал Купидона, безмерно хваля его.

— Какая чудесная собака, мисс Мейн. Хотел бы иметь такую. Защитник, вот кто он.

— Он спас мисс Анни, это точно! — воскликнула няня, ласково глядя на животное, которое она едва переносила раньше.

— Возвращаемся к рыбе, — с облегчением позвал Ферди, когда все утихло, и они вернулись к воде, чтобы восхититься прекрасным уловом Гарриет.

Гарриет не знала, всегда ли прогулки с мистером Эндрюсом сопровождаются волнением. Если так, то стрельба из лука могла бы стать заманчивым развлечением.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Обещанный урок стрельбы из лука был отложен, когда к Гарриет стали поступать красивые наряды от мадам Клотильды. Все годы ей приходилось донашивать платья за сестрами, поэтому было по-настоящему волнующе приобрести платья, сшитые по ней. Она не сердилась за обноски. Ко всему прочему она первая бы признала, что едва ли оправдала расходы на наряды — по крайней мере, до того, как изменился цвет волос и прическа.

Подойдя к зеркалу, она пристально смотрела, как оттеняет светло-зеленое уличное платье ее светлую кожу и золотисто-рыжие волосы, крупными кольцами окаймлявшие лицо. Действительно, очень неплохо. Протянув красивое вечернее платье своей новой горничной Бетси, она надела дорожное платье нежного абрикосового цвета с кремовой кружевной отделкой и посмотрела, идет ли оно ей. Мадам была права. Эти нежные тона шли ей намного больше, чем яркие цвета, которые носили ее сестры.

Она была уверена, что выбранное ею утреннее платье цвета голубого барвинка, должно ужасно выглядеть в сочетании с ее волосами. К счастью, оказалось совсем наоборот. Быстро закончив одеваться, девушка поспешила к матери, чтобы посмотреть, заметит ли та изменения.

— Мама, наряды от мадам Клотильды поистине прекрасны. Я должна поблагодарить вас и папу за такую щедрость.

— Хорошо сказано, — ответила леди Мейн, окидывая внимательным взглядом свое младшее дитя. — Должна признать, что улучшение есть. Возможно, всего лишь возможно, ты сможешь все-таки сама найти мужа. Ты помнишь, что у твоего отца не безграничное терпение? Тебе следует заставить какого-нибудь джентльмена попросить твоей руки до конца сезона. В противном случае у отца не будет другого выхода, как просватать тебя за лорда Помроя.

До сих пор Гарриет не знала имени человека, которого отец прочил ей в мужья. Ее потрясло, что он выбрал лорда Помроя, которому, должно быть, все девяносто. Несомненность скорого вдовства не имела значения. Этот человек — согласно тому, что она слышала и видела — не любил мыться и считал, что менять одежду значит напрасно тратить время. Она полагала, что в его возрасте он очень ценит время, так как, похоже, у него его осталось мало. Однако мысль о том, что отец желает отдать ее любому без всякого уважения к ее чувствам, приводила в уныние.

Но отец считал, что женщины не наделены пониманием и умом, данными мужской половине человечества. Хотя из того, что она видела во время своего пребывания в Лондоне, вокруг было достаточно пустоголовых мужчин. Господи, да хотя бы тот мужчина, который прогуливался с черепахой — украшенной зелеными драгоценными камнями и на зеленом поводке — в парке. И был еще лорд Петерхэм с его глупой коллекцией табакерок и жеманным видом. А манерные денди и бесшабашные члены любительского футбольного клуба, которые красовались в парке и имели странный вид!

Ну, рассчитывать, что ее спасет рыцарь, как в старину, было несколько абсурдно. Неважно, что мистер Эндрюс помог ей с волосами и нарядами с помощью своих сестер. Это едва ли считается. И кроме того, она никогда не смогла бы соперничать с оперными танцовщицами и не была уверена, что хотела бы. И уж если думать об этом, он не очень похож на рыцаря в сверкающих доспехах. Она вообще сомневалась, чтобы доспехи делали такими большими.

Но… он стал хорошим другом.

Она оставила мать изучать меню обеда и неторопливо пошла по коридору в комнату, из которой можно было наблюдать за прохожими. Таким образом она углядела мистера Эндрюса, когда он был еще далеко от дома.

Бросившись в свою комнату, Гарриет не стала беспокоить Бетси, а сама отыскала свою новую синюю накидку. Набросив ее, она быстро надела изящную шляпку с синими перьями и кремовыми лентами. Торопливо застегнув накидку и натянув кремовые перчатки, девушка взяла зонтик, который был куплен по совету мадам Клотильды. Он был из кремового шелка, с деревянной ручкой, а наверху была шелковая оборка.

Купидон, стоял в полной готовности, ожидая, когда они отправятся на утреннюю прогулку. Схватив его поводок, она спускалась по лестнице как раз в тот момент, когда экономка открывала дверь мистеру Эндрюсу.

— Какой сюрприз, — улыбнулась она. — Мы с Купидоном готовились к утренней прогулке. Не хотите ли присоединиться к нам?

За ней маячила Бетси, держась в тени в простом коричневом платье и шали.

— Мне повезло застать вас, — Ферди пристально смотрел на маленькую кокетку, которая весело улыбалась ему. Так как он явился, чтобы сопровождать ее, то едва ли мог укорять ее за быстрое появление. И на нее в новом наряде, подчеркивающем ее яркое очарование, было приятно смотреть.

— Хорошо. Я хотела обсудить с вами одно дело, но мне не хотелось быть настолько дерзкой, чтобы послать вам записку. — Она спустилась с лестницы и представила Купидона: — Он удивительный умный пес.

Повернувшись к животному, девушка тихо сказала:

— Сядь и дай лапу.

Купидон послушно сел и поднял изящную лапу, чтобы Ферди поздоровался с ним.

Ферди сделал, как было указано, потом вывел Гарриет и ее любимца из дома. Бетси следовала за ними, чтобы не позволить своей новой госпоже хоть в чем-то нарушить приличия.

Они неторопливо шли по направлению к парку в дружеском молчании. Решив, что ему лучше выяснить, какое дело собиралась обсудить с ним Гарриет, Ферди произнес:

— Ну, я жду ваш вопрос.

Краска, залившая кожу нежного персикового оттенка, почти скрыла веснушки.

— Об этом так трудно говорить, — она вздохнула, потом решила сказать о главном. — Утром мама сообщила мне, что если я сама не найду себе мужа до конца сезона, то папа просватает меня лорду Помрою.

— Этому старому хрычу? Да ему все девяносто! — Потом Ферди добавил: — Но хотя он так же отвратителен, как каторжник, он не такой уж дряхлый. Он заявляет, что жить ему помогает его активность и то, что он не моется. Утверждает, что мытье позволяет опасным болезням проникать в тело. Старина может дожить до ста пятидесяти, если кто-нибудь будет рядом с ним.

— Я считаю его отвратительным, если вы простите меня за откровенность. Так что мои поиски мужа кажутся весьма необходимыми.

Она собиралась спросить своего нового друга, так ли ужасны офицеры на неполном жаловании, когда он внес предложение:

— Я заеду к Эмме. Она самая разумная в нашей семье. Я уверен, что она сможет что-нибудь придумать, чтобы помочь вам.

— Звучит прекрасно. Жаль, что моих сестер и брата так мало заботит мое будущее. Папа устроил замужество для сестер, и они, наверное, считают, что он сделает все так же хорошо для меня.

Что Ферди подумал о такой бесчувственной семье, не произнеслось вслух, но он крепче сжал тонкий локоток, доверенный его заботе, и ввел Гарриет в парк с видом джентльмена, несущего прекрасную фарфоровую пастушку.

Их прогулка проходила без происшествий, если не считать встреч с четырьмя матронами и двумя джентльменами, которые попались им на пути. Капитан Бенвелл эффектно скакал легким галопом вдоль Роттен-Роу, что заставило Гарриет поинтересоваться, чем он занимался все время. Должно быть, ужасно казаться таким активным и не иметь ничего, кроме времени.

Ферди проводил дерзкую мисс Гарриет домой и после обязательного восхищения чудесными трюками, которым обучился Купидон, отправился к Эмме. Оценив судьбу, ожидавшую Гарриет, если она не найдет себе мужа, Эмма пришла в ужас.

— Можно ли представить, чтобы юную и невинную девушку отдали вонючему старому развратнику? Это возмутительно! Я благодарна, что наши родители обращались с нами с большим уважением. Мы должны что-то предпринять. У тебя есть какие-то соображения? — спросила она своего любимого и единственного брата.

— Я надеялся, что ты что-нибудь придумаешь, — признался Ферди. — Пригласи ее на один из своих дневных приемов, чтобы она встретилась с другими женщинами. Может быть, ей понравятся твои музыкальные вечера — она поет, как ангел.

Эмма сразу оживилась:

— Правда? Гм. Я приглашу ее участвовать в следующем, который будет в четверг. Ты не знаешь, она посещает Алмак?

— Она не упоминала об этом. Я забыл спросить.

Ферди еще не привык общаться с юными леди, которые могли бы стремиться к таким высотам. Оперные танцовщицы не волновались по этому поводу — они все прекрасно понимали.

— Ты бы не пришел с ней завтра? Она, возможно, постесняется прийти одна, — предложила Эмма, не поднимая глаз от своего рукоделия.

— Дай мне приглашение, и я отнесу его ей сейчас. Я забыл спросить, когда мы начнем уроки стрельбы из лука.

— Ты будешь учить ее? — спросила Эмма с нескрываемым удивлением в голосе. — Ты никогда не учишь женщин. Ты бы не стал учить даже меня!

— Ну, эта мадам Клотильда настаивает, что Гарриет должна заниматься чем-то особенным. Она не вышивает и не играет на музыкальных инструментах, и никто в здравом уме не позволил бы ей править экипажем.

— У тебя невысокое мнение о ее умении править. Или она слишком смела? Конечно, ты мог бы научить ее, — ядовито заметила Эмма.

— Она не самая покладистая особа. Я только надеюсь, что она сможет поразить цель, — выражение его лица стало мрачным при мысли о женщине с луком и стрелами. Неважно, что популярность стрельбы из лука продолжала расти среди представительниц прекрасного пола. Ферди придерживался убеждения, что они используют преимущества этого вида спорта для своих коварных замыслов против мужчин.

— Я убеждена, она сумеет поразить цель с большим мастерством, чем ты мог бы представить, — сказала Эмма, поднимаясь, чтобы подойти к своему маленькому письменному столу. Она присела и набросала записку Гарриет с приглашением посетить ее на следующий день.

Как только Ферди ушел, Эмма написала записки Диане, леди Шефтон и леди Джерси, решив не приглашать миссис Драммон-Баррелл, хотя они и были подругами. У Клементины Драммонд-Баррелл не очень развито чувство юмора.

* * *

Ферди явился в дом Мейнов вскоре после визита к сестре. Гарриет в сопровождении безупречного Купидона быстро вошла в гостиную. За ней тенью следовала Бетси.

— Как приятно так скоро вновь увидеть вас. Вы спасли меня от урока пения с сеньором Карвалло.

— Урок пения! Мне не следовало беспокоить вас, — сказал Ферди, незаметно отступая к двери.

— Мы почти закончили. Теперь мне надо упражняться в том, что я узнала сегодня. Но я все болтаю. Что вы хотели мне сообщить, скажите, очень прошу.

Ферди еще не видел Гарриет в новом платье из красивого голубого материала, украшенном рядами оборок и женственной вышивкой на рукавах и юбке. Он хмуро посмотрел на нее — ему вдруг показалось, что его девчонка-сорванец превращается в утонченную леди, и он не был уверен, что ему это нравится.

Купидон зарычал, оттесняя Ферди к стулу, на который тот быстро сел. Пудель решил свернуться на сапогах Ферди, что вызвало смех у Гарриет и вернуло ее озорную улыбку.

Успокоенный, что его рыжая малышка, в конце концов, не так сильно изменилась, Ферди залез в карман, чтобы извлечь из него записку Эммы.

Сжалившись над ним, Гарриет подошла к пленнику Купидона и взяла записку. Она была короткой, и девушке хватило нескольких секунд, чтобы прочесть ее и затем посмотреть на мистера Эндрюса.

— Я буду в восторге нанести визит. Мне послать ответ с вами или… с лакеем?

— О, я мог бы забросить его по дороге в клуб, — предложил Ферди со вздохом облегчения. Как было любезно со стороны Гарриет согласиться с планами его сестры.

Они немного поболтали. Купидон снова показал свои трюки. И Гарриет решила, что, видимо, им лучше подождать со стрельбой из лука, пока погода не улучшится.

— Если у вас будет получаться хорошо, вы, возможно, захотите поступить как другие женщины и одеваться в темно-зеленое платье и шляпу с перьями. Все кажется замечательным, — размышлял он, — хотя, зачем надевать шляпу с перьями во время стрельбы из лука, выше моего понимания.

— Может быть, я и не тертый калач, как вы бы сказали, но даже я знаю, что молодой леди полагается быть с покрытой головой, — засмеялась Гарриет. — Ну, признайтесь, не были бы вы шокированы, появись я без шляпы?

Ферди поднял голову, восхищаясь красивыми кудрями, украшавшими его юного друга, и покачал головой.

— Я нет. Мне нравятся ваши кудри и новый цвет волос. Вы не забудете состав полосканья, а? Диана просила меня напомнить вам, чтобы вы не забывали, — серьезно сказал он.

— Лимон плюс настойка цветов коровяка. Я не забуду, потому что он-таки помогает.

Вскоре Ферди покинул Гарриет, сообщив о ее согласии по дороге в клуб. Он раздумывал, как пройдет следующий день, не сомневаясь, что затруднений не возникнет, поскольку Эмма прекрасно ладит с Гарриет. Как хорошо, что он ничего не знал о планах, которые начали осуществляться.


Диана приехала рано и сразу нашла сестру.

— Я поняла, что Гарриет приняла приглашение. Ее отец действительно собирается выдать ее за Помроя? Я не могу поверить таким ужасным слухам. А что говорит на это наш дорогой братец?

— Он, кажется, считает нашим долгом спасти ее от подобной судьбы. Я согласна. И ты тоже? — Эмма лукаво улыбнулась сестре, потом приняла выражение лица, подобающее молодой матроне, которая имеет честь быть близкой подругой Клементины Драммонд-Баррелл.

Когда появилась Гарриет, она в ужасе обнаружила, что присутствуют внушающие трепет леди-патронессы Алмака. Уверенная, что упадет в обморок, она прошептала Диане:

— Знала бы я, что леди Джерси и леди Шефтон будут здесь, я бы простудилась.

— Глупости, — весело ответила Диана. — Пойдемте знакомиться. Уверяю вас, они не кусаются.

Эмма представила Гарриет старшим дамам, потом любезно попросила ее спеть им.

Гарриет только что разучила романтическую итальянскую балладу и согласилась без обычного девичьего ломания. Эмма, которая превосходно играла, спросила название песни, а потом с восхищением слушала, как естественно лился красивый голос безупречного тембра под тихое сопровождение. Чтобы не позволить Гарриет уйти на свое место, Эмма начала играть веселую английскую песенку.

Позже, когда гости расходились, Гарриет попеняла хозяйке дома:

— Хорошо, что я знала эту песню, а то вы выглядели бы несколько глупо.

— Я верила, что вы не подведете меня, — любезно произнесла Эмма.

— Вы заслужили бы это, — ответила Гарриет с улыбкой.

— Что мне нравится в Гарриет, — небрежно заметила Диана, — это то, что она не подлизывается к людям. — Она повернулась к Гарриет и добавила: — Вы были просто сами собой с теми дамами. Я не удивлюсь, если вы получите приглашение на балы Алмака — даже если ваша мать не просила их. Ваши сестры посещали эта балы?

Она обменялась взглядами с Эммой.

— Только один сезон. Виктория и Корали начали выезжать в один и тот же год — что производило потрясающее впечатление, когда они входили в комнату. Понимаете, их роскошные волосы. После этого посещение балов считалось лишней тратой денег, поскольку обе были обручены.

— Не многие люди смотрят на это таким образом. А по поводу вас не были предприняты попытки? — озадаченно спросила Эмма.

— Вы же видели, на что я была похожа, — объяснила Гарриет, имея практичную голову на плечах. Она не рассчитывала на обещанное приглашение, потому что понимала, как трудно их получить: они давались очень немногим.

— Но теперь вы очень хорошенькая. Даже эти веснушки прелестны, — произнесла Диана с не подобающей леди горячностью. — Я предсказываю: вас объявят необычной, как и думала мадам Клотильда. А как ведет себя Купидон?

— Я не была уверена, что его надо привезти. Не все леди любят собак, знаете ли. Но он ведет себя великолепно.

— Как умно с вашей стороны, — сказала Эмма, — но в будущем, мне кажется, вы должны брать его с собой повсюду, по крайней мере, днем.

— Согласна, — последовало со стороны Дианы. — И это должно доставить удовольствие Ферди, так как он купил эту собаку для вас.

— Вы должны понимать, что я сделала бы все, чтобы доставить удовольствие вашему брату. Я не могу достаточно отблагодарить его за все, что он для меня сделал. Разве это не необычно для джентльмена — проявить заботу о такой молодой леди, как я? Я хочу рассказать, что слышала рассказы об оперных танцовщицах, которые отнимают много времени у мужчин, не говоря уже о скачках, катании в каретах, посещении клубов и тому подобном. У джентльменов есть чем занять свое время, — закончила она уныло.

— Не думайте об этом, — быстро проговорила Диана. — У Ферди сердце из чистого золота и что-то в вашем положении тронуло его. Не могу выразить свой восторг: вы будете учиться стрелять из лука! У меня предчувствие, что в этом вы добьетесь успеха.

— Надеюсь. Как только погода улучшится и я получу темно-зеленое платье, что я заказала, я начну учиться.

— Хорошо, — одновременно произнесли Диана и Эмма.

Было решено, что Гарриет будет сообщать о своих успехах сестрам и приедет на чай на следующей неделе.


Почему-то Гарриет не очень удивило, что она столкнулась с капитаном Бенвеллом, когда выгуливала Купидона в парке на следующее утро. Она сообразила, что капитан решил, что сопровождающий Гарриет накануне мистер Эндрюс не должен появиться так скоро.

— Ах, прекрасная дева, — сказал капитан, не обращая внимания на рычание Купидона, который, казалось, воспылал мгновенной неприязнью к капитану, — как мне повезло встретить вас в парке сегодня.

— Собакам необходимы прогулки, и я тоже наслаждаюсь свежим воздухом.

Она оглянулась, чтобы убедиться в присутствии своей горничной, следующей за ней и выглядевшей так, словно она с радостью ударит капитана по голове, перейди он рамки приличий.

— Могу я пройтись с вами, мисс Мейн? — попросил он елейным голосом. Впрочем, решила она, это могло ей показаться.

— Нам будет приятно иметь эскорт. Скажите, вы не находите жизнь в Лондоне слишком скучной? — спросила она, когда они медленно шли по направлению к Серпантину.

— Скучной? — переспросил он, явно удивленный, что кто-то может находить Лондон скучным. — Едва ли, мисс Мейн.

— Я полагаю, что как все другие мужчины, вы заняты боксом у мистера Джексона и также игрой в крикет? Вы увлекаетесь ездой в экипаже? — она вертела свой новый шелковый зонт и удерживала Купидона на поводке. Неприязнь пса к капитану не уменьшилась, и она надеялась, что Купидон не начнет кусаться. Он так хорошо вел себя до сих пор. Возможно, начищенные ботфорты капитана не пришлись ему по вкусу. Она очень надеялась, что дело в этом.

— Мне хватает того, что я восхищаюсь ими, и я катаюсь в парке с членами высшего общества, — ответил капитан, у которого не было денег, чтобы швырять их на занятия боксом и тем более на приобретение экипажей.

Она догадывалась, что он прав, потому что после полудня в парке собирался весь Лондон. Мистер Эндрюс часто бывал в парке и чувствовал себя свободно среди лощеных представителей света.

Капитан Бенвелл продолжал так умасливать ее, что скоро ей стало казаться, что она может поскользнуться. Так как для нее было совершенно внове купаться в комплиментах, она просто улыбалась и молчала. Но не могла не сравнить возмутительную лесть капитана Бенвелла с искренними замечаниями по поводу улучшения ее внешности мистера Эндрюса.

Они добрались до Серпантина, где множество уток с шумом плескалось в воде, заворожив Купидона до такой степени, что он отказывался сдвинуться с места. Гарриет терпеливо ждала, когда спадет оцепенение. Оно не спадало.

— Интересно, может из него выйти охотничья собака? — пошутил капитан.

— Господи, надеюсь, что нет, — горячо возразила Гарриет. Перед ней мелькнула картина, как Купидон тащит ее по тропе, преследуя малиновку.

Как раз в этот момент к ним присоединился мистер Эндрюс верхом, заслужив враждебный взгляд капитана.

— Прекрасный день. Погода стремительно улучшается. Осмелюсь заметить, что к следующей неделе температура будет достаточной, чтобы проводить необходимое время на площадке для стрельбы из лука.

— Площадка для стрельбы из лука? — недовольно переспросил капитан.

— Да, — чопорно подтвердил Ферди, понимая, что у капитана нет ни денег, необходимых для членства в избранном клубе лучников, к которому принадлежал Ферди, ни способностей, которые считались необходимыми для первоклассного лучника.

— Получаете удовольствие от этого? — спросил капитан в уничижительной манере.

Купидону наконец надоели утки, которые умудрялись держаться от него на расстоянии, и он потянул к рощице. Гарриет решила, что будет мудрее не противиться его желанию.

— Джентльмены, пожалуйста, извините меня. Купидону хочется гулять.

— Купидону? — спросил капитан с презрительным смехом.

— Подходящее имя, не так ли? — любезно сказал Ферди.

— Никто не называет собаку Купидоном, — прозвучал резкий ответ.

— Какая жалость, что никто не догадался рассказать об этом мисс Мейн. До свидания, капитан Бенвелл. Возможно, еще встретимся, — Ферди спешился и стоял рядом с капитаном, полностью сознавая свои устрашающие размеры. Очень часто это помогало ему, а сегодня доставило большое удовольствие.

Капитан растворился в парке, и Ферди догнал Гарриет.

— Гулять с этим малым дурной тон. Следует быть осмотрительнее.

— Он был сама любезность, а довольно скучно гулять в парке одной, — она не считала горничную, которая молчала как рыба.

У Ферди не нашлось возражений на эту жалобу, поскольку он подумал, что она права. Тогда он избрал другую тактику:

— Эмма сказала, что вы очаровали вчера всех дам. Знаете, вам могут прислать приглашения. Вы танцуете?

— Со стороны Эммы и Дианы было чрезвычайно мило пойти на такое беспокойство из-за меня. Позвольте вам сказать, что это намного больше того, что сделала для меня моя семья. — Почувствовав себя неловко, она добавила: Но кто мог знать, что я стану лучше?

— А как с танцами? — напомнил он.

— Я обожаю танцевать, — призналась она, — и это мое главное достоинство.

— Слышал, как вы поете, словно птичка, моя дорогая девочка, — он весело посмотрел на нее, притворяясь изумленным.

— Птицы бывают разные, — подчеркнула она. — Не все приятны для слуха.

— Эмма сказала, что вы очень хороши, а она должна знать. Она у нас самая музыкальная.

— Она очень добра. Как бы она удивилась, если бы я закудахтала как курица! — рассмеялась Гарриет.

В этот момент Купидону взбрело в голову броситься за заблудившейся уткой. Гарриет некрепко держала поводок, и пес мгновенно освободился, испугав ее.

Ферди вскочил на лошадь и бросился за собакой, понукая животное бежать все быстрее. Гарриет быстро пошла к концу Серпантина, где, по ее разумению, утка будет искать спасение. Купидон вылетел прямо на нее следом за уткой, которая ускользнула от него с громким кряканьем.

— Умно придумано, Гарриет, то есть мисс Мейн, — говорил Ферди, спешиваясь. — Черт возьми, мы старые друзья, правда? Ну почему мы не можем называть друг друга по имени, хотел бы я знать, — он мило поскреб затылок, вызвав у Гарриет ответную улыбку.

— Я не могу сказать вам, потому что я не знаю всех тонкостей. Возможно, для этого существует какая-то причина. Однако если я никому не буду говорить и вы ничего не скажете, кто узнает, что говорится, когда мы не в обществе? — рассудила она.

— Я говорил им, что у вас на плечах трезвая голова, — произнес Ферди.

— Прекрасно. Значит, я могу называть вас Ферди, как Эмма и Диана? Мне бы это понравилось.

Купидон снова натянул поводок и, не сводя глаз с неуловимой утки, увлек за собой Гарриет вдоль Серпантина.

Ферди вспомнил несколько забавных историй, вызвавших смех у Гарриет, который доставил ему наслаждение. Это могло бы продолжаться долго, не натолкнись на них один из приятелей Ферди и не потребуй, чтобы его представили прекрасной чаровнице.

Обидевшись на небрежную манеру своего приятеля, достопочтенного Джастина Армитаджа, Ферди представил его с сухостью титулованного вдовца.

— Мисс Мейн, мне очень приятно наконец встретиться с вами. Ферди упоминал вас, но держал при себе. Я могу понять почему. Старина, это несправедливо.

Гарриет перевела взгляд с высокого джентльмена рядом с собой на красивого и лощеного светского человека, выглядевшего как картинка из книги для денди. Она улыбнулась и подвинулась поближе к Ферди.

— Это легко исправить. Мне ужасно жаль, но я должна вернуться домой. Рада с вами познакомиться, сэр, — она грациозна присела и повернулась к Ферди. — Могу я попросить вас проводить меня домой? Я должна обсудить с вами одно дело — кое-что касательно Купидона.

Гарриет не заметила, как лицо достопочтенного мистера Армитаджа выразило изумление при упоминании о Купидоне, поскольку он не имел представления, что так зовут собаку. Привыкший к странному имени собаки, Ферди едва обратил на это внимание и сразу согласился. Чем скорее он уведет Гарриет от этого щеголя, тем лучше.

Оставшись наедине с Ферди, Гарриет поспешно призналась:

— Я просто хотела избавиться от вашего друга. Мне жаль, Ферди, я уверена, что он очень мил, но я предпочитаю кого-нибудь не такого ослепительного.

Ферди расплылся в улыбке одобрения своего маленького друга.

— Именно так. Тебе нужен человек исключительный, понимающий и тактичный.

— И не денди, — добавила она с обычной прямотой. — Мне, право, не нравятся денди.

— Ты хотела поговорить со мной о Купидоне?

— Только спросить, можно мне привести его на урок стрельбы из лука. Он так любит гулять и наблюдать за птицами и все такое, — закончила она, неопределенно махнув рукой.

Ферди согласился, что можно привести Купидона, не думая о сложностях, которые могут возникнуть. Он расстался с Гарриет и медленно пошел в клуб, погруженный в свои мысли. Помощь рыженькой приобретала неожиданный оборот. Ему не нравились мужчины, которых привлекала озорная улыбка его очаровательного маленького друга. Они не смогут оценить ее необычные достоинства. И это тревожило его. Он так глубоко задумался, что не ответил на поклон проходившего мимо приятеля.

Эту оплошность заметили и долго обсуждали.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Ты, конечно, можешь потребовать приглашение на балы в Алмак, но все равно не сможешь блеснуть, — заметила Корали без явного злорадства. — Может быть, твои волосы и стали терпимыми, но веснушки остались. Гарриет, лучше уступи и выйди замуж за того, кого для тебя выбрал папа. Посмотри на меня — я очень довольна лордом Пертом. Ты знаешь, кого прочит тебе папа? — спросила она, подведя итоги под жалкими шансами сестры в брачной гонке.

— Лорда Помроя. — Гарриет внимательно следила за выражением лица Корали, твердо решив узнать, на самом ли деле ее сестра так бессердечна, как она уже давно подозревала.

— О Боже мой! — вырвалось у Корали. Она отвела глаза и неловко поежилась. — Ну, говорят, что он потрясающе богат, а ты всегда сможешь зажать нос, когда надо будет быть рядом с ним.

— Я никогда не могла поверить, что ты такая черствая, — спокойно сказала Гарриет. — Я бы никогда не обрекла никого из своих близких на подобное существование. Как бы тебе понравилось встретить будущее с этим человеком?

— Едва ли стоит об этом говорить, не гак ли? У меня есть лорд Перт, и, как ты понимаешь, папа не может забрать его у меня и передать тебе. — Корали поднялась, приглаживая рыжие волосы, убранные в гладкий шиньон. — Смирись.

— Нет, — тихо заговорила Гарриет. — В следующий четверг я пою на музыкальном вечере у леди Уинстей. И она познакомила меня с множеством интересных людей. Я уверена, она познакомит меня и с другими. А мистер Эндрюс сказал, что сочувствует мне, и предложил помочь, — необдуманно заявила она. — Его всюду принимают, у него друзья в самых высоких сферах, включая принца Уэльского.

Корали с интересом посмотрела на сестру, потом небрежно махнула рукой.

— Подумаешь, почти каждый может объявить себя другом Принни, если у него достаточно денег, — в ее глазах мелькнул коварный огонь, — Мистер Эндрюс богат? Действительно состоятелен?

— Уверена, что так. Но в отличии от тебя, — спокойно продолжила Гарриет, — я не сужу о людях только по их банковскому счету или положению в обществе.

— Какая ты двуличная! Ты только что сказала, что он богат, а леди Уинстей занимает высокое положение. Лицемерка! — глядя на сестру прищуренными глазами, Корали топнула изящной ножкой, обутой в тончайший сафьян.

— Я сказала это только потому, что знала — такие вещи много значат для тебя, а не потому, что считаю их важными. Они еще и приветливые, внимательные люди, обществом которых я по-настоящему дорожу.

— Ха! Так я тебе и поверила! Лучше бери то, что предлагает тебе папа, а то он отошлет тебя к тете Кроскомб. Я подозреваю, это может оказаться хуже лорда Помроя! — Корали фыркнула, задрала свой прекрасный нос и величественно выплыла из комнаты — сама элегантность.

Гарриет повернулась к Купидону и погладила его пушистую голову. Глядя в его ясные глаза, она прошептала:

— Мне следовало знать и не пытаться объясняться с Корали. Она всегда была такой. Возможно, это совсем не благословение быть такой красивой, если при этом сердце превращается в камень.

Одной мысли о том, что ее отошлют жить к тебе Кроскомб, было достаточно, чтобы похолодеть от ужаса. Какой выбор — вонючий лорд Помрой или несносная ведьма, о которой говорят, что она всех вокруг себя делает несчастными.

Гарриет не понимала, почему ей нельзя просто остаться дома с родителями. Но, очевидно, им этого не хотелось. Таким образом, или она должна сама найти себе мужа — папа считает, что сделал все необходимое, отыскав старого Помроя, — или найти способ убежать.

В том, что на тебя не обращают внимания родные, есть определенные преимущества. Так рассудила Гарриет позже, когда ушла из дома с Купидоном и Бетси, чтобы совершить набег на свой любимый книжный магазин Харчарда. Никто не спрашивал ее, куда она направляется, не бранил за любовь к книгам. Она не считала себя большой приверженкой чтения, но получала удовольствие, просматривая полки в поисках интересных книг, ища что-нибудь интересное о далеких странах или новый роман — нечто вроде «Чувства и чувствительности», например.

Она заметила Диану Оливер в тот же миг, когда та увидела ее. Диана подлетела к ней элегантным бирюзовым шелковым вихрем.

— Вы готовы петь на музыкальном вечере у Эммы в следующий четверг? — запыхавшись, спросила Диана.

— Я выбрала музыку, и синьор Карвалло поможет мне подготовиться. Эмма хочет, чтобы он пришел аккомпанировать мне? Иногда он делает это для своих учеников, — нерешительно сказала Гарриет, не желая, чтобы хозяйке дома снова пришлось играть роль аккомпаниатора, особенно если будет много гостей.

— Уверена, она бы это оценила. Да, пожалуйста, попросите его. Вы не возражаете петь для многочисленных слушателей?

Гарриет обеспокоенно посмотрела на нее:

— Будет большое общество?

Диана пожала плечами, перебирая книги на полке.

— Не больше чем обычно. Вы удивляете меня. Большинство девушек, выезжающих впервые, ужасно боятся. Когда будет ваш бал?

Глубоко вздохнув, подозревая, какой может быть реакция Дианы, Гарриет сказала:

— У меня не будет бала. Мама сказала, что они выложились с Викторией и Корали.

— Совершенно чудовищно, — заявила Диана, потом нежно коснулась руки Гарриет. — Простите. Я не имею права критиковать ваших родных. Просто меня застали врасплох. Я не ожидала подобного ответа. Ладно, мы удвоим наши усилия найти вам мужа, который будет достоин вашего таланта и красоты.

Гарриет захихикала.

— Право, вы шутите. Но мне это нравится. Это лучше, чем когда тебе говорят, что если ты не примешь папино предложение, то тебя отправят к тете Кроскомб в Манден, это в Херефордшире, знаете.

— Я так понимаю, что милая тетушка настоящий кошмар?

— Боюсь, что да. Теперь я должна попросить у вас прощения: мне не следовало так говорить о ней, — ответила Гарриет. — Давайте посмотрим, какие новые книги они получили.

Согласившись с закрытием темы, Диана пошла с Гарриет к последним книжным новинкам.


Позже в малой столовой у Эммы Диана швырнула купленные книги на тахту, обтянутую атласом в зеленую с белым полоску, и опустилась рядом.

— Я встретила Гарриет в книжном магазине, и ты не поверишь, что я услышала!

— Я вижу, что тебе не терпится открыть мне это, — улыбнулась Эмма.

— Ее семья не дает для нее первый бал! Не устраивают даже приема! Все внимание и деньги были растрачены на ее блистательных сестер — про которых говорят, между прочим, что они бессердечные красавицы, — Диана многозначительно посмотрела на Эмму.

— Мы должны сообщить об этом Ферди, ты не согласна? — простодушно спросила Эмма.

— Конечно, — ответила Диана. Ее глаза загорелись от восторга при мысли о его реакции на такое пренебрежение.

— Необходимость приглашений становится тем более важной, — задумалась Эмма, еще раз обменявшись с сестрой многозначительными взглядами.

— Верно. Как жаль, что мы не принадлежим к тем, кто может шантажировать. Беда в том, что у меня нет ни малейшего представления, что мы могли бы использовать! — заразительно засмеялась Диана.

— Но у нас есть Ферди, — сказала Эмма.

— Правда. Если только наши планы принесут плоды.

— Гарриет сказала, что ей должны вот-вот доставить красивое темно-зеленое платье от мадам Клотильды, — сообщила Диана. — Ей нужна соответствующая шляпка для этого платья, с зелеными перьями или чем-то таким же. Она наденет его на стрельбище.

Совершенно не удивленная изменением разговора, Эмма добавила:

— Ты повезешь ее по магазинам или я?

— Мне нужна новая вечерняя шляпа. Я как можно скорее поеду с ней.

Таким образом получилось, что Гарриет получила приглашение от элегантной и известной миссис Оливер прогуляться по магазинам.

Когда она села рядом с Дианой в карету Оливеров, то поблагодарила свою благодетельницу за ее доброту.

— Чепуха. Я терпеть не могу ходить по магазинам одна, а у вас превосходный вкус.

Гарриет, которой с младенчества говорили, что она смертельно скучна в выборе своей одежды, недоверчиво посмотрела на Диану.

— Просто то, что вы не такая яркая, как ваши сестры, не означает, что у вас нет вкуса, — укорила ее Диана, правильно поняв выражение лица Гарриет. — Вот мы и приехали, — сказала она, когда карета остановилась у магазина на Оксфорд-стрит, в витринах которого красовались элегантные шляпы разнообразных фасонов и размеров.

Выбрать легкомысленную маленькую шляпку, украшенную зелеными листьями, из-под которых выглядывали пушистые зеленые перья, было истинным удовольствием. Когда Диана узнала, что у платья для занятий стрельбой рукава отделаны белым, она настояла, чтобы к шляпе добавили крохотную розочку из белой ленты.

— Вы будете не в обычных перчатках, а в особых, у которых только три пальца — полоски кожи с кожаными кончиками, в которые вставляются пальцы, чтобы предохранить их.

Гарриет встревоженно посмотрела на нее:

— Я не думала, что стрельба из лука опасна.

— Нет. Это просто благоразумная предосторожность для защиты от удара тетивой.

Эти слова ничего не прояснили Гарриет, и она гадала, во что позволила себя втянуть, когда согласилась учиться стрельбе из лука у мистера Эндрюса. Она не могла позволить себе думать о нем как о Ферди, неважно, что Диана и Эмма постоянно так называли его и он предложил, чтобы Гарриет делала так же.

При входе в резиденцию Мейнов их с Бетси, несущей шляпную коробку и несколько мелочей, на покупке которых, как совершенно необходимых Гарриет, настояла Диана, — таких как новая вечерняя шляпа и красивая нориджская шаль, — их встретила экономка.

— Для вас два письма, мисс Гарриет, — произнесла нараспев эта дама с удивлением, явственно чувствовавшимся в ее голосе. Обычно послания получали родители или Виктория.

Рассеянно поблагодарив экономку, Гарриет неторопливо поднялась в свою комнату, с любопытством рассматривая пакеты. В уединении своей комнаты она сразу сломала сургуч и развернула письмо, чтобы узнать, какие указания решил дать ей Ферди по поводу уроков стрельбы из лука. Он писал, что заедет за ней рано утром, если это удобно.

Второе письмо было сложено так, словно содержало что-то внутри. Охваченная любопытством, Гарриет устроилась в кресле у окна, чтобы сломать печать, развернуть плотную веленевую бумагу и посмотреть, что же заключено внутри. Приглашения! В записке содержалось любезное приглашение присоединиться к избранной группе желающих потанцевать и поужинать.

Приглашения на бал и ужин раз в неделю в течение двенадцати недель стоили десять гиней. Приглашения на вечера по средам нельзя было передавать другому лицу, и Гарриет не знала, снизойдет ли ее мать, чье имя было написано на одном из приглашений, до посещения бала с младшей дочерью. Пойти туда было бы не только приятно, а по-настоящему необходимо для ее будущего. Там присутствуют люди из самого высшего общества, не говоря уже о джентльменах, которые могли бы искать себе жену. Хотя не все из этих джентльменов искали себе супругу. Ферди обещал быть, если Гарриет получит почетные приглашения, но он был слишком очарован своими танцовщицами, чтобы задумываться о женитьбе.

Гарриет подумала об этом с сожалением, потому что он так прекрасно относился к детям. И они в ответ явно обожали его.

Днем доставили темно-зеленое платье, которое мадам Клотильда объявила вполне comme il faut[4] для стрельбы из лука. Платье выгодно оттеняло цвет волос и кожи Гарриет. Ей показалось, что волосы немного потускнели, и она позвала Бетси. Они смочили волосы настоем из цветов коровяка и лимонным соком, чтобы вернуть рыжим локонам Гарриет золотистый блеск.

Когда леди Мейн узнала, что Гарриет получила приглашения, она промолчала, что было ей не свойственно.

С волосами, еще влажными после успешного подкрашивания, Гарриет взволнованно смотрела на родительницу.

— Я уверена, что ты найдешь там много своих друзей, мама.

— Ладно, это всего лишь десять вечеров, — вздохнула леди Мейн. — Ты заказала достаточно белых платьев? Ты не должна быть плохо одета.

— Да, мама.

Гарриет не стала утруждать себя объяснениями, что, по словам мадам Клотильды, ее вечерние платья будут из шелкового жаконэ нежнейших оттенков персикового или золотого либо из роскошного кремового атласа. Она сомневалась, будет ли это волновать ее мать — ее дочь должна быть прилично прикрыта и иметь достаточно партнеров для танцев.


На следующее утро Гарриет облачилась в новое зеленое платье, пышный верх рукавов которого был отделан белым, а внизу рукава плотно облегали руки. Надев легкомысленную шляпку и выпустив несколько локонов, чтобы они ласкали щеки, она спустилась вниз, чтобы ожидать там прибытия Ферди.

Купидон вскочил на задние лапы для приветствия, как только Ферди вошел в дом. Собаку украшал зеленый бант на шее, которым пес очень гордился.

— Я польщен, — благоговейно произнес Ферди, увидев Гарриет в прекрасном наряде. — Мне будут завидовать все мои друзья, когда увидят нас вместе на стрельбище.

Стрельбище, по дороге рассказывал Ферди, было перенесено на новое место несколько лет тому назад. Когда они прибыли, она увидела красивую лужайку с деревьями по краям, словно часовыми. В разных местах были установлены мишени, ждущие острия стрел.

Грум Ферди шел следом с Бетси и нес большую коробку с луками и поменьше со стрелами. Ферди достал множество различных предметов, связанных со стрельбой из лука, и рассказывал об их назначении, надевая их на руку и кисть Гарриет.

— Первое — это напульсник, защищающий руку. — Он стоял очень близко к Гарриет, оборачивая прекрасно выделанную кожу длиной около восьми дюймов вокруг ее левой руки чуть выше запястья.

Она рассматривала его, замечая морщинки от смеха вокруг глаз и чистый запах лавровишневой воды, который связывался у нее с ним.

— Должна сказать, что вы великолепно выглядите в зеленом фраке, а это перо в шляпе совершенно потрясающе.

Он удивленно посмотрел на нее и сказал:

— Обычная одежда для стрельбища зеленого цвета, и мы все придерживаемся его.

— Как вам повезло: вам идет зеленый, — простодушно сообщила ему Гарриет.

Он только улыбнулся ей. Его карие глаза заблестели, а на лоб упала прядь светлых волос.

Из кармана была излечена странная перчатка и надета на правую руку Гарриет. Как говорила Диана, у нее были кожаные напальчники, в которые Гарриет сунула первые три пальца. Ферди закрепил перчатку на запястье кожаным ремешком.

Все это вынуждало его стоять очень близко к Гарриет, но она не чувствовала ничего неуместного в его поведении. Он не ухаживал за ней, используя подмигиванья и восхищенные взгляды и тому подобное. Довольно странно, но впервые в жизни ей захотелось, чтобы мужчина ухаживал за ней, хотя она сомневалась, что это случится. Он относился к ней как к сестре.

— На самом деле все очень просто, — начал Ферди, привлекая рассеянное внимание Гарриет и вручая ей лук. — Ты держишь его вот так, чтобы центр лука был в левой руке. Потом оттягиваешь тетиву правой. Как только установила стрелу на тетиве, просто целишься, обращая внимание на то, чтобы стоять боком к цели и на одной с ней линии. Целишься в центр мишени, — добавил он, как показалось Гарриет, несколько иронически. От новичка не ожидалось, что он поразит центр мишени.

Ферди поднял свой лук, мощную вещь, которая, как он объяснил, весила намного больше ее легкого двадцатифунтового лука. Достав стрелу из колчана, он укрепил ее в центре тетивы, потом оттянул тетиву к плечу.

Гарриет восхищалась представшим перед ней зрелищем — высоким мужчиной, одетым в зеленое, с мощным луком в руке, напряженно сосредоточенным на цели. Несмотря на все его шутки по поводу своих размеров, он был действительно красивым мужчиной. Или она просто неравнодушна к светлым волосам и карим глазам?

Она решила, что не только поразит мишень сегодня, но попадет в центральную часть. Ей отчаянно хотелось заслужить его одобрение.

— При подсчете очков золото дает девять, красное — семь, синее приносит пять, черное — три и белое — одно очко, так решил принц. Знаешь, именно принц-регент устанавливал расстояние до мишеней, размер мишеней, цвета и очки. Он очень увлекался стрельбой из лука и все еще приходит сюда иногда, в основном понаблюдать, но иногда и пострелять. Конечно, предполагается, что участвуют мужчины, не женщины. Боюсь, что женщин не воспринимают как серьезных соперников.

— Я думаю, что надо тренироваться больше, чтобы проявить себя… по крайней мере, в стрельбе из лука. Покажите мне снова, как делать.

Ферди покорился, и Гарриет внимательно следила за ним. Она взяла лук так же, оттянула тетиву, неловко повозилась со стрелой, пока надежно не установила ее. Потом пустила стрелу и, к ее огромному разочарованию, она упала, не долетев ярда до мишени.

— Теперь целься чуть выше, словно хочешь пустить ее в небо, чтобы она описала дугу, — терпеливо объяснял Ферди.

Застыв в стойке, Гарриет вытащила стрелу из колчана, прикрепленного к поясу, которым Ферди подпоясал ее, и попробовала снова.

— Золото? Девять очков? — Она не могла поверить своим глазам. — Наверное, это никогда не получится снова, — улыбнулась она. — Новичкам везет.

— Может да, а может и нет, — сказал Ферди, улыбаясь своей способной ученице.

Гарриет попробовала еще раз, привыкая к ощущению лука в руках, весу стрелы, натяжению тетивы, когда она оттягивала ее к плечу. Она пустила стрелу и была разочарована, хотя и не очень удивлена, когда попала в наружный круг мишени.

— Попробуй снова, — сказал Ферди после того, как еще раз показал ей стойку и технику стрельбы.

Гарриет подчинилась, потом заметила, что на стрельбище пришло несколько человек с луками, колчанами и прочими атрибутами. Они приветствовали Ферди, с любопытством глядя на Гарриет.

Поняв намеки, Ферди представил ее каждому по очереди. Гордясь своей ученицей, он похвастался:

— Она попала в золото со второй попытки.

Гарриет засмеялась и скромно добавила:

— Сомневаюсь, что скоро повторю этот результат.

Но на джентльменов это произвело впечатление и они выразили свое восхищение.

— Пошли, отдохнем немного, — предложил Ферди, когда они остались одни, не считая Бетси и его грума Норберта, которые маячили на небольшом расстоянии.

— Все идет хорошо? — спросил он.

— Да, ваши сестры такие милые. Я знаю, это они устроили мне приглашения в Алмак. Мама согласилась пойти, потому что, как она подчеркнула, это всего десять недель. Кажется, Диане не понравилось, когда она узнала, что у меня не будет первого бала, но я чувствую, что приглашения более чем компенсируют эту потерю, — сказала Гарриет с большей откровенностью, чем обычно. С Ферди она не ощущала барьеров, которые воздвигала теперь вокруг других людей. Нельзя все время быть сорванцом, особенно в обществе.

— Без первого бала? — удивился Ферди, заострив свое внимание на том, что вызвало его негодование. — Я не могу понять, почему.

— Ну, пока вы не взяли меня под свое большое крыло, я не представляла ничего, стоящего таких затрат.

— Я видел, как самым некрасивым девушкам устраивали балы, а ты далеко не такая! — вскричал Ферди.

— Продолжим? — предложила Гарриет, не желая обсуждать различные балы, данные в честь выхода в свет некрасивых девушек.

— Должен сказать, что у тебя, кажется, природная способность к стрельбе, — заявил Ферди после того, как она пустила достаточно много стрел, каждый раз поражая мишень, хотя и не попала больше в яблочко.

— Возможно, это моя любовь делать все на свежем воздухе, а не запираться в доме, — признала она.

— Эмма сказала, что ты собираешься петь в следующий четверг на ее музыкальном вечере. Я надеюсь, что ты не волнуешься по этому поводу.

— Вы тоже? Диана сказала мне то же самое. Я пою, а они слушают. Если они получат удовольствие от моего голоса, прекрасно. Я не собираюсь волноваться, — улыбнулась Гарриет своему другу.

В этот момент, когда Гарриет собиралась пустить еще одну стрелу, на стрельбище появилась группа людей. В ее центре был чрезвычайно полный джентльмен, облаченный в необыкновенно щегольской зеленый наряд. Гарриет вытаращила на него глаза, вовремя закрыв рот.

— Кто это? — прошептала она.

Ферди не сумел ответить ей, снимая шляпу и низко кланяясь приближающемуся джентльмену, одновременно шепча Гарриет:

— Реверанс!

Не будучи глупой, Гарриет опустилась в глубоком реверансе, вспомнив, что Ферди рассказал ей о членстве принца Уэльского в клубе любителей стрельбы из лука. Она просто не могла поверить, что он такой толстый. Хорошо, что она могла опираться на лук, поскольку группа остановилась перед ними.

— Наслаждаетесь стрельбой на солнышке, Ферди? — спросил принц. — А кто эта юная волшебница, можем мы узнать?

— Разрешите представить мисс Гарриет Мейн, ваше королевское высочество, — ответил Ферди. Потом добавил: — Она учится стрелять и кажется очень способной, попала в золото со второй попытки.

Гарриет метнула угрожающий взгляд на Ферди, но ничего не сказала, только невнятно пробормотала об удовольствии от встречи с королевской особой.

— Очаровательно, — сказал его королевское высочество, рассматривая Гарриет так, словно собирался купить ее. Так, по крайней мере, она чувствовала. — Она не только хорошенькая, у нее и собака под цвет волос. Мы бы сказали, что это чертовски умно с ее стороны, — он хмыкнул, потом обернулся к сопровождающим: — Чувствую, что когда-нибудь мы будем приветствовать женщин в наших рядах как искусных лучников.

— Верно, сэр, — ответил Ферди, на удивление непринужденно разговаривая с первым джентльменом Европы, как его часто называли.

— Покажите нам, дорогая, способность Ферди как учителя, — велел принц.

Усмиряя негодование от того, что с ней заговорили так, будто она была какой-то тупицей, Гарриет приняла стойку, подняла лук, тщательно укрепила стрелу и оттянула тетиву, молясь про себя, подержала ее миг и потом пустила стрелу в цель.

— Можешь открыть глаза, потому что снова попала в золото, — тихо проговорил Ферди с таким торжеством в голосе, словно это он сам поразил центр мишени.

— Великолепно! — воскликнул принц. Повернувшись к своему сопровождению, он сказал: — Вот перед вами женщина с возможностями.

Они по обязанности засмеялись над его шуткой, потом пошли в другой конец стрельбища, где приготовились стрелять.

— Сомневаюсь, что стрельну лучше, по крайней мере, сегодня, — сказала Гарриет, когда снова смогла нормально дышать.

— Мы сделаем из тебя истинного токсофилита, любителя стрельбы из лука, — тихо, но горячо заявил Ферди. — А с твоей послушной собакой ты создашь себе репутацию.

— Вы не думаете, что разговоры о сегодняшнем дойдут до других? — забеспокоилась она.

— Конечно, — с отвращением сказал Ферди. — Принц-регент великий сплетник. Не сомневаюсь, что к завтрашнему дню слух о твоем чудесном успехе будет известен всему Лондону — во всяком случае, в той его части, с которой следует считаться.

— Это хорошо или плохо? — захотела узнать девушка, прижимая к себе лук, словно защищаясь им от возможного зла.

Ферди не знал, как ответить на ее вопрос. Все зависело от того, что скажет Принни и как он будет рассказывать об этом случае. Общество могло смеяться над своим толстым принцем, но он все еще имел влияние.

— Посмотрим. В любом случае ты обязательно получишь приглашение на бал токсофилитов этой весной.

— Мне это понравится. Дамы одеваются в зеленое?

— Конечно. Во что же еще? — пошутил Ферди.

Она помогла ему убрать все принадлежности, желая узнать, как правильно обращаться с ними. Время от времени она смотрела на свиту принца, немного волнуясь о том, что может быть сказано по поводу ее стрельбы и Ферди в качестве наставника. Хотя при ней были горничная и его грум, все равно можно было бы назвать это фривольным, а ни одной молодой женщине, делающей первый выход в свет, не захочется, чтобы о ней было такое мнение.

— Придешь со мной снова? — спросил Ферди, когда они шли к выходу.

— Я надеялась, что вы попросите меня, — она немного подумала и, прежде чем сесть в его карету, посмотрела на него. — Ферди, у меня есть немного собственных денег, и мне бы хотелось платить за себя, — упрямо заявила она. — Мне не понравится, если будут говорить, что вы купили мне лук и стрелы. Более того, я хотела бы вступить в клуб, если это возможно. Или я должна приходить в качестве вашего гостя? — поинтересовалась она, зная, что во многих клубах запрещено членство для женщин.

— Ну, я хотел бы подарить тебе это снаряжение, но, возможно, мы можем достичь компромисса. Позволь мне подумать об этом? И я узнаю относительно твоего членства в клубе, мисс Независимость.

— Простите, если я показалась неблагодарной или независимой или еще чем-то, но я не такая. На самом деле, я очень все ценю. Стрельба из лука дает мне прекрасную возможность избежать скуки. Она должна очень бодрить. — Гарриет улыбнулась, приготовившись сесть в карету.

Помогая ей усесться, Ферди удивлялся силе своих чувств к этой молодой женщине. Никогда прежде его не трогало, если молоденькой девушкой пренебрегали ее родители. Он думал, что, возможно, это зависит от степени пренебрежения. Та Гарриет, которую он знал, была девушкой редкого мужества и силы духа, неунывающей и доброй. Ее родители и свет вызывали его негодование тем, что позволяли себе не ценить эту девушку.

Присоединившись к ней в карете, он взглянул на облаченную в зеленое девушку, такую стройную и красивую, что решил изменить ее жизнь. Не то чтобы он собирался жениться на этой девушке, но он постарается, чтобы она запомнила этот сезон на всю жизнь!

Решив все для себя, он поболтал с Гарриет по дороге к дому Мейнов, ощущая полное довольство собой. Этот сезон должен пройти превосходно — он чувствовал это.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Ты собираешься пойти в Алмак? — воскликнула Эмма, с величайшим удивлением глядя на брата. — Но ты никогда там не бывал. Ты говорил, что от этих скучных девиц у тебя начинает болеть голова.

— Понимаешь, когда я сказал Салли Джерси, что Гарриет впервые выходит в свет и мне хочется, чтобы все прошло хорошо, она предложила, чтобы я сам присутствовал на балу. Тогда я смогу проследить, чтобы у нее были приличные партнеры. И ты должна признать, что со своим приданым она представляет собой соблазнительную добычу для охотников за деньгами.

Ферди расхаживал взад и вперед по красивой гостиной перед оцепеневшей от изумления сестрой, сидевшей на тахте.

— Я недооценивала Салли, — пробормотала Эмма. — Какая она умная.

— Чертовски верно, — согласился Ферди, но, скорее всего, по другой причине.

— Салли не предложила, чтобы ты повел Гарриет в первом танце, просто чтобы дать понять джентльменам с сомнительной репутацией, что она находится под защитой? — спросила Эмма с невинным выражением лица.

— Нет, но это была бы неплохая мысль, — рассудил он. — На самом деле есть много таких, из которых получились бы отличные мужья для любой девушки. Конечно, я не знаю, будут ли они там в эту среду.

— Ты мог бы намекнуть своим закадычным друзьям, — небрежно заметила Эмма, разглаживая несуществующие складочки на своем муслиновом платье.

— То, что нужно! Я сейчас же отправлюсь в клуб. Хорошо, что мы с тобой поговорили. Знаешь, у тебя очень умная голова на плечах, — заключил он с ноткой восхищения в голосе.

Эмма рассмеялась:

— Мы же все-таки родственники.

Успокоенный и всем довольный, Ферди тоже засмеялся, потом оставил свою любимую сестру и отправился в клуб, рассчитывая в это время дня застать там друзей.

Почти всех, кого он хотел увидеть, он нашел у «Уайтса», на остальных он случайно наткнулся у «Брукса», и «Джексонса». Большинство джентльменов были достаточно добродушны, чтобы сразу согласиться, остальные были должны ему либо услугу, либо деньги. На их присутствие можно было твердо рассчитывать.

Таким образом получилось, что робкие претендентки на замужество, вошедшие под священные порталы Алмака в ту среду, обнаружили присутствие намного большего числа джентльменов, чем обычно — мужчин высокого положения не всегда можно увидеть на банальных сборищах. Им только посылали приглашения в жалкой надежде, что они почтят своим присутствием танцы, чтобы умножить редкие ряды светских джентльменов.

Гарриет вошла, представилась и про себя подумала, что леди Джерси определенно бросила на нее странный взгляд. Понимающий? Гарриет решила, что леди на самом деле так умна, как об этом говорят. И явно в хороших отношениях с Ферди! Да она кокетничала с ним совершенно возмутительно, что Гарриет сочла ужасным: ведь она замужняя дама.

Веселая мелодия рила закончилась, и Гарриет неловко оглянулась, не зная, долго ли ей придется ждать партнера. На Ферди она не рассчитывала, потому что он не упоминал о своем большом увлечении танцами. Поэтому она невероятно удивилась, когда он появился перед ее матерью, прося разрешения танцевать следующий танец с Гарриет.

— Ну, ты довольна? — при первой же возможности спросил Ферди. — Твое платье совершенно потрясающее, и должен сказать… ты великолепно смотришься.

— Здесь так хорошо, — согласилась Гарриет, боясь покраснеть. Она была в восторге от своего отражения в зеркале. Роскошное кремовое платье из атласа, подол которого был отделан изящными фестонами и маленькими бантами и шелковыми розочками, а розы чуть большего размера украшали лиф, шло ей больше любого из платьев, которые были у нее за всю жизнь. Очень хорошо, что она надела его в такой благоприятный момент. — И мне приятно, что вам нравится мое платье. Я считаю, что вы частично ответственны за него, потому что Диане удалось уговорить мадам Клотильду принять во мне участие.

— Знаешь, о твоем успехе на стрельбище уже говорят, — сообщил он, когда они снова сошлись в фигуре танца.

— Это хорошо или плохо? — неуверенно осведомилась она. Насколько она знала, она могла оказаться в неприятном положении, так хорошо стреляя перед принцем-регентом. В таких вещах следует проявлять осторожность.

— Его высочество, очевидно, достаточно хорошо справился с луком и мишенью, так что не обиделся на твой успех. Когда он добивается хороших результатов, то бывает в хорошем настроении.

— Разве так не со всеми нами? — тихо сказала она и засмеялась над выражением лица Ферди.

Те, кто наблюдал за прогулкой с детьми и великолепным игрушечным кораблем, слышал о прогулках верхом в парке и завершающем эпизоде с принцем-регентом на стрельбище, сблизили головы и засплетничали. Салли Джерси медленно дрейфовала по залу, то там, то здесь высказывая свое мнение, чтобы немного взбудоражить общество. После первого танца все молодые люди чувствовали себя совершенно непринужденно, приглашая Гарриет танцевать, решив, что она чуть ли не помолвлена с их старым другом.

Ее дебют в Алмаке имел шумный успех — к величайшему удивлению ее матери. Ни один танец не был проведен в неловком подпирании стен. Гарриет переходила от одного партнера к другому, смеясь от смущения. Живые зеленые глаза сияли, яркие золотисто-рыжие кудри поддразнивали. Совершенно невероятно было даже предположить, что кто-то из мужчин обратил внимание на россыпь веснушек на очаровательном носике.

Диана и Эмма обменивались торжествующими взглядами. Они вежливо отвечали на вопросы сплетников, которые искали их общества.

— Мы очень любим Гарриет, — сказала Диана, когда одна из дам осмелилась усомниться в принятии в избранное общество незаметной рыжей девушки. — И у нее великолепный голос. Завтра она поет на музыкальном вечере у Эммы.

Так как всем было известно, что леди Уинстей просит выступать на своих вечерах только самых талантливых исполнителей, сплетники были поражены и акции Гарриет поднялись еще на один пункт.

Когда Ферди захотел пригласить Гарриет во второй раз, ему пришлось с трудом пробиваться к ней. Это было совсем неудивительно, так как готовность улыбаться и отсутствие жеманности отличали ее от робких и благовоспитанных молодых девиц, столь часто посещающих Алмак. Как только поклонники, окружившие ее, поняли, что к ней пробивается Ферди, они расступились, давая проход своему большому и сильному другу.

— О, Ферди, — прошептала Гарриет, с сияющими глазами выходя танцевать, — здесь намного веселее, чем рассказывали сестры. Не понимаю, почему они так настойчиво уверяли меня, что здесь будет плохо. Я в восторге. Конечно, всем этим я обязана вам, — заключила она простодушно. Ферди ощутил беспокойство, пока она не добавила: — Если бы вы не пригласили меня на первый танец, сомневаюсь, что так много джентльменов пригласило бы меня.

Он успокоился и с удовольствием танцевал шотландский рил. После этого он проводил Гарриет в буфет, где захотел узнать ее мнение о гостях бала.

Однако Гарриет никого не выделила — она просто наслаждалась обществом такого множества приятных господ.

— Я совершенно ничего не понимаю, — пожаловалась ее мать по дороге домой. — Ни у Виктории, ни у Корали не было так много партнеров, как у тебя в самый первый выход в Алмак, а ведь они бесподобны. Вкус джентльменов, должно быть, изменился за прошлый год.

То, что этими словами она обнаружила свое пристрастие к старшим дочерям, столь похожим на нее внешностью и характером, осталось для нее незамеченным.

— Будьте благодарны мистеру Эндрюсу и его милым сестрам. Я многим обязана им, — скромно заметила Гарриет. — Я предвкушаю, как буду петь на музыкальном вечере у Эммы завтра, нет, сегодня, ведь уже так поздно, да?

— Ты должна петь? Я надеюсь, ты избавишь меня от необходимости сопровождать тебя. У меня всегда разыгрывается головная боль на таких вечерах, — леди Мейн обиженно посмотрела на дочь.

Привыкнув к пренебрежению родных во всем, Гарриет сообщила, что с ней будет леди Уинстей, и откинулась на подушки переживать заново успех своего первого появления в прославленном Алмаке. Очень возможно, что ее не отошлют к тете Кроскомб и не принудят к браку с мерзким лордом Помроем, если она сумеет привлечь внимание одного из джентльменов, встреченных сегодня на балу. Она не могла решить, кто понравился ей больше остальных. Ей следует спросить Ферди, потому что он наверняка знает.

Ферди был такой внимательный и предусмотрительный. Как, должно быть, завидовали ей другие девушки. То, что он ни с кем не танцевал, было непонятно ей, пока она не сообразила, что большинство этих созданий были крохотными и просто потерялись бы рядом с очень большим и несколько подавляющим Ферди. Если бы только они знали, какой чудесный и мягкий этот человек. Как он ей нравился — просто необыкновенно!


Для музыкального вечера Гарриет надела новое платье из белого блестящего шелка с зеленовато-серым оттенком. Маленькие пышные рукава были особенно красивы, а изящная вышивка белым шелком на роскошной ткани выглядела скромно, но восхитительно, как заявила Эмма, когда осмотрела Гарриет.

— Я подумала, что так как отделка в основном на лифе, то это платье подойдет для выступления, — объяснила Гарриет, поворачиваясь кругом. — Всегда приятно выступать, когда считаешь, что хорошо выглядишь, — радостно поведала она и повернулась поздороваться с сеньором Карвалло, седовласым смуглым джентльменом небольшого роста и довольно полным, но безукоризненно одетым. Он сразу подошел к фортепиано проверить его звучание и настройку. Казалось, он был удовлетворен.

Любители музыки из высшего общества неторопливо заполняли большую гостиную леди Уинстей, не обращая особого внимания на Гарриет. Устроившись на позолоченных стульях, они прослушали выступление арфистки. То, что она была необычайно искусна и исполняла любимые произведения, усиливало удовольствие.

Следующей должна была выступать талантливая Фелиция, леди Энтвисл, блестяще сыгравшая на фортепиано с мастерством профессионального музыканта.

После завершения ее скромной программы наступила очередь Гарриет. Хотя у нее сосало под ложечкой от волнения, она спокойно встала у фортепиано и, приготовившись, кивнула синьору Карвалло.

Чистые звуки ее красивого сопрано сразу завладели вниманием поклонников музыки. Первым она исполнила простое произведение Гайдна. По мнению Эммы никогда еще «Моя мама запретила мне завязывать волосы» не была лучше исполнена. Затем последовала «Я молча здесь горюю» из «Странника» на музыку Джорджианны, герцогини Девонширской, и слова Ричарда Бринсли Шеридана. Это произведение не принадлежало к любимым Эммы, но присутствующим оно нравилось, возможно из-за хорошего отношения к герцогине. Но Эмма признавала, что Гарриет спела безукоризненно. Два произведения Чарльза Дибдина — «Деревенские радости» и технически сложное «Прощание солдата» — завершали программу. Гарриет приготовилась вернуться на свое место под бурные аплодисменты.

Эмма поспешила к ней.

— Вы должны спеть еще одну песню, пожалуйста, дорогая Гарриет. Не разочаровывайте моих гостей, — попросила она с милой улыбкой.

Гарриет вопросительно обернулась к учителю.

— «Счастливое бегство», — тихо сказал он, назвав любимое произведение Дибдина. Он заиграл вступление, наступила тишина. Гарриет слегка сжала руки перед собой и подняла голову.

В конце комнаты Ферди гордо осматривал избранное общество людей с высочайшим музыкальным вкусом. Вызови он Гарриет Мейн из воздуха, он не мог бы сильнее ощущать себя ее создателем. Золотисто-рыжие локоны окаймляли лицо восхитительной миловидности, и никто не мог бы различить проклятые веснушки под пудрой, которую предложила Эмма.

Радостный голос Гарриет лился без видимых усилий, даря слушателям веселую песенку. Ферди решил, что мог бы получать удовольствие от музыкальных вечеров, будь они такого же ранга. После последней ноты тишина комнаты взорвалась шумными аплодисментами.

Закончив песню, Гарриет медленно, но решительно прошла мимо позолоченных стульев, занятых благодарными слушателями, которые требовали еще пения. Однако, отказавшись с вежливой решительностью петь еще, она пошла в конец комнаты с раскрасневшимся от похвал лицом.

То, что она была довольна восхищением, которое вызвало ее исполнение, было ясно Диане. Удовлетворенная усмешка мелькнула на ее лице, когда она увидела, как Гарриет здоровается с Ферди в дальнем конце гостиной. Гарриет просто светилась от восторга. Диана нашла бы еще один повод для удовлетворения, услышь она разговор между ними.

— Ферди, вы пришли, — Гарриет схватила его руку двумя руками. — Я так рада видеть вас, — добавила она с не свойственным для нее робким опусканием глаз.

— Я доволен, что пришел, могу сказать тебе об этом. Я и не представлял, чего бы лишился, пойди я вместо этого к «Уайсу». Ты пела чертовски хорошо, Гарриет.

Как ни старалась Гарриет, она не смогла помешать румянцу залить ее лицо.

— Ладно, не смущайся, — Ферди по-братски положил руку ей на обнаженное плечо, но быстро отдернул ее, словно обжегшись. В дополнение к дьявольски прекрасному голосу Гарриет обладала атласной кожей, которая была слишком приятна его пальцам. Он провел рукой по ее шелковым кудрям, которые ласкали кожу, вызывая желание гладить их еще.

— Ну, по крайней мере, я не перепутала ноты, — сказала Гарриет, глядя на него с обаятельной улыбкой.

Ферди рассмеялся, и странное возбуждение, которое он испытал, осталось только где-то в глубине сознания. Он стоял рядом с ней, слушая великолепное исполнение немецкого танца Моцарта, которое в сопровождении синьора Карвалло представил талантливый флейтист лорд Страхан.

После окончания музыки собравшиеся поднялись и прошли в столовую, где их ожидал прекрасный легкий ужин. Ферди и Гарриет медленно шли за гостями. К ним присоединились Диана, Эмма и лорд Уинстей.

— Вам повезло иметь такого учителя, — восторгалась Диана. — Он такой талантливый, и я слышала чудесные отзывы о его способностях.

— Я надеюсь, вы окажите нам честь и споете на следующем музыкальном вечере, — сказал лорд Уинстей, заслужив довольный взгляд жены.

— Если хотите, я буду счастлива снова спеть, — просто ответила Гарриет, явно не сознавая свой высокий талант.

Ферди, видя, как низко ценит она свой дар, подумал, что либо ее семья никогда не слышала ее пения, либо им было все равно, что у нее ангельский голос. Он следил, как она благодарно подошла к синьору, относясь к нему, словно сама была полным ничтожеством в музыкальном мире, а не многообещающим сопрано необыкновенных возможностей.

— Вы не сказали мне, что ваша маленькая протеже обладает таким талантом, — заметил сестрам лорд Эдмунд.

— Ну, — призналась Эмма, посмотрев на сестру, — мы слышали, как она поет, как-то раз, но это было всего перед несколькими дамами. Мы только надеялись, что она сможет хорошо выступить перед большой группой.

— Господи, помоги нам, — ответил он со смехом. — У нее есть еще таланты?

— Танцует, как фея, — неожиданно вмешался Ферди. — Она легка, как пушинка, и с ней очень весело.

Смех, вызванный последним замечанием, привлек к ним гостей, и тему пришлось сменить.

Ко времени своего отъезда Гарриет почувствовала себя принятой в мир лондонских любителей музыки, по крайней мере, присутствовавшими на вечере, а это было представительное собрание, такое большое, что она не смогла пересчитать бывших в столовой, бродивших в холле и гостиной.

Синьор Карвалло пожал ей руку в вежливом прощании, сказав:

— Вы сегодня исключительно хорошо пели, синьорина Мейн. Ничто, как сочувствующая аудитория, не выявляет лучшее в исполнителе.

— Я верю, что приобрела прекрасных и щедрых друзей, — скромно ответила Гарриет. Она повернулась к Ферди, стоявшему рядом с ней и выглядевшему грозно из-за своих размеров. Потом он улыбнулся, и оба — и синьор, и Гарриет — улыбнулись в ответ, потому что в удовлетворении Ферди было что-то заразительное.

— Твоя горничная с тобой? — спросил Ферди, как только синьор уехал и они остались в относительном одиночестве, если не считать людей, кружащих по комнатам.

— Да, а Диана сказала, что подвезет меня по дороге домой. Ваши родные очень добры, — заметила Гарриет, привыкшая к семье, в которой каждый был занят только собой.

— Я бы отвез тебя, но боюсь, пойдут разговоры.

Гарриет захихикала, вызвав у Ферди улыбку.

— Боже, сохрани нас от появления новых сплетен, кроме тех, что уже ходят о нас.

— Ты становишься кокеткой, — пожурил ее Ферди.

— Ну, как я припоминаю, я рассказала вам, что была сущим наказанием в детстве. Вы были предупреждены, — сказала Гарриет, и они оба рассмеялись.

— За это я потребую завтра раунд на стрельбище, — пошутил Ферди.

— Я не могу обещать, что попаду дважды в золото, как в прошлый раз. Но мне доставит удовольствие попытаться, если вы хотите учить меня.

— Ха, у тебя прирожденные способности, моя девочка, — быстро ответил Ферди.

Гарриет вся светилась внутренним светом по дороге домой. И даже в своей комнате от одной мысли, хотя и высказанной в шутку, что она девушка Ферди, ей было хорошо. Просто это была очень приятная мысль, вот и все.

Как многие исполнители, Гарриет все еще была в приподнятом настроении от своего успеха. Ее голос никогда не звучал так хорошо, и она немного удивлялась этому. Возможно, как сказал синьор, она пела сочувствующей публике. Если дело в этом, то она могла только надеяться, чтобы так было и дальше.

Откинув голову на мягкую подушку, она заснула, мечтая об улыбающемся Ферди, ее любимом нежном гиганте.


Стрельбище было красиво украшено и заполнено группами лучников в разных местах. Луки нацелились на разноцветные мишени, свист стрел эхом отдавался в свежем утреннем воздухе.

Облаченная в темно-зеленое платье, Гарриет шла рядом с Ферди, который шагал по песчаной тропе, пока не нашел свободное место. За ними торопилась Бетси. Грум вытаскивал луки и стрелы, а Бетси села на каменную скамью за ними.

— Думаешь, сможешь попасть в цель после вчерашнего потрясающего успеха? — поддразнил Ферди.

— Я не страдаю от самомнения, если вы это хотели сказать, — возразила Гарриет. Она взяла свой лук, приняла правильную позу, вставила стрелу и прицелилась.

— Синее, — тихо сказал Ферди. — Не очень плохо, пять очков у тебя.

Ему удалось попасть в золотой центр.

— Мы считаем очки сегодня? — спросила Гарриет, немножко волнуясь.

— Почему бы нет? Это заставит тебя постараться. Ты ведь любишь вызов, — Ферди изучающе посмотрел на подтянутую фигурку в зеленом, потом добавил: — Знаешь, ты хорошо выступила вчера. Произвела впечатление на многих любителей музыки. Эмма очень радовалась твоему успеху.

— Очень мило с ее стороны. Я чувствую себя польщенной: мне дали возможность спеть перед такой знающей публикой, — Гарриет снова подняла лук и прицелилась. — Ага, на этот раз красное. Это дает мне еще семь очков, как мне помнится.

— С твоей памятью все в порядке, — сказал Ферди и тоже попал в красное.

— Ты будешь снова петь? — он подождал, пока Гарриет прицелится, и заметил, что она попала в черное, заработав всего три очка.

— Полагаю, что да. Вы думаете, я могла бы поискать здесь мужа? — спросила Гарриет, готовясь к следующему выстрелу.

Стрела Ферди пролетела мимо мишени и приземлилась за мишенью. Гарриет не разобрала, что он пробурчал в ответ. Возможно, просто высказал свое раздражение.

— Я подумала, что надо спросить ваше мнение, потому что вы лучше знаете этих джентльменов, чем могла бы узнать я, — продолжала девушка. — Я бы спросила папу или Джорджа, но они, кажется, считают, что я должна удовлетвориться лордом Помроем, а я лучше убегу, чем пойду на это. И я отказываюсь уезжать к тете Кроскомб.

Ферди выбирал очередную стрелу, словно это было важнейшим делом, потом очень озабоченно посмотрел на Гарриет:

— Только будь осторожной. Не выбери какую-нибудь дрянь.

— Конечно, я никогда намеренно этого не сделаю, — возразила она, слегка раздраженная тем, что он мог посчитать ее такой легкомысленной. — Я просто хотела узнать ваше мнение, потому что это важно для меня, — терпеливо объяснила она.

— Важно, а? — проворчал Ферди, не понимая, почему его раздражает сам разговор о поисках подходящего мужа для Гарриет. Естественно, он согласен, что она не должна выходить за этого старого дурака Помроя. И он безусловно не хотел, чтобы ее отсылали к злобной ведьме, ее тетке. Но в глубине души он сознавал, что Гарриет нужен кто-то особенный, кто заставит ее смеяться, кто будет делать ей приятное. До сих пор она получала так мало внимания. Она заслуживала большего, чем скучное замужество. Он решил, что над этим надо подумать, и сказал ей об этом.

— Я не понимаю, почему, — резко ответила она на его слова о том, что он должен все обдумать. — Наверняка есть джентльмен, который вам нравится.

— Черт возьми, Гарриет, но в этом все дело! Почти каждый малый, который приходит на ум, имеет какой-нибудь недостаток. Подумал о сэре Персивале Лидбитере, но решил, что тебе может не понравится его имя, да и сам он скучноватый. Есть еще Джейсон — лорд Титеридж. Но ты могла бы возражать против его голоса — он тонкий и писклявый, у него противный смех, мне-то все равно, а тебе, может и нет. Видишь, в чем дело?

— Вы можете принять человека в качестве друга, но не можете представить его женатым? Особенно на мне? — спросила она тихим голосом.

— Ну вот, теперь я обидел тебя, — проговорил с отвращением к самому себе Ферди. — Я не хотел. Ты должна понимать: я сделаю что угодно, но не обижу тебя, Гарриет.

Не в силах противиться мольбе его красивых карих глаз, которые смотрели на нее из-под светлых волос, упавших на лоб, Гарриет улыбнулась. Ферди заметно успокоился.

Она прицелилась и попала в золото, довольно вздохнув, когда увидела, куда воткнулась ее стрела.

— Мне кажется, я просто должна следовать своим инстинктам.

Ферди озабоченно посмотрел на нее прежде, чем поднять свой лук. Он попал в белый круг и с отвращением опустил лук.

— Я не очень уверен относительно инстинктов, — предостерег он. — Мне кажется, они могут увести в сторону.

— Но это мой инстинкт подсказал мне довериться вам, — возразила она. — Я так рада, что последовала ему и познакомилась с вашими чудесными племянницами и племянниками, очаровательными сестрами и зятем. Знаете, он потрясающе элегантен, — призналась она.

— Тебе нравятся элегантные джентльмены? — осведомился Ферди с замораживающей вежливостью. Он прицелился и попал в самый центр.

— Не обязательно. Я бы предпочла мужа, с которым у меня было бы много общего, с которым я чувствовала бы себя уютно. Видите ли, я сама не элегантна и могу не знать, как вести себя с мужчиной, похожим на лорда Уинстея. Он мил, но я не хотела бы выйти за него замуж.

Она попала в белое, потом Ферди снова попал в яблочко.

В этот момент мимо проходил джентльмен, который знал Ферди, и остановился поболтать, поедая глазами Гарриет. Конечно, Ферди почувствовал себя обязанным представить своего друга, вполне обеспеченного и недурного собой. Он явно восхищался Гарриет. Кажется, следил за ними издали.

— Мисс Мейн, вы первоклассный лучник. Ферди лучше побеспокоиться, чтобы сохранить свое первенство, — восторженно заявил мистер Тук. — Что-то вроде состязания, а?

— Он мой наставник, поэтому мне лучше вести себя хорошо, — ответила Гарриет, бросив на Ферди веселый взгляд.

Никогда не знал, что ты даешь уроки, старина, — заметил мистер Тук, переводя взгляд с Ферди на Гарриет и снова на Ферди.

— Ну, она заинтересовалась и действительно оказалась превосходной ученицей. Она еще может побить меня. — Ферди поднял лук и вставил стрелу.

Мистер Тук оказался понятливым и попрощался с ними, быстро направившись к своим друзьям.

— Ну вот, мы попались, — пробормотал Ферди.

— Как так? — тихо спросила Гарриет.

— Этот болван самый отчаянный сплетник, каких я знаю. Не успеешь вздохнуть, как весь Лондон будет знать о нашем сегодняшнем состязании.

— Я считала, что следует бояться женщин-сплетниц, — заметила Гарриет, глядя на мистера Тука, весело болтающего с друзьями.

— Не бойся Тука. Но если твое имя будет слишком часто связываться с моим, это может привести к затруднениям для тебя.

Гарриет подумала над словами своего друга и решила, что ей, по меньшей мере, все равно, но не знала, как сказать ему об этом, чтобы от страха он не убежал в соседнее графство.

— Я бы не беспокоилась по этому поводу, — наконец произнесла она. — Самое худшее, что может случиться: мы станем кратковременной сенсацией.

Она прицелилась и заулыбалась, попав в красное.

Ферди снова промазал и посмотрел на Гарриет так, словно это была ее вина.

— Вы ведете счет? Я уверена, пока опережаю.

— На два очка, — согласился он.

— Посмотрим, какой вы хороший учитель! — заразительно засмеялась девушка.

— Я только надеюсь, ты внимательно относишься ко всему, что я говорю тебе, — посерьезнел Ферди.

— Посмотрим, — ответила она, ничего не обещая.

Ферди нахмурился и снова прицелился.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Вы должны научиться вальсировать, — сказала Диана, восторженная поклонница этого последнего крика моды в танцах.

— Но леди в Алмаке не одобряют вальс, — возразила Гарриет. — Даже известно, что вы вызвали их недовольство. — Она немного подумала и спросила: — Вы берете уроки?

— О, и Эмма, и я умеем танцевать вальс, так же как наши мужья. Дамон получает большое удовольствие от него. Он никогда не пропускает случая повальсировать со мной. Хотя не позволит танцевать мне с кем-нибудь другим, — призналась Диана с легкой улыбкой.

Опасный и порочный вальс все больше принимали на балах в самых высших сферах. Графиня Ливен, прекрасно танцевавшая вальс, привезла свои знания и способности из Германии. Но могла ли она успешно представить его на балах в Алмаке, этом храме Общества? Она успешно представляла его повсюду, но уговорить других патронесс разрешить танцевать вальс в этом учреждении снобов, которое считало себя последним бастионом британской утонченности, представлялось сомнительным. По слухам, леди Джерси придерживалась других взглядов и в них не было места для вальса.

Гарриет страстно хотелось выучить этот запретный танец, но ее сестры объявили, что это совершенно бессмысленно, поскольку она едва ли будет посещать светские балы и приемы, где его танцуют. Гарриет обратилась к более уравновешенной Эмме, вопросительно подняв брови:

— Эмма?

— Я согласна. Я думала, вы знаете, как танцевать вальс, так как легко танцуете все остальные танцы. Кажется, быть сорванцом в детстве имеет и хорошую сторону, потому что вы удивительно грациозны. Мне надо будет помнить об этом. — Посмотрев на Диану, Эмма добавила: — Джейн показывает все признаки начинающего сорванца.

— Прекрасно, — ответила Диана, которая выглядела совсем не так, как подобает молодой матроне с тремя детьми. — Я буду поощрять Анни поступать подобным же образом. Терпеть не могу глупеньких маленьких девочек с их томным видом и нюхательными солями.

— Однако общество одобряет их, — с осуждением заметила Эмма. — Немного независимости не повредит. Просто нельзя допускать, чтобы нарушались приличия, вот и все. Теперь относительно Гарриет. Вы согласны учиться?

— А Ферди одобряет? — спросила Гарриет, в волнении прикусив нижнюю губу. — Я не буду ничего делать, если он возражает.

Сестры обменялись взглядами и Эмма сказала:

— Ферди, моя дорогая невинность, первый танцор в нашей семье. Он, может быть, очень крупный мужчина, но очень легко танцует, как вы могли наблюдать в Алмаке во время шотландского рила.

— Ну, тогда это вполне допустимо. — Гарриет переводила взгляд с одной сестры на другую, не упустив ни озорного блеска в красивых глазах Дианы, ни приподнятого в улыбке уголка рта Эммы.

— Мы обратимся к нашему брату как к подходящему учителю, — чопорно произнесла Эмма, опуская чашку на стол.

— Вы не можете учить меня? — осторожно поинтересовалась Гарриет.

— Нет, нет, потому что леди танцует против джентльмена и для нас было бы вредно вальсировать таким образом — мы могли бы испортить свое умение танцевать, — охотно объяснила Диана.

Прежде чем Гарриет смогла указать, что они могли бы стоять рядом, таким образом исключая необходимость беспокоить Ферди или нанимать учителя, шаги на лестнице возвестили о прибытии еще одного гостя.

Эмма поднялась и направилась к двери. Раздался вздох облегчения, когда в комнату восточным ветром влетел ее брат.

— Что происходит? Твое послание говорит, что я нужен? — Он увидел Гарриет и выражение его лица смягчилось. — По всему городу говорят, что вы вчера побили меня. Вы едва ли представляете, что за шутки мне пришлось услышать.

— Бедняжка, — сдержанно сказала Гарриет, — и что же вы отвечали?

— Я заявил, что это доказывает мою способность обучать, — с торжеством ответил Ферди. — Конечно, теперь мне придется иметь дело с разными дураками, жаждущими брать у меня уроки.

Диана соскочила с тахты и быстро подбежала к брату.

— Говоря об обучении, мы не знали, сможешь ли ты посоветовать хорошего учителя. Гарриет еще не умеет вальсировать! — последние слова Диана произнесла с таким ужасом, что Гарриет усмехнулась.

— Как будто я не могу танцевать все необходимые танцы, — возразила Гарриет, хотя ей безумно хотелось выучить новый танец.

— Нельзя, чтобы вас учил абы кто, — важно произнес Ферди, перейдя через комнату и прислонившись к каминной полке.

— Мы бы никогда не наняли никого без твоего одобрения, — сказала Диана с подозрительным блеском в глазах.

— Почему бы мне не поучить ее? Эмма может играть вальс на фортепиано, а я буду танцевать с Гарриет. Должен отметить, она дьявольски быстро учится. Ей сразу понравится вальс. Что вы скажите, Гарриет. Согласны?

Учитывая хлопоты, на которые пошли сестры, устраивая урок только для нее, Гарриет решила согласиться. И кроме того, ей хотелось. Из того, что она слышала, танец был скандальным, но веселым.

Она поднялась со стула и протянула руку:

— Ведите, о, учитель всего и вся. Вы так хорошо учили стрельбе из лука, что должны быть потрясающим учителем вальса.

Эмма поспешила к фортепиано и открыла ноты. Через мгновение гостиную заполнили приятные звуки очень красивого вальса.

Ферди не обратил внимания на музыку — он взял Гарриет за руку и начал объяснять основную идею вальса. Потом показал па и рассказал, как ей надо следовать за ним. Все казалось простым — раз, два, три и кружись.

Она ошибалась. Очень, очень ошибалась. Во-первых, она не приняла во внимание ни насколько близко она окажется к Ферди, ни лукавые искорки в его карих глазах, когда он смотрел на нее с высоты своего большого роста. Что до его руки, обвившей ее талию, руки, держащей ее руку так нежно, и ее собственной реакции на все это, то хорошо, что она была не слабого десятка.

— Теперь начни снова, Эмма, и не так быстро, — велел Ферди. — Так, моя дорогая Гарриет, начинаем.

И они медленно закружились по комнате. Ферди ловко вел ее между мебелью, которую он велел оставить на месте, чтобы изображать других танцующих.

Гарриет едва ли знала, что подумать. Она была в полном смятении, но почему-то появилась мысль, что она могла бы навсегда остаться в объятиях Ферди. Девушка споткнулась.

— Ну, не целься в белое и вообще не промазывай, — пожурил Ферди. — Целься в золото, моя дорогая, это то, что нужно.

Улыбнувшись его сравнению стрельбы с вальсом, Гарриет сосредоточилась на своих ногах и па, почувствовав ритм и расслабившись в крепких руках Ферди.

— Прекрасно, — нежно сказал он, — я предполагал, что у тебя это получится естественно, как со стрельбой. Умница.

Гарриет чувствовала себя так, словно только что выиграла чудесное состязание. Она была возбуждена и довольна, что Диана и Эмма так сильно заботились о ней, что устроили ей такой замечательный день. Когда Ферди наконец остановил медленное кружение по комнате, Гарриет сжала в волнении руки и переводила взгляд с одного на другого.

— Что я могу сказать, дорогие друзья? Спасибо! Большое, большое спасибо. Конечно, если меня отошлют к тете Кроскомб, мне не понадобится это умение, но возможно, верх одержит все-таки лорд Помрой.

Эти легко произнесенные слова не могли не привлечь внимание ее друзей.

— Снова твои родители? — догадалась Диана, опускаясь на тахту и в смятении глядя на девушку.

Гарриет кивнула:

— Несмотря на мой успех в Алмаке. Сегодня утром за завтраком папа снова поднял этот вопрос. Если бы я не знала, что папа не игрок, я бы подумала, что он задолжал лорду Помрою огромную сумму денег и надеется расплатиться, пожертвовав мной.

— Я посмотрю, что смогу узнать, — сказал Ферди. — Если станет невыносимо, то или Эмма, или Диана возьмут тебя к себе, если понадобится спрятаться.

— Конечно, — быстро заявила Эмма, — у нас есть пустая комната для гостей и у Дианы тоже. И никто из нас не хочет, чтобы вас заставили поехать к этой противной старухе в Манден — куда-то на север.

— Мне кажется, туда вы бы не поехали, — заставила себя улыбнуться Гарриет.

— Ну, вам бы лучше попрактиковаться, пока Ферди не ушел в свой клуб.

— Может быть, нам с Дианой показать более сложные фигуры вальса, просто чтобы ты могла знать о их существовании? — предложил Ферди, взглянув на сестру.

— Дамон не возражает, если я танцую вальс с тобой. Эмма? — Диана протянула руки брату, и они начали танцевать, сначала обычно, потом изменили позу — одна рука высоко над головой, потом Ферди держал талию Дианы двумя руками, а она легко положила одну руку ему на плечо, а вторую изящно вытянула в сторону.

Гарриет жадно следила за каждым движением. Когда музыка закончилась, Ферди повернулся к девушке, протягивая руку:

— Теперь твоя очередь.

— Я не знаю, — робко проговорила Гарриет. Несмотря на то что ей страстно хотелось попробовать, эти фигуры показались ей очень смелыми.

— Господи, девочка, сейчас тысяча восемьсот двенадцатый год, а не средние века, — со смехом сказала Диана. — Это дерзко, но весело.

Эти слова все решили — Гарриет не хотелось казаться чудачкой. Она протянула руки, как только Эмма начала играть неотразимую мелодию вальса.

Вариации оказались более соблазнительными, чем основной танец. Ферди кружил ее в своих объятиях, потом обхватил за талию двумя руками. Она не забыла вытянуть одну руку, а вторую опустить на его широкое плечо. Это еще больше приблизило ее к нему, и она обнаружила, что ее подавляет не просто высокий рост Ферди. Он сам, этот душевный, самый привлекательный мужчина, покорил Гарриет.

Танец был совершенно бесподобный, но, когда музыка смолкла, колени ее дрожали и она не могла дышать. Как ей хотелось прислониться к этому высокому сильному джентльмену и восстановить свое равновесие. С другой стороны, это могло бы привести к худшему! Она поблагодарила его, потом, совершенно потрясенная, села на ближайший стул.

— Я хотела узнать, собираешься ли ты взять детей еще на одну прогулку, — мило спросила Диана своего добродушного брата, бросив быстрый взгляд на Гарриет. — Ты так чудесно ладишь с ними, а с помощью Гарриет будет совсем легко. Дети просто обожают тебя и с тобой прекрасно проводят время, — поспешно закончила она.

Гарриет знала: что бы ни планировалось, она согласится участвовать. Это было самое малое, что она могла сделать для этих милых дам, ставших ее подругами. Она тоже посмотрела на Ферди.

Ферди пристально посмотрел на невинные лица, обращенные к нему, и пожал плечами:

— Что на этот раз?

— Это следует решать тебе, — великодушно объявила Эмма.

— Катание на лодке, а? Я возьму напрокат лодку и поедем со старшими детьми. Боюсь, что младшие могут упасть в воду, а ни у меня, ни у Гарриет нет желания нырять в реку за ними.

— Я найду чем занять девочек. Только мальчики, если ты согласен? — захлопала в ладоши обрадованная Диана.

— Ты поможешь, Гарриет? — с сомнением спросил Ферди.

— Конечно. Мне очень нравятся Эдвард, Гарри, Тимоти и Уилльям. Надеюсь, Джейн и Анни не будут разочарованы.

— Мы поедем с ними есть мороженое к Гюнтеру, — решила Эмма.


В верхнем течении Темза была сравнительно свободна, как обнаружила Гарриет, когда их красивая лодка плыла по ветру вдоль реки. Мальчики вели себя великолепно, понимая, что если не будут слушаться, то дядя Ферди способен отшлепать их.

Гарриет держала зонтик, защищая нежную кожу. Это был большой шелковый зонт с красивой ручкой и бахромой сверху. Соломенная шляпка завязывалась нежно-зелеными лентами и была украшена перьями, которые красиво оттеняли ее лицо. Слава Богу, тонкое муслиновое платье в светло-зеленый горошек было восхитительно прохладно и очень удобно. К сожалению, этого нельзя было сказать о лодке с деревянными сидениями без подушек.

Несмотря на прелестную прогулку, она чувствовала себя очень скованно. По какой-то странной причине все изменилось между ней и Ферди после вальсирования. Побывав в его объятиях, она полнее ощутила его как мужчину. Теперь она должна делать все возможное, чтобы скрыть свой интерес. Ему только не хватало еще одной вздыхающей по нему юной мисс.

— Сиди спокойно, — велела она четырехлетнему Тимоти, младшему из детей. — Твоему дяде Ферди нелегко грести против течения. Ты помнишь, что ваши мамы послали вкуснейшие вещи для пикника? Я рискну сказать, что мы получим большое удовольствие.

— Я хочу есть сейчас, — сказал Тимоти тут же.

Гарриет посмотрела на Ферди, и он покачал головой.

— Нет, дорогой, еще не время.

— Я хочу есть сейчас, — упрямо повторил Тимоти. — И я хочу остановиться вот там.

— Твой дядя составил план, и мы не собираемся его менять. Мне нравятся сюрпризы, и я не хочу портить этот, — твердо заявила Гарриет.

Тимоти удивленно посмотрел на нее:

— У вас есть маленький мальчик?

— Еще нет, но надеюсь, когда-нибудь у меня будет маленький мальчик. И я намерена относиться к нему так же строго, как я отношусь к тебе, — добавила она.

Тимоти подумал над этой информацией, время от времени бросая оценивающие взгляды на Гарриет, потом снова повторил:

— Я хочу есть.

Купидон ткнулся в коленку мальчика, глядя на него с надеждой. Попросив глазами разрешение приласкать собаку, Тимоти после кивка Гарриет стал гладить пуделя, почесывать у него за ухом.

— Все равно хочу есть, — проворчал мальчик.

— Подожди немного, — сказал Гарри без всякой жалости к голодному кузену. — Я знаю, что в корзине есть имбирное печенье и ты не хотел бы лишиться его. — Это было сказано с намеком, что, если Тимоти накажут, он может лишиться угощения.

Они обогнули излучину реки и оказались у холмистого зеленого берега, увенчанного великолепным дубом и несколькими яблонями за ним. Вдалеке виднелась деревенька. В этом месте берега соединял мост, по которому ехали экипажи, подводы и всадники.

— Вот мы и приехали. Ну, Тимоти, не так уж долго ты ждал, а? — спросил Ферди, подводя лодку к берегу. Он выбрался, вытащив лодку подальше на берег. Гарриет оставалась в лодке, помогая мальчикам; потом она передала корзину с деликатесами, хотела протянуть зонтик, но пошатнулась.

В этот момент Купидон решил прыгнуть через борт. Лодка качнулась, и Гарриет с тихим восклицанием полетела за борт.

Она упала в холодную воду и пошла ко дну. Сильное течение тащило ее от лодки и берега. Согретое на солнце тело охватило холодом, и в какой-то миг она не смогла среагировать должным образом.

Потом ее вынесло на поверхность, где она забарахталась, пытаясь прийти в себя. Платье и нижние юбки облепили ноги, мешая плыть намного больше, чем нижняя сорочка, в которой она наслаждалась плаванием в тенистом пруду в поместье.

Она увидела, что на берегу Ферди стаскивал с себя сапоги. Сюртук уже валялся на траве.

— Ради Бога, не прыгайте за мной! — крикнула она ему, как только смогла нормально дышать. — Я смогу доплыть, если только справлюсь с одеждой и шляпкой.

Ее красивой шляпкой, мысленно погоревала она. Она так хорошо подходила к платью! Пропала, так же как, должно быть, муслиновое платье в горошек, так как иногда ткань садится. Шаль унесло течением и, Бог ведает, где она теперь.

Она не стала развязывать ленты шляпки — та просто волочилась за ней. Она сосредоточенно пыталась обогнуть лодку и плыть к берегу, но этому мешало сильное течение под обманчиво спокойной поверхностью, которое настойчиво тянуло ее от берега. Оказалось, что продвигаться к берегу очень тяжело, и когда девушка вылезла из реки, она была совершенно без сил. И насквозь промокшая. Увы, муслин не обладал своей способностью скрывать достоинства.

К счастью, у Ферди хватило присутствия духа приготовить большое одеяло, которое он протянул Гарриет, как только она сумела встать. День обещал быть необыкновенно жарким и, предполагая возможность порезвиться, она решила, что хорошо бы освободиться от тесного корсета. Сейчас же она прекрасно понимала, что стало видно слишком многое.

Быстро обернув одеяло под мышками, подоткнув концы, она развязала ленты шляпки и отбросила ее, приговорив к помойному ведру. Волосы упали на лицо, и она понимала, что похожа на пугало.

— Слава Богу, ты умеешь плавать! — воскликнул Ферди. Ему хотелось обнять дрожащую Гарриет, хотя бы для того, чтобы согреть ее. Она, видимо, промерзла до костей, и он только надеялся, что сестры положили им в корзинку что-нибудь покрепче лимонада.

— Плавать здесь совсем не то, что в пруду, — заметила Гарриет, не желая пугать мальчиков.

— Вы по-настоящему умеете плавать? — спросил Уилльям.

— Если бы не умела, то я или утонула бы, или вашему дяде пришлось бы вытаскивать меня как котенка, — весело ответила девушка.

— Хотел бы я уметь плавать, — рассудительно сказал Эдвард. — Я хочу сказать, что если бы кто-нибудь из нас упал? Да мы были бы уже на полпути к морю.

Ферди отыскал полотенце, в которое были завернуты сандвичи, и стал вытирать кудри Гарриет. Через несколько минут его усилия вкупе с солнцем достаточно высушили ее волосы. Кудри взъерошенной шапкой покрыли ее голову, что заставило бы содрогнуться Бетси. Солнце высветило каждую веснушку на лице девушки, не защищенном рисовой пудрой. Она выглядела очаровательно — настоящий эльф.

Ему давно хотелось коснуться ее волос, и сейчас представилась такая возможность. Кудри были мягкими, упругими и удивительно шелковистыми. Он мог пересчитать веснушки на маленьком носике. Ферди не осмелился, но ему понравилась эта идея.

Гарриет казалась совершенно безразличной к его прикосновению, тихо сидела и иногда вздрагивала, что было вполне понятно, учитывая ее погружение в холодную воду в такой жаркий день.

Гарри пристально смотрел на нее, потом сказал:

— Я бы хотел тоже научиться плавать. Если мы найдем пруд, вы не смогли бы поучить нас?

Она беспомощно подняла глаза на Ферди.

— Я могла бы, но боюсь, что это было бы довольно неприлично, учитывая разные обстоятельства. Даже если бы я нашла купальный костюм. Как я понимаю, для джентльменов их нет. Возможно, ваш дядя мог бы что-нибудь придумать?

Ферди с трудом отбросил видение Гарриет в нижней сорочке — единственное, что на ней могло быть надето во время плавания, так как она признала, что не имеет купального костюма, какие надевают в купальных кабинках на морских пляжах. Ему повезло, что он был на солнце, жар которого оправдывал вспыхнувшее лицо.

— Вы научитесь плавать до конца лета — это я вам обещаю.

— Я все еще хочу есть, — напомнил им Тимоти. — Не могли бы мы поесть сейчас?

— Конечно, — быстро согласился Ферди. — А я найду что-нибудь, чтобы согреть Гарриет, то есть мисс Мейн.

Поискав в корзине, он поднялся с фляжкой лимонада и бутылкой белого вина. Налил немного вина в стакан, потом вложил его в холодные руки Гарриет:

— Выпей это, пока я разберусь с едой.

Мальчики собрались вокруг дяди, и каждый занялся своим делом. Вскоре на траве под дубом расстелили скатерть и расставили посуду. Гарриет цедила вино, наблюдая за ними. Она чувствовала, что должна бы помочь, но понимала, что из-за мокрого платья и все еще шокового состояния ей лучше просто тихо посидеть.

Прислонившись к толстому стволу, она любовалась Ферди. Хотя он и не прыгнул за ней в воду, но был готов сделать это. Не делало ли это его в некотором роде героем? И он не сказал ничего двусмысленного по поводу ее неприличного вида, когда она вылезла из воды. Он был джентльменом до конца. Она поняла, что доверила бы ему свою жизнь.

Увы, для него она только обуза. Он подобрал ее, как бездомного котенка, которого надо накормить и немного приласкать. Он отвел ее к своим сестрам, научил стрелять из лука и танцевать вальс — все, чтобы помочь ей найти мужа. А она в ответ слишком привязалась к нему.

Но, успокоила она себя, он такой надежный, такой жизнерадостный человек, заботящийся о ней намного больше родного брата.

— По крайней мере, этот красивый зонтик не кончил свои дни в реке, — сказал Ферди, пытаясь утешить ее.

— Я буду выглядеть настоящим пугалом, когда мы будем возвращаться, — заметила она, беспокоясь о том, что может случиться, когда она войдет в дом, как мокрая кошка, если не хуже.

Мальчики быстро поели, и ни у Ферди, ни у Гарриет не было сил попенять им за это. Ферди посмотрел, как дети играют на берегу, не очень близко к воде.

— Вот что, — тихо произнес он, — я пройду до деревни и посмотрю, можно ли найти там шляпку и, возможно, шаль. Если я смогу найти достаточно большую, мы могли бы проскользнуть в дом незамеченными. Или обратиться к Диане или Эмме.

— Они и так столько уже сделали для меня, — возразила Гарриет, вспоминая доброту его сестер.

— Ладно, я посмотрю кругом.

Он встал и пошел к мальчикам сообщить им о своих планах.

Мальчики решили, что они тоже хотят исследовать деревню, и с неисчерпаемой энергией детей, которые ускользнули от надзора няни и находятся со своим любимым дядюшкой, они побежали к мосту, ведущему к деревне на другом берегу реки. Солнце просачивалось сквозь волнуемую ветром листву дуба, тихое журчание воды, текущей мимо этого красивого и уединенного места, успокаивало. Скоро Гарриет уткнулась в одеяло и крепко заснула.

Когда вернулся Ферди, торжественно неся в руках шаль и шляпку, она еще спала и показалась ему очень беззащитной. Ее удивительно темные ресницы веером лежали на покрытой веснушками коже, уголки розовых губ скорбно опустились. Он испытывал искушение поцеловать эти прелестные губы, обычно улыбающиеся, а сейчас застывшие. Потом он вспомнил о своих юных подопечных и о том, что он в некотором роде защитник и покровитель этой молодой женщины.

Не зная, что она спит, мальчики нашли мяч и затеяли шумную возню. Длинные ресницы Гарриет вздрогнули, потом широко распахнулись испуганные зеленые глаза, смотревшие снизу на Ферди с выражением, которое он не смог понять.

— О, я, должно быть, заснула, — смущенно отводя взгляд, сказала она, села, потом заметила его покупки. — Вы что-то нашли!

— Там два шляпных магазинчика, и эта как будто тебе подойдет, — неуверенно проговорил Ферди.

Он извлек шляпку с видом фокусника. Она восторженно заохала над красивой соломенной шляпкой, отделанной зелеными лентами и желтыми розами, настаивая, что сейчас же наденет ее. Когда она улыбнулась ему, очень довольная его сюрпризом, из глубины сумки, зажатой в руке, он вытащил огромную шаль.

Он натолкнулся на небольшой магазинчик, обслуживавший путешественников. В нем продавали сумки, саквояжи, всякие дорожные мелочи и на витрине было несколько шалей. Почему, Ферди не мог понять. Но он был очень рад и сразу купил самую большую. Она была кремового цвета, вышита красивыми розами персикового и светло-розового цвета. На Гарриет шаль должна была смотреться особенно хорошо.

Она встала, рассматривая юбку своего платья, которое съежилось во время высыхания. Пригладив еще влажную ткань, она сказала:

— Могло быть хуже, как мне кажется. Думаю, шаль скроет самое плохое. Спасибо вам огромное, что отыскали ее.

Ферди поднял одеяло с травы. Самое плохое? Почему-то он сомневался, что существует это «самое плохое». Она была феей, и лукавая улыбка, которой она одарила его, неожиданно заставила его пожелать то, что он не сможет иметь.

— Я рада, что сохранился зонтик, — сказала она, поднимая его и крутя за головой.

— Ты прекрасно выглядишь, — не подумав, заметил Ферди.

Она посмотрела на него, потом опустила глаза, залившись ярким румянцем.

— Тебе надо научиться кокетничать! — воскликнул он.

— Я не из тех, кто хлопает ресницами, — парировала она.

— Используй свой зонтик, — ответил Ферди. Он объяснил, что узнал от своих сестер, когда они пытались кокетничать. — Они практиковались на мне. Ты тоже можешь.

С сомнением посмотрев на него, Гарриет попробовала несколько жестов, о которых он упоминал, потом огляделась, затрясла головой и, хохоча, упала на землю.

— Я никогда не стану кокеткой, — выдохнула она, когда обрела способность говорить. Соблазнительно улыбнувшись своему кавалеру, она уставилась на него, моргнула пару раз, и ее смех утих. — И что важнее, я не знаю, захочу ли кокетничать.

Он не знал, понимала ли она, держа ручку зонта у губ, что это означало: она хочет, чтобы ее кавалер поцеловал ее. Он был бы счастлив выполнить ее желание, будь это правдой. Увы, он опасался, что это совсем не так.

Купидон бросился к своей хозяйке, вполне насладившись прогулкой в деревню с мужчинами и теперь требуя ее внимания. Ферди отвернулся к мальчикам, и момент был упущен.

Гарриет следила за своим нежным гигантом, когда он бросал мяч Эдварду. Для ее отказа учиться кокетничать существовала причина, но она не желала признавать ее. Это было слишком шокирующим.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

И Эмма, и Диана пришли в ужас, услышав о несчастье, происшедшем с Гарриет.

Диана выглядела особенно удрученной, и ее брат, знающий ее слишком хорошо, спросил:

— Ты кажешься очень встревоженной. Что-нибудь случилось?

— Нет, просто я чувствую себя совершенно ужасно из-за того, что приключилось с Гарриет. — Потом она повеселела. — Но как удачно, что ты нашел для нее такую миленькую шляпку и великолепную шаль! Да! — Она помолчала, оценивающе глядя на него.

— Так что? — подсказал Ферди в обманчиво ленивой манере.

— Мне бы так хотелось, чтобы мальчики снова пошли на рыбалку, — выпалила она. — Когда Гарриет упоминала, как это было весело, у меня появилась эта мысль и я понадеялась, что они могли бы испытать радость от того, что их любимый дядюшка возьмет их с собой еще, по крайней мере, разок. И, конечно, Гарриет.

Она быстро посмотрела на него, и он успел заметить озорной блеск в ее глазах.

Так как Ферди раньше не возражал брать с собой Гарриет, то и сейчас он пожал плечами и рассудительно сказал:

— Полагаю, что мог бы. Но не рассчитывай сделать эти вылазки привычными. Я не предлагаю брать на себя работу няни. И также я бы не гарантировал мисс Мейн, что она не упадет в воду. А тебе бы лучше заставить Тимоти понять, что увеселительная прогулка предназначается не только для того, чтобы объедаться.

— Как похож он на своего отца! — захлебнулась смехом Диана.

Ферди мог бы справиться, почему бы упомянутому отцу не взять мальчиков на рыбалку, но так как подобная прогулка очень подходила для его цели, он не обратил на эту чепуху внимания, сосредоточившись на главном.

— Большая корзина с едой? Смена одежды, если они упадут? О, и в будущем я должен научить их плавать — по их просьбе. Я как следует присмотрюсь к Пирлисс-понд здесь, в Лондоне. Что до рыбалки, только дай мне знать за день и я все устрою.

— Ты самый замечательный из братьев. Только подумай, какие счастливые воспоминания сохранят твои племянники об этом лете, когда вырастут, — сказала Эмма, обнимая брата.

Диана, не желая оставаться в стороне, тоже подскочила к Ферди, чтобы нежно обнять его.

— Мы ужасно благодарны. Вам обоим.

— Девочки не возражают? — спросил он, догадываясь, что девочки не жаловались на мороженое у Гюнтера.

— Ну, Джейн очень хотелось поехать ловить рыбу, но я объяснила ей, что там будут черви, и она изменила свое намерение, — улыбнулась Эмма.

— Леди, я прощаюсь с вами до завтра — когда вы найдете, как я ожидаю, еще что-нибудь, требующее моего внимания.

Он вышел из комнаты, легко сбежал по лестнице и, насвистывая, крепко закрыл за собой входную дверь.

— Он улыбался. Это значит, что он не возражает, — указала Диана своей озабоченной сестре.

— Ну, а мне подозрительно. Почему он не жалуется? Я подумала бы, что сейчас он должен уже что-то заподозрить. Ферди определенно не глуп! Гарантирую, что у него не много времени остается на свою последнюю танцовщицу — красотку, которую по слухам зовут Лафлер. Более того, я знаю, что никогда бы не уговорила Эдмунда провести столько времени с детьми.

— Я ни в коей мере не чувствую себя виноватой, — объявила Диана, дерзко подняв подбородок.

— А было ли иначе? — спросила Эмма, улыбаясь своей самонадеянной сестренке.

— А что касается Лафлер, пусть найдет себе другого простака, который бы содержал ее, — нетерпеливо добавила Диана. — Я убеждена, что деньги моего брата могли бы быть потрачены с большей пользой. Ты заметила, какую шляпку он купил Гарриет? Она очень красивая и хорошо подходит к ее платью. А какая шаль — подари мне Дамон такую, я была бы ужасно довольна.

— Мне кажется, что Гарриет выглядит счастливой, несмотря на свое ужасное падение в воду. Это все из-за собаки, знаешь. — Эмма озабоченно посмотрела на сестру, сжимая руки в дурном предчувствии. — Ты уверена, что с нашей стороны хорошо делать… то, что мы делаем? Я хочу сказать, что мы хитрим.

— Смотри на это так — мы просто даем возможность двум очаровательным милым людям влюбиться или просто увлечься, это уже их дело, не наше. Мы совершенно невинны, дорогая Эмма.

— Именно так, — с облегчением вздохнула Эмма. — Сможем мы придумать что-нибудь еще, следующее за рыбалкой? Как насчет тенниса?

— Дети слишком малы для этого, — неохотно признала Диана.

— А полет воздушных шаров?

— Да, им всем понравится. Следи за газетами, когда планируется следующий, — Диана выглянула из окна и затем повернулась к сестре. — Я думаю, что завтра они упражняются в стрельбе. Когда ты будешь сопровождать Гарриет на бал сегодня вечером, ты должна попытаться узнать, испытывает ли она вообще какие-то чувства к Ферди.

— Разве может быть иначе? — вскричала Эмма. — Он один из лучших людей.

— Верно, — самодовольно согласилась Диана. — Как жаль, что у Гарриет такая мерзкая семья. Можешь ты представить мать, которая не желает видеть первый выход своей дочери в свет? Бедняжка. Но это дает нам преимущество! За эгоистичную высокомерную леди Мейн! — произнесла Диана, поднимая руку в шутливом тосте.


Стояло прохладное утро. Гарриет шла рядом с Ферди по стрельбищу до свободного места. Грум Норберт поставил луки и стрелы, пока Бетси усаживалась неподалеку, очень довольная, что у ее госпожи поклонник такой приятный джентльмен.

— В будущую субботу будет состязание и мне надо поупражняться, — объяснил Ферди, беря лук у Норберта и готовясь стрелять.

— Не думаю, что женщинам разрешается принимать участие? — спросила Гарриет таким тоном, что было ясно, какой ответ она ожидает получить.

— Боюсь, что нет, — ответил он, хорошо понимая разочарование Гарриет.

— Было бы хорошо, если бы проводились состязания, в которых могут участвовать леди, просто для собственного развлечения, — отважилась сказать она.

Он помолчал, заинтересованно глядя на нее.

— Я предложу эту идею организаторам. Если не в этом году, может быть, в следующем? Прекрасная мысль. Так что лучше бы тебе тоже попрактиковаться, если ты собираешься участвовать, — предложил он.

Она охотно принялась за поставленную задачу, считая Ферди Эндрюса самым милым джентльменом во всем Лондоне.

Гарриет была занята стрельбой, когда к Ферди подошел приятель и тихо заговорил с ним. Это был веселый шутливый разговор. С того места, где стояла Гарриет, нельзя было расслышать слов, и кроме того, она никогда не подслушивала. Но ей было интересно, что было сказано, принимая во внимание раздраженное выражение лица Ферди.

Они были на стрельбище полтора часа, когда Ферди посмотрел на часы:

— Нам лучше сейчас уйти. Я бы не хотел занимать все твое время.

Гарриет не представляла себе ничего лучше этого, но не могла высказать подобную мысль вслух и поэтому просто улыбнулась и протянула свой лук Норберту.

Они ехали к дому Мейнов в тягостном молчании. Гарриет была уверена, что его приятель — кем бы он ни был, так как Ферди не представил его — сказал нечто, что очень огорчило Ферди. Он плохо стрелял, погруженный в мысли, далекие от цели.

— Ты не будешь возражать против рыбалки с мальчиками, Гарриет? — спросил он, когда экипаж остановился. — Они, конечно, сущее наказание, но сестры полагают, что это замечательное лето они будут всегда помнить, не говоря уже о дяде, который предоставляет им такие возможности и всякую другую чепуху.

— Я бы поехала на рыбалку с вами — со всеми вами. Мальчики просто прелесть, — заключила она, потом поспешно вышла из кареты.

Бетси шла за ней. У Гарриет было странное чувство, что, ведя любезный разговор, Ферди куда-то очень торопился, словно у него было неотложное дело, о котором он не мог рассказать ей.

Оказавшись в своей комнате, она задумчиво сняла маленькую шляпку, украшенную зелеными лентами и перьями. Протягивая ее Бетси, Гарриет спросила:

— Тебе не показалось, что мистер Эндрюс словно бы куда-то спешил?

Обычно она не сплетничала со слугами, но Бетси была там и обладала парой проницательных глаз.

— Да, после того как тот джентльмен сказал ему о какой-то Лафлер, которая пришла в ярость из-за него. Я думаю, ему нужно укрепить свои позиции. — Бетси убрала шляпу и помогла Гарриет переодеться в красивое кремовое платье из легкой шелковой тафты, украшенное зелеными лентами.

— Ох! — Гарриет никогда не слышала ни о ком по имени Лафлер, но она была неглупа. Имя подходило оперной танцовщице, и она поставила бы все свои карманные деньги за следующий месяц, что именно эта оперная танцовщица была на содержании у Ферди. — Интересно, как она выглядит? — невольно произнесла она вслух.

Купидон, обрадованный возвращением хозяйки, потребовал ее внимания и прогулку. Горячо приласкав его, она прикрепила поводок и обратилась к горничной:

— Нам лучше выйти. Возможно, мы увидим что-нибудь интересное во время прогулки с собакой. Клянусь, я устала от нянь и гувернанток, не говоря уже о плачущих детях.

Они вошли в парк через Гросвенорские ворота, прошли к Серпантину, при этом Купидон часто останавливался, чтобы произвести свои исследования. Когда они подошли к озеру, Гарриет отпустила Купидона побегать, потому что в парке было очень тихо. Видимо, няни с детьми предпочли Грин-парк в этот день. Она нашла красивое дерево, под которым собралась посидеть с книгой. Привыкнув занимать себя сама, она научилась приятно проводить время. Чтение в парке было одним из таких занятий.

Она совершенно погрузилась в готический роман, который был довольно неправдоподобный, но очень забавный, когда ее привлек лай Купидона. Приподнявшись, она тихо сказала Бетси:

— Что это с собакой, хотела бы я знать?

В следующее мгновение она узнала, что происходит. На дороге, которая вилась через парк, остановилась карета и Купидон приплясывал в опасной близости от мелькающих копыт лошадей, потом бросился к карете. Гарриет не надо было смотреть во второй раз, чтобы узнать карету и возчика. Это был Ферди Эндрюс в сопровождении великолепного юного создания.

Черные, как вороново крыло, кудри выбивались из-под соблазнительной шляпки, ленты которой сочетались с небесно-голубой накидкой. На лице в форме сердечка было радостное выражение, как и должно было быть от контраста собственного совершенного облика с Гарриет. Гарриет могла бы держать пари, что глаза женщины голубые, под цвет накидки, и спрашивала себя, не поет ли она. Но она танцевала, в этом не было сомнений. Это, должно быть, та оперная танцовщица Лафлер, в противном случае Гарриет заметила бы такую красавицу в Алмаке или на одном из балов в высшем обществе.

Гарриет приблизилась к карете, позвала собаку, мысленно приготовившись к неизбежному.

— Добрый день, мистер Эндрюс, — вежливо сказала она, не глядя на Ферди. — Должна извиниться за плохие манеры Купидона.

— Купидона? — прозвенел жеманный голос с легко узнаваемым французским акцентом. — Как странно. И он под цвет ваших волос! Как умно. — Она прислонилась к Ферди, словно утверждая свою власть над ним. Гарриет едва ли могла винить ее. Ей бы хотелось сделать то же самое.

— Верно, — сказала Гарриет, все еще не глядя на мистера Эндрюса. Она не желала видеть, что таилось в его глазах. «Предатель!» — хотелось ей крикнуть, но, конечно, она ничего не сказала. Она просто крепко взяла поводок собаки и повернулась, чтобы покинуть это ужасное место как можно быстрее.

— Мисс Мейн, — позвал Ферди.

Она притворилась, что не слышит. Он не мог ничего сделать, не покинув свою любимую Лафлер, а после того, как она увидела это создание, Гарриет поняла, что это невозможно.

Какой дурочкой она была! Что заставило ее подумать, что такой мужчина как мистер Эндрюс мог по-настоящему заинтересоваться ею, некрасивой Гарриет Мейн? Она была объектом милосердия, он просто пожалел ее. А она, глупая идиотка, соглашалась со всем, что он предлагал, думая, что он может получать удовольствие от ее общества так же, как она.

Хуже всего, поняла она, было то, что она влюбилась в джентльмена. Конечно, они все содержат прекрасных женщин, разве не так? Пока достойные девушки вроде Гарриет сидят скромно дома, ожидая крупиц внимания, мужчины осыпают эти создания щедрыми подарками и проводят с ними свое время. О, ее кровь просто бурлила. И она полюбила этого противного типа!

И что хорошего вышло для нее из этого, мрачно думала она, опускаясь рядом с Бетси. Рассеянно почесывая голову Купидона, девушка погрузилась в размышления о своем будущем. Если она не сможет найти подходящего мужа, ее ожидает или тетя Кроскомб, или лорд Помрой. Самое плохое заключалось в том, что она не знала, которое из двух ужаснее.

— С мистером Эндрюсом была леди, — тихо заметила Бетси, когда увидела, какой поникшей стала ее хозяйка.

— Это не леди. Это Лафлер, оперная танцовщица и последняя у мистера Эндрюса. Теперь она уже не тайна. Я глупая дурочка, Бетси. Какой мужчина посмотрит на другую женщину, особенно на такую как я, если у него есть она?

— Ну, — рассудительно сказала Бетси, — он не может жениться на ней. У вас хорошее имя и доброе сердце, а я сомневаюсь, есть ли это у нее.

Гарриет погладила Бетси по руке в знак признательности за сочувствие.

— Мне лучше умножить свои усилия по поиску мужа, отличного от мистера Эндрюса. Может быть, леди Уинстей поможет мне выбрать. Сегодня я еду с ней на бал к Несбитам.

— Вам уж точно не нужен этот старый лорд Помрой, — решительно заявила Бетси, наслушавшись рассказов других слуг о старом развратнике, не говоря уже об угрозе, которую он представлял лучшему представителю семьи Мейн. Никто из слуг не понимал, как мог отец приговорить свою дочь к жизни, какой бы короткой она ни была, с подобным человеком. Но ведь у знатных свои причуды.

Потеряв всякий интерес к своей книге, Гарриет пробормотала нечто вроде согласия, собралась и потащила Купидона за собой. Бетси спешила следом. Они быстро добрались до дома, и начали приготовления к наступающему вечеру.


Ферди мрачно старался развлечь восхитительную Лафлер, отлично сознавая, что множество мужчин ищет ее благосклонности. Он понимал, что ему повезло, когда он завоевал ее, но ради чего он отправился с ней в парк! И столкнулся с Гарриет! Она даже не смотрела на него. Она быстро оценила Лафлер, потом сосредоточилась на Купидоне. Гарриет так и не увидела его умоляющих глаз. Как он может винить ее? Она могла быть сорвиголовой, но даже Гарриет не понравилось бы встретить своего друга с оперной танцовщицей.

Судя по ее суровому лицу, он заключил, что Гарриет догадалась, кем была сопровождавшая его дама. Исходя из быстроты, с которой распространяются сплетни и новости, это было весьма вероятно. Его, видимо, отбрасывало назад к началу его отношений с Гарриет Мейн. Теперь она будет считать, что он перешел все границы приличий, и отвергнет его навсегда. Он не знал, состоится ли теперь рыбалка.

— Ты сегодня очень тихий, — сказала Лафлер, чувствуя, что произошло что-то, огорчившее ее покровителя, что-то, имеющее отношение к рыжей, у которой собака под цвет волос. Новая идея, которую танцовщица решила запомнить.

— Мне придется немного изменить свои планы. Не собирался выезжать сегодня вечером, но только что вспомнил, что сестра Эмма просила меня сопровождать ее. На какой-то прием, — придумал он. Он вспомнил, что Эмма должна была сопровождать Гарриет сегодня вечером, и если так, он смог бы исправить свое положение там же. Чем скорее, тем лучше — это был его девиз.

Будучи умнее, чем ее считали многие, Лафлер догадалась, что Ферди необходимо уладить важное дело, нечто, касающееся юной рыжеволосой красотки. Она не собиралась терять самого приятного покровителя, которого имела за все время, поднимая шум из-за пропущенного вечера.

— Ты так хорошо относишься к своей сестре. Мне это очень нравится. Это одна из многих вещей, которые мне нравятся в тебе, Ферди, — с очаровательным акцентом проговорила она. — Ты чудесный человек.

Эти слова были сказаны нежным соблазнительным голосом, который столько обещал!

Ферди решил, что ему не стоит появляться у Эммы чересчур рано. Они проехали через парк до Хав-Мун-стрит, где у Лафлер был собственный уютный домик.


— Так ты говоришь, Гарриет видела тебя с твоей оперной танцовщицей? — в ярости прошипела Эмма. Что теперь делать им с Дианой? Все их планы рушатся — и не из-за кого иного, как глупой танцовщицы Ферди.

— Я не хотел говорить тебе, но, если ты будешь с ней вечером, она может что-нибудь сказать о том, что видела меня с незнакомой женщиной, и спросить о ней, — сказал Ферди, меряя шагами гостиную. Он остановился перед Эммой и посмотрел на сестру. — Но подозреваю, что она узнала, кто была эта женщина. Она отказывалась смотреть на меня. Ее любезнейшее приветствие могло бы заморозить все мороженое у Гюнтера.

— Правда? — у Эммы отлегло от сердца. Возможно, не все потеряно. Если Гарриет так взволновала встреча с Ферди, это могло означать существование нежных чувств.

— Не помешает, если я буду сопровождать вас сегодня вечером? — спросил он небрежным тоном.

— Замечательно, — с большим удовольствием согласилась Эмма. — Эдмунд отвезет нас. Мы будем рады, если ты присоединишься к нашему трио. Только не удивляйся, если Гарриет будет немного холодна.

— Если она будет только холодна, это еще не самое страшное, поверь мне, — поклялся Ферди, взъерошив волосы и совершенно растрепав прическу, над которой так старался его камердинер.

— Ты обязательно должен иметь связь с этой женщиной, дорогой брат? — мягко спросила Эмма. Она никогда не произносила ни слова о его танцовщицах, хотя сплетники были только рады сообщать ей о них.

— У каждого есть женщина… э… у меня всегда была… э… — пробормотал он, явно стараясь не смущать сестру.

— Ты хочешь сказать, что убежден в том, будто каждый джентльмен содержит оперную танцовщицу или просто красивую женщину. Я сомневаюсь, что у Эдмунда есть кто-нибудь. Если и есть, то я не могу представить, когда он видится с ней, так как он кажется вполне преданным мне, — возразила она.

— Я бы убил его, — тихо пригрозил Ферди.

— Тогда ты можешь понять, что могла бы почувствовать Гарриет. Я знаю, что я бы чувствовала, — заявила Эмма. — Ты забыл об угрозе лорда Помроя? И мы не должны сбрасывать со счета ужасную тетю Кроскомб из Мандена. Милая Гарриет! Она такая храбрая девушка — заявила, что скорее убежит из дома, чем уступит требованиям семьи относительно этих двоих.

— Как она бы выжила? Я как-то не могу представить Гарриет в качестве гувернантки. Я видел ее попытки рисовать, вышивать и слышал, как она пробовала играть на фортепиано. Поверь мне, она не сможет обучать этому.

— А эти искусства сегодня являются основными в образовании юных девушек, — задумчиво произнесла Эмма. — Нам надо найти для нее мужа, который будет ценить ее и не будет склонен к оперным танцовщицам или тому подобному. Хотя я убеждена, что для многих женщин такое знание терпимо, боюсь, это разбило бы сердце Гарриет.

Эмма косо посмотрела на брата, который глубоко задумался, опершись о камин.

Приход лорда Уинстея положил конец этому разговору. Они втроем пообедали, приятно разговаривая и не упоминая об опере или оперных танцовщицах.


Когда Гарриет спустилась по лестнице, чтобы отправиться с Эммой на прием к Несбитам, меньше всего она ожидала или хотела увидеть Ферди Эндрюса. Но именно он ожидал ее во всем великолепии вечернего наряда. Ослепительно черный фрак над светло-коричневыми атласными бриджами выглядел чересчур красиво на этом мужчине. Изумруд словно подмигивал ей из шейного платка Ферди, и она нахмурилась.

— Добрый вечер, мистер Эндрюс. Как вы сюда попали? — произнесла Гарриет с холодной вежливостью. — Вы не заблудились? — она стояла, вежливо ожидая его ответа, а сердечко у нее упало и она чувствовала, как так же падает ее настроение. Он был так красив и ослепителен и так ей дорог. А еще он был предателем и содержал прекрасную оперную танцовщицу.

— Я часть твоего сегодняшнего эскорта, Гарриет.

— Как удручающе, — пробормотала она, потом проплыла мимо него, закутанная в красивую большую шаль, которую он подарил ей, поверх кремового атласного платья с вышитыми рукавами и лифом.

По крайней мере, она не выкинула шаль, подумал Ферди, следуя за Гарриет к экипажу, в котором они присоединились к Эмме и Эдмунду. Всю дорогу до дома Несбитов Гарриет внимательно изучала изящную сумочку. Ферди тихо разговаривал с Эдмундом, продолжая тему, начатую за обедом.

— Не унывайте, — шепнула Эмма, когда они выходили из экипажа, доехав до места назначения. — У меня есть план.

Гарриет последовала за ней в красивый дом, ломая голову над тем, что задумала сестра Ферди — а Гарриет должна помнить, что эти двое родственники.

Двойные двери между гостиной и столовой были распахнуты настежь, чтобы гости могли свободно перемещаться по дому. К счастью, толпа не была огромной. Гарриет и Эмма нашли милое местечко, чтобы поболтать, после того как поздоровались с хозяйкой. Эта добрая леди была крайне удивлена визитом Ферди Эндрюса, но на любом приеме, большом или малом, присутствие неженатого мужчины с таким состоянием и положением в обществе всегда приветствовалось.

— Я так поняла, что сегодня вы были в парке, — начала Эмма, как только они устроились в удобных позолоченных креслах.

— Он рассказал вам? — тихо спросила Гарриет, помня о людях вокруг них.

— Он покаялся в своем проступке, потому что был очень расстроен тем, что вы видели его с этим созданием, и он ясно осознал ваше очевидное неудовольствие, — объяснила Эмма.

— Да, я видела их. Мне очень неловко, — тихо проговорила Гарриет. — Почему-то мне кажется, что говорить об этом неприлично.

— Да, — несколько резко сказала Эмма, потом тихо добавила: — Поэтому у меня есть план. Я собираюсь настоять, чтобы Ферди нашел для вас очень приятного джентльмена, который должен сделать вас намного счастливее, чем мог бы он, — кого-то, кто не содержит оперных танцовщиц.

— Вы бы никогда не осмелились! — ужаснулась Гарриет.

— Просто смотрите и увидите, — сказала Эмма, принимая жесткое выражение лица перед тем, как встать, чтобы серьезно поговорить со своим дорогим и единственным братом, которого она любила со всей щедростью своего сердца. — Тупица, — пробормотала она, подходя к Ферди и своему мужу.

— В другой комнате играет восхитительный оркестр, моя любовь, — сказал Эдмунд, вспомнив, чему его учили раньше.

— Мне бы не хотелось оставлять Гарриет одну, — сдержанно сказала Эмма. — Ферди, будь так добр и подтолкни какого-нибудь хорошего доброго человека по направлению к Гарриет. Но имей в виду, я не хочу мужчину, который позволяет всем и каждому видеть себя в обществе любовницы. Найди, пожалуйста, честного и приличного, если сможешь, — добавила она, прежде чем ускользнуть, опираясь на руку мужа.

Гарриет чувствовала себя покинутой и забытой. Но так как для нее это едва ли было необычным состоянием, она сохраняла безмятежный вид, позволив легкой улыбке играть на прелестных губах.

— Гарриет, я хочу танцевать с тобой, — требовательно сказал Ферди.

— Не могу понять почему, — ответила она, прямо глядя на него. Потом победило ее чувство юмора и она улыбнулась. — Ферди, как ты можешь терпеть, чтобы тебя видели со мной, когда в твоем распоряжении имеется совершенно неотразимое создание?

— Гарриет! Какие неприличные вещи ты говоришь, — потрясенно сказал он.

— Не будь лицемером, — возразила она.

Гарриет встала, чтобы принять его руку, и, идя рядом с ним, раздумывала, глупая она или просто доведена до отчаяния.

— Мне надо подумать о будущем, — сказала она во время танца, когда они стояли бок о бок. — Лорд Помрой еще не отошел в мир иной, а мама получила письмо от тети Кроскомб, в котором говорится, что она не может найти замену своей компаньонки и хочет, чтобы я приехала к ней. Мама многозначительно посмотрела на меня. Дни моей свободы сочтены.

— Я не представлял, что это так серьезно, — помрачнел Ферди.

— Мама никогда не шутит, видите ли. И мой отец тоже. На самом деле, я единственная в семье с чувством юмора. Я часто спрашивала себя, откуда оно у меня. Джордж утверждает, что меня подменили во младенчестве. Полагаю, только рыжие волосы спасают меня от полного отторжения от семьи.

— А теперь ты сама должна найти себе мужа.

Ферди покачал головой. Ему доставляло удовольствие общество Гарриет и он бы жалел, обручись она с другим. Он хотел, чтобы не было этого давления, чтобы он мог бы и дальше наслаждаться ее дружбой. Но у нее не было времени. Он огляделся.

— Эмма сказала, что вы могли бы помочь мне сегодня, — чопорно сказала Гарриет. — Может быть, вы знаете джентльмена, который оценил бы мое богатое приданое и не питал отвращения к рыжим волосам и веснушкам? Кого-то из присутствующих здесь? Боюсь, мне надо поторопиться с замужеством.

— Понимаю. Ты уже говорила об этом, — пробормотал Ферди, ведя ее в следующей фигуре танца.

— Ну, не у всех есть много времени для поисков, — мило ответила она.

После танца Ферди заметил своего хорошего друга, застенчивого баронета, который слегка шепелявил. Он был достаточно богат и имел неплохую внешность. Все беда была в том, что он, очень похоже, был таким малым, в котором Гарриет будет души не чаять. Ферди не мог объяснить ни себе, ни кому-то другому, но ему не нравилась сама мысль о замужестве Гарриет. Он не хотел ее для себя, но и не хотел, чтобы кто-то другой был с ней. Против своего желания он повел ее к баронету.

— Гарриет, разрешите представить вам сэра Базила де Вера, моего хорошего друга, — сказал он, буквально таща упирающуюся Гарриет.

— Сэр Базил, — вежливо проговорила Гарриет, — как приятно встретить вас.

— В восторге, — ответил сэр Базил, давным-давно обнаруживший, что чем меньше он говорит, тем лучше.

Ферди смотрел, как эти двое уходят, отметив, что Гарриет явно очаровала его друга, а на него даже не посмотрела.

— Мне думается, что ты только что нашел идеального мужчину, — с триумфом заявила Эмма. — Мне надо было вспомнить про него, потому что он такой приятный человек и я никогда не слышала, что у него на содержании была женщина.

— Эмма, пожалуйста, — попросил Ферди. оглядываясь в надежде, что их никто не слушает.

— Да, я довольна, особенно тобой. Ты можешь уезжать, поскольку выполнил свой долг. О, я полагаю, что могла бы попросить сэра Базила сопровождать Гарриет, так что ей не надо ехать с тобой на рыбалку.

— Не будет Гарриет — не будет рыбалки, — твердо сказал Ферди. Нельзя ожидать, что человек откажется сразу от всего.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Гарриет вполне наслаждалась обществом застенчивого сэра Базила. Они разговаривали; говорила, в основном, Гарриет. Они также присоединились к контрдансу и достаточно разгорячились, чтобы освежиться стаканом лимонада.

Они стояли у стены в гостиной, болтая и цедя лимонад, когда произошла престраннейшая вещь. На пороге появился опоздавший. Когда он пошел через комнату, люди волнами отступали с его пути. Продвижение незнакомца впечатляло, и Гарриет стало интересно, кто бы это мог быть. Скоро она это выяснила.

— Лорд Помрой, не сойти мне с места, — пробормотал сэр Базил перед тем, как просто раствориться в стене.

Гарриет не была так искусна в исчезновении, поэтому осталась стоять, глядя на человека, который приближался к ней, и гадая, что могло привести его сюда в этот вечер. Говорили, что он редко удостаивает своим присутствием светские вечера.

Его кожа выглядела серой, словно он давно не мылся, но одежда казалась относительно чистой, возможно, кто-то уговорил его переодеться для приема.

— Мисс Гарриет Мейн, как мне кажется, — сказал он, встав напротив Гарриет. Про него говорили правду: этот человек не мылся — запах напоминал ей очень неприятные вещи, которые лучше не вспоминать.

— Да. — Она сделала реверанс, соблюдая приличия. Все-таки говорят, что этому человеку должно быть девяносто лет — очень бодрые и здоровые девяносто лет. Его следует уважать за его возраст, если больше не за что.

— Ваш отец сказал, что вы будете здесь сегодня, и мне захотелось увидеть вас. Я Помрой, — высокомерно закончил он, словно Гарриет еще не поняла этого.

— Добрый вечер, милорд, — ответила она, страстно желая, чтобы люди смотрели куда-нибудь в сторону. Было очень неловко стать центром всеобщего внимания.

— Неплохо. Хорошие зубы, из того, что могу видеть. Фигура приятная, хотя у вас и ужасные волосы. Не увижу, когда будут потушены свечи, ха-ха! — Он плотоядно уставился на нее, и Гарриет старалась не показать своего отвращения. Его зубы были, видимо, последним изделием Веджвудской фабрики фарфора и щелкали, когда он говорил, хотя и ярко блестели.

— Пошли потанцуем. Я еще мужчина, моя дорогая. — Он поднял бровь, потом двинулся к ней.

Мерзкий джентльмен схватил ее за руку и потащил в центр соседней комнаты, где строились пары для контрданса. Она оказалась с неприятнейшим партнером, который энергично выделывал кренделя, а она в это время опасалась, как бы он не упал в обморок. Но он оказался удивительно крепким для человека столь преклонного возраста.

Когда танец закончился, он промокнул лоб не слишком чистым платком.

— Видишь, моя девочка, ты не выйдешь замуж за старика, который не сможет быть твоим мужем. Помни об этом. — Он снова с вожделением посмотрел на нее и при этом выглядел одинаково глупым и грязным.

Гарриет не знала, можно ли быть более смущенной, чем была она в этот момент. Если кто-то не сумел расслышать его слова, то, она понимала, скоро с ними поделятся те, кто слышал их. Это была слишком хорошая история, чтобы держать ее при себе.

Именно в этот момент к ней подошел Ферди. Она никогда не думала, что снова заговорит с ним, тем более будет ему благодарна за поддержку.

— Добрый вечер, лорд Помрой. Удивительно увидеть вас здесь. — Ферди взял безвольную руку Гарриет и положил на свою с видом собственника, словно он имел полное право делать это и более того.

Лорд Помрой рассердился:

— Кто вы такой, молокосос, чтобы прерывать джентльмена, разговаривающего с молодой леди?

Ферди стал похож на свирепого кота, который приготовился наброситься на ничтожную мышь.

— Я друг этой молодой леди, очень близкий друг. Мое имя Эндрюс.

Очевидно даже лорд Помрой знал о богатстве мистера Эндрюса, потому что с уважением кивнул.

— Слышал, — признал он.

— Мисс Гарриет обещала мне следующий танец. Пожалуйста, извините нас, — свысока объявил Ферди.

Гарриет была уверена, что наблюдать за этой сценой было все равно что смотреть пьесу в театре — контраст между красивым молодым человеком и старым дураком был почти театральным.

Помрой кисло кивнул, отпуская их разрешающим жестом, и сказал:

— Я получил, за чем приходил сюда, но мы встретимся снова.

Гарриет решила, что его смех напоминает кудахтанье. Затем он повернулся и вышел из комнаты, после чего раздался общий вздох облегчения, а потом снова зажужжали сплетники.

— Будем танцевать? — Ферди вел ее под руку в другую комнату. Музыканты начали вальс, и Гарриет закружилась в вихре танца.

— Я считаю, что вы просто спасли меня от позора, который я была готова навлечь на себя. Я уже собиралась послать это отвратительное существо в ад или того хуже, — заметила она, неохотно поднимая глаза на Ферди. Он выглядел таким же, каким она видела его до встречи в парке с Лафлер. Только будущее Гарриет несколько изменилось.

Ферди хмыкнул.

— Я восхищен твоей стойкостью. Немногие женщины противостояли бы ему, как ты, и сохранили бы самообладание. Не могу понять, о чем думает твой отец, ведь я справился: он не игрок. То, что отец может приветствовать такой союз, просто выше моего понимания.

— Лорд Помрой сказал, что снова увидит меня, но это произойдет, только если я ничего не смогу сделать, — с чувством произнесла Гарриет. — Я не выйду замуж за этого человека!

— Ты должна кого-нибудь найти, — беспомощно подтвердил Ферди.

Он не предложил сэра Базила, и, честно говоря, Гарриет была разочарована, когда этот джентльмен подвел ее, исчезнув при приближении лорда Помроя. Это свидетельствовало об отсутствии у него мужества.

— Я найду, не бойтесь, — ответила она с оптимизмом, которого не чувствовала.

— Ты по-прежнему собираешься со мной на завтрак и состязание лучников завтра, да? — спросил Ферди после того, как они продемонстрировали одну из вариаций вальса, которую он показывал ей раньше.

Запыхавшаяся и довольная танцем, Гарриет была бы самым неблагодарным человеком, если бы отказалась.

— Я не забыла, сэр. Я пойду с вами, если вы еще хотите моего общества, — сказала она, вспоминая Лафлер. Он не мог привести туда эту женщину, но, может быть, он совсем не хочет заменить ее Гарриет. Возможно, он просто вежлив?

— Естественно. — Он казался довольным, что в свою очередь улучшило настроение Гарриет в этот неудачный вечер.

Вскоре подошли Эмма с мужем, и все вместе они сели в ожидающий экипаж лорда Уинстея и отправились к дому Мейнов. Эмма успокаивала, а Гарриет чувствовала себя героиней.


— Задача в том, — поделилась Эмма с Дианой в тишине гостиной своего дома, — чтобы поощрять сэра Базила и Гарриет и при этом не расхолаживать Гарриет и Ферди.

— Я не вижу, как можно это сделать, — сказала Диана, бросив на сестру взгляд, полный сомнения.

— Мы что-нибудь придумаем, — безмятежно ответила Эмма.

— А я считала, что это я самая легкомысленная в семье, — пробормотала Диана.

— Ну, она говорила о капитане Бенвелле, а я ничего о нем не знаю, — сказала Эмма, вопросительно глядя на сестру.

— Я знаю. Он охотится за приданым и ни на что не годен. Дамон говорил, что он много играет. Капитан красив и имеет отчаянный вид. Конечно, у Гарриет хватит здравого смысла не обратиться к нему. — Диана пришла в ужас при мысли, что Гарриет каким-либо образом окажется связанной с капитаном Бенвеллом.

— Возможно, он покажется в лучшем свете на фоне тети Кроскомб или лорда Помроя, если надо будет делать выбор, — с чувством подчеркнула Эмма. — Ты бы видела этого человека вчера вечером. Он еще хуже, чем о нем говорят. Клянусь, меня всю трясло. Ей нельзя позволить выйти за это существо, особенно когда у нас есть лучший кандидат.

— Верно, — Диана поерзала на тахте, потом спросила: — А тебе Гарриет говорила о том, что тетя не может найти себе компаньонку и теперь требует, чтобы племянница приехала составить ей компанию?

— Правда? Какая ужасная перспектива для любой молодой женщины. — Эмма многозначительно посмотрела на сестру.

— Есть одна надежда. Ферди упоминал о стрельбище, на которое они вместе пойдут сегодня, и он настаивает, что Гарриет должна поехать с ним на рыбалку, которую мы устроили. Слава Богу, мальчики согласны на все, что делает их дядя.

— Это плюс, — согласилась Диана. — О, эти двое так подходят друг другу, но я не знаю, получится ли из этого что-нибудь путное, учитывая холостяцкие привычки Ферди.

— Безусловно, Гарриет не понравилась история с Лафлер. Никому бы не понравилось, — сказала Эмма и, кинув взгляд на дверь, тихо добавила: — Я уверена, Эдмунд не гуляет на стороне. По крайней мере, я стараюсь, чтобы он был счастлив дома, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

— О да, — согласно кивнула Диана. — Дамона надо немного подтолкнуть, но я согласна. Я тебе показывала ночную сорочку, которую для меня сшила мадам Клотильда? Она нежного персикового цвета и из тончайшего батиста. Дамону она нравится, — добавила она с озорной улыбкой.

— Эдмунду бы тоже понравилась, — усмехнулась Эмма.

Они продолжили обсуждение этой волнующей темы, потом вернулись к Гарриет. К концу дня ими был тщательно продуман план. Теперь оставалось заручиться поддержкой Гарриет и надеяться, что Ферди все снова не испортит.


Завтрак лучников должен был состояться после состязаний. Гарриет согласилась, что она посетит оба мероприятия. Даже после столкновения с Лафлер и Ферди в парке она сдержала свое слово. Так как Ферди спас ее от лорда Помроя прошлым вечером, она не могла даже подумать о том, чтобы под благовидным предлогом уклониться от общения.

Норберт и Бетси шли следом за Гарриет к месту, выделенному Ферди для стрельбы. После встречи с Лафлер Бетси не собиралась позволять своей любимой госпоже оставаться наедине с этим человеком, как теперь называла она прежде обожаемого мистера Эндрюса.

Расстроенный более, чем он мог сам поверить, холодным приемом со стороны Гарриет и ее явным удовольствием от общества сэра Базила, Ферди решил победить в состязании.

Гарриет, очевидно, почувствовала его опасения. Она тихо стояла рядом с ним, держа его стрелы, наблюдая за тем, как первый лучник начал стрелять. Он попал три раза в золото и один раз в синее.

— Он хорош, — мрачно пробурчал Ферди.

Следующий лучник попал три раза в золото и один раз в красное.

— Он тоже хорош, — тихо заметила Гарриет. — Но ты лучше всех. Ты должен верить, что сможешь это сделать — попасть в золото четыре раза. Ты сможешь сделать все, если захочешь, — горячо прошептала она.

Ферди был поражен силой ее слов, искренностью ее выражения. Ей действительно хотелось, чтобы он победил, хотя она и видела его с Лафлер. Он боялся, что безнадежно погубил свою репутацию в ее глазах. Но, может быть, надежда все-таки есть. Конечно, он не планировал жениться на особе, стоявшей рядом, но безусловно не хотел, чтобы она плохо думала о нем. Она была отличной девушкой, знакомством с которой он гордился.

Наконец подошла его очередь. Ему надо было выстрелить лучше того малого, который попал три раза в золото и один раз в красное. Это значило, что все четыре стрелы должны были попасть в яблочко, предпочтительно как можно ближе друг к другу.

— Ты сможешь сделать это, — прошептала Гарриет, протягивая ему стрелы. Он положил их в свой колчан, потом вытянул первую, вставил и пустил. Золото.

Вторая попала точно в центр, так же как и третья.

— Ты лучше всех здесь, ты сможешь сделать это, — снова прошептала Гарриет, потом замолчала, когда он вытащил последнюю стрелу.

В воздухе чувствовалось напряжение. Джентльмены, стоявшие по периметру стрельбища, выпрямились, пристально следя за Ферди. Даже леди, пришедшие посмотреть состязание, примолкли, наблюдая, как Ферди вставлял стрелу, потом поднимал лук.

Гарриет произнесла короткую молитву. Ферди был очень добр к ней. Если ей неприятно его внимание к красавице танцовщице, то это ее проблема, а не его. Она действительно хотела, чтобы он победил, и сосредоточилась на этом. «Победи! Победи! Победи!»— мысленно повторяла она.

Он выпустил стрелу, и она описала большую дугу в воздухе, воткнувшись точно в центр мишени; свист, с которым стрела поразила мишень, эхом отдался на стрельбище.

— Ты сделал это! — радостно закричала Гарриет. Она была в таком восторге от его победы, что протянула руки, чтобы крепко обнять его и поцеловать в щеку. Только вышло не совсем так. Он слегка повернул голову, и ее поцелуй пришелся в губы. Все произошло так быстро, что вряд ли кто-нибудь заметил. Но когда она смотрела в карие глаза Ферди, то поняла, что он очень хорошо почувствовал ее поцелуй, как, впрочем, и она.

— Спасибо, Гарриет, за твою, э, поддержку, — сказал он странно сдавленным голосом.

Руководители состязания подошли к Ферди с поздравлениями по поводу его прекрасной стрельбы и увели его, чтобы вручить приз.

Он оглянулся на Гарриет, и она одарила его, как она надеялась, успокаивающей улыбкой. Что он подумает о ней теперь, когда она безо всякой причины поцеловала его, да не в щеку, а в губы! И публично! Она призналась, что это было довольно приятно, но как неприлично! Она вела себя немногим лучше Лафлер, бросившись на бедного Ферди.

Завтрак был исключительно хорош, все было предусмотрено. Ферди был так занят разговорами, что у него не было возможности обсудить с Гарриет этот злополучный поцелуй.

Гарриет едва попробовала великолепную еду, находясь в глубокой задумчивости. Несколько дам стали расспрашивать о ее интересе к стрельбе из лука, и, прежде чем поняла это, она оказалась вовлеченной в интересную дискуссию. Это отвлекло ее мысли от своего позора.

Но в конце концов ей пришлось посмотреть в лицо Ферди. Быстрее, чем ей хотелось бы, подошло время расходиться. Почти все уже уехали; Ферди остался, предположительно для того, чтобы обсудить какие-то дела с руководителем состязания. Норберт отнес приз в карету, Бетси последовала за ним с луком и стрелами. Ферди подошел к Гарриет.

— Спасибо тебе за все, что ты делала, твою поддержку, то, как мило ты вела себя с другими леди, — проговорил Ферди, настороженно глядя на Гарриет, словно не был уверен, как она может поступить.

— Я не хотела целовать тебя так, — выпалила она, ее лицо стало розовым, как экзотическая петуния из Перу. — Я хотела, я собиралась просто поцеловать тебя в щеку, как я могла бы поцеловать своего дядю, понимаешь? — ее голос утих, когда в его глазах заплясал опасный огонь.

— Но я не твой дядюшка, так ведь? — мягко сказал он.

— Нет, — согласилась она сдавленным голосом.

— Мы могли бы снова попробовать, просто чтобы посмотреть, может ли повториться то, что мы испытали раньше.

— Ферди Эндрюс, ты негодяй, — заявила Гарриет.

— Нет, солидный гражданин, — возразил он. — Ты можешь в этом убедиться, коснувшись меня, — он положил ее руку на свое сердце, и, к стыду Гарриет, она подумала, какое это чудесное ощущение — чувствовать крепость мужской груди, такой надежной, мужественной.

— Гарриет, ты возродила мою веру в женщин, — сказал он с широкой улыбкой.

Она сочла это странным — разве он не верит Лафлер? Она-то безусловно доверяла ему. Гарриет решила, что все это очень странно.

Они на миг остались одни. Ферди оглянулся, потом наклонился, чтобы украсть еще один поцелуй, только этот был точно нацелен и восхитительно продолжительнее их первого робкого соприкосновения губ. Он наконец оторвался от нее и посмотрел широко раскрытыми, полными раскаяния глазами.

— Предполагается, что мне следует извиниться, но будь я проклят, если это сделаю! Ты одна на миллион, Гарриет, так же, как этот поцелуй. — С этими словами он снял перчатку для стрельбы, напульсник и, поддерживая Гарриет, повел ее к выходу.

Хорошо, что он вел ее к ожидавшей их карете. Гарриет была слишком потрясена, чтобы самой найти дорогу.

Да, это был поцелуй, решила она. Другие джентльмены пробовали целовать ее, но их попытки бледнели по сравнению с прикосновением губ Ферди. Что ей делать со своими чувствами к нему? Любовь такая глупость. Что же теперь делать?

Ферди помог Гарриет сесть в карету, потом устроился рядом с ней, а Бетси смотрела на нее любопытными глазами. Могла ли горничная догадаться, что Гарриет испытала такой потрясающий поцелуй?

Они ехали в великолепном молчании большую часть пути, по крайней мере, это касалось Гарриет. Ферди пробовал заводить разговор, но она могла только что-то невнятно лепетать.

Когда они подъехали к резиденции Мейнов, Ферди помог Гарриет выйти из кареты и проводил до дверей. Он прислонился к двери, не давая ей войти в дом.

— Я думаю, что на рыбалку мы поедем завтра. Если я пообещаю хорошо себя вести, ты поедешь с нами? — он смотрел на нее, но ей показалось, что его внимание было сосредоточено на ее губах, а не на глазах.

В какой-то дикий момент Гарриет уже обдумывала, как сказать ему, что ей было бы лучше, веди он себя плохо. От такого позора ее спас здравый смысл, и она просто кивнула:

— Я сказала, что поеду, а я не нарушаю своего слова.

— Мои сестры будут рады. Они считают, что ты предотвратишь неприятные происшествия с их драгоценными сыновьями.

— Часто они попадают в них, когда бывают с тобой? — спросила она, интересуясь его отношениями с племянниками.

— Не знаю. Я редко бываю с ними. Мои сестры, кажется, решили преподать нам урок сближения.

— Увидимся рано утром. И, Ферди… мои поздравления, — прошептала она, прежде чем проскользнуть мимо него и открыть дверь.

Бетси бросила болтать с Норбертом и поспешно последовала за хозяйкой, пронесшись мимо Ферди, словно он был сам дьявол.

— Норберт, кажется, сегодня я победил, — важно сказал Ферди, откидываясь на подушки в ландо.

— Верно, сэр, — ответил очень мудрый и наблюдательный грум.


Расставшись с Гарриет, Ферди в глубокой задумчивости пообедал в клубе, потом сел в кресло и не принимал участия в разговоре, который велся вокруг него. Он весь сосредоточился на Гарриет и на том, что делать с ней.

Тот невинный поцелуй подействовал на него гораздо сильнее, чем он ожидал. Это было как вспышка молнии. Все его чувства пребывали в смятении. Он заметил, что поцелуй затронул и ее. Из своего опыта он знал, что женщина, у которой такой ошеломленный вид, была чем-то потрясена, в данном случае поцелуем.

Так что ему теперь делать? Она была обижена, даже он увидел это, когда столкнулась с ним в обществе Лафлер. Пропади все пропадом, он просто не хотел отказываться от своей удобной жизни только потому, что поцелуй Гарриет вывернул его наизнанку. Если он будет терпеливым, все пройдет. Исчезнет. Он найдет ей приличного мужа и сможет вернуться к прежней жизни. Только он не понимал, почему эта мысль показалась ему довольно непривлекательной.

Подошел зять, Дамон Оливер, и тронул его за плечо:

— Неприятности?

Ферди только вздохнул с самым несчастным видом.

— Так плохо, а? Я так понимаю, что ты берешь завтра на рыбалку Уилльяма, Тимоти и кузенов. И мисс Мейн. Это Диана втравила тебя?

Ферди только кивнул.

— Ей очень нравится мисс Мейн. Мне тоже. Жаль, если отец заставит ее выйти за этого старого сумасброда Помроя, — заметил Дамон.

— Нельзя допустить, — решительным голосом произнес Ферди. — Преступно выдавать девушку за этого вонючего старого козла.

— Согласен.

Дамон решил, что сказал совершенно достаточно, и покинул клуб.

Вскоре Ферди отправился домой вместо того, чтобы поехать к Лафлер. Ему надо сохранить ясный ум, если он будет целый день с Гарриет. Необходим хороший ночной отдых.


Когда он говорил «рано», он не делал пустых заявлений, решила Гарриет на следующее утро. Как удачно, что когда он прибыл, она была одета и сидела за завтраком. Но почему он здесь? Что он хочет от нее?

— Я захотел повидать тебя до того, как поехать за мальчиками, — сказал он тихо из уважения к спящим обитателям дома.

Она настороженно посмотрела на него, потом опустила глаза на стол.

— Пожалуйста, возьми яйца и тосты. Мне тоже надо что-нибудь съесть.

Но теперь она совсем не чувствовала голода. Ее аппетит улетучился, как только он вошел в комнату.

Он положил себе ветчины и жареного картофеля, тосты и джем. Потом отодвинул стул рядом с Гарриет.

— Я думала, ты мог бы сесть там.

— Почему? Мне лучше рядом с тобой, — спокойно ответил он.

— Ферди, не дразни меня, — неожиданно взмолилась она. — Не думаю, что в моем характере выносить это.

— Неужели? — спросил он, откусывая сочную ветчину и заедая ее вкусным картофелем.

— Ты хотел поговорить со мной? — осторожно спросила она.

— Ничего, это подождет, — ответил Ферди, явно передумав говорить то, что намеревался. Он был скованным и, казалось, не знал, что делать. Поэтому занялся едой, которая быстро исчезла.

— Ну, нам лучше отправиться, — робко предложила Гарриет, едва откусив тост.

— Мальчики будут ждать, — согласился он.

Он поднялся, помог Гарриет выйти из-за стола и стоял, глядя на нее. Она была такой свежей и милой, в ее живых зеленых глазах, смотревших на него, было доверие и еще что-то, чего он не мог определить. Более смущенный, чем хотел бы признать, он взял ее за руку и потащил на улицу. Он собирался обсудить тот злосчастный поцелуй, но понял, что не может этого сделать.

Ландо было заполнено различными рыболовными принадлежностями, Норберт и Бетси сидели сзади всю дорогу до дома лорда Уинстея. Как только два мальчика были усажены в экипаж, все стало на свои места и Ферди решил, что он сам вообразил себе проблему.

— Дядя Ферди, почему на твоей шляпе эти смешные крючки? — спросил Гарри.

— Это мухи, глупый, — сказал старший и более мудрый Эдвард. — Их используют для уженья. Так же как надевают черную куртку и шляпу на рыбалку. Папа сказал, что мы должны вести себя тихо. Почему?

— Рыба может услышать, как ты разговариваешь, и это спугнет ее, — ответил Ферди.

Ему было спокойнее во время разговора о рыбалке с мальчиками, чем когда он раздумывал о своих чувствах к Гарриет Мейн.

Гарриет недоверчиво посмотрела на Ферди и спрятала улыбку, прикрывшись рукой в перчатке.

— Правда? — переспросил удивленный Гарри. Когда они забрали мальчиков Дианы, он поделился с ними этими сведениями.

Остаток пути до реки, где Ферди понравилось ловить рыбу, был заполнен подробными объяснениями рыболовного искусства.

Гарриет слушала вполслуха, мысленно вернувшись к появлению Ферди за столом во время завтрака. Что он задумал? Ей не показалось, что он плохо спал прошлую ночь, в отличие от нее. Вероятнее всего, он поехал в оперу и ухаживал за Лафлер. Эта мысль так удручающе подействовала на нее, что она вернулась к своим первоначальным размышлениям. Что он намеревался сказать ей, когда вошел в комнату? Это мучило ее, как заноза.

Она так и не узнала, потому что, когда они добрались до реки, они с Бетси стали выкладывать корзину с едой и расстилать большое покрывало, на котором можно будет сидеть. Мальчики немедленно отправились с дядюшкой постигать тайны уженья на муху.

— Хорошо, что я взяла с собой книгу, — проворчала Гарриет.

— Вы могли бы забросить удочку, мисс. Здесь водится форель и плотва. Мистер Норберт говорит, что они очень вкусные, — сообщила ей Бетси.

Решив, что лучше посидеть с удочкой на берегу, а не уткнуть нос в книгу, Гарриет неторопливо пошла вдоль берега, пока не нашла отличное место. Прошло немного времени, как она задремала. Ее разбудил Ферди, дергая за руку.

— У тебя на крючке рыба. Ты рыбак, оказывается. — Он умело снял рыбу и положил в свою плетеную корзину для улова. Потом странно посмотрел на нее, что могло означать что угодно и ужасно смутило ее. В глазах его светилось теплое, понимающее, даже заботливое выражение.

Ее больше напугала собственная реакция на появление его лица в такой близости от нее, чем то, что ее грубо разбудили. Она испытывала радость и непреодолимую потребность прикоснуться к нему, такую сильную, что с большим трудом сдержала себя. Гарриет шла с ним, как в тумане.

Мальчики поглощали еду с хорошим аппетитом детей, которые провели много времени на свежем воздухе, бродя по берегу реки в поисках рыбы. Гарриет едва прикоснулась к еде, погруженная в свои непредсказуемые мысли.

— Ты хорошо спала прошлую ночь? — тихо спросил Ферди, пока Бетси разнимала Гарри и Уилльяма, которые спорили о том, кто поймал самую большую рыбу.

— Не очень. Кажется, мне нужно было поспать сейчас, — признала она, надеясь, что не выдала себя.

— Вчера после обеда я видел Дамона в клубе, потом тоже пошел домой, рассчитывая выспаться. — Ферди протянул сандвич Гарриет, потом взял себе.

Эти слова принесли ей огромное удовольствие, большее, чем она могла представить. Когда они, наконец, уезжали от реки, она была счастлива, если не полностью успокоена. Он не виделся с Лафлер вчера вечером, он пошел домой спать! Как прекрасно!

Она первой отделилась от группы, не желая заставлять Ферди проделывать обратный путь к ее дому после посещения сестер. Погруженная в свои мысли, она смотрела, как ландо с детьми, рыбой и очень красивым джентльменом уезжало вдоль улицы.

Как раз когда она собиралась войти в дом, почувствовав, что глупо стоять с горничной на ступеньках, уставившись на экипаж, она увидела знакомое лицо капитана Бенвелла.

— Мисс Мейн, какой счастливый случай. Приятно снова видеть вас, — сказал капитан, окидывая Гарриет изучающим взглядом.

— Господи, я, должно быть, ужасно выгляжу, — пробормотала она, вспомнив, что сон на берегу реки привел в беспорядок ее волосы и платье. — Я была на пикнике.

— Ах, прекрасная леди, вы настоящая услада для глаз, уверяю вас. Мне бы хотелось предложить вам пикник как-нибудь в эти погожие дни, если вы разрешите. Может быть, небольшую вечеринку? — сказал капитан с лукавой улыбкой.

Его необычная речь вызвала улыбку у Гарриет.

— Возможно, — согласилась она, не принимая его всерьез.

Она вошла в дом с Бетси, закрыв дверь перед назойливым капитаном, который заговорил с ней, когда не должен был.

С другой стороны двери капитан тяжелым взглядом проводил рыжеволосую девушку с богатым приданым. Ему срочно нужны были деньги, его осаждали кредиторы, — он был должен всем, и они теряли терпение. Может быть, для него будет полезно уделить мисс Мейн больше внимания?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Ферди развез племянников по домам, потом поехал в Олбани, где его высадили Норберт и возница, а сами поехали в конюшню, где содержались его экипажи и лошади.

Довольный, что наконец остался наедине со своими мыслями, он поднялся в гостиную, подошел к окну и стал смотреть на улицу внизу.

По его мнению, рыбалка обернулась странным образом. Он не мог избавиться от образа Гарриет, спящей на берегу: в одной руке удочка, другая безвольно лежит на коленях, голова склонилась набок. Ресницы густой бахромой оттеняли атласную кожу, усыпанную веснушками. Ее прелестный рот манил так же, как в прошлый раз, когда он застал ее спящей. Ферди не был поэтом, но когда она посмотрела на него испуганным взглядом, ее живые зеленые глаза казались глубокими таинственными озерами, которые манили, звали Ферди утонуть в их глубине. Нет, признался он, это не ее образ, это его реакция на нее потрясла его.

Они были совершенно одни, мальчики предпочли остаться при еде. Он пошел вдоль реки и наткнулся на спящую девушку с удочкой и поплавком, прыгающим на воде.

Гарриет выглядела нежной, уязвимой, бесконечно хрупкой. Он привык считать ее сильной девушкой, которая может сделать что угодно — включая натягивание двадцати фунтового лука. Но она была такой беззащитной, то у него появилось сильное желание обнять ее, приласкать и успокоить. Хотя он все это время знал о грозящей ей ужасной опасности и хотел помочь, до сих пор у него не возникало такого стремления спасти ее. Что с ним происходит? Он чувствовал, что ему что-то угрожает, но не мог понять что.

Лакей ввел в комнату его хорошего друга Вэла, лорда Лэтема, и его размышления были прерваны. Ферди приветливо улыбнулся, потому что Вэл походил на кота — гладкого, откормленного и самодовольного.

— Кажется, брак с Фебой идет тебе на пользу. Как она и близнецы? — Он жестом пригласил Вэла присесть и присоединился к нему в удобном кресле у камина.

— Все здоровы. Феба приехала со мной в Лондон кое-что купить и узнать новости. Ты выглядишь довольным.

— Вчера выиграл чемпионат по стрельбе из лука.

— Феба видела Диану, и твоя сестра сказала что-то о твоем участии в спасательной миссии. — Вэл изучающе посмотрел на своего старого друга и бывшего поклонника своей жены.

— Длинная история.

— У меня есть время. Феба выбирает несколько вещиц у мадам Клотильды. Ну?

— Это молодая женщина по имени Гарриет Мейн. Я подумал, что она собиралась прыгнуть в Серпантин, только ошибся. Но ей действительно была нужна помощь. Отец угрожает или выдать ее за старого Помроя, или отослать к тетке, если девочка не найдет себе подходящего мужа сама, заметь, без помощи и поддержки совсем ее не любящей семейки.

— Так ты решил помочь ей? Из того вздора, что наговорила мне Феба, ясно, что ты провел много времени, сопровождая ее, а не разыскивая приемлемого кандидата в мужья.

— Ну, сестры все придумывают, куда бы свозить их отпрысков, а Гарриет едет со мной, чтобы помочь. Видишь, как получается. — Ферди уставился в пустой камин, думая, что Вэл не сможет понять происходящего, пока не встретит Гарриет и не поймет, как ей необходима защита и помощь, наивной бедняжке. — Однако она отлично стреляет из лука. Если я не ошибаюсь, то скоро она сумеет справиться с тридцатифунтовым луком. Я учу ее, — скромно закончил он.

— Ты учишь ее? — переспросил Вэл не просто с удивлением. — Хотел бы я встретить эту девушку, да и Феба тоже.

— Я позаботился, чтобы она получила приглашение в Алмак. Она будет там вечером в среду. На следующий день она посетит, уверен, вечер у Шефтонов. Эмма и Диана по очереди сопровождают ее, так как ее мать страдает головными болями. Черт возьми, похоже, они хотят выдать ее за этого вонючего старого козла Помроя!

— Он так же ужасен, как всегда? — осведомился Вэл, поставив локти на подлокотники кресла и играя пальцами перед лицом.

— Хуже. Явился на вечер к Несбитам и столкнулся с бедной Гарриет. Пожирал ее глазами совершенно отвратительным образом, сказал, что находит ее уродиной, но это не будет беспокоить его в постели, раз свечи будут погашены. — Ферди ясно дал понять, что он думает о подобном поведении.

— Да, малый становится все чуднее, — с отвращением проговорил Вэл. — Я могу понять, почему ты считаешь своей обязанностью помочь девушке. На нее действительно неприятно смотреть?

— Да нет, — ответил Ферди, блеснув широкой улыбкой. — У нее рыжие волосы, теперь с золотистым оттенком, благодаря камеристке Дианы. Ничего нельзя сделать с ее веснушками, но они по-своему привлекательны. Красивые зеленые глаза и нежнейшая кожа. Хорошая фигура и танцует как ангел. И поет как ангел. Хорошо ладит с детьми — они обожают ее.

— Как я понимаю, была бы отличной женой какому-то счастливчику, — сказал Вэл, пристально глядя на друга. — Не можешь подумать о ком-нибудь достаточно приличном?

— В том то и дело, черт возьми. У каждого есть недостаток. Она было заинтересовалась де Вером, а он исчез, когда на вечере появился мерзкий Помрой.

— Кто же ее спас? — спросил Вэл, поднимая голову и сжимая губы, чтобы не улыбнуться.

— Пришлось мне, конечно. Не мог позволить такой гадине, как Помрой, думать, что у девушки нет защиты.

— Эмма была с Эдмундом на вечере? Ты говорил, что кто-нибудь из сестер сопровождает ее?

— Да, но ты же знаешь Эдмунда. Приятный малый, но ненавидит неприятности.

— Гм-м, — согласился Вэл. — Ну, мы заскочим в Алмак, и я чувствую, что смогу получить приглашение к Шефтонам. Возможно, мы сможем помочь? Девушка должна представлять собой нечто особенное, если ей помогают три члена семьи Эндрюс.

— О, она именно такая, — рассеянно ответил Ферди, снова вспоминая Гарриет на берегу, тень от листы на лице, журчание воды и ее испуганные глаза, когда она смотрела на него. В тот момент он понял, что не хотел бы ничего так сильно, как снова поцеловать Гарриет. — На самом деле она очень опасна.

Это невразумительное замечание не вызвало вопросов у Вэла. Тему сменили, и старые друзья обменялись новостями о своих приятелях.


Диана отправилась с Фебой к мадам Клотильде за покупками. Они крепко подружились после свадьбы Вэла и Фебы, хотя Диана хотела видеть Фебу своей невесткой и горевала о потере.

— Я все-таки убеждена, что у нас будет приятная невестка, — закончила она свой рассказ о событиях, затрагивающих Ферди и Гарриет. — Если бы только мы смогли убедить Ферди, что Гарриет не нужен никакой мужчина в качестве мужа — ей нужен он.

— Перспектива угрожающая? — спросила Феба, оглядываясь, так как мадам накалывала на ней синий жаконэ.

В этот момент в разговор вступила мадам, что она делала крайне редко:

— Мисс Гарриет Мейн прелестная девушка с красивой фигурой — великолепная грудь и превосходная осанка. Она внимательна к обслуживающему персоналу — чего нельзя сказать о большинстве леди, — естественно, не о вас.

— Видишь? Все, кто знакомится с ней, влюбляются в нее. Только подожди, услышишь, как она поет! Ее родные очень странные. Я действительно не могу понять таких людей, словно веснушки умаляют человека! Отвратительно, вот что я скажу! — И Диана переменила тему разговора, наслаждаясь пересказом сплетен.


Гарриет, предмет этих разговоров, находилась в блаженном неведении о такой глубокой заинтересованности в ее судьбе. Испытывая благодарность за любой предложенный совет, руководство и помощь, она чувствовала себя совершенно одинокой, когда ей надо было решать свои проблемы. Она открыла, что лучше всего любой ценой избегать родных, особенно отца.

С Купидоном на поводке она собиралась выскользнуть из дома, когда брат увидел, как она открывает дверь.

— Ты еще здесь? Я давно не видел тебя. Слышал, что ты привлекла внимание нескольких джентльменов. Еще никто не подрался из-за тебя? — спросил Джордж, вытаскивая серебряную зубочистку из кармана.

— Какие странные слова — они же не петухи. Да, мне приятно сказать, что я встретила нескольких очень обходительных джентльменов. Нет, никто из них не просил моей руки. — Она взялась за ручку двери, готовясь уйти.

— А Эндрюс? Говорят, он всегда рядом с тобой. Нет титула, но набит деньгами. Могло быть и хуже.

— Верно, — резко ответила она ледяным тоном. — Лорд Помрой первым приходит на ум. Как отец мог… — Она умолкла, потому что подозревала, что Джорджу хотелось только поддразнить ее относительно сплетен, которые он услышал, а не углубляться в ее трудности.

— Он все-таки пэр, а в его возрасте он недолго проживет, — проговорил Джордж с полным безразличием.

— Меня интересует не титул, а человек, — сказала Гарриет, не особенно заботясь о том, поймет ли ее брат. Она давным-давно решила, что они никогда не поймут друг друга.

— Я удивлен, что нашлись такие, кто не возражает против таких конопатых девушек, как ты, — бездумно сказал Джордж, не заботясь о чувствах своей сестры.

— В человеке есть не только веснушки. — Гарриет решила, что с нее хватит братца, и выскочила за дверь. Она зашагала к парку, Бетси старалась не отставать от нее.

— Почему Бог не дал мне таких родных, как Диана, Эмма и Ферди? — тихо сказала Гарриет.

— Ну, мисс, иногда кажется, что они вас удочерили, — спокойно заметила горничная.

— Если бы они только могли, — вздохнула Гарриет.

Няни и гувернантки играли в парке с ярко одетыми детьми. Мимо Гарриет пролетел мяч. Купидон натянул поводок и сумел освободиться от Гарриет.

— Ну и собака! — сказала она, с иронией принимая его любовь к играм. Наконец он прибежал обратно с мячом во рту, потом побежал к ребенку, который бросил мяч. Как только мяч был возвращен благодарному хозяину, Купидон вернулся к Гарриет, глядя на нее в ожидании похвалы.

— Умный пес, — сказал сэр Базил, подходя к Гарриет и Бетси.

— Он непослушный, но я люблю его общество.

— Я надеюсь, мне можно присоединиться к вам? — Сэр Базил выглядел так же, как на вечере у Несбитов, когда он исчез как раз в тот момент, когда нужен был Гарриет.

Решив быть милосердной, так как лорд Помрой во многих отношениях являл собой нечто угрожающее, Гарриет кивнула.

— Вам нравится в Лондоне? Это ваш первый сезон, да? — спросил он, приспособившись к ее шагу, все время настороженно следя за пуделем.

— Я довольна, что познакомилась со многими приятными людьми, — сказала она, не отвечая на вопрос о ее первом сезоне. Это могло бы вызвать вопрос о ее первом бале, а ей хотелось избежать признания, что семья отказалась представлять ее в свете.

Мистер Тук подскочил к ним, явно решив, что та, с кем удобно чувствует себя тихоня сэр Базил, стоит ухаживания. Гарриет приветливо встретила его, решив, что чем больше людей, тем безопаснее.

Капитан Бенвелл наблюдал через дорогу за конопатой мисс Мейн, окруженной улыбающимися джентльменами, и был потрясен. Он рассчитывал вызвать у нее интерес без всяких соперников. Как могла женщина с веснушками заинтересовать этих господ? Он приосанился и поскакал к ним.

— Джентльмены, вы знакомы с капитаном Бенвеллом? — спросила Гарриет, восхищаясь видом капитана на жеребце. Он, возможно, немного красуется, но она еще не вычеркнула его из списка возможных мужей.

Мистер Тук вежливо кивнул, а сэр Базил холодно приветствовал капитана.

Гарриет почувствовала необходимость защитить капитана от холодного приема своих спутников, поэтому тепло улыбнулась ему, намного теплее, чем ей хотелось.

Капитан самоуверенно посмотрел на нее, потом начал банальный разговор, который касался только его и его интересов. Гарриет вежливо, но рассеянно слушала. Она подумала, что капитан ведет себя грубо по отношению к другим джентльменам, но ничего не могла сделать. Она вставила несколько слов, меняя тему на более нейтральную.

Ее спутники сомкнули свои ряды, отказываясь уступить хоть дюйм ослепительному капитану. Это очень устраивало Гарриет, ей хотелось иметь вокруг себя как можно больше джентльменов, чтобы можно было изучить их. Пока ей удавалось избегать родственников, она могла отсрочить день расплаты. «С глаз долой, — из сердца вон» стало ее девизом в отношениях с семьей. Это давало ей больше времени, чтобы найти и поощрить приличного джентльмена, и узнать больше о тех, кто видит не только ее веснушки, так же как Ферди.

Почему веснушки должны вызывать такое осуждение, было выше ее понимания. Она принимала этот факт, но ее озадачивало, что общество так мелко судит о достоинствах своих членов.

Они подошли близко к дороге, и Гарриет пришла в восторг, увидев приближающуюся Диану с очень элегантной молодой дамой. Она приветливо улыбнулась, остановив Купидона, когда выяснилось, что экипаж подождет, чтобы она могла поболтать.

— Гарриет, с этой леди вы должны познакомиться, потому что ее муж самый лучший друг Ферди — лорд Лэтем. Феба, это мисс Гарриет Мейн.

Гарриет ясно почувствовала, как леди Лэтем быстро осмотрела ее, и порадовалась, что надела новое платье для прогулок из мягкого кремового муслина, украшенное темно-зелеными лентами, и красивую шляпку, которую купил ей Ферди после ее падения в реку.

— Мне очень приятно познакомиться с вами, мисс Мейн, — сказала леди Лэтем, обменявшись с Дианой быстрыми взглядами. — Не будете вы так добры, чтобы присоединиться к Эмме, Диане и мне за чаем завтра? Мы должны ближе познакомиться. Скажите, что вы придете. — Когда Гарриет сразу согласилась, леди обратила свое внимание на собаку: — Какой миленький пудель. И подумать только, он того же цвета, что ваши великолепные волосы. Как умно с вашей стороны.

Не обратив на комплимент внимания, Гарриет сказала:

— Мне так приятно встретить вас, и я ожидаю нашей встречи завтра.

Она задумчиво смотрела на удаляющуюся карету, не зная, чем были вызваны взгляды, которыми обменялись леди. Что говорила Диана о Гарриет этой незнакомке? Очень любопытно.

— Я надеюсь встретить вас в Алмаке сегодня вечером, — тихо проговорил сэр Базил, почти не шепелявя. — Вы сохраните за мной танец, мисс Мейн?

— С восторгом.

Казалось, мистер Тук не мог позволить сэру Базилу опередить себя, поэтому сказал:

— Могу я попросить вашего согласия на котильон? Я заметил, вы очень хороши в нем.

— Признаюсь, что обожаю танцевать. Вот почему я так наслаждаюсь балами в Алмаке.

— Вы наслаждаетесь ими? — спросил шокированный мистер Тук. Никто не наслаждался Алмаком. Туда шли, чтобы вас увидели, чтобы завязать знакомства, продемонстрировать свое положение и новый наряд, найти товарища, но наслаждаться?

Гарриет рассмеялась очаровательным смехом, приятным для слуха.

— Я наслаждаюсь. И нахожу большинство людей вполне приятными. Странно, я понимаю, но уж я такая.

В этот момент она заметила, что к ним скачет Ферди. Рядом с ним скакал еще один джентльмен на прекрасном жеребце. Лошадь капитана Бенвелла забеспокоилась от присутствия Купидона и других лошадей, и капитан неохотно покинул их.

Ферди спешился, нависнув над сэром Базилом и мистером Туком не только своим ростом, но всей мощью. Сэр Базил быстро извинился и ушел, мистер Тук поспешил за ним.

— Ты распугал ее элегантный эскорт, Ферди, — с ироничной улыбкой заметил незнакомый джентльмен.

— А, эти двое увидят ее сегодня вечером, если я не ошибаюсь, — он подошел ближе к Гарриет, позволив своей лошади следовать за собой. — Гарриет, я хочу представить вас моему хорошему другу Вэлу, лорду Лэтему.

— Я встретила вашу жену совсем недавно, — улыбнулась Гарриет добродушному джентльмену.

— Правда? Должно быть, они с Дианой закончили свои дела у мадам Клотильды раньше, чем ожидалось. Но Феба никогда не покупает столько, сколько я велю ей. Вам нравится делать покупки, мисс Мейн?

— Иногда. Диана и Эмма обладают утонченным вкусом, и мне нравится бывать с ними. Ферди и его сестры оказали мне чудесную помощь, но я догадываюсь, что вы знаете, какие это особенные люди.

Гарриет с восхищением смотрела на Ферди и поэтому пропустила изумление, промелькнувшее на лице Вэла. Он сразу снова стал серьезным.

— Вы будете вечером в Алмаке, Гарриет? — настойчиво спросил Ферди. — Я всем сказал, что будете.

— Да, в платье, в котором я была на концерте. — Она обернулась к лорду Лэтему и объяснила: — Я сознаюсь, что не люблю ходить по магазинам. Я лучше надену одно платье несколько раз.

— Разумная девушка, — одобрительно заметил Ферди. — Большинство мужчин не замечает разницы. Кроме того, для меня вы всегда выглядите прекрасно.

— Это едва ли комплимент, старина. Ты вряд ли знаешь, чем отличается вечернее платье от дневного, — усмехнулся Вэл.

— У вечернего платья обычно ниже вырез, — заметил Ферди. лукаво улыбнувшись Гарриет.

— Как верно, — чопорно ответила она. Купидон рвался с поводка, и Гарриет вежливо извинилась, что должна продолжить прогулку.

Вэл посмотрел ей вслед, потом обернулся к другу:

— Я понял, что ты хотел сказать. Некрасивая девушка, но очаровательные манеры.

— Гарриет не некрасивая, — сказал Ферди, глубоко обиженный, что его лучший друг мог сказать подобное о той, кем Ферди восхищался. — Ты должен посмотреть, что скрывается за веснушками. У Гарриет сердце из чистого золота — и способность попадать в золото на стрельбище.

Мужчины продолжили свою прогулку, причем Ферди продолжал рассказывать обо всем, что было так или иначе связано с бесценной Гарриет.


В Алмаке народу было необычно много. Гарриет представилась патронессам, которые пришли в этот вечер, потом вместе с Эммой прошла к ряду сидений, предназначенных для сопровождающих.

Эмма посмотрела на них и задумчиво заметила:

— Хотела бы я быть здесь, когда они рухнут. Думаю, что пострадает не только чувство приличия.

— Наверное, бедняжки, — рассеянно ответила Гарриет. Она старалась незаметно оглядеть зал. Ферди нигде не было видно.

— Интересно, где мой брат?

— Я не удивлюсь, если он приедет со своими друзьями лордом и леди Лэтем. Кажется, они очень близки.

— Вы встречались с ними обоими? Как мило. Феба прелесть, как вы поймете сами, когда встретитесь с ней за чаем у нас.

Музыканты заиграли вступление к котильону, и мистер Тук быстро возник рядом, чтобы повести Гарриет в обещанном танце.

Эмма смотрела, как они уходят, потом обратила свое внимание на входную дверь, надеясь увидеть брата.

Так случилось, что она пропустила его: он проскользнул в толпе мужчин. Она притоптывала в такт музыке, когда Ферди произнес ей на ухо:

— Могу я ангажировать вас на следующий танец, миледи?

— Ферди! Слава Богу, ты приехал. Я не знаю всех этих мужчин и надеюсь, что ты присмотришь за ними вместо меня. Я не хочу позволить Гарриет танцевать с теми, с кем не следует.

— Как к Бенвеллу попало приглашение на бал? Я считал, что Салли терпеть не может офицеров на неполном окладе. Даже офицеры конной гвардии не могут получить приглашение в Алмак.

— Может быть, у него есть влиятельный родственник, — задумчиво ответила Эмма, заметив явную неприязнь брата к другим мужчинам.

Когда мистер Тук торжественно возвратился с запыхавшейся Гарриет, то был неприятно поражен, застав возвышающегося над Эммой Ферди.

Ферди пристально посмотрел на Тука, улыбнулся Гарриет.

— Я уверен, что следующий танец наш, — он пошел рядом с ней и, наклонившись, тихо сказал: — Хотел бы я, чтобы здесь разрешали играть вальс. Знаешь, ты отлично танцуешь его.

Вежливо поблагодарив его, Гарриет поинтересовалась, как прошел у него день и когда он собирается снова пойти на стрельбище.

— Как вы полагаете, можно мне присоединиться к вашей группе? Я бы не мешала вам стрелять.

— Ты совсем не мешаешь, моя дорогая. Но если хочешь, я предложу, чтобы ты стала членом дамской части клуба. На следующем заседании клуба я позабочусь об этом.

Гарриет поблагодарила его и за это, потом замолчала, довольная тем, что танцует с ним.

— Ты не рассматриваешь Тука как кандидата, а? — требовательно спросил он, когда они снова сошлись в фигуре танца.

— У меня достаточно большой список джентльменов, если вы хотели узнать именно это, — ответила Гарриет, сердито посмотрев на него. Право, что за тема для разговора во время танца!

Через несколько минут танец закончился, и Ферди повел Гарриет не к Эмме, а в буфет.

— Стакан лимонада, я полагаю, — сказал он с грозным видом.

Когда он протянул ей стакан с тепловатым лимонадом, Гарриет проницательно посмотрела на него:

— Перестаньте. Я не хочу расплачиваться за ваше дурное настроение, сэр.

— Мне не может понравиться, что ты включила Тука в свой список — длинный или короткий, — начал Ферди.

— Так он достоин порицания? Я не думаю, что тогда его приветствовали бы в Алмаке. Говорят, что патронессы очень придирчивы.

— Так и есть, но иногда получают приглашение совсем не те, кто должен быть здесь. Тук неплох, просто он не оценит твои прекрасные достоинства. Возьмем этого капитана Бенвелла, с которым ты разговаривала сегодня днем. Объясни, пожалуйста, почему ты одобряешь его.

— Он не принимает неодобрения, сэр, — ответила Гарриет с растущим смущением. — Что с вами случилось, скажите, пожалуйста? Именно вы настаивали, что я должна составить список возможных кандидатов в мужья. Чем могу я помочь, если представленные в этом списке не отвечают вашим высоким требованиям? Не все похожи на вас, Ферди, — осмелилась в заключении сказать девушка.

— Конечно нет, — ответил Ферди, несколько смешавшись от ее мягкого упрека. — Я не хочу сказать, что они должны быть похожи на меня. Черт возьми, если тебе нужен кто-то вроде меня, то тебе лучше выйти замуж за меня, — логично заключил он.

Гарриет опустила глаза на стакан лимонада в руке, сердце билось так часто, что она была на грани обморока. Он не должен узнать, каким желанным для слуха и сердца прозвучало его шутливое предложение.

— Вы шутите, Ферди, — наконец проговорила она, собравшись с силами. Она поставила недопитый стакан на поднос и обернулась к нему. — Я хочу вернуться в зал. Пожалуйста, — добавила она, словно вспомнив что-то. Ее голова так кружилась, что будет чудом, если она сможет просто идти, не говоря уже о танцах.

Капитан Бенвелл терпеливо ждал, когда Ферди приведет ее к Эмме. Гарриет испытала какое-то извращенное удовольствие, приняв капитана своим партнером на следующий танец, котильон, который она особенно любила.

Не обращая внимания на сердитое лицо Ферди, она пошла с капитаном в центр зала.

— Мистер Тук сказал, что вы особенно хорошо танцуете котильон, мисс Мейн, — заметил капитан, блеснув белыми зубами.

— Спасибо, — скромно ответила она, а потом в полной мере получила удовольствие от молчания, пока капитан щедро угощал ее рассказами о своем мастерстве в различных видах спорта во время тех мгновений, когда танец сводил их вместе. Она решила, что жизнь с капитаном определенно сбережет ее голосовые связки.

Со своей стороны, капитан нашел общество мисс Мейн весьма приятным. Он бы мог даже зайти так далеко, чтобы сказать, что она проявляет его лучшие качества. Если человек должен жениться, лучше все-таки найти женщину, которую можно терпеть. Она, может, и не красавица, но — и здесь он повторял лорда Помроя — мужчине не придется смотреть на эти веснушки и рыжие волосы в постели. Ему нужен наследник, поскольку у нее есть состояние. Ребенок удержит ее в детской и вдали от его внимания.

Хорошо, что Гарриет не знала о его мыслях, иначе Алмак стал бы свидетелем того, как ужасно может проявиться характер мисс Мейн. Она просто вежливо склонила голову и передвинула капитана в самый конец своего списка.

Как только танец закончился, рядом с ней возник Ферди с очень недовольным видом.

— Ну, я убежден, что вы удовлетворены, мисс Гарриет.

— Нет, — солнечно улыбнулась ему Гарриет, — но после того, как мы станцуем наш второй танец, осмелюсь сказать, что буду более довольна. Должна признать, Ферди, ваши сестры не преувеличивают, когда провозглашают вас выдающимся танцором.

Это так польстило Ферди, что он забыл попенять ей за танец с капитаном Бенвеллом.

Позже, уже дома, Гарриет решила, что этот вечер подал ей кое-какие надежды. Она отказалась раздумывать о случайно произнесенном предложении Ферди, что ей было бы лучше выйти замуж за него. Эта идея вызывала слишком много тоскливых мыслей.

* * *

На следующий день в обговоренное время Гарриет явилась в дом леди Лэтем. Эмма и Диана уже были там, весело предаваясь счастливым воспоминаниям в гостиной.

— Гарриет, как хорошо, что вы пришли! Клянусь, я здесь всего два дня, а чувствую, словно никогда не уезжала.

— Я понимаю, что Эмма и Диана мгновенно ввели вас в курс всех событий, — сказала Гарриет, приветливо глядя на своих друзей.

— Действительно, — с легкой улыбкой ответила Феба. — Я поняла, что вы произвели фурор вчера в Алмаке. Мы собирались туда, но мне стало нехорошо, и мы рано легли.

— Надеюсь, ничего серьезного. Вы прекрасно выглядите сегодня, леди Лэтем, — серьезно заметила гостья.

— Ну, дети иногда производят такое действие, или так мне говорят. Вэл доволен, и я тоже, тем более что этот период уже прошел. — Она прелестно порозовела.

Это восхитительное заявление вызвало бурный разговор о младенцах, кормилицах, нянях и родах.

Гарриет примолкла, усевшись в кресло, но внимательно слушала все, что говорилось.

— Простите нас, — неожиданно обратилась к Гарриет Феба, — мы забыли, что вы не мать — пока. Но будете, я это знаю. Кто-нибудь завоевал вашу привязанность?

Все три женщины пристально смотрели на Гарриет, пока она не открыла с трудом рот, чтобы как-то ответить им.

— Ну, кроме Ферди едва ли есть кто-нибудь, с кем я провела бы много времени, а я уверена, что мне следовало бы, по крайней мере, узнать об их интересах… и еще что-нибудь, — сказала она слабеющим голосом.

— Как мудро, — заявила Феба. — Но лучше не использовать его в качестве эталона.

— Хорошо сказано, — широко улыбнулась Диана. — Феба почти решилась обручиться с Ферди, когда ее увлек Вэл.

Гарриет посмотрела на Фебу, леди Лэтем. Его светлость казался приятным, но неужели эта женщина отвергла Ферди? Гарриет поняла, что никогда не смогла бы это сделать. Она слишком сильно любила этого человека!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В последующие дни Гарриет стало казаться, что она приобрела тень. Куда бы она ни пошла, обязательно появлялся капитан Бенвелл. Когда она выводила Купидона на прогулку в парк, он встречал ее у Гросвенорских ворот. Когда она целеустремленно шагала в книжный магазин «Хатчардз» обменять книги, он случайно сталкивался с нею, пока она готовилась перейти Пикадилли. Она согласилась посмотреть последнюю выставку в Национальной галерее с друзьями — он слонялся у входа и настоял, что будет сопровождать ее, хотя с ней были Эмма, Диана и Феба.

— Думаю, что он влюбился в вас, — сказала Бетси после четырех дней такого поведения.

Диана придерживалась другого мнения. Вместе с Эммой и удивленной Фебой она провела совет в гостиной Эммы.

— Что мы должны предпринять? Гарриет сказала, что этот человек следует за ней повсюду. Она не может выйти за дверь, чтобы не натолкнуться на него. Она считает это смешным. Я называю это зловещим. Капитан Бенвелл — это опасность.

— Он показался мне достаточно невинным, — вставила Феба.

— Эдмунд кое-кого поспрашивал и узнал, что ваш невинный капитан должен огромные суммы большинству из тех, с кем имеет дело. Он по уши в долгах, — объявила Эмма.

— Я не имела представления, что он в таких долгах. Полагаю, обычные счета от портного? — спросила Феба, посерьезнев при такой новости.

— Портной, торговец вином, почти все, — заключила Эмма.

— Я считаю, что нам следует посоветоваться с Ферди, — предложила Диана.

— Кто-то упомянул мое имя? — спросил джентльмен, стоя в дверях. — Я шел отдать кое-какие бумаги Эдмунду и не мог не остановиться, когда услышал, как ты вспомнила обо мне. Ну, что я теперь натворил?

Диана вскочила со стула и быстро подбежала к брату.

— Это насчет Гарриет!

Ферди потерял свой веселый вид, пристально вглядываясь в обращенные к нему лица, на каждом из которых читалась озабоченность.

— Что случилось с Гарриет? Надеюсь, ничего серьезного?

— Сегодня она рассказала, что в последнее время куда бы она ни пошла, обязательно появляется капитан Бенвелл. Она находит это смешным. Я уверена, что это опасность, — закончила Диана с кивком головы.

— Правда? — протянул Ферди. Его лицо напряглось, когда он вспомнил, что слышал про капитана. Капитан тратил все свои деньги на игру и свою любовницу. Ходили слухи, что даже она разозлилась на него.

— Ферди, сделай что-нибудь! — потребовала Диана. — Она наша близкая подруга, и мы не хотим, чтобы с ней произошло что-нибудь ужасное.

— И что, ты думаешь, он может сделать? — очень тихо спросил Ферди.

— Похитить, я полагаю, — внесла свою лепту в разговор Эмма. — Что еще остается делать офицеру на половинном жаловании с не желающей выходить за него наследницей? Сомневаюсь, что ее надутый папаша согласился бы на такой брак, даже если он терпеть не может дочь. Он скорее продаст ее старому Помрою.

— Или отправит к богатой тетке в надежде, в конце концов, завладеть ее состоянием, — заметил Ферди.

— Ее тетка богата? — воскликнула Диана.

— Да, мой поверенный разузнал для меня. Кажется, у вспыльчивой старой склочницы достаточно денег, но даже деньги не могут заставить компаньонку остаться с ней из-за ее отвратительного характера. Я понял, что она рассчитывает на то, что Гарриет будет делать, как велено.

— Это мерзко, — сказала Диана. Ее лицо приняло решительное выражение.

— Но что вы можете сделать? — указала Феба. Пока Гарриет не убедится, что она в опасности, она не захочет помощи от посторонних. Она могла бы счесть это вмешательством в свои дела.

— В этом вы правы, — согласился Ферди. — Эмма, не передашь ли ты эти бумаги своему мужу? Мне лучше немедленно увидеться с Гарриет. Кто знает, когда этот негодяй захочет нанести удар?

С этими зловещими словами Ферди повернулся, сбежал по лестнице и вылетел на улицу прежде, чем Эмма смогла напомнить ему об осторожности.

— Похоже, он все испортит, — мрачно предсказала Диана.

— Я не так в этом уверена, — заметила с огоньком в глазах Феба. — Я считаю, что у вашего брата есть скрытые возможности.

Сестры посмотрели на Фебу с беспокойством.


Гарриет выскользнула из дома с Бетси и Купидоном, чтобы спокойно прогуляться в парке. Обычно она не гуляла в это время дня. Сегодня она никому не сказала о намерении прогуляться. Она подозревала, что капитан подкупил кого-то из слуг, чтобы ему докладывали о ее планах.

На этот раз она насладится покоем!

Осторожный взгляд за Гросвенорские ворота не обнаружил капитана Бенвелла и она облегченно вздохнула.

— Его нигде не видно, Бетси, — довольно заметила она горничной.

— Это чудо, — с улыбкой отозвалась Бетси.

Как хорошо, что не надо слушать болтовню о его лошади, его славном прошлом, и ни слова о его планах на будущее. Как он собирается выжить в этом мире без видимых средств существования? Из того, что я слышала, этот человек игрок и плохой.

Они неторопливо шли в благословенной тишине, наслаждаясь щебетанием птиц, запахом свежескошенной травы и легким ветерком.

— Мисс Мейн, — произнес тихий голос, грубо врываясь в эту идиллию.

Гарриет обернулась:

— Сэр Базил, как удивительно встретить вас в такое время.

— Иногда я люблю побродить по этим дорожкам и просто подумать. Знаете, я тихий малый, — прошепелявил он.

Гарриет вспомнила о его исчезновении при появлении лорда Помроя у Несбитов и должна была согласиться с этим. Там сэр Базил был так тих, словно его и не было.

— Вы поэт? — полюбопытствовала она, ибо они известны своей легкой эксцентричностью.

— Нет, просто люблю размышлять. Но прежде чем я позволю вам вернуться в покой, которым вы явно наслаждались до моего появления, я хотел бы предостеречь вас относительно капитана Бенвелла. Этот человек прохвост и невежа и он совершенно не подходит для того, чтобы разделять ваше прекрасное общество.

Сэр Базил резко посмотрел на Гарриет, как ребенок, который бывает непослушным совершенно обдуманно и боится, что его будут ругать.

— О Боже! — встревожилась Гарриет. — Я не думала, что все так плохо. Бедняга.

— Я убежден, что он метит на ваше приданое, мисс Мейн, — храбро продолжил Базил. — В обычных обстоятельствах я был бы нем как рыба, не желая вмешиваться в ваши личные дела, но вы слишком прекрасная леди, чтобы стать объектом его гнусных планов. Будьте осторожны.

С этими словами сэр Базил свернул на другую тропку, оставив онемевшую Гарриет.

— Вы считаете, он прав? — осмелилась Бетси задать вопрос своей уважаемой госпоже.

— Несомненно, — с отвращением вздохнула Гарриет. — Не вижу, как мне избавиться от капитана. Он появляется, когда я меньше всего ожидаю.

В этот момент Купидон, сильно рванувшись с поводка, освободился из ее некрепко сжатой руки. Он бросился через лужайку к высокому представительному джентльмену, который приветствовал собаку, ласково потрепав ее.

— Ферди, — тихо проговорила Гарриет. — Как раз тот человек, которого я хочу видеть. Как удачно. Интересно, как он узнал, что я здесь — или это еще одно совпадение? — Она обменялась взглядами со своей горничной и стала ждать, когда Ферди подойдет к ней. — Какой сегодня приятный день, — вежливо приветствовала она его.

— В парке хорошо в это время дня. Но разве ты не должна быть дома, готовясь к вечеру у Шефтонов? Я помню, ты упоминала о нем.

Он передал ей поводок Купидона, наблюдая, как она продевает руку в петлю.

— Эмма с мужем должны заехать за мной позже. Я должна сказать, что интерес, который испытывают ваши сестры к моим делам, просто настоящий Божий дар. Немногие могут быть так добры. Хотя, должна признаться, в последнее время кое-кто попытался предупредить меня касательно моих интересов.

— Правда? Ты бы сказала, что они искренне заботятся о тебе? — ему стало немного любопытно, не более того.

— Полагаю, что да. На самом деле, это довольно приятно. Моя семья, уж точно, не интересуется мной.

То, что она сказала это без горечи, говорило о ее принятии этого положения и собственном равнодушии к нему.

— Я полагаю, ты включишь меня в группу вмешивающихся, — заметил Ферди, бросив на Гарриет опасливый взгляд.

— Мы всегда откровенно разговаривали, разве не так? — Она прямо посмотрела на него любопытными зеленым глазами.

— Возможно, — признал он. — Но это личное.

— Вы тоже? — встревожено вскричала она.

— Но, Гарриет, я только хочу защитить тебя.

— Вы убеждены, что положение столь серьезно? — она сразу притихла. — Я считала его просто забавным, если говорить правду.

— Как я понял, ты говоришь о Бенвелле? — спросил Ферди, быстро воспользовавшись возможностью перейти к делу.

— О ком еще? — ответила она, явно расстроенная. — Он следует за мной лучше Купидона. И вы знаете — Купидон не любит ни этого человека, ни его лошадь. Трудно сказать, кто был больше рад, когда он вчера уехал — Купидон или я.

Ферди засмеялся, но сразу же принял серьезный вид. Он помолчал минуту, потом пристально посмотрел на нее.

— Ты не должна доверять этому человеку. Боюсь, что он вынашивает недобрые планы относительно тебя.

— Вы тоже убеждены в этом? — весело спросила она, хотя выражение лица у нее было столь же серьезным, как у Ферди.

— Кто еще говорил с тобой об этом?

— Как я сказала, твоим сестрам он не нравится. И только что сэр Базил взял на себя смелость предупредить меня относительно возможных причин, по которым капитан ищет моего общества. Очень удручает, когда тебя преследуют только из-за приданого.

— Знаешь ли, сэр Базил прав. Мы подозреваем, что у капитана на уме похищение. Его кредиторы прижимают его с долгами.

Ферди нежно обнял ее, бессознательно желая защитить от негодяя, который задумал такое гнусное дело.

— Что я могу сделать? — пожала плечами Гарриет. — Мы предполагаем, что у капитана мерзкие намерения. Но я не могу подойти к нему и потребовать, чтобы он сказал мне, собирается ли он бежать со мной. Так не делают!

— Ты, конечно, права. Дай мне немного подумать, — сказал Ферди, возвращая руку к более приличному положению у ее локтя, когда он поддерживал ее на неровной тропинке.

— Ну, я должна признать, что нахожу капитана занудой, — сказала Гарриет, не желая, чтобы Ферди подумал, будто этот человек очаровал ее.

— Правда? Он такой потрясающий малый, кажется, что у него нет проблем с покорением леди, — Ферди посмотрел на Гарриет, в его карих глазах горел такой огонь, что у девушки перехватило дыхание.

— Они не покорены, а утомлены до последней степени его занудством. Это не обожание — это раздражение.

Явно позабавленный ее словами, он, тем не менее, предостерег ее:

— Ну же, Гарриет.

— Никаких возражений, — нетерпеливо сказала она. — Я хочу знать что мне делать с капитаном. Если, как вы говорите, он собирается убежать со мной, я хочу контролировать ситуацию и не стать жертвой.

— Какая ты удивительная. Правда, ты кажешься несколько кровожадной. Напомни мне, чтобы я не предлагал тебе убегать со мной, — шутливо заметил он.

— Нет, я бы никогда так не поступила, — проговорила она упавшим голосом. — Общество с трудом забывает такие промахи.

— Почему ты не идешь домой и не готовишься к балу у Шефтонов? Увижу тебя там. Если я что-нибудь придумаю, мы обсудим это. Кроме того, ты не можешь ожидать, что я приду с генеральным планом по первому требованию.

— Вы шутите, а я серьезно, — ответила она с плохо скрытым раздражением.

— Ну же, Гарриет, — снова пробормотал он, только на этот раз в его голосе прозвучала нежность.

— Очень хорошо, — согласилась она, — я надену кремовое шелковое платье, в котором пела на музыкальном вечере у Эммы. Будем надеяться, что мой вид в этом великолепном платье вынудит капитана раскрыть свои намерения.

— Теперь шутишь ты, — пожурил ее Ферди. — Это очень красивое платье, и ты прекрасно в нем выглядишь. Увидимся позже. Могу я сейчас проводить тебя до дома?

— Лучше не надо, вежливо отказалась она. Потом объяснила: — Если рядом будет слоняться капитан, я хочу, чтобы он считал меня беззащитной. А вы. Ферди, имеете склонность пугать.

Он улыбнулся ее серьезному объяснению, но согласился. Обещав увидеть ее через несколько часов, Ферди покинул парк, нанял экипаж и вернулся домой, полный всевозможных планов.


Красивое кремовое атласное платье с изящно вышитыми рукавами и лифом прибавляло ей уверенности. Она улыбнулась, глядя на веточку цветов, которую прислал ей Ферди, чтобы украсить рыжие кудри. Где он отыскал светло-кремовые розовые бутоны, она не представляла, но они были великолепны. Взяв красивую сумочку, она ласково простилась с Купидоном, который неосмотрительно разлегся на ее кровати.

— Непослушный пес, — усмехнулась она.

— Он достаточно умен, чтобы не любить капитана, — тихо заметила Бетси.

— Верно. Мудрое животное. Ну, я собираюсь дразнить дракона в его пещере, если так можно назвать многолюдное собрание.

— Желаю вам удачи, мисс.

— Боюсь, что мне она будет очень нужна.


Так как капитан не появился у ее локтя, когда она поднималась по лестнице, чтобы поздороваться с хозяйкой, Гарриет успокоилась.

— Вы сегодня выглядите лучше всех, мисс Мейн, — заметила леди Шефтон. Она стала восхищаться молодой леди, которая так прекрасно танцевала на вечерах по средам.

— Спасибо, мэм, — вежливо ответила Гарриет.

Эмма и лорд Уинстей, которые так любезно сопровождали Гарриет, также поздоровались с леди Шефтон, потом присоединились к потоку гостей. Эмма увидела Диану.

Эмма многозначительно посмотрела на сестру, потом подняла брови.

— Ты что-нибудь узнала?

— Если ты хочешь спросить, видела ли я Ферди, то да, и, насколько мне известно, у него есть план.

Гарриет посмотрела на одну сестру, потом на другую и, поджав губы, сказала:

— Не вижу ли я здесь заговор? Или это совсем меня не касается?

— Гарриет, глупышка, вы должны понимать, что мы обеспокоены капитаном. Ферди обещал найти выход.

— Я знаю. Он говорил об этом со мной, когда я встретила его в парке.

— Так Ферди нашел вас? Я сказала ему, что вы любите гулять с Купидоном. Ему так приятно, что вам нравится собака.

— Я рада, что меня нашел он, а не капитан.

— Я не понимаю, — с гримасой произнесла Диана, — почему нельзя просто предупредить капитана.

— Потому, моя радость, — ласково объяснил ее муж, — что он может решиться на крайние меры, а нам бы хотелось помешать такому развитию событий.

— Ты хочешь сказать, что он может усыпить ее опиумом и увезти в закрытой карете? — воскликнула Диана, ужаснувшись такой перспективе.

— Ты читаешь слишком много романов, — возразил он.

— Нет, право, описание этого случая было недавно в газете. Я была поражена, как подобное могло произойти. Вы должны понять, что я сразу вспомнила о Гарриет.

Гарриет поежилась. Все эти разговоры о похищении и снадобьях пугали, а она нуждалась в поддержке, а не в запугивании до полусмерти.

— Что, кто-то умер и мне не сказали? — весело спросил Ферди, подходя к ним.

— Нет, просто Диана вспомнила случай с наследницей, которую опоил и увез в Гретна-Грин охотник за приданым, — объяснила Гарриет. — Я тоже читала про это.

— Ну, у нее не было нас, — заявила Диана и ее замечание вызвало смех у всей группы.

Превосходные музыканты, нанятые на этот вечер, начали играть мелодию, и без всяких церемоний Ферди направил Гарриет к тому месту, где танцующие быстро строились для рила.

— Вы довольно бесцеремонны, сэр, — начала Гарриет, но сразу умолкла под его взглядом.

— У меня есть идея, — сказал он перед тем, как повести ее вдоль линии танцующих.

Она посмотрела на него, как только они дошли до конца и заняли соответствующие места. Ей очень хотелось узнать о придуманном им плане, но едва ли она могла расспрашивать его во время танца. У Ферди это могло быть чем угодно. Она только надеялась, что его план не слишком фантастичен.

Когда танец закончился, они, запыхавшись, вышли из зала, но к ним сразу пристал сэр Базил. Она не могла отказать ему в танце, когда он видел ее танцующей с Ферди. Вечер начался недавно, чтобы она могла попросить стаканчик миндального ликера.

Она бросила на Ферди выразительный взгляд и любезно приняла руку сэра Базила. По окончании котильона она столкнулась с мистером Туком, который надменно попросил ее снизойти до танца с ним. Гарриет была вынуждена танцевать с ним. За мистером Туком последовал сэр Персиваль Лидбиттер, за ним лорд Титеридж. Требовался только лорд Помрой, в досаде подумала она, когда лорд Титеридж привел ее назад к Диане.

— Вы сегодня нарасхват, — потрясенно заметила Диана.

— Подозреваю, что к этому приложил руку ваш брат, — начала Гарриет, когда лорд Лэтем пригласил ее на контрданс.

— Ваша жена заставила вас пригласить меня, лорд Лэтем? — спросила Гарриет, когда он вел ее к танцующим.

Он очаровательно улыбнулся ей, и Гарриет поняла причину, по которой Феба могла предпочесть его Ферди.

— Ни в коей мере. Вы слишком низко цените свое искусство танцевать, мисс Мейн. Изучив танцующих, я быстро пришел к выводу, что вы намного лучше остальных. Я всегда предпочитаю лучшее, если это возможно.

— Поэтому вы женились на Фебе? Клянусь, она прелестнейшая леди.

Он улыбнулся и посмотрел на обожаемую жену, сидевшую с Дианой.

— Можно сказать и так.

Гарриет проследила за его взглядом, но промолчала, так как они начали сложную фигуру танца. Когда танец закончился, она вздохнула и тоскливо посмотрела на него.

— Быть лучшим довольно утомительно, я полагаю?

— Теперь я сменю тебя, Вэл, — из-за спины Гарриет сказал Ферди. — Отнеси жене шаль или еще что-нибудь.

— Я хочу знать, что происходит, Ферди Эндрюс, — потребовала Гарриет очень осторожно, пока они ждали начала следующего танца.

— Во-первых, я хочу довести до отчаяния этого Бенвелла. Он стоял в конце зала, уставившись на каждого из твоих партнеров так, словно хотел убить их.

— Понятно, — встревожилась Гарриет. Сопротивляясь желанию отыскать капитана, она поторопила Ферди: — И что же?

— Ну, малый естественно занервничал. Он будет бояться, что тебя подхватит кто-то другой. Это сделает его менее осмотрительным. Если он подойдет к тебе, будь осторожна, но дай ему поговорить с тобой. Лучше, если он откроет свои планы, чем будет замышлять что-то за твоей спиной.

— Что-то вроде опиума и тому подобного? — спросила она, подняв брови.

— Именно, — согласился Ферди. С этими словами он подхватил Гарриет и начал кружиться по залу под чарующую мелодию вальса.

Гарриет было так хорошо в объятиях Ферди! Она с обожанием смотрела на него и не могла понять, как кто-то мог даже подумать, что она посмотрит на ничтожного капитана Бенвелла, а не на Ферди.

— Как только он отведет меня в сторону — я полагаю, он захочет сделать это, а не обсуждать такой деликатный предмет посреди танцевального зала — что я должна делать?

— Выслушай его предложения и попроси время на раздумье, пока мы не обсудим его предложение. Я что-нибудь придумаю.

— Ну, — она взглянула на блистательного капитана, такого красивого в своей форме в этот вечер, — мне бы очень хотелось попасть стрелой в его дурацкую шляпу, — вспомнила она кивер, в котором капитан ходил по улице.

— Сейчас? — задумчиво спросил Ферди.

Чудесный вальс закончился, и они остановились недалеко от того места, откуда капитан следил за ними. Гарриет решила, что будет лучше вести себя так, словно она не влюблена по уши в Ферди Эндрюса, и поэтому она вежливо присела перед ним, соблюдая приличия.

— Благодарю вас за вальс, сэр, — скромно проговорила она.

— Переигрываешь, моя девочка, — тихо заметил Ферди, склоняясь над ее рукой.

— Пройдем мимо капитана. У меня есть идея, — попросила она.

Они медленно прошли вдоль стены комнаты, ведя легкий беспредметный разговор. Когда они подошли к капитану, Гарриет помедлила, хлопая ресницами перед потрясающим офицером с неполным жалованием.

— Добрый вечер, капитан.

Он посмотрел на Ферди, который выглядел весьма недовольным, и улыбнулся.

— Сегодня вечером здесь очень жарко, — заметила Гарриет.

Когда Ферди промолчал, галантный капитан заговорил:

— Разрешите мне проводить королеву бала. Не хотите выпить миндального ликера? — Он посмотрел на Ферди, потом добавил: — Я бы принес вам, но подозреваю, что вас могут увести отсюда до того, как я вернусь.

Гарриет отдала должное проницательности капитана. Он, может, и плохой игрок, но не законченный дурак.

— Мне бы хотелось немного свежего воздуха, пожалуйста. Танцы — весьма активное и утомительное занятие.

Гарриет поблагодарила Ферди за компанию, многозначительно посмотрев на него, перед тем как уйти с капитаном. Ближе к коридору Бенвелл взял два бокала шампанского с подноса проходившего лакея и протянул один девушке.

Она нерешительно посмотрела на бокал, решив, что должна подкрепиться. По крайней мере, она могла быть уверена, что в вине нет опиума. Как хорошо, что ее родители не получили приглашения на этот вечер и что ее сестры заняты другими делами! Ей бы не хотелось, чтобы они совали нос в ее дела именно сегодня.

Капитан помедлил в коридоре, потом повел ее к открытой двери на балкон.

— Ах, дорогая мисс Мейн, свежий воздух. То, что нужно, чтобы восстановить силы после такого утомительного вечера.

Они прошли на балкон и остановились, в молчании цедя шампанское и глядя в красивый сад, освещенный цветными фонариками.

— Сегодня вы были нарасхват, — заметил он. — Я начал приходить в отчаяние, что вы не сможете уделить мне ни минуты вашего времени.

— О, сэр, какой вздор. На меня обращают не больше внимания, чем на любую девушку здесь. — Гарриет отпила еще шампанского, желая успокоить свои нервы.

Капитан улыбнулся поверх края бокала. Гарриет должна была признать, что не знай она о его возможных планах, ей было бы очень приятно внимание этого привлекательного мужчины. Какая жалость, что он такой идиот, когда дело касается денег! Но ведь таких, как он, очень много.

— Я стал очень высоко ценить ваше общество и признаюсь, что ужасно ревную, когда вижу, как вы танцуете с другим. В вас есть характер и очарование. Легко понять, почему вас так домогаются… — начал капитан.

Гарриет сделала протестующий жест и покачала головой:

— Я получаю удовольствие сама и надеюсь, что и другие тоже.

— Вы так тактичны, так нежны.

Гарриет вспомнила о своем желании выстрелить в этого человека и подавила улыбку. Она бросила на него, как она надеялась, кроткий взгляд.

— Вы очень соблазнительная молодая женщина, и я совершенно без ума от вас. Пожалуйста, скажите, что будете моей. — Капитан положил руку на ее руку выше локтя и быстро поцеловал в губы. Казалось, он предпринял все меры предосторожности, чтобы их никто не заметил.

Гарриет вцепилась в свой почти пустой бокал, надеясь, что не прольет шампанское на платье. У нее не было никакого желания портить свое любимое платье из-за этого человека. Пожалуй, капитан неплохо целуется, даже если его поцелуи не приветствуются. В голове мелькнуло, что у него, должно быть, немалый опыт в этом.

— Сэр, это, право, очень неожиданно, — сказала она, приглаживая платье свободной рукой, когда он отступил, пристально глядя на нее, чтобы безошибочно определить воздействие своего поцелуя.

— Я не могу ждать, в этом все дело. Я не могу вынести жизни без вас, моя любовь. Смею я надеяться, что вы ответите на мое чувство?

— Ну, мне придется тщательно обдумать ваше предложение, а это требует времени, понимаете, — чопорно сказала она. Она видела, что ее слова заставили его остановиться. Скорее всего, это совсем не входило в его планы.

— Мы убежим, моя любовь! — выпалил он. — Это будет так романтично: ехать на север только вдвоем.

— Я захочу взять свою горничную, сэр, — возразила Гарриет очень прозаично.

— Что? О, конечно, горничную. — Он растерянно посмотрел на нее, потом улыбнулся. — Означает ли это, что вы принимаете мое предложение, дорогая мисс Мейн?

— Я подумаю и дам вам знать до отъезда с бала, — сказала она, собираясь посовещаться с Ферди перед этим.

— Ах, моя принцесса. Вы не пожалеете об этом сумасшедшем порыве, обещаю вам. Вы увидите, что это будет очень романтично.

Гарриет не знала, что бы он стал делать, если бы она рассказала ему, что ее деньги вложены в различные фонды или во что-то другое, откуда их трудно извлечь. Это могло бы остудить его жар, но она была совершенно уверена, что капитан был очень изобретателен. Он найдет способ обойти любое препятствие, которое она придумает.

Вернувшись в зал, она стала искать своих друзей и увидела Диану, возвращавшуюся из гостиной.

— Где Ферди? Я немедленно должна поговорить с ним.

Диана почувствовала настоятельность в голосе девушки и сразу догадалась, что скрывается за этим. Она бросила взгляд на капитана, стоявшего в некотором отдалении и размышлявшего над еще одним бокалом шампанского.

— Ферди за углом, ждет вас.

Женщины нашли его в обговоренном месте, подпирающим стену широкими плечами.

— Пошли, я должна рассказать вам, что случилось.

— Он предложил убежать с ним, а ты потребовала время, — догадался Ферди. — Я подумал и решил, что ты согласишься встретиться с ним на стрельбище.

Ферди продолжал рассказывать ей о том, что следует ей делать после этой встречи, и Гарриет засмеялась, посмотрев на Ферди.

— А что произойдет потом? Это может стать опасным.

— Не бойся, я буду там.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Как и было обещано, Гарриет отыскала капитана перед отъездом. Она пристально рассматривала молодого джентльмена, стоявшего в ожидании в коридоре у дверей гостиной, и гадала, что заставляет некоторых людей вести разгульную жизнь, в то время как другие, например, Ферди, держат себя в рамках. Конечно, при этом следует не обращать внимания на оперных танцовщиц. И это воспоминание надо отложить до лучших времен.

— Я рада, что нашла вас, капитан Бенвелл. Я обещала, что подумаю над вашим предложением, и сделала это.

Она приблизилась к нему, сжимая руки перед собой, красивая сумочка кокетливо свисала с затянутой в перчатку руки. Она знала, что выглядит наилучшим образом, что это платье идет ей, что в тусклом свете коридора ее веснушки вряд ли заметны. Но она была уверена, что капитану все это безразлично. Для него она была просто средством для получения необходимых ему денег.

— И пришли к какому заключению, мисс Мейн? — спросил капитан с ноткой нетерпения в голосе, шагнув к ней, что, как она с отвращением предположила, должно было показать его страстное желание получить ее согласие.

— Так вы согласны, что я могу взять с собой свою горничную? — спросила она, надеясь, что это прозвучало с достаточной озабоченностью.

— Да, конечно, — нетерпеливо отозвался капитан.

— А вы не станете ограничивать мои действия? Я получаю большое удовольствие от стрельбы из лука и пения, — прозаически спросила она.

— Мы заключаем сделку? — капитан несколько растерялся, обнаружив, что Гарриет не растаяла в его объятиях, умоляя увезти ее поскорее.

— Естественно. Брак — это всегда соглашение, некоторые лучше, другие похуже, — сказала она, надеясь, что не очень глупо выглядит с широко раскрытыми серьезными глазами.

Он расслабился, обворожительно улыбнувшись ей, — обходительный, приятный человек с утонченным вкусом. Не удивительно, что он считал себя способным заставить ее действовать по-своему: ведь он может очаровать кого угодно. Но ей надо было убедить капитана в своей серьезности, поэтому она продолжила:

— Мне лучше убежать, чем выходить замуж здесь. Понимаете, у меня достаточно большое приданое, и отец мог бы начать справляться о состоянии ваших дел, что было бы для нас невыгодно. Отец не понимает, что могут быть вынужденные обстоятельства, и совершенно не сочувствует любви молодых.

— Как верно, — нежно улыбнулся капитан.

Гарриет догадалась, что он уже рассчитывает, как получше растратить ее приданое.

— По причинам, которые вы, скорее всего, понимаете, вы не можете забрать меня из дома, и я не выберусь оттуда посреди ночи. Это было бы так утомительно. — Она поджала губы, словно совсем не думала об этом до сих пор. Потом она улыбнулась ему улыбкой эльфа, от которой капитан удивленно мигнул. — Домашние привыкли, что я ухожу на стрельбище в любое время. Почему бы нам не встретиться там рано утром? Я смогу уйти из дома совершенно спокойно. Подходит?

— Какая вы умница, — с фальшивым восхищением согласился он.

Она была убеждена, что он согласился бы на все, что бы она ни предложила. То, что она предложила встретиться в таком месте, где их смогут увидеть очень немногие, должно быть показаться будущему похитителю даром богов.

— Договоримся на десять часов утра? — спросила она с кротким видом, словно готовая согласиться на любое решение капитана.

— Я буду там, моя любовь.

Гарриет с большим трудом удержалась от смеха при его прощальных словах. Единственная любовь, известная капитану, была любовь к самому себе, и в этой любви он был очень хорош.

Она смотрела, как он сбежал с лестницы и исчез. Вероятно, торопился нанять карету, которая направится завтра на север. Он и не предполагает, что события будут развиваться совсем не так, как он ожидает.

Нахмурившись, она раздумывала, как лучше наказать капитана, и глазами искала того, кто лучше всех мог бы посоветовать ей.

— Диана, вы видели своего брата? — быстро спросила она, увидев веселую подругу.

— Он недалеко. Что вы теперь затеваете? Я видела, как вы недавно разговаривали с этим подлым капитаном.

— Да, — согласилась Гарриет. Она решила пока ничего не рассказывать. Чем меньше людей будет знать о ее плане, тем лучше. — Он настоящий мерзавец.

— Кто теперь мерзавец? — гневным голосом спросил Ферди, подходя к ним.

— Тот же, о котором мы говорили раньше, — любезно ответила Гарриет, кладя свою руку на его, чтобы выйти из зала.

Он предвосхитил ее просьбу, уведя ее на балкон, где она стояла с капитаном, выслушивая его возмутительное предложение.

— Место глупости капитана, — заметила она.

— Я следил за вами оттуда, — показал Ферди на нишу в тени, из которой он мог частично видеть их, оставаясь незамеченным. — Прохвост! Задержи он тебя на минуту дольше, я бы нанес ему удар, который несколько попортил бы его хорошенькое личико.

— Ферди! — воскликнула она. — Вы герой! Я никогда не встречала настоящего героя.

Он покраснел, но не ответил на ее шутку.

— Хорошо, — серьезно начала она, — он попросил меня выйти за него замуж, неся сущий вздор о том, что не может жить без меня, — с горечью закончила она. — Без моих денег, более точно.

— Законченный негодяй! — сказал Ферди по-настоящему сердитым голосом и с соответствующим гневным выражением лица. — Как ты решила это дело?

— Как вы знаете, я обещала ему ответить перед отъездом — я подумала, что лучше не дразнить его и не приводить в отчаяние. Лорд Лэтем предположил, что он может сделать что-нибудь ужасное, так как капитан по уши в долгах, как вам известно. Я согласилась выйти за него замуж при условии, что смогу взять с собой свою горничную. И я настояла, что мне будет разрешено продолжать занятия пением и стрельбой из лука — на что он согласился.

— Правда? — Ферди пристально посмотрел на нее, потом расхохотался. — Напомни мне, чтобы я не вздумал даже предполагать, что смогу переспорить тебя. Ты умная девочка.

— Теперь, когда я послала его договариваться насчет кареты, что я должна делать? Мне бы хотелось пристрелить этого человека — только не хочется быть повешенной за это.

Ферди заинтересованно посмотрел на нее, потом заметил:

— Да ты кровожадная малышка.

— Да он вызывает презрение — считать, что только из-за того, что я не обладаю миловидностью, я прыгну в его объятия. Какая чушь! — она сердито нахмурилась.

Он просто не рассмотрел тебя, если мог подумать такую чепуху. Твои волосы стали твоей гордостью, и многие женщины должны позавидовать твоей фигуре. Не надо недооценивать свое очарование, Гарриет, — попенял он ей.

Не вполне уверенная, как надо реагировать на это любезное замечание, Гарриет просто улыбнулась, потом сменила тему разговора:

— Что мне делать, когда я встречу его завтра утром?

— Так ты намереваешься явиться на свидание?

— Да, но я должна заставить его убежать, как бы мне ни было страшно. А вы должны признать, что я не обладаю парой крепких кулаков, как вы могли бы сказать. — Выражение его лица при употреблении ею боксерского жаргона заставило ее засмеяться. — Разве у меня нет на это права?

— Какая ты озорница, — сказал он, но это прозвучало скорее ласково, чем неодобрительно. — Очень хорошо. Если ты должна встретиться с этим малым, то лучше приди вооруженной.

— Я не умею хорошо стрелять из ружья. Я могу промахнуться, — серьезно заметила она.

— Тогда тебе следует воспользоваться луком, — пошутил он, изучающе глядя на нее с веселым выражением, которое быстро исчезло, когда она заговорила.

— Прекрасно! Превосходная идея! Я выстрелю в синее, не в золото, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Ты хочешь чуть-чуть промахнуться? — в ужасе спросил Ферди.

— Вы считаете, что я не смогу это сделать? — с вызовом спросила она.

— Ох, если внимательно прицелишься, то несомненно сможешь, — сказал он, отступая от нее на шаг.

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы где-нибудь спрятались на случай моей неудачи — если бы вы могли быть столь добры. Он может начать спорить со мной — попытаться заставить меня уехать с ним с помощью силы или опиума, но он не стал бы так шутить с вами.

— Подобное доверие лишает спокойствия, — ответил Ферди, и в его голосе прозвучала какая-то непонятная интонация. Гарриет с любопытством посмотрела на него, но он ничего не добавил, чтобы объяснить смысл своего замечания.

— Так все решено? Я появлюсь на стрельбище со своей горничной. Вы спрячетесь там, где будет лучше всего. Я возьму с собой новый лук и колчан со стрелами. Нельзя, — отвлеклась она, — позволить ему думать, что у меня всего одна стрела, чтобы выстрелить в него.

— Да, я не могу придумать ничего более обескураживающего для нашего пылкого капитана, чем быть подстреленным молодой женщиной, которую он собрался похитить, — сказал Ферди с улыбкой, показывающей полное отсутствие жалости к положению капитана.

— Будем надеяться, что меня ждет успех, — решительно заявила Гарриет, поворачиваясь, чтобы вернуться к его сестрам.

Они прошли по коридору, словно и не вели очень личного разговора. Все время они оставались на виду у многих гостей. Ни Ферди, ни Гарриет не желали каких-либо осложнений.

— Я полагаю, что должен чувствовать раздражение, оттого, что ты никого не позвала, чтобы нас застали в компрометирующей ситуации, — шутливо пожаловался Ферди. — Я убеждаюсь, что в последнее время мои акции в свете упали.

— Ферди! — воскликнула она, в тревоге касаясь его руки. — Вы не можете серьезно думать, что я сделала бы нечто подобное с вами! Я надеялась, что вы лучше знаете меня. Вы такой хороший, добрый человек, лучший друг, какой был у меня когда-либо. — Она подумала и добавила: — Кроме того, я не смогла бы соперничать с Лафлер.

В ответ Ферди издал сдавленный звук, когда они входили в комнату, где, готовясь покинуть бал, разговаривали его сестры.

— Наконец, — сказала Диана, — вы вернулись. Я думаю, что вы составили какой-то план?

— Да, — согласилась Гарриет, потом сменила тему, чему она прекрасно научилась к этому времени.

Когда они попрощались с леди Шефтон и ее графом, благодаря их за восхитительный вечер, Эмма легко обняла Гарриет за плечи, говоря:

— Вы можете поехать с нами. Я бы хотела немного поговорить с вами, если можно.

Настороженно взглянув на Эмму, Гарриет согласилась.

— Мне будет приятно ваше общество, — вежливо заметила она, бросив на Ферди, как она надеялась, многозначительный взгляд перед тем, как встать рядом с Эммой в ожидании их кареты.

— Я с нетерпением буду ждать, чтобы узнать, как обстоят ваши дела, — ослепительно улыбнулась им Диана, садясь в свой экипаж с мужем.

— Не могу представить, о чем она говорит, — сказала Гарриет Эмме, когда они садились в карету Уинстеев.

— Она умирает от любопытства узнать, о чем вы с Ферди так долго совещались. С любой другой девушкой Ферди был бы безнадежно скомпрометирован так или иначе.

— Я бы никогда не поступила с ним подобным образом, — с негодованием начала Гарриет.

Эмма прервала ее, похлопав по руке и говоря:

— Конечно нет. Договорились к вашему удовлетворению?

— Думаю, что да, — ответила Гарриет полным сомнений голосом.

— Ну, что бы вы ни решили делать, я желаю вам успеха, — заявила Эмма, поддержанная мужем.

— Спасибо вам обоим. Как только все закончится, я сразу приеду к вам рассказать обо всем. Мне бы не хотелось разочаровать вас, — со смехом сказала она.

— Гарриет, я не знаю, как сдерживается Ферди, когда имеет с вами дело, если вы так обращаетесь с ним, — сказал лорд Уинстей со смехом в голосе.

— Иногда он выглядит довольно свирепо, — признала Гарриет. — Но он такой нежный ягненочек, он никогда бы не обидел меня.

Эмма обменялась выразительными взглядами с мужем, но никто из них не выказал своей реакции на необычное мнение Гарриет о Ферди Эндрюсе — которое в целом мире не разделял никто.


Не следующий день рано утром Гарриет надела темно-зеленое платье и дрожащими руками закрепила на макушке маленькую шляпку. Она совершенно сошла с ума, когда решилась на этот план! Она никогда не слышала, чтобы женщина совершила столь возмутительный поступок — пустила стрелу в джентльмена, который жаждал жениться на ней из-за денег.

Она надеялась произвести впечатление на капитана, убедить его, что он не должен играть чувствами молодой леди только потому, что ему хочется денег, а у бедняжки прекрасное приданое.

Гарриет с Бетси вышли из дома, неся лук и стрелы. Как удачно, что Ферди договорился о ее пребывании на стрельбище до официального принятия в члены клуба. Теперь стрельба из лука довольно популярна среди женщин. Возможно, настанет день, когда для них тоже будут устраиваться состязания. Очень многие женщины были превосходными стрелками.

Экипаж, нанятый Бетси, оказался относительно чистым, со свежей соломой на полу. Гарриет не стала брать семейный экипаж — наверняка его заказал заранее кто-нибудь из членов семьи. Кучер высадил их перед самым входом на стрельбище. Они приехали рано: Гарриет хотела немного поупражняться, так сказать, подготовиться.

Гарриет прицелилась и пустила стрелу. Она попала как раз в линию между синим и золотым.

— Неплохо, мисс, — оценила наблюдавшая за ней Бетси.

— Но должно быть лучше, — решительно ответила Гарриет. Она вставила другую стрелу и снова прицелилась. На этот раз она попала в золото и удовлетворенно вздохнула: — Это лучше.

— Не представляю, как вы думаете попасть во что-то отличное от мишени, прошу прощения, мисс, — заметила Бетси.

— Я тоже. Посмотрю, смогу ли я это сделать.

Снова и снова она целилась в мишень, стараясь попасть в одно и то же место. Бетси охотно подавала стрелы, уверившись, что ее госпожа попадет в выбранную цель, когда придет время. Этот мерзкий капитан заслужил, чтобы его как следует напугали.

Как только Гарриет попала в золото подряд много раз, она обратилась к Бетси:

— Я готова.

Взглянув на маленькие часики, приколотые к платью, она мрачно улыбнулась и добавила:

— Он должен появиться в любую минуту. Ты видела мистера Эндрюса?

— Нет, мисс. Сейчас здесь только мы с вами.

Гарриет беспокойно огляделась, боясь, вдруг Ферди забыл об утреннем свидании. Она надеялась, что нет, но, если он отправился вечером к Лафлер, свидание на стрельбище могло выветриться из его памяти.

— Ладно, мы постараемся, Бетси, — сказала Гарриет, покоряясь судьбе, какой бы оборот она ни приняла этим утром.

Топот четверки лошадей по булыжной мостовой эхом пронесся по стрельбищу. Она обменялась взглядами с Бетси, когда лошади остановились.

— Приехал.

Гарриет вставила стрелу в тетиву и приготовилась поднять лук. Хлопнула дверца кареты, в тишине раздались шаги.

У входа росли две высокие туи. Здесь капитан остановился, потом увидел Гарриет и его озабоченность сменилась радостью. Он направился к ней.

— Стойте, где стоите, сэр. Я передумала. Я обратила внимание, что вам очень нужны деньги. Боюсь, что вы только растратите мои деньги и сделаете мою жизнь несчастной. Могу я предположить, что вы найдете более полезным для вашего здоровья путешествие куда-нибудь еще? — Ее голос колокольчиком прозвенел в тишине утреннего воздуха.

Капитан оцепенел.

— Вы подумали, что мне понравился ваш план, правда? Как удачно, что у меня есть близкие друзья, которые заботятся обо мне.

Боковым зрением она заметила большую тень, которая двигалась у здания для хранения инвентаря.

Капитан сделал еще шаг к ней.

— Ну же, милая, будьте благоразумной.

— Я бы на вашем месте не делала следующего шага, — предупредила она, поднимая приготовленный лук и готовясь пустить стрелу в цель. — И я очень сильно сомневаюсь, что я ваша милая.

Она обнаружила, что совершенно спокойна и более собранна, чем ожидала от себя. Позволить ему добраться до ее денег и обречь себя на будущее, полное страданий! Нет, если она может помешать этому.

— Гарриет, все, что ты слышала, не что иное, как ложь. Вероятнее всего, она вышла из уст мистера Эндрюса, который, возможно, ревнует, желая вас для самого себя. Я первым попросил вас. Убирайте свой лук — поупражняетесь потом.

Он сделал еще два шага. Гарриет прицелилась и пустила стрелу.

— Господи, — ужаснулась Бетси, — она прошла точно через его шляпу!

Капитан резко остановился, снял свой прекрасный кивер и уставился на него. Потом вытащил стрелу, пронзившую его как раз над околышем. Он смотрел на Гарриет, говоря:

— Раз вы так ведете себя, я не взял бы вас замуж, даже если бы ваше приданое было вдвое больше! Ты рехнулась, женщина! Сумасшедшая, да еще и конопатая в придачу!

Он повернулся и бросился стремглав со стрельбища, как будто Гарриет собиралась пустить в него еще стрелу, не особенно заботясь, куда она попадет.

Через секунду они услышали, как хлопнула дверца кареты и звук быстро удаляющейся четверки лошадей.

Из тени появился Ферди, громко аплодируя, пока шел к Гарриет.

— Ты поняла, что не только проделала пару дырок в его прекрасной шляпе, но также сделала новый пробор в его прическе? У меня такое чувство, что капитана мы видели в последний раз.

— Я надеюсь, что он покинет Лондон, — в ярости ответила она. — Представьте, он сказал, что я рехнулась!

Она тряслась от гнева и совсем не была потрясена тем, что осмелилась сделать.

— Мы должны это отметить! — вскричал Ферди, поднимая ее словно пушинку и кружа в воздухе.

Она уронила лук, вцепившись в его руки дрожащими руками. Бетси быстро подобрала лук, хотя и посмеивалась над этим глупым занятием.

— Ферди, отпустите меня! — потребовала запыхавшаяся Гарриет. Ей так нравилось быть в его руках, что это, пожалуй, следовало прекратить для ее собственного блага. По глупости она могла бы предложить себя на место Лафлер, а ей совсем не хотелось соперничать с такой утонченной красавицей.

— Ладно, поехали к Диане. Она с нетерпением ожидает нас, так же как Эмма, — он продолжал держать ее высоко в воздухе без видимого усилия.

— Боже мой, вы всем рассказали о моем утреннем свидании? — воскликнула Гарриет с шутливым негодованием. Она чувствовала такое торжество, что ее не мог огорчить любимый Ферди.

— Я заехал к Диане по дороге сюда, чтобы попросить ее приготовить праздничное чаепитие, — объяснил он. Лукавая улыбка не покидала его доброе ласковое лицо.

Гарриет положила руки ему на плечи: будучи поднятой так высоко, она смогла это сделать.

— Так вы были уверены, что я совершу этот подвиг? — требовательно спросила она, находясь под впечатлением его уверенности в ее способностях.

— Да, Гарриет. Я знал, что ты поразишь своего мужчину, — усмехнулся он.

Гарриет опустила глаза, думая, что вряд ли она получит того мужчину, которого действительно желает.

Он поцеловал ее в губы одним из тех быстрых радостных поцелуев, которым мог бы поцеловать юную племянницу, и потом осторожно опустил на землю.

— Я считаю, что вы позволяете себе вольности, — мягко попеняла она.

— Не так много, как мне бы хотелось, — тихо ответил он, потом осмотрелся: не забыли ли они чего-нибудь.

Бетси взяла лук, отдала Гарриет ее маленькую зеленую сумочку, которая была подобрана к платью, и довольно засеменила за своей любимой хозяйкой. Они втроем направились к воротам.

Большое ландо Ферди ожидало их, подкатившись из-за угла, где оно было спрятано.

— Как вы все продумали, — восхитилась Гарриет.

— Время от времени я делаю умные вещи, — ухмыльнулся он.

— Да, такой большой экипаж впечатляет. — Она вспомнила, как в нем легко поместились она с детьми, не говоря о большой игрушечной яхте в дополнение к Ферди.

— Я люблю удобства, — признал он.

Гарриет сообразила, что маленький экипаж не подошел бы ему. Такой большой джентльмен будет удобно чувствовать себя только в экипаже размером с это ландо. Он спокойно разрешил кучеру насладиться управлением великолепными лошадьми, которые тоже произвели на Гарриет большое впечатление. Ферди Эндрюс был человеком, который твердо стоял на земле и не нуждался в показной роскоши.

Они дружески болтали по дороге к дому Дианы. Гарриет мимоходом подумала, что сказали бы ее родители по поводу ее необычного поведения в предполагаемом похищении, потом отбросила эти мысли. Насколько ей было известно, ее отец мог бы благословить капитана, просто чтобы избавиться от причиняющей беспокойство дочери. Она не питала иллюзий относительно своей недоброжелательной семьи.

Они быстро доехали до дома Дианы, куда Ферди ввел Гарриет с шумной суетой.

— Вот и мы! — сказал он, отвесив низкий поклон сестрам. — И мы победили. В последний раз мы видели капитана, когда он бежал как заяц к своему экипажу. Со всеми его долгами он может остановиться только в Лувре!

Начались крики восторга и искренние объятия обеих сестер.

Как приятно быть встреченной с такой теплотой в гостиной Дианы, когда тебя провозглашают героиней и носятся с тобой! Гарриет не привыкла к такой ласке и восхищению.

— Вы не боялись, что могли не попасть в шляпу? — спросила Эмма, когда волнение немного улеглось и они спокойно сидели за чаем. Ферди держал в руке бокал с праздничным кларетом.

— Эта мысль мелькнула у меня. Потом он сделал глупое замечание и рассердил меня. После этого я видела только шляпу и знала, что попаду в нее.

— Что же он сказал, что рассердило вас? — спросила Диана, поднимая голову от чашки.

— Кроме того, что назвал меня сумасшедшей и конопатой? — Гарриет не считала, что может привести слова капитана относительно возможной ревности Ферди. Не только потому, что это было нелепо — эти слова причинили ей боль. В глубине души она знала, что Ферди Эндрюс недосягаем для нее. Это сознание было гораздо обидней ядовитых насмешек капитана.

— Не может быть! — с отвращением воскликнула Эмма.

— Он сказал, что ни за что не женился бы на мне, — улыбнулась Гарриет. Она случайно взглянула на Ферди — он смотрел на нее со смущающей ее пристальностью. В глазах горел опасный огонь.

— Мы рады, что вы вернулись к нам целыми и здоровыми и больше не будете волноваться из-за этого охотника за приданым, — твердо произнесла Эмма.

— Действительно, — подтвердил Ферди. — Если этот малый осмелится показаться снова в городе, он будет иметь дело со мной.

Гарриет изумленно покачала головой:

— Как мне повезло иметь вас своими друзьями. Чтобы я делала, не остановись тогда Ферди у Серпантина? Я уже могла быть на полпути в Гретна, поскольку у меня не было бы оружия против капитана. — Она переводила взгляд с Дианы на Эмму, озадаченно покачивая головой.

— О вас позаботился бы ваш отец, — галантно сказал Ферди, но без особой убежденности.

Гарриет была слишком вежлива, чтобы не согласиться с ним в этом вопросе. Очень неловко, когда недостатки ее родственников ясно раскрываются их действиями или отсутствием таковых.

— Ваш отец говорил снова о браке с лордом Помроем? — спросила Диана.

— Или об отъезде к вашей тете в Манден? — добавила Эмма, сочувственно глядя на девушку.

— Нет, но я тщательно избегаю семью. Я стала просто мастаком придумывать отговорки для своего отсутствия. Они все ходят на разные приемы, поэтому сомневаюсь, чтобы по мне скучали. А мама рада, что ей не надо сопровождать меня, так что ей не хочется очень подробно знать о моих занятиях. Полагаю, она боится, что если спросит, то может оказаться снова связанной со мной.

— Не могу представить подобную семью, — тихо проговорила Диана, но потом извинилась перед Гарриет за эти необдуманные слова.

— Ничего. Я с ними давно и вполне свыклась, — пошутила Гарриет. — Но теперь мне лучше уехать. Вечером бал у Брантов, верно?

— Я собираюсь посетить его, — начала Эмма, — и буду рада вашему обществу.

Договорились о времени встречи, и Гарриет приготовилась уходить, собираясь по пути захватить Бетси.

Ферди предложил подвезти ее до дома.

— Ладно, раз у вас открытый экипаж, я считаю это возможным, — согласилась Гарриет с лукавым блеском в глазах.

Доставив мисс Мейн к двери ее дома, дальше Ферди ехал в глубокой задумчивости. Пока женщины обсуждали утреннее происшествие с капитаном и позже, когда Гарриет шутила по поводу своей семьи, или того, что считалось ее семьей, он понял важную истину.

Он полюбил ее. Когда это произошло, он не смог бы точно сказать. Он знал, что хочет победить ее врагов, сделать гладким ее путь, убить всех драконов, — все что угодно, чтобы сделать ей приятное. Он скажет ей об этом завтра, убедит ее, что они могут пожениться, и она навсегда освободится от своей проклятой семейки, гадкой тетки и этого ничтожного лорда Помроя.

Но сначала ему надо заняться меньшим из двух дел — закончить связь с прекраснейшей Лафлер. Ему было совсем не весело вспомнить, что Гарриет знала об оперной танцовщице. Он не мог представить себе, как можно отказаться от общения с Гарриет в пользу Лафлер. Нет, с этим следует кончать, и он сделает это немедленно!

— Пожалуйста, в Ранделл и Бридж, — попросил он кучера. Он купит красивый прощальный подарок, и этого хватит. Лафлер была удивительно хорошо воспитана, и он не ожидал никаких затруднений при прощании.

И их не было. Ведь сапфировое ожерелье явилось хорошей компенсацией.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

В этот день у Гарриет был ее обычный урок пения. Она, однако, была рассеяна. Голос девушки взлетал ввысь, но мысли были о Ферди и о том, что ей делать со своим будущим.

Нетерпение отца становилось все более очевидным. Она не смогла избежать семейного обеда накануне — нельзя же все время присылать вместо себя извинения. Хмурые взгляды, бросаемые на нее, не только лишили ее аппетита, но не дали спать полночи.

Как только синьор Карвалло покинул дом, лакей сообщил ей, что ее желают видеть в отцовской библиотеке.

Страшно волнуясь, Гарриет немедленно предстала перед своим августейшим родителем, не зная, какое указание он даст ей. Хуже лорда Помроя или тети Кроскомб быть не могло — если только не объединить их вместе. Образы раздражительной и вспыльчивой тети и благоухающего лорда повергали ее в совершеннейший ужас.

— Да, отец, — кротко спросила она, войдя в комнату и усаживаясь в огромное кожаное кресло, на которое он указал ей.

— И как ты проводишь эти дни? Мы едва видим тебя. — Он не казался недовольным этим упущением.

— Очень хорошо, спасибо. Я приобрела несколько очень добрых друзей и имею успех на балах. Я становлюсь опытным лучником и получаю от этого большое удовольствие.

Она не улыбалась отцу. Это могло бы вызвать у него мысль, что она пытается что-то скрыть — он часто в прошлом делал такое заявление, когда она была моложе и только пыталась задобрить его. Папе было непросто угодить.

— Нет поклонника, Гарриет? Помолвки не предвидится? — сардонически поднятая бровь задела ее за живое.

Чувство ужаса охватило ее, страх сжал сердце. Она осторожно сглотнула, потом ответила:

— Еще нет, папа. Но я очень надеюсь.

— Надежды — не реальность. Лорд Помрой — это реальность. Он становится нетерпеливым, Гарриет. Могу я напомнить тебе, что согласился на короткую отсрочку, во время которой ты могла бы иметь возможность сама найти мужа, так как мой выбор кажется тебе неприемлемым? — В глазах таилась усмешка над собственными словами.

— Да, папа.

Гарриет отчаянно искала выход. Не было имени, которое она могла бы назвать, не важно, что рядом с ней всегда были джентльмены. Капитан Бенвелл был далеко, что, безусловно к лучшему, насколько это касалось ее. Она надеялась, что сэр Базил в какой-то момент проявится, чтобы подтвердить свой интерес. Она не рассматривала Ферди, потому что была совершенно уверена: у него не только другие интересы — хотя бы та же Лафлер — но и то, что он решил остаться холостяком, если судить по его словам и по сплетням.

— Ну? Время и мое терпение подходят к концу. Я даю тебе еще один день найти подходящего мужа, который не запятнает фамильное дерево.

Он склонил голову над своими бумагами.

Гарриет поднялась с массивного кресла и мышкой выскользнула в дверь.

Кто-нибудь должен быть на балу у Брантов! К счастью, все, кого она имела в виду, собирались приехать. Но как, гадала она, молодая леди может напроситься на предложение руки и сердца?

Впервые она пожалела, что не была близка с сестрами. Пока они могли смеяться над ее претензиями — полагая глупым, что кто-то посмотрит на нее во второй раз, когда вокруг столько красавиц, — им могло бы доставить удовольствие поважничать перед ней.

Она нашла Викторию и Корали в утренней комнате на первом этаже, где они разглядывали последний журнал мод. Помедлив на пороге, она смотрела на их признанную красоту — они были бесподобны. Одетые по последней моде, волосы аккуратно завиты и уложены, лица умиротворенные, чтобы отражать только чистейшие мысли, — они являлись воплощением английской женской элегантности и привлекательности.

— Гарриет, ты так быстро закончила свой урок с синьором? — спросила Корали без интереса.

— Ты еще не видела папу? — спросила Виктория, искоса посмотрев на Корали.

— Да, мой урок закончился и я видела папу. Но я хотела поговорить не обо мне, а о вас.

Так как для Гарриет было необычным спрашивать об их жизни, а они получали удовольствие, объясняя высокие материи своей незадачливой сестре, то две молодые женщины воспряли духом и сразу оживились.

— Что ты хочешь узнать, Гарриет? — спросила Корали, выпрямляясь, правильно предполагая, что Гарриет пришла к ним, чтобы получить инструкцию.

— Как ты побудила Перта попросить твоей руки? — дерзко спросила Гарриет, не зная, как подойти к этому вопросу окольным путем.

Обе сестры захихикали в вышитые платочки, обмениваясь изумленными взглядами.

— Это было совершенно просто, — наконец сказала Корали. — Я просто наклонила голову, когда он захотел поговорить со мной, а потом он попросил. Конечно, он не был первым, но оказался тем, кого я захотела.

Догадываясь, что сестра хотела бы получить более высокий титул, Гарриет понимающе кивнула.

Виктория посмотрела на Корали, потом обратилась к Гарриет:

— Когда мы встретились в третий раз, виконт Колборн умолял, чтобы я рассмотрела его предложение. Естественно, я взяла время на раздумья, ибо было бы неприлично сразу сказать да.

Гарриет догадывалась, что Виктория надеялась, по крайней мере, на барона. Но синица в руках и все такое.

— Почему ты спрашиваешь? Только не говори, что у тебя есть хоть малейшая возможность.

— Может быть, — ответила Гарриет и убежала, прежде чем они смогли задержать ее вопросами. У нее не было желания подвергнуться допросу, сестры умели безжалостно выведывать у нее все секреты. С другой стороны, рассуждала она, они могли прийти в такой ужас от ее стрельбы в шляпу капитана, что позабыли бы про остальное.

Ее приготовления для бала были похожи на приготовления к полномасштабной атаке во время военных действий. Бетси возилась с прической Гарриет сколько ей хотелось, пока Гарриет не отослала ее, потеряв терпение. Платье, только что доставленное от мадам Клотильды, удивительно шло ей. Нежная зеленая пена смягчила цвет волос и подчеркнула достоинства кожи.

Наложив на лицо тонкий слой слегка подкрашенной рисовой пудры, Гарриет поднялась из-за туалетного столика и еще раз посмотрела в зеркало.

— Вы прекрасно выглядите, мисс, — с восторгом сказала Бетси.

— Мне придется это сделать, потому что я не придумала больше ничего, — тихо сказала Гарриет своему отражению.

Не обращая внимания на пытливый взгляд Бетси, Гарриет взяла золоченую сумочку, красивый веер из слоновой кости и газовый шарф, который совершенно не согревал, но выглядел великолепно.

Она столкнулась с Корали внизу.

— Выезжаешь так рано? А я всегда жду, чтобы войти с шиком, — посоветовала та.

— Не все склонны к таким вещам, Корали.

— Верно, — признала красавица. — Но ты очень мило выглядишь, дорогая.

Слова Корали повергли Гарриет в шок.

— Спасибо, — с трудом поблагодарила она.

— Что бы ни заявлял отец, я убеждена, ты сделаешь по-своему. Ты умеешь настоять на своем, несмотря на его намерения.

Корали явно не понимала, как этого можно добиться, но не спросила. Это было только к лучшему, ведь Гарриет не знала бы что сказать. Как можно объяснить хитрости человеку, который никогда в них не нуждается?

— Наши родители забрали экипаж, — напомнила Корали.

— Лорд и леди Уинстей настояли, что заедут за мной, — с теплотой сказала Гарриет.

— Тебе повезло обратить на себя внимание леди Уинстей. У нее есть влияние, — сказала Корали и, потеряв интерес к делам сестры, удалилась.

Как приятно иметь таких внимательных друзей, подумала Гарриет, когда через несколько минут садилась в карету лорда Уинстея.

— Вы выглядите унылой, Гарриет, — заметил лорд, вглядевшись в лицо гостьи.

— Полагаю, что так, — согласилась она. Он проявил большую проницательность, чем ее сестра.

— Ваш отец? — рискнула угадать Эмма, возможно решив, что наибольшую причину для беспокойства представляет он.

— Я должна найти поклонника, который сделал бы мне предложение сегодня вечером, или меня просватают за лорда Помроя.

Она уловила тревожный обмен взглядами между супругами, сидевшими напротив друг друга.

— Достаточно серьезная причина для меланхолии, — легко заметила Эмма.

Гарриет рассмеялась, как и предполагалось. Потом она сменила тему разговора, не желая обременять своими бедами друзей. Это ее битва, и она будет вести сама.


Бал, который давали лорд и леди Брант, отражал их высокое общественное положение. Говорили, что приедет принц-регент. Гарриет не знала, осмелится ли она встретиться с ним после своего поведения на стрельбище. Если повезет, она сумеет избежать столкновения с ним.

Ферди налетел на них, как только они представились хозяевам, и широко улыбнулся Эмме с Эдмундом, а заодно и Гарриет, что придало ей надежду.

— Ты выглядишь так, словно выиграл лотерею, — весело заметил Эдмунд.

— Нет, а что? — у Ферди на лице появилось изумленное выражение, что вызвало нервный смешок у Гарриет, заслуживший любопытный взгляд ее внушительного друга.

— Ферди, мне надо поговорить с вами, — рискнула она сказать, как только внимание Эммы привлек кто-то из друзей, а Эдмунд остановился поболтать с членом кабинета.

— Мы сумеем это сделать, как мне кажется. Пошли, мы будем прогуливаться вдоль дальней стены, подальше от толпы.

— Я убеждена, что вы попытаетесь развеселить меня. Эмма сказала, что я кандидат в меланхолики.

Ее шутка не удалась.

— Твой отец решил, что у тебя было достаточно времени выбрать мужа? — догадался он.

— Теперь вы принялись читать мои мысли? — напряженно улыбнулась она.

— Напротив, я ожидал подобного хода событий. Он не производит впечатление терпеливого человека.

— Нет, — согласилась она, — и никогда не был. Мне кажется, что я полностью исчерпала это его качество.

— Итак? — спросил он, ни в малейшей степени не помогая ей.

Она посмотрела на него, словно хотела как следует ущипнуть за руку, хотя прекрасно знала, что он был единственным человеком, к которому она могла обратиться со своей бедой.

— До завтрашнего дня я должна представить отцу своего будущего мужа.

— Как ты мрачна, — поддразнил он, — как будто считаешь замужество несчастьем, а не радостью.

— О, будьте серьезны! — возмутилась она, легко ударив по руке веером. — Это не шуточное дело.

— Ну, я не знаю, кого ты могла бы выбрать, — сказал он с совершенно непроницаемым лицом — веки опущены, обычно выразительное лицо ничего не отражало.

— Может быть, сэр Базил? — робко отважилась предложить она.

— Малый недостаточно хорош для тебя. Или ты желаешь его больше остальных?

Она решила, что его взгляд какой-то изучающий. Что за вопрос!

— Да нет, — уклончиво ответила она.

— Никогда не бери не самое лучшее, — заявил он.

— Вам легко говорить.

Она вспомнила утонченную Лафлер и вздохнула. Ферди мог приковать внимание и завоевать руку любой женщины. Джентльмен такой добрый и хороший, такой очаровательный и заботливый, не говоря уже о его богатстве, должен возглавлять множество списков надежд на блаженство.

— Позволь мне подумать. Ты ведь не хочешь принца, а? — с шутливой озабоченностью спросил он.

— Глупый, — засмеялась она такому вздору.

— Ну, ты встретила джентльмена и он более всего подходит в мужья, а к тому же первоклассный стрелок из лука.

— Он не может быть лучше тебя, — быстро возразила она.

— И я не думаю, что он разделил волосы на пробор у одного человека, как это проделал некто.

— Я хотела только попасть в его шляпу, — стала оправдываться Гарриет.

Прежде чем Ферди смог продолжить обсуждение, появился сэр Базил и пригласил Гарриет на танец. Она охотно пошла с ним, собираясь заставить его выполнить свой долг.

У нее ничего не вышло. Совершенно.

При малейшей заинтересованности в нем не только как в партнере для танца он просто исчез при первой же возможности, когда танец закончился. Возможно, он практикуется, чтобы стать фокусником, решила Гарриет.

— Нет надежды? — спросил Ферди, подходя к Гарриет, которая стояла рядом с Эммой, поскольку сэр Базил испарился.

— Боюсь, что никакой. Я не представляла, что это будет так трудно. — Она озабоченно посмотрела на Ферди. — Может быть, мне надо самой сделать предложение?

— Что бы ты сказала? — спросил он самым невинным и ласковым голосом, какой только можно представить.

Подозрительно посмотрев на него, Гарриет решила, что он хочет помочь ей.

— Ну, полагаю, лучше всего сделать это прямо. Простое заявление вроде «Вы не взяли бы меня замуж?» должно подойти.

— Возьму, — сказал Ферди, пытливо глядя на Гарриет, как уже смотрел на нее раньше.

— Будьте осторожны, — проворчала она.

— Я серьезен, — настойчиво сказал он. — Пока ты отплясывала контрданс с нашим уважаемым другом, мне пришло в голову, что это идеальное решение твоей проблемы. По крайней мере, это дало бы тебе дополнительное время.

— Вы думаете о фиктивной помолвке? — прошептала она, надеясь, что их никто не услышит.

— Если ты так хочешь, — ответил он с гордым видом. — Ну? Подходит?

— У меня нет слов, — сказала она, чувствуя необычное смущение.

— Вот и прелестно, — пробормотал он.

У входа в большой зал, где группами стояли гости между танцами, послышался шум.

— Господи, только его не хватало, — тихо сказала Гарриет Ферди, глядя на входящего со своей свитой принца-регента, похожего на утку-мать с утятами.

— Я намереваюсь снова представить тебя. Сможешь прилично сделать реверанс, не опираясь на лук, Гарриет? — поддразнил Ферди.

— Подожди, — зловеще пообещала она.

Королевская процессия приблизилась к ним. Гарриет была уверена, что упадет, когда попыталась сделать реверанс — как это произошло с ней, когда она практиковалась для своего представления королю, которое, к счастью, отменили из-за его болезни.

— Ваше королевское высочество, разрешите представить вам мою нареченную мисс Гарриет Мейн, дочь сэра Эдварда Мейна. Официально еще не было объявлено. Вы первый узнаете об этом.

Реверанс Гарриет, может, и был несколько неуверенным, но она хорошо справилась с ним под благосклонным взглядом будущего короля, несмотря на шок, вызванный заявлением Ферди.

— Ваше королевское высочество, — произнесла она ясным голосом.

— Попался, наконец! — просиял принц. — Поздравляю вас обоих. Вы ведь та девушка, которую Эндрюс учил стрелять. Слышал о вас очаровательные слухи в Лейстер-Хаусе, — добавил он на кивок Ферди.

— Да, сэр, я обожаю стрелять из лука, так же как многие женщины. Возможно, у нас когда-нибудь будет свой клуб и нам не придется мешать вам в мужском клубе, — отважилась сказать Гарриет.

— Ха-ха, — отозвался принц, — это смешно. Пришлите мне приглашение на свадьбу. Мы должны видеть, как соединяются два известных стрелка. Мы полагаем, что вы будете в зеленом, Эндрюс?

— Возможно, я бы установил новую моду, ваше высочество, — улыбнулся Ферди.

— Привлекательная молодая леди, — заметил принц, очаровательно улыбнувшись Гарриет перед тем, как пойти дальше через толпу своих будущих поданных.

— Господи, я потрясена, — призналась Гарриет, рассеянно потирая лоб. — Но надо ли было говорить ему о нашей помолвке? — тихо спросила она.

— Как лучше убедить твоего отца, чем заявлением принца, что он желает присутствовать на свадьбе? Ручаюсь, даже твоя мать будет счастлива узнать о таком выдающемся госте.

— У меня есть сомнения на этот счет, потому что это совершенно затмит свадьбы Корали и Виктории. Видите ли, у них нет преимущества быть стрелками из лука.

Ферди широко улыбнулся, потом взял ее за руку и взглянул на Эмму, прежде чем сказать:

— Я убежден, что мы с Гарриет можем теперь танцевать столько танцев, сколько мне захочется, ведь теперь мы официально помолвлены.

Эмма была страшно довольна этим замечанием.

— Ты все-таки имеешь голову, мой дорогой брат. Я не могу поверить, что ты настолько умен, что понял, какой превосходной парой будет для тебя Гарриет. Обычно мужчине приходится указывать на это.

— Я не тупица. Я думал, тебе это известно.

В его глазах появился блеск, который заставил умолкнуть обеих женщин.

После этого короткого утверждения он потащил Гарриет танцевать. Как раз в эти минуты заиграли мелодию одного из новых вальсов.

— Покажем уважаемым господам, как танцуют этот «запутанный танец», как называет его Байрон?

Рука Ферди скользнула вокруг ее талии, и Гарриет потеряла способность трезво мыслить.

— У меня престраннейшее чувство, что ситуация быстро выходит из-под контроля, — озабоченно глядя на Ферди, сказала Гарриет, следуя за ним в вихре танца.

Ферди улыбнулся и поблагодарил свою счастливую звезду за то, что принц повел себя, как он и надеялся. Теперь оставалось убедить свою дорогую малышку, что помолвка будет продолжаться. Как только это станет признанным фактом, ее практически невозможно будет разорвать.

— Как проходят твои уроки пения? — осведомился он, надеясь отвлечь ее мысли от помолвки шуткой или чем-то другим.

— Очень хорошо, — ответила она, явно удивленная таким поворотом в разговоре.

— У тебя красивый голос, и я намерен проследить, чтобы уроки продолжались. Я собираюсь танцевать с тобой все танцы, так что готовься, — сказал он, заметив своих приятелей Лидбитера и Титериджа, которые смотрели на Гарриет, словно обнаружили клад, которым хотят завладеть.

— Да? — с угрожающим спокойствием прозвучало в ответ.

— Если ты действительно хочешь убедить отца в нашей помолвке, как лучше выполнить это?

Она пристально посмотрела на него, потом возразила:

— Я полагаю, в этом поможет принц.

— Пригодится всякая малость, — скоро сказал он. — Я должен убедить всех и каждого, что я исправился и стал образцовым женихом.

— Как это вы исправились, могу я спросить? — поинтересовалась она. — И почему вы думаете, что, танцуя все танцы со мной, вы убедите в этом? Общество неодобрительно относится, когда показывают безумную любовь. Ферди, я уверена, что вы шутите!

— Ты ранишь меня, дорогая Гарриет, — проговорил он, когда танец подошел к концу, и совершенно проигнорировал приближение старых добрых Лидбитера и Титериджа.

Он сдержал свое слово, танцуя все танцы, кроме тех, когда он поил ее лимонадом или шампанским. Когда всех пригласили на легкий ужин, он настоял, чтобы Гарриет была рядом с ним, и сам положил ей на тарелку больше еды, чем она съедала за день, а потом заставил ее есть.

— Ферди, я… — начала она, но смолкла. Она собиралась сказать ему, что не голодна, потому что совершенно потеряла аппетит во время представления принцу. Но неожиданно обнаружила, что умирает с голоду, и с жадностью набросилась на еду.

— Какое ты восхитительное создание, — заметил Ферди, одобрительно улыбаясь при виде исчезающей еды. — Так приятно знать, что ты не одна из этих женщин, которые питаются воздухом и крылышками бабочек.

— Знаете, таких нет, — доверчиво сказала она. — Эти дамы наедаются в уединении своих домов. А делается это для того, чтобы джентльмены подумали, что им едва ли понадобится пища.

— Какая чепуха! — Ферди очистил свою тарелку, потом откинулся на спинку стула с бокалом превосходного кларета и наблюдал, как его восхитительная девушка заканчивает ужин.

— Как ты собираешься рассказать родителям о нашей помолвке? — спросил он, когда она закончила есть. Он нее обратил внимания, что при этих словах она расплескала лимонад.

— Будьте осторожны, когда говорите такие вещи, — предупредила она, приходя в себя.

— Я не знаю, когда мне следует нанести визит твоему отцу.

— Как это вам удалось пережить младенческий возраст? — поинтересовалась Гарриет, в ее живых зеленых глазах появился огонек.

— Конечно потому, что я был наследником. Мальчикам позволяется больше вольностей, чем девочкам.

— Вы правы, — тихо сказала она, возвращаясь к проблеме. — Мне лучше приготовить его или он посчитает вас легкомысленным.

— Неужели?

— Если вы не возражаете, я могла бы просто объявить, что вы выразили желание попросить моей руки и что отец может ожидать вас завтра. Так как он, вероятнее всего, будет за завтраком один, то мне будет легче сделать это. Я не смогу вынести замечания сестер.

— Вероятно, от огорчения, что я не принц?

— Если бы только это. Нет, они будут дразнить меня, а я обнаружила, что мне довольно быстро это надоедает.

Кажется, Ферди обдумывал ее слова во время контрданса, вызвав восторг у сплетников, которые шушукались под прикрытием вееров, воздевали руки, многозначительно поднимали брови, бросали выразительные взгляды, не говоря уже о задранных носах.

Это был сумасшедший галоп, и когда Гарриет, крепко поддерживаемая Ферди, вышла из танцевального зала, она вздохнула:

— Я, должно быть, старею, потому что мечтаю о постели.

Она могла бы поклясться, что Ферди пробормотал что-то похожее, что и он тоже, но это было абсурдно. Ей никогда не приходило в голову, что он серьезно думал о браке и тех ночных устремлениях, которые в него включены.

Когда он подвел ее к Эмме, то многозначительно посмотрел на сестру.

— Вечер был замечательный, — вежливо заметил он.

— Вы не возражаете, если мы рано уедем, Гарриет? — спросила Эмма, положив нежную руку на ее плечо.

— Ни в коей мере, я чувствую приятную усталость. — Она подняла глаза и перехватила пристальный взгляд сэра Базила. — Во всяком случае, лорд Помрой не появлялся. После слов папы я волновалась, что он может показаться.

— Тебе больше не надо волноваться об этом старом черте. С этих пор я буду хорошо заботиться о тебе, — в самой успокаивающей манере заявил Ферди. В какой-то момент Гарриет согрела мысль о том, что она центр жизни этого джентльмена, но потом она вспомнила о Лафлер.

Для молодой леди, которая только что обручилась с одним из лучших представителей света, и об этом было объявлено не кому иному, как самому принцу-регенту на глазах сливок общества, Гарриет была странно притихшей по дороге домой. Как ей хотелось, чтобы ее родители присутствовали при ее успехе! Но они предпочли поехать в оперу после приема у своих друзей.

— Немного неожиданно, а? — заметила Эмма, успокаивающе похлопывая Гарриет по плечу, едва прикрытому газовым шарфом.

— Ваш брат именно таков, — серьезно заявила Гарриет.

— Мы это давно знаем. Приятно разделить это мнение с красивой молодой женщиной.

Перед Гарриет снова возник образ Лафлер, и она вздохнула, помрачнев.

К счастью, они подъехали к дому Гарриет, и Эмма не заметила ее удрученности. Девушка горячо поблагодарила за столь щедро предоставленную помощь и поспешила в дом.

* * *

На следующее утро Гарриет вошла в столовую, страшась, но и надеясь застать отца сидящим над его яичницей и газетой.

Он был там. Оторвавшись от чтения, он опустил газету и наблюдал, как Гарриет брала свой тост и чай, а потом усаживалась рядом с ним.

— Ну? Я жду.

Ей было ясно, что он ожидал сообщение о неудаче. Действительно, какой молодой леди удастся подцепить подходящего джентльмена буквально за вечер?

— Сегодня утром мистер Эндрюс придет просить моей руки, отец. Он желает жениться на мне.

— Эндрюс! Он слишком быстро решился на это. Нет, клянусь Богом, это не пройдет, — разбушевался сэр Мейн, с такой силой ударяя кулаком по столу, что загремели тарелки и лакей поспешил узнать, не требуется ли он.

— Он сказал принцу-регенту, что мы обручились. Принц попросил приглашение на свадьбу, — добавила Гарриет с напускным спокойствием. Она вся дрожала внутри, но не позволила бы отцу заметить это.

— Ты была вчера представлена принцу-регенту? — вскричала ее мать с порога, совершенно ошеломленная этими словами, не говоря уже о заявлении о браке Гарриет с мистером Эндрюсом.

— Да, мама. Он был так очарователен и любезен со мной. Он знает о моих успехах в стрельбе и сказал, что хотел бы посетить свадьбу двух выдающихся лучников.

— Господи, спаси, — проговорила леди Мейн слабеющим голосом, добравшись до стула и опускаясь на него с неприличной поспешностью.

— Ты говоришь так, словно все решено, — с мрачным неудовольствием сказал сэр Мейн.

— Вы знаете мистера Эндрюса, папа? Он очень решительный джентльмен. Им восхищаются все, кто его знает. Со мной он был сама доброта. Я хочу выйти за него замуж, — заключила она, признаваясь в душе, что последние слова были самыми правдивыми из всех, что она когда-либо произносила.

— Никогда ничего подобного не слышала, — удрученно воскликнула леди Мейн.

— Наверное, — согласилась Гарриет. Что будет, когда помолвку позже отменят, она отказывалась даже вообразить. Она этого не переживет.

— О чем не слышала? — спросила Корали, входя с Викторией в комнату.

— Я выхожу замуж за мистера Эндрюса, — ответила Гарриет и получила удовлетворение при виде остолбеневших сестер.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

После того как леди Мейн восстановила свои силы с помощью многих чашек чая и тонко нарезанных ломтиков хлеба с закусками, она стала мыслить более разумно.

— Я полагаю, ты захочешь справить свадьбу дома, — брюзгливо проговорила она, словно Гарриет намеренно причиняла ей неудобства. Корали и Виктория пренебрежительно фыркнули.

— На самом деле, — стала импровизировать Гарриет, — я уверена, что мистер Эндрюс хочет провести церемонию в церкви святого Георгия. Мы же оба в этом приходе, так что это нормально. Так как будет присутствовать принц-регент, место должно быть достаточно просторным, чтобы поместилась не только его свита, но и множество друзей мистера Эндрюса, да и моих. Я очень привязалась к его родным, мама, — что, мысленно прибавила Гарриет, много больше тех чувств, которые она испытывала к своим родственникам.

— Правда? — удивилась леди Мейн, явно не в состоянии представить, что Гарриет стала близкой подругой женщины такого высокого положения, как леди Уинстей, или модной миссис Оливер.

Гарриет решила, что в глазах своей матери она навсегда останется сорванцом. Когда леди Мейн смотрела на Гарриет, она явно не воспринимала ее как молодую девушку. Печально, но она вспоминала неуправляемую девчонку, которая носилась без присмотра в деревне.

Смирившись с ограниченностью матери, Гарриет постаралась извлечь как можно больше пользы из создавшейся ситуации. Ферди спас ее от неминуемой помолвки с отвратительным лордом Помроем. Но сколько они смогут притворяться?

Лакей принес красивый букет летних полевых цветов, которые нравилось собирать Гарриет, когда она бывала за городом, смешанных с прекрасными оранжерейными цветами — смесь городских и сельских чудес. Она улыбнулась цветам так же, как улыбнулась бы дарителю, будь он рядом.

— Да, — завистливо протянула Корали, — твой мистер Эндрюс, кажется, чрезвычайно умен. Это не обычный букет цветов.

— Я заметила, что он не подарил тебе кольцо, — сказала Виктория с оттенком досады в голосе.

— Ну, — Гарриет бешено придумывала извинение подобному упущению, — он планирует для меня нечто необыкновенное. Я уверена, он собирается подарить его на балу общества стрелков из лука, — к тому времени она наверняка придумает еще какое-нибудь объяснение.

— Ты должна быть на этом балу? — спросила Корали, ее раскрытый от удивления рот потерял свою привлекательность.

— Оказывается, — ядовито вставила леди Мейн, — мистер Эндрюс не только лучший стрелок, но у него в друзьях половина Лондона, не говоря уже о нашем скандальном принце.

— Но это все к лучшему, — заметила Корали.

— Наша гостиная слишком мала для свадьбы, — пожаловалась леди Мейн, явно забыв, что сама предложила сначала провести свадьбу дома. Притягательная сила модных Уинстеев соблазнила ее.

— Хочешь, я помогу тебе в выборе свадебной одежды? — спросила Корали.

Удивленная этим предложением, если это действительно было предложение помощи. Гарриет не знала, что сказать. В прошлом сестры пренебрежительно относились ко вкусу Гарриет, считая его смехотворным. Гарриет не была уверена, что теперь сможет вынести Корали. Кроме того, пышной свадьбы не будет. Она не собирается выходить замуж за Ферди, а если не сможет быть с ним, то не захочет и никого другого.

— Спасибо, нет. У меня много времени.

— Я считаю исключительно дурным вкусом устраивать тебе свадьбу напоказ, — заметила Виктория таким же брюзгливым тоном, как у матери. — Будто ты необыкновенная красавица!

— Дело не в том, чего хочу я. Мистер Эндрюс настроен на большое торжество. Он заявил, — и Гарриет помолчала, словно улыбаясь над его запомнившимися словами, — что хочет, чтобы весь мир видел соединение счастливой пары.

— Господи, кто бы подумал, что этот огромный мужчина такой романтик! — воскликнула Виктория со злобным изумлением.

— Когда я с ним, я чувствую себя такой защищенной, в такой безопасности! — признала Гарриет.

То, что лорд Перт, нареченный Виктории, был худеньким, маленьким мужчиной, не стали обсуждать. Виктория посмотрела на младшую сестру прищуренными глазами, потом обратила свое внимание на последний журнал мод.

— Ну, раз ты не портишь свадьбы Виктории и Корали, все должно быть хорошо, — постановила леди Мейн, бросив любящий взгляд на старших дочерей, так похожих на нее. — Не знаю, на кого похожа Гарриет. Ни на лорда Мейна, ни на меня, как мои другие девочки.

— Может быть, на тетю Кроскомб? — весело спросила Виктория, засмеявшись над своей маленькой остротой.

Гарриет, как только смогла, нашла спасение в своей комнате. Здесь она свернулась рядом с Купидоном, рассеянно почесывая его там, где он больше всего любил. В какую паутину она попала, согласившись на фиктивную помолвку! Ферди счастливый — у него нет злых родственников, выспрашивающих все подробности. Потом она поняла, что ей лучше сообщить ему о том, какие слова она приписала ему. Но как это сделать? Она не хотела, чтобы домашние знали о ее желании пообщаться с женихом, когда он должен появиться в доме позже. Не будет ли это выглядеть подозрительно в данных обстоятельствах? Но каждый день по утрам он катается в парке, и если ей немного повезет, она найдет его.

Быстро накинув накидку и шляпку, она выскользнула из дома с Купидоном на поводке и поспешила к парку. Бетси, как всегда, семенила следом. В парке Гарриет уже засомневалась в своей уверенности относительно катания Ферди в этот час. Просто потому, что она часто видела его здесь, не означало, что она отыщет его сейчас. Потом она заметила знакомую фигуру и расслабилась.

— Слава Богу, вы катаетесь сегодня, — сказала она, когда он подъехал к ней и спешился, чтобы поздороваться.

— Дома проблемы? — догадался он.

— Больше, чем я предполагала, — признала она.

Бросив поводья, зная, что его лошадь никуда не уйдет, Ферди потянул Гарриет к скамейке.

— Ну, теперь расскажи мне все.

Жалобы были путаными, но он скоро понял, что Гарриет все еще пребывает на положении паршивой овцы среди родных и не может ожидать помощи с их стороны. Он стал успокаивать ее:

— Я полагаю, фамильное обручальное кольцо прекрасно подойдет. Оно из изумруда, окруженного бриллиантами, и должно красиво смотреться на твоем пальце. И ты была права, говоря о святом Георгии. Я бы хотел, чтобы весь мир увидел, какая мы счастливая пара.

Гарриет бросила на него тоскливый взгляд. Она долго изучала свои ладони, потом сказала:

— Чем дольше мы сможем продлить так называемую помолвку, тем меньше будет шума при ее расторжении. Она просто исчезнет.

Ферди нахмурился, понимая, как нелегко ему будет убедить Гарриет, что он действительно хочет жениться на ней. Черт побери ее отца! Ни одна девушка не должна оказываться в таком возмутительном положении, в которое он поставил ее.

— Ладно, предоставь все мне. Я позабочусь обо всех твоих волнениях. Ты не будешь выглядеть менее прекрасной, чем ты есть на самом деле, из-за твоего отца.

— О, Ферди, ты такой чудесный человек, сказала Гарриет, и в глазах ее светились благодарность и любовь.

— Вздор. Ты прекрасная девушка и заслуживаешь лучшего, чем было у тебя до сих пор. — Благодарность Ферди заметил, но не понял, было ли в ее взгляде что-нибудь еще. Может быть, она стала ценить его? Он не собирался терять женщину, которая отвечала всем его требованиям к жене и к тому же была очаровательным другом.

— Корали спрашивает о нарядах для невесты. Я должна показать, что для меня что-то делается?

— Безусловно. Выбери что-нибудь особенное для свадьбы. Я хочу, чтобы ты всех поразила своей красотой.

Так как Гарриет никогда не называли красивой, она рассмеялась.

— Обычно я говорю мадам, что мне надо, а остальное оставляю ей. Она очень талантливая, хотя у нее такие невозможно рыжие волосы. Может быть, она испытывает ко мне симпатию? — с озорной улыбкой спросила Гарриет.

— Как бы ни было, мне нравятся платья, которые она создает для тебя, — ласково заметил Ферди. — Мне бы хотелось увидеть тебя в платье из золотой ткани. Ты бы просто блистала в нем.

Тронутая тем, что он проявляет интерес к ее нарядам, Гарриет поклялась, что попросит мадам Клотильду сшить платье из золотой ткани.

В этот момент подлетел Купидон, таща за собой Бетси. Ферди наклонился приласкать собаку, потом заметил:

— Я приду к вам через час. Надеюсь, твой отец будет дома?

— Он ожидает вас. Будьте осторожны, Ферди. Папа умный человек. Вы можете попасться, о чем позже будете сожалеть.

— Он собирается иметь при себе поверенного? — спросил Ферди с осторожной улыбкой.

— Полагаю, что так. Помните, он хочет избавиться от меня и может попытаться связать вас законными документами, которые почти невозможно разорвать.

Ферди с трудом подавил улыбку.

— Я уверен, что у меня будет то, что хочу я, Гарриет. Можешь отправляться с заданием к мадам Клотильде, зная, что я буду защищать твои интересы так же, как, вероятнее всего, твой отец.

Ее несколько встревожило это утверждение, но она не могла понять, чем именно.

Ферди поднялся, готовясь сесть на лошадь, и, желая закрепить неизбежность их предстоящей свадьбы в сознании Гарриет, обратился к ней с просьбой:

— Есть одна вещь, которую ты могла бы сделать для меня. Когда мои сестры выходили замуж, они несли в руках молитвенник, который в нашей семье уже много поколений. Мне было бы очень приятно, если бы ты тоже согласилась взять его.

— Конечно, — удивленно ответила она.

Он ускакал в направлении Олбани, а потрясенная Гарриет осталась сидеть на скамье. Нести фамильный молитвенник? Почему-то это прозвучало серьезно. Ее семья не предложила ничего. Ее собственный молитвенник был маленькой, потрепанной книгой без всяких претензий. Но Ферди говорил так серьезно, словно свадьба была реальностью.

Когда она вернулась домой, то обнаружила в гостиной множество женщин, разговаривающих с матерью. Заподозрив, что на этот раз ее присутствие могло бы быть желанным, она поспешила в свою комнату, быстро переоделась в свое лучшее дневное платье и сошла вниз.

— Я знала это давно, лукавая девочка, — заявила миссис Гигенботтом. — Стоило только увидеть вас с ним и всеми этими детьми в парке, чтобы понять, куда ветер дует.

Леди Мейн потрясенно смотрела на них, но не говорила ничего, чтобы не раскрыть свою неосведомленность.

— Как же, все видели, что он души в вас не чает, — восторженно прибавила леди Когхилл. — А на балу у Шефтонов мне стало ясно, что это только вопрос времени, когда он сделает предложение.

Казалось, что леди Мейн была совершенно сбита с толку этими замечаниями, но Гарриет отнеслась к ним совершенно спокойно.

— Вы знаете, он чудесный танцор — так легко танцует.

— Да, когда я увидела, что вы танцуете в третий раз на балу у Брантов, мне стало ясно, что происходит, — высокомерно заметила миссис Апшир. — Мистер Эндрюс само приличие и никогда бы не пригласил на третий танец — особенно когда с вами была леди Уинстей — если бы между вами не возникло понимание.

— Он соблюдает все правила, — согласилась Гарриет, подавляя улыбку при воспоминании о поцелуях украдкой.

— Воображаю, как довольны Корали и Виктория, что их сестра покорила сердце такого прекрасного джентльмена, да еще вращающегося в самых высоких сферах, — сказала миссис Гигенботтом. прекрасно зная, как пренебрежительно относились к Гарриет ее сестры. Похоже, сестры были готовы скорее удавить Гарриет, чем поздравлять ее.

— Мы будем устраивать свадьбу в святом Георгии, — выпалила леди Мейн. — Ведь наша гостиная не смогла бы вместить всех желающих быть на свадьбе, особенно в связи с просьбой принца-регента пригласить его. Мистер Эндрюс часто встречается с принцем, — с достоинством закончила леди Мейн, словно не она говорила совершенно другие предложения из этих слов.

Это было слишком для Гарриет, и она любезно извинилась под предлогом необходимости посетить мадам Клотильду по поводу приданого.

— Ты не хочешь, чтобы Корали поехала с тобой, дорогая? — спросила леди Мейн.

Теперь настала очередь поражаться Гарриет. Господи, как помолвка, одобренная обществом, изменяет положение! Она пробормотала что-то о занятости Корали и вылетела из комнаты.

Ферди пора было появиться в доме Мейнов. Спускаясь по лестнице на первый этаж, Гарриет заметила, что отец с поверенным закрылись в библиотеке, чего она так боялась.

Получив разрешение воспользоваться семейным экипажем, они с Бетси уехали, но Гарриет успела увидеть Ферди с каким-то достойным джентльменом, подъезжающих к дому в ландо. Она тоскливо смотрела на них, когда они поднимались к двери. Очень мудро, что Ферди приехал не один. Ему очень понадобится помощь.

* * *

Мадам выглядела весьма довольной, когда ее попросили создать гардероб для невесты.

— Я знала, — похлопала она себя по лбу, — вы заблистаете, это только вопрос времени.

Когда Гарриет заикнулась о платье из золотой ткани, мадам бросила на нее заинтересованный взгляд.

— Этого желает ваш жених, да?

— Да, его особая просьба.

— Пойдемте, я покажу вам, что мы сделаем.

Когда через два часа Гарриет покидала заведение мадам Клотильды, у нее кружилась голова. Что она наделала! Она заказала себе чудесные наряды, лучшие, что она когда-либо видела. Но, философски размышляла она, ей не придется покупать новую одежду несколько лет, даже если она выйдет из моды. Да все равно, кто увидит ее, когда она уедет в уединенный Манден к тете? Для Гарриет было совершенно очевидным, что ее ждет именно такая судьба.

Прошло много лет с тех пор, как она видела тетю, и она знала о ней только со слов домашних — что могло совсем не соответствовать действительности. Возможно, старая женщина совсем не такая ведьма, как они говорят. А может быть, не бывает ни приливов, ни отливов.

Когда она вернулась домой, отец стоял в прихожей. Он собирался выходить, поэтому Гарриет поспешила к нему, едва веря, что осмелится спросить его о чем-то. Ее тревога за Ферди была сильнее страха перед отцом.

— Папа, все прошло хорошо, когда вы встретились с мистером Эндрюсом? — Она заволновалась, когда увидела, как его лицо принимает самодовольное выражение.

— Да, моя девочка. Ты просватана окончательно и бесповоротно мистеру Эндрюсу. Осмелюсь заметить, что не существует лучшего брачного контракта. Мой поверенный умный малый. Он поработал с поверенным мистера Эндрюса, и получился документ, который может служить образцом. — Лорд Мейн помолчал, озадаченно глядя на своего младшего ребенка. Потом добавил: — Создается впечатление, будто мистер Эндрюс боится, что ты можешь разорвать помолвку. Он попросил добавить несколько пунктов, что значительно усилило вес договоренности.

— Ох! — На несколько мгновений Гарриет приросла к полу, потом напомнила себе, что Ферди, несомненно, сам очень умный. Он обещал, что предусмотрит все, и, конечно, его собственный поверенный включил повод для расторжения помолвки, который решит все проблемы.

— Ты получишь обещанное приданое, а мистер Эндрюс весьма щедро обеспечивает тебя. В общем и целом, из всех девочек у тебя самый лучший контракт, — судя по выражению его лица, лорд Мейн казался очень удивленным этим обстоятельством.

— Спасибо, папа, — вежливо сказала Гарриет и спокойной походкой направилась к лестнице.


В тот вечер Ферди и Оливеры рано заехали за Гарриет. Они должны были пообедать у Эммы, а потом отправиться в оперу.

— Ты прекрасно выглядишь! — воскликнул Ферди, когда Гарриет встретила его в платье из зеленого крепа.

Страстно желая не покраснеть, она разрешила ему набросить на себя шаль, которую он когда-то купил, и они присоединились к Оливерам.

Обед проходил намного веселее, чем проходили трапезы в доме Мейнов. Здесь было и дружеское подтрунивание, и умные замечания по поводу происходящих событий. Разговор искрился, как хрустальная люстра. Превосходная еда и общество успокоили Гарриет и привели ее в хорошее настроение.

Несмотря на праздничную обстановку, обед закончился быстро. Гарриет, Ферди и Оливеры поехали в оперу в ландо Ферди, а Уинстеи отправились в своей карете. Оказавшись в ложе Уинстеев, они продолжили разговор в чудесной дружеской атмосфере.

— Как хорошо, что Гарриет будет членом нашей семьи, — заявила Эмма.

— Да, — поддержала ее Диана, — как приятно, что у нашего брата есть здравый смысл!

— Я бы не могла пожелать лучшей родни, — с некоторой осторожностью заметила Гарриет.

— Подождите, когда увидите Клер, Аннис и Беллу. Они приедут на свадьбу и, несомненно, привезут всех своих отпрысков. Мы очень плодовитое семейство, так что имейте в виду, — с лукавством в глазах сказала Диана.

Гарриет знала, что теперь покраснела. Кажется, не было никакого способа убавить веселости у Дианы. Гарриет рассеянно оглядывала театр, надеясь, что за это время побледнеет румянец. Если она сосредоточится на чем-то, это должно помочь.

Она обнаружила, что пристально смотрит на прелестную молодую женщину с темными волосами и красивыми чертами лица. То, что она сидела в ложе, а не танцевала на сцене, не имело значения. Гарриет знала, кто это. Лафлер украшала ложу напротив в обществе человека, которого описали Гарриет как одного из первых повес Лондона. Хотя Гарриет не была хорошо осведомлена о подобных делах, она подозревала, что это связь между покровителем и любовницей.

Бедный Ферди! Как тяжело, должно быть, ему видеть это прекрасное создание с другим мужчиной. Но, может быть, это только временно? Гарриет испытала предательское желание, чтобы это было настолько постоянно, насколько возможно в подобных обстоятельствах.

Чувствуя себя виноватой из-за этого желания и жалея любимого Ферди, Гарриет старалась развлекать его остаток вечера. Она улыбалась, поддразнивала его, вспоминала забавные истории и всем сердцем надеялась, что так же утешала его, как он ее.

Позже, когда они уходили из театра, Эмма тревожно выдохнула.

— Ох, смотрите, кто здесь! — прошептала она украдкой Гарриет.

Гарриет остановилась бы, если бы Ферди не направил ее вперед. Она храбро встретилась с человеком, который приближался к ним.

— Ха, так вы здесь, как сказал ваш отец, и с Эндрюсом, — громко заявил лорд Помрой. — Я хочу, чтобы вы знали, что как бы то ни было, я буду ждать. Нет объявления в газетах? — он посмотрел на руку Гарриет — под перчаткой не было видно обручального кольца. — И кольца нет? Что-то не так, мисс. Ха! Мне нравится немного перца в жизни. Я буду следить за вами, — с этим странным предупреждением он направился к выходу.

— Какой чудной человек, — хмуро глядя ему вслед, заметила Диана.

— Он же предварительно договорился с отцом, что я должна выйти за него, — слабым голосом проговорила Гарриет, когда они тоже пошли к своим экипажам.

— В это нельзя поверить! — ужаснулся лорд Уинстей.

— Пожалуй, Ферди, — воскликнула Диана, когда они садились в ландо, — ты в каком-то смысле герой, спасший деву от несчастья и все такое, как принцы в старых сказках.

— Ферди мой герой, но только потому, что он самый хороший человек, которого я когда-либо знала, — тихо подтвердила Гарриет.

Ферди был страшно доволен этими восхвалениями, но что-то было не то. В ее словах звучала какая-то печальная обреченность. Он решил подумать об этом позже.

Молодой человек испытал облегчение, когда увидел Лафлер с ее новым покровителем, лордом Гриноном. Очевидно, этому джентльмену не хотелось, чтобы его любовница танцевала на сцене. Ферди слышал, что он поместил Лафлер в красивый домик в Ганс-Тауне с полным штатом слуг. Он не скучал по ней. Столько дел, что некогда было бы подумать о любовнице.

— Уилльям что-то говорил о завтрашнем плавании, — сказала Диана по дороге к дому Оливеров.

Ферди застонал.

— Я обещал взять мальчиков в Пирлисспул — купальню недалеко от Болдвин-стрит. Спасибо за напоминание. Сознаюсь, я совершенно забыл. — Он повернулся к Гарриет и добавил: — Я подозреваю, ты не захочешь присоединиться к нам.

Заметив, что в его голосе не было вопроса, она улыбнулась и покачала головой.

— Я поняла, что это совсем не похоже на мой пруд дома, где я училась плавать. Какой он?

— Я давно был там. Вокруг пруда все еще много прекрасных деревьев, защищающих от солнца. Мальчики как будто довольны, ныряют и брызгаются с большим жаром. Два раза в неделю туда приводят детей из приюта.

— Я считаю тебя необыкновенным дядей, — сказала Диана.

— Скоро тебе придется взять на себя эти обязанности, Дамон, — шутливо проворчал Ферди. — Я собираюсь посвятить внимание собственной семье. — Ферди улыбнулся зятю. Его слова были не только правдивыми, они успокаивали. Его семья.

Теперь, когда они были помолвлены, Ферди разрешалось провожать Гарриет домой в карете, особенно в присутствии кучера и грума. Они высадили Оливеров и поехали дальше.

Неловкое молчание было нарушено Гарриет. Когда они подъехали к дому Мейнов, она положила руку на плечо Ферди, требуя его внимания, которое сразу получила.

— Мне жаль относительно Лафер. Я видела ее с другим джентльменом. Это из-за меня?

— Гарриет, тебе не положено говорить о подобных женщинах, — взорвался Ферди. — И не волнуйся — я слишком занят, чтобы думать о ней. Мне надо беспокоиться о тебе, не забыла? — пошутил он.

Только Гарриет не восприняла его слова как шутку, и ее сердце упало. Это ужасно! Хороший добрый Ферди пожертвовал этим великолепным созданием, потому что связался с Гарриет. Вместо того, чтобы испытывать радостное возбуждение только что обрученной девушки, она была совершенно несчастна. То, что помолвка была фиктивной, еще больше ухудшало дело.

— Я как-нибудь исправлю все для вас, — нежно пробормотала Гарриет, легко поцеловав в щеку милого Ферди.

Однако Ферди занимали другие мысли: он был помолвлен и собирался позволить себе пару вольностей.

— Ты все запутала, моя дорогая, — тихо сказал он. — Возможно, как-нибудь я найду время и все объясню тебе. Но не сейчас, — ласково закончил он.

Гарриет подхватили сильные руки, словно собирались перенести на мостовую. Однако он высоко поднял ее и крепко расцеловал перед тем, как поставить на землю.

— Ферди, — промолвила она потрясенным слабым голосом, — о, Ферди! — Она на миг прильнула к нему, потом убежала в дом, оставив джентльмена гадать, на каком свете он находится.

Не то он окончательно разрушил свою репутацию, не то она стыдливо покраснела от удовольствия? Он искренне надеялся на последнее. С этой мыслью он вернулся в ландо и поехал в свою квартиру в Олбани, которую собирался сменить как можно быстрее, купив себе дом. Он собирался уговорить Гарриет помочь ему выбрать и обставить новый дом.


Гарриет прислонилась к двери, чтобы успокоить сердцебиение. Когда она немного пришла в себя, то заметила вокруг беспорядок. Вдоль одной стены стояли странные коробки, в коридоре сундук — его или вытащили, или еще не убрали в кладовку. Одно было точно — что-то произошло. Она поспешила к себе в комнату, намереваясь все узнать от Бетси.

— О, мисс, — с едва сдерживаемым волнением сказала горничная, — сегодня было такое!

— Что случилось? — спросила Гарриет, надеясь отвлечь свои мысли от чудесных поцелуев.

— Это ваша тетя, — ответила Бетси, с нежной заботливостью помогая Гарриет снять красивое зеленое платье.

— Что с моей тетей и какой тетей? — спросила Гарриет с дурным предчувствием. Чтобы сделать ее жизнь совсем невыносимой, требовалось еще одно осложнение!

— Как же, ваша тетя Кроскомб, — тихо сказала Бетси. — Она приехала после вашего отъезда. Поселилась в розовой комнате. Я думаю, вы увидите ее утром. Она приехала познакомиться с вами. Услышала слухи, что вы выходите замуж, и захотела сама все узнать.

— Господи, помоги мне, — проговорила Гарриет, опускаясь в недоумении на кровать.

— Мне показалось, она не так плоха, как о ней говорили, если вы позволите мне сказать, — заметила Бетси.

— Это, по крайней мере, обнадеживает, — пробормотала Гарриет, надевая ночную рубашку. Она застегнула строгий лиф, покраснев при воспоминании о ночных рубашках, предложенных ей мадам Клотильдой.

Очевидно мадам, верная своей французской душе, была убеждена, что жена должна доставлять удовольствие мужу, появляясь перед ним в вызывающем ночном одеянии. Что будет Гарриет делать с такой одеждой после отмены свадьбы, она не представляла.


После беспокойной ночи Гарриет не чувствовала себя готовой к встрече с пугающей тетушкой, но не могла пренебречь своими обязанностями. Собравшись с мужеством, она быстро сошла вниз с высоко поднятой головой, одетая в кремовое муслиновое платье и аккуратно причесанная.

В столовой Гарриет столкнулась с пожилой леди. Она, определенно, не внушила бы ужас детям. У женщины были мягкие рыжевато-седые волосы, и лицо формой напоминало лицо Гарриет, а превосходная фигура была облачена в чуть отставшее от моды платье.

— Я бы узнала тебя всюду. Ты Гарриет Анни. Я твоя тетя Кроскомб. Ты не очень похожа на остальных членов семьи, да? — Женщина вышла из-за стола, чтобы лучше рассмотреть племянницу. Она была почти такого же роста, что Гарриет, и улыбалась, пока Гарриет подходила к ней.

— Нет, — согласилась Гарриет, — мама и сестры совершенные красавицы, а папа и Джордж привлекательные джентльмены. Я уж точно не могу претендовать ни на красоту, ни на миловидность.

— Но у тебя прекрасная фигура и лицо, предназначенное для улыбок, мое дитя. Это важнее. Теперь я понимаю кое-что еще, когда разглядела тебя получше. Ты очень напоминаешь меня в твоем возрасте.

Гарриет внимательно посмотрела на тетю. Она не была красавицей, но в ней было нечто, что можно было бы назвать очарованием. Возможно, с возрастом у Гарриет появится такая же грация и шарм. Мысль не была неприятной.

— Я уверена, что мне будет приятно жить с вами, мэм, если я не выйду замуж, — сказала Гарриет, не желая до конца раскрывать свои тайны кому попало.

— Есть какие-то сомнения? Этот юноша недостоин моей племянницы? — оскорбленно спросила тетя.

— Он самый дорогой, самый добрый человек в мире! — заявила Гарриет. — Но знаете, есть трудности.

— Нет, не знаю, но узнаю. Идем, сядь рядом со мной и мы поговорим о твоих трудностях. И, Гарриет, я хочу, чтобы ты знала о моем решении сделать тебя своей наследницей. У меня значительное состояние, и, если оно поможет тебе, деньги будут твои, так что ты будешь независима. Ты сможешь жить как пожелаешь.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Да уж, ты определенно делаешь себе имя! — воскликнула Корали, сердито глядя на младшую сестру. Она остановилась в дверях малой гостиной, чтобы выразить свое негодование. — Куда бы я ни пошла, всюду слышу про тебя, твои платья, твой голос, твое так называемое очарование. Ха! Если бы они только знали, каким сорванцом ты была в прошлом! То, что ты покорила богатого мистера Эндрюса, скоро перестанет всех волновать. Любопытно узнать, почему ты не кажешься довольной своим успехом?

Последние слова были произнесены с ехидным злорадством, обычно присущим Виктории. Гарриет не знала, что именно побудило Корали так опуститься.

— Нельзя все время витать в облаках. Конечно, я в восторге от своей помолвки с мистером Эндрюсом, — осторожно, подбирая слова, ответила Гарриет.

— Как тебе повезло, что наша дорогая тетя здесь, чтобы отметить твою помолвку. Она вся в твоем распоряжении — не жди, что мы будем развлекать ее!

Корали злобно посмотрела на сестру и гордо удалилась из комнаты, высоко задрав нос.

— Если она не будет осмотрительной, то может споткнуться о ковер и расквасить свой хорошенький носик, — заметила тетя Кроскомб из глубины большого кресла с высокой спинкой у камина, совершенно не замеченная Корали во время ее столкновения с Гарриет.

— Мне жаль, что вам пришлось услышать этот вздор, — с отвращением проговорила Гарриет. — Корали и Виктория привыкли быть любимицами общества, но в последнее время их немного потеснили — и не только я. Хотя наши дороги редко пересекаются, я кое-что слышу о них время от времени. Капризные красавицы со временем становятся утомительны.

— Она упомянула твой голос. Ты поешь? Прости мое незнание, но мой сводный брат ужасный корреспондент. Если я получаю весточку от него раз в год, то считаю себя счастливой.

— Я немного пою, но в основном для собственного удовольствия. Я ученица синьора Карвалло.

Гарриет опустилась в глубокое кресло напротив тети. Почему отец создал у родных представление о своей сводной сестре как о страшной ведьме? Она, возможно, немного строга, может быть, властна, но под этой внешностью скрывается восхитительная леди. Похоже, это было сделано из-за антагонизма между братом и сестрой. Жаль.

— Сегодня я увижу своего поверенного и завершу распоряжения по завещанию своего состояния, — неожиданно заявила тетя Кроскомб. — Я собираюсь оставить все тебе после смерти, так как у меня нет детей.

— На мой взгляд, вы здоровы и бодры. Я убеждена, что этот день наступит не скоро. Я встретила джентльмена, которому девяносто, а он весьма активен, — с озорной улыбкой заметила Гарриет.

— Неужели Помрой! — вскричала тетя Кроскомб. — Я думала, он удалился в деревню.

— Он заявляет, что желает жениться на мне, — тихо сказала Гарриет. — Папа все устроил. Когда я возразила, мне дали немного времени самой найти себе мужа. Я думаю, папа считал это невозможным.

— Я не представляла, что Эдвард такой дурак. Он собирался выдать тебя за этого старого козла?

— Он так сказал, — призналась Гарриет.

— А ты представила ему намного лучший вариант.

Ее проницательный взгляд сказал Гарриет, что тетя догадалась о многом нерассказанном.

— Я полагаю, он удовлетворен мистером Эндрюсом. Трудно спорить с богатством, положением в обществе и, конечно, размерами Ферди. Он вдвое больше папы. — Гарриет блеснула веселой улыбкой. — Мне почему-то кажется, что когда появился Ферди со своим поверенным, папа нашел противника, которого не ожидал.

— Ты хочешь выйти замуж за этого молодого человека?

— Да, — ответила Гарриет, почувствовав, что наконец есть член семьи, которому она может довериться и который сохранит ее тайны. — Но есть затруднения. — Гарриет бросила взгляд на дверь убедиться, что она закрыта. — Ферди пожалел меня. А так как он не собирался жениться, а, напротив, избегал этого, он согласился помочь мне избежать брака с лордом Помроем фиктивной помолвкой. Это показалось хорошим выходом из положения, потому что я думала, что у него не будет осложнений. Потом я узнала, что его необыкновенно красивая оперная танцовщица Лафлер сейчас находится на содержании у лорда Гринона. Для Ферди, наверное, очень тяжело отдать такую красавицу подобному повесе.

Тетя Кроскомб быстро прикрыла рукой рот в неожиданном приступе кашля.

— Я не представляла, какой благородный человек твой Ферди, дорогая, — сказала она, обретя способность говорить.

— Ферди просто чудо, — заявила Гарриет. — Он научил меня стрелять из лука. На самом деле, — Гарриет еще раз посмотрела, не открылась ли дверь, и понизила голос: — я прострелила шляпу капитана Бенвелла, когда он настаивал, что я должна убежать с ним. Разве захотела бы его любая женщина в здравом уме, если рядом был Ферди? — тихо спросила Гарриет.

— Господи! — слабым голосом произнесла тетя. — Как хорошо, что ты в состоянии постоять за себя.

— Увы, это не так. Я ничего не могла сделать, чтобы предотвратить брак с лордом Помроем, поэтому вмешался Ферди. Знаете, это ведь я сделала ему предложение, — сказала Гарриет, позволив себе полностью раскрыть свое потрясение всем происшедшим.

— Как интересно, — тетя зачарованно смотрела на Гарриет. — Расскажи мне об этом. Клянусь, я так не развлекалась много лет.

Гарриет рассказала обо всех подробностях, включая способность Ферди танцевать вальс, и даже призналась в тайных поцелуях. Она испытала огромное облегчение, рассказывая свою скорбную повесть сочувствующей старшей родственнице. Эмма и Диана были хорошие и добрые, но они были сестрами Ферди. Девушка не могла признаться им ни в шокирующем предложении, ни в поцелуях.

Стук в дверь предшествовал появлению лакея с сообщением, что к мисс Гарриет идет гость, мистер Эндрюс.

— Проводите его, — велела Гарриет, бросив взгляд на тетю.

— Обязательно. Не могу дождаться встречи с этим джентльменом.

Ферди, видимо, томился в коридоре, потому что вошел с подозрительной быстротой. Он поздоровался с Гарриет и вопросительно посмотрел на леди в кресле.

— Тетя Кроскомб, я хотела бы представить вам мистера Фердинанда Эндрюса, моего нареченного, — она улыбнулась Ферди, чтобы успокоить его. — Мы с тетей великолепно провели время, знакомясь друг с другом. Я в восторге, что нашла такую понимающую и сочувствующую родственницу.

Ферди мгновенно справился с удивлением. Он поклонился и обратился к Гарриет:

— Я пришел за твоей помощью. Сразу после свадьбы я не могу привезти тебя в Олбани, так как там живут только мужчины. Поэтому я должен найти дом для нас. Я полагаю, лучше всего будет, если ты поможешь мне в этом. Я не берусь судить, что нужно, кроме спальни, способной вместить очень большую кровать. Ведь я не маленький мужчина, и я люблю удобства.

Последнее было сказано с заминкой. Гарриет не обратила на это внимания, а тетя Кроскомб удивленно посмотрела на Ферди.

— Безусловно, поезжай с ним, — сказала тетя. — С вами должно произойти что-то интересное. Мне все равно надо нанести визит поверенному. Потом хочу посмотреть, что твоя модистка сможет сделать для такой старой женщины, как я. Мадам Клотильда, да? — она поднялась и пошла к двери.

Гарриет рассказала, как найти мадам, потом повернулась к Ферди.

— Я полагаю, что мне можно поехать с вами, если тетя считает это приличным. Но это действительно необходимо? — когда Ферди нахмурился. Гарриет добавила: — Я все рассказала тете Кроскомб.

— Все? — повторил встревоженный Ферди.

— Не волнуйтесь, мистер Эндрюс, я на вашей стороне, — сказала тетя с лукавой улыбкой, противоречащей ее важному виду.

Ферди перевел взгляд с нее на Гарриет и заметил:

— Я отмечаю фамильное сходство и не только внешнее, мэм.

— Превосходно. Я искренне одобряю твой брак с таким умным человеком, Гарриет.

С этими словами тетя вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Ферди, не любящий церемоний, улыбнулся Гарриет и жарко поцеловал ее в губы.

— Ты не должен этого делать, — слабо запротестовала она, когда снова обрела способность говорить. Может она ошибалась, но поцелуи Ферди с каждым разом становились все чудеснее. Она чувствовала, как вся тает и горит внутри. Ей ничего больше не хотелось — просто навсегда остаться в его объятиях. Бедная Лафлер!

— Это восхитительно, но боюсь, нас могут застать в любой момент, — неохотно признал Ферди. — Надевай ту хорошенькую шляпку, что я подарил тебе, и присоединяйся ко мне в поисковой экспедиции.

Он пошел к лестнице и смотрел, как она легко взлетела наверх и исчезла. Скорее, чем он считал возможным, Гарриет спустилась вниз, одетая в нужную шляпку и простой зеленый бархатный спенсер поверх муслинового платья. Она несла зонтик, весело помахивая им. Купидон бежал рядом.

— Мне лучше не делать свои веснушки хуже, чем они есть, — ее озорная улыбка встретила его одобрение. Лицо приняло выражение, на которое нельзя было не обратить внимание. Гарриет научилась распознавать в его глазах желание поцеловать ее. Она сжала губы в невинной улыбке и пошла впереди него к ожидавшему ландо. Купидон уже запрыгнул туда и теперь сидел, ожидая их.

Усевшись, она поправила платье, потом пристально посмотрела на Ферди. На его лице появилось чрезвычайно странное выражение — необыкновенно похожее на Уилльяма, когда тот перехитрил своего старшего кузена Эдварда. Несколько самодовольное.

Первый в списке дом оказался неподходящим, и Гарриет немедленно сказала об этом:

— Этот дом, по крайней мере, для дюжины людей и очень роскошный.

Но ее глаза тоскливо осматривали великолепную лестницу, которая шла на верхние этажи. Спальня на втором этаже несомненно отвечала требованиям Ферди, поскольку была громадной, с гардеробными по обеим сторонам.

— Господи, какую люстру они выбрали! — воскликнула она, исследовав гостиную. — Очень неуместная, хотя и красивая.

Купидон, однако, казался довольным, ибо прошел через гостиную к камину и улегся, безмятежно уткнувшись носом в лапы.

— Он превосходно расположен и главная спальня достаточно велика для меня.

Гарриет решила, что лучше не комментировать эти слова. Вместо этого она выговорила ему за ненужные поиски дома.

— Вы должны понять, что этого не требуется.

— Нет, это необходимо, — тихо возразил он, ведя ее в следующую комнату.

Они останавливались в разных комнатах по пути на первый этаж. Ферди пришел в восторг от столовой, в которой джентльмену будет приятно посидеть после обеда.

— А за домом есть красивая лужайка, которую оценил бы Купидон, — заметил Ферди, выглянув из окна.

Гарриет призналась, что комната через холл стала бы прекрасной музыкальной комнатой, если есть склонность к музыке.

— Я намерен купить самое хорошее фортепиано Бродвуда, — провозгласил Ферди.

— Я не играю, — чопорно сказала она. — Я пою.

Но она не могла не оценить важность такого намерения, поскольку Бродвуд изготавливал самые лучшие инструменты в Европе.

— Кто-нибудь поиграет для тебя, — произнес он в успокаивающей манере.

Он отказался слушать ее возражение по поводу покупки дома. Гарриет решила, что, возможно, он хочет вложить деньги. Это имело смысл. Брак — нет.

В противоположность первому дому следующий был убогим маленьким строением с маленькими окошками, жалкой лестницей, слишком крутой, и ужасным садом, если можно было бы его так назвать. Даже Купидон с презрением отнесся к этому беспорядочному скопищу растений.

Едва просмотрев дом, они отправились в следующий. Когда они ехали по улицам, Гарриет сказала:

— Я полагаю, что покупка дома может стать хорошим вложением денег. В противном случае, если вы купите, а мы не поженимся, у вас на руках окажется бесполезный большой дом.

— Да, меня убедили, что это хорошее вложение денег. Мой управляющий уже некоторое время уговаривал меня сделать это, — подтвердил Ферди.

Понять это заявление потребовало несколько минут.

— Ладно, тогда, если дело в этом, я больше не буду ничего говорить. А если вы хотите промотать свои деньги на огромный дом с великолепными хрустальными люстрами, я не буду спорить.

Гарриет крепко сжала рот, заподозрив, что могла раскрыть свой интерес к первому дому из списка. Проблема с первым домом заключалась в том, что после него любой другой, который они осматривали, казался безвкусным, тесным или мрачным. Через несколько часов Ферди помог Гарриет сесть в экипаж и устроился рядом.

— Так, мы просмотрели весь список. Я знаю, который предпочел бы я. А как думаешь ты?

— Вы должны делать так, как считаете лучше, Ферди. Что я думаю, неважно.

— Я бы оценил твое мнение.

— Это же ясно как божий день, что первый дом намного красивее, просторнее и лучше спланирован. В нем есть все, — с тоскливым вздохом сказала она.

Ферди подавил улыбку и попросил кучера отвезти их к Гюнтеру.

— Мы заслужили награду. Выбирать дом утомительное занятие.

— Я испытываю неловкость, находясь с вами без Бетси, — заметила Гарриет, поеживаясь.

— Это открытый экипаж; все, кто может видеть и слышать, знают, что мы помолвлены. Кроме того, Купидон прекрасный сопровождающий. А я знаю, что ты получишь удовольствие от клубничного мороженого.

Гарриет сдалась. Как он узнал о ее слабости к клубничному мороженому? Он очень много знал про нее, и ее это сильно смущало.

Кучер отыскал место под деревьями для ландо. Через несколько минут к ним подбежал официант принять заказ. Скоро они уже поглощали двойные порции клубничного мороженого.

— Вы собираетесь купить первый дом, который мы смотрели? — догадалась Гарриет. Именно это сделала бы она, имей деньги и склонность покупать дома.

— Да, и ты должна помочь мне обставить его. Что я знаю о диванах, столах и прочих вещах кроме того, что настаиваю на очень большой кровати?

— Я помню, что вы любите удобства, — безмятежно сказала она, не зная, отчего он засмеялся.

В следующие дни он таскал Гарриет по мебельным магазинам — выбирать модную мебель из розового, красного или вишневого дерева; по ковровым лавкам — отбирать красивейшие турецкие ковры; в магазин Клементи, где Ферди выбрал самое красивое фортепиано Бродвуда, которое когда-либо видела Гарриет.

— Я считаю это ужасной ошибкой, — пробормотала она, когда он вел ее к карете.

— Возможно, ты и не играешь, но подумай о детях, — проговорил он невинным голосом. — По крайней мере, уж один-то должен иметь музыкальные способности.

— Никаких детей не будет, если вы только не найдете добрую леди, которая примет вас, — заявила она тихим, но ясным голосом, предпочитая смотреть на Купидона, чем рискнуть встретиться с взглядом карих глаз Ферди.

— Я считал, что ты поняла мое намерение полностью принять твое предложение. Ты же не захочешь, чтобы я привлек тебя к суду за нарушение обещания, а?

Гарриет удивленно уставилась на него.

— Вы ведь не серьезно, правда? — Она всмотрелась в его лицо и упала на подушки. — Вы серьезно! Но Ферди Эндрюс, я не хочу, чтобы вы жертвовали своей холостяцкой жизнью ради меня.

— Я полагаю, мы будем ладить, — сказал он, воспринимая ее слова как вздор.

Гарриет поджала губы и спросила:

— А как же Лафлер?

— Забудь о ней. Она не имеет никакого отношения к тебе.

Ферди так рассердился, что Гарриет погрузилась в молчание, которое продлилось весь остаток пути до дома Мейнов.

Ферди проводил ее в дом, посмотрел, как она взбежала по лестнице. Он повернулся и чуть не сбил с ног тетю Кроскомб, входившую в дверь. Он взял ее под руку, развернул и помог сесть в свое ландо. Потом объяснил свое поведение:

— Мне необходимо поговорить с вами, мэм. Бог знает, мне нужен разумный совет, так как боюсь, что я сам себе копаю могилу.

— Она не верит, что вы действительно хотите жениться на ней? — спросила тетя Кроскомб, не называя ничьих имен.

— Боюсь, что так.

— Тогда нам лучше поговорить, — согласилась леди, с явным одобрением устраиваясь на удобных подушках ландо.

Пока они ехали по парку, Ферди рассказал свою версию происходящего. Так как тетя Кроскомб слышала только Гарриет, его рассказ многое прояснил.

— Я понимаю, она вам небезразлична, но вы до сих пор не подарили ей обручальное кольцо. Лорд Помрой все еще вынюхивает повсюду, если только старая жаба может почувствовать что-нибудь кроме собственного запаха, — вскользь заметила она.

— Я послал за кольцом, но его надо было найти в нашем поместье в Оксфордшире, потом привезти в Лондон. Вы не представляете, как мне было трудно получить верный размер пальца Гарриет. На что я только не шел! Даже стащил одну из ее перчаток! Теперь кольцо готово, остается только надеть его на ее пальчик. Я хотел сделать это на балу лучников. Существует обычай объявлять о помолвках в это время — лучников, конечно.

— А бал будет? — спросила удивленная тетя Кроскомб.

— Завтра вечером. Приедет принц-регент. Это весьма торжественное событие. Но черт возьми, я хочу, чтобы Гарриет приняла кольцо, чтобы оно осталось на ее пальце.

На лице Ферди застыло выражение такого безутешного отчаяния, которое редко можно увидеть у мужчины.

— А как с Лафлер? — обыденным тоном спросила тетя Кроскомб.

— Гарриет рассказала вам о ней? — в совершенном ужасе воскликнул Ферди.

— Моя племянница, кажется, волнуется из-за нее. Я понимаю, что оперная танцовщица утонченная красавица. У вас, очевидно, хороший вкус.

— Гарриет совершенно не надо волноваться о ней или какой-то другой оперной танцовщице. Что-то говорит мне, что я буду чрезвычайно занят с Гарриет. Кроме того, Лафлер сейчас на содержании щедрого человека, который хорошо к ней относится.

— Гарриет, кажется, убеждена, что встала между вами, вы потеряли танцовщицу и теперь жалеете, что стали помогать ей. Она чувствует себя ужасно виноватой.

— Не могу поверить, что веду этот разговор с тетей моей обожаемой Гарриет, женщины, на которой я намерен жениться!

— Хорошо, если вы действительно обожаете мою племянницу, вам лучше что-то предпринять и побыстрее. Я собираюсь скоро вернуться в Манден и хотела бы перед отъездом увидеть вашу свадьбу. В противном случае Гарриет может захотеть уехать со мной, — предупредила она.

Пара погрузилась в молчание, которое закончилось, только когда ландо остановилось перед домом Мейнов и тетя Кроскомб поблагодарила Ферди за интереснейшую прогулку.

Он смотрел на закрывшуюся дверь, потом очнулся и приказал кучеру везти его домой. Каким образом его жизнь стала такой запутанной?


Тетя Кроскомб отыскала Гарриет в спальне.

— Я поняла, ты поедешь на бал лучников завтра вечером с мистером Эндрюсом?

Тетя устроилась в изящном кресле у окна и посмотрела на племянницу.

Гарриет теребила ленту.

— Он просил меня поехать с ним.

— Ты, конечно, поедешь? Это гвоздь сезона, особенно для лучников, которым, по твоему признанию, ты тоже являешься.

— Я все сильнее и сильнее чувствую себя обманщицей. Он настаивает, что хочет жениться на мне, но, бедняга, его принудили попросить мою руку.

— По-моему, Ферди вынудил тебя попросить его жениться на тебе. Правильно я поняла? Он так или иначе заставил тебя произнести те слова?

Гарриет уронила ленту, опускаясь на кровать и смотря на тетю.

— Верно, вы правильно поняли. Это так и произошло.

— Возможно, он собирался попросить тебя, а потом воспользовался твоими словами? — тетя подняла голову, пристально глядя на Гарриет.

— Я не рассматривала такую возможность. Нечестно так поступать?

— Но ужасно интересно, — заметила тетя. — А что ты наденешь на бал лучников?

— Сначала я думала надеть зеленое платье из шелковой тафты. Но мадам Клотильда сделала для меня восхитительное платье из прозрачной золотой ткани, и теперь я убеждена, что это лучший вариант. Я не права? — она вскочила с кровати и подошла к гардеробу, перебрала платья и вытащила новое.

— Замечательное платье, — сухо заметила тетя. — Я — за него. Если оно выглядит на тебе так же восхитительно, как сейчас, то ты должна добиться успеха.

— Но, тетя, добиться успеха в чем? — вскричала Гарриет. — Клянусь, я не знаю чего хочу больше — чтобы Ферди был со мной или чтобы он был счастлив с Лафлер. Я, наверное, злая, потому что с легким сердцем отослала бы ее куда-нибудь в Ирландию, подальше от Лондона, — Гарриет впилась глазами в тетю, чтобы увидеть, встретит ли она ее замечание с ужасом. Не встретила.

— Могу я дать тебе совет? Следуй своему сердцу. Когда-то у меня был шанс, и я упустила его. Я всегда жалела об этом. Не порти себе жизнь, — тетя Кроскомб поднялась с кресла и пошла к двери. — Увидимся за обедом. Держись. Все будет хорошо.

Гарриет не была так уверена, как тетя, но поняла, что та когда-то любила и потеряла свою любовь и что она не находила счастливым свое положение. Гарриет положила красивое платье на кровать и долго изучала его оценивающими глазами. Наконец она решительно кивнула.

— Пусть другие надевают зеленое. Я собираюсь победить лучника золотом, — с удовлетворением тихо сказала Гарриет.


Вечер был теплый, духоту жаркого дня унес легкий ветер. Гарриет осторожно спускалась по лестнице, надеясь не встретить никого из родных, чтобы избежать насмешек. Зеркало сказало ей, что платье почти вызывающе. Ей не хотелось, чтобы они подтвердили это.

— Очень красивый штрих, — заметила из малой гостиной тетя Кроскомб, — этот венок из зеленых листьев на твоих волосах. Хотя сомневаюсь, что кто-нибудь заметит твои старания, дорогая девочка. Я считала платье достаточно впечатляющим на вешалке. Оно выглядит еще лучше на тебе. Мадам Клотильда настоящая волшебница.

Гарриет сделала реверанс, потом покружилась, чтобы заслужить одобрение тети, которую она уже полюбила.

— Прекрасно. Убеждена, что будь у меня такое платье, я бы не была сейчас старой девой.

— Мне жаль, если вы одиноки. Если ничего не выйдет, я поеду с вами в Манден, — пообещала Гарриет. — А если выйдет, то вы приезжайте к нам, когда захочется.

— Тебе следует осторожно давать обещания. Я ведь могу поймать тебя на слове, — ответила тетя с насмешливой улыбкой.

Лакей объявил о приходе мистера Эндрюса, и Гарриет повернулась к двери. Он стоял в проеме, одетый в элегантный фрак темно-зеленого цвета, жилет, вышитый зелеными листьями, и белые панталоны. Выглядел он великолепно, но, казалось, лишился дара речи.

Гарриет подплыла к нему:

— Я сделала, как вы просили. Вот платье из золотой ткани.

Ферди молча смотрел на золотистое видение перед собой. Она мерцала, светилась. Платье было сама простота, подхваченное под грудью золотым шнуром, который соблазнительно свисал впереди. Низкий вырез украшали вышитые крошечные листья, которые сходились в ложбинке между грудями, где был завязан шнур. Он неизменно притягивал взгляд к себе.

Ее золотисто-рыжие кудри украшал изящной венок из зеленых листьев. Безусловно, она была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел.

— Поедем?

Ферди оглядел комнату. Тетя ушла. Они были совершенно одни. Он вытащил бархатную коробочку и достал изумрудное кольцо.

— Я хочу, чтобы ты надела его, — хрипло проговорил он.

Гарриет смотрела на кольцо так, словно оно могло укусить ее.

Решив больше не рисковать, он взял ее левую руку, стянул перчатку и быстро надел кольцо на палец. Потом с облегчением вздохнул. Первое препятствие этого вечера было взято.

— Оно очень красивое, Ферди.

Она поднялась на цыпочки, чтобы одарить его своим поцелуем бабочки в щеку.

Он не осмелился поцеловать ее. Она так выглядела, что разве мог человек остановиться на поцелуе?

— Наша спальня будет украшена в бледно-зеленых, персиковых и золотых тонах, — вдруг сказал он, указывая на направление своих мыслей.

Гарриет озадаченно посмотрела на него и тихо сказала:

— Как мило. Я довольна, что вы решили нанять художника-декоратора. Боюсь, мало знаю об убранстве дома. А так вы получите именно то, что хотите.

— Я определенно на это надеюсь, — с жаром подтвердил он, выводя Гарриет из дома. Пока еще он мог противиться желанию увезти ее в их будущий дом и не выпускать несколько дней.

Бал был необыкновенно хорош. Так говорили все. Гарриет соглашалась, но словно пребывала в тумане. Как чудесно быть с человеком, которым восхищаются! Каждый джентльмен на балу подходил к ним, чтобы поздороваться с Ферди и поболтать. Они были добры к Гарриет и приветливы. Любая молодая женщина будет в восторге, когда на нее смотрят с таким восхищением.

— У вас милые друзья, — заметила она Ферди.

— Многих из них я таковыми не считал до сих пор, — пробурчал Ферди, ведя ее в танце. — По крайней мере, здесь я один буду танцевать с тобой, не желаю делить тебя ни с кем.

Полностью удовлетворенная таким положением, Гарриет из озорства возразила:

— Это несправедливо. Они такие милые и безобидные. Я бы хотела потанцевать с одним из джентльменов, если меня пригласят.

Ферди так страшно нахмурился над головой Гарриет, что никто не осмелился сделать это. Но потом он решил, что был неправ. Следует позволить ей потанцевать с кем-нибудь еще. Он поискал глазами Невила Кемпа — этого косоглазого заику.

Гарриет, однако, думала несколько иначе и приняла приглашение одного из красивейших мужчин на балу. От него она перешла к еще одному чертовски привлекательному кавалеру.

Двух танцев было достаточно, чтобы превратить Ферди в чудовище. Когда Гарриет вернулась после спокойного контрданса, он высказал свое решение:

— Гарриет, мы убежим!

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

— Вы не должны смеяться надо мной, — недовольно выговорила ему Гарриет, придя в себя от потрясения, вызванного его словами. Если бы он действительно имел в виду то, что говорил в шутку! — Вы же знаете, что не хотите жениться — на мне или на любой другой приличной девушке. Жаль, что джентльмен не может жениться на оперной танцовщице. Для вас это решило бы все проблемы.

Она бросила на него, как она надеялась, сочувственный взгляд. На самом деле ей хотелось, чтобы Лафлер оказалась на другом краю света, далеко-далеко от Ферди.

Прежде чем он смог пролепетать в свое оправдание, что вовсе не прочь жениться и больше не хочет иметь ничего общего с оперными танцовщицами, внимание собравшихся было привлечено к оратору на подиуме в конце зала.

— Обыкновенно на нашем ежегодном балу объявляется о помолвках наших членов. Этот год не будет исключением. Разрешите мне начать с поздравлений нашему лучшему стрелку Фердинанду Эндрюсу, эсквайру, и его нареченной мисс Гарриет Мейн.

Ферди воспользовался моментом, чтобы снять перчатку с руки Гарриет и показать обручальное кольцо с изумрудом и бриллиантами — то самое кольцо, которое в течение многих поколений украшало руку каждой жены барона Эндрюса. Она робко улыбнулась ему, и ему страстно захотелось сжать ее в объятиях, поднять и выбежать с ней из этого зала. Существовало множество интересных вещей, которыми он хотел бы заняться вместо танцев.

Все заулыбались и вежливо захлопали, особенно мужчины, которых он победил в стрельбе.

— Вы должны были остановить этого человека, — тихо пробормотала Гарриет. — Это затруднит расторжение помолвки. Неприятное положение.

— Но я не хочу… — Ферди помешали сказать Гарриет, что он не желает разрывать помолвку отзывом объявлений. Если бы он мог поступать, как ему хотелось, то они с Гарриет стояли бы сейчас перед архиепископом, вместо того чтобы слушать, как этот малый мямлит о других помолвках.

Вскоре вокруг Гарриет и Ферди собрались его друзья, чтобы принести свои поздравления по поводу предстоящей свадьбы и весело потребовать не только поцелуй от невесты, но и танец.

Гарриет чопорно подставила щеку — к счастью для всех, потому что Ферди был готов сбить с ног любого, чей поцелуй был бы менее братским. Он мрачно следил, как Гарриет прыгала в танце с первым из его так называемых друзей.

А вечер продолжался — шотландский рил, котильон, еще рил, затем веселый контрданс — и все с другими. Он бы поклялся, что это заговор против него, если бы у него не осталась капелька здравого смысла. Надо набраться терпения! Зачем его друзьям строить козни против него? Однако терпение стремительно иссякало.

Наконец подошло время для последнего танца бала. Ферди завладел рукой Гарриет и так посмотрел на кавалера, который осмелился направиться к ней, что бедняга, а это был Невил Кемп, быстро ретировался.

— Знаешь, ты королева бала, — начал Ферди, надеясь, что его голос не выдает отчаяния и раздражения, которые он испытывал. Он подумал, что выглядит как мальчишка в кондитерской лавке, мечтающий, чтобы лучшая конфета досталась ему.

— Все просто замечательно, — сказала Гарриет с искренним удовлетворением, а не с вежливым возражением, обычным для многих молодых дам света при комплиментах в их адрес. — Как вам повезло иметь столько друзей! Да, каждый из них говорил мне, какой вы прекрасный джентльмен и как я могу предвкушать чудесную жизнь в качестве вашей жены. Они так долго пели вам хвалу, что окончательно подняли мне настроение.

— Правда? — удивился Ферди, пересмотрев свое мнение о тех же самых людях.

— Как жаль, что я не узнаю, правы ли они. Потому что, Ферди. вы действительно чудесная личность. Сомневаюсь, что когда-нибудь встречу человека лучше.

Она мило улыбнулась ему, отчего его сердце сжалось и он попытался объясниться:

— Гарриет, я намерен, чтобы мы, ты и я, продолжили нашу помолвку.

— Какой вы благородный. — Она грустно покачала головой. — Даже сейчас пытаетесь поступать правильно, хотя я знаю, что вам не хочется. Это еще больше поднимает вас в моих глазах. Я не стою такого самоотверженного великодушия. Хотя, — задумчиво добавила она, — я поношу это кольцо еще немного: не хочу, чтобы кто-то посчитал, что мы разорвали помолвку сразу после объявления. Мы бы выглядели странно.

— Как верно, — смог он выдохнуть. Ну и положеньице! Он сумел надеть кольцо на ее палец, о свадьбе объявлено, на следующее утро во всех важных газетах Лондона появится формальное объявление, а она все еще не верит, что он действительно хочет жениться.

— Кроме того, это удивительно красивое кольцо, — добавила она тоскливо, — и могу признаться в эгоистичном желании поносить его еще немного.

— Прекрасно, — оживился Ферди впервые с тех пор, как надел ей кольцо. — Ты носи его столько времени, сколько пожелаешь.

Он не упустил возможности украсть поцелуй, когда привез ее домой. Но это было слишком быстро, а ему хотелось больше.


На следующее утро в газетах появилось объявление, как и должно было быть. Лорд Помрой пришел в ярость. Леди Мейн была довольна. Сэра Эдварда успокоила жесткая торговля с поверенным мистера Эндрюса. Она доказала, что дочь выходит замуж не за дурака.

— Ты видела газеты? — спросила Корали, когда столкнулась с Гарриет за завтраком. — Я не знала, что мистер Эндрюс наследник баронского титула. С таким происхождением и деньгами он мог бы продвинуться до виконта или даже графа! — она подошла, чтобы показать газету Гарриет, которая с тоской вздохнула, посмотрев на элегантно оформленное объявление.

— Я бы на твоем месте не забивала себе голову этим, — насмешливо сказала она сестре, прочитав объявление и поняв опасение Корали быть превзойденной младшей сестрой, которая не была даже красавицей.

— Должна сказать, — начала Виктория из-за стола, с завистью поглядев на обручальное кольцо Гарриет, — что это великолепный изумруд. Представь, ты будешь носить его всю оставшуюся жизнь.

В столовую неспешной походкой вошел Джордж, совершенно не ведая о новом статусе, приобретенном младшей сестрой.

— В чем дело? — спросил он, подавляя зевоту.

— Гарриет помолвлена, вот так. Это было официально объявлено вчера вечером на балу лучников и сегодня во всех газетах, по крайней мере, в тех, что выписывает папа, — объяснила Виктория.

— И мистер Эндрюс не только набит деньгами, но еще и наследник баронского титула, — сообщила Корали, опасаясь сказать что-нибудь обидное для Гарриет. Никто не знает, что может случиться или какой титул захочет купить себе мистер Эндрюс, потому что с его деньгами он сможет иметь все, что захочет.

— Мешок с деньгами, а? — задумчиво сказал Джордж.

— Тебе от этого пользы не будет, Джордж, — вмешалась Гарриет в его размышления. — Ферди не игрок и он не будет поддерживать твои плохие привычки. Тебе лучше не рассчитывать на спасение от карточных долгов с этой стороны.

Джордж посмотрел на Гарриет, потом продолжил с аппетитом завтракать, изучая газету с расписанием скачек.


В Мейфере Ферди вошел в библиотеку своего лучшего друга, который тоже просматривал утренние газеты.

— Я вижу, все официально, — сказал с улыбкой Вэл, лорд Лэтем.

— Для всех, кроме Гарриет. Она твердо убеждена, что это фикция. Самым плохим днем в моей жизни был тот, когда Гарриет встретила меня в парке с Лафлер. С тех пор это происшествие преследует меня жутким кошмаром. Гарриет никак не может понять, что я покончил с Лафлер и со всеми оперными танцовщицами, если на то пошло. Единственная девушка, которую я хочу, Гарриет, а она считает меня благородным за продолжение того, что, как она убеждена, является притворным обручением для ее защиты от брака со старым Помроем.

Вэл расхохотался, но быстро стал серьезным, когда увидел, что его обычно добродушный друг мрачнее тучи.

— Желаю счастья, — сказала Феба, присоединившись к мужчинам. Она тоже заметила угрюмость Ферди. — Ох, милый, я вижу, что тропа любви не легка?

Ферди объяснил, что происходит, и остался не очень доволен насмешками Фебы.

— Должен быть какой-то способ убедить ее, что твои чувства к ней настоящие, — после долгого молчания сказала Феба.

— Тебе хорошо говорить! У вас с Вэлом не было такого глупого непонимания.

Феба и Вэл посмотрели друг на друга и хмыкнули.

— Я полагаю, такое часто случается, — сказал Вэл.

— А что она планирует делать дальше — если считает, что ты не женишься на ней? Она же не согласится выйти за лорда Помроя! — тревожно воскликнула Феба.

— Она что-то говорила о том, что тетя Кроскомб предоставит ей дом.

— Тогда обратись за помощью к тете.

— Старой леди нужна компаньонка. Знаете кого-нибудь, кто бы желал устроиться к убежденной старой деве?

— Можно попробовать найти. Дай мне подумать, — сказала Феба, а потом удалилась в детскую, где производились большие изменения.

— У тебя есть какие-то предложения? — спросил Ферди, усаживаясь в удобное кресло, которое предназначалось для него во время его визитов к другу.

— Как я только что сказал, найди тетку и попроси помочь. Она может быть старой девой, но сомневаюсь, что захочет для племянницы такой же судьбы.

Вэл откинулся на кресле и наблюдал за муками любви своего доброго друга. Это было лучше любого уличного представления.

— Поскольку у меня нет лучшего предложения, надо попытаться. Я бы просто похитил ее.

— Почему бы не получить специальную лицензию? Я всегда считал, что это чертовски полезная вещь.

— Согласен, — задумчиво проговорил Ферди. Потом, не говоря ни слова хозяину, он поднялся и молча вышел из комнаты, глубоко погруженный в свои беды.


После визита в коллегию лондонских адвокатов и покупки той самой специальной лицензии Ферди отыскал тетю Кроскомб. Неделя после бала была ужасной.

— Опасаюсь, что у вас неприятности. Моя племянница — самое упрямое создание на земле, после меня, конечно. Раз она в чем-то убеждена, она не отступит от этого.

Тетя стояла спиной к малой гостиной. Дома были только она и Гарриет в своей комнате.

— Вы не думаете, что мне следует похитить ее? — робко спросил Ферди в совершенно несвойственной ему манере. Если бы кто-нибудь из его друзей мог узнать о волнении, в котором пребывал их добрый товарищ, они бы очень удивились и просто не поверили.

— В обычных обстоятельствах я бы никогда не согласилась на подобную вещь. Но если вы считаете это необходимым, то я могу предоставить вам закрытый экипаж. Хотя вы должны признать, что это не лучшее начало семейной жизни. Может быть, мы придумаем что-нибудь не столь радикальное.

— Я мог бы скомпрометировать ее, — задумчиво проговорил Ферди, но потом покачал головой. — Нет, она, вероятнее всего, заявит, что не позволит мне принести себя в жертву, и благородно позволит опозорить свое имя.

— Вы не взяли в расчет ее отца. Я хорошо знаю Эдварда. Если он был бы убежден, что вы не только скомпрометировали Гарриет, но подвергли опасности ее репутацию в намного более долговременном плане — если вы понимаете, что я хочу сказать — он потребовал бы немедленной свадьбы.

— Это похоже на обман.

— Не хуже того, что проделывали многие девушки, по правде сказать. Помните, что в любви, как на войне, все средства хороши. — Тетя Кроскомб игриво подмигнула и вышла из комнаты.

Некоторое время Ферди сидел в удобном глубоком кресле у камина, уставившись на тлеющие угли. Потом его глаза вспыхнули, он поднялся, быстро написал записку на письменном столе в углу комнаты и вышел в прихожую. Здесь он привлек внимание маленькой служанки, которая поднималась по лестнице.

— Будь так добра, скажи мисс Гарриет, что у входной двери ее ждет мистер Эндрюс. Предложи ей взять накидку. Я хотел бы поговорить с ней. Да, — добавил он, — пожалуйста, передай эту записку мисс Кроскомб.

Испуганно посмотрев на гиганта, девушка быстро поднялась в комнату Гарриет передать сообщение, а потом бросилась передавать записку мисс Кроскомб, как было велено.


Гарриет посмотрела вслед служанке, недоумевая, зачем она понадобилась Ферди. Неужели он пришел сказать, что принимает ее предложение покончить со всем этим? Она бросила взгляд на изысканное кольцо и поняла, что ей будет не хватать его, так быстро она привыкла к его красоте и тяжести.

Желая выглядеть наилучшим образом, она не стала спешить. Расчесала свои кудри, недавно подкрашенные настойкой коровяка и лимонным соком для придания им золотистого оттенка, переоделась в любимое дневное платье нежного персикового цвета, отделанное тонкими шелковыми кружевами и бантами. Надев сверху красивый коричневый спенсер, она выбрала зонтик, перчатки и сумочку из коричневой ткани с золотом.

Зеркало сказало ей, что время было потрачено не напрасно. Ее волосы соперничали с волосами Виктории своим цветом и блеском, и разве злосчастные веснушки не стали чуть-чуть менее заметными?

Купидон не собирался оставаться один и побежал за хозяйкой, когда она вышла из комнаты.

Только силой воли она заставила себя медленно спускаться по лестнице. Как ей хотелось ринуться вниз и броситься в его объятия. И… ее не устраивал тот вполне приличный поцелуй, который она получила накануне вечером. Нет, если бы сбылись ее мечты, она бы целовала его до тех пор, пока у них обоих не ослабли ноги!

— Гарриет, прости, что беспокою тебя, — спокойно сказал Ферди, гордясь своим самообладанием. Она выглядела весьма соблазнительно. — Дело касается дома, я хочу услышать твое мнение. Только ты смогла бы решить, потому что понимаешь, чего мы хотим добиться.

Она недоуменно сморщила лоб.

— Какая комната? Клянусь, мы все обговорили с художником-декоратором в последнюю встречу.

— Он закончил третий этаж, но, увы, сделал не так, как ты просила. Лучше посмотреть сейчас, пока он не начал работать на втором этаже.

— Бога ради. Я готова, — сказала она, побуждая его к действию.

Он открыл дверь и остановился, когда Гарриет заговорила.

— Мне нужно позвать Бетси, — сказала она, чувствуя себя безнравственной и не на шутку возбужденной. — Полагаю, сейчас она в прачечной. Мне неприлично ехать с вами одной, поскольку мы не женаты.

— Это займет всего несколько минут, — стал уговаривать Ферди. — И мы обручены, ведь правда? Кроме того, что может случиться за несколько минут? — спросил он с невиннейшим выражением красивого лица.

Испытывая безудержную радость от возможности побыть наедине со своим дорогим Ферди, Гарриет ни в малейшей степени не возражала оставить горничную дома. Хорошо бы хоть на миг отбросить все приличия!

Ферди помог девушке сесть в ландо с очаровательно любезностью, его рука задержалась у ее локтя дольше, чем это было необходимо. Купидон устроился на противоположном сидении, снисходительно следя за парой.

Гарриет хотела бы не так явно отзываться на прикосновения Ферди. Он просто не понимает, что делает, попеняла она себе. Бедный Ферди не виноват, что Гарриет угораздило влюбиться в него. Вероятно, десяток молодых дам высшего света пали жертвой его обаяния и внешности за много лет. Может быть, это и заставило его обратиться к оперным танцовщицам.

— Ты предлагала зеленое и персиковое с золотом для цветовой гаммы спальни? — пожелал узнать Ферди, прерывая ее размышления.

— Я думала, это была ваша идея, — ответила она нахмурившись. — Но согласна, это очень красивое сочетание, которое не может не радовать глаз.

Экипаж катился в направлении прекрасного дома, который Ферди купил и в который переехал накануне вечером. Он поздравил себя: какой превосходный план, хотя он даже не подумал о такой возможности в свое время.

— Да, там много позолоты, но я не уверен в оттенке зеленого. Кажется, не совсем тот. — Ферди пытался говорить так, словно знает, о чем ведет речь. — Мебель расставлена, но я не могу вспомнить, тот ли это комод, который мы выбрали, а что до кровати, то у меня есть сомнение относительно покрывала. Я полагаюсь на тебя.

Гарриет бросила на него подозрительный взгляд. Не ведет ли он себя несколько странно? Но она выбранила себя за глупость. Зачем ему заманивать ее в свою спальню, когда он не женится на ней?

Они подъехали к красному кирпичному дому. Гарриет подняла глаза на здание великолепных пропорций и удовлетворенно вздохнула. Оно было таким совершенным, таким элегантным. Как может какая-либо женщина не захотеть жить здесь? Четырехэтажный и намного просторнее, чем большинство лондонских домов, прекрасные окна и великолепная входная дверь с красивым греческим портиком.

Войдя в дом, Гарриет снова восхитилась красивым мозаичным полом, великолепной лестницей, ведущей на второй этаж, и мерцающей люстрой над головой. Направо была небольшая гостиная, а за ней роскошная столовая. С другой стороны холла располагалась библиотека с полками красного дерева от пола до потолка. За этой богатой комнатой была восхитительная маленькая комната для завтраков, выкрашенная краской цвета слоновой кости и зеленой.

Ферди провел ее вверх по лестнице мимо гостиной на втором этаже, которая была загромождена ведрами с краской, козлами и лестницами.

На площадке третьего этажа она остановилась, снова почувствовав какую-то неловкость. Она отбросила это ощущение. Ведь это не похотливый лорд Помрой, это Ферди, дорогой, надежный, недосягаемый Ферди.

— Я хочу, чтобы наша комната вызывала романтические чувства, — сказал Ферди, останавливаясь у двери и чувствуя себя глупо, произнося такие слова при ярком свете дня. Ему хотелось свечей и роз, а не запаха краски и лака и летающих в воздухе пылинок.

Он открыл дверь, и Гарриет робко шагнула вперед, осторожно входя в комнату. Вся ее настороженность сразу исчезла, уступив место удивлению. Комната была полностью обставлена. Казалось, что кто-то уже жил в ней.

Избегая смотреть на кровать, она разглядывала роскошные фестончатые занавеси в серовато-зеленых тонах, поднятые сейчас, чтобы дать возможность солнечным лучам проникать в комнату. Окна обрамляли драпри с элегантными шнурами. Между окнами стоял большой туалетный стол из вишневого дерева, высокий канделябр словно ждал прикосновения факела. Овальное зеркало было большим, и Гарриет подумала: увидит ли она, если подойдет поближе, свое лицо, горящее от восхищения и благоговения, как у ребенка на балу?

Удобные кресла были обиты богатой тканью персикового цвета, небольшие столики предназначались для книг или подноса с горячим шоколадом. Скамейка у изножия постели наконец обратила ее взгляд к этому предмету: гигантскому, как он обещал. Четыре столбика поднимались к потолку, сверху свисал расшитый балдахин, отдернутые занавеси крепились к столбикам золотистыми шнурами. Покрывало было приятного серовато-зеленого цвета и, — Боже, помоги ей, — выглядело ужасно соблазнительным. Казалось, что кто-то не устоял перед ним: оно было смято. Купидон прыгнул на кровать и устроился в изножии.

— Роскошно, — наконец сказала Гарриет, обретя голос. — Совершенно великолепно.

— Я рад, что ты одобряешь, — с огромным облегчением произнес Ферди.

— Она предназначена для двоих?

— Да. Мне не нужен брак, в котором я буду отделен от тебя лучшую часть суток.

Он встретил ее взгляд, позволив себе на мгновение показать свое желание, потом его глаза обратились к кровати, на которой он более или менее сносно провел прошлую ночь. Она была удобна и просторна.

— Гарриет?

— Да, Ферди? — Она шагнула, обратив к нему лицо, ее широко распахнутые глаза манили.

Он не нуждался в дополнительном приглашении. Уступив своему долго подавляемому желанию, он нежно сжал ее в объятиях и начал целовать, обнаруживая всю страсть, которую испытывал последние недели.

— Ты делаешь это необыкновенно хорошо, — пробормотала она, когда он дал ей вдохнуть воздух. — Еще. Мне никогда не будет достаточно.

Ферди улыбнулся и повиновался, теснее прижимая ее к себе и позволяя рукам начать предварительное исследование ее изящной фигуры.

Дверь за ними распахнулась и по всему дому разнесся крик миссис Мейн.

— Не будь такой гусыней, Шарлотта Мейн. Это всего лишь твоя дочь, которую целует человек, за которого в скором времени она должна выйти замуж, — резко сказала тетя Кроскомб.

— Если об этом узнают, она будет погублена. Корали и Виктория потеряют своих женихов. Как могло это случиться? Гарриет, ты не щадишь мои чувства!

Леди Мейн опустилась на красивую скамью у изножия массивной кровати, роясь в сумке в поисках уксуса и носового платка. Потом она бросила взгляд на слегка помятую постель и чуть не потеряла сознание.

Купидон соскочил с кровати, чтобы устроиться у ног Ферди, лаем напомнив всем о своем присутствии.

— Элегантная кровать, — похвалила тетя Кроскомб, оценивающе оглядев предмет. — Выглядит удобной, да? — она искоса посмотрела на Ферди.

Это замечание заставило леди Мейн задохнуться.

Купидон бешено носился от Гарриет к тете Кроскомб.

— Эй! Где все? Мы пришли посмотреть дом, — в спальню вошли Диана с Эммой, за которыми поднимались по лестнице их мужья.

— О, Господи, — выдохнула Эмма, оглядывая комнату и лица, обращенные к ней.

Ферди стоял неподвижно, обнимая Гарриет. Леди Мейн снова застонала, а тетя Кроскомб попыталась схватить собаку и промахнулась.

— Я не перенесу этого, — пробормотала леди Мейн.

— Как я понимаю, день свадьбы только что перенесли поближе? — спросил Дамон с ленивой и понимающей улыбкой. — Мы все стоим в готовности.

— Какая чудесная мысль, — громко подхватила тетя Кроскомб. — Соберись, Шарлотта. Нам надо готовиться к свадьбе и лучше начать раньше, чем позже, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Господи, помилуй, — воскликнула леди Мейн, поднося уксус к носу, потом бросила мрачный взгляд на Гарриет и пошла за золовкой из комнаты. Две женщины спорили всю дорогу до экипажа о том, как скоро они смогут представить Гарриет перед алтарем.

— Какая восхитительная комната, — невинно заметила Диана. — Почему бы нам не сделать так же, Дамон? Ты проводишь в моей постели намного больше времени, чем в своей. Тогда из второй комнаты можно сделать приемную, — заключила она, поворачиваясь и по выражению лица Эммы понимая, что сказала.

— Великолепная мысль, моя любовь, — с трудом подавляя смех, ответил Дамон.

— Вы полагаете, наш брат начнет новую моду? — с усмешкой осведомилась Эмма.

— Вы пришли, увидели и сделали много больше, чем сами понимаете, — вмешался Ферди. — Почему бы вам не продолжить дальнейший осмотр дома, а потом не уехать домой? Я заеду к вам позже. Мне надо кое-что обсудить с Гарриет без свидетелей.

— Конечно, Ферди, — сочувственно согласилась Эмма. Она потащила Диану из комнаты. За ними последовали Дамон и Эдмунд с таким видом, словно были готовы расхохотаться по любому поводу. Дверь тихо закрылась за ними, и в комнате снова воцарилась тишина.

— Да! — сказала через минуту Гарриет. — Я бы сказала, что это прекрасный пример завершения трагедии, если таковая была.

— Знаешь, они не позволят не состояться свадьбе, — начал Ферди, не выбирая слова.

— О милый! — Гарриет прильнула к нему, нежно положив ладонь на его руку. — Какая ужасная вещь случилась с тобой! Бедный, любимый, чудесный, обремененный нежеланной женой.

— Нежеланной? — заорал он. — Нет на свете женщины, которую я хотел бы сильнее тебя, Гарриет Анни Мейн! Я не могу заснуть из-за мыслей о тебе. Я тоскую о тебе весь день. У меня не будет покоя, пока ты не станешь моей. Я люблю тебя, маленькая рыжая восхитительная женщина с веснушками!

— О Господи, — прошептала Гарриет. — Ты лучше ущипни меня, иначе я буду считать, что это прелестный, безумный сон. Я так сильно люблю тебя! Я не могла представить, что ты захочешь меня! Хотя я полагала, что могла бы подойти в качестве спутника на рыбалке или ученика на стрельбище, — она бросила на него озорной взгляд. — У меня ведь не черные волосы, — напомнила она.

— Выяснилось, что мне они совсем не нравятся. Слишком обычные. — Он одурманенно посмотрел на нее. — В моем доме не будет офицеров с половинным жалованием — никогда, — предупредил он.

— Я нахожу их ужасно скучными. Как могла я даже смотреть на другого мужчину, когда в моей жизни был ты? Хотя я бы не хотела заполнять все твои дни.

— В моей жизни нет такого места, где бы ты не была желанной, — в его глазах загорелся опасный огонь. — Ты выглядишь так соблазнительно, когда просыпаешься. Я бы хотел видеть эту полусонную улыбку всю оставшуюся жизнь. И пусть она принадлежит только мне.

— И мне бы очень этого хотелось.

Ферди обнял свою любовь и продолжил показывать, почему лучше, если свадьба состоится раньше, а не позже.

Купидон улегся на пол, положив голову на лапы, словно приготовился к долгому ожиданию.


В доме Мейнов тетя Кроскомб заметила:

— Я всегда могу найти себе компаньонку. Самое главное, что у Гарриет будет муж, который так ей подходит во всем.

— Дорогая моя! — вскричала леди Мейн и занялась заказом цветов и всеми другими делами, столь милыми сердцу матери невесты. Свадьба состоится через неделю. Она избавится от дочери, которую никогда не понимала.

— Принц! — вдруг воскликнула она. — Господи, что он подумает!

— Я убеждена, что как только он увидит Гарриет в подвенечном платье, то сразу все поймет.

И он все понял.

Примечания

1

Затруднительное положение (фр.).

2

Нежность, доброта (фр.).

3

Последний крик моды (фр.).

4

Благопристойный, надлежащий (фр.).


home | my bookshelf | | Красавица |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу