Book: И всё-таки я люблю тебя! Том 2



И всё-таки я люблю тебя! Том 2

Елена Харькова

И всё-таки я люблю тебя! Том 2

Глава 1

Королева Марго

Дождь, дождь, дождь… Вода и сумерки заполнили собой весь город, соединили небо и землю полупрозрачным занавесом, размыли чёткие очертания домов и деревьев, настраивая людские души на печальные, унылые ноты.

Но люди ненавидят печаль и уныние! Лишь только очутившись в спасительном укрытии под родным кровом, они закрывают наглухо форточки, задёргивают занавески, включают искрящийся радостью и теплом свет и окунаются в повседневные заботы, в общение с родственниками и друзьями или просто в праздное времяпрепровождение у экранов телевизоров. В этом их спасение от печали…


Но было в городе окно, за которым страдала, тосковала совершенно одинокая в этом мире душа.

Рыжеволосая девушка с удивительно красивыми зелёными глазами сидела, облокотившись на подоконник, и угрюмо смотрела, как капли дождя медленно скользят по оконному стеклу, рисуя на нём извилистые пути-дорожки.

Чужая квартира, которую Рита снимала, в этот час казалась особенно мрачной и неуютной. Девушку всегда пугало одиночество. А сейчас оно особенно безжалостно терзало её измученную душу, доводило до изнеможения, отбирало последние крупицы надежды на счастье.


«Как странно! Неужели это юное прекрасное создание никто не может утешить, развеселить? Неужели ей не с кем развеять печаль, не с кем хотя бы просто поболтать по телефону? – спросите вы. – А где же её родственники, друзья, просто знакомые? Ведь каждого человека обязательно окружают люди, к которым можно обратиться в трудную минуту!»

Увы. Эта девушка действительно совершенно одинока в этом мире.

Нет, у неё, конечно, есть мать. И отец тоже есть. И даже сестра. Но так получилось, что Рита поругалась с матерью и сбежала из дома. Ритин отец не признаёт своего отцовства. А сестра в общем-то хорошая девушка, но она никогда не встречалась с Ритой и не знает о её несчастьях. Вообще-то они не совсем родные. Кристина – дочь Вадима Николаевича, так называемого отца Риты.

У Риты была и бабушка – единственный родной человек, который её очень любил. Но её уже нет в живых…

И совсем недавно у Риты был друг – двенадцатилетний мальчишка-беспризорник Рыжик, который так мечтал стать клоуном или акробатом и выступать вместе с Ритой в цирке! Но его тоже уже нет…

И любимый человек у Риты был когда-то. Но Женька – её закадычный друг детства, её юношеская большая любовь – променял их отношения на свою мечту стать капитаном. Он сейчас где-то плавает на своём большом корабле. Какое ему дело до того, что Рита осталась совершенно одна в этом мире и некому ей помочь, некому позаботиться о ней? Какое ему дело до того, что Рите пришлось стать карманной воровкой, чтобы не умереть с голоду, не замёрзнуть на улице?! Он и не подозревает, что Рита сидит сейчас совершенно одна в чужой квартире, смотрит с тоской на дождь за окном и думает: «Эх, что за жизнь! Что ожидает меня в будущем? Что ещё подкинет мне злодейка-судьба? Буду ли я хоть когда-нибудь счастлива? Это лишь одному Богу известно… Одно несомненно: легкомысленные юношеские проказы и шалости закончились. Впереди у меня взрослая жизнь…»

Рита тяжело вздохнула, задёрнула шторы и отошла от окна.


А на улице льёт дождь, дождь, дождь…


Лето пыхнуло в лицо жаром, закружило пыльными ветерками, поманило прохладой рощиц. Рите так хотелось, как и раньше, когда была ещё жива бабушка, уехать из Москвы на дачу, где их уютный домик спрятался за кустами сирени и жасмина, лечь в гамак, грызть травинку, читать книжки, слушать пение птиц и вдыхать пряный дурманящий запах летних цветов. Как же было тогда хорошо! Но всё это было в той, прошлой, сейчас уже кажется, что в такой давней и почти нереальной жизни. Увы, теперь Рите некуда деться из душного пыльного города.

Но больше всего Риту угнетало одиночество. Видно, от матери ей достался панический страх остаться в этом огромном мире одинокой, никому не нужной песчинкой. Рита старалась весь день гулять, быть среди людей и лишь поздно ночью возвращалась в пустой дом, чтобы скорее уснуть, а проснувшись, опять идти к людям.


Рита шла по рынку и уже профессиональным взглядом выискивала жертву. Пару раз она уже протягивала руку, но жертвы «срывались с крючка». Наконец Рита подошла вплотную к женщине с тряпичной сумкой. Одно ловкое движение, и кошелёк перекочевал из сумки к Рите в руки. Ещё пару движений, и вот уже пустой кошелёк валяется под прилавком. Но тут Рита боковым зрением почувствовала на себе чей-то взгляд. Резко обернувшись, она встретилась глазами с очень красивым парнем.

«Он всё видел! Сейчас он устроит скандал!» — запаниковала Рита.

Она испуганно стала искать путь к бегству, а когда опять повернулась, парня уже не было.

«Фу, померещилось. Он просто посмотрел в мою сторону, а я уже от страха затряслась! Да и как он, если даже и захочет, докажет, что я украла кошелёк? За руку-то он меня не поймал. Так что всё уже шито-крыто».

Рита успокоилась. Она купила кулёк клубники и, лакомясь на ходу ягодами, пошла домой. Но лишь только Рита вышла за ворота рынка, как тот самый парень откуда-то возник прямо перед ней. На вид ему было лет около двадцати пяти. Он был высок, очень красив, одет не по-советски шикарно и вместе с тем слегка небрежно: бежевые брюки без заутюженных стрелок, в тон им туфли из мягкой замши, такого же цвета батник с закатанными до локтей рукавами. Воротник был расстёгнут аж на три пуговицы, а на шее был повязан голубой с бежевой каёмкой шёлковый платок. Голубые мечтательные глаза, мягкая линия рта, тонкий прямой нос и длинные, до плеч, шелковистые светлые волосы – принц из сказки «Золушка» да и только!

– Привет! – улыбнулся он.

Рита попыталась его обойти. Но он не пропускал.

Девушка запаниковала.

– Пропустите! Что вам от меня надо? – дрожащими губами произнесла она.

Парень грациозным жестом откинул прядь со лба.

– О, милое создание, я просто очарован вашей красотой! Вы как рубиновый кристалл чистейшей пробы возникли среди этого скопища щебёнки. Ваши утончённые черты лица, должно быть, выписал гениальный художник Брюллов. Хотя нет, глаза нарисовал Врубель. Да-да, именно Врубель! А эти волосы! – он дотронулся до её кудрей. – Это огненный водопад! Я видел такие локоны только на картинах Боттичелли. О, прелестная незнакомка, вас случайно не Венера зовут? – вкрадчивым голосом произнёс он.

– Да пошёл ты! – огрызнулась Рита.

«Он либо шизанутый, либо издевается надо мной».

Парень расхохотался.

– Такой прелестный ротик не должен так грубо выражаться!

– Отвяжись!

Рита попыталась уйти, но парень схватил её за руку.

– Я вас чем-то обидел?

– Слушай, что ты ко мне прицепился? Чего ты надо мной насмехаешься?

– Я? У меня и в мыслях не было над вами насмехаться. Я действительно восхищён вами, а особенно вашими ловкими ручками.

«Вот оно! Он всё-таки заметил, как я украла кошелёк!»

Рита вырвала руку и, уронив кулёк с клубникой, побежала. Но парень её быстро догнал и схватил. Рита отчаянно забилась в его стальных объятиях.

– Послушайте, я не знаю, на что вы намекаете, но всё это чушь. Это плод вашего больного воображения. И если вы меня сейчас не отпустите, я закричу и позову милицию. И вам придётся долго объяснять им, почему вы на улице пристаёте к незнакомым девушкам.

– Успокойся, я не причиню тебе вреда, – уже по-простому заговорил с ней парень. – Конечно, если ты хочешь, то можешь перенести наш разговор в милицейский участок. Но я предлагаю начать мирные переговоры в более приятном месте. Пошли в кафешку? Я приглашаю.

Рита посмотрела в его насмешливые глаза и, подумав, согласилась. Действительно, милицию впутывать не за чем.


Но вместо кафе он привёл её в ресторан.

– Не люблю дешёвые забегаловки, – объяснил парень, раскладывая на коленях салфетку, – там либо отравишься, либо столкнёшься с хамством обслуживающего персонала. А скорее всего и то и другое. Этот ресторан тоже не ахти, кормят здесь средненько, но зато обслуживание более-менее приличное да и публика солидная.

Рита обвела взглядом зал. Посетителей было мало, но все они отличались дорогими одеждами и самодовольным видом. Рита почувствовала себя неуютно в простеньком ситцевом сарафанчике среди этой разряженной публики. Она уже ловила на себе насмешливые взгляды дам. Ведь с тех пор, как она стала зарабатывать себе на жизнь воровством, она не баловала себя красивой одеждой, а старалась купить что подешевле, чтобы лишний раз не ходить на «промысел».

Официант принёс закуски. Рита так соскучилась по изысканной пище, что с удовольствием стала есть. Парень с интересом наблюдал, как она ловко управляется с ножом и вилкой, как изящно промокает уголки рта салфеткой, как грациозно держит бокал с красным вином.

– Я в тебе не ошибся. Ты не простушка. В тебе видна порода. Я уверен, в тебе течёт благородная, возможно, даже дворянская кровь!

Рита поперхнулась.

– Опять издеваешься?

– Нисколько. Я восхищаюсь тобой, – парень вальяжно откинулся на спинку стула. – Видишь ли, я делю людей на быдло, работяг и голубую кровь. Быдло – это быдло. По-другому и не скажешь. Работяги – это люди-муравьи, которые всю свою жизнь копошатся, копошатся, копошатся, строят «муравейники», плодят таких же «муравьишек», чтобы и они всю жизнь так же копошились и строили «муравейники». И так всю жизнь одна тупая нудная возня, лишь бы продлить свою ничтожную жизнь. Они, правда, в отличие от быдла очень нужный элемент мироздания. Это благодаря их идеям и трудолюбию людям голубой крови с каждым годом жить становится всё комфортнее. А работяги из-за этого своего фанатичного трудолюбия даже не успевают насладиться плодами своего труда. Им некогда. Все их помыслы направлены лишь на то, чтобы воплотить в жизнь ещё одну идею, сделать ещё одну деталь. И так всю жизнь. А когда их, старых и больных, вышвыривают на пенсию, они быстро подыхают, не выдержав испытания бесполезностью. Это ведь для них самое страшное!

– А ты, как я понимаю, голубая кровь, – усмехнулась Рита.

– Разумеется. Мы, люди голубой крови, впитываем в себя красоту мира, умеем наслаждаться жизнью, брать от неё всё самое лучшее. Мы живём комфортно, вкушаем только самую изысканную пищу. Это для нас художники рисуют потрясающие картины, для нас режиссёры ставят великолепные спектакли и фильмы, для нас актёры выворачивают наизнанку свои души, для нас музыканты в кровь раздирают пальцы о струны! И всё это для того, чтобы нам угодить, чтобы сделать нашу жизнь ещё более интересной. Кстати, не было бы нас, людей, способных по достоинству оценить их каторжный труд, не было бы и их, деятелей искусства. Кто может так восхищаться и трепетать при соприкосновении с шедеврами? Быдло? Ха-ха! Они, кроме ковриков с лебедями на стене, ничего и не видели. Работяги? Да, они ходят в театры, посещают концертные залы, музеи, но всё это лишь для того, чтобы хоть чуть-чуть отличаться от быдла. Выйдя из храма искусств, они тут же об этом забывают, чтобы переключиться на свою работу. Даже актёры, музыканты и художники – не голубая кровь, а всего лишь работяги. Актёр всю жизнь по сто раз долдонит одни и те же роли, музыкант целыми днями пилит и пилит свой инструмент, а художник малюет полотно за полотном. У них нет времени даже просто наслаждаться жизнью. Они тратят свою жизнь на страдания из-за недостаточного признания их таланта, на зависть к другим, более успешным коллегам по творчеству и на закулисные интриги. Почти все они несчастливы. Каждый из них фанатеет только от своего поприща. Оценить других он не в состоянии. И только мы, люди голубой крови, способны до слёз, до внутренней дрожи испытывать восторг от истинных произведений искусства, от окружающей нас великолепной природы, от комфорта, в котором мы живём, от стильной одежды, в которую мы облачаемся, от изысканной пищи, которую мы потребляем, короче, от всего прекрасного в этой жизни! Мы жаждем этого, в этом великий смысл нашей жизни! Ради этого мы и живём на земле. Так-то вот.

– А кто я по твоей классификации? Быдло?

– Ни в коем случае! У тебя взгляд не тупой. Ты не сводишь своё существование к простому перевариванию пищи. А ведь быдло – это ходячий агрегат по переработке продуктов. Некоторые из них продукты заменяют водкой, а кто-то наркотиками. Но смысл жизни у них один – достать и опрокинуть в своё бездонное чрево желанное топливо. И всё. И даже на смертном одре у них единственное последнее желание – это скушать хотя бы ещё один кусочек колбаски или выпить ещё одну стопку водки.

– А на работягу я тоже не похожа?

– Судя по тому, как ты добываешь деньги, нет, – рассмеялся парень.

Рита покраснела.

– Я вынуждена так добывать деньги. Если бы меня взяли на работу, я бы честно их зарабатывала. Легко вам рассуждать, сытым и богатым. У вас есть работа, есть родители, которые о вас заботятся. У вас есть друзья, которые могут помочь. А у меня нет ничего: ни родителей, ни друзей, ни работы, ни даже дома, – неожиданно для себя разоткровенничалась Рита. – Что ты мне предлагаешь: лечь и помереть от голода?

– Нет. Я тебе предлагаю быть со мной.

Рита опешила.

– С тобой?! Но зачем я тебе?

– Ты мне очень понравилась. Ты, конечно, ещё не совсем голубая кровь. Живёшь ты пока, извини, как быдло. Но всё поправимо. Ведь в тебе генетически заложено быть одной из нас. Все твои жесты, манеры и даже внешность выдают в тебе человека высшего сословия. Посмотри на свои руки, – он взял её руку и стал поглаживать, – какие они изящные, какая нежная бархатистая кожа, какие длинные аристократические пальчики. Разве могут эти ручки трудиться? Нет! Это было бы кощунственно. Они созданы лишь для того, чтобы их украшали колечками с бриллиантами, чтобы их гладили и целовали.

Он прикоснулся губами к её руке. Рита стыдливо вырвала руку. Она была смущена. Этот красивый мужчина с приятным вкрадчивым голосом так необычно рассуждал. Но, как ни странно, Рита уже не чувствовала к нему враждебности. Наоборот, ей, шестнадцатилетней девчонке, очень льстило, что этот человек делает ей комплименты, целует её руку. Она ещё не могла понять, прав он или нет. Да это было и не важно. Главное, он обратил на неё внимание, она ему понравилась! А это уже приятно. Она – Лягушка, Гадёныш, дочь алкоголички и подлеца, её участью было быть уборщицей подъездов, а потом работать на заводе, а теперь волею судьбы она стала воровкой… И вдруг она смогла понравиться такому красивому холёному мужчине! Это невероятно! Да Женька по сравнению с этим мужчиной всего лишь сопливый пацан. И пусть этот пацан продолжает играть в свои кораблики. А она, Рита, наконец-то встретила такого мужчину, который смог оценить её по достоинству. Вот он, её суженый!

Рита посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Парень улыбнулся в ответ.

– Ну что? Будем знакомиться? Разрешите представиться, – он встал и наклонил голову. – Максим. Можно просто Макс.

Рита тоже грациозно чуть склонила голову.

– Рита.

– Великолепно! Я знал, что не ошибся в тебе. Ты восхитительна! Ты не Рита. И не Маргарита. Ты Марго. Ты королева Марго!

Рита рассмеялась.

– Да уж, королева, – сказала она с усмешкой, – без королевства.

– Вот увидишь, скоро весь мир будет у твоих ног. Люди – они же примитивные создания. Они преклоняются только перед более богатыми или более сильными. Если ты беднее их или слабее, они будут смотреть на тебя свысока. Ты для них пыль на дороге. Но стоит встать на ступеньку выше, как тут же их глазки льстиво засверкают, спинки почтительно прогнутся. Они будут шаркать перед тобой ножками, заискивающе заглядывать в твои глаза и ждать возможности угодить тебе. И всё это лишь для того, чтобы приблизиться к тебе, подружиться, хоть на мгновение приподняться на твою ступеньку, – он закурил сигарету. – Ты обратила внимание, как презрительно на тебя поглядывает эта расфуфыренная публика? А всё потому, что ты бедно одета, следовательно, ты на несколько ступенек ниже их. И не важно, что ты в тысячу раз красивее всех этих женщин. Ты нищая! Значит, для них ты никто. В лучшем случае ты сможешь приблизиться к ним, если тебя какой-нибудь из этих мужчин использует как проститутку. На большее не рассчитывай, – он стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. – Но всё изменится, как только ты встанешь на ступеньку выше их.

– А я что, стану богаче их? – засмеялась Рита.

– Нет. Это довольно трудно. Ты просто станешь сильнее их.

– Сильнее?!! – поразилась Рита. – Это как?

– Об этом мы поговорим в следующий раз. А сейчас поехали домой, – сказал Макс так просто, словно это было само собой разумеющееся.

Рита струхнула.

– Домой? К тебе?!



– Ну да. Ты же согласилась быть со мной.

Вообще-то Рита не помнила, чтобы давала на это согласие. Но Максим ей понравился. Кроме того, Рита так устала от одиночества, что готова была на многое, лишь бы чувствовать себя кому-то нужной.

– Вообще-то мне шестнадцать лет, – предупредила Рита. – Тебя это не смущает?

– А тебя это смущает?

– Меня? Нет.

– Так почему меня это должно смущать? Ты, несмотря на возраст, как я уже понял, сама зарабатываешь деньги, сама распоряжаешься своей жизнью. Значит, ты уже взрослая самостоятельная женщина. А данные паспорта меня не интересуют. Ну так что, идём?

– А как я могу быть уверена, что не произойдёт то, чем ты меня только что пугал: ты меня используешь как проститутку, а потом выгонишь?

– Я ничего не могу тебе гарантировать. Я могу лишь сказать, что давно искал такую, как ты, которая достойна была бы стать моей подругой, моей помощницей, моей музой, моей любовью. Я хочу тебе посоветовать: не слушай свой разум, он труслив, доверься лучше своим чувствам. В жизни иногда надо совершать сумасбродные поступки.

Он расплатился с официантом и протянул Рите руку. Она, немного подумав, положила на его ладонь свою ладошку. Так они и вышли из ресторана, взявшись за руки.

«Да, он не Женька, для которого разум и долг превыше всего. Эх, Женька, я так хотела тебе подарить всю себя, но ты испугался, стал нудно рассуждать о последствиях. Так теперь меня получит другой мужчина, для которого главное – это чувства ко мне, а не мнение общества. Так-то вот!»


Квартира Максима была ему под стать. Всё было очень красиво и необычно. Не было никаких громоздких стенок и шкафов, а все его вещи находились в просторной кладовке, вход в которую закрывала бамбуковая ширма. Кровать, если таковой можно назвать огромный тюфяк, накрытый шёлковым покрывалом с золотой бахромой, находилась посередине комнаты и занимала собой почти всё пространство. На кровати лежало в беспорядке множество атласных подушек золотого и чёрного цвета. На стенах вместо обоев был нарисован пейзаж, этакая панорама с экзотической природой и даже с океаном, в который окунулось солнце. Создавалось впечатление, что находишься на райском острове.

Занавесок не было. Вместо них стекло оплетали побеги зелёных растений. Тут были и традесканция, и плющ, и другие, неизвестные Рите растения. Вообще живых растений в квартире было много. Они стояли вдоль стен. Порой даже трудно было отличить, где кончается грань между нарисованными и живыми растениями.

Не было также люстр. Квартира освещалась многочисленными светильниками, спрятанными среди зелени. От этого пространство комнат приобретало магический, почти заколдованный вид. Единственный атрибут цивилизации – телевизор – был удачно вписан в интерьер благодаря бамбуковой подставке. В изголовье кровати с двух сторон стояли две статуэтки обнажённых девушек, сделанные из чёрного дерева. Эти девушки грациозно держали на голове фарфоровые блюда. В одно блюдо Максим выложил фрукты, а в другое – зефир в шоколаде.

– Ну как тебе моя нора?

– Здорово! Ты здесь сам всё придумал?

– Конечно.

– И стены разрисовал тоже ты?

– О нет! Я же тебе объяснял: мы, люди голубой крови, никогда ничего не делаем. Мы только пользуемся чужим трудом. Все блага на земле нам либо дарят, либо продают, либо мы их берём сами, – он рассмеялся. – Ну что ты морщишь свой очаровательный лобик? Тебе не идёт хмуриться.

– Ты знаешь, я не совсем понимаю то, о чём ты говоришь. Все твои рассуждения так необычны! Нас не этому учили.

– Естественно. Нашему государству не нужны личности. Ему нужны люди-винтики, люди-роботы, люди-рабы. Соответственная психология и вдалбливается ребёнку с пелёнок, что главное в жизни – это трудиться на благо родины, пусть даже не получая почти ничего взамен. А я так жить не хочу. И тебе не позволю.

Он привлёк её к себе и поцеловал.

Даже целовался он необычно, не так, как Женька, не просто чмокал её в губы, а очень чувственно, властно обхватывал её губы, ласкал языком кончик её языка.

Рите понравилось.

– Так, хватит разговоров на сегодня. Марш в душ, – приказал он, – а я пока постель разложу.


Рита стояла под горячим душем и дрожала, как будто она замёрзла. Ей было страшно. Ей было противно.

«Зачем я сюда пришла? Для чего? Ведь я не люблю его, я его совсем не знаю! И вот так запросто прыгну сейчас в его постель?! Зачем? Это мерзко! Какая же я развратная дура! Я как дворняжка готова лизать пятки первому, кто меня погладил и приютил! И всё это ради того, чтобы не быть одной! Неужели я иду по стопам своей матери?!! Я всегда её осуждала за то, что она без разбору дарит себя всем, лишь бы быть хоть кому-то нужной. И вот теперь я сама встаю на этот путь. Нет. Так нельзя. Надо бежать отсюда. Бежать!»

Рита вылезла из ванной, вытерлась и стала быстро натягивать одежду.

– Марго! Шампанское и фрукты уже поданы, – услышала она голос Максима. – Надень розовый халатик, он там на крючке висит, и выходи. Я жду тебя, моя королева.

Рита остановилась около двери.

«Но куда я убегу? В пустой дом? Там так тоскливо! А здесь уютно, хорошо. И не одиноко. Максиму я понравилась, это видно. И хоть он очень странный, но всё-таки неплохой человек. По крайней мере его не сравнить с мамиными алкашами. Он в меня влюбился, и, возможно, я тоже скоро его полюблю. Да-да! Он очень красивый, умный, образованный, с прекрасными манерами. Он обязательно мне понравится! А там, глядишь, может, через два года, когда я стану совершеннолетней, мы и поженимся. Так зачем же я буду убегать от своего счастья? И куда? Опять в нищету? Опять ходить по рынкам и воровать кошельки? Нет, я устала так жить. Лучше я буду любовницей Максима, чем базарной воровкой. Решено. И будь что будет!»

Рита опять скинула сарафан. Но надевать чужой женский халат не стала. Она просто обмоталась махровым полотенцем и вышла.

– О! Ты великолепна! – прошептал Максим, целуя её плечо. – Ложись. Я сейчас.


Пока Максим был в душе, Рита ещё раз обошла всю комнату. Светильники, спрятанные за растениями, окутывали комнату приглушённым светом, наполняя её причудливыми тенями. Рита старалась не смотреть на белую постель, разложенную на кровати. Она разглядывала необычные растения, провела рукой по гладким бамбуковым палочкам ширмы, заглянула в кладовку.

Кладовкой служила небольшая комната без окон, вдоль стен которой стояли стеллажи. На стеллажах аккуратными стопками лежали джинсы, свитера и футболки Макса. По одной стене были прибиты на двух уровнях перекладины, на которых висела на вешалках одежда. А на полу кладовки под стеллажами стояли в ряд картонные коробки. Рита заглянула в одну из них. В ней лежали мужские ботинки. Рита открыла другую коробку. Там тоже были ботинки. Почти такие же, только по цвету чуть-чуть отличались. Рита лихорадочно стала открывать другие коробки. Везде были мужские ботинки и туфли.

«Но зачем Максиму столько обуви? Один человек вовек столько не сносит. А вдруг он…»

Перед глазами тут же промелькнули картины из детства, когда любовник матери притащил в их дом коробки с ворованными туфлями. Из-за этого мать потом оказалась в тюрьме.

«Нет! Не может быть! Судьба не может так зло надо мной смеяться! Я не иду по стопам своей матери! Нет!!!»

– Марго! Ты где спряталась?

Рита вышла из кладовки.

– Что ты там делала? – нахмурился Максим.

– Извини. У тебя в доме всё так необычно, что мне очень интересно всё рассматривать.

– Ещё успеешь рассмотреть. Иди ко мне.

Максим выключил все светильники, оставив только светомузыку, включил магнитофон. Он подошёл к ней, обнял, хотел поцеловать, но Рита стала вырываться. Она опять струхнула.

– Нет, Максим, прошу, не надо. Ведь я тебя совсем не знаю. Я ещё слишком молода. Я не должна была приходить к тебе домой. Нехорошо всё это.

– В чём дело? – раздражённо произнёс Максим. – Неужели ты, как обыкновенная дворовая девчонка, которой с детства вдалбливались идиотские постулаты о морали, будешь сейчас жеманно изображать из себя недотрогу? Брось! Это всё до омерзения скучно. Ты же не такая! Ты личность! А личности наплевать на мнение общества. У неё свои законы. Общество придумало кучу идиотских условностей, порабощающих человека, опутывающих его миллионами запретов. Вот скажи, почему до восемнадцати лет нехорошо заниматься любовью с мужчиной, а после восемнадцати уже можно? А если тебе не хватает двух-трёх месяцев до восемнадцати, тогда как поступать? А? Уже можно? А если полгода не хватает? Тогда как? Нельзя? Но почему? Это же идиотизм! И что за мнение, что нельзя спать с мужчиной в первый же день знакомства? А во второй или на пятый уже можно? Или тоже нехорошо? Ах да! Лучше на сто двадцать пятый. Или вообще лучше годами ходить за ручку, а спать ни-ни, только после свадьбы. А что изменится после свадьбы? Ты лучше будешь знать мужчину? Чёрта с два! Тогда бы не было столько разводов. Всё это бред, придуманный закомплексованными уродинами, которые только так могут заставить мужчину жениться на себе. Так неужели ты тоже считаешь, что для того, чтобы предаться самому прекрасному в мире ритуалу со мной, испытать наслаждение друг от друга, нужно сначала за свои деньги накормить кучу народа, чтобы они пьяными голосами прокричали «горько!»?

Рита не знала, что на это ответить.

– Неужели я в тебе ошибся? – продолжал напирать на неё Максим. – Неужели тот гордый независимый взгляд, которым ты околдовала меня сегодня на рынке, оказалось, принадлежит обыкновенной трусливой затюканной девчонке? Если это так, то я не буду тебя удерживать. Ты можешь уйти.

Наступила пауза. Рита думала, как же ей поступить. Но Максим не дал ей долго размышлять. Он подошёл и начал целовать её. Больше она не сопротивлялась.


Максим взял её профессионально, используя отработанный и многократно проверенный набор ласк и сексуальных приёмов. Он умел доставить наслаждение женщине, а уж угодить такой неискушённой девчонке – это вообще слишком просто. Когда Рита, потрясённая от всего происшедшего, наконец тихо застонала от оргазма, он откинулся на подушку и с чувством хорошо исполненной роли заснул.


Рита смотрела на потолок, на котором было флуоресцентными красками было нарисовано звёздное небо.

«Интересно, а сколько женщин до меня рассматривали этот ковш Большой Медведицы? Пять? Десять? Сто?.. Что это со мной? Я ревную? Нет. Ревнуют, когда любят. А мне совершенно безразлично, сколько женщин было у Максима. Так почему я чувствую себя такой несчастной? Ведь мне было хорошо. Очень хорошо! Но почему так пусто в душе? Так гадко! Наверно, потому, что и с его, и с моей стороны это был лишь секс, только секс, без тени любви, без намёка на чувства. Я же помню, как меня ласкал Женька! Да, он был неопытен, но каждое его трепетное, немного боязливое прикосновение вызывало во мне такую волну восторга и блаженства! А сегодня, даже когда моё тело забилось в оргазме, я не получила и сотой доли того счастья. Как же мне жить теперь? О чём мечтать? Мечтать мне больше не о чем. Мне надо навсегда забыть о Женьке, о любви к нему. Это было в той, прошлой жизни с невинной девочкой Маргариткой. Но её больше нет. Она умерла этой ночью, как умерла бабушка, как умер Рыжик. Теперь в этом мире живёт Марго, королева Марго, испорченная циничная женщина. И принадлежу я отныне другому мужчине!»


Марго проснулась поздно. Солнце уже беспощадно обжигало всех, кто осмелился в этот обеденный час выйти на улицу. Да и в комнате было невыносимо душно. Марго откинула влажные волосы с лица, встала с постели, прикрыв наготу простыней.

– Максим, ты где? Макс! – позвала она.

Но его в квартире не было. Ей стало очень обидно.

«Как же так? Он оставил меня одну после нашей первой ночи! Да уж, любящий человек так бы никогда не поступил. А я и не любимая, я обыкновенная уличная девчонка, которая в первый же день знакомства позволила затащить себя в постель. С такими, как я, не очень-то церемонятся».

Марго прошла на кухню, налила в чашку остывший чай и по глотку стала отпивать. Очень хотелось есть, но Марго стеснялась лазить по чужому холодильнику.


Макс вернулся только вечером.

– А где ты был? – спросила Марго.

– Ходил по делам.

– Ты будешь всегда так уходить и оставлять меня одну? – надула она губки.

– Ты обиделась? Напрасно. Я бы взял тебя с собой, но ты так сладко спала. Я не хотел тебя будить. Но завтра я обещаю, что буду трясти тебя, обливать водой, щекотать пятки, пока ты не проснёшься. Потому что с завтрашнего дня по делам мы будем ходить вместе.

– По каким делам? – насторожилась Марго.

– Увидишь.

– Макс, – робко спросила Марго, – ты воруешь?

– Ты что! Как ты могла такое подумать?! – гневно воскликнул Максим. – Ведь воровство – это тяжкий и опасный труд. А голубая кровь не может трудиться. Нам это категорически противопоказано.

– Но если ты не работаешь и не воруешь, то откуда же у тебя появляются деньги?

– Мне незачем работать или воровать. Люди сами всё кидают к моим ногам. И счастливы от этого, – ухмыльнулся Макс.

– Как это?

– Увидишь. Теперь и тебя они будут осыпать деньгами и подарками. Ведь ты одна из нас. Тебе нужно будет только благосклонно принимать подношения.

– Ты шутишь?

– Нисколько. Ты сама завтра в этом убедишься.


На следующий день Макс повёл Марго в салон-ателье одного модного модельера, где можно было хоть и дорого, но очень даже неплохо, почти по-западному одеться. Из-за дороговизны салон не осаждали толпы покупательниц. Здесь всегда одевалась лишь элита социалистического общества: товароведы, завмаги, завскладом и жёны средней партийной номенклатуры, которые могли себе позволить покупать эксклюзивные вещи. Раньше этот салон посещала и Анна Брониславовна. Правда, это было уже после отставки мужа. Когда же Николай Ефимович занимал высокий пост, Анну Брониславовну обшивал спецсалон более высокого класса.


В этот утренний час в салоне ещё не было посетителей. Поскольку был выходной день, то ателье не работало, а был открыт только магазинчик готовой одежды. Макс предусмотрительно перевернул на стекле двери табличку на «закрыто» и распахнул перед Марго дверь. Девушка вошла и в нерешительности остановилась. Четыре продавщицы сидели на диванчике и лениво сплетничали о знаменитостях. Марго смутилась, почувствовав на себе презрительные взгляды продавщиц, одна из которых что-то тихо сказала, а остальные засмеялись. Марго поняла, что шутка касалась её непрезентабельного вида.

– Пойдём отсюда, – прошептала Марго, – здесь вещи слишком дорогие.

– Что за вздор! – возмутился Макс. – Ты же королева Марго, а разве может быть что-то слишком дорого для королевы? Иди и выбирай, что тебе понравится. А на ценники вообще не смотри.

Марго стала ходить по рядам и восхищённо разглядывать произведения портновского искусства. Ни одна из продавщиц не поднялась с дивана, чтобы обслужить её, понимая, что эта простушка в ситцевом сарафане забрела в их салон просто поглазеть. Им гораздо интереснее было разглядывать красавчика Макса. Он подошёл к девушкам и сел напротив них в кресло.

– Эх, девчонки, был бы я вашим начальником, я бы вас всех уволил, – с улыбкой на губах произнёс Макс.

– Это почему же? – ощетинились продавщицы.

– Да потому, что ваша красота затмевает собой все эти роскошные одежды. Мужчины, я думаю, увидев вас, напрочь забывают, что пришли сюда за тряпками для своих жён. На вашей совести наверняка немало разбитых семей, да?

Девушки смущённо захихикали.

– А вы тоже пришли за тряпками для своей жены? – кокетничая, спросила самая смелая из них.

– Нет, девчонки, я, увы, пока не женат.

Глаза девушек заискрились азартными огоньками.

– Я пришёл сюда приодеть свою сестричку, – добавил он.

– Эта девушка ваша сестра? – удивилась брюнетка.

– Она ничуть на вас не похожа, – добавила блондинка.

– У нас отцы разные, – объяснил Макс.

– А, тогда понятно, – кивнула девушка с ободком на голове.

Одна из продавщиц что-то прошептала на ушко другой, и они обе захихикали.

– Что вы смеётесь? Я такой смешной?

– Да нет, вы-то как раз ничего, а вот ваша сестра…

– А что сестра? – не понял Макс.

– Она что, только из деревни приехала?

– После дойки коров сюда забежала, – добавила самая смешливая девушка, и все покатились со смеху.

– Видите ли, такие ситцевые сарафаны с купоном по подолу да ещё такой длины уже не носят, – объяснила самая высокая продавщица. – Я имею в виду, в Москве не носят. В провинции они, наверно, до сих пор в ходу. А в столице в этом сезоне модные девушки должны носить расклешённые юбки с большими накладными карманами и топики, желательно украшенные вышивкой.



– А хит сезона – это, конечно, комбинезон. У нас в салоне представлены три модели комбинезонов. Рекомендую зелёный. Он вашей рыжей сестричке подойдёт, – посоветовала брюнетка.

– Спасибо вам, девчонки, просветили. Светка и впрямь отстала от моды. Она же три года в больнице провалялась. Где уж там за хитами сезона следить! – трагически произнёс Макс.

– Три года в больнице! Какой ужас! Она сильно болела? – округлила глаза высокая девица.

– Ну как сказать? Вообще-то да.

– Но её хоть вылечили? – насторожилась блондинка.

– Увы, эта болезнь не лечится, – Макс тяжело вздохнул. – Да не бойтесь вы, она не заразная.

– А что у неё за болезнь такая, что три года лечили, но так и не вылечили?

– Болезнь? Маниакально-агрессивный психоз с неконтролируемыми вспышками садизма, – просто объяснил Макс и, как бы извиняясь, улыбнулся. – Сложный диагноз, правда? Я сам его с трудом запомнил. Эти врачи в психушке, по-моему, сами шизанутые. Такого в её больничной карте нагородили! Я как прочитал, аж мурашки по коже пробежали! Прямо ужастик какой-то!

Максим наклонился к девушкам.

– Там описаны во всех подробностях её зверства. Брр! Кровь стынет в жилах! – полушёпотом произнёс он. – Нет, конечно, Светка иногда перегибала палку. Что было, то было. Но, извините, жертвы сами были виноваты. Зачем надо было злить больного человека? Вот и поплатились жизнью. Но таких немного, честное слово! А большинство довольно легко отделались: например, у одного мужчины она только глаз ногтём выковыряла, а у одной девушки всего лишь ухо откусила. Но это же ерунда, ничего страшного. И одним глазом можно прекрасно всё видеть. А ухо – это так, вообще для красоты человеку прилеплено. Девушка даже слух не потеряла, только вид чуть-чуть был подпорчен. Но это лишь до тех пор, пока у неё волосы не отросли, которые Светка ей повыдёргивала. А теперь-то за пышными локонами вообще ничего не стало заметно.

Девушки притихли и с ужасом поглядели на Марго, которая, ничего не подозревая, сосредоточенно перебирала одежду.

– А так, если её не злить, она милейшее создание: ласковая, тихая, добрая, – продолжал Макс рассказывать доверительным тоном. – Есть у неё, конечно, маленький пунктик: она считает себя королевой. Да-да, королевой! И требует, чтобы с ней соответствующе обращались, как с высокопоставленной особой. К ней иначе как «ваше величество» обращаться не смей! Иначе всё, сразу во что-нибудь зубами вцепится. А зубы у неё как у акулы. Острые! Вмиг всё отгрызает! Врачи хотели ей зубы подпилить, чтобы не такие острые были. Но не успели. Она главврачу в горло вцепилась, а потом убежала, – Макс тяжело вздохнул и посмотрел с умилением на Марго. – И вот она теперь со мной, рыбка моя, мой акулёночек. Ох, девчонки, честно говоря, замучила она меня! Я так уже устал быть палачом! А я разве вам не сказал? Да-да, она считает себя королевой, а меня придворным палачом. И то, что не хочет она сама делать, приходится мне. А как иначе? С ней же не поспоришь! Мне мои уши пока не надоели. Так что приходится, как это мне ни противно, все её ужасные замыслы претворять в жизнь. Вот вчера утром в продуктовом магазине продавщица молочного отдела вместо того, чтобы поклониться и спросить: «Чего ваше величество изволит пожелать?» – ляпнула: «Девушка, что вам надо?» Ну разве она не дура? Я же по-человечески её предупреждал! Тьфу! Идиотка! Эх, девчонки, что там после этого началось! Светка всю молочную витрину, конечно, разбомбила. Ну это само собой. Но ещё и двум соседним отделам, гастрономии и хлебному, досталось. Светка вскочила на прилавок и давай по невинным покупателям пакетами с молоком, колбасой и хлебными батонами швыряться. А шуму-то, шуму сколько было! Покупатели с визгом из магазина бегут, продавщицы, понятное дело, в слегка подпорченном виде в луже крови с молоком корчатся и громко стонут. А Светка как ненормальная стоит на прилавке, крутит над головой связкой сосисок и радостно хохочет. Больная, что с неё возьмёшь, – горько усмехнулся Макс. – Так самое гадкое, что сестрёнка потом меня заставила ещё и товароведа казнить. Представляете! Ох, девчонки, пришлось мне эту почтенную женщину за ноги подвесить. Кошмар!

Макс тяжело вздохнул. Девушки не могли понять, шутит он или нет. Но на всякий случай помалкивали, лишь затравленно наблюдая за Марго.

– А может, нам «скорую помощь» или милицию вызвать? – спросила брюнетка, считающая себя самой умной.

– Зачем? – искренне удивился Макс.

– Пусть её обратно в больницу увезут.

– Нет, нельзя её в больницу. Ей там не нравится, – возразил Макс. – А мне наша мамочка, царствие ей небесное, перед смертью строго наказала: «Ты, – говорит, – Володенька, что хочешь, можешь в жизни делать: хулигань, воруй, насилуй, убивай. Но только заклинаю тебя, сынуля: не давай никому нашу Светланку в обиду. Убогой-то она из-за тебя стала. Тебе её и растить теперь». А ведь так оно и было. Да, девчонки, Светка умом тронулась, когда меня в тюрьму первый раз посадили. Переживала она очень. Так что теперь это мой крест. Никому я её в обиду не дам. Что угодно сделаю, лишь бы ей угодить!

Макс откинулся на спинку кресла. При этом, как бы забывшись, он отвёл в сторону руку с перекинутой на ней ветровкой, и девушки увидели пистолет, засунутый за пояс его брюк. Лица девушек ещё больше вытянулись от ужаса. Благодаря этому аргументу рассказ Макса теперь выглядел правдоподобнее. По крайней мере никто из продавщиц не решился бы сейчас испытать на себе гнев этого парня и его сумасшедшей сестрички. Макс, увидав, куда смотрят девушки, тут же опять смущённо прикрыл пистолет ветровкой.

– Девчонки, у меня к вам большая просьба: обслужите мою сестричку как надо, по-царски. Пожалуйста! – заискивающе попросил он. – А то у неё уже, поглядите, как лицо побагровело. Ещё несколько минут, и у Светки опять приступ начнётся!

Девушки нехотя встали и, подталкивая друг друга, подошли к Марго.

– Ваше величество, что вам понравилось? – спросила одна из них.

– Ваше величество, вы выбрали какую-нибудь вещь? – вторила ей другая.

Марго сначала удивлённо посмотрела на девушек, потом на улыбающегося Макса и, догадавшись, что это его проделки, стала подыгрывать:

– Пока всё, что я вижу, слишком дёшево для меня. Надеюсь, в вашей забегаловке найдётся хоть что-нибудь, достойное королевы?

Марго увидела, как Макс беззвучно ей похлопал. Ободрённая его похвалой, она стала с азартом изображать из себя царицу. Спектакль удался на славу. Бедные испуганные девушки, низко кланяясь и лебезя, наряжали Марго, стараясь во что бы то ни стало ей угодить.

– Ваше величество, примерьте вот это платье. Оно очень подойдёт к вашим изумрудным глазам.

– Ваше величество, а вот этот комбинезон будет великолепно смотреться на вашей изумительной фигуре.

– А не желает ли королева примерить бальный наряд? Вот это бархатное платье сделает вас ещё более неотразимой.

Макс, развалившись в кресле, с улыбкой наблюдал за представлением. А Марго вошла во вкус. Она не догадывалась, каким образом Максиму удалось уговорить продавщиц так себя вести. Она думала, что Макс им просто заплатил. И поэтому, с удовольствием изображая царицу, она то капризничала, то гневалась, то разрешала в знак благодарности поцеловать свою руку. Наигравшись вдоволь, Марго наконец выбрала василькового цвета комбинезон, льняной брючный костюм, отделанный вышивкой мережкой, юбку с блузкой и атласное чёрное короткое платье.

– Комбинезон я надену сейчас, а остальное упакуйте, – приказала Марго и скрылась в кабинке, чтобы переодеться.

Продавщицы с чувством облегчения, что скоро весь этот кошмар закончится, стали заворачивать одежду.

– Вот, всё готово. Чек вы оплатите или ваша сестра? – спросили они у Макса.

– У меня денег нет, – извиняющимся тоном произнёс Макс, – королевскую казну она при себе держит, никому не доверяет. Жадная она до омерзения! Всё боится, как бы её королевство не обанкротилось. Ох, девчонки, я даже не знаю, как быть. Вы, конечно, можете потребовать с неё деньги. Это ваше законное право. Я даже настаиваю на этом! Но, честно говоря, я не уверен, что она отреагирует на это спокойно. Она может и заплатить всё до копейки, а может и… Смотрите сами. Нет, я, конечно, не прошу, чтобы вы ей это подарили, хотя подарки она обожает, но я вас просто хотел предупредить. Вы хотя бы выберите самую несимпатичную из вас, чтобы не так жалко было терять красоту. И пусть уж эта отважная девушка со Светки потребует деньги.

Тут Марго в новом комбинезоне вышла из кабинки. Она со счастливой улыбкой покрутилась перед Максом.

– Ну как, нравлюсь я тебе? – кокетливо спросила она.

– Ты восхитительна! – серьёзно ответил Макс.

– А сколько всё это стоит? – всё-таки не удержалась от вопроса Марго.

Повисла напряжённая пауза. Макс выжидающе посмотрел на продавщиц. Но ни одна из них не посчитала себя настолько некрасивой, чтобы с лёгкостью рискнуть своим ухом.

– Это ничего не стоит, – наконец выдавила из себя одна продавщица.

– Да-да, это подарок, – подхватили другие.

– Как подарок?! – поразилась Марго. – Да вы что! Это же очень дорого!

– Нет, что вы, ваше величество! Для нас большая честь сделать вам такой скромный подарок. Мы вас очень просим, примите этот дар, – загалдели они.

Девушки были готовы нести какую угодно ахинею, лишь бы ненормальная парочка поскорее убралась из магазина.

Марго не верила своим ушам. С чего это они так раздобрились?

– Вы разыгрываете меня?

Девушки перепугались насмерть. Боже! Сейчас начнётся!

– Что вы, ваше величество! Как можно?! Мы вас очень любим и уважаем. Пожалуйста, примите этот подарок от нашего магазина. Мы вас умоляем!

– Вы это от чистого сердца говорите?

– Да, да, от чистого сердца!

Девушки были уже готовы разрыдаться от нервного перенапряжения.

– Ладно, – Марго пожала плечами, – раз вы настаиваете, я возьму ваш подарок. А вам я тоже оставляю с царского плеча подарок: там в кабинке мой сарафан лежит. Можете его себе оставить.

– Спасибо, ваше величество! Премного благодарны! – поклонились девушки.

– Что ж, прощайте, – наконец сказала Марго самое желанное для них слово. – Мне у вас очень понравилось. Может, если буду проездом, ещё раз к вам загляну.

Глаза у продавщиц начали округляться от ужаса.

Марго протянула руку, и все продавщицы её покорно поцеловали.

– Ваше величество, садитесь в карету, я сейчас приду, – сказал Макс.

Он подождал, пока Марго вышла из салона, посидел ещё немного, похвалил продавщиц, сказав, что они опровергли поговорку о том, что красивые женщины не могут быть умными, а потом ушёл.


Макс нагнал Марго почти у самого метро. Они, взявшись за руки, заскочили в поезд и всю дорогу хохотали, вспоминая сегодняшнее приключение.

– Я же тебе говорил, что скоро весь мир будет у твоих ног. Все будут стараться угодить тебе, будут осыпать тебя подарками и при этом благодарить, если ты согласишься эти подарки принять, все будут целовать тебе руки и низко кланяться. Ну? Разве я тебя обманул?

– Нет, не обманул. Макс, признайся, как ты этого добился. Ты им заплатил?

– Ни копейки.

– А как же?

– Я им просто признался, что ты королева, – улыбнулся он.

– Макс, хватит дурить. Скажи честно, как ты их заставил?

– Не скажу. Это мой маленький секрет.

– Макс, а ведь если нас поймают, то посадят в тюрьму!

– Глупости! За что нас сажать в тюрьму? Мы что, вымогали эти вещи, или украли их, или убили кого-то? Вовсе нет. Мы просто пошутили чуть-чуть. А девушки не понимают юмора. Они почему-то поверили, что ты королева, и уговорили тебя принять от них эти шмотки в подарок. Так за что нас наказывать?


А продавщицы в это время горько вздыхали.

– Месячная зарплата вылетела к чёрту! – чуть не плача, произнесла первая.

– Ещё легко отделались! Могли бы не только без денег остаться, – печально усмехнулась вторая.

– Ну тебе бы не очень повредило, если бы твои чебурашистые уши откусили. Потом пришила бы ещё лучше, – съязвила третья.

– А почему же ты отказалась от «пластической операции» по коррекции носа? Тогда бы никто больше не думал, что твоим отцом был евреистый грузин!

– Девчонки, хватит ерунду городить. Давайте скорее в милицию звонить, – предложила четвёртая.

– В милицию? И что мы им расскажем? Как кланялись и ручки целовали этой ненормальной? А потом признаемся, что сами упаковали и подарили ей платья?

– Но нам же этот Володя угрожал! И пистолет показывал.

– Во-первых, он не угрожал, а просто рассказывал байки о своей сестре, трепался, так сказать. А во-вторых, пистолет он не вытаскивал, на нас не направлял, а даже прятал его. И потом, ты видела, что это за пистолет? Может, он игрушечный. И что тогда? Что с нами сделает начальство, когда узнает, как мы испугались каких-то двух придурков с игрушечным пистолетом! Да и стыда не оберёшься! Ведь придётся рассказывать все подробности нашего унижения.

– А что ты предлагаешь?

– Я думаю, что нам надо скинуться и вложить в кассу стоимость этих тряпок. Благо они не самые дорогие. Хорошо ещё, что эта идиотка набрала повседневную одежду, а не праздничную. А то бы нам вовек не расплатиться.

– И что потом?

– А потом обо всём забыть. И никому не рассказывать.

– А если они ещё раз придут? Что, опять будем ей руки целовать?

– Ну уж нет! Нам надо продумать, как обезопасить себя в дальнейшем от таких шизиков.


Марго заехала на квартиру, которую они снимали с мальчишкой-беспризорником Рыжиком. Теперь у Марго началась другая жизнь, и эта квартира ей уже ни к чему. Надо забрать кое-какие вещи, убраться и оставить хозяйке ключи.

Марго посидела на диванчике, вспоминая Рыжика, их такие детские проделки, жизнь в подвале, их дурачества, репетиции. Было много и весёлого, и грустного. Но в душе остались только светлые, добрые чувства.

Она стала перебирать вещи, но в результате практически ничего не взяла, понимая, что эту одежду Макс сочтёт слишком детской, простой. А она теперь взрослая девушка и должна одеваться соответствующе.

Марго сняла со стены детский рисунок, изображающий белую каравеллу с алыми парусами, мирно плывущую по голубым волнам. Этот рисунок когда-то ей подарил Женька – мальчишка, с которым она дружила и в которого была сильно влюблена. Прошло уже много времени с тех пор, и хотя с Женькой они расстались, но Рита до сих пор бережно хранит этот рисунок.

«Пусть эта каравелла будет моим талисманом. А на память о Рыжике я возьму его кепку».

– Прощай, детство! – грустно сказала Марго и вышла из квартиры.


Они гуляли по Тверскому бульвару. Марго ловила на себе восхищённые взгляды прохожих. Ещё бы! Васильковый комбинезон с белым воротничком и белыми клапанами на двух нагрудных карманах, украшенных вышивкой, очень эффектно облегал её стройную фигуру.

– Ну, теперь ты видишь, как изменилось к тебе отношение людей? А ведь ты только сменила одежду! А как рассуждает толпа: раз на тебе дорогая тряпка, значит, ты не бедствуешь, ты даже богаче их. У тебя богатые и, следовательно, влиятельные родители. Ого! Это значит, что ты стоишь выше их и, возможно, даже не на одну, а на несколько ступенек! И посмотри, они тебя уже любят, они тебя обожают! Ты только улыбнись кому-нибудь из них – и он уже будет у твоих ног. Кто теперь посмеет толкнуть, оскорбить тебя? Да боже упаси! Лучше они проглотят свой язык, чем решатся на это. А всего лишь пару дней назад тебе наверняка приходилось выслушивать такое! – Макс лукаво улыбнулся. – Ну как, прав я был?

Марго вспомнила свои хождения по рынкам, когда продавцы, к которым она пыталась устроиться на работу, в ответ хамили и насмехались над ней.

– Да, ты оказался прав.

– Ну вот видишь!

– Но ты знаешь, мне всё равно на душе как-то не по себе, что мы нечестным путём всё это получаем. А мне так хотелось вернуться к спокойной, правильной, честной жизни. Я хочу быть как все! Я хочу быть полезной обществу!

– А ты и так полезна. Ты очень даже полезна! Вот, например, возьмём природу. Всякие там очаровательные зайчики, белочки, тушканчики всю свою жизнь трудятся, не жалея лапок, чтобы прокормить себя, чтобы сделать запасы на зиму, чтобы вырастить детёнышей. Каждый из них старается выжить, чтобы продолжить существование своего вида. Замечательно! А как же хищники? Волк, лиса? Ведь они поедают этих милейших зверушек! Зачем же природа их создала? Жили бы на земле одни травоядные, и всем было бы хорошо. А? Так зачем? Должен же быть какой-то смысл в этой кровожадной резне! Ведь в природе не бывает чего-то ненужного, лишнего. Так вот, милая моя Марго, природа создаёт хищников, чтобы те помогали травоядным, делали их вид более жизнестойким. Ведь хищники поедают самых слабых, самых глупых, медлительных, неуклюжих представителей травоядных. И тем самым в продолжении рода участвуют только сильнейшие, умнейшие и более ловкие зверушки. Недаром хищников называют санитарами леса. То же самое и у людей. Нам удаётся обмануть лишь самых глупых, доверчивых людей, так сказать, лохов. Ты знаешь, как называется наша страна?

– СССР. Союз Советских Социалистических Республик, – недоумевая, ответила Марго.

– Нет. Она должна называться СНГ: Страна Непуганых Глупцов. Ты посмотри вокруг. Миллионы, миллиарды лохов гуляют по земле, пока не попадутся в руки к ворам, бандитам, убийцам. А наша задача – не допустить этого, научить этих глупышек, обжегшись на молоке, дуть и на воду. Ведь мы не будем отнимать у них последнее. Нет, что ты! Они сами нам будут отдавать столько денег, сколько им не жалко. Это их плата за жизненный урок. Мы с тобой не только санитары общества, мы его учителя! Так что ходи с высоко поднятой головой и гордись своей профессией!

– Но нас за это могут посадить в тюрьму! – всё ещё не могла успокоиться Марго.

– Нет, не бойся. Люди никогда на нас не заявят в милицию.

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что никто из них не захочет признаться в своей глупости. Они будут с радостью отдавать нам деньги, благодарить за это, а через некоторое время, поняв, что их надули, постараются навсегда забыть об этом неприятном инциденте. И поверь мне, они не то что в милицию не пойдут, они постесняются даже друзьям рассказать о том, как глупо влипли.

– Я не верю тебе! – покачала головой Марго.

– Ну что ж, сейчас я тебе это докажу, – Макс остановился и задумался. – Так, что бы такое придумать? О! Вот театр имени Пушкина. Замечательно! Теперь смотри. Твоя задача: молчать и лишь поддакивать мне. Согласна?

– Хорошо.


Они сели на скамейку, и Макс взглядом охотника стал выискивать в толпе жертву. Вдруг он оживился, тряхнул головой, откинув прядь волос со лба, и, встав со скамейки, сделал шаг навстречу миловидной девушке.

– Извините, что отнимаю ваше драгоценное время, но можно вас задержать на пару минут? – спросил её Макс своим вкрадчивым, чарующим голосом.

Ну какая девица отмахнётся от такого красавца? Девушка, естественно, остановилась и даже присела с ним на скамейку.

Макс несколько минут восхищённо разглядывал её лицо. Незнакомка даже не выдержала такого пристального взгляда и засмущалась.

– Что вы хотели мне сказать? – напомнила она ему.

– Ах да, простите. Я просто так очарован вашими совершенными чертами лица, что даже забыл о деле. Прошу прощения. Так вот, у меня к вам деловое предложение. Вы у себя в театре двадцать третьего в репертуаре не заняты?

– В каком театре? О чём вы говорите?

– А вы разве не актриса? Вы не из МХАТа?

– Я? Нет, что вы! Я работаю медсестрой в больнице.

– В больнице?!! Нет, не может быть! Вы шутите! Нет?! Боже мой! Это ужасно! Как вы могли так кощунственно поступить с тем даром, которым вас щедро наградила природа?! С вашей-то восхитительной внешностью и колоть уколы в задницы да выносить утки за больными? О нет! Вы преступница! Да-да! Так бездарно убивать свою красоту среди калек, вместо того чтобы украшать собою храм искусства, – это преступление! Столько девиц, которые не обладают и сотой долей вашей красоты, осаждают театры и киностудии, вообразив себя будущими примадоннами, а девушка, которая могла бы блистать на сцене и на экране, влюблять в себя миллионы поклонников, вместо этого похоронила себя заживо в обшарпанной больнице с запахом хлорки, гниющих ран и мази Вишневского! Это чудовищно!!!

– Вообще-то я хотела поступать в театральное училище, – робко произнесла девушка, подавленная напором его пламенной речи.

– И что же вас остановило?

– Родители были против. Они сказали, что всё равно у меня ничего не получится, а профессия врача очень даже престижная.

– Ваши родители – детоубийцы! – безапелляционно заявил Макс. – Они лишили вас будущего, они лишили вас жизни! Теперь вы будете уныло стареть в больнице. Вместо изысканных духов вы будете вдыхать запахи испражнений парализованных калек, вместо бархатных и парчовых платьев вы будете носить застиранные халаты с пятнами крови и мазей, а вместо длинных наманикюренных ноготков ваши пальчики будут украшены пятнами зелёнки и йода. А через несколько лет, уверяю вас, ваш румянец поблекнет, глаза потускнеют, кожа на руках огрубеет. Никто потом и не вспомнит, какой красавицей вы были когда-то.

Даже Марго передёрнуло от этих слов, а девушка вообще пала духом. Макс дал ей время в полной мере ощутить панический ужас. Увидав, что у девушки губы начали подрагивать, а глаза увлажнились, Макс по-отечески улыбнулся.

– Но не унывайте. Судьба любит вас. Она сжалилась и послала к вам на встречу меня. Слава Небесам! Потому что я ваш ангел-спаситель!

Девушка недоверчиво подняла на него глаза.

– Вы?!

– Ну да, я. А разве вы не узнаёте меня?

Девушка внимательно его оглядела.

– Вообще-то вы кого-то напоминаете, – неуверенно сказала она, стесняясь признаться, что совершенно не знает, кто он такой.

– Вы в театре Пушкина были?

– Нет, не была. Я ходила в Ленком на «Юнону и Авось» и в «Сатиру» на «Женитьбу Фигаро».

– Н-да, негусто. Но это всё старьё, рухлядь! Сейчас в моде другие спектакли. Вот наш театр… Да, забыл представиться, я Сергей Ефремов, да-да, сын того самого, который в «Три тополя на Плющихе» таксиста играл. А вот она, – Макс показал на Марго, – Ирина Терехова, племянница известной вам Маргариты. Так вот, мы играем в театре Пушкина. И недавно нам, молодым артистам, разрешили в честь юбилея поставить спектакль о Пушкине. Здорово, правда?! Так вот, почти все актёры на роли уже набраны. Я буду играть Дантеса, а Ирина – Анну Керн, которой Пушкин замечательные стихи посвятил. «Я помню чудное мгновенье: передо мной явилась ты, как мимолётное виденье, как гений чистой красоты! В томленьях грусти безнадежной, в тревогах шумной суеты звучал мне долго голос нежный и снились милые черты»… Гениальные строки! Так вот, уже набрали всех, кроме главной героини – Натальи Гончаровой. Мы в шоке, режиссёр наш в трансе! Он уже от отчаяния выдернул на своей лысине последний пушок! Ведь скоро юбилей нашего театра, а спектакль даже не репетировался! Сами понимаете, любую актрису на эту роль не возьмёшь. Поставишь какую-нибудь дурнушку, а зритель будет весь спектакль удивляться: «И из-за этой корявой тётки стрелялись гениальный поэт и светский красавец? Какая глупость!» Действительно, глупость… Увы, подходящей артистки, которая была бы хоть чуточку похожа на оригинал, в нашем театре не нашлось. Мы уже хотели отменять спектакль. Думали, что всё пропало… И тут идёте вы! «Хвала любви, хвала богам! Вновь лиры сладостной раздался голос юный, и с звонким трепетом воскреснувшие струны несу к твоим ногам!» Вы – копия светской красавицы Натальи! Вас даже гримировать не надо. Просто невероятно! Это судьба! Это грандиозная удача! Ну, вы согласны?

– Я?! Вы что, мне предлагаете роль?! – удивлённо воскликнула девушка.

– Ну да. А о чём, по-вашему, я столько времени говорил? Да, я предлагаю вам роль. Я прошу вас играть в нашем спектакле. Я умоляю вас бросить свой лепрозорий и посвятить себя искусству! Хотите, я встану перед вами на колени?

– Нет-нет, что вы!

– Итак, ваш ответ?

– Ну… я не знаю, получится ли у меня, – с сияющими глазами пролепетала девушка.

– Конечно же, получится! Вот Ирина Терехова тоже ещё новенькая. Но ничего, репетирует, старается. Вчера свой первый спектакль отыграла. «Королева Марго» назывался. И прекрасно, я вам скажу, сыграла! Успех был ошеломляющий! Ей поклонники даже руки целовали!

Девушка с недоверием посмотрела на Марго. Той пришлось кивнуть, дескать, да, всё правда, сыграла неплохо.

– Ой! Это так неожиданно! Но я боюсь, – сияла от счастья девушка.

– Так вы не хотите? Ну что ж, против вашего желания посвятить себя медицине я бессилен. Вы героическая девушка, пожертвовавшая своей красотой ради спасения человечества от язв и гангрены! Что ж, не смею вас больше задерживать. Вас больные и убогие уже заждались. Прощайте, – Макс картинно повернулся к ней спиной.

– Нет-нет, я хочу! Я очень хочу стать актрисой! – испугалась девушка. – Я согласна!

– О! Согласны?! Вы чудо! Вы прелесть! Вы спасли нас! Вы воскресили наш театр из царства уныния и забвения! «И сердце бьётся в упоенье, и для него воскресли вновь и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слёзы, и любовь!»

Девушка с Максом радостно засмеялись.

– Всё, считайте, что вы уже зачислены в труппу нашего театра. Поздравляю! Вы будете примой! Вы станете звездой! Вам будут рукоплескать стоя миллионы, нет, миллиарды поклонников! Вас будут осыпать цветами! Вас будут одаривать бриллиантами! Хотя… Ох, чёрт, совсем забыл! Ирина, ну что же ты мне не напомнила!

– А что такое? – забеспокоилась девушка.

– Вот незадача! Совсем вылетело из головы. У нас же новый главреж в театре появился. Сволочь, я хочу вам сказать, редкостная. В театр берёт только по блату. Без чьей-нибудь протекции к нему даже в кабинет не войдёшь. А без его разрешения вас никто в театр дальше зрительного зала не пустит.

– А что же делать? – расстроилась девушка. Ведь она себя уже ясно представляла на сцене в роли светской красавицы и жены гениального поэта Натальи Гончаровой. А тут всё рушилось!

Макс посмотрел на Марго, как бы ожидая услышать от неё совет. Но Марго только с интересом следила за сюжетом его игры.

– Есть один выход, – наконец произнёс как бы нехотя Макс, – правда, не знаю, говорить вам его или нет. Уж больно это мерзко.

– Мне с этим режиссёром надо переспать? – обречённо произнесла девушка.

– О нет, что вы! Даже если бы этот козёл и захотел, я бы этого не позволил! Погубить таким образом вашу чистую душу?! Нет! Даже театр этой жертвы не стоит.

– Так что же?

Макс приблизился к ней вплотную.

– Он взяточник. Это всем известно. За энную сумму денег он отдаст эту роль кому угодно, даже вашей прабабушке, даже слонихе из зоопарка.

Девушка просияла.

«Выход найден! Ура! И спать ни с кем не надо! А деньги – это ерунда, дело наживное».

– И сколько ему надо заплатить?

– Ну я не знаю. А сколько вы можете отдать, чтобы не было жалко?

Девушка задумалась.

– Пятидесяти рублей хватит?

Макс неуверенно пожал плечами.

– А сто рублей?

– Да, я думаю, этого хватит. Они у вас с собой?

– Они на сберкнижке. Я мигом вернусь и принесу деньги. Вы подождёте немножко?

– Хорошо. Только не очень долго. Нам скоро на репетицию идти.

Девушка убежала.


Макс победно посмотрел на Марго.

– Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы заработать сто рублей. А некоторые за эти деньги месяц горбатятся.

– А тебе её не жалко? Хорошая девушка работала медсестрой, была довольна жизнью. И вот ты перевернул всю её душу, доказал ей, что она живёт не так, как могла бы, покрутил у её носа заманчивым предложением, затуманил голову сказками. Ты заберёшь её деньги, она сейчас уволится из больницы, поссорится с родителями. А что взамен? Ни-че-го!

– Взамен? Главный урок на всю оставшуюся жизнь: не доверяй незнакомым людям, какими бы приветливыми и очаровательными они ни казались, какие бы сладкие речи они ни пели. Она это запомнит навсегда. И кто знает, может, я её уберёг от более тяжёлых разочарований в жизни.

– А вдруг она всё-таки заявит на нас в милицию?

– И что она там скажет? Что сын Олега Ефремова с племянницей Маргариты Тереховой обещали дать взятку главному режиссёру театра имени Пушкина, чтобы её, санитарку, взять на главную роль в юбилейном спектакле, да? Я не думаю, что она настолько глупа, чтобы выставить себя на посмешище.

– Но всё-таки сто рублей – это большие деньги. Это больше, чем она зарабатывает за месяц.

– Заметь, не я назвал эту сумму. Она сама определила, сколько денег может отдать. Значит, эти деньги были ей не так необходимы, раз она с лёгкостью с ними расстаётся.

Макс обнял Марго.

– Хватит терзать свою совесть. Глупышка, живи и радуйся жизни!


Вскоре прибежала девушка. Видно было, что она очень спешила, так как никак не могла отдышаться.

– Ой, я думала, что опоздаю и вы уйдёте. Представляете, еле поймала такси. Они все ехали в парк! Уф! Хорошо, что вы меня подождали. Спасибо вам. Вот сто рублей.

Макс взял деньги.

– Да, вы действительно опоздали. Пока вас не было, главреж уехал. Но он сегодня ещё вернётся и зайдёт к нам на репетицию. Так что я сегодня же постараюсь ему эти деньги передать. У вас есть телефон? Давайте я запишу и позвоню вам завтра. А вы пока из больницы не увольняйтесь. Мало ли что придёт в голову этому козлу! Вдруг всё-таки у нас ничего не получится.

– А может такое быть?

– Конечно. Может, он уже продал эту роль какой-нибудь Фёкле со свинофермы. Но вы не отчаивайтесь. Я очень постараюсь всё уладить.

– Большое вам спасибо!

– Ну что вы, что вы! Не стоит благодарности. А, кстати, как вас зовут? Ведь мы так и не познакомились.

– Марина.

– Скоро ваше имя, Мариночка, будет большими буквами красоваться на афишах нашего театра, а потом оно будет и у всех на устах, – пообещал ей Макс и вместе с Марго скрылся за тяжёлыми дверями театра.


– Вам кого? – недовольно спросил вахтёр. – Касса с другого входа.

– Мы из Щукинского училища. Пришли на прослушивание, – небрежно ответил Макс.

– А, тогда проходите.

Марго с Максом побродили по коридорам театра, рассмотрели фотографии актёров, развешанные на стене, украдкой посмотрели репетицию спектакля.


Когда они вышли из театра, девушки уже не было.

– Ну что, куда спустим эти деньги? Айда в ресторан! – предложил Максим.

– Макс, ну зачем тратить бешеные деньги на рестораны? Можно ведь и дома вкусно поесть. Давай накупим продуктов, а я приготовлю. Я неплохо умею мясо жарить.

– О нет! Ты со сковородкой в руке? Как это пошло! Королевы не умеют готовить!

Пришлось Марго подчиниться его образу жизни. Они легко получали деньги и так же легко их транжирили…


Марго жила с Максом уже почти два года. За это время кем только она не была в их афёрах! Всего и не перечислишь. Сначала Марго чувствовала себя как бы не в своей тарелке, но потом привыкла и стала относиться к этому как к игре, как к актёрству. В их «театре» звездой был, конечно же, Макс. Марго часто сама поражалась, как Макс благодаря своей внешности и красноречию умел так убеждать людей, что они с радостью отдавали ему деньги и при этом ещё и благодарили его за оказанную услугу. А Марго в их дуэте отводилась лишь пассивная роль приманки. Её участью было молча кого-то изображать. Для этого Макс даже обучил её нескольким приёмам.

– Необходимый образ можно создать всего лишь при помощи взгляда, – говорил Макс. – Например, взгляд таинственный, с поволокой – и ты леди – мечта; взгляд распахнутый, удивлённый – ты девочка – паинька; взгляд манящий, чарующий, многообещающий – ты сладкая конфетка; взгляд надменный, поверх голов – ты недосягаемая королева; взгляд брезгливый – этот мужчина всего лишь плевок на твоей мантии… И таких взглядов может быть сотня. И не надо чересчур актёрствовать, махать руками, что-то из себя корёжить. Боже упаси! Твои прекрасные изумрудные глаза – вот главное оружие с убойной силой в сто лохов за один выстрел!

Марго как губка впитывала всё, что он говорил, безоговорочно выполняла все его советы. Она старалась быть полезной Максу, хоть какую-то лепту вносить в их общее дело. Макс так умел подчинять всех своей воле, что и Марго не устояла. За эти годы она очень сильно привязалась к нему, восхищалась им, боготворила и даже полюбила его. Может, сказались гены матери, а может, перед обаянием Макса невозможно было устоять, но Марго сама не заметила, как попала в полную, почти рабскую зависимость от него. Ради его улыбки, его одобрения она теперь готова была на многое.


Марго приближалась к своему совершеннолетию и расцвела в полную силу. Теперь редкий мужчина, проходя мимо, не заглядывался на неё. Макс, конечно же, использовал её красоту в своих аферах. И хоть он не любил повторяться, но одна фишка приносила им стабильный доход.

В каком-нибудь ресторане Марго садилась одна за столик и неторопливо ела, слушала музыку, курила дорогие сигареты. Макс в это время в строгом костюме сидел за другим столиком и с серьёзным видом следил за ней.

К Марго обязательно подсаживался какой-нибудь подвыпивший мужчина и начинал настойчиво предлагать «дружбу». Её задачей было довести мужчину до белого каления, чтобы он допустил по отношению к ней какую-нибудь вольность. Иногда она изображала из себя женщину лёгкого поведения. Тогда мужчина во время танца начинал поглаживать её по попке или слишком сильно прижимал к себе. А если не было настроения, то Марго достаточно было просто сказать подсевшему к ней мужчине: «Слушай, ты, сморчок, отвали!» Как правило, мужчина оскорблял её в ответ. В общем, всё заканчивалось скандалом.

И тут на «сцене» появлялся Макс. Он подходил к жертве вплотную и, отодвинув полы пиджака, как бы нехотя демонстрировал пистолет, спрятанный под мышкой в кобуре, да уголок красной книжечки во внутреннем кармане, потом предлагал мужчине следовать за ним.

Они выходили в коридор, где Макс вытаскивал блокнот с ручкой и устраивал допрос.

– Ваша фамилия, имя, отчество? Национальность? Где прописаны? Место работы? Занимаемая должность? Партийный?

– Послушайте, в чём дело? – искренне недоумевал мужчина.

– Вы только что позволили себе дерзость оскорбить племянницу председателя Верховного совета нашей страны товарища Андропова. Надеюсь, вы понимаете, что должны теперь понести за это серьёзное наказание. Итак, отвечайте на мои вопросы.

– Постойте! Это племянница Андропова?! Но я не знал этого! Если бы я знал, поверьте, такого бы никогда не случилось.

– Как говорится в Уголовном кодексе, незнание не освобождает от наказания, – ледяным тоном парировал Макс.

– Кто бы мог подумать, что племянница Андропова будет в этом ресторане! – чуть не плача, восклицал бедолага.

– А где ей прикажете ужинать после посещения театра? В столовке, что ли? Значит, так, хватит препираться.

– Послушайте, я извинюсь перед ней, попрошу прощения, а? – униженно просил бедолага.

Макс лишь молча ухмылялся.

– Ну хотите, я встану перед ней на колени! – в отчаянии восклицал мужчина.

– Перед ней и не такие козлы ползают на коленях, – взяв мужчину за борт пиджака, произносил Макс презрительным тоном. – Ей плевать на эти фигли-мигли. Итак, вы отказываетесь отвечать? Что ж, не смею вас больше задерживать. Мы всё равно найдём вас, но и наказание тогда будет намного серьёзнее. Идите. Вы свободны. Пока свободны…

Макс поворачивался спиной и собирался уже уходить.

– Постойте! – отчаянно просил мужчина. – Давайте поговорим как мужчина с мужчиной. Ну виноват я. Виноват. Ну выпил я лишнего. А она такая хорошенькая, что, вы сами понимаете, я не мог сдержаться. Я же не знал, кто она! И что, теперь из-за этого пустяка… ой, простите… из-за этого недоразумения моя жизнь пойдёт кувырком?! Я вас очень прошу, давайте замнём это. Я буду вам очень благодарен! – мужчина заискивающе смотрел Максу в глаза. – Я вас отблагодарю!

– У меня хорошая зарплата, – резко отвечал Макс, но потом, смягчившись, добавлял: – Вообще-то мне жалко вас. Столько мужиков из-за неё уже пострадало! На работе у них после этого неприятности, в семьях скандалы, карьера псу под хвост! А в местах не столь отдалённых какие мужики из-за неё парятся! И главное, ни за что! Фабрикуется какое-то дело и всё, мужик не успевает опомниться, как оказывается на нарах в полосатом смокинге. Так-то вот! И хоть я вам сочувствую, но, увы, я не могу вам помочь. Если не я, то она сама всё своему дяде расскажет. Да ещё и так приукрасит, что вы будете выглядеть отъявленным мерзавцем.

У мужчины волосы от страха зашевелились и готовы были покинуть голову.

– Неужели нельзя найти выход?!!

Макс выдерживал паузу.

– Ну не знаю… Вообще-то есть одна возможность заставить её забыть об этом инциденте. Хотя не уверен, что стоит вам говорить об этом…

– Какая возможность? Говорите, умоляю вас! Я на всё готов, чтобы искупить свою вину!

Макс оглядывался по сторонам, как бы убеждаясь, что их не смогут подслушать, и тихо говорил почти на ухо мужчине:

– Она девушка с характером, любит выпить, покурить, одно время даже травкой баловалась. Поэтому родственник перестал ей давать наличные деньги. Даже поход в ресторан оплачивает не она сама. Мне, как её телохранителю, выдаётся определённая сумма денег, за которую я потом должен отчитаться чеками. У меня есть инструкция, по которой я не должен заказывать ей больше одного бокала вина за вечер и покупать больше пачки сигарет в неделю. А для неё эти запреты хуже каторги! Она так привыкла швыряться деньгами, пить без меры, курить по пачке в день! От этого она и злится на весь мир да на мужиках отыгрывается.

– А что если я подарю ей некоторую сумму денег, – наконец произносит догадливый мужчина долгожданную фразу, – она тогда забудет этот неприятный инцидент?

– Да как вы посмели такое предложить?!! – гневно восклицал Макс. – Вы что! Она не нищенка. Она же его родственница! Она ещё больше разозлится, если узнает, что вы хотите дать ей деньги. Она воспримет это как унижение её достоинства!

Мужчина совсем терялся.

– А вот если вы захотите одолжить ей некоторую сумму денег, – доверительно сообщал Макс после небольшой паузы, – я думаю, она будет вам благодарна.

– О! Ну, конечно, я одолжу! С превеликим удовольствием я одолжу ей деньги!

После этого мужчина опустошал свой кошелёк, оставив себе только деньги на проезд и чтобы расплатиться с официантом.

– Она берёт у вас эти деньги в долг, – важно произносил Макс, – вы обязательно получите их обратно. Обращайтесь к её дяде, сами знаете, где его найти. Он вам непременно вернёт всё до копейки.

– Да-да, конечно, – пятился мужчина к выходу, радуясь, что неприятности прошли стороной.

Он был безумно благодарен Максу за оказанную услугу.

После этого мужчина спешно покидал ресторан, а Макс с Марго от души веселились и транжирили заработанные деньги.


Этот спектакль проходил с неизменным успехом и приносил приличный доход. Единственное, что менялось в этом действе, так это фамилия «племянницы». Уж больно быстро происходила смена руководства нашей страны! Последнее время Марго была уже племянницей Горбачёва.


Оставалось несколько месяцев до восемнадцатого дня рождения Марго. Скоро она станет совершеннолетней! Она с нетерпением ждала этого события.


– Что тебе подарить на совершеннолетие? – спросил как-то Макс. – Что желает моя королева получить в этот знаменательный день?

Они сидели в ресторане. Карманы Макса были наполнены купюрами, которые они только что получили от очередного лоха. От этого Макс пребывал в приподнятом настроении.

– А ты любое моё желание исполнишь? – хитро прищурилась она.

– Желание королевы – закон для всех!

– А неповиновение грозит смертной казнью, – напомнила Марго.

– Я уже боюсь! И обещаю сделать всё от меня зависящее, лишь бы угодить вам, о моя любимая королева!

– А ты меня действительно любишь? – пристально посмотрела на него Марго.

– Обожаю! – ослепительно улыбнулся Макс.

– Я серьёзно спрашиваю.

– А я серьёзно отвечаю, – беззаботно произнёс Макс.

– Тогда подари мне колечко!

– Хоть десять!

– Мне не надо десять. Я хочу получить от тебя одно колечко. Обручальное! – призналась Марго.

Макс удивлённо посмотрел на неё. Повисла пауза.

– Макс, мы же любим друг друга. Мы с тобой давно живём вместе. Мы не просто любовники, мы друзья, мы сотрудники. Не хватает только одного определения для полного счастья – супруги. Я хочу стать твоей законной женой! Я мечтаю об этом! – Марго положила свою ладонь на его руку. – Ну? Что скажет мой любимый? Согласен ли он стать королём в моём королевстве?

Макс убрал руку.

– Ну вот, началось! – он недовольно скривился. – Марго, ну зачем всё опошлять? Зачем сводить наши возвышенные отношения в рамки каких-то проштампованных законов? Тебе так нужна эта печать в паспорте? Это же глупо! Зачем уподобляться быдлам или работягам? Что тебе это даст? Что изменится после того, как баба с «траурной» лентой на плече прочтёт по бумажке дебильную речь и скажет: «Отныне вы муж и жена»? Что? Наша жизнь? Но мы и так живём вместе и спим под одним одеялом. Наши отношения? Возможно. Но только не в лучшую сторону. Потому что ты уже будешь не женщиной моей мечты, не моей музой, а моей собственностью. Как шкаф, как кухонная плита. Вещь необходимая в быту, но такая скучная! Разве можно любить свою собственность? Разве можно испытывать наслаждение от секса с тем, с кем ты обязан заниматься сексом? А если случится так, что мы разлюбим друг друга? Что тогда делать? Ходить по судам и делить имущество? Да меня возмущает сама мысль, что кто-то посторонний будет командовать моей судьбой! Почему я должен спрашивать у кого-то, с кем мне жить, а с кем нет? И для чего тебе, свободной от комплексов женщине, весь этот идиотизм нужен? Почему ты мечтаешь быть похожей на одну из этих обыкновенных тёток с сумками на одном плече и с мужем-алкашом на другом, которые сами себя закабалили, а теперь тянут лямку до гробовой доски? Я не могу тебя понять! Тебе надоело быть королевой? Или тебе просто нравится этот свадебный обряд? Ты хочешь почувствовать себя невестой? Ну хорошо, я найму десять таких женщин, обвяжу их с ног до головы лентами и заставлю хором скандировать: «Вы муж и жена! Вы муж и жена! Вы муж и жена!» А потом закажу целый эскорт чёрных «Волг», привяжу на каждую по идиотской кукле, и мы будем хоть весь день колесить по Москве и сигналить всем прохожим. Хочешь?

Марго притихла. Ей не хотелось выглядеть в глазах Макса обычной тёткой.

– Понимаешь, Макс, я хочу определённости в жизни. Меня угнетает роль любовницы.

– Глупая! Любовница – от слова «любовь», а жена – от слова «женщина». Есть разница? Любовь, любимая или просто женщина? Величайшие представительницы прекрасного пола гордились тем, что они любовницы! А как только они становились жёнами, счастье от них ускользало. Возьми хотя бы Жозефину и Наполеона. Чего она добилась, став его женой? Он бросил её! Она уже стала ему неинтересной. А ведь когда она была любовницей, он её обожал! Так кто она после этого? Обыкновенная дура! Хотела получить королевство, а оказалась у разбитого корыта.

– Но, Макс, а если у нас родится ребёнок? Тогда как? Он будет незаконнорожденным?! Я не хочу такой участи нашей дочке или сыну! – произнесла Марго в отчаянии.

– Ну если родится ребёнок, тогда и поговорим об этом. Конечно, я не допущу, чтобы наш ребёнок чувствовал себя в чём-то ущербным, – смягчился Макс. – А пока, моя милая Марго, давай оставим всё как есть. Хорошо?

Он поцеловал ей руку. Марго нехотя улыбнулась.

– Хорошо.


Однажды они гуляли по ГУМу. Парфюмерию, за которой они сюда приехали, Макс уже купил с переплатой у знакомой продавщицы. И теперь они медленно шли по длинной галерее, ели мороженое в хрустящем вафельном стаканчике и глазели на витрины. Взгляд Макса остановился на огромной очереди, тянущейся по балкону второго этажа. Во времена дефицита стоило выбросить на прилавки магазина приличные вещи, как тут же выстраивались километровые очереди. А в ГУМе это было обычным делом. Вот и в этот раз длиннющая очередь стояла за югославскими сапогами.

– Так, быстро раздевайся, – скомандовал Макс.

– Как? Совсем?!! – опешила Марго.

– Ещё не ночь, – улыбнулся Макс, – пока сними только плащ.

Марго без лишних расспросов повиновалась. Макс спрятал её плащ в свой пакет.

– А теперь что делать? – спросила девушка.

– Иди на второй этаж, зайди в магазин мужской одежды. Он на той стороне галереи, как раз напротив обувного отдела.

– И что мне делать в «Мужской одежде»? Купить тебе подтяжки? – усмехнулась Марго. – Я думаю, что тебе там всё равно ничего не понравится. Раз там нет очереди, значит, кроме костюмов фабрики «Большевичка», годных лишь для того, чтобы прилично выглядеть в гробу, там купить нечего.

– Милая, ты там будешь не покупать, а продавать.

– Продавать?!

– Ну да. Ты продавщица этого отдела. Поняла задачу?

– Поняла. А что делать с настоящей продавщицей? Убить и спрятать под прилавком? – улыбнулась Марго.

Макс недовольно поморщился.

– Всё-всё, уже иду, – примирительно произнесла Марго и направилась к лестнице.


Марго ходила по магазинчику и деловито поправляла вешалки с костюмами, доставала их, рассматривала, а потом перевешивала на другое место. Две продавщицы с удивлением понаблюдали несколько минут за странной покупательницей, поинтересовались, не нужна ли их помощь, и оставили её в покое. Марго объяснила им, что ожидает жениха, который должен подойти с минуты на минуту, а пока она подыскивает ему костюм для свадьбы.

Марго через стекло витрины видела, как Макс встал в хвост очереди и завёл оживлённый разговор с покупательницами. Он развлекал женщин, стоящих в очереди, шутил, рассказывал смешные истории, которые тут же сам сочинял. За несколько минут он стал своим среди этой женской аудитории, превратился в центр внимания. Марго невольно залюбовалась им. До чего ж он красив, элегантен, обаятелен, артистичен! Немудрено, что женщины, независимо от возраста, влюблялись в него, раскрывали ему свои сердца, души, а заодно и кошельки. Им и в голову не могло прийти, что такой очаровательный молодой человек в дорогом костюме может оказаться обычным мошенником.


– Дамочки, мы стоим уже пятнадцать минут, а я с этого квадратика на полу так и не сошёл! Объясните мне, пожалуйста, красавицы, я приклеился к полу или он, как на эскалаторе лента, двигается вместе с нами? – начал Макс закидывать удочку с наживкой.

– Нет, – смеялись женщины. – Это обычный пол.

– Так, значит, мои часы остановились. Эх, такие дорогие часы, а сломались! Придётся их выкинуть!

Макс картинным жестом снял золотые часы с руки и замахнулся, делая вид, что собирается запульнуть ими с балкона.

– Ой! Что вы делаете! – завизжали женщины, а две девушки даже схватили его за руку, не позволяя совершить опрометчивый поступок. – Ваши часы нормально работают. Просто очередь большая, поэтому мы медленно двигаемся.

– Так это очередь виновата? Ну надо же! Миленькие мои, тогда объясните мне, пожалуйста, законы движения очередей. Скажите мне скорость движения. Зная расстояние до прилавка, я вычислю время. Итак, с какой скоростью мы будем двигаться? Сколько километров в час?

– Километров?! – засмеялась молоденькая девушка, ещё помнящая школьную математику. – Здесь скорость измеряется в метрах в час. Если учесть, что очередь стоит не в линеечку, а толпой, то я думаю, примерно пять-шесть метров в час. Мы могли бы и быстрее двигаться, но существует ещё встречный поток. Это льготники, которые вон около двери толпятся. Всякие там ветераны войны и труда. Их без очереди пропускают. Хотя зачем продавать этим старпёрам югославские сапоги?! Они явно не на свои корявые ноги их покупают, а чтобы потом втридорога продать, спекулянты чёртовы! Из-за них мы ещё дольше будем тут стоять! Да ещё покупательницы в магазине примеряют сапоги. Так что быть вам здесь с нами ещё часов пять-шесть.

– Пять-шесть часов?!! Вы шутите? Я смогу купить сапоги только вечером?!

– И то, если их к тому времени ещё не раскупят. А то вы можете отстоять всё это время, а нужного вам размера может уже и не быть.

– Какой ужас! – картинно испугался Макс. – Неужели столько часов нужно потратить, чтобы потом ещё и остаться с пустыми руками?! Да, я совершенный профан в этом деле.

Женщины только посмеивались.

– Да уж, вас, мужчин, в очередь не затащишь.

– Совершенно верно замечено! А знаете почему?

– Почему?

– Потому что длительное стояние в окружении стольких симпатичных женщин может пагубно сказаться на мужской психике и привести к развалу семьи. Я вот уже почти влюбился в одну из вас. Но не скажу в кого. А то вместо сапог я своей жене преподнесу на день рождения совсем не радостный подарок. Женщины, умоляю, спасите мою семью! Подскажите, как поскорее подойти к прилавку!

– Ишь вы какой шустрый! Если бы мы знали, то сами бы столько здесь не стояли.

Макс сделал вид, что задумался.

– В каждом тупике обязательно найдётся выход, – философски произнёс он, – нужно найти либо дырку в заборе, либо просто перелезть через него.

Женщины удивлённо посмотрели на Макса.

– Узко мыслите, красавицы! – продолжал он. – Если нас не подпускают к сапогам, значит, нужно найти того, кто эти сапоги нам вынесет сюда.

– И хто ш нам их вынесет? – усмехнулась умудренная опытом стояния в очередях женщина с тамбовским акцентом. – С какой такой стати?

– Тот, кому мы немножко заплатим. Мы накинем сверху десяточку. А продавщица за это принесёт нам сапоги.

– Да её другая часть очереди разорвёт за это! К тому же вы со своим червонцем к продавщице и не пробьётесь. Вас к прилавку не подпустят.

– А зачем нам пробиваться именно к этим продавщицам? Вон их здесь сколько, не занятых делом. Они же все работают в одном магазине, значит, имеют доступ на склад. Так что выбирайте любую. Ей надо будет только поделиться немного с кладовщицей. И всё, сапоги перекочуют со склада, минуя прилавок, к нам в сумки. Ну как вам моя идея?

Женщинам идея понравилась.

– Так, теперь надо выбрать какую-нибудь продавщицу подобрее и посмелее.


Очередь выбрала Макса делегатом и направила его на поиски отважной продавщицы. Макс походил по нескольким магазинчикам, подходил к продавщицам, заговаривал с ними о чём-нибудь, потом переходил в следующий. Так он дошёл до магазина «Мужская одежда», в котором была Марго. Очередь с интересом наблюдала с противоположного балкона, как Макс отвёл в сторону сначала одну продавщицу, стоящую за прилавком, потом другую. Они обе отрицательно покачали головами.

«Эх, и эти не согласились», – решила очередь.

А на самом деле Макс их спрашивал, не заходила ли в их магазин его невеста, девушка с длинными золотистыми волосами.

– Нет, – ответила первая.

– Нет, – ответила вторая. – Здесь только рыжая вот уже полчаса гуляет.

Она показала на Марго.

– О! Так это она! Ну надо же, перекрасилась!

Макс направился к Марго.

– Не обращай на меня внимания, – скомандовал Макс, – продолжай заниматься своим делом. А теперь удивлённо погляди на меня. Отрицательно покачай головой. Так, умница. Отвернись от меня.

Макс зашёл с другой стороны.

– Опять отвечай «нет» и отворачивайся.

Макс опять обошёл и стал изображать, что он очень её уговаривает. В результате Марго неуверенно пожала плечами, а через несколько минут согласно кивнула.


Макс со счастливой улыбкой вернулся к очереди.

– Так, девушки, считайте, что сапоги уже у нас в сумках. Я уговорил вон ту, рыженькую, – сообщил Макс громким шёпотом.

– А почему она не в униформе? – спросила самая наблюдательная женщина лет пятидесяти.

– Потому что она не продавщица, а товаровед.

– Такая молодая! И уже товароведом работает? Что-то тут не так, – не унималась женщина.

– Значит, у неё блат хороший. Послушайте, что вы мне допрос устроили? Думаете, так легко было найти того, кто согласится? Все же боятся! Все трусихи! Вон я сколько девушек уговаривал! И только эту с большим трудом удалось уговорить. А вы если ей не доверяете, так не участвуйте в нашей затее. Стойте здесь до вечера, – Макс разозлился. – Нет, ну надо же! Я бегал, уговаривал, для вас же старался! А ведь мог только себе заказать и спокойно уже с сапогами уйти домой к любимой жене. Уж одни-то сапоги мне любая из них вынесла бы. И что в результате? Вместо благодарности какие-то подозрения! Знаете, не буду я этим делом заниматься! Сами ищите кого хотите.

Женщины тут же зашикали на возмутительницу спокойствия.

– Нет-нет, я согласна, – испугалась женщина. – Извините, я не подумавши сказала.

– Извините её. Она не подумавши ляпнула, – стали просить остальные. – Займитесь уж этим делом вы. У вас так хорошо всё получается!

– Нет. Эти деньги пусть кто-то из вас ей отдаёт. Я своё дело сделал. Вот мои сто восемьдесят рублей за сапоги плюс десятка сверху. Мне нужен тридцать шестой размер.


Одна из женщин достала листок бумаги с ручкой и стала записывать фамилии участвующих в афере женщин и размеры нужной им обуви. А другая женщина собрала у всех деньги. Как ни старались они сделать всё по-тихому, но часть очереди всё равно услышала и пожелала тоже включить их в список. Получилось четырнадцать женщин. Итого две тысячи шестьсот шестьдесят рублей.


Деньги со списком одна из женщин отнесла Марго и постаралась с должной конспирацией сунуть всё в накладной карман её юбки. Марго в это время рассматривала очередной костюм и делала вид, что ничего не замечает.

– Куда вы всё принесёте? – не шевеля губами, прошептала женщина.

– Ждите меня у выхода из ГУМа с той стороны, – Марго показала на противоположную от метро сторону.

Женщина кивнула одними ресницами. Она уже собралась уйти, но Марго её окликнула.

– А как я всё это донесу? Выделите мне мужчину в помощь.

– Давайте я тоже помогу.

– Нет, не надо много народу привлекать. Одного мужчины будет достаточно. Я ему тележку дам.


На глазах у всей очереди Марго, а следом за ней и Макс спустились по лестнице на первый этаж, прошлись по галерее, скрылись в переходе и нырнули под лестницу. Там Марго надела плащ, повязала платок на голову, который она до этого всегда повязывала на шею, и они вышли на другую галерею.


Выйдя из ГУМа, они направились к метро. Казалось бы, очередная афера удачно завершена… Но вдруг они услышали за спиной истошный крик:

– Вы куда? Смыться решили с нашими деньгами? А ну, лови их! Держите воров!

Марго обернулась и увидела разъярённые лица нескольких женщин, которые бежали за ними. Всё-таки самая недоверчивая женщина предложила незаметно проследить за «товароведом» и оказалась права. И теперь девять довольно внушительного вида тёток мчались за ними, желая тут же на месте расправиться с обманщиками и вернуть свои кровные деньги.

Марго с Максом припустили со всех ног. Макс быстро скрылся за спасительными дверями метро, а Марго на каблуках не могла быстро бежать. Она неслась по переходу, лавируя между прохожими. И вот уже показалась лестница, но тут одна женщина схватила её за руку, другая дёрнула плащ, третья вцепилась в волосы. Марго сковал ужас. Она видела искажённые в гневе лица, слышала грязные оскорбления, чувствовала боль, испытывала стыд.

«Какой позор! Какой ужас! Всё кончено! Они либо убьют меня, либо сдадут в милицию!»

В отчаянии Марго сунула руку в карман, схватила пачку денег и подбросила их вверх. Фейерверк из десяток и полтинников закружился над головами и посыпался на землю.

Женщины тут же отпустили Марго и кинулись подбирать деньги. Марго, не веря в освобождение, несколько секунд наблюдала за давкой, которую устроили прохожие. Каждый хотел урвать побольше халявных денег. И даже женщины, которые только что обвиняли её в воровстве, сами набивали свои карманы чужими деньгами, выхватывая их из-под носа друг у друга. Люди обезумели. Совершенно непричастные к афере две женщины одновременно схватились за одну купюру. Та, которая половчей, сумела выдернуть этот червонец и сунуть себе в карман. А другая устроила из-за этого грандиозный скандал, перешедший в драку.

Какой-то мужчина грубо оттолкнул Марго к стене, так как под её каблуком лежало в грязи несколько червонцев.

Марго в шоке попятилась, а потом побежала прочь.


Макса не было и в метро. Они встретились только дома. Марго вошла в квартиру и, не раздеваясь, прошла в комнату. Макс обрадованно вскочил с постели и направился к Марго, протягивая руки для объятий.

– А вот и моя любимая продавщица вернулась!

Марго оттолкнула его.

– Ты бросил меня! Оставил на растерзание толпы! Негодяй! Ты даже не остался посмотреть, сумею ли я вырваться, а быстрее смотался сам! Как ты мог так поступить?! – накинулась она на него. – Неужели я тебе так безразлична? Тебе плевать на то, что меня могли убить или посадить в тюрьму? Твоя шкура тебе дороже, да?!!

Макс тут же убрал улыбку с лица.

– Во-первых, нечего устраивать мне тут истерики. Во-вторых, зачем преувеличивать? Кто бы тебя стал убивать в центре Москвы рядом с Красной площадью на глазах у сотни свидетелей? Да никто. И в тюрьму тебя бы никто не посадил. А за что? За то, что какая-то ненормальная тётка сунула тебе пачку денег в карман? Так ты не просила её об этом. Да ты этого даже и не заметила. Да, она постояла рядом с тобой минуту. Да, она говорила о каком-то списке, о каких-то сапогах, но ты приняла её за чокнутую. И как ты могла предугадать, что эта ненормальная хочет тебе отдать деньги? За что? Ты такая же покупательница, как и она, и к югославским сапогам не имела никакого отношения. Ты даже стояла совсем в другом магазине и понятия не имела, за чем там народ давится. Она тебя приняла за товароведа? Значит, она и вправду ненормальная. На тебе даже не было спецодежды, и ты к тому же ещё несовершеннолетняя. А деньги в кармане у тебя тоже были. Целых две с половиной тысячи рублей. Значит, она тебе подкинула всего сто шестьдесят рублей. А где остальные деньги, ты не имеешь понятия. Может, она их к себе в карман или в сумку засунула! Кто видел, сколько и чего она тебе передала? Да никто. Ты могла вообще заявить, что она просто подошла к тебе, что-то спросила и ушла. И никто не докажет, что те деньги, которые у тебя в кармане, не твои. Вот и всё. А я ушёл именно потому, что хотел обезопасить тебя. Если бы нас двоих поймали, тогда другое дело. Тогда бы мы не отвертелись. Слишком много было свидетелей того, как я уговаривал женщин собрать деньги, чтобы передать тебе. Нам двоим в этом случае действительно грозила бы тюрьма. А сидеть я не собираюсь и тебе не позволю. А так, без меня, они ничего бы не доказали. Ты бы сказала, что тот парень, который подошёл к тебе, спросил какую-то ерунду и ушёл. И ты его знать не знаешь. И всё. Да я думаю, что они бы и не пошли в милицию. Как бы они объяснили, что хотели кому-то дать взятку, чтобы получить без очереди, мимо прилавка, не оплачивая в кассу, сапоги? Да на них самих после таких слов заведут уголовное дело! Так что, ваше величество, хватит ругаться. Я очень переживал за тебя. Но, увы, в тот момент я мог помочь тебе лишь тем, что не позволил им поймать себя.

Макс обнял и поцеловал Марго. Она уже не злилась. Она опять поразилась, как он всегда умел убеждать её в своей правоте.

– Ну, моя королева больше не гневается на своего короля? – засюсюкал Макс.

– Нет, – примирительно улыбнулась Марго.

– Тогда давай денежки. Сейчас пир устроим. А потом сходим в театр. Давно мы с тобой не были в Большом.

– А у меня нет денег, – пожала плечами Марго.

– Как это нет? Ты что, продолжаешь дуться на меня? Хватит дурить. Давай деньги.

– У меня их нет, – повторила Марго. – Нет!

– А где же они?

– Мне пришлось их выбросить, когда те женщины на меня накинулись.

– Ты их выбросила?! Ты выкинула наши деньги?! – лицо Макса стало мертвенно-бледным. – Две с половиной тысячи рублей?!! И что, не осталось ни червонца?

– Не осталось.

– Идиотка! – резанул Макс.

Марго в шоке взглянула на него.

– Ты о чём думала, когда швырялась нашими деньгами? – заорал Макс. – Ты хоть подумала, чего мне стоило уговорить эту толпу дебильных баб расстаться с ними? Я целых полчаса потратил на то, что говорил комплименты этим старым жирным тёткам, развлекал их, изображал из себя шута горохового, готов был вывернуться наизнанку, чтобы понравиться им, лишь бы они мне поверили и расстались со своими деньгами. А ты! Что ты делала? Просто стояла в магазине. И всё! Тебе нужно было только передать эти деньги мне. Больше от тебя ничего не требовалось. Так кто дал тебе право распоряжаться, не спросясь, заработанными мною деньгами? А?

Марго в ужасе смотрела на его перекошенное от злобы лицо.

– Не смей на меня орать! – с ненавистью произнесла она. – Не смей оскорблять меня! Как ты можешь так вести себя со мной?! Как ты можешь так говорить?! Меня чуть не растерзали! Они набросились как стая волчиц и вцепились в меня, в одежду, в волосы. Вот, посмотри, сзади плащ порвали. А на теле наверняка синяки остались. Да если бы я не швырнула эти проклятые деньги, они бы разодрали меня на сотни маленьких клочков!

– Да никто бы тебя не разодрал! Прохожие тут же за тебя заступились бы. Не думал, что ты такая трусиха. Испугалась кучки престарелых баб! Ну поставили они тебе пару синяков. Ну и что?! За две с половиной тысячи рублей можно было бы и потерпеть! – кричал Макс, размахивая руками.

– У тебя нет ни капли жалости ко мне! Ты думаешь только о деньгах! – обиделась Марго.

– Милая моя, а как ты собираешься прожить без денег? – зло прищурился он. – Одной любовью сыта не будешь. А на что ты будешь покупать эксклюзивные шмотки, душиться самыми дорогими французскими духами, есть в ресторане изысканные блюда, посещать премьеры в театрах? Тебе же нравится такая жизнь? Нравится! Так будь добра хоть чуть-чуть мне помогать добывать для этого деньги. Да, я люблю тебя. Да, я сожалею, что с тобой такое произошло. Но если бы ты вернулась домой после тяжкого боя, но не позволила бы отнять то, ради чего мы с тобой так старались, так рисковали, я бы тебя после этого ещё больше уважал, я бы тебя ещё больше любил! Ты была бы моей настоящей подругой и соратницей, женщиной, достойной восхищения. Королевы никогда не отдадут того, что принадлежит им! Лучше они пойдут на плаху, чем позволят себя так унизить! А ты в данном случае поступила как обыкновенная трусливая рыночная воровка!

– Что?!! Вот ты мне и напомнил. Спасибо тебе, – Марго с презрением взглянула в его холодные глаза. – Да, я не королева. Да, я рыночная воровка. И моё место не в твоём нарисованном королевстве, а на рынке. Прощай!

Она направилась к двери, но Макс преградил ей дорогу.

– Ладно, хватит ссориться, – уже спокойным голосом сказал он. – Что случилось, то случилось. Теперь уже ничего не изменишь. Давай мириться.

– Да пошёл ты! – всё ещё злилась Марго.

Она хотела обойти Макса, но он её не пропускал.

– Пусти. Сейчас же пропусти меня!

Она стала отталкивать его, пустила в ход кулаки.

– Ого! Вот теперь я узнаю свою Марго, – засмеялся Макс. – Вот теперь ты настоящая королева! Вот так и надо было там себя вести.

Он схватил её в охапку и закружил по комнате. Марго вырывалась, брыкалась, но потом затихла. Макс поцеловал её.

– Ну что, мир?

Марго не ответила, но уже и не стремилась уйти. Да и куда ей было идти? Некуда. К тому же она любила Макса. Поэтому хоть и злилась, но всё же в душе она его простила. Марго с детства не умела долго обижаться на людей, какими бы подлыми они ни были по отношению к ней.


Желая проучить Макса, она целый день с ним не разговаривала. И даже спать они легли как муж и жена со стажем, отвернувшись друг от друга. Макс попытался было приласкаться, но Марго грубо его отшила.

«Вот помучаю его недельку, больше не посмеет так со мной обращаться!» — придумав план мести, Марго, успокоившись, уснула.


Разбудил её терпкий запах кофе. Марго открыла глаза и увидела рядом с лицом чашку с дымящимся напитком. Возле постели на коленях стоял Макс и с улыбкой наблюдал за ней.

– Ваше величество желает завтрак в постель? Грум готов исполнить любой ваш каприз! – нежным голосом произнёс Макс. – Вы только ему прикажите.

– А где же мой грум? Опять где-то шляется, бездельник? – сладко потянулась на постели Марго. – Передайте ему, что я, королева Марго, желаю не чёрный кофе, а со взбитыми сливками. И сыр. И бутерброд с икрой. И пусть поторапливается, а то я разгневаюсь.

– Сейчас, сейчас я всё ему скажу.

Макс скрылся на кухне. Марго улыбнулась. От вчерашней обиды в душе не осталось и следа.


Дверь кухни раскрылась, и в комнату вернулся Макс. Из одежды на нём был только маленький фартучек да на голову были натянуты чёрные ажурные колготки, которые болтались на спине двумя «косичками». В руке Макс картинно держал поднос с завтраком.

– Моя королева, ваша завтрака готова, – пропищал он тонким голоском.

Макс повернулся спиной, чтобы закрыть дверь кухни, а заодно продемонстрировать Марго свою голую попу.

Марго расхохоталась. А Макс смешной походкой подошёл к постели, поставил поднос на пол и встал на колени.

– Ваша величества, разрешайте поцеловать ваша ручка?

Марго протянула руку. Но как только Макс нагнулся к ней, она обхватила его шею и притянула к себе.


Тая от блаженства, Марго вдруг вспомнила, что хотела обижаться на Макса всю неделю.

«Эх, ну разве можно на него так долго обижаться? Совершенно невозможно!»


– Ты знаешь, я решил, что мы больше не будем связываться с толпой, – сказал Макс за ужином в ресторане. – Это опасно. А толпа женщин – это вообще непредсказуемое скопище истеричек. Лучше мы будем работать с одиночками. С ними по крайней мере всё под контролем. А ещё я пришёл к выводу, что нам необходима машина. Если бы у нас вчера была тачка, нас бы никто не догнал. Так что надо собирать деньги на машину. Ты согласна со мной, моя королева?

Марго слушала его вполуха. Она курила сигарету и наблюдала за танцующими парами.

«Какие они счастливые, беззаботные! У них есть дом, работа, семья, дети, друзья. Всё в их жизни определено и стоит на своих местах. Им не надо каждый день рисковать, обманывать людей, бояться милиции, мучиться от угрызений совести. Они могут открыто смотреть в глаза прохожим, не боясь, что среди них может оказаться человек, которого они когда-то обманули. А я живу как на зыбучем песке. В любую минуту земля может уйти из-под ног, и меня поглотит бездна».

– Ты что, меня не слушаешь? – заметил Макс.

– Что?

– Так ты согласна со мной, что нам нужна машина?

– Машина? Хорошо, пусть будет машина, – ответила она равнодушно.

– Представляешь, как будет здорово! – радовался Макс. – Мы с тобой будем кататься на собственной машине! Можно будет исколесить всю Москву! Тогда и зарабатывать будем больше! Представь, мы «обуваем» лоха в одном ресторане, потом садимся на свою тачку и едем в другой ресторан, где нас ждёт ещё один лох! Здорово, правда?! А ещё можно будет и в Ленинград смотаться. На машине туда всего лишь десять часов езды. Зато там уйма идиотов непуганых! Грандиозно! И как это я раньше не догадался купить машину?

– Макс, а ты собираешься остановиться? – спросила вдруг Марго.

– Где остановиться? В Ленинграде? Так там полно гостиниц, а если не найдём, то и квартиру снять можно.

– Я не про то. Я имею в виду, когда ты думаешь остепениться, зажить нормальной жизнью? Нельзя же всю жизнь скакать по ресторанам, изображать из себя кого-то, обманывать наивных людей. Тебе ещё не надоело? Ты не устал от этого?

– Что за пессимистическое настроение? Ты всё ещё не можешь оклематься от вчерашнего? Брось! Забудь. Такого больше не повторится.

– Макс, ты бы видел их лица! Ты бы слышал оскорбления, которыми они меня осыпали! У меня до сих пор всё это стоит перед глазами. Они так ненавидели и презирали меня, что готовы были убить! И они были правы. Я воровка, я подлая, я тварь! Я обманываю простых людей! Да, они наивные. Да, они глупые. Но они честные! Они могут открыто смотреть в глаза друг другу и воспитывать детей, ставя себя в пример. А я? А мы? Что мы будем рассказывать своим детям? Ведь будут же они у нас когда-нибудь. И что мы им скажем? Что их папа с мамой аферисты?

– Вот когда у нас будут дети, тогда и будем думать, как честно зарабатывать деньги, – беззаботно ответил Макс. – А пока я ничего менять не хочу. По крайней мере надо к тому времени скопить достаточную сумму денег, чтобы всю жизнь ни в чём себе не отказывать.

– Но как ты накопишь много денег, если в твоём кармане ничего не задерживается? Ты умудряешься за пару дней спустить такую сумму, которой хватило бы на целый месяц!

– Хорошо. С завтрашнего дня мы начинаем копить, – согласился Макс.

Он чувствовал, что Марго находится на перепутье. Один неверный шаг – и она откажется с ним сотрудничать. А ведь она ему была очень нужна. Её яркая внешность – хорошая приманка для лохов.


С этого дня они действительно перестали бездумно транжирить деньги. Макс закрыл глаза на то, что хоть королевы и не должны ничего делать, но Марго стала и готовить, и мыть посуду, и даже ходить с сумками по магазинам. А ресторан они посещали теперь только по вечерам, чтобы заработать денег, а заодно и поужинать. Марго была безумно рада таким переменам. Она полагала, что они копят деньги для будущей нормальной жизни, для их будущего ребёнка. Поэтому и старалась подзаработать как можно больше, не отказываясь даже от самых безумных затей Макса.

Девушка часто украдкой пересчитывала их сбережения, радуясь тому, как они быстро растут. Когда накоплений стало больше пятнадцати тысяч, Марго решила, что пришла пора останавливать эту безумную гонку. Хватит испытывать судьбу на терпение. Иначе они всё-таки рано или поздно попадутся, и их точно посадят в тюрьму. Но как Макса заставить остановиться и зажить нормальной жизнью? Ему вся эта игра в кошки-мышки нравится. Он даже, как казалось Марго, испытывал удовольствие не от полученных денег, а от самого процесса. Он без устали придумывал всё новые аферы, одну безумнее другой. Не все удавались. Пару раз им приходилось убегать. А один раз Макса даже избили. Ему сломали ребро, поставили синяк под глазом и выкинули сквозь стеклянную дверь на улицу, отчего он порезал руки и щеку. После этого он несколько недель весь перебинтованный отлёживался в кровати, постоянно стонал и даже всплакнул из-за подпорченной внешности. Марго тогда перепугалась не на шутку.

«Всё, – решила она, – на этом надо остановиться. Иначе скоро и я буду лежать на кровати в таком же виде».


– Максик, мы должны остановиться. У нас уже достаточно денег, – сказала Марго, кормя Макса из ложечки пловом.

– Мм, – жалобно простонал он.

– А иначе, если тебя ещё раз так побьют, ты можешь и не выжить!

Глаза Макса расширились от ужаса.

– Или ты останешься на всю жизнь уродом!!! – добила она его.

Такой перспективы его психика не выдержала. Это было для Макса страшнее смерти. Он замер с выпученными от страха глазами. Марго привела его в чувство, похлопав по уцелевшей щеке.

– Ну что, начнём нормально жить? – напирала она.

– Угу, – кивнул Макс.

– Вот и замечательно! – обрадовалась девушка и заботливо вытерла с его щеки слезу.


Но вскоре Макс поправился. Небольшой шрам на щеке, как ни странно, очень шёл ему, придавая его холёной внешности элемент мужественного героизма. И он опять принялся за старое. В своих аферах он теперь представлялся воином-интернационалистом, рассказывал дамочкам о своих героических подвигах в Афганистане. Это внушало к нему ещё больше доверия. Аферы шли одна за другой, и конца этому не предвиделось.

– Макс, но как же так?! Ты же обещал мне остановиться! Ты обманул меня? – обиделась Марго.

– Моя королева, разве я посмею тебя обманывать?! Ты что! Я обманываю только лохов. А тебя я очень люблю. Верь мне. Мы обязательно скоро остановимся. Вот только ещё чуть-чуть подкопим, и всё.

– Но нам этих денег надолго хватит. И мы к тому же устроимся на работу. Так что сможем безбедно и спокойно жить всю оставшуюся жизнь.

– На двоих-то, конечно, хватит… Но у нас же родится ребёнок. А я хочу, чтобы наш маленький принц ни в чём не нуждался. Поэтому надо ещё копить.

Ради ребёнка Марго согласилась отложить честную жизнь ещё на некоторое время.


Вот и наступил Новый год, а вместе с ним и день рождения Марго, день её совершеннолетия. Макс постарался сделать этот праздник незабываемым. Утром тридцать первого декабря Марго, лишь только открыв глаза, увидела, что по всей комнате летают воздушные шарики. Причём к каждому шарику были привязаны упакованные в разноцветные бумажки коробочки. Марго вскочила с постели и с восторгом стала ловить шары и смотреть, что же там спрятано в красивых упаковках. В некоторых были любовные записочки, в других небольшие подарки: плюшевый медвежонок, кружевное бельё, помада и много другой косметики, шёлковый платок, чулочки, духи.

Макс лежал на кровати и с улыбкой наблюдал, как Марго с нетерпением срывала обёртки, открывала коробочки и радостно восклицала. Чулочки и бельё она тут же надела на себя, платок повязала на шею, побрызгалась духами, накрасила губы. Осталась последняя коробочка, которая была привязана на короткой верёвке к золотому шарику, прибившемуся к потолку. Марго прыгала, прыгала, но не смогла достать. Тогда она принесла из кухни стул, залезла на него, оторвала коробочку, открыла и чуть не упала со стула. В руке она держала два билета на поезд в Таллин.

– У нас осталось четыре часа до отправления, – сообщил Макс.

– Вау! Мы поедем в Таллин?! Это грандиозно! Новый год в Таллине! Фантастика! Как здорово! – радовалась Марго.

– Твой восемнадцатый день рождения – вот это здорово! Теперь ты уже не глупенькая девочка. Я воспитал тебя так, что могу гордиться тобой. Ты стала настоящей леди, настоящей королевой Марго! Я тебя поздравляю! И сегодня я сделаю всё, чтобы весь мир был у твоих ног.

– О, мой король, я тебя обожаю!

Марго спрыгнула со стула и кинулась благодарить его.

– Осталось три часа и пятьдесят пять минут, – смеясь, пригрозил Макс.

– Успеем!


Таллин их встретил разноцветными гирляндами на деревьях, нарядными ёлками, сверкающими витринами магазинчиков и радостными лицами людей. Новый год они отметили в Старом городе в небольшом ресторанчике, похожем на погребок сказочных гномов.


В полночь, когда часы пробили двенадцать раз, Макс вложил в руку Марго маленькую бархатную коробочку.

– А это главный подарок моей королеве, – торжественно произнёс он.

Марго открыла коробочку и замерла от восторга. На атласной подушечке лежало золотое кольцо с изумрудом в форме сердечка, которое поддерживали красиво изогнутые тонкие золотые веточки с маленькими бриллиантиками.

– О, Макс! Какое оно красивое! И наверняка очень дорогое!

– Твои зелёные глаза для меня красивее и дороже всех изумрудов на земле!

– Макс, ну зачем ты так потратился? Столько подарков, поездка да ещё это безумно дорогое кольцо. Мы же решили экономить.

– Моя дорогая Марго, для тебя мне ничего не жалко. Я хочу, чтобы этот праздник ты запомнила на всю жизнь.

– Спасибо тебе. Ты такой замечательный! Я тебя обожаю!

– И я тебя очень люблю, моя королева! – проникновенно сказал Макс и поцеловал ей руку с надетым на палец великолепным кольцом.


Закончилась эта фантастическая ночь в дорогой гостинице.

– О, Макс, я чувствую себя принцессой из сказки! – произнесла Марго, положив голову ему на грудь. – Как мне повезло, что я встретила тебя! Ты необыкновенный! Ты замечательный! Ты не как все! С тобой так интересно и здорово! А скоро мы будем жить спокойно и очень хорошо, правда?

– Ну конечно, – поддакнул Макс, прикуривая сигарету.

– Скоро я буду самой счастливой женщиной на земле!

– А разве ты сейчас не счастлива?

– Счастлива, но очень скоро стану ещё счастливей.

Марго залюбовалась своим кольцом, которое она не сняла даже на ночь.

– А у меня для тебя тоже есть замечательный подарок, – загадочно улыбаясь, произнесла она.

– Ты мне уже подарила серебряный портсигар. Спасибо. У тебя прекрасный вкус.

– У меня есть ещё один подарок! – с сияющими глазами прошептала она. – Очень хороший подарок! Просто замечательный подарок!

– Да? Здорово! Обожаю подарки. Так что ты мне ещё подаришь?

– Попробуй отгадать, – игриво произнесла Марго.

– Это парфюмерия?

– Нет.

– Что-то из одежды?

– Нет.

– Часы?

– Нет.

– Это дорогой подарок?

– Очень дорогой!

– Золотое кольцо или булавка для галстука?

– Нет. Намного дороже.

– Ну, я не знаю.

– Сдаёшься?

– Сдаюсь.

Марго села на кровати. В глазах её поблёскивали огоньки от ночника, на губах светилась счастливая улыбка.

– Я не хотела тебе пока говорить, так как сама не очень уверена. Но в эту волшебную ночь мне так хочется, чтобы и ты получил от меня необыкновенный подарок, – Марго взяла его руку и приложила к своему животу. – Мой король, возможно, скоро я подарю тебе принца! Или принцессу! Я беременна, Макс!!!

Макс выдернул руку. Он с недоумением и брезгливостью посмотрел на её пока ещё плоский живот.

– Ты беременна?!! – воскликнул он и, сев на кровати, резко потушил сигарету о пепельницу. – Вот чёрт! Как это могло произойти? Ты же пила таблетки!

– Я уже два месяца их не пью.

– Но почему?!

– Потому что я хочу ребёнка. Я мечтаю о том, чтобы мы стали нормальной семьёй.

– Ты сдурела! Какая семья?! Какой ребёнок?! Мы ещё молодые. Зачем нам вешать этот хомут себе на шею? – закричал он в бешенстве.

– Макс, но ты же сам мне говорил, что любишь меня и мечтаешь, чтобы у нас с тобой был ребёнок.

– Да, люблю. Да, мечтаю о ребёнке. Но это не значит, что нужно воспринимать это буквально, как руководство к действию. Это совсем не значит, что мы тут же побежим с тобою в загс, а потом в роддом. Это всё у нас с тобой будет, но только не сейчас, а когда-нибудь, в будущем.

– Когда?

– Ну не знаю… Потом, когда-нибудь.

– Но почему ты сейчас этого не хочешь? Мы же накопили достаточно денег. Нам на всю жизнь хватит!

– Не хватит. У нас осталось очень мало.

– Мало?!! А куда же делись все деньги? – обомлела Марго.

– Ну, во-первых, эта поездка, дорогая гостиница, подарки тебе. А это кольцо, знаешь, сколько стоит? Бешеные деньги!

– Но не пятнадцать же тысяч!

– Ещё я купил машину, – улыбнулся Макс. – «Волгу»! С переплатой получилось намного дороже, но ты же знаешь, просто так её не купишь, нужно было бы в очереди годами стоять.

– Купил машину?! Но почему ты молчал об этом?

– Хотел сделать тебе сюрприз, – вот теперь он улыбнулся. – Представляешь, мы возвращаемся в Москву, подходим к дому, а около подъезда стоит наша машина! Я достаю ключи, открываю дверь, мы садимся и… Вообще-то пока прав у меня нет, поэтому покататься мы не сможем. Но я скоро куплю права. Да ещё нужно будет гараж купить. Так что денег у нас совсем не останется.

– Не останется?! – в шоке повторила Марго. – Мы столько работали! И всё ушло?! Почему ты не сказал мне? Почему со мной не посоветовался? Не нужны мне эти подарки, этот Таллин с этой шикарной гостиницей, не нужно безумно дорогое кольцо, не нужны машина с гаражом. Мне нужна спокойная жизнь! Понимаешь? Я ведь так об этом мечтала! Как же мы будем теперь жить? Как будем растить ребёнка?!!

– Ну что ты так расстроилась, глупышка? Всё у нас потом будет. А пока придётся подождать.

– Подождать? Опять ждать?!! Но ребёнок-то не будет ждать. Он уже здесь, во мне!

– Ты сделаешь аборт! – категорично заявил Макс.

– Аборт?!! – Марго отодвинулась от него и обняла свой живот, как будто Макс мог сейчас отнять у неё ребёнка. – Нет. Я не буду этого делать. Я не стану убивать нашего ребёнка!

– Прекрати дурить. Там ещё нет никакого ребёнка. Там лишь сгусток клеток.

– Я не буду делать аборт! – повторила Марго.

Макс взбесился. Красивое лицо его аж перекосилось от злости и сделалось ужасным.

– Ах вот как! – закричал он. – Ты что думаешь, что ты такая хитрая? Обманула меня, подлым образом подстроила себе эту чёртову беременность и теперь решила, что будешь манипулировать мной? Будешь теперь указывать, как мне жить и чем заниматься? Скажите пожалуйста, голос у неё прорезался! Возражать мне вздумала! Ишь, цаца какая! Думаешь, раз обрюхатилась, так теперь можешь выкаблучиваться тут, устанавливать свои порядки? Не выйдет! Ты будешь делать то, что я тебе велю. Завтра же ты пойдёшь в больницу и сделаешь аборт.

– Нет!

Макс ударил её по щеке.

– Не смей мне перечить! А то вышвырну на улицу как бездомную кошку!

Марго замахнулась, чтобы ударить его в ответ. Но Макс поймал её руку, больно вывернул и швырнул девушку на постель. Он наклонился к ней, прижав её за шею к кровати.

– Ты сделаешь аборт, – прошептал он ей в лицо. – И всегда будешь делать лишь то, что я скажу! Поняла? Моя ты королева!

Он, ухмыльнувшись, прильнул губами к её губам. Марго начала вырываться, бить его руками и ногами, но он был сильнее её, а борьба его только ещё больше распалила. Он разорвал в клочья на ней дорогое бельё и грубо изнасиловал.


Они лежали, обессиленные, на кровати. Макс гладил Марго по спине и шептал:

– Ну-ну, любовь моя, успокойся. Не надо нам ссориться. Мы же созданы друг для друга. Я люблю тебя. Я тебя обожаю! Но я терпеть не могу, когда со мной так поступают. Ты не должна была обманным путём, без моего согласия беременеть. У нас с тобой ещё будет ребёнок. Я обещаю тебе. Может, через год или через два ты родишь ребёнка, мы обязательно поженимся и бросим эту опасную работу. Я клянусь тебе, что так оно и будет. Потерпи немного. Родная моя, любимая, королева моя, потерпи ещё чуть-чуть.

Марго молчала, а в её глазах была такая боль! Такая ненависть к нему! Но в то же время она его любила и ничего не могла с этим поделать. Она разумом понимала, что должна после случившегося уйти от него, навсегда забыть этого мерзавца, но, увы, её сердце не хотело расставаться с Максом.

– Ты ударил меня! Ты был со мной таким грубым! Как ты посмел поднять на меня руку?!! Как ты посмел быть со мной таким зверем?!!

– Прости меня, любимая. Я не сдержался. Ты же знаешь, я бешеный. Если я злюсь, я не могу себя контролировать. А ты в следующий раз не доводи меня до такого состояния. А сейчас прости. Ну чем мне загладить свою вину? Хочешь, я буду ползать перед тобой на коленях? Хочешь?

Марго не ответила. Макс встал на четвереньки, стал ползать по кровати вокруг неё и по-собачьи скулить. Марго не выдержала и улыбнулась. Макс тут же подскочил к ней и как пёс радостно облизал её лицо.

Они помирились.

«Ну почему я не могу на него обижаться? Какая же я слабохарактерная!»


На следующий же день после того, как они вернулись в Москву, Макс повёз Марго в больницу. В холле он сунул в её руку два полтинника, поцеловал в щёку и развалился на диване с книжкой в руках. А Марго на негнущихся одеревеневших ногах поплелась к лифту.

В отделении гинекологии её встретила хмурая женщина.

– Аборт?!! Да ты сдурела, что ли? Сегодня выходной. В отделении только я дежурю да пара санитарок, – разоралась она. – Приходи в понедельник, запишись на приём, сдай анализы, а во вторник придёшь со своими тапочками и халатом. Мы тебя положим в отделение и на следующий день сделаем аборт. Ясно?

Марго молча положила на стол пятьдесят рублей. Женщина завороженно уставилась на купюру. Это была почти вся её месячная зарплата.

– Сегодня даже анестезиолога нет, – сказала она более мягким тоном, – наркоз делать некому.

– Сделайте без наркоза, – равнодушным голосом произнесла Марго и положила на стол ещё полтинник.

Она понимала, что ещё раз сюда прийти не сможет. Ещё один день, полный отчаяния, ещё одна дорога сюда – это невыносимо! Уж лучше сразу всё сделать.

– Но будет очень больно! – предупредила врач.

Марго только усмехнулась. Разве может сравниться какая-то телесная боль с той болью, что сейчас разрывает её душу! Она так хотела этого ребёнка! Она мечтала о нём. Она уже представляла его лицо, его улыбку. Она чувствовала, что это будет мальчик, её сынок! Она уже ясно видела, как будет склоняться над его кроваткой, агукать. Как будет сидеть на утренниках в садике и хлопать, когда её сынишка будет картаво читать стишок. Как поведёт его с огромным букетом в первый класс, как будет ходить на родительские собрания, радоваться пятёркам и ругать его за двойки. Как он доверительно ей расскажет про свою первую любовь. Как она будет, сидя вечером у окна, всматриваться в темноту, ожидая, когда же сын вернётся домой. А потом будет выпускной бал, вступительные экзамены в институт, свидания с девушками, свадьба, внуки… Дальше её фантазии не хватало.

Всё это могло бы быть. Но не будет. Сейчас она убьёт своего сына, своё счастье.


Марго полулежала в гинекологическом кресле. Врач с медсестрой лязгали железками, односложно переговариваясь между собой. Но Марго их не слышала. Острая боль пронзала всё тело, вгрызалась в её чрево и терзала до изнеможения. Марго стиснула зубы и до посинения вцепилась в подлокотники.

Но сильнее боли её терзала ненависть. Ненависть к этим двум тёткам, согласившимся за пару полтинников убить её ребёнка. Ненависть к себе, к такой слабохарактерной и идущей на поводу у Макса клуше. Ненависть к Максу, безжалостно пославшему её сюда. Ненависть к матери, к отцу, к Женьке и даже к бабушке, из-за которых её жизнь пошла наперекосяк. Она ненавидела всех, и прежде всего себя.


– Ну вот и всё, – улыбнулась доктор и сняла окровавленные перчатки.

Марго прикрыла глаза и увидела, как мгновенно, словно кадры немого кино, пронеслись картинки: рождение внуков, свадьба, институт, выпускной бал в школе, детский садик, колыбель, темнота…

Она открыла глаза.

– Вот и всё, – хрипло прошептала Марго.

Она кое-как слезла с кресла, непослушными руками натянула одежду и поплелась к выходу.

– Ты куда? Тебе нельзя сейчас ходить. Полежи здесь на кушетке хотя бы полчаса, – крикнула ей доктор.

Но Марго даже не обернулась. Она открыла дверь и медленно пошла по коридору.


– Ненормальная какая-то, – усмехнулась медсестра, когда за Марго захлопнулась дверь.

– А ты видела её глаза, когда мы делали аборт? – вторила ей доктор. – Такие пустые-пустые! И злые. Как у ведьмы! Брр!

– Ага. Она будто и не баба. Другие женщины без наркоза кричат, плачут, стонут. А эта ни звука не проронила. Только зелёными своими глазюками в потолок уставилась и ни гугу. Ведьма! Это точно.


– Королева моя! – раскрыл Макс объятия, как только Марго вышла из лифта. – Ну как ты, любимая? Всё нормально?

Марго смотрела мимо него. Макс засуетился, помог ей надеть пальто, шапку, взял под руку и повёл к такси, которое всё это время ждало их у ворот больницы. Всю дорогу Макс говорил Марго, как он её любит, целовал её руку, строил радужные планы на будущее. Водитель такси даже позавидовал им.

– Приятно было посмотреть на счастливую семейную пару, – сказал он, когда брал деньги.


А дома Макс уложил её на кровать, заботливо накрыл пледом, напоил из ложечки горячим чаем и стал собираться.

– Ты куда? – спросила Марго, приподнимаясь на постели.

– Лежи-лежи, дорогая. Сегодня ты отдыхай. Я один пойду работать.

Он поцеловал её и ушёл. Марго вздрогнула, когда за ним захлопнулась дверь. Впервые, оставшись в квартире одна, она заснула.


Проснулась Марго лишь вечером.

Тишина. Тяжёлые сумерки навалились, придавливая её тело к постели. Растения отбрасывали на стены в багровом свете заката зловещие чёрные тени. Только мерный стук механических часов отмеривал секунды прожитого дня.

«Где же Макс? Как он посмел оставить меня в такой день?! Почему для него деньги дороже меня?!! Мерзавец! Подонок! Скотина! Надо на него обидеться. Вот когда он вернётся, я устрою ему скандал. Ух, я ему устрою! Он ещё поползает передо мной на коленях! Сволочь!»


Прошло четыре часа, а Макса всё не было. Марго запаниковала.

«Ну где же он? Часы уже показывают час ночи! Скорей бы он вернулся! Макс, ну где же ты? Ты только скорей вернись. Обещаю, что я всё прощу, только приходи быстрее!»


«Два часа ночи! Боже мой! С ним что-то случилось! А может, он уже сидит в тюрьме?! Его поймали, избили, убили!!! Господи, только не это! Хоть бы с ним всё было хорошо! Умоляю тебя, Господи! Только бы с ним ничего не случилось! Хоть бы он скорее вернулся! Во имя Отца и Сына и Святого духа, хоть бы он был живой!»

«По щучьему велению, по моему хотению, хоть бы с Максом ничего не произошло!» — как-то неожиданно всплыл в голове из её детства волшебный заговор. Марго сейчас готова была молиться и Богу, и чёрту, и сказочному волшебнику, лишь бы Макс скорее вернулся домой живой и невредимый.

От тоски и отчаяния Марго потянуло к выпивке. Она, как и когда-то её мать, поняла, что спиртное – это единственное средство, которое может успокоить, увести от жестокой реальности в мир пусть хмельного, но такого желанного забвения. Марго достала коньяк «Наполеон» и стала понемножку выпивать прямо из горлышка. Но, увы, сейчас даже спиртное не помогло. Оно, лишь затуманив голову, не успокоило её истерзанную душу.

Макс этой ночью не вернулся.


К утру Марго от отчаяния и безысходности сидела на постели, обняв колени, и скулила, как раненая собака. Слёз не было, она давно разучилась плакать. Это плохо, потому что слёзы уменьшают душевную боль. Правильно говорят люди: «Поплачешь, и легче становится». А так мучения были невыносимыми. Марго уже не сомневалась, что Макса нет в живых. Если бы его забрали в милицию, он бы выкрутился, снял с себя вину. Это несомненно. И он бы нашёл возможность ей позвонить. А раз нет о нём никаких известий, значит, всё кончено. Он погиб!!!

«Ну почему я такая несчастливая?! Я приношу смерть всем, кто мне дорог! Бабушка, Рыжик, а теперь и Макс! О, Макс! Прости меня, любимый. Это всё из-за меня. Я же проклята!!! Мне нельзя больше ни с кем сближаться. Я обречена на одиночество! Нет, чем такая убогая жизнь, лучше уж умереть!»

Марго сначала испугалась этой мысли. Но потом, немного подумав, она решила: «А почему бы и нет?» Кому она нужна в этом мире? Никому. Кто будет плакать, если её не станет? Никто. Так не лучше ли покончить сразу со всеми мучениями, чем влачить жалкое существование в одиночестве? Марго стала лихорадочно ходить из угла в угол, соображая, как же уйти из этого жестокого мира. Повеситься? Наглотаться снотворного? Но кто узнает, что её мёртвое тело лежит в этой квартире? Никто. Она представила, как её тело сначала посинеет, потом почернеет, начнёт гнить, испуская зловоние.

«О нет! Лучше уж тогда прыгнуть с балкона и разбиться. На улице по крайней мере сразу подберут и похоронят».

Марго большими глотками допила коньяк и вышла на балкон. Холодный ветер растрепал её волосы, пронзил кожу миллионами ледяных иголочек, сковал дыхание. Тело, протестуя против такого насилия, начало дрожать как в лихорадке.

«А если я сразу не умру, а только покалечу руки и ноги? И что, так и буду лежать на холодном снегу, не в силах пошевелиться? Брр! Нет, надо одеться».

Марго нетвёрдой походкой вернулась в квартиру, надела джинсы, водолазку, шубу, шапку, сапоги и опять вышла на балкон. Она подошла к перилам, схватилась руками за железки и тут же отдёрнула руки. Холодно! Пришлось вернуться за перчатками.

В третий раз она вышла на балкон полностью экипированной, даже шарф на шею повязала.


Марго, пошатываясь, стояла на балконе и завороженно смотрела вниз. Она перегнулась через перила.

«Надо падать головой вниз. Так я наверняка сразу умру. Это хорошо. Да, но как я буду выглядеть с торчащими из сугроба ногами? Ужасно! Нет, лучше прыгать ногами вниз».

Марго стала перелезать через перила. Она перекинула одну ногу, но, так как она была выпивши, действовала неумело и зацепилась сапогом второй ноги между прутьями перил. Она стала выдёргивать ногу, но вместо этого поскользнулась и повисла на одной ноге вниз головой над землёй. От ужаса Марго враз протрезвела. Она боялась шелохнуться, так как сапог мог отцепиться и она бы упала. Теперь она умирать уже не хотела. Она висела вверх тормашками и тихо поскуливала. Шапка упала вниз, шуба задралась. Теперь она была похожа на меховой колокольчик.

«Представляю, как я смешно выгляжу. «Висит груша, нельзя скушать». Какой стыд! Хоть бы никто меня не увидел, а то он вместо меня сдохнет от смеха. А кто же меня тогда спасёт? Я так и окочурюсь, подвешенная на одной ноге?! О нет, пусть хоть кто-нибудь меня увидит и придёт на помощь! Быстрее! Я не хочу умирать! Мне страшно! Спасите меня!!!»

Марго стала высматривать внизу возможного рыцаря-спасителя. Но в этот ранний час все ещё спали. Ведь было только пять часов утра.

«Если я даже не упаду, я умру от холода! Ма-а-амочка! Я не хочу!!! Я хочу жить!!!»


В это время она услышала шум подъезжающей машины. «Жигули» остановились около их подъезда. Марго, приподняв полы шубы, закрывавшей лицо, увидела, как из машины вышел мужчина в длинном пальто, совсем как у Макса, закрыл дверцу, помахал водителю, послал ему воздушный поцелуй и, подождав, пока машина уехала, вошёл в подъезд.

«Да это же Макс!!! Он живой!!! Какое счастье!!! А кому это он махал и посылал воздушный поцелуй? Ах он подонок! И из-за этой скотины я чуть не погибла?!! Сволочь! Мерзавец! Я его сейчас убью!»

Девушка сама не поняла, как ей удалось вскарабкаться на балкон. И когда Макс тихонько, стараясь не лязгать ключами, открыл дверь и на цыпочках вошёл в прихожую, Марго как фурия налетела на него.

– Где ты был? Кто эта баба, которая привезла тебя? Ну! Отвечай!

– Тише. Ты разбудишь весь дом. Я всё тебе расскажу. Дай только раздеться. Я устал, – дыхнул он на неё перегаром и опёрся о косяк двери.

Макс был выпивши. Ему совсем не хотелось скандалить. Скорее раздеться и лечь спать – было его главным желанием. Он повернулся к ней спиной и стал снимать пальто. А Марго ещё больше завело то, что он мало того, что не чувствует себя виноватым, но даже не обращает на неё внимания.

– Ах ты устал! Ты трахаться устал, да? Мерзавец!

– Боже, как ты пошло выражаешься! Тебе это не идёт. Мне неприятно видеть, как ты деградируешь! – еле шевеля языком, высокопарно произнёс он.

– Ничего, переживёшь. Я сейчас так деградирую, что ты просто офигеешь! Я тебе покажу, как за моей спиной чужих баб тискать!

– Хватит скандалить! – поморщился Макс. – Тем более для этого нет никакого повода.

– Вот как? – саркастически произнесла Марго, уперев руки в бока. – Ты считаешь, что измена – это не повод для скандала?

– Не было никакой измены. Я люблю тебя. А эта женщина нам нужна для работы. Это большая удача для нас с тобой, что я с ней познакомился. Она, знаешь, кем работает? Она начальник отдела кадров на крупном предприятии. Кроме того, она болтушка и сплетница. Она знает всю подноготную многих сотрудников, начальников отделов и даже директора. Представляешь, какие аферы можно теперь прокрутить?!! – с трудом стягивая с себя ботинки, произнёс Макс.

– Но ты же спал с ней! И не смей мне врать, что этого не было. Вы всю ночь с ней где-то провели. Наверняка не в шахматы играли. Эх, Макс, как ты мог?!

– Признаюсь, это было трудно. Даже противно. Она женщина явно не моей мечты. Но для нашего общего дела мне пришлось себя заставить.

– Заставить?!! Ах ты говнюк!

Марго замахнулась, собираясь залепить ему пощёчину. Макс легко перехватил её руку, но в это время, совсем не ожидая, он получил сильный удар коленкой в пах. Макс вскрикнул и согнулся пополам.

– Гов-нюк!!! – произнесла Марго с презрением. – Пошёл ты к чёрту!

Она оттолкнула его и вышла из квартиры, со всей силы хлопнув дверью.


Марго сбежала по лестнице, оказалась на улице и долго бежала прочь по тёмным безлюдным улицам, пока не выдохлась. Она остановилась. Было очень холодно. Ледяной ветер морозил щёки, уши, норовил забраться под полы шубы. Только сейчас она заметила, что идёт без шапки. Она сняла шарф и повязала его на голову, подняла воротник, руки сунула в карманы шубы. Сейчас бы согреться где-нибудь, но магазины были ещё закрыты. Можно было бы посидеть в метро, но у неё в кармане не было ни копейки.

«Опять я в такой холод осталась одна, без денег, без жилья. И опять мне некуда идти. Что у меня за жизнь такая проклятая?!»


Постепенно улицы стали наполняться прохожими. Марго бесцельно шла, размышляя о своей дальнейшей жизни.

«Что делать? Как жить? Куда идти? На что жить? Опять воровать на рынках кошельки? Не хочу!!! Стоп. Я ведь уже совершеннолетняя! Я могу устроиться на работу! Здорово! Теперь я не пропаду. Нужно только сделать паспорт. Да, но для этого нужно моё свидетельство о рождении, а оно у матери осталось. Придётся наведаться к ней. Интересно, она всё ещё живёт с этим подлецом Вовчиком? Если нет, то можно будет у неё пожить, пока я не устроюсь на работу и не сниму квартиру».

Злости и обиды на мать у Марго уже не было. Влюбившись в Макса, этого мерзавца, Марго стала лучше понимать маму. Да, иногда любовь больше похожа на болезнь: понимаешь, что она отравляет твою жизнь, но ничего поделать не можешь. Нужно просто переболеть. Иногда это удаётся, но чаще всего нет.


Марго подошла к бараку, где они когда-то жили с матерью. Опять тяжкие воспоминания нахлынули на неё. Всё вспомнилось: и вечно пьяная мать, которая безжалостно лупила её по всякому поводу, и её многочисленные любовники, которые расхаживали в кальсонах по их комнатке и тоже постоянно шпыняли Риту, да ещё и драки с соседскими мальчишками. Всё это было. Но у Марго не осталось ненависти ко всем этим людям. Не осталось никаких чувств. Единственное, что её мучило, – это чувство жалости к матери, к её никчёмной загубленной жизни. Ведь в принципе мать была когда-то очень хорошим человеком, просто так сложилась её судьба, просто не оказалось в её душе крепкого морального стержня, вот она и сломалась…


Марго прошла по скрипучим доскам длинного обшарпанного коридора, остановилась у знакомой двери и прислушалась. В комнате тихо звучало радио.

«Не слышно заунывного пения матери. Это уже хорошо. Надеюсь, она пока трезвая».

Марго постучала в дверь.

«Как она примет меня? В прошлый раз она несильно обрадовалась. Я для неё всегда была обузой».

Послышались шаркающие шаги. Дверь открылась, и на пороге возник очень полный мужчина в кальсонах и майке, не налезающей на его огромное пузо и поэтому сморщенной «в гармошку» под почти женской грудью.

«Ну у матери и вкус! Вовчик по крайней мере был симпатичным и худым. А этого Неваляшку хрен прокормишь. Будем надеяться, что он хотя бы сам зарабатывает себе на еду».

Рита хотела пройти в комнату, но Неваляшка преградил ей дорогу, упёршись в неё своим голым пупком.

– Вам кого? – спросил он.

– Да уж не тебя, – грубо ответила Марго, разозлившись, что какой-то дядька не пускает её в свой дом.

Она толкнула дверь, обошла мужчину и прошла в комнату. Всё здесь уже было не так. Из прежней обстановки остался только сервант и полированный стол, которые ещё Петька-Петушок покупал. Кроме этого, стояло много новой мебели. Всё, правда, было в хорошем, добротном состоянии. Поражала чистота. Ни пылинки ни соринки. На столе лежала связанная крючком салфетка, на которой стояла хрустальная ваза с тремя искусственными розами.

«Наконец-то мама взялась за ум. Может, она и пить бросила? Хорошо бы».

Марго сняла шубу и сапоги, надела тапочки, прошлась по комнате, разглядывая обстановку, провела рукой по плюшевому покрывалу на диване, достала из серванта статуэтку балерины с задранной ногой, покрутила её в руках и поставила на место, взяла с журнального столика стопку журналов «Крестьянка» и села на диван. Всё это время мужчина с недоумением смотрел на неё.

– Ну, что смотришь? – огрызнулась она. – Живу я здесь. Понятно?

– Здесь мы с женой живём, – возразил Неваляшка.

– А теперь и я буду с вами жить.

Марго доставляло удовольствие злить его. Она встала, подошла к кухонному столику, за которым, судя по всему, Неваляшка только что завтракал, отрезала толстый кусок докторской колбасы, сделала себе бутерброд и стала есть.

– Позвольте, давайте разберёмся. Вы, собственно, кто такая? – наконец-то возмутился мужчина.

– Это я кто такая?! Да это ты кто такой? Я здесь хозяйка. Вернее, дочь хозяйки. А ты кто? Очередной мамин хахаль? Ну, здравствуй, папочка! – сказала Марго с издёвкой.

– Я не хахаль! Я законный муж! – обиделся Неваляшка. – И я что-то не припомню, чтобы у Манюни была дочь.

– Манюня?! – усмехнулась Марго. – Ну и прозвище! Фу, какая безвкусица! Какая пошлость!

– Почему? Чем Манюня плоха? А как её, Манькой, что ли, называть? – растерялся Неваляшка. – Как кошку деревенскую?

– При чём тут Манька? – удивилась девушка.

– Ну как, зовут её все так: Маня, Манька. А я вот называю её Манюней.

– Какая ещё Манька? Её Верой зовут! – опешила Марго.

– Не знаю я никакой Веры. Мою жену зовут Маней. И всегда так звали.

Марго застыла с куском колбасы во рту.

– А где же Вера? Где моя мама? Она здесь жила.

– Не знаю, где ваша Вера. Мы три года назад сюда въехали. А кто здесь жил до нас, мне неинтересно.

– Но как же так! Вот наш сервант, а это наш стол. Я это точно знаю.

– Ну да, старые жильцы всё здесь побросали. Мы столько мусора выгребли на помойку! Ужас! А эту мебель было жалко выкидывать, вот мы и решили себе оставить. Но если это ваше, то забирайте. Мы не претендуем.

– А где сейчас моя мама? – беспомощно пролепетала Марго. – Какой у неё адрес?

– Понятия не имею. Мы с соседями не общаемся. Здесь одна шваль живёт, только пьяницы да шлюхи. А вы спросите у кого-нибудь из них. Они подскажут, где ваших родственников искать.

Марго извинилась, положила недоеденный бутерброд на стол и, схватив шубу и сапоги, в смятении выскользнула из комнаты. Только в коридоре она смогла одеться.


«Где же сейчас живёт мама? Неужели ей дали квартиру? А может, она переехала к очередному своему любовнику? Ну да, вышла замуж и поселилась у него. А вдруг её опять посадили в тюрьму? А может, её за пьянство выгнали с работы и выселили из общежития?»

Марго постучалась в комнату её детского приятеля Мишки.

– Заходи, Рита, заходи, – услышала она из-за двери знакомый голос.

Марго сначала удивилась, а потом вспомнила, что слышимость здесь была потрясающей. Ей стало стыдно, что полбарака, наверное, потешалось над тем, как она сейчас опростоволосилась.

Марго вошла в комнату и огляделась. Ничего здесь не изменилось. Всё то же обилие искусственных цветов, фарфоровых статуэток, вышитых салфеток. А Мишкина мама ещё больше заплыла жиром, хотя раньше казалось, что больше уже некуда.

– Ну ты даёшь! – смеялась она, вибрируя всеми своими жировыми прослойками. – «А теперь я буду здесь жить!» «Я ваша дочь!» «Я здесь хозяйка!» Ой, я не могу! Я чуть от смеха не сдохла! Ох! Уф! Я, мля, ща точно сдохну!

Марго с брезгливостью смотрела на это колыхающееся «желе», издающее хрюкающие звуки, отдалённо напоминающие смех.

– Я не знала, что мама уехала…

Женщина тут же прекратила смеяться.

– Проходи, раздевайся. Давай чайку попьём.

Марго опять сняла шубу с сапогами, прошла в комнату и села за стол.

«Да, неплохо бы чай попить. А то до матери ещё придётся неизвестно сколько ехать, а я так замёрзла! К тому же мне надо одолжить у Мишкиной матери денег на метро. А для этого придётся с ней поболтать хотя бы немного, хоть это наверняка не доставит мне удовольствия».

Мишкина мать, кряхтя, встала с дивана и ушла на кухню за чайником. Марго стала от нечего делать разглядывать обстановку.

«Вот шкаф, за которым я когда-то в нише пряталась от милиции. Боже, какая эта ниша узкая! Неужели я была такой худышкой? А что это за парень на фотографии? Это Мишка?!! Вот это да! Такой здоровый парень с накачанными мышцами, злыми глазами и нахальной улыбкой! От того пацана, с которым я дралась в детстве, остались только лопоухие уши. Кстати, за какое ухо я его тогда укусила? За правое или за левое? Сейчас бы я не рискнула даже недобро взглянуть на этого качка. Да, все мы выросли, изменились. Интересно, а меня-то Мишка узнает? Вряд ли. Я ни внешне, ни душой уже не похожа на ту девочку, на Лягушонка с рыжими косичками, которая открыто, доверчиво смотрела на мир. Я стала красивее, одеваюсь богато, но зато душа у меня почернела».

Вошла Мишкина мать с чайником. Она стала хлопотать, накрывая на стол.

– Варенье вот сливовое, угощайся. Мишка, сукин сын, его очень любит. Намажь на хлеб. Конфетки бери, зефир в шоколаде. Угощайся, не стесняйся.

– За что вы своего сына так обзываете?

– Как я его обзываю? «Сукин сын», что ли? Это я его ещё ласково так называю. Он не просто сукин сын. Он скотина бессовестная! Я так мечтала, что он будет уважаемым, богатым человеком, в старости мне подмога и опора! Ничего для него не жалела! Хоть и одна его растила, но старалась, из последних сил билась, чтобы мой Минька был и сыт, и одет не хуже остальных. А он с бандюгами связался, только вышел из колонии для несовершеннолетних, как тут же в тюрьму угодил. Ну не паразит ли?

Марго промолчала. Она и сама не по той дорожке жизни пошла.

– Ну, а как ты живёшь? – спросила женщина.

– Нормально.

– Расцвела-то ты как! Ещё красивее стала, чем три года назад! Кто бы мог подумать, что из того Лягушонка такая краля получится! Извини, конечно, но уж больно ты страшненькая в детстве была. Без слёз не взглянешь! А сейчас, как я погляжу, с тобой всё в порядке. Шубка вон ещё дороже, чем в прошлый твой приезд была. С кем живёшь? Замуж вышла?

Марго растерялась. Ей не хотелось докладывать Мишкиной матери о своей жизни.

– Ой, прости, – сообразила женщина, – не моё это дело. Живёшь, и ладно. Молодец. Главное, не с голодранцем связалась. Умница. Такую красоту нельзя продешевить.

– А вы не знаете, где моя мама сейчас живёт? Мне надо с ней встретиться.

Женщина как-то сразу сникла.

– Нет больше твоей матери. Умерла она. Повесилась.

– Как?!! Умерла?!! Повесилась?!! – в шоке застыла Марго.

Мишкина мать поманила Марго пальцем, наклонилась к ней и зашептала, чтобы соседи не услышали.

– Ты тогда, три года назад, сбежала из дома. А мы-то с бабами всё про ваш скандал слышали. Мы и раньше Верку, царство ей небесное, осуждали, а как она родную дочь на мужика сменяла, так вообще её презирать стали. Она когда на кухне появилась, так мы ей и устроили взбучку! Мы всё ей в глаза высказали! И про то, какая она дрянь, и про Вовчика её, подлеца, всё рассказали. Он же, гад такой, ни одной бабы здесь не пропускал. Всех щупал. А к Тоньке из восьмой комнаты, ну помнишь такую длинную с крысиными глазками, так вот, к ней он очень часто захаживал. Короче, раскрыли мы Верке на него глаза. Она в этот же день его вышвырнула. А он, подлюка такой, тут же со своими вещичками к Тоньке и перебрался. И до сих пор с ней живёт. У, гнида! А Верка, царство ей небесное, запила. Ой как же она запила, горемычная! Недели три пила. Мы это по её песням заунывным поняли. Сама знаешь, как она пить начинала, так всех своим воем доставала. А когда не пела, тогда плакала. Всё тебя вспоминала. Ага. «Риточка моя, доченька родная, – скулила она, – где же ты? Прости меня, подлую. Вернись домой, Лягушонок мой. Вернись!» У нас прям сердце от жалости готово было разорваться, так она жалобно голосила! А потом вдруг затихла. День ни гугу, два молчок. Тут мы и смекнули, что что-то неладное с ней произошло. Позвали мы Кольку сантехника, взломали дверь. А там она висит! Ужас!

Женщина шумно вздохнула. Марго сидела с окаменевшим лицом. Ей стало пронзительно жалко мать. Любви, правда, к ней не было, одна жалость.

«Эх, мама, мамочка, что же ты наделала! Не так ты прожила свою жизнь, не так ушла из неё».

Мишкина мать засуетилась, достала валерьянку, стала капать в стакан с водой.

– На вот, выпей, успокойся, – протянула она стакан.

– Спасибо, не надо.

Женщина удивлённо пожала плечами и, чтобы не пропадать добру, сама залпом выпила лекарство.

– А где её похоронили? – спросила Марго.

– Да здесь недалеко есть кладбище. Туда по выходным автобус ходит. А номер могилки записан у Райки. Помнишь Веркину подругу? Ой, ты не представляешь, какой дамой эта б…ща стала! Ой-ой-ой! Фу-ты ну-ты, ножки гнуты! На сраной козе и не подъедешь! Живёт в пятиэтажке, замужем за каким-то начальником. Ой, ты бы видела его! Вот есть сморчок поганенький! Тьфу! Как взглянешь, так блевать охота! Но зато начальник! – взахлёб шептала женщина.

– А моё свидетельство о рождении у неё?

– Свидетельство? Нет, вряд ли. Она сюда в барак даже ни разу не заходила, посчитала ниже своего достоинства. Даже на похоронах отдельно от нас стояла, боялась замараться. Вот сука! Так и подмывало всё про неё этому заморышу, её мужу, рассказать. Но куда там! Она в него вцепилась и ни на шаг не отпускала.

– А где же моё свидетельство? Мне нужно паспорт делать, а без свидетельства вряд ли это получится.

– А ты спрашивала у хряка, который теперь живёт в вашей комнате?

– Нет.

– Так спроси. Это он со своей женой все ваши вещи разгребали. Ой, послушай, – женщина хлопнула Марго по плечу, – так они же, получается, незаконно в вашей комнате живут! Это же теперь твоя комната! Во здорово! Слушай, иди в ЖЭК и устрой там скандал. Да-да, пусть они их выселяют. Это твоя комната, ты в ней была прописана. Поняла? Сегодня же сходи, – женщина радостно потёрла руки. – Я так рада, что этих расфуфыренных гордецов выгонят! Ты представляешь, они даже не прописались!

– А как же они столько лет живут не прописанные?

– Да нет, документы они все оформили, это не сомневайся. Они в наш коллектив не прописались, бутылку не поставили, жмоты! И ты прикинь, ходят, на нас поверх голов смотрят, здороваются сквозь зубы. Мордами мы, видишь ли, для них не вышли! У, хряки чёртовы! У самих-то даже не морды, а рыла перекорёженные! Но ничего, ты их скоро взашей выкинешь! Вот бы скорей на это поглядеть! Да ты пей чаёк-то, пей. Ща допьёшь, и сразу же иди в ЖЭК.

Марго встала из-за стола.

– Спасибо вам. Пойду я.

– Иди. Да ничего не бойся. Стукни кулаком по столу и потребуй вернуть себе законную жилплощадь.


Марго ещё раз постучалась в свою комнату. Мужчина на этот раз лишь чуть-чуть приоткрыл дверь и просунул в щель только нос с одним глазом. Видно боялся, что Марго опять нагло зайдёт в его комнату.

– Извините, – вежливо произнесла Марго, – вы не видели моё свидетельство о рождении и мамин паспорт? Ведь это вы разбирали наши вещи.

– Ничего мы не разбирали! Мы всё сгребли и вынесли на помойку. Там одна грязь была. И никаких документов мы не видели! – выкрикнул он и захлопнул дверь.


Марго вышла из барака и медленно побрела в ЖЭК.

«Мама умерла. Умерла! А у меня на душе пустота. Ни слёз, ни страданий. Я по Рыжику больше горевала. Неужели я такая бесчувственная? Или я уже привыкла к тому, что близкие мне люди погибают? А может, это потому, что я мать почти не знала. Лишь смутные детские воспоминания да горькие обиды юности остались в памяти. Мы так с ней и не стали близкими, родными. Я всегда чувствовала, что она меня совсем не любит. Почему? За что? Не знаю. Но что теперь об этом вспоминать! Что было, то было. Царство ей небесное!»


Вот и не стало Верки-Веры-Верочки. Вот и закатилось Солнышко. Кто бы мог подумать двадцать лет назад, что та миленькая, добрая, непосредственная девушка проживёт такую нелепую жизнь и закончит её так трагично! Кто виноват в случившемся? Трудно обвинять кого-то одного. На каждом была своя доля вины. Просто так сложились обстоятельства. Просто выпала на её долю роковая любовь, которая и сломала, перевернула всю её жизнь. Просто не хватило у Веры силы воли, чтобы выстоять, пойти наперекор судьбе. Если бы она не познакомилась с Вадимом, а вышла замуж за обыкновенного парня с завода, глядишь, и прожила бы она долго и счастливо. Но такова судьба. Жаль Веру. Царство ей небесное!

Но как же сложится жизнь у её дочери? Рита тоже попала в жизненный переплёт. Сумеет ли она выстоять или пойдёт по стопам матери? Что ж, время покажет…


В ЖЭКе с Марго даже не хотели разговаривать. Был не приемный день. Марго с трудом пробилась в кабинет к начальнице.

– Что? Дочь Веры Ивановой? Той алкоголички, которая три года назад повесилась? Ну и что? Зачем ты пришла к нам? – заметно нервничала женщина.

– Я была прописана в бараке. А сейчас моя комната занята другими людьми.

– Послушай, этот барак нашего ЖЭКа. Там живут только люди, которые у нас работают. Твоя мать жила там, пока работала дворником. А потом она умерла, значит, жилплощадь перешла к другим нашим работникам. Честно говоря, если бы она даже не умерла, мы бы всё равно её выгнали с работы и отняли комнату. Она постоянно была в запоях, работала из рук вон плохо. Мы её держали последние годы из жалости.

– Но как же я? Где же мне теперь жить?

– А где ты жила до этого?

– У бабушки. Но она тоже умерла. А в квартиру её поселились чужие мне люди.

– И что ты хочешь? Чтобы мы тебе выделили жилплощадь? А за что? Ты у нас работаешь? Нет. Так что и не надейся.

– Ну давайте я устроюсь к вам на работу. Тогда вы дадите мне хотя бы койку в общежитии?

– У нас нет свободных мест! – рявкнула женщина и уткнулась в какие-то документы, разложенные на столе.

– Но куда мне идти?

– В Москве много предприятий, которые выделяют своим работникам общежитие. Иди ищи. А на нас не рассчитывай.

– Дело в том, что пропало моё свидетельство о рождении и мамины документы. Как мне теперь паспорт получить? Ведь без паспорта меня не возьмут на работу.

– О! Милая моя, да ты к тому же шарлатанка! – почему-то с огромной радостью заявила женщина. – Заявилась какая-то неизвестная девица, которую я у Верки даже ни разу и не видела, и утверждает, что она её дочь и жила вместе с ней в бараке! Ха! И ещё на комнату претендует! Во нахалка! А документов-то у тебя и нет! – злорадно улыбнулась женщина. – Иди-ка ты, девушка, отсюда, не мешай мне работать.

– Но я действительно дочь Веры Ивановой! Почему вы мне не верите? Хотите, я свидетелей вам приведу?

– А я Мэрилин Монро. И тоже могу привести свидетелей. Что же, меня теперь в фильмах снимать должны? – усмехнулась женщина. – Всё, приём окончен. Идите, девушка, нам не о чем с вами больше разговаривать.

– А как же мне паспорт получить?! – в отчаянии воскликнула Марго.

– Обращайтесь по месту вашей прописки.

– Но я была прописана у вас!

– В этом я очень сомневаюсь. Покажите документы, подтверждающие ваши слова. Они у вас есть?

– Нет.

– Тогда и разговаривать нам не о чем. Всё. Приём окончен! – женщина указала ей на дверь.

Марго разозлилась.

– А вы знаете, я поняла, почему вы так со мной разговариваете! Вы мошенница! Вы незаконно отдали мою комнату! Вы не имели права меня выписывать оттуда! Я была несовершеннолетней. И любой суд восстановил бы мои права на ту комнату. А теперь вы даже очень рады, что пропали мои документы. Это вам на руку. Поэтому вы и не хотите мне паспорт делать, – Марго опёрлась руками на стол и наклонилась к женщине. – Ну что, набила карманы деньгами? Много вам перепало за мою комнату? Взяточница!

– Что?!! Да как ты смеешь! Ты что себе позволяешь?!! – выпучила глаза женщина.

– Позволяю! И знаете, что я вам скажу? Да подавитесь вы этими грязными деньгами и моей комнатой!

Марго стряхнула со стола кипу бумаг, которая разлетелась по всей комнате, и вышла из кабинета, со всей силы хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла на окнах и посыпалась штукатурка с потолка.


«Вот и всё. Я теперь стопроцентный бомж без документов и без прописки. Капкан захлопнулся…»


Марго стряхнула снег со скамейки в парке, села и стала размышлять.

«Итак, я вернулась к тому же положению, что и три года назад. Только теперь нет надежды, что когда-нибудь я смогу устроиться на работу и получить жильё. Значит, я навсегда вычеркнута из списка порядочных людей. Моё место отныне среди отбросов общества. Что ж, придётся с этим смириться. Я постараюсь не падать духом. Я не буду, как мать, глушить тоску водкой или добровольно расставаться с жизнью. Ну уж нет! Я ещё за свою жизнь поборюсь! Не для того я появилась на свет, чтобы позволить каким-то мерзавцам и обстоятельствам загнать себя в могилу. Я сильная! Я выживу всем назло! Так-то вот!»

Марго поднялась и медленно пошла по заснеженной дорожке парка.

«Теперь надо решить, как и где жить. Можно, конечно, вернуться в подвал, где я жила когда-то с мальчишкой-беспризорником Рыжиком, и зарабатывать деньги воровством на рынках. Но уж больно всё это мерзко. Нет, я пойду другим путём. Не зря я прожила с Максом три года. Кое-чему я у него выучилась. Надеюсь, его школа не прошла для меня даром. Теперь придётся сдавать выпускной экзамен».


Марго стояла на Крымском мосту и рассматривала прохожих. Наконец-то она увидела подходящую кандидатуру. Она тут же перегнулась через перила и стала изображать, что хочет прыгнуть с моста. Парень, одетый в дорогую дублёнку, тут же подскочил и схватил её за шубу.

– Вы что! – закричал он. – Девушка, зачем вы это делаете?!

Он резко дёрнул её на себя, и они оба упали на тротуар. Парень больно ударился головой.

– Ты что, сдурела?! – заорал он на неё, потирая затылок.

– Оу, что такой «сдурела»? Я не очень хорошо понимайт по-русски, – залепетала с акцентом Марго.

– Вы иностранка?

– Йес, йес, я есть иносранка. Я есть глюпый несчастный иносранка, – закивала головой Марго.

– А почему с нашего моста прыгаете? Ехали бы домой и там творили что хотели.

– Оу! Я хотеть ехать домой, в Амэрика, вэри-вэри хотеть, но не мочь это делать! – воскликнула Марго с отчаянием. – Я теперь нужно умереть.

Марго опять полезла на перила. Парень стал оттаскивать её, завязалась борьба.

– Я умереть! Умереть! – очень даже натурально рыдала Марго.

Наконец она позволила отодрать себя от перил. Заливаясь слезами и всхлипывая, она уткнулась парню в грудь. Он сначала растерялся, но потом робко стал гладить её по голове и утешать.

– Ну что вы, зачем вам умирать? Вы такая молодая! Вам ещё жить и жить. Всё пройдёт, вот увидите. Всё в вашей жизни наладится.

– Что такой «на-ла-ди-ца»?

– Это значит, что всё будет хорошо.

– Корошо? Вэри гуд? О ноу! Не быть вэри гуд! Всё очень плёхо! Очень-очень плёхо!!!

– Что с вами произошло? Я могу вам хоть чем-то помочь?

Марго стала изображать отчаянные рыдания. Ну разве советский гражданин позволит плакать иностранке да к тому же ещё и хорошенькой?! Да ни за что! Надо спасать честь родины! Пусть там, на Западе, убедятся, что в Советском Союзе мужчины тоже джентльмены.

– Знаете что? Если мы так и будем здесь стоять, мы в самом деле замёрзнем и умрём. Пойдёмте куда-нибудь в тепло. Разрешите вас пригласить в кафе? – предложил парень.

Марго лишь подняла на него несчастные глаза. Парень улыбнулся.

– Пойдёмте, пойдёмте. Я угощу вас горячим кофе, – взял он Марго под руку и повёл.


Они зашли в «Шоколадницу». Марго скинула на руки парню шубку, стянула шарф с головы, тряхнула своей огненной гривой и предстала перед ним во всей своей красе, скромненько так, но чарующе посверкивая изумрудными глазищами. Парень оробел. Красавица да ещё и иностранка – магическое сочетание!

«Ну что, голубчик, попался?» – торжествовала Марго.

Она поправила водолазку, эффектно облегающую её фигурку, пригладила волосы и робко улыбнулась «спасителю».

«Главное – не переигрывать! Не надо ничего из себя корёжить, кого-то изображать. Глаза – вот моё главное оружие», – помнила она совет Макса. Поэтому, сверкнув ещё раз глазками, она грустно вздохнула и опустила взгляд в пол. Парень засуетился вокруг неё, не зная, как угодить красавице. Они прошли в зал, сели за столик.

– Что вам заказать? – спросил парень и стал читать вслух меню.

– Сэнкью вэри мач. Ничего не надо. Я не есть голодный. Я только пить кофе.

Парень заказал кофе и фирменные блинчики с шоколадным соусом.

– Вы есть такой короший! Вы есть замечательный мужик! – с благодарностью прошептала Марго. – Если вы меня не спасать, я уже лежать мёртвый в река! Оу! Я должна быть мёртвый! Я теперь не выжить!

Марго поднесла платочек к глазам.

– Ну что вы! Вы должны жить, – он робко положил ладонь на её руку. – Пошлите все свои проблемы на фиг! Они не стоят ваших слёз.

– Что такой «на фиг»?

– Ну, – растерялся парень, – это значит далеко, очень далеко.

– На фиг – далеко, – повторила Марго. – Я бы хотеть на фиг, но не мочь!

– Если хотите, расскажите мне свою беду. Может, я смогу вам чем-нибудь помочь или хотя бы посочувствовать.

Марго взглянула на него несчастными глазами.

– О`кей. Я рассказать. А вы слушать. Только нельзя смеяться. Корошо?

– Ну что вы! Конечно, я не буду смеяться. Это я вам обещаю.

Марго отхлебнула кофе и начала свой рассказ, изящно жестикулируя руками.

– Я живу на фиг, очень на фиг, в Амэрика. В колледж я изучать русский язык. Я ещё плёхо говорить по-русски. Но я уже джють-джють читать! Да! Я читать стихи Пюшкин, Эсэнин, Лермонтов, Тюджев. Оу! Вэри гуд! Замечательный стихи! Я влюбиться в Россия! Я мечтать увидеть Россия! Я хотеть сама видеть золотые нивы, лазурные реки, шумные дубравы, зачарованные горы, голубые просторы! Я хотеть понять загадочный русский душа! Но мои мазе и фазе не пускать меня в Россия. Они говорить, что Россия – империя зла! Они говорить, что я в Россия пропадать, меня будут грабить, насиловать, убивать! Они не давать мне деньги на поездка. Я им не хотеть верить! А потом я узнать, что в Россия пэрэстройка, гласность, Горбачёв. Оу! Я радоваться! Я сама заработать деньги. Я брать виза, бронировать гостиница. Я покупать билет в Москоу. Я лететь в самолёт. Я прилетайт в аэропоут. Я получать бэгаж. Бэгаж есть большой, вэри-вэри тяжёлый. Там много сувениры для замечательный русский мужик и баба. Я хотеть носильщик. Носильщик нет! Щет! Безобразие! Тогда я просить мальчик с добрый голубой глазки смотреть на мой бэгаж. Я ему платить за это пять доллар. Я идти искать носильщик. Но я не найти носильщик. Наверно, у них забастовка. Я возвращаться. Оу! Май год! Мальчик нет! Бэгаж нет! А в бэгаж быть май паспоут, виза, билет в Амэрика, все май деньги! Я бежать искать. Но я не найти ни мальчик, ни бэгаж, ни документы, ни деньги! Я плакать. Я идти в полиция. Полиция привозить меня в посольство. Я просить посол помочь. Он говорить: «Дать ваши документы». Я отвечать: «Документы ноу». Посол говорить: «Тогда дать ваши деньги». Я отвечать: «Деньги ноу». Посол говорить: «Не мочь вам помогать. Вы приносить документы – мы давать вам деньги. Или вы приносить деньги – мы давать вам билет в Амэрика. А деньги и документы нет – билет тоже нет», – Марго тяжело вздохнула. – Капитализм! А мазе и фазе я звонить не хочу. Лучше умереть! Мне вэри-вэри стыдно, что они оказаться правы.

Марго изящно промокнула платочком глаза.

– Н-да! Ну и дела! И как же вы теперь без денег и документов будете жить?

– Я не будете жить. Я будете умирать!

– Нет, что вы! Я не позволю вам умирать! Я помогу вам.

– Вы помогать?!! О ноу! У меня нет деньги вам платить за помогать.

– Ну что вы! У нас в России за помощь не платят. Я вам помогу бескорыстно.

– Без корыто? Зачем корыто?

– Бес-ко-рыст-но. Без денег, даром.

– Вы мне помогать без денег?!! Оу! Спа-си-бо! Я теперь знать, что такой без-ко-рыт-ный загадочный русский душа!!! Вы настоящий русский мужик!


После этого парень поселил Марго в своей квартире, возил её несколько дней по экскурсиям, а потом дал ей денег на обратный билет в Америку. Марго сказала, что билет она без документов может купить только в посольстве. И что нужно ещё заплатить небольшой взнос, и тогда её отправят в Америку в составе американской делегации. В общем, она вытрясла из бедолаги приличную сумму, которую пообещала обязательно вернуть, как только окажется дома, в Америке.

– Нет, что вы, не надо возвращать мне деньги, – дрогнувшим голосом произнёс парень. – Вы лучше мне напишите письмо. И приезжайте ещё раз в Москву. Я буду счастлив, если мы снова встретимся.

– Оу! Мы встретиться, мы обязательно встретиться! Я присылать вам приглашение в Амэрика. О`кей?

– О`кей! – обрадовался парень.

Марго в порыве благодарности поцеловала парня.

– Да здравствует пэрэстройка, гласность и любовь! – крикнула она на прощание и скрылась с огромным букетом цветов за забором посольства.


Хорошо, что благодаря стараниям бабушки она владела английским и французским языками. Теперь она попеременно изображала из себя то американку, то француженку, то англичанку. Благодаря её красоте мужчины охотно помогали ей, предоставляя жильё и деньги. Конечно, не каждый прохожий попадался на крючок. Некоторые, отряхнув её от снега, спешили дальше по своим делам. Нужный клиент попадался иногда со второй-третьей попытки. Но уж если мужчина проникался к ней симпатией, тогда Марго вытряхивала его карманы по полной программе. Сначала она, правда, боялась жить в домах у незнакомцев, по ночам постоянно вздрагивала при малейшем шорохе. Мало ли что придёт им в голову! Но потом она убедилась, что магическое слово «иностранка» – самый лучший оберег. Никто из мужчин не хотел проблем на свою голову. Наоборот, они обращались с ней подчёркнуто вежливо, боясь переступить рамки дозволенного. Единственное неудобство – её уже тошнило от Третьяковки, Красной площади, Мавзолея и прочих достопримечательностей Москвы.


Так Марго прожила почти месяц. Она ни в чём не нуждалась. Денег у неё раз от раза становилось всё больше. Она была окружена заботой и даже любовью. Некоторые мужчины ей нравились. Они были порядочными, щедрыми, благородными. Но почему-то она никак не могла забыть Макса! Да-да! Этот подлец, этот мерзавец не давал ей покоя! Бессонными ночами, лёжа в одинокой постели, она вспоминала его объятия. Утром, просыпаясь в чужой квартире, она вспоминала, как Макс приносил ей кофе в постель. Днём, таращась с идиотским восторгом на опостылевшие шедевры, она вспоминала, как они с Максом любили подурачиться. Вечером, сидя в кафе или в ресторане, она вспоминала, как Макс страстно, до дрожи в теле, прижимал её к себе во время танца. Она старалась гнать эти воспоминания, напоминая себе о его подлостях. Но тоска от этого не уменьшалась. Марго пыталась увлечься очередным своим спасителем. Но ничего не получалось. Ей с другими мужчинами было скучно! Один раз она даже позволила себя целовать. Но от этого ей стало только до тошноты противно.

«Да, Макс – это моя болезнь. И пока я не вылечусь, я его не забуду».

К концу месяца тоска стала настолько невыносимой, что Марго стала искать причину, чтобы вернуться к Максу в квартиру и ещё хотя бы раз увидеть его.

«О! Так я же забыла у Макса свои талисманы – картину Женьки и кепку Рыжика. Нужно обязательно это забрать. Не оставлять же этому мерзавцу дорогие мне вещи. Решено. Завтра же этим займусь. Да-да, я возьму свои вещи и уйду. Я, конечно же, ни за что не останусь! Пусть он и не надеется! Я брошу ему в ноги ключи, гордо повернусь и уйду. Вот так!»


Марго тихонечко открыла дверь своими ключами и робко вошла. Квартиру оглушала песня из приёмника. Сердце Марго от волнения готово было выпрыгнуть из груди.

«А вдруг Макс сейчас с другой женщиной?! Я этого не переживу! А впрочем, может, это и к лучшему. Я в очередной раз увижу, что он подлец, и быстрее его забуду».

Марго заглянула в комнату. На разобранной постели никого не было. Она приоткрыла дверь ванной. На крючке, кроме её халатика, других женских вещей не было. Она на цыпочках прошла на кухню. Макс сидел за столом и завтракал. Её поразило то, что стол был накрыт на двоих: две чашки с кофе, две подставки с варёными яйцами, две тарелочки с бутербродами.

«Так, значит, любовница всё-таки где-то здесь! Вот скотина! Мерзавец! Сволочь!»

Макс медленно поднял глаза и уставился на Марго.

– Ну и где она? В туалете? В шкафу? На балконе? – начала распаляться Марго.

– Кто?

– Твоя новая королева или как ты её там называешь.

– Моя королева передо мной. Единственная и неповторимая, – широко улыбнулся Макс. – Садитесь, ваше величество. Кушать подано. Извините, что сегодня я не принёс ваш завтрак в постель. Но если вы желаете, то ложитесь, я туда всё принесу.

– Что ты врёшь! Опять врёшь! Где твоя любовница? Для кого ты приготовил этот завтрак?

– Для тебя. Я знал, что ты вернёшься. Я ждал тебя и каждый день накрывал на стол для нас двоих.

Марго остолбенела. Она была растрогана.

– О, Макс! Не может быть! Ты не врёшь?

– Я говорю правду. Ну иди ко мне, моя королева!

Марго кинулась к нему в объятия, и они слились в страстном поцелуе.

– Макс! Макс! Макс! – шептала Марго, не скрывая счастливой улыбки.

– Марго! Моя ты королева! Зачем ты ушла? Ведь ты любишь меня, а я люблю тебя. Мы созданы друг для друга и должны быть всегда вместе.

– Да! Да! Я люблю тебя! Я не могу жить без тебя! О, Макс, как я соскучилась!

– Так зачем мы теряем время на разговоры? – улыбнулся Макс.

Они побежали в комнату, на ходу скидывая с себя одежду, и упали на постель в объятия друг друга.

«Это ненормально! Я сумасшедшая! Я идиотка! Но я люблю этого мерзавца! Да простит меня Бог!»


Утомлённая ночь распласталась на поблёскивающем неоновыми огоньками ложе. Город замер как заколдованный. И во всём этом сонном царстве лишь одно окно не желало подчиняться законам природы, расцвечивая тьму золотыми бликами. Это Макс с Марго никак не могли насытиться друг другом. И только любопытные звёзды украдкой подглядывали в окно сквозь сплетённые побеги растений за влюблённой парочкой…

Марго вела пальчиком по бровям, носу, губам Макса, как бы обрисовывая его красивое лицо.

– Макс, а ты действительно всё это время накрывал стол для меня?

– Да.

– А если бы я никогда не вернулась?

– Я решил ждать тебя ровно месяц. Через день истекает этот срок. Если бы ты не пришла, я бы постарался тебя забыть, хотя это и невозможно. Но вообще-то я знал, что ты обязательно вернёшься.

– Макс, неужели ты каждый день, пока меня не было, ел за двоих? – усмехнулась Марго.

– Нет. Я твою порцию выбрасывал. В ведре до сих пор твой вчерашний ужин валяется. Между прочим, замечательный был бифштекс! Ты много потеряла.

– Да, я много потеряла… ночей без тебя.

Макс перевернул её под себя и горячо поцеловал.

– Придётся нам навёрстывать упущенное.


Марго рассказала Максу, как она без него работала, и выложила на стол свой капитал.

– Ты столько заработала! – удивлённо воскликнул Макс.

– Да. Я одна заработала за месяц намного больше, чем мы с тобой вдвоём получали, – не скрывая злорадства, произнесла Марго. Наконец-то она утёрла Максу нос! Она ему показала, что она совсем не дурочка, что годна не только на тупую роль приманки, что она тоже кое-что умеет.

Максу было неприятно, что девушка переплюнула его. Он любил во всём быть первым, а женщинам отводил лишь роль восторженных зрителей, но он постарался подавить в себе злость и улыбнулся.

– Умница. Ты оказалась способной ученицей. Ну что ж, теперь мы можем работать по отдельности. Это даже хорошо. За один день мы заработаем в два раза больше.

– Нет. Я не хочу работать без тебя. Я хочу быть всегда с тобой.

– В дуэте всегда должен быть один лидер. Надеюсь, ты понимаешь, что я не гожусь на роль приманки! Как же мы тогда будем работать?

– Макс, я не стремлюсь быть лидером. И потом, в роли приманки тебе со мной трудно будет тягаться, – кокетливо произнесла она, обрисовав руками свою фигурку.

Макс рассмеялся. Он подхватил её на руки.

– О! Какая вкусная приманка! – он облизнулся. – Надо её попробовать. Откушу-ка я вот тут кусочек.

Марго, смеясь, стала вырываться. Но ничего у неё не получилось. Макс отнёс её на постель и «съел до последней крошки».


Они снова стали вместе работать. Макс поклялся, что на этот раз они точно копят на честную жизнь. Наконец-то! Марго уже предвкушала, что скоро они заживут спокойно и она обязательно родит ребёночка! Девушка иногда украдкой заходила в отделы детской одежды и с умилением рассматривала ползунки и чепчики.


Наступил День влюблённых. В честь праздника Макс привёл Марго в очень дорогой ресторан не для работы, а просто чтобы отдохнуть. Это была такая редкость! По такому случаю Марго оделась особенно изысканно: длинное облегающее фигуру платье из чёрной слегка мерцающей ткани да соболиный палантин, небрежно накинутый на плечи. Марго блаженно улыбалась, потягивая из бокала вино, и с восхищением разглядывала на своей руке изящный золотой браслет, подаренный ей только что Максом.

– Нравится? – самодовольно спросил Макс.

– Он просто прелесть!

– Кто прелесть? – театрально обиделся Макс.

– Браслет, – Марго хитро улыбнулась, а потом рассмеялась. – И ты!

– Наконец-то и я заслужил похвалу. Пусть в качестве довеска к браслету, но тоже приятно.

Маргарита прижалась к Максу и прошептала ему на ухо:

– Ты потрясающий! Я тебя обожаю!

Макс положил ладонь на её колено и провёл рукой, скользя по ткани.

– Ты хочешь меня? – обольстительно улыбнулся он и слегка сжал её бедро.

Марго взглянула на него потемневшими глазами.

– Хочу!

– Идём?

– Идём!

Макс небрежно бросил на стол несколько купюр, взял Марго за руку и повёл за собой. Они направились к выходу. Но, проходя мимо открытых дверей банкетного зала, Марго вдруг остановилась как вкопанная.

– Марго, ну ты что, пошли скорее, – нетерпеливо тянул её за собой Макс.

– Подожди! – Марго вырвала руку и медленно подошла к двери. Макс недоумевал.

– Ну что ты свадьбу, что ли, никогда не видела? Перестань, Марго, нельзя же так завистливо пялиться каждый раз, видя двух окольцованных идиотов! Мы ведь уже всё на этот счёт с тобой выяснили. Пойдём!

Макс обнял её за талию и попытался увести.

– Отстань! – раздражённо рявкнула Марго и, вырвавшись из его объятий, вошла в зал.

Свадебный банкет, видно, недавно начался, потому что хоть на полу и высилась огромная гора подарков в разнокалиберных коробках, но гости всё ещё прибывали.

Вся публика в этом зале отличалась чопорным видом, очень дорогими одеждами и обилием украшений из золота с бриллиантами как у женщин, так и у мужчин. Марго с интересом разглядывала невесту.

«Так вот ты какая, сестрёнка!»

Девушка была очень красивой. Она была даже чем-то похожа на Марго: те же глаза, брови, такой же чувственный рот, правда, нос был как у Ольги Станиславовны – слегка вздёрнутый, да и худой овал лица был тоже от мамы. А вот густые чёрные волосы явно ей достались от бабушки.

Ольга Станиславовна в бирюзовом костюме и такого же цвета шляпке стояла сбоку от дочери и с гордым видом победительницы взирала на окружающих. Да и было чем гордиться! Ещё бы! Такого завидного жениха удалось заполучить! Из такой семьи!

Маргарита окинула взглядом жениха и его родителей. Внешность у парня была довольно неприметная. Зато по надменному взгляду его отца и по количеству бриллиантов на шее его матери можно было предположить, что семья его не просто богата, а принадлежит к новорусской знати. Марго грустно усмехнулась.

«Да, сестрёнка, крутого тебе женишка мамочка с папочкой подобрали! Только почему же у тебя глаза такие печальные?»

На Вадима Николаевича, отца невесты, который когда-то не пожелал признать и Марго своей дочерью, она старалась не смотреть. Этот солидный господин её совсем не интересовал.

Марго минуту колебалась, а потом решительным шагом направилась к молодожёнам. Несколько секунд Марго и Кристина смотрели друг на друга.

«У неё зелёные глаза! Как у нас с бабушкой!» – почему-то обрадовалась Маргарита, словно именно это делало их настоящими родственницами.

Марго, наплевав на этикет, подошла без очереди и крепко обняла Кристину.

– Желаю тебе счастья! – проникновенно сказала Марго, сняла со своей руки браслет и застегнула его на запястье девушки.

Марго на мгновение встретилась глазами с Вадимом Николаевичем. Она вдруг увидела, как тот побледнел, губы его задрожали и он даже слегка покачнулся. Наконец-то Вадим разглядел то, что упорно не хотел видеть в прошлую их встречу: все черты лица Маргариты, а самое явное – её зелёные глаза, всё это было похоже на его лицо.

«Неужели я ошибался?! Неужели Рита моя дочь?!! Господи! Это же чудовищно…»

Марго тут же развернулась и пошла прочь.

– Пошли! – приказала она Максу и быстро направилась к выходу.

– Ты зачем какой-то девке отдала мой браслет?! – обиженно возмущался Макс, идя за ней следом. – Знаешь, сколько он стоит!

Марго резко повернулась.

– Не смей её так называть! Она единственный на этой земле родной мне человек, который неплохо ко мне относится…

– Она твоя родственница?! – удивился Макс.

– Сестра.


– Костя, кто это? – поинтересовалась Кристина у жениха, с удивлением глядя на удаляющуюся красотку. – Это ваша родственница или знакомая? Что-то я раньше её не видела.

– Не, я эту тёлку не знаю, – пожал плечами парень.

– Это Рита, – глухим голосом сказал Вадим Николаевич.

– Рита?!! – обрадовалась Кристина. – Ну что же ты мне не сказал? Почему её не остановил?!!

Кристина, оттолкнув попытавшегося её задержать новоиспечённого мужа, побежала за сестрой. Вадим Николаевич тоже сделал шаг, но Ольга Станиславовна властным движением взяла его за руку, и он остановился, потупив голову.

– Куда Кристина драпанула? – заворчал жених. – Вон, блин, Крыльцовы в зал уже входят. Я чё, здесь один должен как придурок стоять? Чё за дела?!

– Не волнуйся, Костик, я сейчас её приведу, – промурлыкала Ольга Станиславовна, в душе проклиная дочь за слишком взбалмошный характер.


Марго уже садилась в машину, как двери ресторана распахнулись, и на улицу выбежала Кристина.

– Рита! Рита, подожди! Рита! – она подбежала к машине и обняла Марго. – Спасибо, что пришла! Я так рада! Так вот ты какая! Ну, здравствуй, сестричка!

Наконец-то Марго увидела, как Кристина радостно улыбается.

– Здравствуй, сестрёнка! – улыбнулась в ответ Марго и даже прослезилась.

Они опять крепко обнялись.

– Я никуда тебя не отпущу! – категорически заявила Кристина. – Пойдём. У меня же свадьба. Ты обязательно должна быть в этот день вместе со мной. Мы хоть и не родные сёстры, но бабушка тебя очень любила и считала своей внучкой. Поэтому и я буду считать тебя своей сестрой. Это ведь правильно, правда?

– Правда, – согласилась Марго.

– Ну пойдём, – потянула её за руку Кристина.

– Нет. Извини. Мне там места нет.

Кристина тоже загрустила.

– Тебе наши гости не нравятся? Я, честно говоря, тоже от них не в восторге. Но, увы, положено было всю эту тусовку тупоголовых гордецов пригласить. Я ведь теперь буду одна из них. Поэтому придётся потерпеть. Хотя меня от этих новых русских магнатов просто тошнит! Они наверняка, кроме сказки про репку, ничего в своей жизни не читали! И то в их интерпретации это звучит так: «Трёп про какую-то крысу, которая, как последняя драная кошка, зажучила у крутой чувихи бабки, а пахан за это двинул ей по репе. В натуре, блин!» – Кристина звонко рассмеялась, а потом вдруг резко погрустнела. – Знаешь, когда я спросила у мужа, читал ли он хотя бы «Муму», он, ковыряясь антенной от мобилы в ухе, ответил: «А чё там на обёртке от конфеты читать?» Представляешь!

– Зачем ты за него вышла? – спросила Марго.

– Моё будущее будет в надёжных руках, – повторила она слова родителей.

– Не хотела бы я такого будущего, тем более в таких руках, – сказала Маргарита и, взглянув на печальную сестрёнку, вдруг раскрыла дверцу машины. – А давай сбежим! Пошли ты его к чёрту! Поехали с нами. А родители побесятся, а потом всё равно простят. Свою судьбу должна решать только ты!

Маргарита увидела, как на мгновение глаза Кристины вдруг вспыхнули озорными огоньками. Она даже подалась вперёд. Но тут на улицу вышла Ольга Станиславовна.

– Кристя! Что за сумасбродные выходки?! Что ты себе позволяешь?! Пойдём сейчас же! Там же Крыльцовы пришли! Нельзя быть такой невоспитанной! Недопустимо так поступать с очень важными и нужными тебе людьми! Пойдём! Ну?

Глаза Кристины опять потускнели, она обмякла.

– Прости, я не могу. Не могу! – промямлила она, повернулась и пошла к матери.

У самой двери она оглянулась и помахала Маргарите рукой.

– Будь счастлива, сестрёнка! – постаралась улыбнуться Марго.

– И ты будь счастлива! А мы завтра уезжаем в Америку. Надолго. Я не знаю, когда вернусь. Но надеюсь, мы с тобой ещё когда-нибудь встретимся!

– Обязательно встретимся! – подмигнула ей Марго. – Пока!

– Пока!

Кристина с матерью ушли к гостям.


Марго грустно улыбнулась.

– А всё-таки не так уж и плохо, что он не мой отец, – сделала она вывод, – и что я к этим людям не имею никакого отношения.

– Вы с сестрой так похожи! – сказал Макс.

– Мы абсолютно разные, – горько усмехнулась Марго. – Я бы уехала!

Макс включил зажигание и начал аккуратно выруливать, стараясь не зацепить слишком близко припарковавшиеся соседние машины.

– Рита! – послышалось сзади.

Марго оглянулась. В дверях стоял Вадим Николаевич. Он подошёл к машине.

– Рита, выйди, давай поговорим, – попросил он.

– О чём? – пожала плечами Марго, оставаясь в машине. – У нас с вами, Вадим Николаевич, нет общих тем.

– Я понимаю, ты на меня очень обижена, но пойми…

– Я всё давно поняла, – перебила Марго. – И на вас я совсем не обижаюсь. Я вообще о вас не думаю. И вы обо мне не думайте. Не надо.

– Но я хотел бы тебе помогать в жизни…

– Помогать?! – Марго рассмеялась, запрокинув голову. – Я разве выгляжу как человек, который нуждается в помощи? Вот не ожидала! – она заботливо протёрла крупный изумруд в кольце. – Успокойтесь, Вадим Николаевич, у меня всё замечательно в жизни. Вот муж у меня какой красивый, богатый и меня обожает. Правда, милый?

– Ага, – кивнул Макс, – души в ней не чаю!

– Да мы сами вам можем помочь, если что, – ухмыльнулась Марго. – Вам не надо деньжат подкинуть? А то вы наверняка слишком поистратились на этой чопорной свадьбе своей единственной доченьки…

– Не надо так, Рита, – попросил Вадим Николаевич, и ей вдруг стало стыдно.

– Простите, – и уже просто, без издёвки и обиды в голосе, сказала: – Нам пора ехать. Всего вам хорошего, Вадим Николаевич. Прощайте. Поехали, Макс.

Машина тронулась с места.

– Но как мне теперь жить? – с отчаянием произнёс отец.

Марго впервые пристально посмотрела ему в глаза.

– Счастливо, Вадим Николаевич. Вы ведь умеете, несмотря ни на что, жить счастливо.

Марго отвернулась. И машина, резко набирая скорость, вскоре скрылась за поворотом. Вадим Николаевич проводил её взглядом, а потом, шатаясь, побрёл по улице.

– Вадим! – высунулась из дверей голова жены. – Ты куда? Гости нас ждут!

– Да-да, я сейчас, я скоро вернусь… Ты иди, дорогая, я скоро… – пробормотал он, не оборачиваясь.

Ольга Станиславовна, почувствовав неладное, не вернулась к гостям, а пошла вслед за мужем.

Вадим Николаевич дошёл до перекрёстка и вдруг, зашатавшись, прислонился к фонарному столбу. Ольга подбежала и успела подхватить его падающее тело.

– Врача! Срочно вызовите скорую! – в ужасе закричала она и, упав под тяжестью тела мужа на колени прямо в грязь, прижала к себе его голову. – Вадим, Вадюшенька, любимый мой, дорогой мой, всё будет хорошо. Ты только держись.

Вадим Николаевич с благодарностью обнял жену.

– Всё будет хорошо! – повторяла как заклинание она. – Всё будет хорошо…


Марго с Максом с усердием продолжали работать, чтобы накопить на честную жизнь. Но вскоре удача отвернулась от них. Наступили чёрные дни. Обмен денег, устроенный правительством Горбачёва, сжёг весь их большой капитал. На новые купюры можно было обменять только небольшую сумму денег. А из-за того, что у Марго не было документов, обменять смог только Макс.

Они с ужасом смотрели на кучу ставших бесполезными бумажек. Макс сгрёб всё в пакет, и они торжественно высыпали с моста в реку Москву весь свой внушительный капитал. Марго печально глядела на плывущие по воде бумажки. Река нагло забрала её мечты о честной жизни, мечты о ребёнке.

Нужно было начинать всё сначала.


Но вслед за обменом денег опустели прилавки магазинов, закрылись многие рестораны. Исчезли из магазинов почти все продукты. Всё теперь выдавалось по карточкам. Марго с Максом должны были пытаться прожить на карточки Макса: по килограмму гречки, сахара, мяса, макарон и сливочного масла на месяц. Люди, ограбленные родным государством, судорожно вцепились в свои жалкие остатки денег. Поэтому выманить у них даже копейку стало невозможным. Аферы Макса, так удачно приносившие им раньше стабильный доход, проваливались одна за другой. Даже любимая афера Макса с племянницей Горбачёва не действовала. В тех нескольких ресторанах, которые не закрылись, отдыхала теперь отнюдь не простая публика. В лучшем случае они, усмехаясь, хлопали Макса по плечу и посылали его матом куда подальше. А в худшем ему в ответ показывали настоящую красную книжечку, после чего Макс, извиняясь, говорил, что пошутил, и они с Марго спасались бегством.


Макс стал угрюмым, обозлённым, часто срывался, вымещая зло на Марго. В очередной раз, отшвырнув тарелку с опостылевшими макаронами, украшенными парой крошечных кусочков мяса, он уходил из дома и бродил где-то до самого вечера. Его угнетала такая скотская жизнь. От отчаяния он был готов пуститься во все тяжкие. Он даже был готов заняться воровством. Единственное, что его удерживало от этого шага, – он не умел воровать.

Марго, оставаясь дома одна, старалась проглотить обиду, понимая, что это временные трудности, из-за которых не стоит рушить их отношения. Скоро всё наладится и Макс опять станет прежним.


Вскоре Макс опять не вернулся ночью домой. Он пришёл только утром. Марго с опухшими от бессонной ночи глазами, сидя на подоконнике, с недоумением слышала, как он, тихо напевая, сразу прошёл в душ, а оттуда на кухню.

– Ты где был? – угрюмо спросила она, войдя на кухню, где Макс пил кофе.

Макс с улыбкой взглянул на неё.

– О, моя королева уже проснулась? Сейчас грум принесёт ей кофе в постель.

– Где ты был?

– Марго, брось эти мещанские выяснения отношений, – поморщился Макс.

– Да, пусть я мещанка, но я не хочу, чтобы ты спал с другими женщинами! Я не буду тебя ни с кем делить! Если я тебе уже не нужна, я уйду.

– Ну что ты такое говоришь! Ты мне очень нужна. Я даже сам удивляюсь себе, как я прикипел к тебе. Я никогда раньше ни к одной женщине такого не испытывал, – проникновенно произнёс Макс. Он притянул к себе Марго, обнял её и усадил к себе на колени. – Но ты пойми, мы сейчас в таком положении, когда должны хвататься за любую возможность, чтобы выжить. И та женщина, с которой я был, нам очень поможет. Помнишь, я говорил тебе про неё? Она работает начальником отдела кадров на заводе и знает всю подноготную многих сотрудников. Так вот, она мне кое-что порассказала. И у меня родился великолепный план. Теперь мы с тобой не пропадём.

Марго вырвалась из его объятий.

– Ты спал с ней! Как ты мог?! Это гадко! Это подло!

– Слушай, я не желаю слушать твои истерики. Удивительно, что ты, такая умная и современная девушка, не можешь понять, что я стараюсь для нас двоих. Да, я был с другой женщиной, но это не ради удовольствия. Да и какое может быть удовольствие спать с коровой! Ты бы видела её! Толстая уродина! Но я пошёл на эту жертву, чтобы нам с тобой не давиться больше этими плебейскими макаронами! А ты вместо сочувствия и благодарности устраиваешь тут скандал! Я же не возмущался, когда узнал, что ты без меня спала со своими спасителями.

Марго опешила.

– У меня с ними ничего не было! Они ко мне не прикасались!

– Ну да, конечно, – усмехнулся Макс. – И столько денег тебе отвалили просто за красивые глазки? Рассказывай больше. Я, в отличие от тебя, всегда с тобою честен. Но раз тебе стыдно признаться, как ты кувыркалась с другими мужиками, что ж, я готов сделать вид, что поверил, будто эти лохи осыпали тебя деньгами за просто так.

– Подонок! Да как ты можешь обо мне так думать! Я не проститутка! И никогда ею не буду! В отличие от тебя. Это ты у нас готов ради денег спать с любыми коровами! Проститут! Вот ты кто!

Марго со злостью выбила из его рук чашку с кофе. Горячий напиток залил фирменные джинсы Макса.

Тут уж рассвирепел Макс. Он вскочил и ударил её по щеке.

– Ты, сучка, не смей никогда меня оскорблять! Меня бесят твои истерики! Я ради тебя старался, а ты визжишь как базарная баба! Не можешь сама успокоиться, что ж, придётся мне тебя угомонить.

Он схватил её за локоть и поволок за собой. Марго упиралась как могла, но Макс всё равно посадил её в ванну и окатил холодной водой из душа.

– Ну как, успокоилась? Или продолжить водные процедуры?

Марго зло посмотрела на него.

– Да пошёл ты, козёл! – огрызнулась она.

Макс опять окатил её ледяной водой.

– Ещё хочешь? – с издёвкой спросил он.

Марго уткнулась лицом в колени. Её бил озноб.

– Ну вот и славно, – произнёс Макс. – Ты пока обсохни, а я пойду прогуляюсь.

Он вышел из квартиры, закрыв дверь на ключ.


Марго вылезла из ванны, прошла в коридор, оставляя за собой полоску стекающей воды. Она проверила карманы своего плаща. Но, конечно же, там ключей не оказалось. Она со злости пнула ногой дверь.

«Он запер меня и забрал мои ключи! Подонок! Ага, боится, что я уйду! А я всё равно уйду!!!»

Она сняла с себя мокрую одежду, легла на постель и укрылась с головой.

«Хотя куда я уйду? Опять шляться по улицам? Боже, что за жизнь у меня такая скотская!»


Проснулась Марго от яркого света. Она подслеповато сощурилась, не в силах ничего разглядеть. Когда глаза наконец-то привыкли к свету, Марго ахнула. Вся комната была уставлена цветами. Розы, гвоздики, астры, пионы, гладиолусы стояли везде: и в вазе на телевизоре, и в трёхлитровых банках на подоконнике, и в кастрюлях на полу. А перед её лицом в ведре стоял огромный букет лилий.

Марго села по-турецки на постели и удивлённо посмотрела на всё это великолепие. Злость на Макса тут же улетучилась.

– Макс, где ты там? Ладно уж, выходи, – наконец произнесла она.

Макс высунул из-за угла голову.

– А ты больше не злишься? – хитро сощурился он.

– Ещё как злюсь! – постаралась нахмуриться Марго, но не смогла сдержать предательскую улыбку.

– Значит, будем мириться! – весело произнёс Макс и вышел абсолютно голый.

– О нет! – запротестовала Марго, понимая, что сегодняшний его проступок не должен так легко сойти ему с рук.

– О да! – передразнил её Макс и с разбегу упал прямо на неё.

Марго после вялого сопротивления пришлось сдаться.

«Ну вот, опять я прощаю его подлость. И что я за баба такая бесхарактерная!»


– Макс, а откуда ты взял эти цветы? – спросила Марго за завтраком.

– Я их купил, – беззаботно ответил Макс.

– Купил?!! На какие деньги?

– На все, что у нас оставались. Это, чтобы ты больше меня не упрекала, что для меня деньги дороже тебя. Как видишь, всё наоборот.

– Но как же мы будем теперь жить?!!

– А теперь ты должна согласиться сделать то, что я тебе предлагаю. У тебя теперь нет другого выхода. Иначе мы умрём от голода.

– Макс, какой же ты мерзавец! – не без восхищения усмехнулась Марго.

– А я это и не отрицаю.


Благодаря своей «корове» Макс разузнал кое-что об одном из заместителей директора очень крупного завода. Этот заместитель вместе с другими замами и под чутким руководством директора успешно продавали часть продукции своего завода не народу, а налево, обогащая этим отнюдь не государство, а лишь собственные семьи. Кроме того, Макс узнал, что этот зам вчера вечером уехал в длительную командировку.

Да, заманчиво!

Снабдив Марго всеми полезными сведениями, Макс отправил её к жене этого начальника.


Марго нажала на кнопку звонка. Дверь открыла женщина лет около сорока. Она была немного полная, совершенно блёклая, и по спокойным глазам было видно, что жизнь у неё налаженная, очень-очень сытая и, как говорится, без проблем.

«Ну вот и пришли к тебе проблемы, дорогуша», – со злорадством подумала Марго.

– Вам кого? – удивлённо спросила женщина.

– Вас, Людмила Яковлевна.

– Меня?! А вы, собственно, по какому поводу?

– По личному.

Женщина недоумённо смотрела на девушку, пытаясь вспомнить, встречались ли они раньше.

– Я вас слушаю, – довольно холодно произнесла Людмила Яковлевна.

– А мы что, на лестничной клетке будем обсуждать наши с вами дела?

– Наши с вами?! Простите, а какие у меня с вами могут быть дела?

– Очень важные. Поверьте мне, Людмила Яковлевна, очень важные дела!

– Ну хорошо, проходите, – удивлённо пожала плечами женщина и пропустила Марго в квартиру.

Марго сняла плащ и прошла в комнату. Когда она проходила по коридору, то украдкой заглянула в спальню, где от её взгляда не утаились кинутые на пуфик мужской халат, пиджак, рубашки, два галстука да чёрные носки под кроватью.


Убранство квартиры говорило о большом достатке обитателей и при этом об отсутствии вкуса. Кругом лежали и висели на стенах ковры ручной работы, сервант ломился от обилия хрусталя, мебель стояла только импортная. Но всё это не сочеталось друг с другом, а также с обоями и шторами. Всё поражало пёстрыми и яркими расцветками. Мягкая мебель в большой комнате была обтянута зелёной с розовыми цветочками тканью. Шторы же были красными с большими жёлтыми пионами. А обои в этой комнате были в золотых ромбах, внутри которых пестрели букетики цветов. Явной гордостью хозяйки были разноцветные фиалки, выстроенные в одинаковых керамических горшочках на подоконнике. Это единственное, что понравилось Марго.


Марго развалилась в мягком кресле. Женщина тоже присела на диван.

– Ну? Я вас слушаю, – высокомерно произнесла женщина. – Какое у вас ко мне дело?

Марго её тон не понравился. Она молча достала сигарету.

– Здесь не курят, – предупредила женщина.

Но Марго щёлкнула зажигалкой и прикурила сигарету. Она с явным удовольствием затянулась и выпустила колечко дыма чуть ли не в лицо Людмиле Яковлевне.

Марго специально вела себя нагло, стараясь разозлить женщину.

«Лучше уж пусть она на меня наорёт, – рассуждала Марго, – чем заплачет. Её слёз я не вынесу! Я тогда сразу извинюсь, признаюсь, что всё наврала, и уйду».

Марго с вызовом посмотрела в глаза женщине.

– Я пришла вам сказать, дорогая моя Людмила Яковлевна, что я любовница вашего мужа. Пока любовница. А скоро я стану его законной женой. Так что я пришла к вам, так сказать, как Герасимова к Герасимовой, поболтать по-родственному, – мило улыбаясь, пролепетала Марго.

У Людмилы Яковлевны пропал дар речи. Она только беззвучно раскрывала рот. Наконец она пришла в себя и с криком: «Ах ты дрянь! Вон из моей квартиры!» – вскочила с дивана.

– Предупреждаю, что если вы вздумаете прикоснуться ко мне, я буду защищаться. Людмила Яковлевна, будьте благоразумны. Зачем вам устраивать драку в собственном доме? Мы ведь наверняка попортим вашу дорогую мебель, хрусталь побьём, фиалки пообрываем, – спокойно произнесла Марго и для убедительности приблизила зажжённую сигарету к обивке кресла.

Женщина рухнула обратно на диван.

– Зачем ты пришла? – хрипло произнесла она.

– О! Вот это другое дело. Давайте спокойно всё обсудим. А для начала принесите, пожалуйста, пепельницу. Как-то неудобно стряхивать пепел на ковёр.

Женщина вытащила из серванта хрустальную пепельницу и с ненавистью сунула её в руки Марго.

– Благодарю вас, – Марго изящно стряхнула пепел с сигареты. – Вы знаете, Людмила Яковлевна, я, как это ни странно звучит, отношусь к вам с большой симпатией. И хотя Тигрёнок, ой, простите, Михаил Семёнович много про вас гадостей наговорил, но я всё-таки на вашей стороне. Да-да, не удивляйтесь. Я-то лучше всех понимаю, что Мишуля сам отнюдь не подарок. Это посторонние люди считают Михаила Семёновича человеком культурным, жизнерадостным, этаким душечкой, воплощением элегантности и благородства. И только мы с вами знаем, какой он на самом деле: как он может занудно брюзжать целый день, как он любит ковыряться в носу, а потом цепляет козявки под столом. Брр! А когда он ругается, так он же пронзительно визжит, разбрызгивая при этом слюну в радиусе двух метров! Ужас! А какой он неряха! Он разбрасывает свои вещи по всему дому! Бывало, твердишь ему по сто раз: «Мишуля, повесь пиджак в шкаф, повесь пиджак, повесь!» Так нет же! Всё равно бросит где попало! А эти грязные вонючие носки! Они же валяются везде! Фу! – Марго тяжело вздохнула. – Правда ведь?

Женщина, обалдевшая от её пламенной речи, кивнула головой. Да, дескать, всё так и есть. Но потом она очнулась.

– Позвольте, я что-то не понимаю…

– Вы хотите спросить, люблю ли я вашего мужа? – перебила её Марго. – Нет. Я его не люблю.

– Так… А для чего же… – не находила слов потрясённая женщина.

– Для чего я собираюсь увести его из вашей семьи? – подсказала ей Марго. – Неужели непонятно? Для того же, моя дорогая, для чего и вы столько лет с ним живёте и терпите все его идиотские замашки. Конечно же, ради денег, любезная Людмила Яковлевна. Всё только ради денег. Я тоже хочу, как и вы, шикарно жить, нигде не работать, отдыхать каждый год на югах, да и за границу хотелось бы съездить. Вы же в этом году были на Кубе, так ведь? Вот и я хочу. Разве плохо? По-моему, для меня это замечательная перспектива. Хоть и придётся ради этого терпеть вашего брюзжащего старикашку, этого лысенького полуимпотента. Но на что не пойдёшь ради шикарной жизни, правда ведь? Ой, да что я вам объясняю, вы и сами всё это прекрасно понимаете.

– Нахалка! Какая же ты нахалка! Да как ты можешь так говорить! Я всё Мише расскажу, какая ты дрянь! Пусть он узнает, как ты его обзываешь! Тогда, я уверена, он тебя не только бросит, он ещё и рожу твою нахальную расквасит!

– Рассказывайте, – невозмутимо произнесла Марго. – Он всё равно вам не поверит. Я-то ему всегда твержу, что он потрясающий мужчина, супермен, тигрище! – Марго рассмеялась. – Он уверен, что я его обожаю, просто жить без него не могу! Знаете, как я визжала от восторга, когда он предложил мне стать его женой! О, вы бы видели! Это было что-то! Мишуля был очень доволен. Так вот, дорогая моя, поверьте моему нехилому опыту, мужчина скорее поверит в то, во что сам хочет верить. Помните слова классика: «Меня обманывать несложно, я сам обманываться рад!»? И как вы думаете, кем наш Мишенька захочет себя чувствовать – обожаемым суперменом и половым гигантом или никчёмным развалюхой, с которым можно жить только ради денег? А?

– А с чего ты взяла, что он на тебе женится? – пошла в наступление разозлённая женщина. – У него таких проституток, как ты, знаешь, сколько было? И не сосчитать! Он всем вам голову морочит. Однако же семья для него святое. Он никогда меня не бросит! И не надейся!

– А вот это вы видели? – Марго продемонстрировала кольцо с изумрудом, которое ей подарил на совершеннолетие Макс. – Это колечко мне подарил Мишулька, когда делал предложение. Оно, наверное, безумно дорогое! Разве такие кольца дарят проституткам? Вот вам он подарил за всю вашу совместную жизнь хоть что-нибудь похожее? А?

Женщина потрясённо молчала. Марго изящным движением стряхнула пепел.

– Но вы знаете, Людмила Яковлевна, я сегодня пришла к вам не для того, чтобы добить вас этой жестокой правдой. Совсем нет. Как я уже сказала, я испытываю к вам симпатию, как к родственнице. Так вот, у меня к вам деловое предложение.

Женщина подняла на неё удивлённые глаза.

– Я хочу продать вам вашего мужа, – невозмутимо произнесла Марго.

– Что? – переспросила женщина, решив, что ей послышалось.

– Не беспокойтесь, много я не возьму. Сами понимаете, он у нас с вами товар не первой свежести, потрёпанный, да и с гнильцой. Простатит бедняжку совсем замучил! Вы бы ему хорошего доктора нашли, что ли. Ей-богу, жалко ведь старикашку!

– Мерзавка! Да как ты смеешь!

– Смею. И я бы на вашем месте не распаляла себя в скандалах, а трезво оценила моё предложение. Подумайте сами, ведь я иду вам навстречу. Вы платите мне чисто символическую сумму, и я бросаю вашего мужа. Он возвращается в лоно семьи, к любимой жене, деткам и внучатам. Ну а если мы с вами не находим общего языка, вы тогда останетесь у разбитого корыта: без Мишульки и без его толстого-претолстого кошелька! Ну? Будем договариваться или начнём скандалить? Но учтите: я барышня гордая, терпеть ваши оскорбления не собираюсь. Сейчас встану и уйду. А вы потом будете кусать собственные локти из-за того, что упустили возможность всё исправить.

– А почему же ты хочешь от него и от его толстого-претолстого кошелька избавиться? – постаралась усмехнуться женщина.

– Видите ли, меня очень устраивало положение любовницы, когда Тигрёнок… простите, когда Мишулька приходил ко мне на пару часов или на несколько дней. Кстати, вы думаете, что он сейчас в командировке? Ошибаетесь, он у меня живёт, а только через пару дней поедет в Воронеж. Так вот, каждый раз он приносил мне дорогие подарки, а уходя, оставлял деньги, чтобы я ни в чём себе не отказывала. Я и дальше с удовольствием бы так жила. Но, к сожалению, дедуля совсем потерял голову. Он надумал на мне жениться! Сами понимаете, что я в таком случае должна либо с радостью согласиться, либо бросить его. Честно говоря, становиться собственностью дряхлеющего мужчины мне не очень-то хочется. Но и просто так я его бросать не собираюсь. Слишком много времени я потратила на него. Кроме того, я не желаю лишаться тех дорогих безделушек и денег, которыми Тигрёнок меня постоянно осыпал. А вот за определённую сумму, которая мне хотя бы частично компенсирует потери, я, так и быть, от него откажусь.

Повисло напряжённое молчание. Марго поняла, что женщина соображает, как же ей поступить в данной ситуации.

– А как я смогу быть уверена, что ты меня не обманешь? – наконец произнесла Людмила Яковлевна.

– Вот это другой разговор. Приятно иметь дело с умной женщиной. Так вот, я напишу вам покаянное письмо, в котором признаюсь, что не люблю вашего мужа. И если Мишуля всё-таки захочет ко мне уйти, вы ему это предъявите. Почерк мой он прекрасно знает.

Людмила Яковлевна опять задумалась.

– И сколько ты за него хочешь? – наконец-то произнесла она.

– Ой, вы знаете, это звучит так ужасно! Он же не раб и не баран, которого можно продать. Давайте лучше сделаем так: я продам вам его тапочки, – Марго достала из пакета старые тапочки Макса, которые он уже собрался выкинуть. – Вот они. Начальная цена сто тысяч.

– Сто тысяч?! Ты с ума сошла! Он не стоит этих денег.

– Они не стоят. Они, – поправила её Марго. – Хорошо, какова ваша цена за эти, пусть потрёпанные жизнью, но такие родные тапочки?

– Пятьдесят. Больше не дам.

– Ну, – огорчённо произнесла Марго, – вы так дёшево оцениваете тапочки, которые вам много лет служили верой и правдой?! И ещё, кстати, могут до-о-лго прослужить. Вот посмотрите, подмётка вся целая. Ткань, правда, протёрлась кое-где, но зато в них очень удобно и тепло. Я могу, конечно, скинуть до восьмидесяти, хотя очень за эти тапочки обидно.

– Ну хорошо, шестьдесят.

– Ладно, ни вам, ни мне: семьдесят тысяч и по рукам.

Людмила Яковлевна согласилась. Она принесла деньги и заставила Марго под диктовку написать письмо, в котором девушка в самых жёстких выражениях призналась, что никогда не любила Михаила Семёновича, а встречалась с ним только из-за денег.

Марго протянула письмо, а Людмила Яковлевна деньги. Марго остолбенела. Женщина ей протягивала семьдесят тысяч долларов!!! Марго ведь торговалась за рубли! Если бы она знала, что речь идёт о долларах, она бы и за пятьдесят тысяч с радостью согласилась! Марго справилась с шоком и взялась за пачку купюр. Они, словно шпионы на границе, одновременно друг у друга выхватили и быстро спрятали свои сокровища. Потом Марго торжественно протянула женщине тапочки.

– Вот, держите, теперь они навек ваши. А я на них больше не претендую.

Женщина с брезгливостью отшвырнула тапки в угол.

– Ну зачем же вы так! Они ведь такие дорогие!

– Уходи! – произнесла женщина таким тоном, что Марго поняла: пора сматываться.

– Всё-всё, ухожу.

В дверях Марго обернулась.

– Да, Людмила Яковлевна, не советую устраивать Михаилу Семёновичу скандал с разоблачениями. У него, сами знаете, здоровье уже никудышное, ему и так будет плохо, когда я его брошу, а тут ещё и вы на него насядете. Вдруг помрёт старичок. А вы за него уже столько заплатили! Жалко ведь. Лучше уж вы его окружите заботой, вниманием. Он вам будет благодарен и поймёт, что лучше собственной жены никого на свете нет.

– Ладно, проваливай. Без тебя разберусь, как мне с собственным мужем поступать.


Марго вышла из подъезда, обогнула дом и села в поджидавшую её машину.

– Ну как? Получилось? – спросил Макс.

Марго с брезгливостью бросила ему на колени сумочку.

– Забери эти деньги. Я не хочу к ним прикасаться. Грязные они.

Она отвернулась в окно.

– Что с тобой? – удивился Макс.

– Жалко мне её. Я сама знаю, как терзает душу измена родного человека.

– Брось. Не мучай себя. Её муж известный бабник. И она про это давно знает. Так что ты не сообщила ей ничего нового.

Макс раскрыл сумочку и достал деньги. Он восхищённо присвистнул.

– Вау! Вот это да! Кто бы мог подумать, что продажа жёнам собственных мужей такое прибыльное дело! Ай да я! Ай да молодец! Такое придумать! Я гений! Я великий и ужасный!

– Эй, ты, великий и ужасный, – сказала Марго с презрением, – давай рули в какую-нибудь забегаловку. Я есть хочу.

– Как скажешь, моя королева! – не обратил Макс внимания на её тон. – Всё, что пожелаешь, я брошу к твоим ногам!

– Еду бросать не обязательно. Я с пола не ем, – огрызнулась Марго.


Марго не хотела продолжать этот грязный бизнес, замешенный на слезах, но Макс стал шантажировать её заманчивыми перспективами.

– Ну, королева моя, надо пользоваться случаем. Когда ещё судьба пригонит на наше пастбище такую коровку, дающую нам золотое молочко? – вкрадчивым голосом нашёптывал Макс. – Время дойки скоро закончится!

– Фу, Макс, ты стал выражаться так банально и пошло!

– Пусть пошло, но зато образно. Марго, я хочу тебе втолковать, что, работая в этой области, мы очень быстро сколотим такой капитал, что дальнейший наш опасный бизнес станет уже ненужным! Действительно, зачем рисковать ради пары сотен рублей, имея за душой миллионы долларов?!

– Миллионы?!! Ты что! Сколько же ты женщин собираешься облапошить? Сто? Двести? Нет, я этим заниматься больше не буду. Уволь меня от участи стать разрушительницей сотни женских сердец.

– Ну, Марго, послушай…

– Нет. Даже не упрашивай. Я заработала тебе семьдесят тысяч долларов. На эти деньги можно спокойно прожить долгое время. По-моему, стоит передохнуть.

– Но, Марго, имея внушительный капитал, мы сможем навсегда остановиться, зажить спокойной честной жизнью и родить ребёнка, нашего маленького рыженького принца! Марго, неужели ты этого не хочешь?

– О, Макс, ты уже столько раз мне это говорил и каждый раз обманывал. Ты никогда не остановишься, будь у тебя хоть миллионы, хоть миллиарды долларов!

– На этот раз я тебя не обманываю. Поверь. Я клянусь тебе, что как только у нас будет… – Макс задумался, сколько же ему надо денег для полного счастья, – ну хотя бы парочка миллионов…

– Нет, – перебила его Марго.

– Один миллион…

– Нет.

– Марго, рыбка моя золотая, ты меня без ножа режешь! Хорошо, я клянусь тебе своей незапятнанной честью и королевской казной…

– Брось паясничать!

– Ну хорошо, я просто клянусь тебе, что как только мы заработаем хотя бы каких-то жалких пятьсот тысяч долларов, я сразу веду тебя в загс, потом укладываю в койку, где мы тут же заделываем ребёнка. Клянусь, Марго, я сделаю тебя многодетной мамашей! Всё-всё, молчу. Марго, если серьёзно, то я обещаю тебе, что после этого буду жить честно. Клянусь! Верь мне!

– Ты мерзавец, и клятвам твоим грош цена, – упрямо твердила Марго.

– Нет, королева моя, на этот раз я говорю правду. Если я тебя обману, то тогда… – Макс упал перед ней на колени и склонил голову, – тогда делай со мной что хочешь!

– Ладно, – Марго взяла его за волосы и, приподняв голову, пригрозила: – Если ты меня и на этот раз обманешь, я тебя кастрирую!

Макс нервно усмехнулся.

– Ну у тебя и шуточки! Нельзя святотатствовать!

– Я тебе клянусь, – сверкнула глазами Марго, – что сделаю это. Возьму здоровый секатор и чик-чик! А потом я тебя со спокойной душой брошу.


Жена второго заместителя начальника оказалась очень красивой и изящной молодой женщиной. Марго даже растерялась. Как такой красотке говорить про измену мужа? Да она просто не поверит!

– Кофе, сигареты? Что желаете? – предложила хозяйка.

– Нет, спасибо.

– Итак, что вы хотите мне сказать? – промурлыкала Мила.

– Я любовница вашего мужа, и мы собираемся пожениться, – выпалила Марго, ужасаясь идиотизму своего положения.

– Что? – женщина вдруг, запрокинув голову, захохотала. – О! Замечательно! Великолепно! Просто супер! Забирай себе этого пса смердящего. Немедленно! Я сейчас же соберу его вещи.

Мила вскочила с дивана и помчалась в спальню. Марго последовала за ней и стала в растерянности наблюдать, как дамочка вытряхивает вещи мужа из шкафа.

– Так, это его костюмы. Правда, два костюма находятся в химчистке. Квитанцию я сейчас найду. Вот его рубашки. Он предпочитает белый цвет, – деловито рассуждала Мила. – Кстати… Ой, прости, забыла спросить, как тебя зовут.

– Ира, – ответила Марго.

– Так вот, Ирочка, хочу тебя предупредить. Мой бывший, а твой будущий муж, короче, этот пёс смердящий требует, чтобы каждый день на завтрак было яйцо всмятку. Но варить это чёртово яйцо надо ровно полторы минуты. Не больше и не меньше. Иначе не избежать скандала. Поняла? Вот его галстуки. Этот в серую полоску его любимый. А ещё наш с тобой придурок бесится, когда в шкафу висит меньше пяти чистых и выглаженных рубашек. Так. Это его нижнее бельё. Он предпочитает только белый цвет и хлопковый трикотаж, чтобы, не дай бог, ни одного процента синтетики. У носков тоже! А после нескольких стирок эта ткань, естественно, теряет вид. Так что покупай ему сразу штук по сто этих портков с майками да носков и, не стирая, сразу выбрасывай к чёртовой матери.

Марго была поражена.

«Уж не свихнулась ли она от горя? Да нет, вроде не похоже. Вон улыбается даже. Да, продать ей мужа, как видно, не удастся. Она его отдаёт даром! Что же мне делать? Забрать чемоданы с тряпьём и уйти не солоно хлебавши? Ну уж нет! Я буду не я, если проиграю. Что ж, Милочка, посмотрим, кто кого».

– А ты зря собираешь эти вещички, – сказала Марго. – Зачем мне сейчас на себе всё тащить? Вот когда мы с Боренькой отсюда будем переезжать, тогда и заберём всё, что нам после развода достанется. Кстати, что бы мне из мебели выбрать? Думаю, мы тебе оставим спальню, а себе заберём мягкую мебель. И кухонный гарнитур будет наш. Ведь ты себе стенку возьмёшь, правда? А квартира у вас просто замечательная! Элитный дом, консьержка, три лифта, а комнаты какие огромные! Метров по тридцать пять, наверное, да? И кухня просторная. А какой вид из окна! О! Да у вас рядом и парк, и пруд! Замечательно! Да, жалко такую шикарную квартиру будет разменивать. А может, договоримся полюбовно? Ты нам оставляешь квартиру, а мы тебе… Что бы тебе оставить? А, машину! У вас ведь «Лексус», а он стоит прилично. Так и быть, забирай его. С гаражом, разумеется. Мы себе с Борюней поновее машинку купим. Ну как, по рукам?

– А вот это ты видела? – завизжала Мила и продемонстрировала даже не один, а два кукиша. – Хрен моржовый тебе, а не квартиру! И мебель не получишь! На вот, выкуси! Я сама носилась по магазинам да по знакомым, чтобы всё здесь обставить. А ты заявилась и думаешь, что на халяву всё получишь?! Да пошла ты…

И куда только девалась утончённость и изысканность этой женщины! Она стала материться, как портовый грузчик.

– Я получу всё до копейки, – очень спокойно произнесла Марго. – Мы всё ваше имущество разделим: и деньги, и квартиру, и машину с гаражом, и дачу на Истре, и коттедж в Мытищах. Спорим?

Мила тут же успокоилась. Она несколько секунд буравила гостью взглядом, а потом вдруг приветливо улыбнулась.

– Ириш, а пойдём кофейку попьём? – промурлыкала она как ни в чём не бывало.

Марго усмехнулась.

– Надеюсь, ты мне яду в кофе не подсыплешь?

– К сожалению, цианистым калием не запаслась. В следующий раз буду предусмотрительней, – засмеялась Мила. – Пойдём на кухню.


– А ты мне нравишься, – говорила Мила, заваривая кофе. – Ты хваткая девка, знаешь, что хочешь от жизни. Не нюня какая-то.

– Ты тоже ничего, – ответила Марго.

– Давай, может, коньячку дерябнем?

– Наливай.

– Ну, за нас! – произнесла тост Мила. – А мы могли бы стать подругами.

Марго только усмехнулась.

– Колечко какое у тебя потрясное! Просто шик! – Мила взяла руку Марго и стала рассматривать кольцо. – Это он тебе подарил?

– Конечно. Когда делал мне предложение стать его женой, – с гордостью произнесла Марго.

– Слушай, – доверительно начала говорить Мила, – между нами, красивыми бабами, говоря, Борис такое дерьмо! И зачем тебе этот пёс смердящий нужен? Ты ещё молодая, выглядишь потрясающе. Ты найдёшь себе что-нибудь поприличнее.

– Я уже нашла. Боренька меня вполне устраивает, – нагло улыбнулась Марго.

– Ну что в этом убожище может тебя устраивать?!! Я не понимаю! – картинно воскликнула Мила.

– Деньги, – глядя ей в глаза, произнесла Марго.

Мила замолчала.

– Сколько? – наконец спросила она.

– Чего?

– Сколько ты хочешь за него денег? Только учти: торговаться не будем. Мы же с тобой интеллигентные девушки, а не плебейки какие-то. Поэтому подумай, прежде чем называть сумму. Если скажешь слишком много, тогда получишь своего пса и будем судиться. Предупреждаю, я буду драться за каждую копейку! А если сумма меня будет устраивать, тогда я плачу тебе деньги, оставляю своё дерьмо себе и мы расстаёмся подругами. Ну как? Договорились?

– Хорошо.

– Ну? И сколько?

Марго задумалась.

«А, была не была!»

– Пятьсот тысяч! – выпалила она.

– О`кей, – кивнула Мила.

– Долларов! – добавила Марго, думая, что Мила не так её поняла.

– Ну не копеек же, – усмехнулась Мила.

– Ты отдашь мне столько денег?! – не верила своим ушам Марго.

– А почему нет? Пёс ещё наворует. Да к тому же я к нему привыкла. Хоть и дерьмо, но зато своё, родное.

Мила принесла деньги.

– Мне написать письмо, в котором я признаюсь, что не люблю твоего мужа? – предложила Марго.

– Валяй, пиши.


Они стояли у двери и прощались.

– Ну давай, подруга, прощай. Надеюсь, что мы больше с тобой не встретимся. Сама понимаешь, две шикарные кошки на одной крыше не уживутся, – произнесла, улыбаясь, Мила. По её виду нельзя было подумать, что она только что рассталась с сумасшедшей суммой денег.

– Пока! Целоваться на прощание не будем, – усмехнулась Марго.

Она хотела уже выйти, но тут послышался звук открываемого замка, входная дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина.

– Привет, Пантера, – улыбнулся он Миле. – Ты меня даже встречаешь! С чего бы это? Опять нашкодила?

Тут он заметил Марго.

– О! У тебя гости! Что же ты держишь подругу в коридоре? Приглашай в дом, сейчас выпьем, закусим.

– Это у тебя гости, – прошипела Мила.

– У меня? Кто?

– Ну да, конечно, ты её не знаешь, в первый раз видишь! – съязвила Мила.

Марго поняла, что нужно срочно бежать из этого дома.

– Естественно, мы не знакомы, – Марго заговорщицки подмигнула Миле. – Ну ладно, я пошла.

Она прошмыгнула мимо мужчины и подошла к двери.

– Нет, стой! – заорала Мила. – Пусть он убедится, что такое дерьмо, как он, никто не может любить, что бабы с ним спят только из-за денег!

– Нет уж, увольте меня от своих семейных скандалов, – сказала Марго, после чего проскользнула в дверь и побежала по лестнице.

– Твоя любовница предпочла взять деньги, чем жить с тобой! – услышала она за дверью пронзительный крик Милы. – Я ей заплатила пятьсот тысяч долларов, хотя твой дряхлый член не стоит и копейки!

– Что?!! Идиотка! Кретинка! Коза безмозглая! – заорал мужчина. – Я эту девку в первый раз вижу!

«Я пропала!» — запаниковала Марго и прибавила скорость. Ступеньки, лестничные пролёты мелькали перед глазами как в калейдоскопе. Вскоре сверху послышался топот.

«А вот и погоня! Как в киношных детективах. Сейчас меня поймают, и зло будет наказано».

Марго выбежала на улицу.

«Скорее в машину! Стоп! А вдруг он увидит номер нашей машины? Тогда мы пропали! Нет, надо бежать в другую сторону! Рядом было метро. Да, мы его проезжали. Скорее туда!»

Марго мчалась по улице, на ходу повязывая на голову платок. Она понимала, что её яркие рыжие волосы являются хорошим ориентиром, а ей необходимо было раствориться в толпе.

Мужчина бежал следом. Вдруг он заметил, что ему навстречу по дороге едет милицейская машина. Вот удача! Мужчина выбежал на проезжую часть и замахал руками. Машина остановилась.

– Скорее! Поймайте её! Вон она, воровка! Вон! В серебристом плаще и платке.

Два милиционера выскочили из машины и побежали за девушкой.

А Марго в это время забежала в метро. Она хоть и не видела погони, но чувствовала, что за ней по пятам кто-то мчится и вот-вот её схватит! Задыхаясь, она бежала по эскалатору. Вот она выбежала на платформу. Вот подошёл поезд. Сейчас она забежит в вагон, где её ждёт спасение. Сейчас! Дверь открылась. Марго уже подалась вперёд, чтобы шагнуть в вагон, но тут кто-то её схватил сзади за руку.

– А ну стой! – услышала она. – Вы арестованы!

Душа её рухнула в пятки. Марго затравленно оглянулась.

То, что она увидела, парализовало её! За руку её держал Женька!!!

Да-да, это был Женька, её детский друг, её юношеская любовь! Правда, он немного изменился. Ещё бы! Прошло ведь почти четыре года. Он повзрослел, возмужал. И потом, на нём была милицейская форма!

«Женька – милиционер?! Кто бы мог подумать! Хотя никто тоже раньше не смог бы предположить, что я стану воровкой и мошенницей. Видно, жизнь по-своему распорядилась нашими судьбами».

Евгений тоже был в шоке.

«Маргаритка! Не может быть!!!»

Они смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова.

Первая пришла в себя Марго.

– Пусти! – почти беззвучно взмолилась она.

Евгений отпустил её руку, Марго попятилась, шагнула в вагон, двери захлопнулись, и поезд начал набирать ход. Они смотрели друг на друга через стекло, пока поезд не разлучил их.


– Что, убежала всё-таки? – запыхавшись, произнёс второй милиционер, подбежавший к Евгению. – Вот чёрт! Она уже почти была у нас в руках!

Евгений пришёл в себя.

«Что я наделал! Я даже не спросил, где она живёт. Какой я дурак! И где же теперь мне искать Маргаритку? Где?!!»


А Марго ехала в поезде и плакала. Она впервые за много лет плакала. Она увидела себя как бы со стороны, глазами Женьки, и поняла, до какой низости, до какой мерзости она докатилась. Марго вспомнила своё детство, дружбу с Женькой, их большую любовь. Какие были чистые, светлые отношения! Она вспомнила, как Женька часто носил её на руках и называл ласково Маргариткой и Солнечным Зайчиком. Она вспомнила их шуточную свадьбу на острове. Вспомнила, как разозлилась на Женьку, когда он в шалаше не захотел сделать её своей настоящей женой. Какая она была тогда дурочка! Глупая! Только сейчас Марго поняла, что именно из-за большой любви Женька в тот раз отказался от неё.

Неужели всё это было в её жизни?! Неужели когда-то её окружали порядочные добрые люди? Неужели она сама когда-то была совсем другой?!

Ведь было же! И любовь была. Не болезнь, не страсть наполовину с ненавистью. Была самая настоящая большая любовь. Да, Женька очень любил её, и она безумно любила его. И как могло бы быть у них всё здорово! Могло бы. Но не получилось…

А теперь она живёт по-другому: обманывает людей, ворует у них деньги, живёт с мужчиной, который не раз уже предавал её. И она уже далеко не тот «божий одуванчик». Она стала подлой, гадкой женщиной. Теперь уж Женька не смог бы её любить. Она теперь достойна лишь презрения.

«Да, мой удел довольствоваться таким мерзавцем, как Макс. Отныне он моя судьба…

Прощай, Женька! Прощай, моя настоящая любовь! Прощай!»

Глава 2

Воланд и Маргарита

Дома Марго бросила сумку с деньгами на кровать, а сама прошла на кухню, достала бутылку красного вина, налила себе бокал, закурила сигарету и стала запивать едкий дым кровавым напитком.

Когда приехал Макс, Марго уже была пьяна. На столе стояла пустая бутылка, а в пепельнице валялось пять окурков.

Марго сидела за столом, обхватив голову руками, и, как когда-то её мать, заунывно пела песню.

– А! Вот где моя королева! – радостно воскликнул Макс. – А я ждал тебя, ждал. Я уже подумал, что с тобой что-то случилось!

– И, конечно, скорее удрал оттуда, – ухмыльнулась Марго, – чтобы спасти самое дорогое, что у нас с тобой есть, – твою шкуру.

– Ну как ты можешь так говорить! – возмутился Макс, но потом, увидав, что Марго пьяна, брезгливо поморщился. – Да ты в стельку пьяная! Фу! Ну у тебя и манеры! Я же тебе говорил: дамы не должны напиваться. Это моветон! Изысканная женщина должна знать меру. Она если и пьёт, то…

– Заткнись! – с ненавистью прошипела Марго и посмотрела на него так, что Макс сразу замолчал.

Он прошёл в ванную. Послышался звук льющейся воды.

– Ну не получилось. Ну и что? – стал громко рассуждать он, намыливая своё тело гелем для душа. – Чего так расстраиваться? Не вышло сегодня – плевать! Получится завтра. Мне моя Коровка ещё кучу адресов даст. Мы ещё с тобой заработаем много денег. Вот увидишь! Ты сейчас ложись поспи. А я по делам схожу.

Он вышел из душа, благоухающий дорогим одеколоном. Марго равнодушно наблюдала за тем, как Макс одевается, прихорашиваясь у зеркала. Она вдруг поняла, что её сегодня совершенно не волнует, что Макс собирается на свидание к другой женщине.

Тут Макс заметил на кровати сумку Марго.

– Я возьму у тебя немного рублей. Мне машину заправить надо, а у меня только доллары остались.

Он открыл сумку и онемел от восторга.

– Боже! Вот это да! С ума сойти! – он вытряхнул деньги из сумки на постель и стал хватать их горстями и подбрасывать. – Моя ты королева! Умница! Молодец! Что же ты молчала?!

Он подбежал к Марго и стал целовать её руки.

– Я тебя обожаю! Любовь моя! Рыбка ты моя золотая! Моя ты королева!

– Отвяжись! – Марго отпихнула его.

– Ну-ну, моя золотая рыбка устала. Сейчас я уложу её в постельку. А завтра я отблагодарю мою Марго, мою прекрасную королеву.

Он поднял её на руки, отнёс на постель, раздел и заботливо укрыл одеялом.


Макс выполнил своё обещание – с этого дня они перестали заниматься мошенничеством. Он также готов был выполнить остальные клятвы, но теперь уже Марго не хотела выходить за него замуж и рожать от него ребёнка. Она по-прежнему была больна Максом, но уже трезво оценивала перспективы жизни с ним.

«Макс очень ненадёжный. Я боюсь, что через пару лет он меня либо втянет в какую-нибудь авантюру, которая плохо закончится, либо бросит. С ним я всегда буду жить как на вулкане. Рожать от такого мужчины ребёнка – полное безумие. Да и Макс не очень-то хочет этого».

Макс, правда, сначала сделал вид, что обиделся на Марго за отказ выйти за него замуж и родить ребёнка. Его задело, что она уже не относится к нему с обожанием, не мечтает стать навеки его женщиной. Но потом, после того как провалилась его затея купить Марго паспорт, Макс решил, что всё пусть так и остаётся. А ребёнка он действительно не хотел. Он терпеть не мог проблем, он не хотел ответственности за кого-либо, и, самое главное, он желал, чтобы в их «семье» он был единственным, кого бы Марго любила.

Они накупили дорогой мебели, сделали шикарный ремонт, и теперь их квартира перестала быть похожей на необитаемый остров холостяка, а выглядела как царские апартаменты.


Так они и стали жить, беззаботно транжиря деньги. Макс в этом деле преуспевал. Марго часто злилась, видя, с какой скоростью тают их сбережения. Но разве можно Макса вразумить? Невозможно!

Макс, считая себя великим бизнесменом, с энергией, достойной лучшего применения, сначала ввязался в шоу под названием «приватизация», устроенное нашим правительством. Он огромными пачками скупал акции в надежде на то, что скоро они будут приносить ему постоянный доход. Другую часть денег он вложил в банки, обещавшие за полгода увеличить вклады вдвое. Потом он влип в знаменитую аферу под названием «МММ». Каждый день, слушая по телевизору сводки о стоимости акций этой пирамиды, он радостно потирал руки.

– О, Марго, я увеличил наш капитал уже в шесть раз! Мы скоро с тобой станем миллиардерами!


Но вскоре игра закончилась, МММ прекратила своё существование, банки объявили себя банкротами, все акции превратились в никчёмные бумажки, а Макс от горя ударился в запой. Ох и намучилась Марго, пытаясь бороться с зелёным змием! Макс каждый раз ей клялся, что с этого дня прекращает пить, но вечером опять был в невменяемом состоянии.


И вот однажды, когда Макс в очередной раз лежал поперёк кровати и храпел в покрывало, а прикроватная тумбочка была опрокинута и на полу было разбросано всё её содержимое: косметика, аптечка с лекарствами, бинты, одноразовые шприцы, нитки, пуговицы и прочая мелочь, Марго со злости всадила ему в попу шприц.


Макс, проснувшись, хотел перевернуться на спину и почувствовал, что ему что-то мешает. Он нащупал шприц и как ошпаренный вскочил с постели.

– Марго! Марго! Что это? – завизжал он.

Марго, спавшая свернувшись калачиком в кресле, открыла глаза и угрюмо посмотрела на него.

– Это я тебя закодировала, – ляпнула она.

– Т-т-ты ч-ч-чё, сдурела? – обомлел Макс.

– Ага, – согласилась Марго и опять закрыла глаза.

– Марго!!! – заорал Макс. – Ты меня убила! Ты хочешь моей смерти! Вытащи сейчас же это из меня!

Марго тяжело вздохнула, встала с кресла и выдернула шприц. Макс целый день после этого стонал, как у него «там» болит. Марго пришлось нанести ему йодовую сетку, делать примочки. К вечеру ей уже осточертела эта часть его тела.


– Марго, а ты всё-таки наврала, что закодировала меня! – разбудил её ночью Макс. – Да?

– Отстань, – сквозь сон пробормотала Марго.

– Нет, ты всё-таки признайся, что наврала мне. Попугать меня хотела, да? – потряс он её за плечо.

– Слушай, достал ты меня! – Марго села на постели. – Так вот. Я тебе сказала правду. Только правду! Абсолютную правду! И теперь, если ты хоть грамм выпьешь, то сдохнешь! Ещё вопросы есть?

– А где ты достала лекарство, чтобы меня закодировать?

– Купила. Денег у меня достаточно, сам знаешь.

– А почему доктор не пришёл, а ты сама мне укол сделала?

– Он приходил, но ты ему морду набил, он обиделся и ушёл. Неужели ты не помнишь? – придумывала на ходу Марго. – А перед уходом он объяснил, как тебя закодировать. Так что я и без него прекрасно справилась, правда ведь?

– А почему у меня шприц в заднице торчал? Тебе что, после укола лень было его вытащить?

– Это не укол, это я тебе так капельницу поставила. Доктор сказал, что лекарство нужно не сразу всё вливать, а постепенно. Вот оно в тебя постепенно всё и вылилось. Всё? Вопросов больше нет?

– Ты врёшь. Я тебе не верю! – пытался хорохориться Макс.

– А ты проверь. Выпей. Если не сдохнешь, значит, я наврала, – беззаботно произнесла Марго и легла, отвернувшись от него.

Вскоре она заснула. А Макс не спал всю ночь.

– Стерва ты, – утром подвёл итоги Макс после бессонной ночи, – бессердечная стерва!

Но пьянствовать он перестал. Видно, не рискнул проверить подлинность слов Марго.


Но Марго недолго радовалась. Макс не мог жить спокойной жизнью. К несчастью, в Москве в это время открылись десятки казино, и Макс рьяно начал проигрывать остатки денег в рулетку. О, лучше бы он пил! Марго с ужасом и отчаянием видела, как исчезают доллары, но от этой напасти у неё лекарства, увы, не было.


Наступил очередной день рождения Марго. Ей исполнилось двадцать два года. Макс в этот день был на удивление ласковым и внимательным. Как всегда, ночью он развесил свои подарки, чтобы Марго утром, лишь только открыв глаза, ахнула от восторга. Это ему удалось. Марго действительно была поражена. Перед ней на вешалке, прицепленной к люстре, висело потрясающей красоты зелёное платье. А на тумбочке стояли золотого цвета туфельки.

– О, Макс! Какое платье! Оно восхитительно! Оно великолепно!

Марго тут же надела платье. Казалось, что оно сшито не из ткани, а из слегка мерцающей паутинки, эффектно струящейся и подчёркивающей все соблазнительные изгибы тела. Спина была полностью открыта, а ткань поддерживалась за счёт красиво переплетённых тонких золотых цепочек.

– Это ты восхитительна и великолепна! Я долго искал платье, которое бы соответствовало цвету твоих изумрудных глаз и было бы достойно моей королевы. Ну как, нравится?

– Ещё бы! О, Макс! Спасибо тебе! Мне так приятно, что ты заботишься обо мне.

– Это мне приятно доставлять тебе радость!

– Макс, ты, когда хочешь, можешь быть таким милым. Вот бы ты всегда таким оставался! А то ты так измучил меня за последние годы! Я так устала! – призналась Марго.

– Обещаю, что с этого дня всё изменится. Мы начнём жить по-новому! – очень проникновенно произнёс Макс.

– Всё изменится? И ты перестанешь таскаться по казино? – недоверчиво прищурилась Марго.

– Перестану. С казино отныне покончено! – категорически заявил он.

– Ты не шутишь?

– Нет, моя любовь.

– А что ты будешь делать? – насторожилась Марго. – Убивать? Перевозить наркотики? Торговать крадеными драгоценностями? Заниматься шантажом? Или воровать детей ради выкупа? На какое ещё безумное дело направит тебя твоя больная фантазия?

– Марго, обещаю, что ничем подобным я заниматься не буду!

– А чем ты будешь заниматься?

– Что-нибудь придумаем. Я тоже устал от такой жизни. Я тоже хочу спокойствия. Так пусть же твой день рождения станет началом нашей новой жизни! – торжественным тоном произнёс Макс и притянул к себе Марго. – Сегодня вечером мы это отпразднуем. Я заказал столик в ресторане. Я хочу, чтобы ты сегодня была особенно восхитительна, красива как богиня. Вот деньги. Сделай шикарную причёску, маникюр, макияж. Ну ты сама знаешь.


Макс поехал вместе с ней в салон и там лично придирчиво контролировал все этапы превращения Марго в богиню.

– Нет. Эта помада слишком блёклая. Нужно поярче, – советовал Макс.

– Да куда ярче? Это и так цвет алой розы!

– Значит, найдите розу поярче, – не сдавался Макс. – В конце концов я вам плачу за это.


Когда Марго под руку с Максом вошли в ресторан, эффект был равносилен появлению английской королевы в обычной пельменной. Все посетители, открыв рты, провожали взглядом красивую пару.

Макс весь вечер был очень нежен с Марго, восхищённо смотрел ей в глаза, целовал руку и не уставал говорить комплименты.


Они танцевали медленный танец. Макс страстно прижал Марго к себе и зашептал ей на ушко:

– Королева моя, прости меня за всё то зло, которое я причинил тебе. Я измучил тебя. Я знаю, я мерзавец, и нет мне прощения. Ты заслуживаешь лучшей участи. Рядом с тобой должен быть совсем другой мужчина, с которым тебе было бы спокойно и хорошо. Для тебя, возможно, было бы намного лучше, если бы я умер или ушёл бы прочь, к чёртовой матери. Тогда бы ты стала свободна от меня и нашла бы своё счастье.

– Ну что ты, Макс, – растроганно произнесла Марго, нежно прижавшись к нему щекой, – я люблю тебя и хочу быть с тобой. Мне никто другой не нужен!

Они сели за столик. Но тут к ним подошёл официант и прошептал что-то Максу на ухо.

– Макс, что ему нужно? – спросила Марго, когда официант ушёл.

– Я сейчас, дорогая, не волнуйся. Я скоро вернусь.

Макс ушёл. Марго с беспокойством смотрела ему вслед.


Макс очень быстро вернулся.

– Ты куда уходил? – спросила Марго.

– Да так, дела, – уклончиво ответил Макс. Но по его осунувшемуся лицу было видно, что произошло нечто ужасное.

– Макс, что ты скрываешь от меня? Почему? С каких пор ты перестал доверять мне?

– Я просто не хочу вешать на тебя свои проблемы, – грустно произнёс Макс.

– У тебя проблемы? Но почему ты молчал?! Мы хоть и не расписаны, но всё-таки семья. И твои проблемы также являются моими проблемами! – пылко произнесла она.

– О, Марго, я знаю, у тебя доброе сердце! – Макс поцеловал её руку. – Ты, если что, ни перед чем не остановишься, лишь бы помочь попавшему в беду. Ты потрясающая женщина! Но в данном случае тебе лучше быть в стороне.

– Ты попал в беду?! – в ужасе прошептала Марго. – Что произошло? Прошу тебя, скажи мне. Неужели ты не понял, Макс, что я уже ничего в своей жизни не боюсь, кроме одиночества. Если с тобой приключилась беда, я сделаю всё от меня зависящее, лишь бы помочь тебе!

– Я очень люблю тебя! – вместо ответа прошептал Макс и протянул ей длинную бархатную коробочку.

Марго открыла её и достала золотую цепочку с кулоном в виде рога изобилия, из которого как бы высыпаются три бриллианта.

– О, Макс, ты меня балуешь. Очень красивый кулон. Ещё один подарок на день рождения? Спасибо, – Марго повесила цепочку с кулоном на шею. – А теперь выкладывай всё, что с тобой произошло. Я слушаю. И не вздумай ничего утаить!

– Хорошо, если ты настаиваешь, я расскажу, – как бы нехотя согласился Макс. – Но, Марго, я не хочу, чтобы ты считала себя обязанной вмешиваться в это дело… В общем… Как бы тебе сказать… Короче, я влип! Я сильно влип, Марго! И я не знаю, что со мной теперь будет!

– Что случилось?

Макс нервно закурил.

– Я проиграл в казино все наши деньги. До последнего цента! Да, знаю, я мерзавец. Я не должен был туда ходить. Но, Марго, прости, я сорвался.

– Проиграл все деньги?!! – ошарашенно произнесла Марго. – А на что же…

– Ты хочешь спросить, на какие деньги я устроил твой день рождения и накупил тебе подарков? Марго, я взялся за старое. Я опять начал работать. Но я не учёл, что ситуация за те годы, которые мы с тобой безмятежно прожили, изменилась. Теперь в Москве нет места одиночкам вроде меня. Весь город сейчас поделён на районы, которые контролируют преступные группировки. И каждая такая банда у себя в районе не позволяет работать посторонним. Короче, на днях, после того как я обул очередного лоха, я вышел из ресторана и собрался уже ехать домой, но на меня вдруг набросились три бритоголовых амбала, скрутили мне руки, бросили в багажник машины и куда-то повезли. О, Марго, я чуть с ума не сошёл, трясясь в этом багажнике! Я решил, что меня везут в лес, чтобы убить! Но меня привезли в шикарный особняк. А там меня швырнули на пол в ноги какому-то мужику. «Вот хмырь, который трясёт груши в нашем саду!» – сказал один бритоголовый и пнул меня ногой. Я сначала ничего не понял. Какой сад? Какие груши? Но потом меня подняли, развязали, и я увидел перед собой невысокого мужика с противной рожей. Упырь вылитый, да и только! «Ну что, голубчик, – сказал он мне таким сладеньким голосом, – ты надумал деньгу лохматить в моём доме? Ты такой смелый, да?» Тут я и смекнул что к чему. Я начал извиняться, стал говорить, что не знал, что ресторан – это его территория. Но этот упырь ничего слушать не хотел. Я не буду тебе дословно передавать наш разговор. Это нельзя слышать приличной девушке. Короче, он сказал мне, что я опорочил его приличное заведение, поэтому обязан заплатить ему штраф. А иначе мне хана. Смерть то есть. Ну вот, я за эти десять дней на свой страх и риск поработал в другом районе и наскрёб требуемую сумму. Я думал, что всё, сегодня я с этими бандитами рассчитаюсь и мы с тобой заживём честной жизнью, я устроюсь на работу, мы будем жить как все нормальные люди. Но не тут-то было! Ты видела, как ко мне подошёл официант. Так вот, этот ресторан принадлежит тому упырю. Я сейчас ходил к нему в кабинет и отнёс свой долг. И ты представляешь, что он мне заявил? Он сказал, что за те дни, пока я деньги зарабатывал, долг мой вырос на тысячу процентов! Это получается, что в день по сто процентов!!! Да где такое видано! Это грабёж!

– И что теперь?

– Что теперь! – нервно усмехнулся Макс. – Теперь смерть!!! Потому что я никогда не смогу выплатить ему всю сумму с такими процентами! Поэтому, милая моя королева Марго, прости меня за всё. И не поминай лихом. Знай, что я, несмотря ни на что, очень любил тебя. Надеюсь, что всё-таки я не останусь у тебя в памяти законченным негодяем, – трагически произнёс Макс и отвернулся, как бы пытаясь скрыть свои слёзы.

Марго поёжилась.

– И что, нет никакого выхода?!!

– Ну вообще-то он мог бы простить мне этот долг, – неохотно произнёс Макс, – но для этого надо… Нет. Это невозможно. Я даже говорить не хочу.

– Что для этого надо? Макс, говори сейчас же!

– Хорошо. Я скажу тебе просто для того, чтобы ты поняла, какой он подонок. Так вот. Он сегодня увидел тебя. И ты ему очень понравилась. Он сказал, что простит мне весь долг, если ты согласишься переспать с ним, – Макс внимательно посмотрел в глаза Марго. – Представляешь, какая он грязная скотина!

Марго была ошеломлена. Она минуту молчала. Макс молчал тоже.

– Ну хорошо, – медленно произнесла Марго, – я согласна.

– Ты согласна?! – не смог сдержать радостной улыбки Макс. – Но, Марго, я не прошу тебя это делать. Ты не обязана меня спасать. Я сам влип и сам должен расплачиваться за это. Пусть меня теперь убивают! Я это заслужил!

– Когда я с ним встречусь и где? – охрипшим голосом спросила она.

– Ну, если ты согласна, – как бы нехотя произнёс Макс, – то сегодня. Здесь…

– Что ж, чем скорее, тем лучше, – обречённо произнесла Марго.

Макс кивнул кому-то за спиной у Марго. Тут же подошёл официант.

– Иди с ним. Он тебя проводит, – сказал Макс и поцеловал ей руку. – Спасибо тебе. Я никогда этого не забуду! Ты потрясающая женщина! Я тебя недостоин.


Марго шла на негнущихся ногах за официантом по длинному петляющему коридору. Наконец официант раскрыл перед ней дверь. Она вошла в небольшую комнату, вся обстановка которой состояла из длинного стола и стульев вокруг него. Хлопнула дверь. Марго оглянулась. Официанта уже не было. Она осталась одна. Сердце её от страха готово было выпрыгнуть из груди. Она села на краешек стула и стала ждать.

«Господи! Какой-то кошмар! Это жуткий сон! Скорее бы всё закончилось… Ну и где же этот Упырь? Если он сейчас не придёт, я убегу… Нет-нет, уходить нельзя. Надо всё выдержать. Надо!»

Наконец послышались тяжёлые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина. Да, это, несомненно, был он, Упырь. Марго это сразу поняла, как только увидела его худое лицо с серыми, почти бесцветными глазами, тонким ртом, изогнутым в презрительной ухмылке, и кривым, видно, когда-то перебитым орлиным носом.

Марго встала, с ужасом глядя в его холодные глаза. А «упырь» молча, не убирая презрительную ухмылку с губ, несколько секунд разглядывал её.

– Ложись! – вдруг приказал он ей.

Марго от неожиданности вздрогнула. Она огляделась, но не нашла ни одного предмета обстановки, предназначенного для того, чтобы на нём лежать. За спиной стоял только стол, накрытый белой скатертью и сервированный на шесть персон. Ни дивана, ни кушетки не было.

– Ну, что стоишь? – раздражённо произнёс Упырь.

– Простите, а к-к-куда? – заикаясь, пролепетала Марго.

Упырь возмущённо закатил глаза, подошёл к ней и, схватив за талию, приподнял и грубо положил на стол. Марго охнула. У неё под спиной оказались ложки с вилками, а голова чуть не угодила на фужер. Она попыталась подняться, но мужчина властным движением опрокинул её обратно. Потом он задрал подол её платья, сорвал трусики и притянул за ноги к себе. Марго, потрясённая происходящим, только лежала, уставившись в потолок, и беззвучно открывала рот, стараясь не закричать. Она почувствовала, как Упырь грубо вошёл в неё. Тело её стало сотрясаться от сильных толчков. Но всё продолжалось не больше минуты. Издав звериный стон, Упырь вытерся об её платье и, похлопав её по ноге, произнёс:

– Хорошая шлюха! Только скажи своему сутенёру, чтобы в следующий раз он купил тебе бельё поприличнее, не с рынка, а в дорогом магазине. Вот тебе на это деньги.

Он бросил ей на грудь несколько стодолларовых купюр и вышел из комнаты.

А Марго осталась лежать на столе, не в силах прийти в себя от происшедшего. Такого унижения она никогда ещё не испытывала! У неё было такое чувство, будто её только что окунули с головой в дерьмо. И теперь она никогда не отмоется.

Она медленно поднялась, с брезгливостью отбросив деньги на пол, одёрнула платье, слезла со стола и пошла шатаясь прочь. Марго некоторое время блуждала по коридорам, попадая то на кухню, то в тупик. Наконец она вышла в банкетный зал и увидела Макса, как ни в чём не бывало уплетающего с аппетитом лангет.


– Вернулась! – Макс вскочил ей навстречу и, взяв под руку, усадил за стол.

Марго отрешённо молчала.

– Ну как ты? Королева моя! – Макс льстиво взглянул ей в глаза и поцеловал руку. – Всё нормально? Ну-ну, всё уже позади. Успокойся. Подумаешь, пару минут унижения, и всё. Зато теперь весь мир у наших ног!

Марго с недоумением посмотрела на Макса.

– Ты это о чём?

– Что?

– Макс! Ты всё знал?!!

– Ну да, наслышан о его привычках. Он относится ко всем женщинам как к проституткам. Любит их унижать. Но как мужик он слабоват. Всё происходит очень быстро, – вальяжно развалившись на стуле, стал рассказывать Макс. – Зато женщин он после этого одаривает по-царски! В первый раз он дарит кулон, потом кольцо с бриллиантом, потом серёжки, потом золотые часики, шубку, а потом можно и до машины дойти! А самым счастливым бабам удаётся даже дойти до заветного желания! Да-да! Ему нравится изображать из себя могущественного короля. Обычно женщины просят квартиру или он помогает им открыть свой маленький бизнес: покупает им парикмахерскую или кафешку. Представляешь! И всё. После этого женщина свободна. Он находит себе другую куколку. Правда, как правило, он бросает женщин после первого же раза. Но те счастливицы, которые доходят хотя бы до серёжек или до шубки, живут после этого как у Христа за пазухой! Вернее, как у чёрта. Абсолютно все женщины, имеющие на своей шейке его кулон, становятся как бы членами избранного общества. Этот рог изобилия высыпает на них все блага земные! Никто отныне не посмеет их обидеть, ведь они теперь под его защитой, под защитой всей его банды! Здорово, правда?! Так что этот рог изобилия не просто кулон. Это пропуск в земной рай! – с восторгом прошептал Макс. – Представляешь, как нам повезло! Мы теперь с тобой заживём по-новому!

Марго не верила своим ушам.

– Так этот кулон его?!!

– Ну да.

Марго стало нечем дышать. Она почувствовала, как кулон, словно раскалённое клеймо, жжёт ей грудь. Она сорвала цепочку с шеи и бросила в тарелку Макса. Макс, оглянувшись, убедился, что никто не заметил этого ужасного поступка Марго, и быстро вытащил кулон с цепочкой из салата, отряхивая его от укропа.

– Что ты делаешь! – прошептал он. – Хочешь неприятностей?

– Макс, так ты мне всё наврал?!! Ты всё придумал для того, чтобы добиться покровительства этого Упыря?!!

– Нет. Почти всё, что я тебе сказал, правда. Я действительно влип. Меня действительно поставили на бабки.

– Но тебя не собирались убивать, да?

– Ну, – замялся Макс, – мы бы всё равно с тобой с голоду умерли, если бы нам запретили работать. А теперь, я надеюсь, мы сможем в этом ресторане хоть каждый день лохов трясти!

– Макс, как ты мог толкнуть меня на это?!! – с отчаянием воскликнула Марго.

– Брось, не утрируй. Ничего страшного не произошло. Через пару дней ты об этом и не вспомнишь.

– Макс, а ведь ты в очередной раз предал меня! – хрипло произнесла она. – Ты использовал меня в своих целях как обычную шлюху!!!

– Я?! Постой-постой, голубушка, вот только не надо на меня сваливать свою вину. Заметь, ты сама изъявила желание переспать с ним, – невозмутимо парировал Макс. – Я тебя не заставлял. Я тебя даже отговаривал от этого!

Марго потрясённо посмотрела на него.

В это время к ним подошёл Упырь со своей свитой.

– Хорошая девочка, – он потрепал Марго по щеке и обратился к Максу: – Привезёшь мне её завтра на дачу.

И Упырь пошёл дальше к выходу. А один из свиты, бугай с выбритым на затылке узором в виде зигзагов, остался и сунул Максу за лацкан пиджака конверт.

– Как доехать, знаешь? – спросил он.

– Да-да, я там уже был, – закивал головой Макс. – Обратную дорогу я запомнил.

Парень ухмыльнулся, нагло подмигнул Марго и ушёл.


Когда свита скрылась за дверями, Макс достал конверт, открыл его и радостно присвистнул.

– Я же говорил, что у нас в руках рог изобилия!

– А ты меня не только предал, ты меня ещё и продал! – горько усмехнулась Марго. – Эх, Макс, ты сделал из меня продажную шлюху! Ну и сколько я стою? Надеюсь, не очень дёшево?

– Марго, не утрируй. Многие женщины проходят через подобное для достижения своих целей. И потом, я не знал, что Упырь нам ещё и заплатит. Ну не отдавать же ему эти деньги обратно!

– Значит, так: я не желаю больше слышать ни о каком Упыре! – решительно заявила Марго. – Если у тебя осталась хоть крупинка любви ко мне, ты сейчас же отнесёшь ему этот конверт и чёртов кулон. И мы уйдём отсюда.

– Ты что, совсем глупая? Как ты не можешь понять, это же большая удача для нас! Ты ему так понравилась, что он даже приглашает тебя на свою дачу! Такой чести удостаивались немногие! – не обращая внимания на её слова, радовался Макс. – Это безрассудно отказываться от собственного счастья.

– А ты, я вижу, знаешь все его замашки. Ты давно с ним знаком?

– Я играл в его казино. И немного о нём наслышан, – нехотя признался Макс. – Поверь, я знаю, о чём говорю. И в наших с тобой интересах подружиться с ним. Он очень могущественный! Ну всё, королева моя, рыбка моя золотая, хватит хандрить. Пойми, сейчас наша судьба в твоих руках. Если ты будешь умницей, мы вытрясем из него хороший куш! Завтра на даче попроси его, чтобы он взял нас под своё крыло. Тогда мы сможем не бояться ни милиции, ни бандитов, ни чёрта лысого! Мы будем грести деньги лопатой!

– А с чего ты взял, что я поеду на эту дачу? – зло сверкнула глазами Марго.

– Ты что, Марго! От его предложений не отказываются! Если ты не поедешь, он взбесится. А в этом случае я даже боюсь представить, что может произойти!

Марго встала и пошла прочь. Макс расплатился и поспешил за ней следом.


Они ехали в машине по ночной Москве. Макс без умолку говорил ей о перспективах новой жизни, которая их ожидает, если только Марго будет умницей и не проигнорирует «счастливый билет», который им преподнесла судьба.

А Марго молча смотрела в окно.


Дома Марго сорвала с себя платье и сунула его в мусорное ведро, а потом яростно тёрла себя мочалкой под душем, желая смыть, содрать с тела и с души этот позор.


Ночью она никак не могла заснуть.

«Макс давно знает этого Упыря. Он знал все его замашки, все его слабости, все его прихоти. Теперь всё встало на свои места. Да, Макс всё подстроил! То-то он носился вчера, собирая меня на вечер! И на платье шикарное раскошелился, не пожалел денег, и на салон, хотя сам признался, что совершенно на мели. Ещё бы! Он знал, что я его главный козырь. Макс сделал всё, чтобы Упырь меня заметил, чтобы я ему понравилась. И как он меня ловко подставил! Как умело он разыграл спектакль под названием «Прощание перед смертью»! А я-то, дура, купилась на это! Как какой-то лох, как обычная школьница, поверила его сказкам! Ведь я знала, что он подлец, что всем его словам грош цена! Стал бы он сидеть со мной в ресторане в ожидании смерти! Как же! Держи карман шире! Да он, если бы ему действительно кто-то угрожал, без зазрения совести бросил бы меня и побежал со всех ног, а сейчас был бы уже где-нибудь на Северном полюсе. Хотя нет, не на Северном полюсе… Макс любит комфортные условия проживания, поэтому скорее всего он в результате оказался бы сейчас на юге в уютной хатке у какой-нибудь сдобной хохлушечки под бочком… Боже, какая же я дура! Идиотка! Одно хорошо: я наконец-то выздоровела! Да, я вылечилась от болезни под названием «любовь». Я уже не люблю Макса! Я его презираю! Я его ненавижу! И больше я не буду жить с этой мразью. Ну уж нет! Но куда мне деваться? Куда??? Без документов в моём возрасте в Москве уже не проживёшь. Даже квартиру мне никто без документов не сдаст. У меня теперь только два выхода – либо стать опять рыночной воровкой и жить в подвалах, либо постараться войти в банду Упыря… Да уж, заманчивая перспектива. Аж выть охота от безысходности! Я не знаю, как я буду жить дальше. Я знаю одно: с Максом я больше не останусь. С ним всё кончено. Если уж и быть чьей-то продажной шлюхой, так хотя бы не такого ничтожества!»


Утром Макс больше прежнего суетился. Марго с презрением молча наблюдала, как он целых полчаса перебирал её одежду, выбирая наряд для поездки на дачу Упыря.

– Надо надеть вот эти чулочки. У них резинка красивая, – вслух рассуждал Макс. – Хотя нет. Они телесного цвета. А к красному кружевному белью подойдут чёрные чулки. Марго, а где твои чёрные чулки? У тебя же было пар пять. Что-то я их не найду. Вот, чёрт, неужели ты все их порвала? Ну надо же! Как назло! Придётся съездить в магазин. А может, тогда надеть не красное бельё, а белое? Нет, красное более сексуальное. Ты мне больше нравишься в красном. Вернее, мне очень нравится снимать с тебя это бельё.

– Если ты сейчас не заткнёшься, меня стошнит, – призналась Марго.

– Всё-всё, молчу. Я тебя понимаю, королева моя, это всё очень неприятно. Я бы даже сказал, мерзко. Но что поделать! Надо это пережить. А ты думаешь, мне легко?! Я, знаешь, как переживаю, что ты будешь, пусть даже на несколько минут, принадлежать другому мужчине!

– О боже! – с отвращением простонала Марго, вскочила с постели и ушла в ванную.

Она встала под душ и долго стояла там, подставив лицо обжигающим струйкам. Ей так хотелось очиститься от всей этой грязи, мерзости, пошлости! Но воде, увы, не по силам такая задача.


Когда Марго вошла в комнату, на застеленной кровати уже лежало её вечернее чёрное платье, красное шёлковое кружевное бельё и чёрные чулки в упаковке. Но Марго прошла мимо кровати, выдвинула ящик в комоде, достала своё любимое итальянское белое бельё и белые чулки. Она надела повседневные голубые джинсы и белый джемпер.

– Ты что! – возмутился Макс. – Зачем ты оделась как обычная студентка? Ты ему приглянулась в роли шикарной женщины. Зачем же менять имидж? Этим всё можно испортить! Сейчас же переоденься!

– Если ты ещё хоть слово скажешь, я вообще не поеду, – пригрозила Марго.

Макс обиженно замолчал.

Перед отъездом Марго достала свои талисманы и положила в карман плаща. Кольцо с изумрудом она бросила на кровать.

Она знала, что никогда больше не вернётся в эту квартиру.


Всю дорогу они ехали молча. И лишь у самой дачи Макс остановил машину, взял руку Марго и стал целовать её пальцы.

– Любовь моя, я тебя очень прошу, надень этот кулон. Если он не увидит кулона на тебе, то очень разозлится. Я тебя умоляю! Пожалуйста! Потом, когда всё закончится, сможешь просить меня о чём захочешь. Я выполню любой твой каприз, любое твоё желание!

Марго вырвала руку и пристально посмотрела Максу в глаза.

– Поклянись, что выполнишь любое моё желание.

– Клянусь! – проникновенно произнёс Макс.

Марго взяла у него цепочку с кулоном и повесила на шею.


Здоровяк проводил их в гостиную и вышел.

Марго огляделась. Это была большая, очень чопорно обставленная комната. Вся мебель была антикварная, но в очень хорошем состоянии. Посередине комнаты стоял длинный стол, вокруг него двенадцать стульев, обтянутых золотой парчой, а вдоль стен были расположены комод, буфет, диван и два кресла. В углу комнаты на тумбочке Марго увидела большой музыкальный центр, который явно не вписывался в эту царскую обстановку.

Марго прошла через всю комнату и села на диван. Макс тут же примостился рядом и обнял её за плечи.

– Не бойся. Я с тобой. Скоро всё закончится, и мы уедем, – шепнул он ей на ухо и чмокнул в щёчку.

Марго брезгливо передёрнула плечами и скинула его руку.

– Ну-ну, детка, не переживай. Помни: несколько минут унижения, зато весь мир будет у наших ног! – сказал Макс, решив, что Марго так себя ведёт из-за страха.


Дверь открылась, и в комнату зашёл Упырь, одетый в стёганый халат золотого цвета. Макс тут же вскочил.

– А вот и мы! Приехали к вам в гости, – старался Макс говорить весёлым голосом. – Марго мне все уши прожужжала про то, как вы ей понравились! Да-да! Она от вас в восторге!

Марго сидела с каменным лицом и лишь бросила взгляд, полный ненависти, на Макса.

– Ну всё, не буду мешать вашему счастью, – льстиво улыбаясь, произнёс Макс и попятился к выходу. – Марго, я тебя в машине подожду.

– Стой! – приказал Упырь. – Ты останешься здесь.

– Здесь?! – поразился Макс. – А я вам не поме…

– Сядь! – Упырь с усмешкой взглянул на Макса. – И полюбуйся, на что способна твоя баба.

Макс нехотя присел на диван. Упырь развалился в кресле. От предвкушения того, как он сейчас поиздевается над этой парочкой, губы Упыря расползлись в злорадной улыбке.

– Ну давай, детка, развлеки нас. Покажи-ка для начала нам стриптиз, – сказал Упырь, закуривая сигару, – только уж постарайся, чтобы мы тут со скуки не заснули.

Марго встала, медленно подошла к Упырю, наклонилась над ним, опёрлась руками на подлокотники кресла и посмотрела ему прямо в глаза. Вид у неё был такой, что Упырь и Макс на минуту испуганно замерли. Но Марго дотянулась рукой до музыкального центра, стоявшего позади кресла, и включила музыку.

Марго начала танцевать. Сначала её движения были плавные, грациозные. Но по мере того как темп музыки увеличивался, движения становились всё более резкими. Марго умела танцевать! Недаром Глаша её водила в балетную школу. Да и три года занятий гимнастикой пригодились. Её танец не был похож на обычный стриптиз. Скорее, это была смесь эротического танца с элементами акробатики. Вот она развернула стул к себе, села лицом к спинке и стала, извиваясь, стягивать джемпер, который потом швырнула в лицо Максу. Резко откинувшись назад, она встала на «мостик», перешедший в «колесо». Танцуя, она подошла к Упырю, села ему на колени и стала изображать, будто трётся об него, но как только он протянул руку, чтобы дотронуться до неё, она резко встала и пошла, кружась, вдоль стола. Темп музыки стал ещё быстрее, стремительнее стали и её движения. Вот она поставила одну ногу на стул, вскочила на него, второй ногой толкнула спинку, отчего стул начал заваливаться. Мужчины испуганно ахнули. Но стул плавно облокотился на стол, и Марго перешла на деревянную поверхность. Танцевала Марго с гордо поднятой головой и с высокомерным презрением в глазах смотрела сверху вниз на глазевших на неё с открытыми ртами мужчин. Упырь даже забыл про свою сигару, которая медленно тлела у него в руке. Марго сорвала с себя кружевной лифчик и кинула Упырю, который с восторгом прижал его к лицу. Она ещё раз сделала «колесо» и, чтобы снять джинсы, легла на спину и крутанулась на полированной поверхности. Джинсы полетели уже Максу и больно хлестнули его по щекам.

Когда танец закончился, Марго осталась в трусиках и чулках. Она грациозно слезла со стола и подошла к Упырю. Вдруг Марго поставила свою ногу ему на грудь. У Макса от такой её дерзости глаза чуть не вывалились из орбит. Он аж привстал с дивана. Но Упырь лишь усмехнулся и, бросив сигару в пепельницу, стал медленно стягивать с её ножки чулок. Так же он снял и второй чулок. На Марго остались лишь трусики. Но тут она взяла инициативу в свои руки. Она, пристально глядя Упырю в глаза, толкнула его в грудь так, что он вжался в спинку кресла. На мгновение в его глазах мелькнул страх. От такой строптивой бабы можно ожидать всё что угодно! Марго недобро улыбнулась, резко распахнула на нём халат и начала развязывать узел тесёмки на его домашних штанах, чтобы, прежде чем самой полностью оголиться, раздеть его. Но Упырь остановил её.

– Хватит. Я передумал, – неожиданно сказал он.

– Ты уже не хочешь? – усмехнулась Марго.

– Не хочу. Ты слишком гордая и независимая. Меня это не возбуждает. Ты свободна. Возьми кольцо с бриллиантом в той шкатулке и уходи.

Упырь был разочарован. Шоу с унижением этой девки не получилось.

– Мне не нужно твоё кольцо. Оставь его для других шлюх.

– Вот как?! А что же тебе тогда подарить?

Марго промолчала. Она оделась, медленно прошла ко второму креслу и села в него, закинув ногу на ногу.

– У меня есть одно маленькое желание. Помоги мне его выполнить, – обратилась Марго к Упырю.

– Ну ты и наглая! Я исполняю желания только после месяца свиданий. А я с тобой, можно сказать, только один раз переспал, а ты уже чего-то требуешь!

– Ладно, как хочешь. Тогда будешь моим должником. Ведь стриптиз я тебе станцевала, а подарок за это не получила.

Наступила минутная пауза. Макса чуть не хватил удар!

«Вот дура! Как она смеет ему дерзить! Да он нас сейчас прикажет на кусочки разодрать и выкинуть!»

Но Упырь вдруг расхохотался.

– А ты смелая! Ты меня не боишься или просто уже терять тебе нечего? – спросил он, посасывая сигару.

– Скорее второе.

– Понятно, – Упырь выпустил колечко дыма. – Ну что ж, я тебе сделаю исключение. Итак, что ты хочешь? Бриллиантовое колье? Шубку? Машину? Большего не жди. С тебя и этого хватит.

Макс радостно заёрзал на диване в предвкушении грандиозного куша.

«Вот он, счастливый миг удачи! Ай да Марго! Ай да умница! Только не продешеви, девочка. Проси что подороже. Колье! Или импортную тачку! Нет, лучше бриллиантовое колье. Оно подороже будет. Конечно, смотря какие там бриллианты. Вот бы сначала на него посмотреть! А может, всё-таки лучше…»

– Не нужны мне твои цацки! – усмехнулась Марго.

Глаза Упыря стали наливаться злостью.

– А что же ты хочешь? – раздражённо произнёс он.

– Вот он мой должник, – она показала пальчиком на Макса. – Я хочу, чтобы ты приказал ему вернуть мне этот долг.

Упырь улыбнулся и опять вальяжно развалился в кресле.

– Марго, ты это о чём? Я не понимаю… Какой долг? Что ты говоришь? Ерунда какая-то… – забормотал Макс, совершенно сбитый с толку.

– А помнишь, когда мы ехали сюда, ты поклялся мне, что после всего выполнишь любой мой каприз, любое моё желание? Помнишь?

– Ну да, – недоумевал Макс.

– Тогда слушай моё желание: я хочу, чтобы ты поцеловал мои туфли.

Повисла минутная пауза. Лицо Макса стало вытягиваться от удивления и ужаса.

«И это говорит Марго?! Эта девчонка, которая меня безумно любит и терпит любые мои издевательства, теперь сама решила поиздеваться надо мной! Вот сука! Воспитал на свою голову! Ну ничего, вернёмся домой, ты за всё у меня получишь! Сама будешь передо мной ползать и слизывать грязь с моих ботинок! Тварь!»

– Ну, что же ты стоишь? Приступай. Подумаешь, полминуты унижения, зато весь мир будет у твоих ног, – с издёвкой произнесла Марго.

У Макса от злости желваки заходили ходуном. Казалось, ещё минута, и он бросится на неё, чтобы придушить.

– Я так и знала, что он опять обманет и откажется выполнить обещанное, – обратилась Марго к Упырю.

А Упыря всё это начало забавлять. Он с уважением посмотрел на Марго.

«Ну и девка! Во даёт! Надо же, она, оказывается, моего поля ягодка».

– Делай, что она тебе велит, – приказал он Максу.

– Но это же глупо…

– Я второй раз не повторяю, – сказал Упырь таким тоном, что Макс тут же медленно, нехотя подошёл к Марго и плюхнулся на одно колено. При этом он одарил её таким взглядом, что Марго поняла: с этой минуты для неё нет на свете врага страшнее Макса.

– Целуй! – потребовала Марго и подставила ему свою ногу.

Макс слегка нагнулся и, взяв её за щиколотку, приподнял ногу и поцеловал сначала одну туфлю, потом другую. Марго сняла с себя цепочку с кулоном и повесила её на шею Макса.

– Отныне весь мир у твоих ног! – с издёвкой произнесла она. – А теперь пошёл вон!

Макс в шоке смотрел на Марго, не в силах пошевелиться.

– Пошёл вон, я сказала! Чтобы и духу твоего рядом со мной не было! – закричала Марго.

Макс встал и с ужасом попятился к двери. Но прежде чем уйти, он остановился у дверей.

– До встречи, Марго! – постарался он улыбнуться. – До скорой встречи!

Он ушёл.


Марго обессиленно откинулась на спинку кресла. Она закрыла глаза, стараясь успокоиться.

Упырь понял, как ей сейчас тяжело, поэтому не нарушал тишины. Он стал разглядывать свои ухоженные руки, потом достал пилочку и занялся обтачиванием ногтей.

– Ну? И что же дальше? – спросил он, когда Марго открыла глаза.

– Не знаю, – тяжело вздохнула она. – У меня ничего нет: ни паспорта, ни квартиры, ни работы, ни родственников, а теперь нет и друзей. Я совершенно одна в этом злом мире. Помоги мне. Сделай мне паспорт. А дальше я сама выкручусь.

– А ты знаешь, как меня зовут друзья? – вместо ответа спросил он её.

Марго чуть не ответила: «Упырь», – но вовремя спохватилась и отрицательно замотала головой.

– Воланд. Меня зовут Воланд, – сказал он, наблюдая за её реакцией. – Дьявол то есть. И ты должна понимать, что я ничего никому просто так не делаю. Я же не Дедушка Мороз.

– И что же ты хочешь в обмен на паспорт?

– Душу. Твою душу, – произнёс он с очень обаятельной улыбкой. – У нас, у нечистой силы, только одна цена.

Марго усмехнулась.

– И как же я отдам тебе душу?

– Ты будешь принадлежать мне до тех пор, пока я посчитаю это нужным. А потом получишь паспорт. И будешь свободна.

– Что?! Неужели ты не понял, что я никогда не буду ничьей шлюхой! – выпалила Марго.

– Я знаю, что из тебя не получится проститутка. Ты гнилой товар. Ты слишком смелая, гордая и с норовом. Ты как тигрица. Как тебя ни приручай, всё равно нельзя быть уверенным, что рано или поздно ты не выпустишь когти и не вонзишь свои зубы в шею хозяина, – Воланд жестом приказал ей сесть. – Мне не нужно твоё тело. Ты могла бы догадаться, что я люблю покорных и трусливых женщин. Меня возбуждает ужас в их глазах. Я люблю, когда женщина плачет от унижения. В первое наше свидание я не разгадал тебя. Вот тогда, когда твои губы подрагивали, а глаза с отчаянием смотрели в потолок, ты показалась мне восхитительной. А сейчас нет. Весь этот фарс, устроенный сегодня тобой, убил все мои мечты как следует поразвлечься. Так что, деточка, я покупаю только твою душу, а своим телом распоряжайся теперь по своему усмотрению.

– И что ты будешь делать с моей душой? – спросила Марго, глядя с опаской на мужчину как на умалишённого.

– Пока не знаю, – вальяжно ответил Воланд. – Поживёшь в моём доме. А потом я что-нибудь придумаю. Ну как? Готова ты продать мне свою душу?

Марго передёрнуло от этих слов.

– Я не продаюсь.

– Ошибаешься, деточка, все люди продажные. Все до одного рано или поздно продают душу дьяволу. У каждого просто своя цена, – начал рассуждать он, развалившись в кресле и с превосходством глядя на Марго. – У большинства людей это деньги, а кто-то ради карьеры идёт на сделки с совестью, кто-то из страха предаёт ближних, кто-то из зависти совершает подлость, кто-то ради призрачных светлых идей обрекает других на адские муки. А есть и такие, которые из-за любви совершают грех. Я имею в виду не только любовь к противоположному полу, но и любовь к ребёнку, любовь к родителям, к друзьям. Да-да! Последние – самые благородные из всех продажных. Но сути это не меняет. Все продают свою совесть, а с ней и душу. Все!

Марго даже показалось, что Воланд дьявольски сверкнул глазами.

– Нет! Это не так! – пылко возразила она. – Есть честные и благородные люди, которые ни за что на свете не поступят подло и гадко! Есть!

– До поры до времени, – ухмыльнулся Воланд. – Пока их судьба не припрёт к стенке. Есть, правда, люди, которых судьба жалеет. Они так и умирают с незапятнанной совестью. Но это не потому, что они святые, а потому что просто они счастливчики. А согни любого из них судьба в бараний рог, вот тут-то и посмотрим, что останется от их святости! Разлетится в клочья!

Марго замолчала.

«Да, действительно, что стало со мной! Я ведь тоже была нормальным порядочным человеком, а стала воровкой, мошенницей, а теперь ещё и шлюхой! А мама! Она же была, как говорил Вадим Николаевич, очень милой и доброй девушкой. А что с ней стало! А бабушка! А отец! Все они совершили в своей жизни подлость, хотя и были очень хорошими, даже благородными людьми».

– Видишь ли, деточка, все люди постоянно совершают по жизни маленькие подлости, даже не замечая этого. Кому-то в магазине сдачу больше, чем положено, отдали, а он промолчал. Кто-то на работе наябедничал начальнику на сослуживца. Кто-то даёт взятку, чтобы его ребёнок-балбес поступил в институт, а умный парень из-за этого пролетает. Да мало ли в этом мире мелких подлостей! Люди даже не считают их чем-то зазорным. Зато нам, нечистой силе, частички ваших душ сыплются в копилку! – Воланд расхохотался. – Совсем я тебя запугал? Просто люблю пофилософствовать. Ну так что? Припёрла уже тебя судьба к стенке? Готова ты отдать мне свою душу?

Маргарита ненадолго замолчала.

– Припёрла, – наконец сказала она. – Я остаюсь с тобой.

– Ну тогда давай знакомиться. Себя я уже назвал. А тебя как зовут?

– Марго. Хотя нет, я теперь не Марго. Я Рита.

– О! Нет, ты не Марго и не Рита. Ты Маргарита! Я Воланд, а ты моя Маргарита!

Марго усмехнулась.

– Хорошо. Буду Маргаритой.


Воланд взял позолоченную рацию и приказал принести обед. Вскоре в комнату вошли три очень красивые девушки и захлопотали, накрывая на стол. Маргарита с восхищением рассматривала их. Воланд перехватил её взгляд.

– Красотки, правда? – с гордостью произнёс он.

Девушки заулыбались.

– Да, – ответила Маргарита.

– Ты, я вижу, удивлена, что, имея под боком таких фей, я трачусь на других женщин?

Маргарита смутилась, что весь этот разговор происходит при девушках.

– Эти девицы слишком продажны, – продолжал Воланд, ущипнув одну из них за попку, – так что с ними даже неинтересно. За несколько граммов золота они готовы на что угодно! А я люблю ломать людей. Я люблю чистеньких порядочных дамочек, которых мужья или любовники из страха либо по каким-то другим причинам подкладывают под меня. Вот это кайф! А если баба сама пожирает меня глазами, я беру её бесплатно. Но удовольствие уже не то.

Маргариту передёрнуло от омерзения, когда она увидела, с каким блеском в глазах он ей всё это рассказывал.

Девушки накрыли на стол и ушли.

– Садись. Сегодня ты будешь обедать со мной. Пока ты моя гостья. А с завтрашнего дня ты будешь питаться вместе с остальными из моей свиты.

– Как долго мне придётся жить у тебя?

– О, деточка, ты слишком торопишься узнать свою судьбу. А я её сам пока не знаю. Может, я тебя сегодня же вечером выгоню. А может, и несколько лет продержу. Ты теперь в моих руках! Как захочу, так и поступлю.

Маргарита приуныла.

«А не сглупила ли я, оставшись у этого чокнутого? Но, с другой стороны, куда мне деваться? Ладно, поживу у него, присмотрюсь. Если мне здесь не понравится, я всегда смогу сбежать. Терять мне всё равно нечего. А вдруг всё-таки он мне поможет сделать паспорт! Вот было бы здорово! Ладно, будь что будет».


После обеда Воланд приказал по рации, чтобы пришёл Джем. В комнату вошёл высокий накачанный парень с выбритым на затылке орнаментом в виде зигзагов. Маргарита узнала в нём того, кто в ресторане сунул конверт с деньгами Максу. Увидев Маргариту, Джем одарил её сальной улыбочкой. Маргарита постаралась подавить в себе злость. А ей так хотелось запульнуть в него тарелкой!

– Поезжай сейчас к Нинель, – приказал ему Воланд, – попробуй вытрясти из неё долг. Но только осторожно, не переусердствуй. У неё, сам знаешь, какой покровитель. Нам с ним ссориться нельзя.

– Понятно, не дурак, – ответил басом Джем и развернулся, чтобы уйти.

– Постой, я не закончил. Возьми с собой её. Это Маргарита. Она пока будет с нами. Присмотрись к ней. Потом доложишь.

Джем опять нахально заулыбался.

– С удовольствием, – кивнул он. – Пошли, машина уже подана.

Маргарита встала и пошла вслед за Джемом.


Они ехали на иномарке по направлению к Москве. Из автомагнитолы по ушам бил тяжёлый рок. Джем двигал челюстями, пережёвывая жвачку, и в такт музыки тряс головой.

«Да уж, полный дебил!» – решила Маргарита.

Когда машина выехала на скоростное шоссе, Джем вальяжно откинулся на спинку сиденья, стал рулить левой рукой, а правой рукой обнял Маргариту за плечи.

– Держись меня, рыженькая, тогда тебя другие не тронут, – подмигнул он ей.

– А ты держись от меня подальше, лысенький, тогда я тебя не трону, – ответила Маргарита таким тоном, что стало понятно: ещё мгновение, и она ему врежет.

– Понял. Базара нет, – сказал он миролюбиво и убрал руку с её плеч.

Некоторое время они опять ехали молча.

– А чего это ты решила остаться у Воланда? – спросил Джем. – Что, совсем хреново тебе стало?

– Тебе как, мою судьбу от рождения рассказать или только последнюю часть? – с вызовом спросила Марго.

– Давай последнюю, – хохотнул Джем и приготовился слушать её душещипательную историю.

– Ну и вот, – ответила Маргарита с серьёзным видом, – подумала я и решила остаться.

Машину огласил громоподобный хохот Джема.

– А ты не дура.

– Конечно, у меня же извилины в голове находятся, а не на затылке выбриты.

Джем, нисколько не обидевшись, опять захохотал.

– Это же модно – такие узоры на затылке, – сказал он. – Знаешь, сколько такая фигня стоит? Охренеть!


Вскоре они подъехали к какому-то офису, расположенному в старинном особняке. У дверей стоял охранник в камуфляжной форме и поигрывал дубинкой.

– Значит, так: держись за моей спиной и не отставай. Поняла? – приказал Джем.

– Поняла, – ответила Маргарита.

Они вылезли из машины и направились к охраннику. Тот, увидав Джема, хотел что-то сказать, но не успел, потому что Джем одним движением ноги вырубил парня. Охранник рухнул у дверей. Джем взял его под мышку и, открыв входную дверь, закинул тело парня в прихожую. Но когда они вошли в здание, внутри оказалось ещё двое охранников. Джем так же легко справился и с ними. Маргарита, прижавшись к стене, с ужасом наблюдала, как падают на пол здоровенные мужики.

– Не отставай! – прикрикнул на неё Джем и, связав всем парням руки и ноги скотчем, а также заклеив им рты, пошёл дальше.

Маргарита, боязливо перешагивая через неподвижные тела, поспешила за Джемом.


На втором этаже уже было четыре охранника. Тут Джему пришлось повозиться. Маргарита благоразумно отошла в сторонку, пока шёл рукопашный бой. Ей даже один раз пришлось увернуться от ноги охранника, когда Джем, не рассчитав, отбросил парня. Ещё бы чуть-чуть, и ботинок поставил бы на её лбу приличную шишку. Когда четыре тела валялись на полу, Маргарита, уже не дожидаясь приглашения, быстро перепрыгнула через них и побежала вслед за Джемом.

«Ну и ну! Если дальше тоже стоят охранники, я лучше за дверью подожду», – подумала Маргарита.

Но охранников больше не было. Они прошли в кабинет. Секретарша, молоденькая девушка, удивлённо подняла брови.

– А вам разве назначено?

– Назначено, – коротко ответил Джем и толкнул дубовую дверь ногой.

Дверь с громким хлопком стукнулась о стену.

– Вы что! – завизжала секретарша, выскочила из-за стола и вцепилась в руку Джема. – Нинель Дмитриевна не принимает. Покиньте кабинет!


За дверью в богато обставленном кабинете за столом из красного дерева сидела шикарная блондинка с неимоверно огромным бюстом. Судя по тому, как этот бюст неестественно торчал параллельно полу, Маргарита сразу поняла, что это всего лишь силикон.

Блондинка зло сверкнула глазами, увидав Джема с повисшей на его руке секретаршей, безуспешно пытающейся сдвинуть эту махину с места. Девушка упиралась своими тоненькими ножками, изо всех сил тянула его за руку к выходу, но Джем, казалось, даже не замечал её пыхтения.

– Нинель Дмитриевна, – чуть не плача, оправдывалась секретарша, – он сам. Я его не пускала!

– Ага, невиноватая она, я сам пришёл, – передразнил Джем. – Что же ты так встречаешь гостей, Нинуля? Даже стол не накрыла.

– Извини, не знала, что ты придёшь. А то бы непременно всё приготовила по высшему классу, – приторно заулыбалась в ответ Нинель. – Ладно, проходи, коль пришёл.

Джем лёгким движением стряхнул с себя секретаршу, шагнул в кабинет и, подойдя к столу, сел рядом с дамочкой и обнял её за плечи. Маргарита последовала за ним и примостилась на диване, наблюдая оттуда за происходящим как из ложи театра.

– Почему же ты, Нинуля, меня не ждала? Воланд ведь тебя предупреждал, что я приеду за деньгами. Предупреждал? – ласково сказал Джем.

– Ну предупреждал. Но ты же знаешь, Джемушка, какие сейчас времена. Налоги высокие, продаётся всё не ахти как, поставщики – мошенники, сотрудники – воры. Моё предприятие на грани банкротства! – сладеньким голоском жаловалась Нинель. – Откуда же у меня денежки?

– Что, совсем-совсем нет денежек? – сюсюкал Джем.

– Не-а, совсем-совсем нет, – сюсюкала в ответ Нинель.

– Ах бедняжечка! А куда же ты дела пятьдесят тысяч долларов, которые должна нашему другу?

– Потратила, – улыбнулась ещё слаще Нинель.

– Понимаю. Но срок-то давно истёк. Пора бы должок и отдать.

– Ты думаешь, что надо отдать? – надула губки Нинель.

– Думаю, что надо.

– Я бы с удовольствием, но у меня нет ни копейки. Я совсем нищая! – ворковала Нинель.

– А если поискать?

– Ну поищи, – хищно прищурилась Нинель и потёрлась об него своим пышным бюстом.

– А я ведь могу и с пристрастием поискать, – наконец убрал Джем улыбку с лица, – не думаю, что тебе понравится.

– Ах! Ах! Испугал! – с издёвкой ответила Нинель и зло посмотрела ему в глаза. – Да что ты можешь, шавка, сделать со мной? Только лишь потявкать! А если ты до меня хоть пальцем дотронешься, я кое-кому расскажу. Посмотрим тогда, что от тебя останется!

– А вот мы сейчас и проверим, сделаю я что-нибудь с тобой или нет.

Джем вдруг своей пятернёй зажал её лицо. Сквозь его толстые пальцы был виден только её перекошенный рот и испуганный глаз. Нинель замычала, но не смогла вымолвить ни слова. Джем оттолкнул её от себя.

– Хамло! Ты мне всю косметику смазал! У, деревенщина! – завизжала Нинель. – А я тебя всё равно нисколечко не боюсь! Что хочешь делай! Хоть изнасилуй, хоть убей! Всё равно ты ничего не получишь! Ни копейки тебе не отдам!

– Насиловать тебя только заразу цеплять. А вот насчёт убийства – это хорошая идея, – серьёзно сказал Джем.

Нинель стала яростно жать на кнопку под столом. Джем заметил это.

– Что, помочь тебе? Ну давай вместе позовём твоих охранников.

Он положил свой палец поверх её и стал давить на кнопку.

– Динь-динь! Динь-динь! Охраннички, ну где же вы? Бегите скорее сюда! Сейчас вашу хозяйку будут убивать! – ёрничал Джем. – Что? Нету никого? Ай-ай-ай! Совсем ты одна, бедняжечка, осталась. И помочь-то тебе некому.

– Ну и что! Всё равно ты ничего мне не сделаешь! Я тебя не боюсь! – с вызовом произнесла Нинель. – И убивать ты меня не посмеешь! Кишка тонка!

– Ну ладно, Нинель, зачем нам ссориться? Давай по-хорошему договоримся, – перешёл на мирный тон Джем. – Верни долг.

– Нет! Не верну! – рявкнула блондинка.

– Но почему?! – искренне удивился Джем.

– Не хочу! – нагло улыбнулась красотка.

– Это твоё последнее слово?

– Да!

– Ну хорошо, я звоню Воланду. Посмотрим, что он скажет. Если он прикажет тебя убить, я сделаю это моментально. Ты даже слово сказать не успеешь.

Нинель лишь ухмыльнулась.

Джем отошёл в угол кабинета и начал разговаривать по телефону.

– Воланд, она отказывается отдавать. Что мне с ней делать? – сказал он громко.

Дальше разговор пошёл почти шёпотом. Нинель с абсолютно спокойным видом выстукивала по столешнице своими длинными, очень красивыми ногтями какую-то мелодию.

Маргарита, всё это время молча сидевшая на диване, поняла, что пора ей вмешаться.

– Красивые у тебя ногти! – сказала она. – Накладные?

– Нет, свои! – с гордостью произнесла Нинель.

– Ух ты! Я вот сколько ни ращу, никогда таких длинных не отращивала. Ломаются.

– Ты знаешь, у меня раньше тоже ломались, – доверительно, как женщина женщине, стала рассказывать Нинель, – и что только я с ними не делала! Потом я плюнула, нарастила себе искусственные ногти. Походила годика два, а потом как поглядела, что осталось от моих собственных ногтей, так и ахнула! Все перекорёженные, бугристые стали, как будто грибковые! Ужас! С тех пор я решила, что больше клеить не буду. И мне одна маникюрша посоветовала витамины колоть. Слушай, это что-то! Эффект потрясающий! И ногти стали твёрдыми, и волосы перестали выпадать и сечься. Видишь?

Нинель потрясла головой, продемонстрировав свою шикарную гриву.

– Здорово! – согласилась с ней Маргарита.

– Ты тоже попробуй. Только обязательно надо несколько курсов проколоть. Когда просто пьёшь витамины – эффект не тот.

Нинель, всем своим видом демонстрируя, что незваные гости ей уже надоели, достала из ящика стола журнал и углубилась в чтение.

– А ты вообще-то знаешь, кто я? – неожиданно спросила её Маргарита.

– Ты? Очередная подстилка Воланда, – презрительно бросила Нинель, не отрываясь от журнала.

– Ошибаешься. Я твой новый стилист. И пришла я к тебе для того, чтобы изменить твой имидж.

– Чё? Изменить мой имидж?!! – удивлённо посмотрела Нинель на гостью.

– Ну да, – убедительно кивнула Маргарита, встала с дивана и, подойдя к дамочке, уселась на стол. – Сейчас, милочка, с такой внешностью уже не ходят. Да-да, породистые шлюхи уже год как из моды вышли. Длинные золотые локоны, пышная грудь, ухоженные ногти – всё это старьё, рухлядь. Сейчас этим разве только студентиков сопливых можно привлечь. А у тебя, как я слышала, в любовниках солидный мужчина. Так что тебе надо стараться соответствовать духу времени. Кстати, лапуля, хочу тебя обрадовать. Сегодня у меня презентация, поэтому за услуги я с тебя ничего не возьму. Представляешь, кисуля, как тебе повезло!

Нинель с недоумением посмотрела на Маргариту, а потом на Джема.

– Чего она городит? – спросила Нинель.

Джем сам с удивлением слушал Маргариту, не понимая, к чему она клонит. А Маргарита спрыгнула со стола и с задумчивым видом стала рассматривать Нинель, обходя её со всех сторон.

– Н-да, как всё запущено-то! – приговаривала Маргарита. – Ну что ж, будем менять всё кардинально. Будем, так сказать, резать по живому. Да, точно, сначала всё отрежем: ногти, волосы, грудь. Хотя грудь резать ни к чему. Мы её просто проткнём, силикон сам и вытечет.

– Ты чё! – выпучила глаза Нинель. – Охренела? Да я тебя…

– Цыц! – прикрикнул Джем, наконец сообразивший, зачем Маргарита начала этот разговор. – А то будем не протыкать, а резать!

И для наглядности парень вытащил из кармана нож и начал играться, перекидывая его между пальцами. Нинель тут же замолчала и лишь испуганно захлопала глазками с накладными ресницами.

– Так, с грудью разобрались что делать, – деловым тоном продолжала говорить Маргарита. – Теперь руки. Джем, возьми у секретарши ножницы, чёрные чернила и толстую иголку.

Джем тут же вышел в приёмную и вскоре вернулся, неся всё необходимое. Маргарита аккуратно разложила всё на столе и стала закатывать рукава.

– Что это ты собираешься делать? – забеспокоилась Нинель.

– Вообще-то, так как сегодня презентация, я хотела сначала всё сделать, а уж потом показать тебе результат в зеркале. Получился бы приятный сюрприз. Но если ты настаиваешь, так и быть, я расскажу подробнее. Итак… Для начала, кисуля, мы изменим тебе причёску. Кстати, я захватила с собой выставочный экземпляр. Сладенький, покрутись, пожалуйста, – обратилась Маргарита к Джему.

– Чё? – переспросил он.

– Повернись попкой, покажи тётеньке её новую причёску.

Джем ухмыльнулся и продемонстрировал свой выбритый затылок.

– Клёво, правда? – спросила Маргарита. – Твоему старикашке ты очень понравишься с таким причесоном.

Нинель нервно передёрнула плечиком.

– Но это не всё! Наша фирма к бесплатной стрижке сегодня по случаю презентации предлагает и бесплатный маникюр! Ты рада? Вот и чудненько! Ногти мы, конечно же, отрежем и покрасим их чёрным лаком. Но и это ещё не всё! – радостным голосом рекламного агента говорила Маргарита. – Фирма делает тебе ещё один подарок! Бесплатный татуаж!!! Кстати, какую тебе, кисуля, татуировку выколоть на запястье? Говори, не стесняйся. Желание клиента для нас закон. Хочешь, имя твоего старикана выколем. А хочешь «Не забуду мать родную».

– Я не дамся! – набычилась Нинель, инстинктивно спрятав руки под столом.

Маргарита посмотрела на Джема.

– Дастся, – уверенно произнёс он.

Маргарита взяла в руки баночку с тушью, иголку и подошла к Нинель.

– Ну, если у тебя пожеланий нет, тогда, кисуля, выколем на твоих нежных ручках цифру 50 000, ведь именно столько долларов ты нам должна. А что, очень даже эксклюзивно получится – по одной цифре на каждом пальце.

– Сука! Ты не посмеешь до меня дотронуться! – прошипела Нинель.

– А давай поспорим! На твои длинные ресницы, – сказала Маргарита и резким движением отодрала с одного глаза наклеенную полоску ресниц.

Нинель ойкнула и хотела тут же расправиться с обидчицей, но Джем властным движением усадил её обратно на стул.

– Будешь дрыгаться – к стулу привяжем, – предупредил он, – и рот скотчем заклеим.

– Сволочи! Если вы хоть один волосок на моей голове тронете, если вы посмеете что-то у меня отрезать, если вы прикоснётесь к моим рукам, то вам не жить! – завизжала Нинель.

– Возможно, – спокойно ответила Маргарита, – хотя верится с трудом. Сама подумай, зачем твоему старикашке нужно будет брать грех на душу, связываться с местью, с убийством? Ради кого ему цеплять на себя лишние проблемы? Ради тебя, кисуля, – лысой плоской тётки с татуировками на руках? Сомневаюсь. Я думаю, что он очень быстро найдёт себе другую шлюху, которая окажется умнее тебя и не будет прикарманивать чужие деньги. А ты так не думаешь? Что ж, жизнь рассудит, кто из нас прав. Итак, что-то мы заболтались. Сладенький, попридержи дамочку, пока я её стричь буду.

– Сука! – заорала Нинель. А дальше шёл отборный мат, закончившийся словами: – Да подавитесь вы этими деньгами!

Нинель вскочила, открыла сейф и вытащила пять пачек долларов.

– Э нет. Так не пойдёт, – возмутилась Маргарита. – Эти деньги для Воланда. А как же мы со Сладеньким? Задаром приехали? Ну уж нет. Эта презентация могла бы быть для тебя бесплатной. Но так как ты не дала мне продемонстрировать своё уникальное искусство, то должна выплатить неустойку.

– Сколько? – скрежетала зубами Нинель.

– Я не жадная. Мне четыре тысячи долларов хватит.

Нинель отдала и эти деньги. Вслед, правда, она высказала много гадостей. Но Маргарита с Джемом на неё за это были не в обиде.


Маргарита в машине протянула Джему две тысячи долларов.

– Это твоя доля. Я думаю, мы с тобой эти деньги заслужили.

– Спасибо. Хотя я тут ни при чём. Ты без моей помощи вытрясла из неё пятьдесят тысяч. Я даже если бы крутил перед её носом пистолетом, ничего бы не добился. Так что эти деньги полностью твои.

– Нет. Без тебя я бы от неё тоже не получила ни копейки. Моя хитрость и твоя сила – вот наше оружие.

– Значит, мы друг друга дополняем?

– Ну да.

– Класс! Только почему ты меня Сладеньким называла?

– А кто же ты ещё? Джем – это варенье, значит, сладкий, сладенький. А, кстати, почему у тебя такое прозвище? Ты сластёна?

– Нет. Я сладкое не уважаю. Просто у меня фамилия Варенцов. Вот меня Джемом и прозвали.

– А я тебя буду звать Сладеньким, пока другое прозвище не придумаю, – категорически заявила Маргарита.

Джем хмыкнул.

– Ладно, разрешаю. Но только не при всех. А то братаны издеваться будут.

– Замётано, – с бандитским акцентом сказала Маргарита.


Воланд пригласил Маргариту к себе. Она вошла в кабинет и села в кресло.

– Джем всё мне рассказал, – неторопливо начал говорить Воланд, пристально глядя ей в глаза.

– Да? Ну и что вы скажете? – победно улыбнулась Маргарита.

– Ты ещё опаснее, чем я думал.

Маргарита удивлённо посмотрела на него. Она ожидала услышать похвалу, а не критику.

– Чем же я для вас опасна?

– Ты красива, молода, умна и очень хитра. Ты слишком смелая и гордая. Ты достаточно обозлена на жизнь и на людей. Ты ничего не боишься, потому что самое плохое в твоей жизни уже произошло. У тебя нет ни друзей, ни родных. И, кроме того, ты никого не любишь. Короче, у тебя куча достоинств и нет ни одной болевой точки. Ты очень опасна!

Воланд улыбнулся. Маргарита опять поразилась, глядя на его улыбку, которая была безумно обаятельна и волшебным образом кардинально меняла его внешность! Всего лишь мгновение назад с ней разговаривал страшный, угрюмый и жестокий человек. А вот он улыбнулся – и перед ней милейший, добрый и интеллигентный мужчина, который, кажется, и букашки не обидит. Но вот морщинки вокруг глаз разгладились, губы опять поджались в едкую ухмылку. И волшебство исчезло. Жди теперь от него чего угодно.

– И что же? Вы меня выгоните? – насторожилась Маргарита.

– Я ещё не решил.

– А зачем вы мне всё это говорите?

– Я тебя уважаю. И я тебя опасаюсь, – вкрадчивым голосом заговорил Воланд, делая большие паузы между фразами. – Я знал много женщин. И я уверен, что даже самую гордую из них, самую смелую, самую честную я всегда могу сломать, растоптать, подчинить себе, бросить к своим ногам. А знаешь почему? Потому что у каждой из них есть своё слабое место, своя ахиллесова пята: у кого-то это любимый мужчина, у кого-то ребёнок, у кого-то больные родственники, денежные проблемы, трудности в бизнесе и так далее. И благодаря этому, угрожая или помогая, я мог манипулировать этими женщинами, мог зажать их в свой кулак и заставить делать всё, что мне заблагорассудится… А у тебя ничего этого нет. Тебя зацепить не за что… Ты даже если и покоришься, то лишь на время, пока не придёт твой час. И вот тогда ты способна будешь на многое! А это для меня опасно. К тому же я понимаю, что если даже попытаться тебя как личность сломать – ничего не получится, ты лишь будешь становиться ещё крепче, ещё жёстче. Я восхищаюсь тобой! Но рядом с собой предпочитаю держать людей, которыми можно легко манипулировать.

– Вы всё это нафантазировали себе. Я совсем не такая, как вы подумали. Я очень слабая и беззащитная. Я сама всего боюсь. А больше всего я боюсь вас!

Воланд рассмеялся и погрозил ей пальцем.

– Ты врёшь. Ты хитришь. Ты защищаешься. Но ты забыла, что я Воланд, дьявол! Я людей вижу насквозь! Возможно, ты сама ещё не поняла, какая в тебе сила. Но скоро ты себя ещё покажешь! Ладно, иди. Я подумаю, как поступить с тобой.

Маргарита встала.

– Да, хочу тебя поблагодарить от лица того человека, которому ты помогла вернуть долг. Он ещё с тобой расплатится, – сказал Воланд как бы между прочим.

– Я уже свою долю взяла. Или вы запамятовали, что вам Джем про две тысячи рассказал? Ах ну да, вы же меня проверяете!

Они пристально посмотрели друг на друга. Воланд сделал вид, что улыбнулся, но глаза его оставались холодными.


Маргариту поселили во флигеле. Но самым неприятным для неё сюрпризом было то, что когда она пришла на ужин, за большим столом рядом с остальными членами банды сидел Макс!

– Вот мы и опять вместе, моя королева! – процедил он сквозь зубы.

Маргарита взбесилась. Она выбежала из столовой и стремительным шагом направилась к Воланду.


– Вы зачем его взяли? – спросила Маргарита, распахнув дверь кабинета, в котором за шикарно сервированным столом сидел Воланд. По бокам от него стояли по стойке смирно две красотки, которые прислуживали ему за ужином. У одной из них в руках была бутылка с дорогим вином, а у другой поднос с различными соусами.

Воланд оторвал свой взгляд от антикварной фарфоровой тарелки с запеченной рыбой и удивлённо посмотрел на нахалку, посмевшую прервать его ужин.

– Я для вас, значит, опасна, а этот подонок, который готов предать любого, даже самого близкого человека, вам не опасен? – почти кричала разъярённая Маргарита. – Да он вас за сто долларов продаст с потрохами! Выгоните его!

– Из вас двоих я скорее выберу его, – невозмутимо ответил Воланд, продолжив золотым ножом отрезать от сёмги кусочек. – Он меня больше устраивает. Я знаю, что можно от него ожидать. А кроме того, он трус. И я всегда смогу прижать его.

– Ах вот как! Для вас милее подонки? Тогда действительно мне среди этого сброда места нет. Ну что ж, тогда я уйду.

Маргарита резко развернулась и решительно направилась к двери.

– Стой! – прикрикнул Воланд, и Маргарита подчинилась. – Я решил, куда я тебя определю. Завтра тебя туда отвезут.

– А почему не сейчас?

– Уже поздно.

– Ну и что. Отвезите меня сейчас, – настаивала девушка.

– Ты боишься Макса? – хитро улыбнулся Воланд.

– Нет, – не совсем уверенно произнесла она.

– Тогда подождёшь до завтра.

Воланд опять углубился в поедание рыбы, тем самым показывая, что разговор окончен.

Маргарита вышла. Но внутри у неё всё кипело.

«Чёртов маразматик! Решил устроить себе развлечение, наблюдая, кто кому перегрызёт горло: я Максу или он мне. Вот дьявол! Не к ночи будет сказано… Но ничего у него не выйдет! Я не предоставлю ему такого удовольствия. Сейчас я уйду в свою комнату и запрусь там. А утром либо Воланд меня увезёт куда-нибудь, либо я сама уеду».


Но Маргариту ожидал ещё один неприятный сюрприз: в комнате, куда её поселили, был сломан замок.

«Воланд специально всё подстроил! Вот ведь гад! Не удивлюсь, если комната напичкана скрытыми камерами наблюдения, а он уже примостился у телевизора в ожидании представления. Да он просто больной! Шизофреник!»

Маргарита вышла из флигеля и решительным шагом направилась к дому.

«Надо пойти устроить ему скандал и потребовать переселить меня в другую комнату!»

Но тут она представила насмешливые глаза Воланда и его презрительную улыбку. «Что, нащупал я твоё слабое место? Ты боишься Макса? Вся трясёшься от страха, что он отомстит тебе?» – скажет ей Воланд. А что она ответит? Ей придётся признаться, что это так.

«Ну уж нет! Я не дам Воланду возможности почувствовать превосходство и власть надо мной. Нет! Я сделаю вид, что ничего не боюсь. Да и что Макс может сделать со мной? Убить? Вряд ли. Он трус, побоится. И к тому же Макс не знает про сломанный замок. А завтра я в любом случае уеду отсюда. Ладно, переночую как-нибудь».


Маргарита вернулась в комнату. Она плюхнулась на диван, включила телевизор и уставилась в экран, хотя ничего не соображала, что там показывают, ведь мысли её были заняты совсем другим.

«Эх, даже шкаф нельзя к двери придвинуть! Во-первых, шкаф здесь встроенный, а во-вторых, не стоит демонстрировать в камеру скрытого наблюдения то, что я чего-то боюсь. А вот найти что-нибудь тяжёлое, чем можно было бы обороняться, мне не помешает… так, на всякий случай».

Маргарита прошлась по комнате, оглядывая её в поисках хоть какого-нибудь орудия защиты. Но единственное, что она нашла, – это бутылки спиртного и рюмки в баре. Маргарита взяла бутылку красного вина, наполнила бокал и села на диван смотреть телевизор. Она по глотку потягивала приятный напиток, постоянно подливая в бокал вино, и не заметила, как захмелела, а потом и заснула.


– О! Моя королева так сладко спит! Как невинная овечка, – услышала Маргарита сквозь сон. – Даже жалко убивать такого ягнёночка.

Она открыла глаза и враз протрезвела. Над ней склонился Макс. Он был пьян. А это не предвещало ничего хорошего. Противный холодок ужаса пробежал по её спине.

– Макс?!! Что ты здесь делаешь? Фу! Да ты пьяный!

– Угу. Я напился. Как видишь, я не сдох от спиртного, как ты мне угрожала. Значит, ты меня тогда обманула! Я не закодирован. Лживая сука! Ты меня всегда обманывала! Как какого-то лоха! А я тебе так верил! Я приютил тебя, воспитал, деньгами и драгоценностями осыпал. Ничего для тебя не жалел! А ты чем мне отплатила! Унизила! Растоптала! В душу мне нагадила! Сука! Надо тебя проучить за такие выходки. Я покажу тебе, как измываться надо мной! Я тебя сейчас сам заставлю в ногах у меня ползать и плевки мои с ковра слизывать!

Маргарита схватила бутылку.

– Убирайся из моей комнаты, – прошипела она и постаралась принять грозный вид, – или я тебя убью!

– Ой, ой как страшно! Я почти испугался, – ёрничал Макс. – А что ж так ручки-то дрожат?

Макс кинулся на неё, схватил за руки и очень быстро отнял бутылку, которую тут же швырнул об стену. Остатки вина кровавым пятном растеклись на обоях.

Маргарита вжалась в диван. Но тут она вспомнила о скрытых камерах наблюдения и представила, что она как будто актриса на сцене и поэтому должна выглядеть достойно, пусть даже в последние минуты своей жизни. Маргарита приподняла подбородок, постаралась унять дрожь и с холодным высокомерием взглянула на Макса.

– Уходи, я не хочу тебя видеть! – сказала она тоном королевы.

Но тут же она получила такую пощёчину от Макса, что слетела с дивана и оказалась на полу.

Тут уж было не до спектаклей. Злость застила ей глаза. Со словами «Подонок! Мразь!» она кинулась с кулаками на Макса. Завязалась небольшая потасовка. Но сила была явно не на её стороне. Макс очень быстро скрутил её, кинул на диван и прижал своим телом. От борьбы Маргарита тяжело дышала, глаза её от ненависти и боли увлажнились набежавшими слезами и от этого были ещё прекраснее, локоны, будто языки пламени, разметались по подушке. У Макса вдруг вся злость прошла, и он начал её страстно целовать. Маргарита безуспешно пыталась вырваться.

– Я ненавижу тебя! Не смей ко мне прикасаться!

– Марго, прости меня, – вдруг заскулил Макс. – Я знаю, что был не прав. Я повёл себя как последний мерзавец. Я признаю это. Но что мне сделать, чтобы ты простила меня? Хочешь, я опять встану перед тобой на колени? Хочешь? Пожалуйста! – Макс тут же опустился на колени перед диваном, обнял её ноги и уткнулся головой ей в живот. – Марго, я люблю тебя. Я очень тебя люблю! Я понял, что не смогу жить без тебя. Ты самое ценное, что есть в моей никчёмной жизни! Давай забудем все обиды, сбежим сейчас отсюда, вернёмся домой и начнём новую жизнь. Давай? Верь мне, Марго. Я клянусь тебе, что с прошлым покончу. Я устроюсь на работу, и мы заживём, как ты и мечтала, обычной нормальной жизнью. Хочешь?

– Нет, не хочу, – сказала Маргарита совершенно безразличным голосом.

– Ты мне не веришь?! Чем тебе поклясться, что я стану другим?

Маргарита неопределённо пожала плечами.

– Дело не в этом.

– А в чём?

– Я уже не люблю тебя. И мне теперь безразлично, каким ты будешь. Я просто не хочу больше с тобой жить. Всё кончено, Макс. Всё кончено.

– Ты врёшь! Ты просто хочешь помучить меня, да? Поиздеваться решила? Ну что ж, издевайся. Хочешь, ударь меня. Ударь! Но, Марго, давай уйдём отсюда и спокойно обо всём дома поговорим. Марго, королева моя, умоляю тебя, пойдём домой!

Маргарита с удивлением увидела, что по его щеке течёт слеза. Но её теперь абсолютно не волновали его пьяные слёзы.

– Нет. Никуда я с тобой не пойду. Я не хочу с тобой жить. Я тебя больше не люблю, Макс. Не лю-блю. Всё перегорело. Нас с тобой больше ничего не связывает. Я останусь здесь. А ты лучше уходи. Нам не надо больше видеться. Давай расстанемся по-хорошему. Так будет лучше.

– Ты решила остаться?!! – лицо Макса перекосилось от злости. – Ты решила меня поменять на Воланда? Ну, конечно, он же богатый, он же могущественный! Шлюха! Решила себя подороже продать?! – Макс со всей силы ударил Маргариту по щеке. – Купилась на эти серьги, кольца, шубки! Дура! Да он тебя очень скоро выкинет. И останешься ты со своими шмотками совершенно одна. Что тогда будешь делать? Где будешь жить? Опять пойдёшь на рынок воровать?

Марго вытерла струйку крови, побежавшую из уголка рта. Она жутко разозлилась. А в такие минуты она не могла себя сдерживать.

– Да уж лучше воровать на рынке и ночевать в подвалах, чем жить с таким ничтожеством, как ты! – в запале крикнула Маргарита.

Но лучше бы она этого не говорила. Потому что Макс совсем обезумел. Он кинулся на неё и стал душить.

– Шлюха! Базарная шлюха! Тебя удавить мало! – с перекошенным лицом кричал Макс.

Маргарита задыхалась. Она поняла, что всё, это конец. Безумный конец её безумной жизни.


Но вдруг тело Макса обмякло, пальцы его разжались, и он безвольно упал на неё.

Маргарита закашлялась. Жадно глотая воздух, она скинула с себя Макса и села.

– Ну как ты? С тобой всё в порядке? – спросил Джем, присев возле неё.

Маргарита лишь кивнула головой, не в силах произнести ни слова. Джем участливо обнял её и погладил по голове.

– Ну, ну, всё уже прошло. Всё будет хорошо. А этого подонка я убью. Хочешь? – предложил Джем.

Маргарита отрицательно замотала головой.

– Ну и зря. Таких сволочей, которые руку на бабу поднимают, надо сразу расстреливать!

– Ты как джинн из бутылки – появился в самый нужный момент, – прошептала, с трудом улыбнувшись, Маргарита. Но вдруг лицо её переменилось, и она отпихнула Джема. – А как ты узнал, что мне нужна помощь? Ты что, вместе с Воландом за мной подсматривал?

– Ты это о чём? Как я мог за тобой подсматривать? И при чём тут Воланд?

– Чего ты из меня дурочку делаешь? Думаешь, я не поняла, что вы с Воландом в камеры скрытого наблюдения смотрели, как Макс будет меня душить! И что, в последний момент решили всё-таки меня пожалеть? Сволочи!

Маргарита залепила Джему звонкую пощёчину. Но Джем ничуть не обиделся.

– Да нет здесь никаких камер. И не было никогда. И Воланд тут ни при чём. Он сейчас спит и ничего не подозревает. Да я и не думаю, что он обрадовался бы, если бы узнал, что Макс хотел тебя убить.

– Ну да, конечно! Так я тебе и поверила! А замок, тоже скажешь, сам по себе случайно сломался?

– Нет, – нехотя признался Джем, – замок я сломал.

– Ты?!! Зачем?

– Чтобы в гости к тебе прийти. Я знаю, ты бы мне не открыла, постеснялась бы. А так, я бы сам вошёл, и мы, может, и подружились бы, – пробурчал Джем, виновато улыбаясь.

Маргарита в шоке сидела с открытым ртом.

– Ну ты полный дебил! – наконец произнесла она. – Ты знаешь, что я тут из-за тебя пережила?! Я чуть с ума от страха не сошла! А потом меня чуть не убили!

– Прости. Я не подумал, что такое может произойти.

– Да где уж тебе думать?! У тебя одна извилина, и та на затылке выбрита.

– Ну чего ты? Не обижайся. Я же тебя спас! Хочешь, я теперь буду твоим личным телохранителем? Теперь тебя ни одна падаль не тронет.

Маргарита невольно улыбнулась.

– Да, драться ты умеешь.

Джем, видя, что Маргарита больше на него не сердится, подсел к ней поближе и осторожно обнял её одной рукой за плечи.

– Слушай, иди-ка ты отсюда, пока сам по шее не получил! – сказала Маргарита без злости.

– Понял. Базара нет, – тяжело вздохнул Джем.

Он поднял Макса за шкирку и потащил его из комнаты.

Маргарита, провожая взглядом парня, улыбалась. Джем ей понравился.

«Неплохой парень. Да к тому же очень сильный. Надо его около себя держать. Он всегда может пригодиться».


Утром Маргарита вышла из комнаты и с удивлением обнаружила у своей двери спящего Джема. Он сидел на корточках, обняв колени и прислонившись к стене.

– Эй, привет! – разбудила его девушка.

Джем встал, разминая ноги.

– Ты чего это здесь делал? – нахмурилась Маргарита. – Следил за мной?

– Нет, я тебя охранял.

– От кого ещё? Макс ведь, как я понимаю, побоится ещё раз ко мне подойти.

– От всех. Я же теперь твой телохранитель. Лучше, конечно, было бы рядом с тобой в постельке тебя охранять…

– Даже и не мечтай! – категорически возразила Маргарита.

– Ну почему? Мечтать не вредно. Говорят, мечты иногда сбываются, – хитро подмигнул ей Джем.

Девушка лишь усмехнулась.


– Я готова. Когда я поеду? – спросила Маргарита Воланда после завтрака.

– У меня сейчас все машины заняты. Поедешь после обеда.

– Я могу и своим ходом добраться.

– Что ты так торопишься? Из-за Макса?

– Вовсе нет. Просто хочу быстрее определиться с дальнейшей своей судьбой.

– Потерпи ещё пару часиков. Уедешь, я тебе обещаю. Кстати, как ты переночевала? – спросил Воланд как бы между прочим.

– Отлично. Спала как убитая, – глядя прямо ему в глаза, ответила Маргарита.

– Я рад, что тебе у меня было хорошо, – произнёс Воланд, не отводя взгляда.

Непонятно было, знает Воланд о ночном происшествии или нет. Одно было несомненно: он не доверяет её словам и пытается понять, а стоит ли ей доверять вообще.

Они ещё несколько секунд смотрели друг другу в глаза, не мигая. Первым не выдержал Воланд. Он отвёл взгляд в сторону.

– А ты не видела Макса? Говорят, его не было за завтраком.

– Да? А я и не заметила. Он меня не интересует. А что вы так беспокоитесь? Макс спит ещё, наверное. Он же неженка, привык долго в постели валяться.

– Это, конечно, не моё дело, но ты уверена, что никогда с Максом не помиришься? А то я тебя пристрою, а ты потом захочешь вернуться к Максу, будешь канючить, упрашивать, чтобы я тебя отпустил. А я не люблю эти шатания, слюни-нюни. Так что определяйся сейчас.

– Я уже определилась. Я никогда не вернусь к Максу, будьте уверены. А, кстати, куда вы меня устроите?

Воланд широко улыбнулся.

– В бордель.

У Маргариты пропал дар речи. Наконец она пришла в себя.

– Так, спасибо за гостеприимство. Но что-то я у вас загостилась. Мне уже пора. Ну, я пошла.

Маргарита встала с кресла.

– Сядь, – приказал Воланд. – Что ты так испугалась? Я же не проституткой тебя туда направляю работать.

– А кем?

– Ты будешь там хозяйкой.

Маргарита расхохоталась.

– Воровкой была, мошенницей была, теперь буду «мамочкой» в борделе. Шикарная карьера!

– А что? Нормальная профессия. Очень трудная, поскольку придётся работать с чисто женским коллективом. А это похлеще, чем быть надсмотрщиком в мужской тюрьме. У уголовников хотя бы есть свой кодекс чести. А уж если баба чего надумала, её не остановит ни совесть, ни честь, ни моральные принципы. Я недавно хозяйку в этом борделе уволил. Она там распустила всех. Да и сама за моей спиной дела крутила. Так что мне пришлось с ней распрощаться. А ты, как я убедился, к бабам можешь найти подход. Я понимаю, конечно, «бордель» – это звучит не очень престижно. Но, извини, институт благородных девиц не в моей компетентности. Поэтому предложить тебе могу только эту должность.

Маргарита с трудом пришла в себя от шока.

– Надеюсь, я не обязана буду развлекать ваших клиентов?

– Только если ты сама этого захочешь. Мне от тебя в этой области проку мало. У меня и так полно отборных кошечек. А вот хороших хозяек можно по пальцам сосчитать.

– А если у меня не получится?

– А ты попробуй. Если не получится – подыщем для тебя что-нибудь другое.

Маргарита задумалась.

«А что? Может, попробовать? По крайней мере не придётся больше воровать и обманывать людей».

– Хорошо. Я попробую. Только у меня одно условие.

– Какое?

– Отдайте мне Джема. Пусть он работает со мной.

Воланд заинтересованно взглянул на неё.

– Уж не влюбилась ли ты в него?

Маргарита хмыкнула.

– Груда мышц и интеллект орангутанга. Увы, это не в моём вкусе. А вот дерётся он хорошо. Мне с ним будет спокойнее.

– Хорошо, бери. Там, правда, уже есть охранник. Но раз ты так хочешь, то я его заменю на Джема.

Маргарита невольно улыбнулась.

– Что ж, теперь я буду хозяйкой борделя. С ума сойти!


Маргарита с Джемом подъехали к ничем не примечательному особняку. Такие двухэтажные домики настроены по всему Подмосковью. Единственное, что немного отличало его от близлежащих домов, – это очень высокий кирпичный забор, который полностью закрывал весь обзор дома и участка вокруг него.

Машина въехала во двор и припарковалась на залитой асфальтом довольно большой площадке. Маргарита вылезла из машины и остановилась, с робостью оглядывая дом.

«Что меня здесь ожидает? Я всё-таки сглупила, что согласилась на эту авантюру. Какая из меня хозяйка борделя?! Курам, вернее, шлюхам на смех!»

– Ну что приуныла? Боишься? – спросил Джем.

– Боюсь, – честно призналась Маргарита.

– Не трусь, я с тобой. Если что, зови меня на помощь.

– Зачем? Ты думаешь, что они со мной драться будут?!

Джем, не отвечая, закинул спортивную сумку с вещами на плечо, взял Маргариту за руку и повёл к дому. Его молчание повергло Маргариту в ещё больший шок. Она нехотя семенила за ним, будто маленькая девочка, которую отец привёл первый раз в детский сад.


Обстановка коттеджа поражала обилием очень дорогих и красивых вещей. Всё здесь, вплоть до таких мелочей, как подсвечники и пепельницы, было подобрано со вкусом. Хотя Маргарита обратила внимание на крошки на коврах да на слой пыли на мебели. Видно было, что здесь несколько дней не убирались.

Маргарита с Джемом миновали прихожую, пересекли просторный холл, прошли по длинному коридору, заглядывая в комнаты, и очутились в большом светлом зале, который, судя по всему, являлся столовой комнатой.

Здесь за накрытым столом сидели четыре девушки в разной степени опьянения. Пятая, очень полная девушка с бабским пучком на макушке, сидела на диване и гладила лежащую у неё на коленях голову спящего парня. Несмотря на празднично накрытый стол, веселья не наблюдалось. Наоборот, девушки сидели с мрачными лицами и молча пили водку.

– Здравствуйте, – робко произнесла Маргарита, оглядывая своих новых подчинённых.

Девушки исподлобья уставились на вошедших.

– Ой! Джемушка! – просияла миниатюрная блондиночка с огромными, но совершенно пустыми небесно-голубыми глазами.

Она выбежала из-за стола и с радостным визгом запрыгнула на Джема, обвив его руками и ногами и жадно впившись ему в губы. Маргариту неприятно поразило то, что Джем, вместо того чтобы снять с себя нахалку, тоже обнял девушку и с явным удовольствием целовался с ней.

– Джемчик, выбери меня, – ворковала блондиночка, – не пожалеешь! В прошлый раз ведь было здорово, правда?

– Ну-ну, Барби, потом поговорим, – Джем наконец-то поставил девушку на пол и, подойдя к Маргарите, одной рукой обнял её за плечи.

– Знакомьтесь, девчонки. Это Маргарита.

– О! В нашем полку прибыло. Как раз рыжей шлюхи нам и не хватало, – зло усмехнулась девушка с каштановыми волосами. Среди всех обитательниц этой дачи она была самой красивой. Кроме того, в ней чувствовалось почти аристократическое достоинство, а проницательный взгляд серых глаз показывал, что девушка отнюдь не глупа.

– Вы ошибаетесь, – с достоинством ответила Маргарита, гордо приподняв подбородок, – я не проститутка. Я ваша новая начальница!

И тут же Маргарита получила от Джема такой толчок в плечо, что не удержалась на ногах и села в большую керамическую кадку с пальмой. Девицы покатились со смеху. А Маргарита, вся пунцовая от стыда, открыла рот, чтобы обрушить на Джема весь свой праведный гнев.

«Каков предатель! Ради того, чтобы угодить каким-то шлюхам, он выставил меня на посмешище!»

Но тут Маргарита увидела, что Джем вытаскивает нож, вонзившийся в дверной косяк как раз в том месте, где секунду назад была её голова.

«Так Джем меня спас! Ох, если бы не он, я бы в лучшем случае осталась одноглазой!»

– Благодарю тебя, Джем, – улыбнулась Маргарита и протянула руку, чтобы он помог ей встать.

Но Джем прошёл мимо, даже не взглянув на Маргариту, и, подойдя к столу, схватил за блузку брюнетку с резкими, почти вульгарными чертами лица. Он вытащил девушку из-за стола и припёр её к стене.

– Ты же чуть её не убила! – заорал он.

– Правда? Ой какая я неловкая, – пьяненько захихикала девица.

– Ещё одна такая выходка, и ты окажешься опять на нарах! – угрожающе прохрипел Джем.

– А если ты будешь меня хапать своими грязными лапами, то твой вонючий труп окажется на свалке! – огрызнулась в ответ брюнетка и своими острыми ногтями впилась Джему в щёки.

– Уя! – от неожиданности воскликнул Джем и, с трудом отодрав девицу от себя, швырнул её в угол комнаты. Брюнетка стукнулась головой о стену и отключилась.

Из ран на щеках Джема потекла кровь. Но не успел он опомниться, как сзади на его голову обрушилась бутылка из-под водки. Это шатенка ему отомстила за свою подружку.

– Уя! – простонал Джем, схватившись за голову, и зашатался.

– Не смей бить Джема, курва! – взвизгнула блондиночка по прозвищу Барби и швырнула в шатенку тарелку с салатом.

Шатенка ловко увернулась от удара, но тарелка, разбившись об стену, разлетелась осколками по всей комнате. Один из маленьких осколков и вонзился шатенке в плечо.

– Ну, тупица, я тебя сейчас урою! – грозно прищурившись, произнесла шатенка и, схватив со стола нож с вилкой, направилась к Барби.

Блондинка пронзительно заверещала и стала бегать вокруг стола.

– Ой, мамочка! Она меня сейчас зарежет! Киса, помоги! – заревела Барби, залезая под стол.

Четвёртая девушка (очень миленькая, с окрашенными «перьями» пепельными волосами), всё это время с улыбкой наблюдавшая за развитием потасовки, не смогла допустить того, что её подружке Барби угрожает опасность. Она опрокинула перед шатенкой стул. Та споткнулась и упала, но, поднявшись, с удвоенной скоростью стала бегать уже за двумя девушками. В погоню включилась и пришедшая в себя брюнетка. Барби с Кисой, поняв, что от двоих им не скрыться, с диким визгом помчались на второй этаж, чтобы запереться в своих комнатах. Драчливая четвёрка покинула столовую, огласив дом напоследок громким топотом. В столовой остались только полная девушка, невозмутимо продолжающая гладить голову спящего охранника, шатающийся Джем да Маргарита, которая с совершенно ошалелыми глазами сидела в кадке в обнимку с пальмой.

Наконец Маргарита пришла в себя. Она вылезла из кадки, отряхнулась, подошла к Джему и, нагнув его голову, осмотрела место ушиба.

– Ничего страшного. Рана совсем небольшая. Даже зашивать не надо. Сейчас её продезинфицируем, и всё будет хорошо, – ласковым голосом произнесла она и вылила на голову Джема водку из недопитой бутылки.

– Уя! – застонал Джем и рухнул на стул. – Ну бабьё! Ну стервы!

Маргарита не поняла, относятся ли данные слова и к ней, но благоразумно решила не обижаться. Всё-таки Джем был здесь её единственным другом.

– Сладенький, а может, уедем отсюда, а? Что-то мне расхотелось быть здесь хозяйкой, – робко предложила Маргарита.

Джем обречённо посмотрел на неё.

– Пойдём выберем тебе комнату, – угрюмо произнёс он и, взяв девушку за руку, повёл на второй этаж.

Маргарита поняла, что пути назад нет, и покорно поплелась вслед за своим телохранителем, опасливо оглядываясь по сторонам.


Джем выбрал Маргарите комнату поближе к выходу на лестницу. Он предварительно подёргал дверь, проверил замок и со словами: «Ничего не бойся. Я буду рядом. В случае чего стучи в эту стену», – оставил Маргариту одну в комнате, захлопнув дверь перед её носом.

Маргарита осталась стоять, растерянно хлопая глазами и с отчаянием глядя в окрашенную белой краской поверхность. Она тяжело вздохнула и обернулась, чтобы рассмотреть своё новое жилище. Комната была небольшая, но очень уютная.


Вообще все помещения в этом доме совсем не походили на бордель. В кино дома терпимости всегда изображают с яркой, вульгарной, безвкусной обстановкой с непременными картинами, изображающими обнажённых красоток, с красными обоями, с обилием пошлых статуэток, с вычурной лепниной на потолке. Здесь же помещения все были выполнены в светлых тонах. На стенах висели картины, но не с голыми женщинами и не с целующимися парочками, а с красивыми пейзажами. Мебель была элегантная и очень удобная. Диваны и кресла были с очень мягкими подушками, в которых утопаешь, а корпусная мебель была сделана в стиле модерн с красивыми изогнутыми линиями.

Вот и комната Маргариты, выдержанная в светло-сиреневых тонах, была с широкой кроватью с металлическими спинками, красивым трюмо, комодом, тумбочкой, телевизором и стенным шкафом с зеркальными дверями. Над кроватью висела картина, изображающая цветущий сад. За шкафом находилась дверь в душевую комнату. Единственное, что указывало на бордель, – это был зеркальный потолок.

Девушка благоразумно решила лечь спать, чтобы скорее забыть тот кошмар, в который она угодила.


Маргарита лежала в постели и, закрыв глаза, старательно считала до тысячи, потому что предательский сон не желал уводить её от ужасной действительности.

Раздался стук в дверь. Маргарита замерла. Она лихорадочно решала, как же лучше поступить: сделать вид, будто она ничего не слышит, или продемонстрировать шлюхам свой героизм. Всё-таки Маргарита пришла к выводу, что раз ей уготовано быть в этом доме начальницей, то негоже трястись от страха под одеялом.

Она слезла с кровати и резким движением распахнула дверь. В коридоре стояла девушка с пепельными волосами.

– Ты уже спишь? А я хотела с тобой поближе познакомиться, – приятным голоском промурлыкала девушка.

Маргарита обрадовалась возможности подружиться.

– Что ты, я не сплю. Так, валяюсь в постели, потому что заняться больше нечем. Проходи.

Девушка тут же юркнула в комнату и захлопнула за собой дверь.

– А ты ложись, не стесняйся. Я тоже на твоей кровати посижу, – предложила она.

Маргарита взбила подушку и села. Девушка залезла на кровать с ногами и уселась рядом.

– Ну что, давай знакомиться. Я Киса. А тебя Маргаритой зовут, так ведь?

– Да.

– Ты, наверное, в шоке от сегодняшней драки?

– Честно говоря, я действительно в шоке. И часто вы так ругаетесь?

– Нет. Бывает, что мы поругиваемся, но до махаловки редко доходит. Просто сегодня мы выпили. А когда девки нахрюкаются, их колбасит. Даже Барби с катушек съехала. А по трезвяку она очень трусливая и поэтому смирная.

– А по какому поводу у вас застолье? Праздник какой-то отмечаете?

– Да уж, праздник, – горько усмехнулась Киса. – Поминки.

– Поминки?! А кто умер?

Киса угрюмо взглянула на Маргариту.

– Твоя предшественница. Наша бывшая хозяйка.

– Она умерла?! А Воланд сказал, что уволил её.

– Ага, он уволил её… на кладбище.

– Что?!! Её уб-б-и-ли? – заплетающимся языком произнесла Маргарита.

– Ну да. И тебя кокнут, если Воланду не угодишь, – спокойным тоном произнесла Киса.

Маргарита сидела с открытым ртом, не в силах переварить услышанное.

– Но линять не советую, – как бы угадав ход её мыслей, сказала Киса. – Найдут и накажут. От Воланда просто так никто не смеет драпать. Он сам отпускает, когда захочет.

– А за что её… – Маргарита не смогла произнести слово «убили».

– За жадность. Говорила я ей, что нельзя слишком наглеть, но Матильда считала себя очень умной и хитрой, думала, что сможет всю жизнь Воланду мозги плющить. Но он-то не дурак. Он совсем не дурак! Воланд усёк, что Мотя ему уши бахромит, какую-то байду парит, вот и укоротил ей жизнь. Так-то вот.

– О господи, – удручённо произнесла Маргарита. – Ужас какой-то! Неужели можно вот так запросто убить человека? И это останется безнаказанным?!

– Конечно. А кто Воланда накажет? Он сам, кого хочешь, накажет.

– А если милиция узнает?

– Как?

– Вы заявите. Она же была вашей знакомой.

– Мы что, похожи на камикадзе? Нет уж, нам жить охота. И к тому же Матильда сама лоханулась. Вот и получила по рогулям.

Маргарита замолчала. Она была потрясена. Киса не мешала ей до конца прочувствовать весь ужас её нового положения.

– Её что, Матильдой звали? Странное имя, – заговорила Маргарита, желая хоть какими-то словами нарушить угнетающую тишину.

– Да нет, её звали Иркой. А Матильда – это её погоняло. Мы её между собой так называли. Смотрела мультфильм про Карлсона? Там была такая жирная ленивая кошка по кличке Матильда. Так Ирка очень на неё была похожа. Она могла целый день в кровати проваляться. Главное, чтобы ей туда жратву носили.

– А в чём же всё-таки была её вина?

Киса усмехнулась.

– Сама была дурой да подругу себе выбрала тупую. Разве Барби чего умного посоветует? Куда ей! У неё мозги с куриную гузку. Кроме как о шмотках, она ни о чём думать не в состоянии. Ради новой кофточки или колечка Барби готова была целый вечер Мотю плющить своими капризами и обидами, а то и истерику по полной программе могла закатить. Вот Матильде и приходилось, наплевав на благоразумие, в журнале фуфло Воланду впаривать, утаивать от него деньги, лишь бы своей тупице угодить. За это и поплатилась.

– А я думала, что Барби твоя подруга. Ты сегодня за неё заступилась.

– Да какая она мне подруга! Она же тупица, полный отстой! Стану я с такой идиоткой дружить! С ней даже побазарить не о чем. А заступилась я за неё потому, что Мэри ей физиономию точно бы подкорректировала, а уж за это нам бы всем от Воланда досталось. Кроме того, Барби потом бы на «больничном» косила, а нам бы всем пришлось её на халяву кормить.

– Мэри – это шатенка?

– Ну да. Она у нас шахиня. Негласно, конечно. Просто она профессорша! Умнющая баба!!! В институте аж три курса проучилась! А потом бросила. И правильно сделала. С её-то вывеской и без диплома не усохнешь. А то сидела бы сейчас в какой-нибудь конторе и получала гроши. Тьфу!

– Да уж, – усмехнулась Маргарита, – лучше сидеть в борделе.

– А чем плох бордель? – с вызовом спросила Киса. – По крайней мере здесь можно приличные бабки грести. На всю оставшуюся жизнь хватит!

– Если её Воланд не укоротит. Или вы сами от болезней не умрёте.

Киса злобно посмотрела на Маргариту.

– Чёй-то я не пойму, для чего ты сама тогда сюда припёрлась, если тебе так противно даже само слово «бордель»? А может, ты решила нас перевоспитать? Тебя кто, менты прислали? Может, ты из нас мечтаешь пай-девочек сделать? – Киса расхохоталась. – Я тащусь! Зря время потратишь. Нам нравится наша работа. Нравится! А ты, кисейная барышня, лучше тащи отсюда грабли, коль тебя плющит от этого. Здесь таким нюням, как ты, не место!

Было видно, что ещё немного, и Киса вцепится в неё своими длинными коготками. Маргарита тоже разозлилась.

– Значит, так. По душе мне ваш бордель или нет – это не твоё дело. И когда мне уезжать, я сама решу. Перевоспитывать я вас не буду – пустое дело. А вот слушаться меня я вас заставлю.

Киса тут же успокоилась.

– Да ладно, не обижайся на меня. Я же не ссориться к тебе пришла. Давай помиримся? А?

Киса жалобно глядела ей в глаза.

– Ну хорошо. Мир, – согласилась Маргарита.

Киса радостно улыбнулась и прильнула губами к губам Маргариты.

– Ты чего?!! – шарахнулась от неё Маргарита.

– Выбери меня своей подружкой. Я ласковая, – зашептала Киса, придвигаясь к Маргарите, и дотронулась до её груди.

Маргарита с силой отпихнула девушку и вскочила с кровати.

– Уходи!

– Ты чего? Никогда с девушками не пробовала? Ну и зря. Тебе понравится. Это же клёво! Мы же нежнее мужчин. Мужики – они ведь животные. Всегда думают прежде всего о своём удовольствии. Они считают, что женщинам нравится их грубая сила. Идиоты! И только женщина женщине может доставить настоящее блаженство! Доверься мне, и ты узнаешь, что такое настоящий кайф!

Киса слезла с кровати и хотела приблизиться к Маргарите, но та шарахнулась к двери и распахнула её.

– Уходи! Сейчас же уходи! – потребовала Маргарита.

– Ну как хочешь, – обиженно пожала плечами Киса и нехотя вышла из комнаты.

Маргарита закрыла дверь, села на корточки, облокотившись спиной о косяк, и тяжело вздохнула.

«Ну и дела! Моя жизнь с каждым днём становится всё более грязной и пошлой. Я опускаюсь всё ниже и ниже. И вот я уже на самом дне! Добро пожаловать в преисподнюю!»


– Ну как она? – спросила Мэри.

– Лахудра, – с презрением произнесла Киса, – и фригидная к тому же.

– Может, ей больше нравятся блондинки? – обрадовалась Барби.

– Только не такие тупые, как ты, – огрызнулась Киса.

– А ты плоская! – парировала Барби. – Поэтому она на тебя и не клюнула.

Киса замахнулась, чтобы влепить Барби пощёчину, но та ловко увернулась и спряталась за Мэри.

– А у тебя ноги кривые! – прошипела Киса.

– А ты грязнуля! – из-за спины Мэри парировала Барби.

– Ну-ка, цыц! – рявкнула Мэри. – Заткнитесь! А то сейчас обе получите по морде! Нам не ссориться надо, а думать, как с новенькой себя вести, чтобы не она нас, а мы её в оборот взяли.

Девушки тут же успокоились.

– Да чего тут думать, – махнула рукой Киса, – она в нашем деле салага, ничего ещё не тренькает. Что мы ей впарим, в то она и будет верить. Её крутануть – как два пальца об асфальт!

– Не думаю, что она такая дура, – задумчиво произнесла Мэри. – Надо быть с ней поосторожнее. Ладно, пока приглядимся к ней, а там уж придумаем, как будем действовать.


Утром Маргарита позавтракала в одиночестве, так как девушки ещё спали. Потом она вышла на улицу, села на скамейку и закурила.

– Скучаешь? – послышалось из-за спины.

Маргарита обернулась и увидела шатенку. Мэри села рядом с ней на скамейку и тоже закурила.

– Что, совсем хреново на душе? – Мэри затянулась и выпустила колечко дыма. – Я тоже, когда попала сюда, думала, что от отчаяния повешусь. Но ничего, привыкла.

– Вот как? А мне вчера Киса сказала, что вам здесь нравится, – усмехнулась Маргарита.

– Может, таким глупым примитивным девкам здесь и нравится. А я не к такой жизни себя готовила. Я мечтала закончить институт, выйти замуж, родить ребёночка и жить как все нормальные люди. Но жизнь по-своему всё расставила.

Маргарита с удивлением взглянула в серые глаза девушки и увидела в них такую боль!

– И что же помешало тебе жить честно?

Мэри несколько минут молчала.

– Мать у меня алкоголичка. Она привела в дом мужика, а тот изнасиловал меня. Я убежала из дома, несколько дней жила у подружек. Но их родители были не в восторге от того, что надо кормить чужого человека. Потом я жила в подвалах. Институт пришлось бросить. Какая учёба, когда есть было нечего и от меня воняло за версту подвальной гнилью?!! Девчонки сначала подкармливали меня, но и им это надоело. Им со мной стало неинтересно. Да и я не хотела быть долго на их иждивении. Но как зарабатывать на еду? Подсказал один «добрый» паренёк. Он познакомился со мной на улице, пригласил в кафе, потом к себе домой. Я подумала, что он влюбился в меня, была очень рада. Решила, что теперь смогу у него жить. А он месяц со мной жил, а потом подарил своему другу… Поплакала я, поплакала, а потом решила, что раз никому моя душа не нужна, что раз мужикам нужно только моё тело, то они его получат, но только не даром. Короче, когда тот парень заснул, я вытащила у него деньги и сбежала. С тех пор это и стало моим ремеслом. Как я попала к Воланду, не буду тебе рассказывать. Сюда у каждого своя дорожка, но у всех она не цветами и шариками воздушными украшена, а слезами омыта. Да что я тебе говорю, ты и сама это знаешь.

Маргарита с удивлением слушала. Ведь это было так похоже на её судьбу! Она прониклась симпатией к Мэри.

– Да, я это знаю. И я тоже постараюсь не впадать в отчаяние. Раз это моя судьба, что ж, я смирюсь и постараюсь даже здесь жить по-человечески, с высоко поднятой головой.

– Удачи тебе! – улыбнулась Мэри.

– Спасибо.

Девушки, улыбаясь, смотрели друг на друга. Маргарита обрадовалась, что даже в таком проклятом месте она, похоже, наконец-то нашла себе подругу. Ведь Маргарита унаследовала от матери паническую боязнь одиночества.


С тех пор Маргарита с Мэри часто вдвоём курили. С Мэри было интересно. Она была умной, начитанной девушкой. С ней было о чём поговорить. Они обсуждали прочитанные книги и фильмы, сплетничали о жизни знаменитостей да и просто болтали о всяких пустяках. Но самое главное – Мэри помогла Маргарите узнать все тонкости её новой работы. Единственное, что немного смутило Маргариту, – это то, что Мэри как-то раз ей сказала: «Сегодня ко мне приедет один ухажёр. Так ты его в журнал не записывай».

– Нет, Мэри. Я не хочу от Воланда ничего утаивать.

– А Воланд и так знает, что мы иногда принимаем у себя, так сказать, сверхурочных посетителей. Нам же хочется побольше заработать и поскорее вырваться отсюда. А на одни проценты не разживёшься. Что же нам всю жизнь здесь гнить?

– И Воланд про это знает? И что, он вам разрешает?

– Разрешить это он не может. Скажем так, он делает вид, что ни о чём не догадывается. Но Воланд понимает, что и запрещать нам это нельзя. Иначе многие от него уйдут, потому что на воле мы сможем больше зарабатывать, чем у него. Вот он и закрывает глаза на эту мелочь. Ему-то какая разница? Ведь его клиентов мы обслуживаем исправно.

– А ты мне правду говоришь? Не обманываешь?

– Это правда, – сказала Мэри, глядя Маргарите в глаза. – Ты хорошая девчонка. Ты одна из нас. И ты мне очень нравишься. Ты же моя подруга. Я бы не стала тебя подставлять.

Маргарита задумалась.

– К тому же ты с этого тоже будешь иметь немного. Лишние деньги тебе не помешают. Быстрее вырвешься отсюда, – уговаривала Мэри.

– Я не хочу обманывать Воланда.

– Это не обман. Мы же не его рабыни! Мы не его собственность! Почему бы нам не распоряжаться хоть иногда собственным телом по своему усмотрению! – отчаянно воскликнула Мэри.

– Но я не хочу, чтобы Воланд меня так же, как и Матильду, «уволил». Она его ведь тоже за нос водила, не так ли?

– Не сравнивай себя с Матильдой. Она была полной дурой. И безумно жадной. Ей даже наших «сверхурочных» денег было мало. Она и половину клиентов Воланда в журнал не записывала. Вот и попалась.

– Всё равно не по душе мне это.

– Ну что ж, раз ты приставлена Воландом к нам как надсмотрщица, то так и быть, выслеживай нас и докладывай Воланду о всех наших любовниках! И пусть он нас наказывает за это! – с горечью в голосе воскликнула Мэри.

Эта гневная речь произвела на Маргариту удручающее впечатление. Она не хотела чувствовать себя «надсмотрщицей», которая будет выслеживать бедных женщин, а потом стучать на них хозяину.

– Ну хорошо, – нехотя сказала Маргарита. – Я согласна.

Мэри в порыве благодарности обняла Маргариту.

– Ты молодец! Ты очень хорошая. Спасибо тебе!


С тех пор их дачу стали посещать и «сверхурочные» гости, которых в журнале нельзя было отмечать. Маргарите всё это было не по душе, но, с другой стороны, ей очень хотелось помочь бедным женщинам быстрее заработать столько денег, чтобы можно было бросить этот грязный заработок.

В конце месяца Мэри принесла Маргарите конверт.

– Что это? – удивилась Маргарита. – Мне письмо? От кого??

Мэри только улыбнулась и ушла.

Маргарита открыла конверт и с удивлением обнаружила там крупную сумму денег. Она догнала Мэри и хотела сунуть ей конверт в руку.

– Забери сейчас же! Я не ради денег разрешила. Я просто хотела вам помочь.

– Конечно, не ради денег. Я в этом не сомневаюсь, – ответила Мэри и обняла Маргариту. – Ты очень честная и очень добрая. Но и нас ты должна понять. Мы не хотим выглядеть неблагодарными. Тебе ведь тоже надо поскорее отсюда уходить. Пусть это будет наш маленький вклад в твоё честное будущее. Прими этот подарок. Он от всей души! Не обижай нас отказом.

Мэри ушла, а Маргарита долго размышляла, не сглупила ли она, не загубит ли она свою жизнь из-за этого?


Работа в борделе оказалась не такой уж и сложной. Это была обыкновенная административная рутина. Маргарита вела учёт всем денежным поступлениям, выдавала девушкам их проценты, высчитывала деньги на продукты и прочие хозяйственные нужды, записывала приход и расход в журнал, следила за тем, чтобы в доме всегда было всё необходимое, ездила с Джемом в город за покупками и т. д. и т. п. Маргарите даже иногда казалось, что она работает не в борделе, а в обычной гостинице.

Девушки к Маргарите относились сносно, выполняли все её распоряжения. Особых приятельских отношений, кроме как с Мэри, у неё ни с кем не было. Но Маргариту устраивали чисто деловые отношения с остальными девушками. Всё-таки, думала Маргарита, с подчинёнными должна быть небольшая дистанция, а иначе командовать ими будет затруднительно.

Иногда, правда, Маргарита ловила на себе недобрые взгляды Зены, бывшей уголовницы, которая в первый день чуть не убила её ножом. Но это и понятно, ведь Зена была подругой Мэри и, судя по всему, ревновала.

А ещё Джем почему-то был против их дружбы, он советовал Маргарите держаться подальше от Мэри.

– Что за глупости! – возмутилась Маргарита. – У нас с Мэри просто приятельские отношения. Мне с ней интересно. И прекращать нашу дружбу из-за её чокнутой подружки-лесбиянки я не собираюсь.

– Всё равно зря ты с Мэри подружилась.

– Ты тоже, что ли, ревнуешь? – рассмеялась Маргарита.

– Нет, я просто переживаю за тебя.

– Нечего за меня переживать. Ты же мой телохранитель. Вот и охраняй меня от Зены, – беззаботно произнесла Маргарита и повернулась, чтобы уйти.

– Я не из-за Зены переживаю. Пока я здесь, она тебя вряд ли тронет. Я не хочу, чтобы ты доверяла Мэри. Она нехорошая. Остерегайся её.

– А кто здесь хороший? – с вызовом ответила Маргарита. – Мы здесь все отбросы общества. И вообще мне твои нравоучения надоели. Ты мой телохранитель, а не нянька. Я как-нибудь сама разберусь, как мне жить и с кем дружить.


В конце месяца Маргарита привезла Воланду выручку.

– И это всё, что вы заработали за месяц? – нахмурился Воланд. – Здесь не намного больше, чем приносила мне Ира. А может, ты тоже решила меня обманывать?

Воланд полоснул Маргариту злым взглядом. У неё пробежал по спине холодок ужаса.

– Вы мне не верите? – постаралась спокойно произнести Маргарита. – Тогда я уйду. Раз я вас не устраиваю, то пусть на этом месте работает другая.

– Почему было так мало клиентов? – не обращая внимания на слова Маргариты, Воланд спросил Джема.

– Месяц выдался неудачный. К тому же несколько дней Барби и Киса были простужены и никого не принимали, – соврал Джем.

– Да? Ну что ж, надеюсь, что в следующем месяце выручка будет больше. Идите.


Машина мчалась по Ленинградскому шоссе.

– Спасибо тебе, – сказала Маргарита. – Я чуть от страха не умерла!

Джем хмуро молчал.

– Ты злишься? – удивилась Маргарита.

– Нет. Мне просто жалко тебя. Пропадёшь ни за грош.

– Но я не понимаю, почему так вышло, что выручка была маленькая. Ведь девчонки обслуживали всех, кого присылал Воланд. Значит, он сам виноват, что не обеспечил их работой. А теперь на мне злость срывает!

Джем пристально посмотрел на Маргариту.

– Посетителей было достаточно. И денег они заплатили столько, сколько надо. Только ты это скрыла от Воланда.

– Ты путаешь посетителей Воланда с мужчинами, которых девчонки принимают, так сказать, сверхурочно. Это их любовники, и за них девчонки не обязаны Воланду отстёгивать деньги.

– Ты что, такая наивная? Девки тебя обвели вокруг пальца, а ты им поверила! Да нет никакой разницы между посетителями. Все, кто приезжает на дачу, они все от Воланда. Сюда приезжают только его знакомые.

– Как? А Мэри сказала, что это их личные любовники, что Воланд про них даже не знает!

– Да, Мэри оказалась хитрее тебя. Здорово она тебе лапшу на уши навесила! А ты и поверила.

– Мэри не могла мне наврать! Она моя подруга!

– Ха! Нужна ей твоя дружба! Мэри во всём ищет только выгоду. Я думал, что ты лучше разбираешься в людях.

Маргарита была в шоке. Как она могла так опростоволоситься!

– А почему ты молчал? Ведь ты видел, что я не всех посетителей в журнал записываю. Или тебе тоже наплевать на меня? Ты тоже ищешь только выгоду? – накинулась она на Джема.

– А ты со мной советовалась? Ты мне рассказала? Ты же считаешь меня тупым, дебилом. Ты вообразила, что сама умнее всех. А оказалось, что нет. Нашлись люди и похитрее. И вот ты в дурочках и осталась, – Джем посмотрел в несчастные глаза Маргариты, и ему стало жалко девушку. – Ладно, не переживай. Только набив шишки, человек начинает лучше разбираться в людях. Всё поправимо. Больше ведь ты не дашь им себя дурачить?

Маргарита молчала, нахмурив брови и закусив нижнюю губу. Весь её вид говорил, что скоро кое-кому не поздоровится.


– Джем, вели всем собраться в каминном зале, – приказала Маргарита, как только они вошли в дом. – И разожги камин. Я замёрзла.

Пока девушки подходили и рассаживались на диванах, Маргарита грелась у камина, завороженно глядя на языки пламени. Когда все собрались, Маргарита подозвала Джема и что-то шепнула ему на ухо. Парень тут же ушёл.

Маргарита не спешила с разговором. Она долго молчала, глядя на огонь. Девчонки тихонько шушукались между собой.

– Рит, ты что-то хотела нам сказать? – спросила Мэри.

Маргарита не ответила ей.

Наконец она повернулась к девушкам.

– Итак, девочки, давайте подведём итоги прошедшего месяца, – начала говорить Маргарита спокойным деловым тоном.

– Рит, ну как Воланд? Он доволен выручкой? – участливо спросила Мэри.

– А ты как думаешь?

– Надеюсь, что доволен. Мы же заработали больше, чем при Матильде.

– А Воланд рассчитывал получить ещё больше, – сказала Маргарита, наблюдая за выражением лиц девушек.

– Да? Вот хапуга! Всё ему мало! Обнаглел! – загалдели девушки. – Мы что же, должны надрываться, чтобы потом трупами лежать, лишь бы ему угодить?!

– А ты что скажешь, Мэри? – Маргарита внимательно посмотрела на подружку.

– Я? Я тоже считаю, что Воланд слишком жадный. Поэтому, сколько бы ты ему ни привезла, ему всегда будет казаться, что мы заработали очень мало денег.

– А если добавить ваши «сверхурочные» деньги? Как ты думаешь, Мэри, Воланд будет доволен?

– А вот это он видел? – Мэри показала кукиш. – Я со своих любовников платить ему не обязана!

– Вот как? – Маргарита закинула ногу на ногу, откинулась на спинку кресла и обвела всех девушек пристальным взглядом. – Не хочу вас, девочки, разочаровывать, но с этого дня всех, кто будет приезжать сюда, я буду записывать в журнал.

Наступила тишина. Только слышен был треск поленьев в камине.

– Что, Ритусик, чистенькой хочешь выглядеть перед Воландом? – заговорила, прищурившись, Мэри. – Не получится! Ты так же замаралась, как и мы. Ты тоже обманывала Воланда. И неплохо заработала на этом. Так ведь?! Как ты думаешь, что Воланд сделает с тобой, если узнает, на какую сумму ты его нагрела?! Я думаю, он тебя по головке не погладит.

Маргарита спокойно смотрела в ухмыляющееся лицо «подружки».

– Короче, – хриплым голосом произнесла Зена, – мы продолжаем жить, как жили. А ты, если вздумаешь нас строить, очень пожалеешь об этом. Окажешься в соседней с Мотей могилке!

– Вы мне угрожаете? – улыбнулась Маргарита.

– Не угрожаем, а по-хорошему предупреждаем, – миролюбиво сказала Мэри. – Ни к чему нам ссориться. Правда ведь, Ритусик? Лучше давай продумаем вместе ситуацию. Возможно, мы в этом месяце сглупили. Надо впредь Воланду подкидывать побольше денег, чтобы он заткнулся. Только и всего. И всем будет хорошо.

– Всем хорошо не бывает, – философски произнесла Маргарита, – кто-то всё равно оказывается в дураках.

– Только не мы! – усмехнулась Мэри.

Маргарита обвела взглядом ухмыляющиеся лица девушек.

– Посмотрим…

В этот момент в зал вошёл Джем с пакетом в руках.

Он отдал пакет Маргарите и встал возле неё, скрестив руки на груди. Вид его не сулил ничего хорошего. Девушки притихли.

– Ты все комнаты обошёл? – спросила Маргарита.

– Да.

– И в моей комнате тоже был?

Джем кивнул. Маргарита улыбнулась. Она встала и подошла с пакетом к камину.

– Вот здесь все деньги, которые Джем нашёл в доме. И ваши, и мои, – с этими словами Маргарита высыпала всё из пакета в камин. – Теперь мы с вами чисты как перед Богом, так и перед Воландом.

Девчонки несколько секунд ошалело смотрели, как огонь жадно пожирает их сбережения, а потом все загалдели и кинулись к камину. Но Джем с лёгкостью их отшвыривал. Что тут началось! Барби с Кисой зарыдали, Зена начала грязно материться, Булочка охала. И лишь Мэри зло смотрела исподлобья и молчала.

– Что, Достоевского начиталась? – прошипела она, одаривая Маргариту взглядом, полным презрения. – Настасьей Филипповной себя возомнила?

– Лучше играть роль Настасьи Филипповны, чем быть «идиотом». Не так ли, подружка? – усмехнулась Маргарита и вышла из комнаты.

Джем последовал за ней.


– Сурово ты с ними поступила, – ухмыльнулся Джем.

– Ты знаешь, я помню, как в детстве мне мать строго наказала: «Никогда и никому не позволяй над собой смеяться. Никогда и никому!» И я запомнила это на всю жизнь. Так вот, эти девицы сделали из меня дурочку, обвели вокруг пальца, а сегодня, смеясь, торжествовали, думали, что отныне я у них в кармане. Они решили, что меня можно поставить на колени! Но я преподнесла им урок, который они должны надолго запомнить!

– Да уж, они это не забудут.

– Вот и хорошо.

– Хорошо ли? – нахмурился Джем.


– Гадина! Какая же она гадина! – со слезами на глазах произнесла Мэри. – Ненавижу! Но ничего, она ещё мне за всё ответит! Она ещё умоется кровавыми слезами!

– Замочить её надо! – решительно сказала Зена.

– Нет. Нельзя. Воланд нас тогда самих в расход пустит. Тут надо по-хитрому всё сделать. Чтобы она долго мучилась! Гадина! – Мэри зло улыбнулась.


Маргарита тоже усвоила для себя важный урок: в этом мире, куда она попала, нельзя никому доверять. Здесь отбросы общества, поэтому таким простым человеческим отношениям, как дружба и любовь, здесь не место.


А девушки с тех пор Маргариту за её спиной называли Гадиной. Это стало её кличкой.

Открыто конфликтовать с ней они не решались, поэтому на время затаились, ожидая удобного случая отомстить. Со стороны казалось, что все как будто забыли о недавнем инциденте, и жизнь в борделе вошла в своё обычное русло.


Маргарита смирилась с тем, что жизнь её превратилась в череду унылых будней. Она стала замкнутой. Ни с кем она теперь старалась не общаться. Даже Джему она не особенно доверяла, считая, что он тоже ради денег запросто предаст её.

Единственное, к чему она никак не могла привыкнуть, так это так называемые субботники, когда на дачу приезжали братки из банды Воланда. Не обременённые хорошими манерами, они устраивали совершенный бедлам в доме. Маргарита благоразумно закрывалась в своей комнате, но даже оттуда она слышала пьяные крики, мат, дикий хохот. Но больше всего Маргариту бесило, что теперь приезжал и Макс. Он ведь тоже стал полноправным членом банды. К Маргарите он, правда, больше не приставал, боялся Джема, но бросал на неё недобрые взгляды. Макс всегда выбирал Мэри и старался тискать её прямо на глазах у Маргариты.

«Дурак! Неужели он думает, что я могу его ревновать? Да у меня, кроме презрения, к нему никаких чувств в душе не осталось».


Прошло три месяца. За это время девицам так и не удалось отомстить Маргарите, ведь она теперь держалась в стороне от всех, никому не доверяла и была очень осторожна. Девицы злились от бессилия.

Особенно злобствовала Зена. Она, как бывшая уголовница, считала себя очень крутой, и мысль, что какая-то девчонка смогла поступить с ней так жестоко и при этом осталась ненаказанной, причиняла Зене невыносимые страдания.


Однажды Зена не выдержала и, наплевав на благоразумие, ворвалась ночью в комнату Маргариты и попыталась её убить. Маргарита в ужасе бегала от Зены по всей комнате, защищаясь от ударов ножа подушками, пуфиком, швыряя в уголовницу всё, что попадалось под руки. Но Зена точно бы её зарезала, если бы на помощь не пришёл Джем. Он возник, как всегда, неожиданно в самый ужасный момент, когда Зена повалила Маргариту на пол и злорадно приставила остриё ножа к горлу. Зена даже не поняла, что произошло, лишь охнула и потеряла сознание. Джем откинул тело уголовницы в угол и протянул руку Маргарите, которая в шоке глядела на него выпученными от страха глазами. Джему пришлось похлопать девушку по щекам. Маргарита наконец-то пришла в чувство и села.

– Я подумала, что уже умерла, – отрешённо прошептала она.

– С днём рождения тебя, – усмехнулся Джем, помогая ей встать.

Он посадил Маргариту на кровать, налил в стакан воды, но вместо того чтобы дать выпить Маргарите, сам сделал большой глоток, а потом прыснул водой ей в лицо.

– Ты что! – завизжала Маргарита.

– Ну что, очнулась? Вот и хорошо, – невозмутимо произнёс Джем и протянул ей воду.

Маргарита судорожно вцепилась в стакан.

– Сильно испугалась? – участливо произнёс Джем.

– Вовсе нет, – попыталась она ответить уверенно.

Маргарита хотела выпить воду, но зубы предательски застучали об стекло. Она вернула Джему стакан.

– Что-то не хочется пить.

– Пей, – приказал Джем.

Маргарита подчинилась. Она выпила всю воду и немного успокоилась.

– Ты прямо как джинн из бутылки, всегда появляешься неожиданно в самый нужный момент! – улыбнулась Маргарита.

– Да уж, приходится быть джинном, раз я телохранитель у такой ненормальной девушки, которая умудряется везде наживать себе врагов. У тебя прямо дар какой-то! Ты мне, пожалуйста, скажи: много ещё в этом мире людей, которые рады были бы увидеть тебя в гробу и в белоснежной обуви?

Маргарита на минуту задумалась и стала загибать пальцы.

– Ну, если брать всю мою взрослую жизнь, то Вовчик, бывший любовник моей матери, – это раз; тётка из паспортного стола – это два; мужик с почты, которого я ограбила, – это три; конечно же, Макс – это четыре; наша с тобой знакомая Нинель – это пять; и, естественно, мои «подружки» Зена, Мэри, Барби, Киса и Булочка – это шесть, семь, восемь, девять и десять. Всего десять человек!

– Что ж, всего лишь десяток. Не так уж и плохо, – оптимистически произнёс Джем.

– Ты так думаешь? – грустно произнесла Маргарита, не разделяя оптимизма приятеля. – Я вроде бы и не злюка, но почему-то умудряюсь со всеми ссориться и везде плодить себе врагов.

– Не грусти. Я же джинн, я не позволю никому из них расправиться с тобой!

Маргарита вдруг улыбнулась.

– Да я везунчик! У меня есть личный джинн! Теперь я тебя так и буду называть: Джинн. Нет, я тебя буду ласково называть Джинни. Согласен?

– По крайней мере это лучше, чем Сладенький.

В углу застонала Зена.

– А что с ней будем делать? Как бы её наказать, чтобы больше она ко мне не прикасалась? – спросила Маргарита.

– Я её убью, – как-то обыденно произнёс Джем.

– Ты что! Не смей! Ты же не убийца!

Джем удивлённо посмотрел на Маргариту, но благоразумно промолчал.

– Я думаю, она и так усвоила урок и больше не будет на меня покушаться, – не очень уверенно сказала Маргарита.

– Здесь она не останется, – твёрдо сказал Джем. – Завтра я отвезу её к Воланду.

– А что он с ней сделает?

– Зена устроила бунт, а Воланд этого не прощает.

– Он убьёт её?!

– Это его дело.

– Пусть она тогда останется.

– Нет.

– Я здесь начальница, поэтому мне решать, – высокомерно произнесла Маргарита, – а ты обязан мне подчиняться.

– Нет на свете такой бабы, которой я буду подчиняться против своей воли. Завтра я отвезу Зену Воланду.

Джем закинул Зену на плечо и вышел из комнаты. Маргарита засеменила следом.

– Куда ты её несёшь?

– Запру на ночь в кладовке.


Джем связал Зену верёвками и бросил на пол, после чего запер дверь.

– Отдай мне ключ, – протянула руку Маргарита.

– Зачем?

– Ты меня обижаешь. Всё-таки я здесь начальница. Хотя бы делай вид, что слушаешься меня. Ну хоть иногда, – жалобно посмотрела на него Маргарита.

– Ладно, – усмехнулся Джем и положил ключ на её ладонь. – Только учти, что если Зена отсюда выйдет, я могу и не успеть тебе помочь.

– А как она отсюда выйдет? – подняла удивлённо брови Маргарита.

Джем внимательно посмотрел ей в глаза и пошёл в свою комнату.


Маргарита почти час проходила по комнате, боясь заснуть. Когда наконец она решила, что Джинни крепко уснул, она тихонечко вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Освещая путь свечкой, Маргарита подошла к кладовке. Сердце её бешено стучало.

«А вдруг Зена развязала верёвки?! Я сейчас открою дверь, а она накинется на меня и убьёт!!! Может, не открывать? Но тогда Воланд её убьёт!!! Я не хочу, чтобы из-за меня погиб человек, пусть даже такая дрянь, как Зена. Но что же делать? Надо взять что-то для защиты».

Маргарита прошла на кухню, взяла нож и вернулась к кладовке. Осторожно открыв дверь, Маргарита боязливо заглянула внутрь. Зена лежала на полу связанная. Облегчённо вздохнув, Маргарита прошла внутрь и затворила дверь.

– Что, позлорадствовать пришла? – с ненавистью прошипела Зена. – Гадина! Ненавижу тебя! Чтоб ты сдохла! Гадина!

Маргарита присела на корточки рядом с Зеной.

– Тише ты! Всех разбудишь. Тогда я не смогу тебе помочь.

– Помочь? – усмехнулась Зена. – Облегчить мне смерть? Ну что ж, кончай меня скорее. Давай, бей своим ножом, но только постарайся попасть в сердце.

– Да не собираюсь я об тебя мараться.

– Тогда чего припёрлась?

– Я пришла освободить тебя.

– Освободить?!! С какой такой стати? А может, ты в меня влюбилась? – зло рассмеялась Зена. – Крошка, тогда освобождай меня скорее, я тебя приласкаю.

Зена высунула язык и сладострастно потрясла им. Маргарита не сдержалась и залепила ей пощёчину.

– Дура ты! Грязная шлюха! – в сердцах произнесла Маргарита.

– А ты гадина! Фригидная сука! – Зена плюнула Маргарите в лицо.

Маргарита ударила её второй раз.

– Что, сильной себя чувствуешь? А слабо развязать меня? Тогда и поглядим, кто из нас сильнее! – с вызовом прохрипела Зена.

Маргарита постаралась подавить в себе злость.

– Я развяжу тебя. Но не для того, чтобы драться. Мериться силами не моё хобби. Поэтому сначала ты поклянёшься, что не прикоснёшься ко мне, и только тогда я разрежу верёвки.

– А зачем ты хочешь это сделать? – недоверчиво взглянула из-под нахмуренных бровей Зена.

– Я хочу, чтобы ты ушла отсюда. Потому что если ты сейчас не сбежишь, завтра Джем отвезёт тебя Воланду, а тот наверняка тебя убьёт.

– Ну? И какой резон тогда тебе меня отпускать? – не понимала Зена скрытый смысл её поступка. Она чувствовала, что здесь есть подвох. Но вот в чём?

– Я не хочу, чтобы тебя убили.

– А! Ты хочешь потом сама со мной разделаться! – обрадовалась Зена, что сумела разгадать тайный умысел Гадины.

– Нет уж, сама я тем более не буду убийцей. Я хочу, чтобы ты спаслась. И хоть я тебя терпеть не могу, а после вчерашнего я тебя просто ненавижу, но я не желаю тебе такой участи. Живи.

Зена удивлённо посмотрела на Маргариту.

– Ну что, клянёшься, что не тронешь меня? – не очень-то веря в святость клятвы преступницы, произнесла Маргарита.

– Не буду я убегать, – уже спокойно, без злости сказала Зена.

– Почему?!!

– Ты же сожгла все мои сбережения. Куда мне бежать без денег? Воланд всё равно через пару дней меня поймает и убьёт. А так хоть скорее отмучаюсь.

Маргарита задумалась.

– Ладно, я отдам тебе всю выручку за месяц. Добавишь ещё свои деньги, которые ты заработала. Тебе хватит, чтобы уехать в другой город, а также на еду и жильё на первое время, пока не придумаешь, чем будешь заниматься. Хотя я не сомневаюсь, чем ты займёшься, – презрительно усмехнулась Маргарита.

– Ты отдашь мне всю выручку?!! – недоверчиво зыркнула на неё Зена.

– А что мне остаётся? Я ведь тоже понимаю, что без денег тебе не спастись. Воланд всю Москву перетряхнёт, поэтому тебе надо уехать в другой город. Но не обольщайся, я скажу Воланду, что эти деньги ты украла, а потом сбежала. Так что твоя задача – драпать со всех ног, потому что я даже боюсь представить, что с тобой сделает Воланд, если поймает.

Зена потрясённо молчала. У неё не укладывалось в голове, что эта Гадина, которую она чуть не убила, теперь дарит ей не только жизнь, но и отдаёт ещё и деньги! Зена бы на её месте деньги прикарманила себе, а сказала, что их украла Гадина. Хотя Зена никогда бы не освободила врага. А именно врагами они были с Маргаритой.

– Ну что, решила? Думай скорее, ведь скоро утро. Джем проснётся, и мне придётся позвонить Воланду и сказать, что ты сбежала с деньгами, а уж Воланд сразу устроит на тебя охоту. Ну как, резать верёвки?

– Режь!!!

– Нет, ты сначала поклянись, что…

– Режь, не трону, – перебила её Зена, – я же не последняя тварь.

Маргарита опасливо посмотрела на Зену и робко стала перерезать верёвки. Когда Зена освободилась, Маргарита благоразумно отошла от неё, выставив на всякий случай нож. Зена сделала вид, что не замечает её трусости.


Зена зашла в свою комнату, деньги и кое-какие вещи покидала в сумку. Маргарита с тяжёлым сердцем отдала ей выручку и проводила, освещая путь свечкой, до прихожей.

Зена взялась за ручку двери и оглянулась.

– Спасибо! – коротко бросила она. – Век тебя не забуду!

– Да иди уж! – огрызнулась Маргарита.


Маргарита принесла из подсобки топор, расковыряла им дверь, сделав вид, как будто Зена сама сломала замок. Положив топор на пол, Маргарита вернулась к себе и попыталась заснуть. Но страх отгонял сон.

«А вдруг Воланд не поверит, что Зена сама освободилась? А что если Воланд меня обвинит в исчезновении денег? Или просто даже накажет меня за то, что не смогла уберечь деньги от грабительницы?

Ой! А как я Джинни объясню, что Зена украла деньги из моей комнаты?!! Что же я об этом не подумала! Какая я идиотка!»

Маргарита села на кровати. Её прошиб холодный пот.

«Эх, придётся все свои деньги вложить. Жалко, конечно, на эту дрянь свои деньги тратить, но что поделать. Да, но моих денег недостаточно! Что же делать?!! Ладно, делать нечего, придётся последние дни подмухлевать, не записывать нескольких клиентов в журнал. А вдруг девицы увидят? Вот насадила я проблем на свою голову! Ух, Зена! Ненавижу! Чтоб ей пусто было!»

Маргарита легла, накрывшись одеялом с головой.

«Ох, завтра ещё надо будет изображать перед Джинни, что я тут ни при чём. Как всё погано!»


Утром Маргарита долго не выходила из комнаты, изображая, что ещё спит. На самом деле она хотела, чтобы Джем сам заметил исчезновение Зены. А главной причиной, конечно, был страх. Маргарита жутко боялась последствий! Но поступить иначе с Зеной она не могла.


Наконец раздался стук в дверь. Это Джем. Маргарита сразу поняла по тому, как он требовательно стучал, что парень не в духе. На дрожащих ногах она проковыляла к двери и, открыв замок, высунула голову.

– Джинни! Ты чего так рано? – улыбнулась она.

Но Джем вместо ответа отодвинул её вместе с дверью и вошёл в комнату.

– Ты чего?! – возмутилась Маргарита. – Как ты смеешь ко мне врываться! Я ещё не одета!

Джем, не обращая внимания на её неглиже, схватил её за плечи и тряхнул.

– Дура! Какая же ты дура! Зачем ты отпустила её? Тебе жить надоело? Как ты своими бабскими мозгами не можешь понять, что я смогу спасти тебя от кого угодно, но только не от Воланда! – бушевал Джем.

Маргарита лишь в ужасе хлопала глазами.

– Ты это о чём? Я не понимаю, – проблеяла она.

– Эх, влепить бы тебе, – замахнулся он в сердцах.

Маргарита зажмурилась. Джем постарался успокоиться.

– Так. Надо всё сейчас проговорить, чтобы не к чему было придраться. Надо учесть всё, все возможные вопросы, чтобы не засыпаться. Воланд очень умный, хитрый и проницательный. Он ложь за версту чует.

– Но я правда ни при чём, – попыталась она опять изобразить невинность.

– Замолчи, а то я обижусь. Я, конечно, не семи пядей во лбу, но и не такой дебил, каким ты меня пытаешься представить. Зена сама бы оттуда не выбралась. Топора в кладовке не было. Я перед уходом там всё осмотрел, чтобы ей нечем было верёвки перерезать. Там даже ножичек захудаленький не валялся.

– Правда? – Маргарита обреченно вздохнула. – Ну хорошо. Да, это я её отпустила!

Она с вызовом посмотрела на Джема.

– Ну и дура, – подытожил Джем.

– Ну и пусть. Зато я не потенциальная убийца! – с гордостью произнесла Маргарита.

– Зато ты потенциальный труп! – парировал Джем.

Маргарита тут же сникла.

– Что, так плохи мои дела?

– Хуже некуда! А главное, ради кого?! Ради уголовницы, шлюхи, которая два раза тебя чуть не убила!!! Я не понимаю тебя!

– Тебе и не дано понять…

Джем замолчал, удивлённо разглядывая её.

– Ладно, давай выкладывай всё как есть. Что ты там натворила? Рассказывай по порядку.

– Ну я пришла к ней, перерезала ножом верёвки, а потом, когда Зена ушла, расковыряла топором дверь. Всё.

– Всё?

Маргарита замялась. Но потом, решив, что всё равно влипла и терять ей уже нечего, добавила:

– И я отдала ей всю выручку за месяц.

– Чёрт! – простонал Джем, обхватив голову руками.

– Но без денег она же не смогла бы убежать! – оправдывалась Маргарита.

– Да, мне не дано тебя понять, – Джем тяжело вздохнул. – Ладно. Значит, так. Про вашу драку мы расскажем. Это твоё алиби. А вот про то, что я запер её в кладовке, рассказывать не будем. Дверь я постараюсь починить. Скажем, что я вырубил Зену и отнёс в её комнату. А ты в эту ночь ночевала у меня.

– У тебя?!! – возмутилась Маргарита.

– Только не вздумай перед Воландом изображать невинность! Да, ты ночевала у меня, спала со мной. А Зена, когда пришла в себя, поняла, что ей грозит смерть, и решила сбежать. А перед этим она пробралась в твою комнату и украла все твои деньги и выручку из сейфа. Поняла?

– Угу.

– Давай, – Джем протянул руку.

– Что?

– Свои деньги. Они не должны быть в твоей комнате. Их нужно спрятать. А может, их сжечь? – усмехнулся Джем. – Ведь Воланд может не поверить и устроить шмон в доме. Если хоть копейку лишнюю найдут – мы с тобой трупы.

– А может, Зена мои деньги не нашла? А? – робко предложила Маргарита.

– Нашла, – отрезал Джем.

Маргарита нехотя достала свои деньги и отдала Джему.

– Если можешь, Джинни, то не сжигай мои деньги, а спрячь, – жалобно попросила она. – Мне же нужно хоть когда-нибудь накопить на честную жизнь, а то я здесь скоро чокнусь! Я не могу больше здесь жить! Не могу!!!

Губы у неё задрожали, и Маргарита готова была вот-вот расплакаться. Джем обнял её и погладил по голове, а потом он прильнул к её губам. Маргарита попыталась отпихнуть его, но Джем стал страстно целовать её лицо, шею.

– Но я не люблю тебя! – слабо сопротивлялась она.

– Зато я тебя очень люблю!

Он поднял Маргариту на руки и отнёс в свою комнату.

И Маргарита уступила. Из чувства благодарности, из-за долгого одиночества, из-за желания иметь в этом враждебном мире хоть одного родного человека.

Но без любви.


Джем ушёл. Он решил один сообщить девицам, что Зена сбежала. А Маргариту он оставил в комнате, боясь, что она своим подавленным видом выдаст себя. Нельзя, чтобы девицы хоть в чём-то её заподозрили. Они тогда обязательно попытаются её «утопить».

Маргарита лежала на постели и размышляла над тем, что произошло у них с Джемом. Ей было хорошо с ним. Но всё-таки она не любит Джема. Так почему она уступила? Да потому что сейчас она как никогда нуждалась в ласке, в поддержке, в сильном плече.

«Ну и пусть нет любви. Возможно, потом я полюблю Джинни. Я же Макса тоже сначала не любила. А Джинни в сто раз лучше Макса. Но даже если и не придёт любовь, ну и что с того! Зато я буду не одна».

Маргарита сладко потянулась и блаженно закрыла глаза. Вдруг перед глазами возник образ матери, и вспомнились слова соседки по бараку: «Твоей матери не жалко угостить мужичка своим телом. Она же у тебя безотказная!»

Маргариту как током стукнуло!

«О нет! Я не хочу быть такой, как моя мать! Я не иду по её стопам! Нет! Я не буду из-за тоски, одиночества, из слабости дарить себя посторонним мужчинам! Нет! Нет!!!»


Дверь распахнулась, и в комнату не вошёл, а ворвался как ураган Джем. Он со злости ударил кулаком в боковую стенку шкафа. Маргарита от неожиданности вздрогнула. Она хотела уже возмутиться, но тут Джем обернулся, и она увидела, что всё лицо его было в кровавых полосах, майка на груди разорвана, а на руках, груди и плечах были многочисленные ссадины и багровые пятна. Выражение лица у Джема было такое несчастное, что совершенно не сочеталось с его героической фигурой.

– Ну бабьё! Ну стервы! Убил бы всех до одной! – прорычал он, толкнув ногой стул.

Маргарита расхохоталась.

– Бедненький Джинни! Ути-пути, Сладенький! Тебя побили? Ай-ай-ай! Нехорошие девочки побили нашего непобедимого супермена!

– Да они налетели как саранча! Только я сказал, что Зена убежала, они как взбесились! Они решили, что это я из-за тебя убил Зену, а труп её закопал в лесу. Они как стая голодных волчиц со всех сторон облепили меня. Кто царапал меня своими когтями, кто впился в меня зубами! А мне что прикажешь делать?! Ну не могу я бить женщин! Не могу! Я лишь откидывал их от себя. Но пока я отдирал от своего тела одних, другие, поднявшись, бросались на меня снова. Я такого ужаса в своей жизни ещё не испытывал! Будь на их месте мужики, я бы вырубил их за полминуты. А с бабами я не мог драться. Я боялся, что малейшим неосторожным движением руки я мог сломать им что-нибудь. Ну как бы я потом отчитывался перед Воландом, если бы весь его бордель превратился в лазарет?!

Маргарита перестала смеяться.

– Они не поверили?

– Конечно же, нет. Мэри считает, что если бы Зена решила убежать, она бы обязательно пришла к ней попрощаться. Не мог же я объяснить им, что Зена собирала свои шмотки под твоим чутким присмотром, что именно ты пожелала ей счастливого пути! Да если бы я даже и сказал, в это они уж точно бы не поверили, – Джем тяжело вздохнул. – Теперь ты поняла, что натворила?! Но это ещё цветочки. Ягодки будут, когда Воланд решит, что мы его обманываем.

– Что же будет?!! – струхнула Маргарита.

Джем не ответил, а лишь горько усмехнулся.

Маргарита задумалась, а потом решительно встала с кровати.

– Значит, так. Я не стану ждать, пока Воланд будет решать, что со мной делать. Я сама сейчас же поеду к нему и честно расскажу, как всё было. Поверит он мне или нет – это его дело. Главное, что я не буду путаться во лжи. Будь что будет!

– А как ты объяснишь Воланду пропажу денег?

– Признаюсь, что отдала их Зене.

– Ты свихнулась!

– Да, я сошла с ума. Но лучше быть чокнутой, чем становиться на одну ступеньку с этими лживыми продажными шлюхами. Я хоть и живу в этой клоаке, но не хочу марать свою душу! Слишком много грязи вокруг. Нельзя допустить, чтобы эта грязь въелась и в меня.

– Это лишь красивые слова, которые приведут тебя на кладбище.

– Ну и пусть!

– Это глупо!

– Жизнь вообще глупая штука. Здесь подлецы почему-то процветают, а хорошие люди мучаются. Разве это не глупо? – с грустной улыбкой произнесла Маргарита. – И не пытайся меня отговорить. Я решила во всём признаться, и никто меня не остановит!

Маргарита вышла из его комнаты.

– Да, мне не дано тебя понять, – произнёс Джем, когда за Маргаритой закрылась дверь.


Воланд, как ни странно, очень спокойно воспринял её признание.

– Зену давно надо было выгнать, – произнёс он, сосредоточенно срезая тонкую спираль кожуры с яблока. – Она часто воду мутила. Я на днях пришлю тебе новую девочку. Иди.

– Мне идти?!! – не верила своим ушам Маргарита.

Она-то настроила себя на самое худшее! В лучшем случае она могла надеяться, что Воланд просто выгонит её на улицу.

– Иди, – доброжелательно улыбнулся он.

«А Воланд не такой уж и кровожадный монстр, каким кажется», – ликовала Маргарита.

Маргарита повернулась и направилась к двери.

– Собери с девочек деньги, и сегодня же вернёшь мне сумму, в два раза большую, чем забрала Зена, – безразличным тоном сказал Воланд и с упоением вгрызся в сочную мякоть яблока, демонстрируя этим, что разговор окончен.


Выйдя из кабинета, Маргарита натолкнулась на Джема.

– Ну? Что? – почти выкрикнул он, глядя на девушку безумными глазами.

– Пошли, – отрезала Маргарита и решительно направилась к машине.

Джем пошёл за ней, всё время оглядываясь, как будто ожидая нападения сзади.


Джем захлопнул за Маргаритой дверцу машины, заскочил сам и на большой скорости выехал с дачи.

– Что он сказал? Он сильно разозлился? – начал допытываться Джем.

Маргарита закурила.

– Да не спеши ты так. Никто за нами гнаться не будет.

– Воланд тебя простил?!! – Джем недоверчиво взглянул на Маргариту.

– О да! Воланд такой милашка, – улыбнулась Маргарита, – просто душечка! Он отпустил меня.

– Странно, – пожал плечами Джем, не уловив сарказма в её словах.

– А что тут странного? Он просто решил не пачкать об меня свои холёные руки, а предоставил совершить эту приятную процедуру моим «подружкам». Вот они уж постараются!

Джем остановил машину у обочины и повернулся к Маргарите.

Она не вынесла его пристального взгляда и опустила глаза.

– Прости меня, Джинни, что я втянула тебя в это. Не надо было тебе становиться моим телохранителем. Со мной одни проблемы. Я несчастливая, – Маргарита виновато посмотрела на Джема. – А может, тебе не поздно ещё вернуться к Воланду? Скажешь, что поссорился со мной. На тебя-то он не держит зла. Это ведь я отпустила Зену с его деньгами. А ты тут ни при чём. Возвращайся к своим друзьям. А ко мне пусть кого-нибудь другого пришлют.

– Нет.

– Но почему?

– Ну… Мне нравится работать в женском коллективе. Вы такие милые и нежные создания!

Маргарита взглянула на оцарапанное лицо Джема, и они вдвоём рассмеялись. Они долго не могли остановиться, хохотали до изнеможения.

Откинувшись на спинку сиденья, Джем вдруг серьёзно посмотрел на Маргариту.

– Что будем делать?

– Не знаю. Я, честно, не знаю, как сообщить девицам, что эти три месяца после того, как я сожгла их деньги, они, получается, опять работали бесплатно. Ведь нам всем придётся скинуться, чтобы вернуть Воланду сумму, в два раза превышающую ту, что я отдала Зене. Если учесть, что они не поверили в то, что Зена с деньгами сбежала, представляю, как они «обрадуются» этому предложению.

Джем задумался.

– У меня есть машина. Я могу её продать, – предложил он.

– Нет, не надо.

– Но почему? Пойми, девки тебя и так ненавидят. А если из-за тебя они опять останутся без денег, мне придётся приковать тебя к себе наручниками и ходить с тобой даже в туалет, чтобы они тебя не разодрали. Но они всё равно постараются добраться до тебя.

– Я всё прекрасно понимаю. Но это будет неправильно, если расплачиваться будешь только ты. Нет. Будь что будет. Я надеюсь, что они не решатся открыто мне мстить. Всё-таки Воланда они тоже побаиваются.

– Слабая надежда.

– Хоть такая, – улыбнулась Маргарита.

– Ладно, ты только держись всё время около меня.

– Постараюсь.

Остаток пути они ехали молча. Только почти у самого дома Маргарита вдруг тихо сказала:

– А может, мне сбежать?

– Надо было раньше об этом думать. А сейчас слишком большие деньги на кону. Воланд тогда решит, что всё-таки его деньги ты украла, а не Зена. Тебе не уйти. К тому же у тебя самой и денег-то таких нет, чтобы далеко убежать.

Маргарита тяжело вздохнула.


– За-ши-бись! – закатила глазки Барби, выслушав Маргариту.

– Ну и хрень! – возмутилась Киса.

– Божечки мои! – охнула Булочка.

– Что?!! – взревела Мэри. – Объясни-ка мне, Ритусик, я вообще-то где работаю? В публичном доме или в благотворительном фонде имени Надежды Крупской? Я всегда думала, что я элитная проститутка, а не бесплатная б…! Но почему-то меня трахают в этом заведении уже три года, а в результате у меня голая ж…! Это как понимать?!! Может, мне пойти в ткачихи, чтоб хотя бы на хлеб с маргарином заработать?

– Я свои деньги не отдам! Я коплю себе на леопардовую шубку. Я видела такую в бутике. Она такая классненькая! Такая мягонькая! Такая офигительная! Просто шик! Я обязательно должна её купить! Мне пришлось во всём себе отказывать, косметику и ту себе уже два месяца не покупала! – заплакала Барби. – У меня ни одной новой шмотки! Я устала ходить в старье! Я не хочу! Я не отдам свои деньги! Не отдам!!!

– И я не отдам, – горячо произнесла всегда такая спокойная Булочка. – Я копила на дом в деревне. Это моя мечта! Почему я из-за какой-то уголовницы должна лишиться своих кровных денег?!! Зена ради меня ни копейки бы не отдала! Она сейчас гуляет где-то, а я должна за неё платить?! Фигушки!

– А у меня денег нет, – с улыбкой произнесла Киса. – Можешь обыскать мою комнату. После того как ты растопила моими денежками камин, я каждый месяц отсылаю их своей бабушке. Она же старенькая и так нуждается в моей помощи! Так что извини, но отдавать мне нечего.

Маргарита выслушала девиц с совершенно бесстрастным выражением лица.

– Мне очень жаль, что так всё произошло. Но вы сами виноваты в том, что я тогда сожгла ваши деньги. А теперь ваша подруга вас подвела. Из-за Зены вам, да и мне, придётся расстаться и с этими деньгами. Мне тоже очень не хочется отдавать свои деньги Воланду. Но другого выхода ни у меня, ни у вас нет. Вот бумага. Я кладу свою долю на стол и пишу себя первой в списке. Кто следующий?

Джем положил свои деньги. Маргарита записала и его.

– Больше никто не хочет сдавать деньги? Что ж, дело ваше. Я заставлять вас не буду. И комнаты я обыскивать не стану. Я просто подожду пятнадцать минут, а потом отвезу этот список Воланду. Пусть он сам с вами разбирается и выслушивает душещипательные истории про благотворительный фонд имени Крупской, про шубку, про дом в деревне и про бедную бабушку. Будем надеяться, что он сжалится над вами… Итак, время пошло.

Девицы притихли, а потом все встали и ушли.

Джем с Маргаритой переглянулись.

– Как ты думаешь, принесут? – спросила Маргарита.

– А куда они денутся! – усмехнулся Джем.

Маргарита с беспокойством поглядывала на часы. Прошло уже десять минут. Маргарита уже подумала, что все её угрозы бесполезны.

Но тут послышались шаги, и в комнату зашла Барби. Размазывая по щекам чёрные от туши слёзы, она бросила деньги на стол, подождала, пока Маргарита запишет её в список, и убежала с рыданиями в свою комнату.

Следом пришла Булочка. Она аккуратно развернула тряпичный свёрток, пересчитала деньги и, глубоко вздохнув, отдала их Маргарите.

Нашлись деньги и у Кисы. Она нехотя сунула свои деньги Джему в руки, одарила Маргариту взглядом, полным ненависти, и, отойдя к окну, нервно закурила.

– А как же нищая бабушка? – не удержалась Маргарита от колкости. – С голоду не помрёт?

– Да нет у неё никакой бабушки, – проворчала Булочка. – Всю жизнь на вокзалах прожила. Когда её сюда привезли, так еле от вшей отмыли.

– А ты чего лезешь, жирдяйка?! – разозлилась Киса. – Тебя саму здесь из жалости приютили. Кому ты нужна, уродина? Тебя и бесплатно трахать противно, а за деньги только шизанутые япошки соглашаются. Да и то они наверняка какие-нибудь зоофилы и думают, что занимаются сексом не с женщиной, а с бегемотихой!

– Да ты завидуешь! Потому что каждый мой япончик платит мне за час столько, сколько тебе, дешёвке, не вставая с койки, и за неделю не заработать! – парировала Булочка.

Маргарита поняла, что сейчас начнётся драка. Быть свидетелем этого ей совсем не хотелось.

– Всё. Пятнадцать минут истекли. Поехали, Джинни.

Маргарита встала и направилась к выходу.

«Неужели Мэри не подчинится? Н-да! Несмотря на её ненависть ко мне, она единственная, кого я здесь хоть немного уважаю. У неё есть гордость, есть интеллект, есть железный характер».


Маргарита ждала, пока Джем вывезет из гаража машину.

«Но как я Воланду объясню, что денег не хватает? Закладывать Мэри я не собираюсь. В конце концов, это её право не отдавать свои деньги. Она действительно не обязана платить за чужие проступки. Да я бы никого из них и не заложила Воланду. Моя угроза насчёт списка всего лишь блеф, на который девицы купились. А как ещё мне можно было их заставить раскошелиться? Да никак! Только страх перед Воландом мог на них подействовать. Да, но что теперь сказать ему? Ладно, попрошу его подождать. Буду следующие месяцы тоже бесплатно работать. Я подарила выручку Зене, значит, именно мне придётся недостающие деньги как-то отдавать».

Машина подъехала. Маргарита уже собралась сесть, но увидела, что к ней бежит Барби.

– Подождите! – крикнула блондиночка. Она подбежала и протянула пачку денег. – Вот. Это доля Мэри. Запиши её тоже в список.

Маргарита улыбнулась. Она торжествовала.

«Всё-таки я сильнее Мэри. Я её победила! Я заставила её подчиняться моим приказам!»


Мэри стояла у окна и смотрела сквозь тюль на отъезжающую машину.

– Ну всё, Гадина, дни твои сочтены! – прошептала она.


Горячие струйки воды мягко барабанили по плечам, ласкали спину, струились по ногам. Так приятно! Наконец-то можно расслабиться. Маргарита улыбалась. Эти сумасшедшие сутки закончились! И закончились, несмотря ни на что, вполне сносно.

«Итак, Зены больше рядом не будет. Это хорошо. С Воландом мы расплатились. И наказывать меня он, судя по всему, не будет. Это очень хорошо! Девчонкам я ещё раз доказала, что я сильнее их. Они хоть и нехотя, но подчиняются мне. Это замечательно! Правда, девицы теперь ещё больше меня ненавидят, я опять лишилась всех денег и жизнь моя в ближайшем будущем радостнее не станет. Скорее, наоборот. Это плохо. Очень плохо. Я бы даже сказала, что паршиво! Но если сложить все плюсы со всеми минусами, то получается ноль. Ни хорошо ни плохо. Никак!»


Маргарита, закутанная в махровое полотенце, вошла в спальню. Каково же было её удивление, когда она увидела в своей постели Джема. Тот, как будто так и надо, лежал под одеялом, потягивая из бутылки пиво, и лениво щёлкал кнопками пульта от телевизора. Одежда его была сложена на стуле, а на тумбочке стояли три бутылки пива и большая миска попкорна.

– Ты что здесь делаешь?! – возмутилась Маргарита.

– Ложись скорее, – Джем похлопал по одеялу рядом со своей ногой, – клёвый фильм скоро начнётся, а мы с тобой ещё не любились.

– А мы успеем? – игриво улыбнулась Маргарита.

– Подумаешь, титры пропустим.

Маргарита, сексуально улыбаясь, подошла к Джему. Но вместо того, чтобы лечь, она высыпала на голову Джема весь попкорн.

– Ты чего? – удивился Джем.

– Вымётывайся отсюда! – прошипела Маргарита.

– Ты обиделась? Ну извини. Если хочешь, я телевизор вообще выключу.

– Телевизор включай и выключай в своей комнате. А сюда я тебя не звала. Уходи!

– Ну всё, всё. Хватит ругаться. И так день был не из лёгких. Иди ко мне, я заглажу свою вину.

– Нет. Уходи, – уже спокойно произнесла Маргарита.

– Но почему?

– Я не люблю тебя, – призналась она.

– Ну и что? Я тоже тебя не люблю. Но это же не повод для ссор, – простодушно ответил парень.

– Как? Ты же утром сказал, что очень сильно меня любишь! – обиделась Маргарита.

– Ну да, сказал. Вы же, женщины, так устроены, что без этих мусей-пусей, без сюсюканья о любви до гроба не можете жить. Прежде чем лечь в постель с мужиком, вам обязательно надо услышать от него какую-нибудь красивую белиберду: «Милая, ты первая и единственная женщина в моей жизни, в которую я влюбился! Я схожу от тебя с ума! Если ты меня бросишь, я повешусь на первом суку!» – кривляясь, произнёс Джем. – Чушь собачья! Почему надо обязательно что-то изображать, врать? Будь проще! Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе. Так почему бы нам не объединиться? Тебе же хорошо было со мной вчера. Сегодня я постараюсь ещё больше. Ну иди ко мне.

– Уходи! – разозлилась Маргарита. – Я не хочу с тобой объединяться! Не хочу быть проще! Вон полный дом простых таких девчонок. Иди к ним. А меня оставь в покое!

– Ни хрена себе! – тоже психанул Джем. – Куда я пойду? Я же из-за тебя перессорился с девками. Они меня теперь к себе на пушечный выстрел не подпустят! Мне что, теперь евнухом среди вас жить?

– Меня твои проблемы не интересуют. Сходи поплачься Барби. Может, она тебя и пожалеет, – усмехнулась Маргарита.

– Ах мои проблемы тебя не интересуют?! Это я по уши в твоих проблемах! А тебе на мои проблемы плевать! Вот она, женская благодарность! – обиделся Джем, вскочил с кровати и, прихватив одежду, направился к двери. – Если передумаешь, постучи в стену.

– Непременно! – съязвила Маргарита.

Джем хлопнул дверью.

«Ну вот, поссорилась с Джинни. Добавился минус. А плюсов что-то не наблюдается».


Обед проходил в полном молчании. Маргариту это ничуть не расстраивало. Она не обращала внимания на взгляды, полные ненависти, которыми её одаривали Киса с Барби. Мэри вообще на Маргариту не смотрела. Только Булочка, не желая портить отношения с начальницей, пару раз ей украдкой улыбнулась.

Маргарита была погружена в свои мысли. Она размышляла, сколько же ей надо здесь работать, чтобы по минимуму накопить денег и уйти отсюда. Подсчёты были неутешительными.

Вдруг дверь распахнулась, и в столовую вошёл Джем.

– Я привёз… Там такое! – ошарашенно проблеял он.

Через секунду послышались тяжёлые шаги. За спиной Джема показалось это самое «Такое», отодвинуло Джема и прошло в столовую. Девушки застыли с поднятыми ложками и открытыми ртами. «Такое» было на полголовы выше Джема да в плечах не намного меньше и оказалось девушкой огромного роста с волосами ядовито-малинового цвета. На ней была чересчур короткая кожаная юбка, обнажающая почти полностью длинные стройные ноги в колготках «рыболовная сеть», оранжевая блестящая блузка, завязанная под полной грудью на узел, а через плечо перекинута спортивная сумка. Девица, энергично двигая челюстью, пережёвывала жвачку. Лицо её, правда, было очень красивое. Да и фигура у неё была пропорциональная. Если бы её уменьшить хотя бы на двадцать-тридцать сантиметров, можно было бы сказать, что она необыкновенно хороша. Но с такими размерами! Да с таким ядовитым цветом волос! Да ещё и с многочисленными серебряными колечками, воткнутыми везде, где только можно было воткнуть: и в пупке, и в ноздре, и в брови, и в губе, и в каждом ухе по пять штук! Да ещё с татуировками на правом предплечье и на щиколотке! В общем, зрелище было шокирующее.

– За-ши-бись! – выразила общее мнение Киса.

– Привет, чувихи! – широко улыбнулась новенькая, сверкнув серебряной бусинкой в языке. – А вот и я! Теперь вместе колбаситься будем. Ну, как вы тут без меня впаривали? Как делишки? Как деньжишки? Много нагребли? На жисть хватает? Что за баланду хлебаем? Жрать хоть можно?

Девица подошла к столу, вытащила изо рта жвачку, прилепив её на край салатницы, отхлебнула борща прямо из половника, попробовала маринованный огурчик, откусила от куриной ножки из тарелки Барби.

– Ништяк похлёбка! Вы только всё без меня не стрескайте. Я ща пожитки в свою келью закину и приду знакомиться, – она засунула жвачку обратно в рот, подошла к Джему и обняла его за плечи. – Ну, Малыш, показывай, где моя трудовая койка находится.

Джем как-то нервно усмехнулся, но промолчал.


Когда девица с Джемом ушли, все несколько секунд молчали, стараясь прийти в себя от шока.

– Вот это Дюймовочка! – прошептала Киса.

Все поняли, что отныне великаншу именно так и будут называть.

– Воланд здесь Кунсткамеру решил устроить? – возмутилась Мэри. – Толстуха и пигалица уже есть, теперь Кинг-Конга прислал. Сборище уродин! Как мне всё здесь осточертело!

Она кинула ложку на стол, встала, отшвырнув стул, и вышла из столовой.

– Вот именно! – поддакнула Киса. – На хрена нам эта гренадёрша? Представляю, сколько она лопает! Да она нас по миру пустит!

– Ох, точно, – шумно вздохнула Булочка, – еду придётся теперь тазами варить.

– Да, Булочка, теперь у тебя появилась соперница, – ехидно прищурилась Киса. – Как бы твои япошки к Дюймовочке не перебежали. Ведь бегемотиха им уже могла надоесть, а вот с жирафой они наверняка ещё сексом не занимались.

– Заткнись, дешёвка! – обиженно поджала губы Булочка и нахмурилась. По её озабоченному лицу было видно, что она действительно испугалась.

– Зато Джема теперь можно уволить, – злорадно улыбнулась Барби, покосившись на Маргариту. – Дюймовочка с ролью охранника лучше справится.

– Кого увольнять, а кого брать сюда, решает Воланд, а не вы, – ответила Маргарита, – поэтому хватит языками чесать. И не советую вам…

Маргарита не договорила, потому что в столовую вошла Дюймовочка. Она села за стол и стала двигать к себе поближе всё съестное. Прилепив жвачку на салфетницу, она стала, не скромничая, наливать себе полную тарелку борща, вычерпывая со дна супницы побольше гущи.

– Как же здесь прикольно! Ну просто супер-пупер-охренеть! – восторгалась Дюймовочка. – Я в таких прибамбасах никогда не ютилась! Комната такая огроменная! У нас на спортбазе в такую человек десять бы запихнули. А какая у меня кушетка! Трёхспальная! С ортопедическим тюфяком! Просто чума! Ой, девки, ну и жируете вы здесь! Давно мне надо было к вам присоседиться.

– Ты баскетболистка? – поинтересовалась Маргарита.

– Ага. Бывшая. А как ты догадалась? – удивилась Дюймовочка, но потом прыснула, разбрызгивая борщ по скатерти и окропив им Барби с Кисой. – Из-за моего роста, да? И правда, такие дылды, как я, либо баскетболистки, либо манекенщицы. Третьего не дано.

– А ты почему же решила проституткой стать? – угрюмо спросила Булочка, видно, твёрдо для себя решив, что Дюймовочка является для неё опасной соперницей.

– Мне год назад одна чувиха подножку подставила, я неудачно скопытилась, и мениск к едрене фене сломала. С тех пор я хромаю. Так-то не очень заметно, только если приглядеться. Но теперь дорога в большой спорт да и на подиум для меня закрыта. Отныне у меня одна дорога – в большой секс!

Дюймовочка захохотала, откинувшись на спинку стула, пока не послышался треск.

– Ой, спинка отлетела, – виновато произнесла Дюймовочка и опять рассмеялась. – Я такая лошадь! Постоянно мебель ломаю!

Остальные не разделяли её веселья, угрюмо наблюдая за новенькой и размышляя, чего можно ещё от неё ожидать, кроме разрушенной обстановки их красивого дома.


Первые дни к новенькой все приглядывались. Всё в ней было «слишком»: слишком высокая, слишком энергичная, слишком весёлая, слишком современная. Но мужчинам она нравилась. К ней стали приезжать постоянные клиенты. Теперь часто из её комнаты доносились «астматические» охи-вздохи, заканчивающиеся громогласным «О-о-о! Йе-э-эс!» Остальные обитатели дома при этом нервно вздрагивали, а непосвящённые клиенты даже подскакивали на кроватях. Но платили Дюймовочке за это «о-о-йе-э-эс» очень даже приличные деньги. Барби по этому поводу даже завистливо вздыхала: «Ну почему я нормальная, а не толстуха, не дылда, не хромая, не косая? Была бы я хотя бы горбатая, загребала бы сейчас в три раза больше «капусты», давно бы себе на леопардовую шубку наскребла!»

Булочка успокоилась, так как японцы на Дюймовочку её не променяли. В общем, Дюймовочку приняли в коллектив, правда, подружиться с новенькой никто не спешил. Все со стороны наблюдали за её выходками, раздражаясь на её шумное поведение, на то, что она допоздна врубала громко музыку, что прилепляла везде свою жвачку, что особо ни с кем не церемонилась, могла запросто воспользоваться чужими вещами, попробовать еду из чужой тарелки…

Но и ссориться с Дюймовочкой девицы не решались. А вот Маргарите новенькая понравилась. Ей импонировало то, что девушка не пыталась под кого-то подстроиться, не старалась нравиться, не участвовала ни в каких склоках. Не было в этой великанше ни зла, ни зависти, ни подлости. И это было особенно ценно.


Каждое утро Дюймовочка вставала в восемь часов и, какая бы ни была погода, выбегала на улицу в спортивном костюме, полчаса нарезала круги вокруг дачи, а затем проделывала упражнения из йоги и ушу. Вскоре к ней, чтобы хоть как-то бороться со скукой, присоединилась Маргарита. Девицы иногда наблюдали за ними из окна, словно разглядывали диковинных рыбок в аквариуме. Дюймовочка несколько раз приглашала всех тоже заняться гимнастикой, но никто на это не согласился.

– Ну и зря вы не хотите, – сказала как-то за обедом Дюймовочка. – Через несколько лет вы из классных чувих превратитесь в полный отстой. Станете старушенциями с дряблой кожей, целлюлитным брюхом и грудью, будто вымя у козы после дойки. А посмотрите на меня. Знаете, сколько мне бабахнуло? Сорок шесть лет! А какая у меня фигура! Правда, супер? А кожа! Во, глянь, ни одной складки, ни одной морщины! А грудь! – она задрала блузку. – На, пощупай. Упругая! Как мячики! А ноги! Чумовые, правда?! Всё у меня тип-топ! И всё это только из-за того, что я каждый день дрыгаю конечностями. Стопудово!

– Сорок шесть?!!! – охнули девицы, ошалело разглядывая старушку.


На следующее утро вместе с Дюймовочкой и Маргаритой по кругу уже бегали Барби и Киса. А через пару дней присоединилась и Мэри. И даже Булочка как-то вышла в спортивном костюме, еле натянутом на её мощную фигуру. Правда, бегать она отказалась, боясь похудеть и из-за этого растерять своих клиентов. Она лишь, старательно кряхтя, пыталась изогнуться в замысловатые позы, чем вызвала у девиц еле сдерживаемые смешки. А когда Булочка задрала ногу и, нарушив равновесие, плюхнулась всей своей массой на землю, девицы расхохотались. Они смеялись так громко и так заразительно, что даже на соседних дачах люди прилипли к окнам поглядеть, что там такое случилось. Булочка отряхнулась и, махнув рукой, ушла в дом.


– А здорово я им фуфло впарила! – шепнула Дюймовочка Маргарите, когда они после зарядки шли домой.

– Насчёт чего?

– Ну что мне сорок шесть лет. Эти лохушки купились! – хихикнула Дюймовочка. – А мне, слава мамику с папиком, всего двадцать! Обожаю прикалываться! Я же чувиха без тормозов. Могу такую байду замутить, что у самой шифер с крыши сносит.


К завтраку девицы пришли все румяные, бодрые, с улыбками на лицах. Вот что делают упражнения на свежем воздухе!

Маргарита была благодарна Дюймовочке за такое чудесное превращение. Ведь раньше утром на их угрюмые, сонные и помятые лица было тошно смотреть.

– Что у нас на завтрак? Я так проголодалась! Сейчас хоть слона слопаю! – заявила Барби.

– А я двух слонов сожру! – вторила ей Киса.

– Представляю, сколько слонов съест Дюймовочка! – улыбнулась Мэри. – Стадо! Не меньше. Так что, Рита, собирайся в Африку делать продуктовые запасы.

Маргарита удивлённо посмотрела на Мэри. Ведь шатенка впервые после ссоры заговорила с ней.

«Неужели мир? Наконец-то! Так надоела вечная вражда!»

– О’кей, – Маргарита улыбнулась, – я поеду куда угодно, лишь бы вы были сытые и довольные.

– Куда угодно? – вдруг серьёзно переспросила Мэри.

– А что, уже пора куда-то собираться? – продолжала улыбаться Маргарита.

Девицы переглянулись.

– Видишь ли, Маргарита, мы давно хотели, но не решались тебе предложить… – начала говорить Киса.

– Нам очень-очень нужны деньги! – продолжила плаксивым голосом Барби. – Меня бесит эта нищета! Я больше не могу донашивать старьё! Не могла бы ты…

– Всех, кто сюда приезжает, я буду записывать в журнал, – отрезала Маргарита. – Я не буду обманывать Воланда.

– Мы это знаем. И не хотим больше подвергать тебя опасности, – сказала Мэри. – Мы хотели попросить тебя о другой услуге. Конечно, ты можешь отказаться. Но всё-таки, Рита, согласись, что мы имеем право хоть чуть-чуть восполнить те ощутимые потери, которые все мы понесли.

– Из-за тебя, между прочим, – обиженно поджала губки Барби.

– Какая разница из-за кого! Рита тоже пострадала, – цыкнула на неё Мэри. Она доброжелательно посмотрела на Маргариту. – Ты знаешь, Рит, я сначала очень на тебя злилась. А теперь я поняла, что ты всё-таки была права. В первый раз мы сами были виноваты. Ты не нападала. Ты защищалась! Да и во второй раз всё случилось не по твоей воле. Я знаю, что ты не такая, как мы. У тебя душа чистая. Ты не смогла бы долго скрывать такой грех, как убийство. Ты бы обязательно выдала себя. Я следила за тобой. И по тому, как ты открыто смотрела нам в глаза, я поняла, что ты говорила правду. Зена действительно сбежала со всеми деньгами. Так что, Рит, больше мы на тебя не обижаемся.

– Неужели мир? – обрадовалась Маргарита.

– Мир! – с улыбками на лицах сказали все.

Девицы повыскакивали из-за стола и, подбежав к Маргарите, обнялись.

– Девчонки, я так устала от вражды! Я так рада, что всё это закончилось! – расчувствовалась Маргарита.

Она с детства не могла долго обижаться на людей. Как бы с ней подло человек ни поступал, стоило ему улыбнуться и заговорить с ней по-доброму, Маргарита тут же всё прощала.

– И мы тоже рады, что вражда закончилась! – загалдели все.

– А давайте в знак примирения устроим праздник! – предложила Мэри.

– Давайте! – поддержали её все.

– Нужно послать Джема в город за тортом, шампанским и всякими деликатесами, – заявила Мэри. – А вечером устроим грандиозный банкет!

– Здорово! Класс! Чума! Зашибись! – поддержали эту идею каждая на свой лад.


Джема тут же отправили в город за покупками.

– Да, а о чём вы хотели меня попросить? – вспомнила Маргарита. – Только я не обещаю вам, что соглашусь. Можете на меня обижаться, но если это будет очередная махинация, я откажусь вам помогать.

– Рита, нам очень нужны деньги. Мы слишком много потеряли. А на проценты не очень-то разживёшься. Но так как здесь нельзя принимать своих клиентов, мы хотели бы тебя попросить, чтобы хотя бы раз в неделю ты нас по одной отпускала на несколько часов в город, – предложила Мэри. – У меня в Москве есть знакомая, которая сдаёт комнату. Если с ней договориться, то можно будет нам там подрабатывать.

Маргарита нахмурилась.

– Опять вы хотите, чтобы я обманывала Воланда. Если он узнает, я не думаю, что он меня за это по головке погладит.

– А я и не хочу, чтобы это было тайной. Мы хотели бы тебя попросить, чтобы ты поговорила с Воландом. Попроси, чтобы он разрешил отпускать нас хотя бы раз в месяц в город. Можем же мы хоть иногда без «конвоя» прошвырнуться по магазинам, сходить в киношку. Я думаю, что он тебе не откажет. А что именно мы будем делать в городе – это уже не твоя проблема.

– Ну хорошо. Я поговорю с Воландом. Действительно, это не дело, что вы здесь как в тюрьме живёте. В город и то под присмотром Джема ездите! Я удивляюсь, что вы раньше не потребовали себе хоть немного свободы.

– Мы для Воланда не люди. Мы лишь товар, на котором он зашибает бабки. С нами он не считается. А вот тебя он, похоже, уважает. Только ты можешь нам помочь.

– Хорошо, я попробую.

– Спасибо тебе! – Мэри обняла Маргариту. – Но только сначала надо узнать, согласится ли та женщина сдавать нам комнату. Может, она её уже кому-то отдала. А другую хату без паспортов никто нам не сдаст. Ведь все наши документы у Воланда.

– Так позвони ей, спроси.

– У неё нет телефона. Слушай, Рит, может, ты съездишь к ней? Отвези ей записку, которую я напишу. И в случае её согласия сразу заплати залог за квартиру. Деньги я дам. А? Ты поможешь нам?

Маргарите не очень-то хотелось ехать к какой-то женщине, но чувство вины перед девицами заставило её сказать:

– Хорошо.

– Отлично! Сейчас я напишу записку, а ты пока собирайся.

– Что, прямо сейчас?

– А чего тянуть? Джем как раз уехал. Не надо будет ему врать, для чего тебе одной в город понадобилось ехать.

– Ладно, поеду. И если всё будет удачно, я сразу же заеду к Воланду.

– Замечательно! А я займусь подготовкой банкета.


Мэри проводила Маргариту до шоссе, помогла поймать попутку, дала деньги на такси и залог за квартиру, подождала, когда машина отъедет, и, улыбаясь, достала сотовый телефон.

– Макс, она поехала!

Глава 3

Гадина

Маргарита ждала, пока кто-то разглядывал её в дверной глазок. Потом дверь открылась.

– Проходи, – послышалось за дверью.

Вообще-то Маргарита не собиралась проходить в квартиру. Она думала, что отдаст записку, узнает ответ и сразу уйдёт. Но хозяйка, не потрудившись даже поздороваться и узнать цель визита незнакомки, ушла в глубину квартиры.

Маргарита робко приоткрыла дверь и вошла в полумрак коридора. Тут же она почувствовала, как кто-то схватил её сзади за волосы и резким движением толкнул к стене. Маргарита попыталась вырваться, но получила сильный удар в бок. От резкой боли она вскрикнула.

– Стой, сука, не дёргайся! – прохрипел сзади какой-то мужчина.

Она почувствовала, как грубые мужские руки зашарили по её телу от шеи до щиколоток. Маргарита хотела оглянуться, чтобы увидеть хама, но тут же получила оплеуху.

– Я же сказал, не дёргайся!

Маргарита от боли и от страха готова была расплакаться.

– Снимай туфли! – приказал мужчина.

– Зачем? – удивилась Маргарита, но, испугавшись очередного удара, тут же скинула туфли.

– Ничего нет, – удивился мужчина. – Говори, куда спрятала. А то сейчас я тебя по-другому обыщу. Всё равно ведь найду. Так что лучше сама отдай.

– Что отдать? – удивилась Маргарита.

– Дурочкой решила прикинуться? Сейчас ты у меня поумнеешь!

Мужчина, толкая в спину, привёл её в комнату.

– Но я правда не знаю, что вам надо! – на ходу оправдывалась Маргарита. – Деньги у меня в сумке. Можете все забрать. А больше у меня ничего нет! Пожалуйста, отпустите меня!

Он толкнул её на диван. Только сейчас Маргарита увидела своего мучителя. Это был мужчина лет около тридцати очень маленького роста. Маргарита мысленно обозвала его Коротышкой. Едва ли его рост превышал метр пятьдесят пять. Но при этом он имел комплекс Наполеона, то есть свой недостаток он компенсировал надменным выражением лица и слишком громким начальственным голосом, изображая из себя очень важную персону. «Если не хочешь смотреть на всех снизу вверх, тогда поставь весь мир на колени», – было его девизом. Но больше всего Маргариту удивило то, что одет он был в милицейскую форму. Она-то решила, что попала в лапы к бандитам. А оказалось, что напала на неё милиция!

– Вы извините, но это какое-то недоразумение, – начала говорить Маргарита. – Вы, наверно, ошиблись. Я сюда…

– Я тебе давал слово? – грубо оборвал её Коротышка. – Вот когда я спрошу, тогда и будешь рот открывать, а пока заткнись.

Маргарита была в шоке от такого хамства, но благоразумно решила не спорить с представителем власти. Милиционер тем временем вытряхнул содержимое её сумки на стол. Прочитав записку, адресованную хозяйке квартиры, он ухмыльнулся и, придвинув стул к дивану, сел напротив Маргариты.

– Ну давай рассказывай, – приторно улыбнулся он.

– Что?

– Что?! – возмутился он. – То ты балаболишь, когда тебя не просят, а теперь язык в задницу засунула? Говори быстро все фамилии, адреса.

– Какие фамилии и адреса? Я ничего не понимаю… Вы ошиблись! Я здесь случайно! Меня попросили передать записку. Вот и всё, – быстро затараторила Маргарита, пока милиционер её не перебил. – Вы меня с кем-то перепутали!

– Последний раз повторяю: говори. Не скажешь по-хорошему, я всё равно тебя расколю. Но это уже не будет чистосердечным признанием. Так что давай колись, пока я добрый. Скоро моя доброта закончится.

– Но я не понимаю, что вы… – Маргарита не успела договорить, так как получила сильную оплеуху и упала на диван.

– Вот и закончилась доброта, – усмехнулся Коротышка. – Ну что, будешь продолжать из себя дурочку строить?

Эта оплеуха привела её в чувство. Маргарита села и с вызовом посмотрела в надменные глаза милиционера. Она еле сдерживала злость. Из-за этой всепоглощающей злости даже страх прошёл.

– Ты можешь меня хоть убить, но пока я не понимаю, что ты от меня хочешь услышать. Поэтому ничего тебе не скажу, – очень спокойно произнесла она.

Как ни странно, но такое её поведение не разозлило мента. Вот если бы она заплакала и стала оправдываться, он бы продолжал её давить и пугать. А теперь он заговорил с ней на равных.

– Мне нужны все адреса и фамилии поставщиков и покупателей наркоты. Расскажешь – я тебя отпущу, и о нашем разговоре никто не узнает. А если будешь мне иногда подбрасывать информацию, у нас с тобой вообще всё будет очень славненько и чудненько. От тюрьмы я тебя тогда надолго застрахую. Обещаю.

– Наркотики?!! Но при чём тут я? – поразилась Маргарита.

– Ох-ох! Скажите пожалуйста, мы случайно невинную овечку задержали, – усмехнулся Коротышка. – Но вот что странно: как же эта овечка забрела в притон для наркоманов и проституток? А? Шла-шла и случайно зашла? Правда, вот какая досада: в сумочке у овечки была записочка, адресованная хозяйке этого притона. А ещё и денежки с просьбой дать ещё часть дозы в аванс. А час назад к нам поступила информация, что сюда должен прийти наркокурьер. И описание его дали. И как ты думаешь, на кого похож этот словесный портрет? А? Правильно, рыженькая, на тебя. Тютелька в тютельку! Так что ты у нас всё-таки не овечка, а лиса. Хитренькая такая рыженькая лисичка. Но ничего, у меня и не такие лисички кололись.

Маргарита была в шоке. Её опять подставила Мэри! А она опять купилась!

«Боже, какая я идиотка! Стоило девицам улыбнуться, как я тут же растаяла, поверила их сладеньким лживым речам, побежала угождать им! Кретинка! Говорила мне мать, что моя доверчивость меня погубит. Так оно и вышло».

Маргарита горько усмехнулась.

– То, что я сейчас тебе скажу, правда. Но ты мне не поверишь. Я это знаю. Но другого ответа я тебе предложить не смогу. Я действительно не имею ничего общего с наркоманами. Я не знаю никаких адресов и фамилий. Поэтому сколько ты меня ни коли, как ты меня ни бей, ничего ты не узнаешь, – сказала Маргарита, глядя прямо милиционеру в глаза. – А насчёт записки и информации о наркокурьере я скажу только, что меня подставили. Очень подло подставили. Вот так. А теперь делай что хочешь, но иного ответа ты не добьёшься.

Милиционера удивило, с каким спокойствием она это произнесла. Он видел всякое поведение женщин – от панического страха до лютой ненависти. Женщины либо рыдали, либо грязно матерились. Он с интересом посмотрел на девушку. И ему захотелось сбить с неё эту маску гордости. Она что, чистенькой хочет быть? Не выйдет! Все вокруг, включая его самого, по шею в дерьме. А эта, погляди-ка, сидит будто не в притоне на допросе, а королева на троне. И не он на неё, а она на него смотрит с высокомерием. Но по её взгляду он понял, что как её ни бей, ни оскорбляй, она будет только смотреть на него с ещё большим презрением.

– Та-а-ак. Значит, подставили тебя. Понятно. А кто? И зачем? – заговорил он вполне миролюбиво.

– Какая разница? – равнодушно произнесла Маргарита.

– Большая. Я же пытаюсь докопаться до истины. И помочь тебе, если ты действительно невиновна. Так кто?

– Подружки. Но адреса я не скажу. Это моё дело с ними разбираться.

Маргарита понимала, что адрес борделя нельзя говорить ни в коем случае. Воланд этого не простит.

– Подружки, значит. Понятно. Поссорилась с ними, значит, и они тебе отомстили.

– Да.

– Только вот какая неувязочка выходит: этот притон подпольный. Его адрес, а тем более имя хозяйки знают ограниченное количество наркоманов и проституток. Так объясни-ка мне, рыженькая, что у тебя за подружки такие? Они наркоманки или проститутки? А? А если у тебя такие подруги, значит, и ты либо наркоманка, либо проститутка. Правильно? Либо то, либо другое. А может, и то и другое вместе? А? Так кто ты?

Маргарита замолчала. Она поняла, что загнала себя в угол.

– Да ты не бойся, говори как есть, – вдруг доброжелательно заговорил с ней Коротышка. – Я же не зверь. Меня интересуют только крупные поставщики наркотиков. А если ты мелкая сошка, то мне с тобой возиться не с руки. Ну а если ты проститутка, тогда это меня вообще не касается. Этим другой отдел занимается. Ну? Кто ты? Только не ври. Я этого не выношу. Сказку про невинную овечку я уже выслушал и прослезился. Теперь хочу услышать от тебя правду. Договорились? Итак, раз ты не наркоманка, значит, ты проститутка? Да?

Маргарита молчала, но потом, решив, что деваться ей некуда, еле выдавила из себя:

– Да.

«По крайней мере за проституцию у нас в тюрьму не сажают. Так что пусть считает меня проституткой».

Милиционер вдруг слащаво улыбнулся.

– А ты славненькая. Люблю рыжих. У вас такая белая нежная кожа, – с этими словами он полез ей в лифчик.

Маргарита с возмущением отпихнула его руку.

– Что, шлюха, только за деньги любишь со всеми кувыркаться? – рассвирепел Коротышка.

Маргарита дико разозлилась. А когда это с ней происходило, благоразумие покидало её, уступая место желанию поставить хама на место.

– Почему же, – ехидно произнесла она, – некоторым и бесплатно перепадает. Но только не ментам. С вас я по двойному тарифу беру. Вы же всё равно потом эти расходы взятками компенсируете.

Милиционер замахнулся. Маргарита, чтобы избежать удара, хотела оттолкнуть его и ногой двинула по стулу, на котором он сидел. Но Коротышка не отодвинулся, а опрокинулся вместе со стулом на спину, только ноги его торчали кверху. Это было так комично, что Маргарита хихикнула. От такой наглости Коротышка пришёл в бешенство.

– Ах ты шлюха! – заорал он и, уже не соображая, что делает, налетел на Маргариту и повалил её на диван.

Они пару минут катались по дивану, яростно борясь, пока оба не очутились на полу. Только тут они опомнились. Маргарита встала, отряхнулась и молча села на диван, ожидая от мужчины очередной гадости. Коротышка же вскочил и, еле отдышавшись, прорычал:

– Значит, так, шлюха, слушай меня внимательно. Второй раз не повторяю. Или ты дашь мне, и тогда я тебя отпущу. Катись, откуда пришла. Или я повешу на тебя наркоту. Тогда загремишь на нары. Я уж постараюсь, чтобы тебе влепили на полную катушку. Выбирай. Ну?

Они пару минут буравили друг друга ненавидящим взглядом. Наконец Маргарита, поняв, что деваться ей некуда, раздвинула колени и сказала с усмешкой, граничащей с презрением:

– Угощайся.


Маргарита вялыми движениями застёгивала блузку. Ей было очень стыдно и мерзко.

А сам милиционер был очень доволен собой. Он радостно насвистывал, приводя свой внешний вид в порядок.

«Вот и сбил я с этой шлюхи спесь! Пусть знает своё место. А то ведь сама б… подзаборная, а выёживается, словно жена министра!»

Он ненавидел женщин, а тем более таких красоток, потому что они никогда не обращали на него внимания. Когда он пытался познакомиться, женщины его высмеивали или просто посылали куда подальше. И только на работе он мог одерживать над женщинами победу.

Маргарита встала.

– Ну всё? Я могу идти?

– Сейчас. Подожди. Ты у меня сейчас не просто пойдёшь, – закричал вдруг милиционер, – ты у меня вприпрыжку поскачешь! Эй, Горюнов, тащи девку в машину. Допрос окончен. Она созналась, что была наркокурьером.

И он сунул ей в сумку пакетик с белым порошком.

Маргарита остолбенела.

– Что?! Ты же обещал, что отпустишь! У нас же был уговор!

– Я милиционер! А ты шлюха. У меня со всякой швалью никаких уговоров быть не может, – сказал он с презрением и вышел из комнаты.


Маргариту посадили в «обезьянник» – угол, огороженный решётками. Её всю трясло от страха. Она вспомнила, как ребёнком приходила к матери на свидание в тюрьму. И тогда вид тёмных помещений за семью дверями, за семью замками произвёл на неё ошеломляющее впечатление. И вот сейчас ей самой предстояло очутиться взаперти и, возможно, на очень долгий срок. Раньше она думала, что ничего уже в этой жизни особенно не боится. Даже смерти. Но оказалось, что самое страшное для неё – это не смерть. Самое страшное – это неволя!

Маргарита чувствовала, будто её как бабочку поймали, обломав крылья, посадили в банку и закрыли крышку. Скоро закончится воздух, и ей будет нечем дышать!

Она бы всё отдала просто за глоток свежего воздуха, за возможность увидеть небо, за то, чтобы ощутить кожей прохладный ветерок, прогуляться по улицам, глядя на вечно озабоченные лица прохожих, рассматривать безвкусно оформленные витрины магазинов, чувствовать запах гари от автомобилей. Как это, оказывается, здорово! Какое это, оказывается, счастье – свобода!

«Да уж, я считала, что злодейка-судьба всё отняла: родных, любимого, ребёнка, дом, друзей, уважение к себе. Больше вроде, кроме жизни, и отнять-то нечего. Как я ошибалась! Оказывается, у меня была ещё одна ценность в жизни – свобода. И вот теперь нет и её… – Маргарита подняла глаза к потолку. – Что, наблюдаете там, удастся ли меня сломить?»


Маргарита пыталась унять дрожь. Но руки и ноги тряслись так, будто у неё началась лихорадка. Девушка скрестила руки на груди, а ноги закинула одну на другую и при этом слегка покачивала ногой, чтобы менты не заметили эту дрожь и не поняли, как она испугалась.

– Погляди-ка на эту шлюху, – тихо сказал Коротышка дежурному. – Как уселась! Даже тут из себя королеву строит! Но ничего, я её обломаю. Она уже почти у меня в кармане. Скоро с руки есть начнёт!

Коротышка ушёл, а Маргарита осталась сидеть за решёткой, стараясь не расплакаться от отчаяния.


Но тут внимание Маргариты привлекли два милиционера, которые с трудом под руки волочили совершенно пьяного огромного мужика.

– На хрена вы сюда эту пьянь припёрли? – возмутился дежурный. – Тащили бы в вытрезвитель!

– Да у него «белка». Он уже в магазине витрину разбил, чью-то машину раздолбил и нашему Петьке морду расквасил. Всё орал, что на него спиногрызы напали и искусали. Нашего Петьку он как раз за этого спиногрыза и принял, – хохотнули милиционеры. – Пришлось ему дубинкой по башке настучать, чтобы утихомирился. В вытрезвителе от него отказались. Там мест нет. Надо его в камеру засунуть.

– Нет у меня свободных камер! А к кому-то его подселять опасно. Хрен его знает, что ему в этой белой горячке привидится. Ещё убьёт кого-нибудь, а нам отвечай потом!

– Так освободи какую-нибудь камеру. По другим распихай.

– У меня все койки заняты! Натащили сегодня под завязку!

– А нам что с ним делать? Не переть же его обратно? – разозлился один из милиционеров.

– Ну я не знаю. Надо спросить у начальника. Может, он кого-нибудь отпустит, – нехотя сказал дежурный. – Но у Сергея Николаевича сейчас совещание.

– Короче, мы оставляем его тебе. Делай что хочешь. А мы эту тушу таскать больше не намерены! И так еле его сюда допёрли. Он, зараза, килограммов на сто двадцать потянет!

Милиционеры бросили мужика на пол и развернулись, чтобы уйти.

– Эй, эй, вы куда?! – закричал дежурный, выбежав из конторки. – Вы что, хотите здесь его оставить? А если он очнётся? Я же с ним не справлюсь! Он нам здесь всё отделение разнесёт в щепки!

– А нам что, теперь караулить его прикажешь? – огрызнулся милиционер. – У нас и без этого дел полно. Мы тебе его притащили, а дальше уже не наше дело.

– Ну ладно, суньте его пока в «обезьянник», – предложил дежурный.

– Да там же девка сидит.

– Ну и что, он же пока спит. А скоро у Сергея Николаевича закончится совещание, вот пусть он и решает. Как освободим камеру, так и уберём этого мужика отсюда.

Милиционеры, чтобы быстрее развязаться с этой проблемой, тут же закинули пьяницу к Маргарите в ноги, заперли решётку и ушли.

У Маргариты от шока даже дрожь прошла. Она с ужасом смотрела на эту похрапывающую гору, лежащую в метре от её ног.


Наконец вернулся Коротышка.

– Всё. Оформляй её в третью камеру, – сказал он дежурному. – А Феоктистову отпускай. Насчёт неё уже договорились.

– Чего ты мне лепишь! – закричал дежурный. – С кем договорились? Когда? Мне плевать на ваши договоры! Всё равно без подписи начальника я никого не отпущу!

– Тише, тише! Что ты кипятишься? Прямо как не свой. Будет тебе подпись. Сейчас всё сделаем.

– Свои дома сидят! – продолжал бушевать дежурный. – А здесь изволь действовать как положено. А то развелось тут командиров! Ты сначала мне приказ покажи, а потом уже и командуй, кого отпускать, а кого куда сажать.

На шум подошли ещё два милиционера.

– Николай, ты чего разорался? Какая муха тебя укусила?

– Да вот с утра все вешают на меня свои проблемы. То наркомана притащили. Он мне весь «обезьянник» облевал. До сих пор воняет! То старуха сумасшедшая целый день мне названивает и орёт в трубку, что её насилуют. Потом вот этого орангутанга с белой горячкой приволокли. Что с ним делать, не знаю. А тут ещё каждый сержант из себя генерала строит! – дежурный бросил злой взгляд на Коротышку.


Маргарита вполуха слушала скандал, пока вдруг не заметила, что пьяница открыл глаза и с интересом её разглядывает. Видно, его разбудил крик дежурного.

– Ты кто? – пробасил мужик.

Маргарита от ужаса не смогла вымолвить ни слова.

– А-а-а, я знаю, кто ты. Ты смерть!!! – мужик вдруг затрясся и стал отползать от неё в угол. – Уходи! Прочь! Прочь! Я не хочу умирать! Не хочу! Ну, пожалуйста, оставь меня ещё пожить! Пожалуйста! Я, что хочешь, тебе отдам. Бери. Мне ничего не жалко! Только отстань от меня! Всё забирай!

С этими словами мужик стал сдирать с себя одежду и кидать её в ноги к Маргарите, пока не оказался на полу абсолютно голым.

Милиционеры с интересом следили за представлением и лишь посмеивались. Маргарите же было не до смеха. Она с ужасом смотрела на корчившееся в паре метров от неё голое тело. Но тут тихая стадия белой горячки перешла в буйную. Мужик вскочил и начал носиться по камере, кидаться на решётку.

– Выпустите меня! Скорее спрячьте меня! А то она заберёт меня в ад! – орал он во всё горло. – А я не хочу в ад! Не хочу! Я исправлюсь! Я стану хорошим! Очень хорошим! Я исправлюсь! Я, мля, даже матом перестану ругаться. Ей-богу! И жёнушку свою, лапусеньку дорогусенькую, не буду бить. Да-да-да! Ну, только если эта курва провинится, я ей слегка врежу. А так ни-ни!

Только сейчас все заметили, что на груди у него болтается толстенная золотая цепочка с большим крестом, на котором поблёскивали камешки: то ли фиониты, то ли бриллианты – сказать сложно. Но милиционеры завороженно разглядывали драгоценность.

Вдруг мужик остановился. И выражение ужаса на его лице поменялось на радостное.

– А вот и архангелы явились! Михаил и Гавриил! – сказал он с благоговейной улыбкой, обращаясь к милиционерам. Он сложил руки на груди и запел: – О-о-отче наш! Иже еси на небеси-и-и!

Но тут он перевёл взгляд на Коротышку.

– Ангелочек! – радостно завопил мужик. – Ангелочек, славненький, миленький, лучезарненький, прошу тебя, заступись перед Богом за меня, грешного. Прошу! Умоляю! Не откажи в просьбе рабу божьему!

Мужик встал на колени и начал, кланяясь, биться лбом об пол.

– Заступишься, а? А я тебе за это вот что подарю. Смотри! – мужик снял с себя крест и протянул сквозь решётку Коротышке. – На, бери. Я дарю! От чистого сердца! Бери!

Милиционер не знал, что делать. Он с жадностью смотрел на драгоценность, но не решался взять.

– Да ладно, бери, – советовали со смехом сослуживцы. – Он же дарит. Подумаешь, Богу за него словечком обмолвишься, и все дела.

Коротышка как бы нехотя подошёл к решётке и протянул руку. Но тут лицо мужика опять исказила злоба.

– Рога! Да у тебя на голове рога! Ты чёрт! – заорал он во всё горло и, схватив Коротышку за галстук, прижал к решётке и стукнул его кулаком по голове.

Коротышка тут же рухнул как подкошенный.

Милиционеры сразу перестали смеяться. Они оттащили товарища в конторку дежурного и уложили бедолагу на диван. А потом милиционеры ворвались в клетку и стали дубинками бить мужика. Тот огласил всё отделение душераздирающими воплями:

– Черти, пощадите! Помилуйте! Ой! Больно же. У-я-а-а, чертяки подлые!

На шум сбежались из кабинетов другие милиционеры.

– Что здесь происходит? – прикрикнул старший лейтенант. – Алфёров, Уфимцев, вы что делаете? Прекратите! Наденьте на него наручники и пристегните к решётке. Вы… – но вдруг он осёкся и уставился на девушку.

Маргарита тоже в шоке смотрела на него.

«Женька!!! Вот и встретились…»


Больше всего Женю поразили глаза Маргариты. Это были глаза загнанного на охоте и смертельно раненного животного. Столько в них было боли, страха и вместе с тем обречённости!

Женька с трудом сдержал себя, чтобы не подбежать к ней, обнять, прижать к себе. Он так долго её искал! И вот судьба сама сделала подарок. Правда, какую цену за это пришлось заплатить!

– А что здесь делает эта девушка? – постарался сказать он безразличным голосом.

– Она только поступила, – ответил дежурный.

– Я спрашиваю, почему вы посадили её вместе с этим пьяным и буйным мужиком?

– Да ладно, Жень…

– Извольте соблюдать субординацию! – оборвал его Евгений.

Дежурный нехотя выпрямился.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите доложить. Девушка и мужчина поступили в отделение только что. Все камеры заняты, поэтому пришлось их пока посадить вместе.

– Чёрт знает что! Он же мог напасть на неё! Кто бы за это потом отвечал? Ладно, я заберу её пока в свой кабинет, – Женя взглянул холодно на Маргариту. – Следуйте за мной.

Маргарита поднялась и пошла за ним по длинному коридору.


– Чего это с ним произошло? – недоумённо пожал плечами дежурный. – Нормальный парень, никогда не выпендривался, а тут «извольте соблюдать субординацию!». И какая ему вожжа под хвост попала?

Но тут очухался Коротышка. Потирая голову, он вышел из каморки. Увидав пристёгнутого и присмиревшего мужика, Коротышка смело вошёл в клетку и со всей силы пнул его ногой в бок.

– У-у-у, чертяка жестокосердный! – заскулил мужик.

– А где девка?! – заорал вдруг Коротышка.

– Её Женька забрал к себе в кабинет, – ответил дежурный.

– Какого хрена? Он уголовкой занимается, а девка по нашему отделу идёт. Она наркокурьер.

– Да он на время её забрал.

– Ага, знаю, как на время. Наверняка хочет перед начальством выслужиться, показания с неё взять. И так он здесь без году неделя, а уже старший лейтенант! А мы с тобой сколько лет всё в сержантах ходим, – он со злости сплюнул на пол. – Я девку почти расколол, а она этому выскочке сейчас во всём признается. Ну уж нет. Я своего не отдам!

– Ты поосторожней с ним, – крикнул ему вдогонку дежурный, – он сегодня не в духе.


Лишь только за ними закрылась дверь, Женька обнял и крепко-крепко прижал к себе Маргариту.

– Милая моя Маргаритка, наконец-то я тебя нашёл! Какое счастье!

Но Маргарита отстранилась от него.

– Счастье? – горько усмехнулась она. – А что это такое? Я забыла это слово.

– Я помогу тебе вспомнить.

– Ты? Ты мне уже ничем не можешь помочь. И вообще, старший лейтенант, держись лучше от меня подальше. Не стоит тебе мараться. А то, не дай бог, твои менты узнают, что ты с преступным миром общаешься. Авторитет свой растеряешь.

– Почему ты со мной так разговариваешь? Ты не рада нашей встрече? – поразился Женя.

– Нет. Не рада, – равнодушно ответила Маргарита.

– Но почему?!

– Слишком поздно. Ты опоздал, Женечка. На семь лет опоздал!


В это время дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Коротышка.

– Слушай, Жень, ты чего мне дорогу переходишь? – с ходу начал возмущаться он. – Эта девка моя. Она по наркоте у меня идёт.

– Наркотики?! – Женя с тревогой посмотрел на Маргариту. – Ты колешься? Покажи руки.

Маргарита с усмешкой задрала рукава.

– Вены чистые, – облегчённо произнёс Женька. – А это что за синяки?

Маргарита взглянула на Коротышку и решила, что теперь пришла её пора поиздеваться над ним.

– Это… – всхлипнула она, – это он меня избил и изнасиловал! Товарищ старший лейтенант, защитите меня от него! Он просто зверь!

– Т-т-ты чё! Охренела? – опешил Коротышка. – Да я тебя…

Маргарита спряталась за спиной Женьки.

– Вот видите, он опять мне угрожает. Да он у вас маньяк!

Женька рассвирепел. Он схватил Коротышку за грудки.

– Она врёт! – оправдывался Коротышка. – Врёт!

– А вы, товарищ старший лейтенант, к врачу меня отведите. Анализы не врут.

– Что?! Да тебя за такие вещи… – Женька ударил его так, что Коротышка отлетел к столу и упал, опрокинув на себя корзину с мусором. – Сволочь! Из-за такой мрази, как ты, нас и ненавидят!

Женька хотел ещё его ударить, но Коротышка вскочил и забежал за стол.

– Жень, ты что! Кому ты веришь? Она же шлюха! Разве можно изнасиловать проститутку? Ха-ха! Это анекдот! – сказал Коротышка, вытирая струящуюся из носа кровь.

– Ну вот, он ещё и оскорбляет! – трагичным голосом произнесла Маргарита.

– Да ты же сама мне призналась, что ты проститутка! – заорал Коротышка.

– Я?!! Может, ещё скажете, что я призналась, что была наркокурьером? – с сарказмом произнесла Маргарита. – Ну у вас и милиция! Вешают на невинного человека ужасные ярлыки, оскорбляют, насилуют, сажают ни за что в тюрьму!

– Да, ты наркокурьер. У меня есть доказательства! – крикнул Коротышка, от очередного удара упав под стол.

Евгений остановился.

– Какие доказательства?

– Очень даже веские! Но тебе я не скажу, – он вылез из-под стола и стал приводить себя в порядок. – А ещё я подам на тебя рапорт за то, что ты избил меня. Вот, я даже мундир кровью испачкал! Это превышение полномочий. Я бы даже сказал, злостное хулиганство!

– Вы что-то путаете, – усмехнулась Маргарита. – Вас избил пьяница с белой горячкой. А товарищ старший лейтенант до вас пальцем не дотронулся. Я свидетель. Он очень вежливо с вами побеседовал. И всё.

– Да вы, я погляжу, спелись! – опешил Коротышка.

– Просто я попросила его заняться моим заявлением об изнасиловании. Вы, товарищ старший лейтенант, не очень заняты? Сможете заняться этим делом?

– Я обязательно займусь вашим делом, – ответил Евгений, сделав ударение на слове «обязательно».

– Ну ладно, ладно. Не надо нам ссориться. Жень, мы столько с тобой проработали. Давай по-хорошему договоримся, – предложил Коротышка.

– Договариваться ты с ней будешь. А я с тобой, мразь, больше разговаривать не хочу.


Коротышка пообещал, что не будет заводить на Маргариту дела, отдал ей ту проклятую записку и выписал пропуск на выход.

Теперь она свободна!


– Я всё равно добьюсь, чтобы его выкинули из милиции! – пообещал Женька.

– Зачем? Он такой же мент, как и остальные. Ничуть не хуже, – усмехнулась Маргарита.

– Ты что говоришь?! Он же изнасиловал тебя! За такое убить мало!

– Он меня не насиловал, – глядя Женьке в глаза, спокойно сказала Маргарита. – Он тебе правду сказал. Я сама согласилась. Я же шлюха.

Женька остолбенел. Минуту длилось молчание. Маргарита с горькой усмешкой смотрела на него.

– Ты подождёшь меня? – заговорил Евгений. – Мне надо кое-какие документы отдать. Я быстро. А потом мы уедем.

– Куда?

– Домой.

– Домой?! К тебе?!

– К нам. В наш с тобой дом, – улыбнулся Женька.

Теперь остолбенела Маргарита.

– Нет, Жень. Не надо тебе связываться со мной. Я уже не та девочка, какой ты меня помнишь, какую ты любил когда-то. Я гадкая испорченная женщина. Я шлюха, мошенница, воровка. Мы с тобой теперь по разные стороны добра и зла.

– Никуда я тебя не отпущу. Жди меня. Я быстро.

Он забрал из сейфа какие-то бумаги и вышел из кабинета.

Маргарита осталась одна. Она обвела взглядом маленькую комнатку с двумя деревянными обшарпанными столами, сейфом и узким шкафом. Маргарита подошла к зарешёченному окну. Проходя мимо стола, за которым, судя по всему, сидел Евгений, она обратила внимание, как всё аккуратно было там разложено: слева стопка бумаг, посередине подставка с ручками и остро отточенными карандашами, настольный календарь. И всё. Ничего лишнего. На другом же столе был совершенный кавардак.

«Да, Женька верен себе. Ничего не изменилось. Всё в его жизни правильно, чётко, налажено. И зачем ему я со своей искалеченной жизнью? Зачем?!! Конечно, он жалеет меня. Ему кажется, что он как благородный человек просто обязан теперь мне помочь. Но нужна ли мне эта «любовь» из жалости? Нет, я не хочу жить с ним, понимая, что он лишь тянет эту ношу из чувства долга. Нет!!!»

Маргарита вышла из кабинета и сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее пошла прочь. Прочь от своей бывшей любви, бывшего счастья.


Женя догнал её почти у самого метро. Он схватил её в охапку, прижал к себе и, судорожно гладя, шептал: «Глупенькая моя, милая, любимая, пожалуйста, не уходи!»

А потом он взял её за руку, привёл обратно к милиции, посадил в машину и повёз к себе домой.


– Ишь ты, козёл, – глядя в окно, прошипел Коротышка, – меня избил, а сам эту шлюху себе забрал. Сволочь!

В это время по лестнице спускалась Неля, хорошенькая белокурая девушка, которая год назад устроилась к ним работать в детскую комнату. Всё отделение знало, что она неравнодушна к Женьке. Она постоянно приходила в его кабинет «на чай», угощала Женьку домашними деликатесами, кокетничала с ним напропалую.

Когда Неля поравнялась с Коротышкой, тот ехидно произнёс:

– Глянь в окно. Пока ты Женьку пирогами кормишь, он вон с какими красотками развлекается. Другим надо мужика угощать. Другим!

Он заржал и, довольный, что хоть чуть-чуть отомстил Женьке, пошёл прочь. А девушка всё смотрела в окно, хотя машина уже уехала. Губы у неё задрожали, и она не смогла сдержать закапавшие из глаз слёзы.


Маргарита ехала в стареньком дребезжащем «Москвиче» и, отвернувшись от Женьки, угрюмо смотрела в окно. На душе было очень тяжело. Её мучил, просто раздирал на части стыд. Она действительно была не рада, что встретила Женьку. В любви она хотела быть с мужчиной только на равных. А сейчас она чувствовала, что она недостойна Женьки. Между ними теперь такая чудовищная пропасть! И то, что Женька её спас, вытащил из тюрьмы, а теперь хочет приютить её у себя, как бездомную кошку, усугубляло её жалкое положение. А быть с ним в роли бедной заблудшей овечки ей совсем не хотелось.

Женька вдруг остановил машину.

– Подожди, я быстро. Только, пожалуйста, не убегай. Хорошо? Обещаешь?

– Не убегу.

Маргарита прикрыла глаза и не заметила, как заснула.

Разбудил её хлопок двери.

– Самой лучшей девушке на свете! – сказал Женька и положил ей на колени огромный букет садовых ромашек.

– Мои любимые цветы. Ты не забыл! – удивилась Маргарита.

– Я всё помню, – очень серьёзно ответил Женька и вдруг подмигнул ей. – Эй, Солнечный Зайчик, не грусти. Всё будет хорошо!

Они поехали дальше. Маргарита сначала хмурилась.

Но потом, увидав, с каким неподдельным счастьем в глазах, с какой не сходящей с губ улыбкой Женька постоянно поглядывает на неё, Маргарита улыбнулась в ответ.


– Куда ты меня привёз? – удивилась Маргарита. – Вы разве переехали?

– Я теперь здесь живу. Один. Мне от милиции выделили квартиру.

– Везёт же! Своя квартира!

Уж кто-кто, а Маргарита знает, какое это счастье иметь свою квартиру.

– Теперь это наша с тобой квартира.

– Хм, и в качестве кого я буду жить с тобой?

– Это тебе решать.


Как только они вошли в квартиру, Женька попытался обнять и поцеловать Маргариту, но она холодно отстранилась.

– Ты меня уже не любишь? – расстроился он.

– Какая любовь?! О чём ты говоришь? Женя, прошло столько лет! Ты что думаешь, что спустя семь лет скитаний, когда мне пришлось в одиночку бороться за выживание, пройти через такую грязь, подлость, мерзость, что тебе и не снилось, я только и думала, что о любви к тебе? И теперь ты явился, весь такой правильный, с незапятнанной репутацией и чистенькой совестью, распахнул мне свои объятия, и я с восторгом повисну у тебя на шее? Да? Ошибаешься! Я забыла тебя, Женечка, выкинула из памяти нашу любовь как ненужную роскошь!

– А я не забыл. Я помнил о тебе все эти годы. Я искал тебя. Я так надеялся на нашу встречу. Я так мечтал! Я тысячу раз представлял, как это будет.

– И что, не такой у тебя в мечтах был сценарий нашей встречи? Ну извини, что разочаровала тебя. А хотя, что это я выпендриваюсь? Ой, Жень, не переживай. Я же шлюха. Сейчас я тебя обслужу. Дружка твоего, мента поганого, я бесплатно обслужила, а тебя-то в благодарность тем более по высшему классу ублажу. Ты только покажи, где у тебя душ. Я мигом, – с вызовом произнесла Маргарита.

– Прекрати!

– Что, сейчас не в настроении? Ну как хочешь. Ты, главное, Жень, не стесняйся. Как надумаешь, только пальцем помани – и я твоя. Должна же я за проживание как-то с тобой расплачиваться.

– Всё сказала? Или у тебя ещё припасена какая колкость? – очень спокойно отреагировал на её выпады Женька.

– Пока всё. Как придумаю, скажу, – усмехнулась Маргарита. Злость её тут же прошла.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Женька. – Да, Маргаритка, я остался прежним. Но и ты не изменилась. Всё такая же очень гордая и жутко взбалмошная девчонка. Но я всё равно люблю тебя и никуда не отпущу. Пока, конечно, ты сама твёрдо не решишь уйти от меня. А сейчас пошли готовить ужин.


На кухне Женька вручил ей разделочную доску и нож.

– Будешь резать салат, – распорядился он. – А я пока картошку почищу.

Они стали готовить, односложно переговариваясь, словно обычная семейная пара.

– Маргаритка, достань соль. Она вон в том шкафчике.

– Где? Я не найду.

– Ты отодвинь сахарницу.

Маргарита протянула ему деревянную солонку. Женька, как бы нечаянно, коснулся её пальцев. Но сделал он это так нежно, что у Маргариты всё всколыхнулось в душе. Она сама поразилась, как такой невинный жест смог настолько сильно взволновать её. Да, она уже давно не девочка. Она женщина. И она знает, что такое секс, не понаслышке. Много раз она испытывала сексуальное возбуждение. Но чтобы такое происходило с ней из-за простого соприкосновения рук! Маргарита смутилась. Ей казалось, что стук её сердца раздаётся эхом по всей квартире. А Женька как ни в чём не бывало отвернулся и стал помешивать картошку на сковородке.


За окном стемнело, окна соседнего дома засверкали золотыми уютными огоньками. И здесь, на маленькой кухне, всё так уютно и спокойно! На сковородке шипит картошка, тихо посвистывает чайник. Женька, расставляя на столе посуду, рассказывает ей про своих родителей и про брательников Мишку и Гришку. А самое главное, рядом ни одного мерзавца, ни одного предателя, ни одного врага! Неужели такое возможно?!!

Маргарита смотрела на Женькину возмужавшую фигуру, слушала его голос, и такое вдруг спокойствие, такое умиротворение окутало её, словно она наконец-то вернулась из дальнего очень тяжёлого путешествия домой.


На ужин был салат из помидоров и огурцов да картошка с жареной рыбой. Совершенно обычная еда, но Маргарита ела с таким удовольствием, словно это были деликатесы из ресторана. Она вспомнила Рыжика и их первый обед из ворованной капусты. То же самое состояние восторга и блаженства было у неё и сейчас.

Женька поднял бокал с вином.

– Как здорово, что мы встретились! – сказал он так проникновенно и так по-доброму улыбнулся, что Маргарите захотелось ответить ему тем же. Но она лишь опустила глаза.

Женька ни о чём её не расспрашивал. Он понимал, как тяжело ей жилось эти годы, и не осуждал, что бы она ни совершила, как бы ни жила. Он знал, что на низость и подлость она не способна. А если Маргаритка что-то и делала постыдное, так это её вынудила злодейка-судьба. Он сам не знает, на что был бы способен, очутись он тоже в таком безвыходном положении.

– Но почему же ты предал свою мечту? Ты ведь говорил, что без моря жить не сможешь! Даже ради меня ты не хотел уйти из мореходки. А тут вдруг всё бросил. И, главное, ради чего! Ради того, чтобы работать ментом!!! – с вызовом и одновременно с обидой произнесла Маргарита.

– Ради тебя я и бросил учёбу. Ради тебя и работаю в милиции, – с грустной улыбкой ответил Женька.

– Ради меня?!! – поразилась Маргарита.

– Да, – Женька взял её ладошку в свои руки. – Ты прости меня. Я знаю, что очень виноват перед тобой. Если бы я тогда не остался на корабле ещё на три месяца, всё было бы совсем не так. Ты не оказалась бы в таком безвыходном положении. Я даже не могу себе представить, как тебе удалось пережить весь тот ужас, как тебе удалось справиться с отчаянием, как тебе просто удалось выжить!

Женька тяжело вздохнул и отвёл взгляд на чёрную бездну за окном. Маргарита убрала свою ладонь из его рук.

– Как видишь, удалось. И я не умерла. Я выжила! Без тебя.

– Прости меня!

– Да ладно, Жень, та обида уже давно прошла. Просто тогда я поняла, что океан победил нашу любовь. Он украл тебя у меня.

– Нет. Ты всегда была для меня важнее. Я, как только узнал, что с тобой произошло, бросил училище. Я стал тебя искать. Я поругался с родителями, когда узнал, что ты им звонила, а они даже не в курсе были, что с тобой произошло. Они не помогли тебе, хотя ты наверняка надеялась на их помощь! Я же их просил перед отплытием, чтобы они заботились о тебе в моё отсутствие! После скандала я ушёл из дома. Сейчас-то я понимаю, что тогда этот поступок был обусловлен юношеским максимализмом. Я часть своей вины перекинул на них. Три года назад я с ними помирился. Мои родители в общем-то хорошие добрые люди. Просто они, как и большинство людей, немного эгоисты. Они слишком были заняты своими делами, а про тебя забыли. Да и кто мог предположить, что тебя за каких-то несколько месяцев судьба выкинет за борт! Я сам не мог такое представить. В общем, два месяца я жил у друзей и тщетно пытался тебя отыскать. Я узнал у сына Анны Брониславовны, что ты переехала к матери. Я пытался найти адрес. Но Ивановых в Москве столько! К тому же я не знал имени и отчества твоей матери. Мне в адресном бюро отказались выдать список адресов всех Ивановых. А потом меня забрали в армию. Это два года! Я с ума сходил, потому что за это время с тобой могло произойти что угодно! А после армии я пошёл в милицию, ведь там мне было легче искать тебя. И сразу решилась проблема с жильём. Я сначала жил в общежитии. А потом, из-за того, что я воевал в Чечне, мне быстро дали эту квартиру.

– Ты был в Чечне?!! Ты воевал?!!

– Да, пришлось.

– Ух ты! Расскажи.

– Нечего рассказывать. Война – это грязь, боль, жестокость, страх. Я не хочу об этом вспоминать.

Маргарита вспомнила, как любил бахвалиться Макс своими «боевыми» подвигами.

«Да уж, кто действительно воевал, вряд ли испытывает удовольствие от воспоминаний».

– А ты знаешь, – сказал Женька с грустной улыбкой, – мне иногда казалось, что я иду у тебя по пятам и вот-вот встречусь с тобой! Я ведь всё-таки узнал адрес твоей матери. Но когда я приехал в барак, тебя там уже не было, а соседка мне сказала, что ты приходила сюда всего лишь два дня назад! Представляешь?! А та наша встреча в метро! Помнишь? Я был так поражён, что просто остолбенел. Как я потом себя проклинал, что не узнал, где ты живёшь! Я уже отчаялся тебя найти, как вдруг судьба всё-таки смилостивилась и устроила нам встречу. Я так рад!!!

Маргарита молчала. Она с удивлением смотрела на Женьку. Значит, он всё-таки ради неё бросил свою заветную мечту, свой океан! Женька столько лет помнил о ней, искал её! Вот это да!

Но она не знала, что ответить ему. Слишком много времени прошло, слишком долго она не думала о нём, слишком много всего нехорошего произошло в её судьбе. Не так всё просто. Из чувства благодарности любовь не вернёшь.

– Ты знаешь, Жень, я так устала. Я хочу спать, – сказала она, чтобы прекратить этот разговор.

– Я сейчас тебе постелю.


Они прошли в комнату. Обстановка была очень скромной: диван, двустворчатый шкаф, тумбочка с телевизором, самодельный стеллаж. Но на этом стеллаже стояли деревянные копии морских кораблей! А ещё на телевизоре стояла каравелла. Маргарита остолбенела. Каравелла! Её каравелла с алыми парусами!!! Такая же, как на картинке!

Женька перехватил её взгляд.

– Теперь это моё хобби. По вечерам нечего делать. Вот я и решил мастерить корабли.

– Всё-таки ты не изменил своей мечте! – восхитилась Маргарита. – Молодец! Это просто здорово!

Они стояли и улыбались друг другу.


Женька постелил ей на диване, а сам лёг на полу на кухне. Маргарита хоть и сказала, что хочет спать, на самом деле долго не могла заснуть. Она размышляла о себе, о Женьке, об их непростой судьбе. Что ждёт их? Сможет ли она опять полюбить его так, как когда-то любила? Вряд ли. «Нельзя два раза войти в одну и ту же реку», – гласит народная мудрость. Женька за эти годы стал ей чужим. Но как ей тогда жить с ним? В качестве кого? Стоит ли обнадёживать его? Честно ли это будет? Нет, с Женькой так поступать нельзя. Но в то же время ей так не хочется уходить от него! Ей с ним хорошо, спокойно, уютно. Да и куда уходить? К шлюхам, которые так подло подставили её? К Воланду, который, не моргнув глазом, сможет убить её? Нет, даже вспоминать о них не хочется! Так что же делать?!!

Вдруг её осенило. Она даже села на кровати.

«Так Женька ведь работает в милиции! Он может помочь мне сделать паспорт!!! Вот здорово! Тогда я смогу устроиться на работу, снять квартиру. Класс!!! А с Женькой мы останемся просто хорошими друзьями».

Маргарита, счастливая от этой мысли, успокоилась и мгновенно уснула.

А Евгений ещё долго не мог заснуть, выкуривая одну сигарету за другой.


Утром Маргариту разбудил звук льющейся воды. Она встала и, накинув на себя блузку, пошла в ванную. Открыв дверь, она замерла. Женька стоял к ней спиной с обнажённым торсом и брился. Маргариту поразила его мускулистая фигура. Это не то что у изнеженного Макса, фигура которого больше была похожа на мальчишескую. Да и не то что у Джинни, мышцы которого были слишком выпуклыми благодаря не столько упражнениям, сколько всяким биодобавкам. А Женькин торс был именно таким, каким должен быть торс нормального настоящего мужика, а не хлюпика или самовлюблённого качка, измеряющего постоянно перед зеркалом сантиметры своих бицепсов. Но больше всего Маргариту поразил шрам на спине между лопатками.

Женька увидел её в зеркале. Он широко улыбнулся.

– Проснулась! Доброе утро, Маргаритка! Завтрак уже на столе. Извини, я тороплюсь, не смогу с тобой поесть. Мне на работу пора.

Маргарита подошла и дотронулась до шрама.

– Где тебя ранили? В Чечне?

Её лёгкое прикосновение заставило Женьку вздрогнуть. Маргарита увидела, как мышцы его напряглись, дыхание стало более тяжёлым. Он так посмотрел на её отражение в зеркале! Но ещё более странным для Маргариты было то, что и она сама почувствовала, как учащённо забилось сердце, как желание всколыхнуло всю её душу, всё её тело. Женька повернулся к ней, взял её лицо в ладони и с такой нежностью её поцеловал, что Маргарита тут же забыла про все свои сомнения, про намерения остаться с ним просто друзьями. Она сама обвила его шею руками и со страстью прильнула к его губам.

Это было сумасшествие! Они не помнили, как оказались обнажёнными на диване. Единственное, что чувствовала сейчас Маргарита каждой своей клеточкой, – это его нежность, безумная нежность, исходящая от Женькиных губ, от его рук, от его жаркого тела. Боже, какое это чудо быть с человеком, который так сильно тебя любит! Маргарита просто таяла в его объятиях. Макс со своими многократно отрепетированными сексуальными приёмами и Джинни со своим бешеным темпераментом не смогли ей доставить и сотой доли такого восторга, такого блаженства, что она испытывала сейчас! В мозгу пронеслось только: «Если это сон, то я не хочу просыпаться!»


Они лежали обнявшись и улыбались.

– Какое это счастье – любовь! – прошептал Женька, крепко прижимая к себе Маргариту.

– Да, это счастье! – согласилась Маргарита и с нежностью поцеловала его. Женька уже не казался ей чужим и забытым другом. Сейчас он стал для неё роднее всех на свете.

– Вот теперь ты никуда не сбежишь от меня, – широко улыбаясь, сказал Женька.

– Ни за что не уйду! Даже если ты меня будешь выгонять отсюда со всей своей милицией, – рассмеялась Маргарита.

– Представляешь, я прогуливаю работу! Так что я не такой уж и паинька, каким ты меня всегда считала.

Женька накрыл её своим телом и страстно поцеловал.

– Это потому что ты со мной связался. Я всегда на тебя дурно влияла, – прошептала Маргарита, закрыв глаза. – Надеюсь, тебя скоро выгонят из этой поганой милиции.

Женька отшатнулся от неё.

– Зачем ты так говоришь?

– Я ненавижу ментов! Все менты – козлы! – призналась Маргарита.

– Я тоже козёл?

– Ты нет.

– Вот видишь, значит, не все. В милиции работают обычные люди. У милиционеров тоже, как и у других людей, есть недостатки, амбиции, порочные желания. Просто мы на виду. Ты права, есть у нас такие, которые используют свою должность ради наживы или ради самоутверждения над другими. Их и называют ментами. Но есть ещё и такие, которые за нищенскую зарплату, рискуя жизнью, помогают обществу избавиться от всякой швали. Вот этих ментами и козлами называть не смей. Они милиционеры! Причём милиционеры с большой буквы! И таких немало в милиции. А ты знаешь, сколько из них получили пулю или ножевое ранение! Сколько погибло! Сколько осталось калеками! И это в мирное время! – Женька на минуту замолчал, а потом произнёс охрипшим голосом: – Два года назад мой друг погиб. Санька Чернышёв. Нелепо погиб. Поехал по вызову бытовую драку разнимать. Подвыпивший мужик избивал свою жену. Санька мужика этого скрутил и стал наручники на него надевать, а в это время жена этого пьяницы, тоже алкоголичка, всадила в спину Саньки нож. Вот так. И не стало парня. А Санькина жена Ксюша в двадцать два года стала вдовой. И его трёхлетний сын Ванюшка теперь растёт без отца. Так что, Санька тоже был мент и козёл?

– Прости, – тихо сказала Маргарита, опустив глаза.

Женька смягчился.

– Я понимаю, тебе пришлось сталкиваться с милицией при не очень приятных обстоятельствах. Но ведь и ты не была тогда паинькой. А вот если бы тебе понадобилась от милиции помощь, защита, ты бы не так к нам относилась. Люди как устроены: если милиция предъявляет им претензии, значит, менты – козлы. А если им самим нужна помощь, тогда бегут к нам: «Милиционеры, миленькие, помогите!» И уже не обзывают нас козлами. Так что ты, Маргаритка, сама виновата, что тебе от милиции доставалось.

– Да уж, – согласилась Маргарита. – Но некоторым из вас и от меня перепадало. Твой Коротышка, знаешь, как вместе со стулом загремел, когда я его толкнула?! Он так головой об пол треснулся, что я думала, все мозги у него выскочат. Но, слава богу, нечему было выскакивать. Так что не беспокойся, Жень, в вашей милиции мозгов не поубавилось.

Женька рассмеялся.

– Ты права, этот Роман Востриков скользкий тип. Я его тоже недолюбливаю. Но хватит об этом. Всё плохое в твоей жизни уже позади. И я надеюсь, что отношение к милиции у тебя теперь поменяется.

– Конечно, ведь теперь я любовница милиционера!

– Ты не любовница. Ты моя жена. Ты что, забыла нашу свадьбу? – улыбнулся Женька.

– Свадьбу?! А, на острове! Ой, я действительно забыла. Так, значит, я твоя законная супруга?

– Конечно! Так что, жена, давай хозяйничай в доме. А мне хоть и жутко не хочется, но надо ехать на работу. Меня же там куча дел ждёт.

– Ты уже уходишь? – расстроилась Маргарита и, обняв его за шею, стала целовать.

Ну разве мог Женька устоять? Конечно же, нет!


На работу он приехал лишь в середине дня. Благо, что с начальником он был в очень хороших отношениях. Всё обошлось. Кроме того, Женька выпросил неделю отгулов в счёт отпуска.


Пока Женьки не было, Маргарита изучала своё новое жилище. Теперь и у неё был свой дом! Ну не совсем пока её, но Маргарита уже не сомневалась, что этот дом для неё станет родным и желанным пристанищем на долгие-долгие годы.

Квартира была очень маленькой: комната метров пятнадцать, прихожая – шесть, кухня – семь, а ванная совместно с туалетом – девять квадратных метров. А ещё была застеклённая лоджия, на которой Женька устроил мастерскую для своих кораблей. Там на самодельном столе стояло два мини-станка: один для изготовления деталей из металла, а другой для обработки дерева. На полу стоял ящик с инструментами, а на боковых стенах лоджии были прибиты полки с подручным материалом: всякими железками, деревяшками и рулонами чертежей.

«Эх, жаль, на балконе не удастся разбить цветник! Так было бы здорово летом среди цветов сидеть в кресле-качалке и читать книжку. Ну да ладно, я в квартире понаставлю много растений. Этот самодельный стеллаж нужно будет заменить на что-нибудь посимпатичней. Купим стеклянные полки. Корабли будут на них здорово смотреться. Так, диван тоже заменим. Больно он «совковый», да и скрипит жутко».

Маргарита, вспомнив, как надрывно скрипел сегодня целый день диван, довольно улыбнулась. Ей захотелось, чтобы Женька оказался рядом.

«Как всё-таки хорошо, что мы встретились! Большое спасибо шлюхам! Если бы они меня не подставили, я бы ещё неизвестно сколько времени мучилась в их «приятном» обществе. Но теперь всё, мои скитания закончились. Как же это здорово!!!»


Маргарита прошла на кухню.

«Так, здесь надо всё поменять. Стены мы поклеим светлыми моющимися обоями, стол надо передвинуть к окну. Днём, конечно, панорама за окном не впечатляет: кроме соседнего дома, и не видно ничего. Но зато по вечерам классно будет пить чай и смотреть на разноцветные окна-огоньки. А на широком подоконнике я поставлю много фиалок, как у той тётки, которой я продала её собственного мужа…. Эх, какой же я тогда была стервой!»

Воспоминания больно обожгли душу. Маргарите стало очень стыдно.

«Простите меня все, кому я когда-нибудь причинила боль, кого обманула, кого обворовала! Простите!»

Чтобы избавиться от тяжёлых мыслей, Маргарита занялась переделкой квартиры по собственному вкусу. Стол на кухне она переставила к окну, поставила на подоконник банку с ромашками, которые ей подарил Женька. Пёстрые ситцевые занавески Маргарита сняла и сунула в мусорное ведро. Вместо них она повесила тюль из большой комнаты, который пришлось немного подрезать. Маргарита осталась очень довольной. Тюль смотрелся даже очень неплохо. И кухня из-за этого преобразилась.

Маргарита перешла в комнату. Здесь она пока ничего поменять не могла. Но зато, порывшись в кладовке, Маргарита нашла несколько предметов из морского прошлого Женьки: две тельняшки, бескозырку и морской керосиновый фонарь с подарочной надписью на латунной поверхности: «Настоящему морскому волку Джону от морского кита Ника». Маргарита поняла, что Джон – это Женька, а Ник – его друг по училищу Николай. А ещё там была сеть для лова рыбы и большая искусно вырезанная из дерева подкова с надписью «на счастье!».

Подкову Маргарита тут же повесила над входной дверью на гвоздик. А рыболовная сеть натолкнула Маргариту на мысль: «А не пошутить ли над Женькой? Как раньше, в детстве, когда мы играли с ним в моряков и пиратов».

Эта мысль так развеселила её!

«Точно! Пусть детство снова вернётся к нам. Ведь именно тогда мы с Женькой были очень близки. А сейчас нам так не хватает того задора, того ощущения праздника, того единения душ».

Маргарита взяла рыболовную сеть и стала скотчем прикреплять её в коридоре к потолку. Один конец сети она приклеила к двери. Конструкция была такая хлипкая, что лишь только дверь откроется, сеть должна будет упасть на Женьку. Потом она сожгла бумагу и этим пеплом испачкала лицо. Волосы Маргарита начесала так, что они торчали дыбом во все стороны. На один глаз она повязала повязку. В довершение она надела тельняшку, которая смотрелась на ней как короткое платье. Закатав рукава, она нарисовала на руках фломастером наколки: череп с костями и пронзённое сердце. Пока Маргарита всё это вытворяла, глаза её светились таким озорным блеском, которого многие годы уже не было.

Ещё она приготовила два больших ножа и села на диван смотреть телевизор, ожидая возвращения Женьки.


Наконец послышался звук открываемого замка. Маргарита выключила телевизор, взяла ножи и спряталась за углом.

Дверь открылась. Сеть упала.

– А-а-а! – послышался испуганный крик из коридора.

– Ага, попался! – зарычала Маргарита и выскочила из-за угла, лязгая ножами.

– А-а-а! – завопил мужчина в сером плаще и ринулся к двери.

Но один конец сети зацепился за подкову. Она сорвалась с гвоздя и упала мужчине на голову, расколовшись пополам.

– А-а-а! – простонал мужчина и рухнул на пол лицом вниз.

Маргарита в шоке смотрела на распростёртое у её ног, опутанное сетью тело. Она присела на корточки и с трудом перевернула мужчину. Каково же было её удивление, когда она увидела, что это отец Женьки!

Маргарите пришлось разрезать ножом сеть, чтобы освободить его.

– Дядя Дима! Дядя Дима! Очнитесь же!

Маргарита с беспокойством похлопала его по щекам. Женькин отец медленно открыл глаза.

– А-а-а! – опять закричал он, увидав её чумазое лицо и огромный нож в руке.

Мужчина в ужасе пополз на спине к двери.

– Дядя Дима, это же я, Маргарита. Вы что, меня не узнаёте?

– Маргаритка, это ты? Боже! – наконец-то успокоился он и, кряхтя, сел. – Ну надо же! Ну надо же!

– Извините меня, дядя Дима! Я не хотела вас пугать.

– Испугать? Меня? Да ты что! Я совсем не испугался. Ни чуточки! Так, просто подыграл тебе немножко. Ради смеха, – постарался сказать он бодрым голосом. И даже для убедительности хохотнул.

Маргарита сделала вид, что поверила. Она осмотрела его голову. Раны не было, лишь на лбу появился синяк.

– Эх, теперь шишка вырастет, – вздохнул дядя Дима.

– Не вырастет! – с оптимизмом сказала Маргарита. – Сейчас мы грелку со льдом приложим. И вы у нас будете как новенький.

Но грелку Маргарита не нашла, поэтому пришлось лёд насыпать в пакет.

– Дядя Дима, давайте я сейчас вам кофе сварю. А вы пока на диване полежите, отдохните.


Отец Жени лежал на диване, прижимая к голове пакет со льдом, а Маргарита на кухне накрывала на стол.

– Как здорово, что ты вернулась! – крикнул ей дядя Дима. – Ты надолго?

– Наверное, – ответила Маргарита и добавила: – Надеюсь, что навсегда.

– Мы уже не верили, что ты вернёшься. А Женя тебя всё это время ждал, искал. На других девушек и не смотрел. Мы с Танюшей боялись, что он так бобылём и останется. Пытались познакомить его с дочерью друга. Такая хорошая девушка! – простодушно признался дядя Дима. – Но куда там! Женя только на нас разозлился. А чего злиться? Мы же ему только добра…

Раздался звонок.

– Женька вернулся! – обрадовалась Маргарита.

Она поспешила в прихожую.

– Маргаритка, стой! Сейчас мы Женьку испугаем! Ты спрячься. Он войдёт, а ты как выскочишь! Вот будет умора! – прошептал дядя Дима и с азартом, не свойственным его возрасту и комплекции, он вскочил с дивана и, запихнув Маргариту в ванную комнату, сам пошёл открывать дверь.

Маргарита притаилась за дверью.

– А-а-а! – раздался из коридора знакомый вопль.

Маргарита распахнула дверь. Прислонившись к стене и держась за сердце, дядя Дима медленно сползал на пол. А за порогом стоял Женька. Вернее, это было чудовище в милицейской форме, но с клыками вампира, с огромным багровым носом и глазом, болтающимся на одной ниточке. Прямо оборотень в погонах!

Дядю Диму еле привели в чувство. Он жутко обиделся, что его два раза так провели, а он повёл себя не по-мужски.

– Ну и шуточки у вас! – проворчал дядя Дима.

Он засобирался домой.

– Пап, останься, поужинай с нами.

– Оставайтесь, дядя Дима.

Но дядя Дима только махнул на них рукой и ушёл. Как только за ним захлопнулась дверь, Женька с Маргаритой посмотрели друг на друга и рассмеялись. Они хохотали, корчась, чуть ли не до колик. В изнеможении они плюхнулись на диван. Женька вынул клыки, отклеил нос и болтающийся глаз. Он притянул к себе Маргариту.

– Ты хороша как никогда! – прошептал Женька и расцеловал её чумазое лицо.


И всё вспомнилось: их крепкая дружба, их большая любовь. Как будто и не было у Маргариты этих семи ужасных лет скитаний. Как будто не было в её жизни Макса, Воланда, Зены, Мэри и прочих мерзавцев.

Просто был дурной сон. А теперь она проснулась!


Утром после бессонной ночи Маргарита не желала рано просыпаться. Сколько Женька её ни уговаривал встать, она лишь пряталась под одеяло. Тогда Женька взвалил её себе на плечо и отнёс в ванную. Там он засунул Маргариту под тёплый душ, потом обмотал махровым полотенцем, принёс на кухню и усадил за стол.

– Ты изверг! Зачем меня так рано разбудил? Ведь всего девять часов! – капризничала Маргарита.

– У нас куча дел. Сейчас мы поедем покупать тебе одежду.

– Отлично! Я знаю парочку неплохих бутиков, – хитро прищурившись, сказала Маргарита.

– Про бутики забудь, – грозно сдвинул брови Женька, но в глазах его поблёскивали озорные огоньки.

– Почему? – театрально надула губки Маргарита.

– Там одеваются жёны бандитов, поэтому это для нас с тобой вражеские магазины.

– Ты прав, – притворно вздохнула Маргарита. – Милый, а где одеваются жёны милиционеров?

– На рынках.

– Отлично! Буду одеваться на рынках! – с воодушевлением произнесла Маргарита.


Они обошли весь рынок, но Маргарита никак не могла себе ничего выбрать.

– Неужели тебе ничего не понравилось? – расстроился Женька.

– А что, жёны всех милиционеров одеваются как турецкие и китайские женщины?

– Нет. Только жёны честных милиционеров, – ответил с грустью Женька.

– Ты знаешь, давай вернёмся. Мне там одна кофточка приглянулась, – сказала Маргарита, чтобы приободрить его.

В результате они всё-таки купили ей несколько вещей.


Они ехали в машине.

– Да, не очень сладкая жизнь у жены милиционера, – вздохнул Женька. – Я сам ужасно скверно себя чувствую с пустым кошельком. Ведь я мужик, а получаю копейки! Но что делать, если правительство так низко ценит наш труд!

– А может, тебе найти другую работу?

– Нет, Маргаритка. Я втянулся в эту работу. Мне она нравится. Я на своём месте. И я нужен милиции. Если все начнут из-за денег увольняться, тогда там останутся одни менты. Вам же, простым людям, будет от этого плохо, – сказал Женька, а потом, улыбнувшись, подмигнул Маргарите. – А может, мне вернуться в мореходку? Тогда я буду привозить тебе кучу денег.

– Ну уж нет! – воскликнула Маргарита и обняла Женьку. – Лучше я буду одеваться на рынке, чем не видеть тебя месяцами!

Женька улыбнулся.

– Я тебе не говорил сегодня, что люблю тебя?

– Вот уже пять часов как не говорил!

– Я очень сильно люблю тебя!

– Ты знаешь, и я тебя тоже люблю, – призналась Маргарита. – Ты самый лучший человек на свете! Таких, как ты, больше нет!

– Есть. Ты ещё лучше!

Маргарита рассмеялась.


– Так, теперь мы должны быстро пообедать и в путь! – сказал Женька, когда они подъехали к дому.

– В путь?! Куда?

– Куда глаза глядят! По дороге выберем место. У нас с тобой целая неделя отпуска!

– Вау! Здорово! Супер-пупер-охренеть!


Но сначала Женька привёз её на озеро.

– Ой! Это то самое озеро! – обрадовалась Маргарита. – Вот здорово! А зачем ты меня сюда привёз? Чтобы ещё раз поиграть в папуасов?

– Нет, чтобы развестись и съесть!

Женька смешно поклацал зубами.


Но дуб, у которого они «венчались», произвёл на них удручающее впечатление. Ствол, разломанный молнией на две половины, совсем высох и почернел. Дерево выглядело чудовищным монстром, мертвецом, восставшим из ада, с распростёртыми руками-ветками. И только несколько ещё живых веточек на самой верхушке двух половинок беспомощно тянулись друг к другу, но так и не соединились за эти годы.

– Вот так и наша с тобой любовь почти умерла, когда судьба разделила нас, – с тоской произнесла Маргарита.

– Но сейчас мы опять вместе. И снова любим друг друга! – радостно сказал Женька, подхватил Маргариту на руки и закружил её.

Но Маргарита не разделяла его оптимизма.

– Но почему же за эти годы ветки так и не соединились?! Почему?!! Это дурной знак!

– Перестань! Это всего лишь дерево, возле которого мы когда-то играли. И всё. Не надо приписывать этой коряге какое-то влияние на нашу судьбу.

– Уйдём отсюда. Мне как-то не по себе.


Маргарита долго ехала молча. Она так боялась, что судьба опять послала им «чёрную метку» и они с Женькой вновь расстанутся.

«Господи! Только не разлучай нас опять! Пожалуйста!»


От дурных мыслей её отвлёк возглас Женьки:

– Маргаритка, ты посмотри, какая красота!

Она взглянула в Женькино боковое окно.

Прямо за дорогой распростёрся небольшой луг, пестреющий белыми ромашками, ярко-жёлтыми лютиками и красными полевыми гвоздиками, на котором паслись две козы. А за ним расположилась небольшая деревенька домов на пятнадцать. Все домики, в отличие от большинства русских деревень, были хоть и скромные, но добротные, построенные из брёвен, с блестящими шиферными крышами, со свежевыкрашенными наличниками на окнах. За невысокими деревянными заборчиками были посажены цветы, а перед каждым домиком стояли скамейки, на одной из которых сидели три старушки и с интересом разглядывали остановившуюся машину.

– Ох, и правда, так красиво! – восхитилась Маргарита. – Как на картинке в русских сказках! Ой, посмотри, даже дым из трубы клубится! Наверняка у них обычные русские печки, а не вычурные камины. А посмотри на тот домик! Правда, прелесть?!

Действительно, среди всех домов особенно выделялся один дом, украшенный белыми ажурными ставнями и наличниками. Даже деревянный забор был произведением столярного искусства.

– Вот бы в таком теремке пожить! – размечталась Маргарита. – Там наверняка живёт какая-нибудь сказочная бабулька с добрыми глазами, румяными щёчками, в русском сарафане и в лаптях.

– Так в чём дело? Пошли!

– Ой! Ты что! Кто же нас пустит? Здесь, сразу видно, народ небедный живёт. Зачем им проблемы с постояльцами?

– Я думаю, лишние деньги никому не помешают. Наверняка у нас получится отдохнуть неделю в этом «люксе».

Они, взявшись за руки, направились к этому красивому дому.


– Хозяева! Есть кто дома? – крикнул Женька.

Но никто не отзывался.

– А вы пройдите в калитку и в окно постучите, – подсказали бабушки со скамейки. – Клавдия глуховата, так не услышит.

Только Женька с Маргаритой зашли во двор, из-за дома вышла маленькая худенькая старушка в лёгком спортивном костюме фирмы «Адидас», в белых кроссовках на липучках и в голубой джинсовой кепке.

– Вы кто такие? – она прищурилась, рассматривая незнакомцев. – Друзья Витьки или Тамарки?

Вид современной старушки настолько поразил Женьку с Маргаритой, что они не сразу нашлись, что ответить.

– Уважаемая… – заговорил Женька, не рискуя назвать даму бабушкой.

– Не выпендривайся, – хихикнула старушка, – зови меня Клавой или просто бабушкой.

Женька совсем растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Бабуль, не пустишь ли постояльцев к себе на неделю? Мы хорошо заплатим.

– Заплатите? – хмыкнула старушка. – Да на кой мне ваши деньги? Солить их, что ли? В нашей деревне ничего и не купишь. А всё, что надо, я сама выращиваю. Да сын вот из Москвы присылает столько еды и тряпья, что соседям раздаю.

Женька с Маргаритой приуныли.

– Ну, извините за беспокойство, – сказал Женька и, обняв Маргариту за плечи, повёл её к выходу.

– Стоять! – приказала старушка.

Женька с Маргаритой в шоке остановились.

– Молодожёны? – подмигнула старушка.

– Ага. Со вчерашнего дня, – призналась Маргарита.

– Ух ты! Так это у вас свадебное путешествие? – обрадовалась старушка.

– Ну да.

– Чума! – сказала старушка и рассмеялась. – Это у меня внук так говорит. В общем, так. Вы остаётесь жить у меня. И никаких отговорок. Деньги мне ваши не нужны. А вот по хозяйству чуть-чуть мне поможете. Где ваши вещи? Быстро вносите в дом. Выбирайте любую комнату и располагайтесь. А я по подружкам сейчас побегаю, всех соберу. Вечером свадьбу вам сыграем. Нашу, деревенскую. По всем правилам. Вы же, городские, веселиться совсем не умеете. Вот мы вам и покажем, как надо праздники гулять.

Маргарита с Женькой, обалдевшие от её пламенной речи, не могли прийти в себя от свалившейся им на голову удачи.

– Вы нас пускаете? – переспросила Маргарита.

– Кто из нас глуховат – ты или я? – хохотнула старушка. – Конечно, пускаю. С превеликим удовольствием пускаю! Милости просим!

– Вообще-то мы официально не расписаны, – устыдился Женька.

Маргарита ткнула его в бок. Но старушка лишь махнула рукой.

– Я тоже со своим Васенькой лишь в церкви венчалась. А в загсе так и недосуг было расписаться. А давайте мы вас тоже обвенчаем? Вы согласны? – и, не дождавшись ответа, засуетилась, рассуждая на ходу: – Батюшку из соседнего села нужно позвать. Он, правда, выпить больно любит, а потом так чудит богохульник, прости господи, так чудит! Так, Маруська пусть пироги печёт. Они у неё обалденные получаются. А холодец? Кому бы поручить холодец? Зинке? Нет, та только испортит. Лучше пусть…

Её бормотание стихло за забором. Маргарита с Женькой, совершенно ошарашенные, переглянулись и рассмеялись.

– Ну и бабуля!

– Старушка из сказки, – напомнил ей Женька. – Правда, сказка больно современная.

– Да уж! Одежда на ней действительно современная. А вот сама она сказочно добрая и весёлая.

– Это точно. Маргаритка, а ведь она нас сегодня обвенчает! – со смехом сказал Женька.

– Ты хочешь этого?

– Почему бы и нет? Это же интересно. На острове мы с тобой уже женились. Теперь деревенскую свадьбу сыграем. А в Москву вернёмся, ещё и в загсе распишемся. Здорово! Только бы тебе не надоело столько раз за одного и того же мужчину замуж выходить.

– За тебя мне не надоест выходить замуж хоть тысячу раз! – пообещала Маргарита. – Сначала по-папуасски, теперь по-деревенски, потом по-граждански, потом по-цыгански, потом по-бразильски и так далее.


Бабы Клавы не было несколько часов. Маргарита с Женькой пока обошли окрестности. Обнаружив за холмом речку, они с удовольствием поплавали, потом улеглись на берегу, подставив свои тела ласковому солнышку. Но Женька, правда, не давал Маргарите особо загорать, загораживая от солнца её тело своим.

– Молодожё-о-оны-ы-ы! – послышалось с разных сторон.

Только Маргарита с Женькой привели себя в порядок, на холме показалась старушка в ситцевом халате.

– Я их нашла! – радостно завопила она.

«Молодожёны» почувствовали себя словно нашкодившие дети, сбежавшие от родителей. Они быстро натянули на себя одежду и выпрямились, представ перед взорами уже трёх старушек, появившихся на холме. Возглавляла облаву, конечно же, баба Клава.

– Вот вы где! Пойдёмте, у нас уже всё готово.


Когда они дошли до деревни, Маргариту взяли за руки две старушки и повели совсем в другой дом. Она удивлённо оглянулась на Женьку.

– Потерпи, молодуха, скоро добрый молодец за тобой прискачет, – успокоила её баба Клава.

«Прискачет? На чём? Коней что-то не видать. Надеюсь, что не на козе», – подумала Маргарита.


Маргариту нарядили в подвенечный наряд. Это платье из хлопчатобумажной ткани было всё украшено вышивкой ришелье. Видно, одна из этих старушек в молодости много вечеров потратила, чтобы из простого куска ткани получилось такое великолепное произведение искусства. Правда, за давностью лет ткань, утратив белизну и прочность, стала светло-кремового цвета и порвалась в двух местах, но старушки аккуратно зашили прорехи и попытались хоть чуть-чуть отбелить платье. Всё равно Маргарита с восторгом крутилась перед зеркалом и без устали хвалила бабушек:

– Ой! Ну надо же! Вручную! Вот это да! Это какое же надо иметь терпение и трудолюбие! Я в школе один цветок и то до конца не вышила. А тут столько! Какая же красота! Просто шедевр! Такое платье сейчас стоит не одну тысячу! Да-да! Что вы смеётесь? Его на аукционе можно продавать. Да за него богачки друг другу глотки перегрызут!

Довольные старушки лишь посмеивались.

– Да ну, это так, ерунда. Мы и не такое раньше вышивали! Постельное бельё, блузки, полотенца – всё было расшито. А скатерть на длиннющий стол! Помните, девчонки, какая была скатерть? Вот это да! А сейчас уже глаза не те, а то бы мы тебе такое приданое сварганили!


Послышался рёв подъезжающего мотоцикла.

– Ох, жених приехал! – засуетились старушки.

Маргарита выглянула в окно. На мотоцикле восседал Женька, в коляске сидели две старушки, да и сзади Женьки примостились ещё две. Как они там все уместились, одному богу известно, но им всем уж очень хотелось прокатиться в свадебном кортеже. Они сначала переругались кому ехать с женихом, а потом всё-таки кое-как друг на друге уселись. Так как деревенька была очень маленькая, Женька сделал три круга, чтобы бабульки вдоволь насладились ездой. Старушки вовсю горланили песни и радостно повизгивали на поворотах.


Подъехав к воротам, Женька резко затормозил, соскочил с мотоцикла и вытащил старушек из коляски, высоко поднимая их над землёй. Они звонко взвизгивали, изображая крайнюю степень испуга. Две бабульки, которые сидели на самом мотоцикле, хоть и могли сами спуститься на землю, но тоже дождались своей очереди и постарались завизжать аж погромче своих подружек.

Женьку нарядили в белую косоворотку, которая, правда, была немного мала ему в плечах, да и рукава коротки. Но Женька всё равно в угоду бабулькам надел эту рубашку. Брюк, правда, на него не нашлось, поэтому Женька был в своих джинсах. На голове у него была кепка с прикреплённой к ней белой хризантемой.

Маргарита хихикнула. Такой у неё получился жених! Настоящий залихватский деревенский парень! Женька тоже не мог сдержать улыбку, правда, не от смеха, а от восхищения, когда увидал Маргариту.


И началась свадьба. Настоящая деревенская свадьба с шутками-прибаутками, песнями и плясками. Повенчать Женьку с Маргаритой, правда, не удалось.

– Батюшка наотрез отказался вас венчать, пока не увидит печать в паспорте. Бюрократ чёртов, прости господи! – сказала баба Клава. – Пришлось его чуть-чуть напоить, чтобы привезти сюда.

Но батюшка, как только вошёл в дом, вместо того чтобы заняться молодыми, тут же уселся за стол и схватился за бутылку самогона. Вытащить его из-за стола было совсем невозможно, поэтому на него махнули рукой. Ведь, в конце концов, дело было не в том, чтобы обвенчать молодых, а просто бабулькам хотелось устроить праздник, чтобы разнообразить свою такую скучную жизнь. Все это понимали и поэтому играли в свадьбу с удовольствием. На всю деревню нашёлся и один старичок. Он был почти слепой, но при этом он неплохо играл на баяне. Дед Коля официально считался женихом бабы Клавы, поэтому она с гордостью прижималась иногда к его плечу и зорко следила, чтобы никто из подружек не проделывал того же. А деду Коле, возможно, из-за слепоты, хотя вряд ли, было всё равно какую «прелестницу» обнимать. Поэтому произошёл скандал. Соперницу Дусю баба Клава чуть не выгнала из дома. И теперь Дуся сидела за столом, обиженно поджав губы.

– А всё равно Колька меня любит, – шепнула Дуся Маргарите. – Я красивее Клавки. И моложе! И зубов у меня побольше, чем у неё, осталось. А с Клавкой он женихается только потому, что она богачка. У неё сынок бандюга и вор. Деньгами её всю осыпал. Да и нам постоянно суёт свои грязные бумажки. Только мне его подачки не нужны!

– А что же ты тогда берёшь? – ехидно заметила баба Таня, подслушав разговор.

– Ну, так это, – растерялась Дуся, – я же только продукты беру, ну и одежду кое-какую. А если бы он мне замаранные кровью деньги предложил, я бы, ей-богу, отказалась!

– Чего ты брешешь! Какие замаранные кровью деньги? Он у неё банкир!

– В нашей стране честных банкиров не бывает! – отрезала Дуся. – Все воры и убийцы!

– Да как ты…

– Хватит вам ссориться, – перебила их Маргарита. – У нас же свадьба! Давайте лучше танцевать.

Маргарита потянула Женьку в центр комнаты.

– Колюня, давай мою любимую, – попросила баба Клава.

И полилась протяжная песня. Бабульки запели тоненькими голосами, наблюдая, как Женька, нежно обнимая Маргариту, медленно кружит её по комнате. Некоторые бабульки украдкой вытирали слёзы, вспомнив свою молодость, свою свадьбу, свою любовь.

– Эх, девки, хватит горевать! – взревел батюшка. – Айда танцевать, выше юбки задирать!

Он подхватил в охапку двух старушек и пустился с ними в пляс. Повыскакивали из-за стола и остальные бабульки да закружились в танце.


Спать Женю с Маргаритой уложили на деревянной кровати с толстенной периной и множеством подушек. Вся комната была наполнена ароматом цветов, которые были везде: и в вазах, и в банках, и развешаны на стенах, и разбросаны на полу.

Молодожёны со смехом упали на кровать, утонув в недрах перины.

– Как же здорово!

– Я не забуду эту свадьбу никогда! Это самый удивительный день в моей жизни! Как будто мы с тобой побывали в сказке!

– Да, как в сказке, – согласился Женька.


Утром они проснулись рано и, чтобы не будить хозяйку, тихонько вылезли в окно и побежали на речку купаться.

Когда они вернулись, баба Клава сначала дулась на них.

– Ну где же вы были? Пирожки почти остыли.

– Что вы, баба Клава, не стоит беспокоиться. Мы сами себе будем готовить.

– Как это сами! – возмутилась старушка. – Вот ещё вздор! Разве вы, молодки городские, сможете так приготовить, как я?

– Конечно, нет, – согласилась Маргарита.

– Так и не обижайте меня. Вы мои дорогие гости. И я с удовольствием буду для вас готовить. Я очень люблю стряпать, да вот некому. Сын с дочерью и с внуками очень редко ко мне приезжают. Им здесь скучно. Они предпочитают за границей отдыхать. Ко мне если и заскочат, то на пару часов, так просто, навестить. Да и еду мою они не очень уважают. Она для них слишком простая. У них в особняке такие повара стряпают, прямо как в ресторанах. А вы, я вижу, неизбалованные. Настоящей деревенской стряпни небось и не пробовали. Вот я вас и побалую.


Женька тоже в долгу не остался. У старушек набралось много дел, которые были по силам только мужчине. Маргарите нравилось смотреть, как её «муж» что-то чинит, прибивает, колет дрова, косит траву. Она гордилась им.

«Какой же Женька замечательный! Он лучше всех! Он как сказочный принц! Нет, не принц. Принцы неженки и белоручки. А мой Женька настоящий мужчина. Сильный, ловкий и трудолюбивый. Ой, я впервые назвала его «мой Женька»! Да, он действительно мой Женька, мой мужчина, мой муж!!! А я его жена! Здорово!!!»

А потом старушки их обязательно чем-нибудь угощали, при этом каждая нахваливала свою стряпню.

– Ну как, правда, вкусно? Никто у нас такие вкусные сырники не готовит! У меня своя хитрость есть, поэтому они такие пышные и аппетитные получаются.

Маргарита поняла, что в деревне между бабульками идёт, нет, не вражда, а постоянное соперничество. Им так важно было хоть в чём-то почувствовать себя лучше остальных! Что ж, можно понять. Женщины!

И Маргарита с Женькой каждый раз поддакивали.

– О да, ваша еда самая лучшая! Ни у кого такой вкуснятины не пробовали!

Стоило соврать, чтобы увидеть, как начинают сиять глаза, как улыбка разглаживает морщинистые лица, делая их моложе и даже красивее!


Пришла и баба Дуся.

– Тебе чего? – нахмурилась Клава, не простившая ещё ей предательства.

– Клав, пусть твои молодожёны мне забор у калитки починят. За ночь ветром его повалило.

– Ещё чего! Ветром, говоришь, повалило? Это тебе мозги ветром просквозило! Сама повалила забор – сама и чини!

– Да ты что! Чтобы я… – выпучила глаза Дуся.

– Я всё видела, – с грозным видом перебила её баба Клава.

Дуся сразу сникла.

– Ага, они всем помогают, а ко мне ещё не приходили, – чуть не плача от обиды, промямлила Дуся.

– У них медовая неделя, а они, вместо того чтобы миловаться друг с другом, на вас на всех горбатятся. Хватит! Больше я ни к кому их не отпущу!

– А как же забор?! Я что, теперь так и буду жить?!!

– Ладно, в субботу шофёр привезёт продукты, я его попрошу тебе забор починить. Иди уж, дурёха.

Дуся тяжело вздохнула и ушла.

– Баба Клава, а вы действительно видели, как она ломала забор? – засмеялась Маргарита.

– Нет, конечно. Я по ночам сплю, в отличие от этой дурёхи. Ух, какая же завистливая она баба! От этого и творит чёрт-те что. Как маленькая! Помирать уж скоро, а она всё никак ума не наберётся. Правильно говорят, что хоть к большинству ум приходит с возрастом, но к некоторым возраст приходит в одиночку.


Неделя пролетела слишком быстро. Так хотелось растянуть время! Вот бы нажать на волшебную кнопку, чтобы стрелки на часах остановились, передохнули от вечной гонки по кругу, а этот чудесный день длился бы долго-долго! Но, увы! Вот и наступил последний вечер. Завтра придётся возвращаться в пыльную суетливую Москву.


Маргарита с Женькой сидели, обнявшись, на берегу реки и завороженно смотрели на танцующие языки костра.

– Жень, – нарушила тишину Маргарита, – а почему ты меня не спрашиваешь, как я жила эти годы? Ты боишься услышать правду? Боишься, что не сможешь после этого уважать и любить меня? Да?

– Любить и уважать тебя я буду в любом случае. Я ведь понимаю, что тебе пришлось бороться за жизнь, что ты помимо собственной воли вынуждена была совершать все эти поступки, которые обычные люди считают постыдными. Боюсь ли я про всё это услышать? Да, наверно. Я не смогу спокойно слушать рассказы про твои страдания. Ведь я тоже в этом виноват. Если бы я тогда не уехал, с тобой ничего этого не произошло бы! Каждый твой проступок и на моей совести!

– Ну вот, я всё-таки очернила твою чистенькую совесть! – усмехнулась Маргарита.

– Не такая уж у меня и чистенькая совесть. Честно говоря, моя совесть замарана посильнее, чем у тебя.

– Да?! Не верю!

– Я воевал в Чечне. Я убивал!

– Ну, это священный долг. Они стреляют в вас, вы в них. Это же война. Твоя совесть тут ни при чём. Скорее это на совести политиков, которые развязали эту войну.

Женька замолчал. Он подкинул в костёр несколько поленьев, поворошил палкой угли. Костёр запылал с новой силой.

– Однажды, – заговорил он, – мы долго обстреливали одно село, где засели боевики. По нашим данным, мирные жители из этого села давно ушли в горы, поэтому мы применили и артиллерию. А когда всё-таки мы туда ворвались, на одной из улиц я увидел безжизненное тело ребёнка. Это был мальчик лет шести. Глаза его были открыты и с таким удивлением смотрели в небо, как бы спрашивая: «За что?!!» До сих пор этот удивлённый и беспомощный взгляд пронзает мне душу. Ведь это и я мог убить его! Я!!!

Женька отвернулся. Маргарита положила руку ему на плечо.

– Но это не всё, – продолжил он. – Как-то ночью мы расположились лагерем на отдых. И вдруг где-то рядом услышали в свой адрес грязные ругательства и проклятия. А потом оттуда по нам стали стрелять. Мы, естественно, стали отстреливаться. Перестрелка длилась очень долго, почти до рассвета. Мы и не ожидали, что силы противника будут настолько мощными. Но мы всё-таки победили. А когда в радостном ажиотаже мы ринулись туда, чтобы подсчитать убитых, а раненых взять в плен, оказалось, что воевали-то мы со своими!!! Это потом я узнал, что у боевиков была такая тактика. Если они узнавали, что два наших отряда находятся рядом, один из бандитов пробирался на территорию между отрядами и провоцировал перестрелку. А потом, гады, наблюдали, как мы друг друга убиваем. Сволочи! Ты представляешь, Маргаритка, я даже не знаю, сколько своих пацанов убил! Из-за меня их так и не дождались родители, друзья, любимые девушки! Из-за меня столько людей потеряли счастье! Все их слёзы на моей совести!

Маргарите стало жалко Женьку. Да, его пусть нечаянные, но всё-таки грехи были пострашнее её. Они оба не хотели, это судьба заставила их совершать зло. Но легче от этого не становилось.

– Жень, а откуда у тебя этот шрам?

– Я после всех этих событий уже себя не жалел. Мне было стыдно, что те пацаны из-за меня погибли, а я вернусь в Москву живой и невредимый. Поэтому я лез в самое пекло. Ну и там вышла одна история, не хочу рассказывать, короче, я за это получил орден, звание и это ранение. Чуть коньки не откинул, – усмехнулся Женька. – В том госпитале, где я лечился, лежал мой теперешний начальник отделения. Его от милиции на полгода в Чечню направили. У него тоже серьёзное ранение было. Мы с ним очень подружились. Я ему про тебя рассказал, и он меня надоумил в милицию пойти, чтобы тебя легче было искать. Он меня к себе в отделение взял, заставил школу милиции закончить. А недавно мне за успешную работу звание повысили. Поэтому я хоть и всего-то пять лет в органах, а уже старший лейтенант. Многие в отделении из-за этого бесятся. Мне, конечно, плевать на таких, типа этого Вострикова. Но это мешает работать. Ненавижу я все эти склоки, подставы, подковёрные игры. Гнилой коллектив. Но хорошие ребята тоже есть. В моём отделе, слава богу, нормальные пацаны.

Маргарита ещё сильнее прижалась к нему.

– Знаешь, Жень, после этих признаний ты мне ещё роднее стал. Ты перестал быть «мужчиной с плаката», а стал просто человеком, обычным человеком со своими плюсами и минусами. Хотя плюсов у тебя, конечно, намного больше. Ты самый-самый лучший человек на свете! Таких, как ты, больше нет!

Маргарита повалила Женьку на траву и страстно прильнула к его губам.

А потом у неё перед глазами были только звёзды, пьяные от слезинок счастья звёзды.


Провожали Маргариту с Женькой всей деревней. Бабульки надавали им с собой столько угощений, что всё с трудом поместилось в багажнике. Как Маргарита с Женькой ни отказывались, старушки всё равно засовывали в машину банки с вареньем и соленьями, овощи и фрукты, бутылки с козьим молоком, пирожки, сырники, картофельные драники с пылу с жару. Да ещё и несколько букетов цветов! А баба Клава подарила молодожёнам две огромные пуховые подушки в красивых вышитых наволочках. Маргарита так расчувствовалась, что даже прослезилась. А Женька перецеловал всех бабулек.

На прощание бабушки взяли с молодожёнов клятву, что они каждый год будут приезжать в деревню хотя бы на недельку.


В машине Маргарита вытерла слёзы.

– А ведь совсем недавно я думала, что никогда больше не буду общаться с хорошими, добрыми и порядочными людьми! Я так от этого отвыкла!

– Теперь тебе будет встречаться очень много хороших людей. С прошлым покончено!

Маргарита сияющими глазами посмотрела на Женьку. Она поверила, что его слова сбудутся.


И началась у Маргариты настоящая семейная жизнь. О такой спокойной честной жизни она так давно мечтала!

Раньше, когда Маргарита ещё жила с бабушкой, она и представить себе не могла, что когда-нибудь будет с таким восторгом, с таким наслаждением заниматься совсем обычными домашними делами: стиркой, уборкой, готовкой.

А какое, оказывается, счастье сидеть по вечерам после ужина с любимым мужем на диване и смотреть телевизор! Да-да, просто сидеть, крепко прижавшись к Женьке, положив голову ему на плечо, чувствовать его нежные объятия и смотреть телевизор! А как здорово перед сном, взявшись за руки, прогуляться по ночному городу! А выходные! Это вообще самые прекрасные дни! Все двадцать четыре часа вместе с Женькой! Вместе просыпаться, вместе готовить, вместе ходить по магазинам, вместе гулять, дурачиться, а главное, вместе засыпать!

Маргарита как-то поймала себя на мысли, что она совсем не вспоминает о прошлой жизни, как будто её и не было, как будто она много лет спала летаргическим сном, видела во сне какие-то кошмары, а месяц назад Женька её разбудил.

Маргарита поверила, что теперь всё, с прошлым покончено, и счастье будет вечно!


Солнечным приветливым днём Маргарита вышла во двор и не спеша пошла в сторону проспекта. Она хотела встретить Женьку, ведь он позвонил ей, что едет домой. Маргарита улыбнулась соседке, обогнула игравших на асфальте в «классики» двух девочек в ярких платьицах и, продолжая улыбаться, пошла по дорожке вдоль цветущих палисадников.

– Марго! – услышала вдруг она за спиной.

Её как будто парализовало. Она затравленно обернулась, надеясь, что всё-таки ей послышалось, что этот окрик относится не к ней. Но, увы. Она увидела чёрный джип – любимую машину шестёрок Воланда. А рядом с машиной стоял Макс и нагло улыбался.

– Ну, здравствуй, Марго! – с усмешкой произнёс он. Маргарита хотела отвернуться и уйти прочь, но Макс ехидно добавил: – Здравствуй, королева ментов!

Маргарита поняла, что бегством не спасёшься. От разговора не уйти. Лучше сейчас всё выяснить и поставить точку в их отношениях. Она подошла к Максу.

– О, Максик! – Маргарита тоже изобразила улыбку. – Ты чего это припёрся? Никак соскучился? Что, туфли целовать больше некому?

Улыбка тут же слетела с его лица.

– Что, смелой стала, ментовская подстилка?

– А кого мне бояться? – Маргарита огляделась. – Кроме шавки Воланда, никого не вижу. Кстати, Максик, хотела тебя спросить: тебе голубая кровь не мешает Воланду прислуживать?

– Заткнись, сука, пока я тебя не пришиб! – прорычал Макс и схватил Маргариту за локоть.

– Ой, неужели ты хочешь сказать, что сможешь убить меня, не спросив разрешения у своего босса? – с усмешкой произнесла Маргарита, спокойно глядя в глаза Максу. – А вдруг Воланду это не понравится? Да и свидетелей сколько! А ещё и любовник у меня, сам знаешь, милиционер. Тебя всё это не смущает? Ни чуточки? Ты не боишься от Воланда а-та-та получить? И даже в тюрягу не страшно угодить? Ну ты прям храбрец! Герой! Рэмбо! Ой-ой-ой! У меня аж коленки затряслись, как я тебя испугалась!

Маргарита с презрением смотрела на бывшего любовника. Макс отпустил её руку, но не желал признаваться в своей трусости.

– Что, совсем меня не боишься? – высокомерно спросил он.

Маргарита лишь хмыкнула.

– Сейчас посмотрим, какая ты храбрая, – Макс приблизился к ней вплотную. – Я от Воланда тебе весточку привёз. Скучает он по тебе. Очень скучает. Удивляется, почему это ты сбежала, даже не попрощавшись. От него ведь так беспардонно не уходят. Неужели ты не знала? Но Воланд добрый. Он тебя на первый раз прощает и теперь жаждет снова тебя лицезреть. Так что, Марго, собирай свои манатки, поцелуй мента на прощание, и поехали.

– И не подумаю! – с вызовом сказала Маргарита. – Передай своему хозяину, что я не его собственность. Я свободный человек! Возвращаться в его крысиное логово я не собираюсь. И ничем вы меня не запугаете. Даже под страхом смерти я к вам не вернусь!

– Что ж, – равнодушно сказал Макс, – Воланд знал, что ты так ответишь. Но на этот случай у него есть другой вариант. Воланд разрешает тебе остаться, но при условии, что твой мент будет с нами дружить. Нам нужны свои люди в милиции. И сейчас нам как раз очень нужна его помощь в одном деле. Ведь, насколько мы знаем, начальник отделения очень хороший друг твоего мента. Нам это очень даже кстати. Недавно один наш знакомый попал в беду. И именно в этом отделении раскручивается его дело. Понимаешь, почему мы не можем больше ждать? Так что, Марго, помоги нам, поговори со своим любовником. Между прочим, за услуги Воланд будет вам платить. Твоему менту ведь нужны деньги, правда? Я же приучил тебя к шикарной жизни, а с ним тебе приходится нищенствовать. Посмотри, на кого ты теперь похожа! Что за дешёвка на тебе надета! Где ты купила эту жуткую футболку? На вьетнамском рынке? Её тебе достали из большого мешка с тряпками и продали наверняка за приличную скидку, да? Ах, бедняжка Марго! Я так тебе сочувствую! Так что в твоих интересах уговорить своего мента сотрудничать с нами.

Маргарита больше не могла изображать спокойствие.

– Сволочи! Да как вы можете такое предлагать?!! Как вы могли подумать, что мы согласимся?!! Женька, в отличие от всех вас, очень порядочный человек. Он не продаётся! Он никогда не прикоснётся к вашим грязным деньгам! Никогда!

– Вот как? Что ж, не хочет за деньги, значит, будет помогать нам бесплатно, – уверенно произнёс Макс.

– С какой такой стати?

– Ты же знаешь, Воланд у нас философ. Он любит поразмышлять о человеческой сути. Так вот, он любит говорить, что непродажных людей нет. Просто у каждого своя цена. Если твоему менту деньги не нужны, тогда он продастся за другую ценность, – Макс выдержал паузу. – За тебя!

Маргарита с удивлением посмотрела на Макса.

– Воланд давно узнал, где ты находишься, – продолжал Макс, – но он дал возможность твоему менту привыкнуть к тебе, посильнее в тебя влюбиться. Он специально не нарушал вашей идиллии. А мы наблюдали за вами. И вот теперь Воланд уверен, что этот мент ради тебя пойдёт на всё! Так что, Марго, очень скоро твой любовник станет одним из нас.

– Нет, – замотала головой Маргарита. – Женька не сможет пойти на преступление. Даже ради меня.

– Даже если мы будем ему присылать тебя по частям? – усмехнулся Макс. – Сначала пальчик. Потом ушко. Потом ещё что-нибудь пикантное…

Маргарита в шоке смотрела в смеющиеся глаза Макса. Она поняла, что Воланд прав. Женька пойдёт на многое, лишь бы её спасти.

«О господи! Я проклята! Я всем приношу несчастье! Теперь вот Женька из-за меня свяжется с этими отбросами! Ему придётся прислуживать бандитам, быть их сообщником! Из-за меня ему грозит бесчестие, а может, и тюрьма! Нет! Этого нельзя допустить! Нельзя! Так что же делать? Что делать???»

– Убирайся! Пошли вы все к чёрту! Не смейте даже приближаться к Женьке и заманивать его в свою поганую банду! – в отчаянии закричала Маргарита. – Грязные подонки! Вы даже рядом недостойны стоять с таким человеком, как он! Женька святой! Он никогда и ни за что не пойдёт на подлость! Вам никогда не удастся замарать его честное имя! Никогда! Чем бы вы его ни шантажировали!

– Ох-ох! Какой пафос! Какая патетика! С надрывом в голосе! Со слезами в глазах! Я сам бы прослезился, если бы речь шла о другом человеке. Но твой любовник мент. А все менты продажные. Все! У некоторых, правда, цена чуть повыше, чем у остальных. Так что ты мне тут сказки не рассказывай. А лучше, как умная баба, сама назови сумму. Ну? Что мне передать Воланду? Сколько ты хочешь за услуги?

– Маргаритка, какие-то проблемы? – услышала она Женькин голос. – Что ему от тебя нужно? Кто это такой?

Маргарита с Максом так были увлечены спором, что не заметили, как к ним подходит Женька. Маргарита испуганно замолчала. Молчал и Макс, с ухмылкой наблюдая за Маргаритой. Он ждал, что же она скажет своему любовнику. Женька тоже молча смотрел на неё.


Вообще-то у Женьки сегодня было замечательное настроение. Он наконец-то придумал, как приносить в дом дополнительные деньги. Несколько дней назад он втайне от Маргариты отнёс на Арбат один из своих кораблей и отдал продавцу сувениров. А сегодня Женька забрал деньги. Оказывается, корабль продали иностранцу в тот же день! И продавец сказал, что теперь будет платить Женьке сразу. А это очень хорошие деньги! Женька по этому случаю купил кое-какие деликатесы и подарки Маргаритке. Он так радовался, что сделал любимой женщине сюрприз! Вот уж она удивится, когда откроет пакет!


Наконец Маргарита приняла решение. Она подошла к Максу и взяла его под руку.

– Познакомьтесь. Это Женя. Он мой спаситель. Если бы не он, я бы сейчас сидела в тюрьме. А это Максик. Он мой… Ну ты понимаешь? – она виновато посмотрела Женьке в глаза. – Извини, Жень, но я возвращаюсь к Максу. Мне с тобой, Женечка, конечно же, было хорошо. Спасибо тебе. Я как будто побывала в детстве! Это всё так романтично! Максик, ты знаешь, мы даже жили целую неделю в деревне! Я там ела пироги, шанежки, картофельные драники и каши! Представляешь?!!

Маргарита рассмеялась. Женька ошарашенно смотрел на неё, не в силах произнести ни слова. Маргарита подошла к Женьке и ласково поправила ему галстук.

– Женечка, не обижайся. Я ведь уже совсем не такая, какой ты меня помнишь с детства. Я же тебе говорила. Вот Макс меня лучше знает. Он понимает, что мне мало одной романтики. Я привыкла жить в роскоши, ни в чём себе не отказывая. Правда ведь? Ой, Максик, помнишь то кольцо с изумрудом, которое ты мне подарил на день рождения? Мне оно даже снилось вчера! А моё изумительное зелёное платье! Оно от Версаче или от Готье? Я забыла… Как я хочу скорее переодеться во что-нибудь приличное! Прости, Жень, но нам не дано быть вместе. Вот Макс меня сможет содержать. Он знает все мои прихоти и ни в чём мне не отказывает. Ну а ты… Сам понимаешь, Жень, с твоей зарплатой и одному-то не прожить. А уж вдвоём! Конечно, я рада, что мы встретились. Ты мне так помог! Максик, если бы не Женя, я бы сейчас сидела в этой ужасной тёмной сырой камере! Меня бы кормили какими-то вонючими отбросами! Фу, какой ужас! Я бы не выдержала ни дня в таких условиях! Я бы умерла! Поэтому, Максик, не ревнуй. Это была не измена, а простая благодарность. Ведь за спасение жизни одного «спасибочки» было бы маловато, не так ли?

– Ты едешь со мной? – постарался равнодушно сказать Макс. Но на самом деле он был рад, что Маргарита возвращается в банду. Как он ни хотел в этом признаваться, но даже сама мысль, что Марго может принадлежать другому мужчине, была для Макса невыносимой. Хоть они и не были больше вместе, но у Макса была потребность постоянно видеть Марго. Он так на неё запал, что до сих пор не в силах был уничтожить тоску по этой девушке.

– Конечно, еду с тобой. Подожди немного. Дай я попрощаюсь со своим спасителем, – Маргарита положила руки Женьке на плечи. – Можно я тебя в последний раз поцелую?

Женька с ненавистью скинул её руки, повернулся и пошёл прочь. Маргарита с болью в глазах смотрела ему в спину.

«Так надо, любимый мой. Так надо. Прощай, Женечка! Прощай, моё несостоявшееся счастье. Прощай!»


Маргарита села в машину.

– Спектакль окончен. Поехали, – приказала она Максу.

– Так это был спектакль? Неплохо. Только ради чего столько усилий? Могла просто уехать. Зачем надо было бедному парню в душу плевать?

– Теперь он меня презирает и ненавидит! Теперь он ради меня и пальцем не пошевелит. Так что вам его не получить!


Чёрный джип уехал, на прощание огласив двор пронзительными гудками. Женька медленно пошёл к своему подъезду. Проходя мимо помойки, он сунул в мусорный бак свой пакет с подарками и деликатесами.

Мир для него рухнул.

Мир рухнул и для Маргариты. Она сидела в машине и изо всех сил крепилась, стараясь не расплакаться.

«Только бы не сорваться! Только бы не показать этой мрази свои слёзы! Они не должны знать, что сломили меня! Я не доставлю им такой радости!»


Макс вдруг остановил машину у обочины. Он робко взглянул на Маргариту.

– Марго, а может, забудем все обиды и начнём всё сначала? Ты хочешь спокойной жизни? Я дам её тебе. Мы с тобой поженимся, заживём честной жизнью, ребёнка родим, а? Я ведь тоже, как и этот парень, могу на работу устроиться куда-нибудь…

– В милицию, что ль? – зло сказала Маргарита и расхохоталась. Её смех больше был похож на истерику. Она никак не могла остановиться.

– Прекрати! Я ведь серьёзно предлагаю. Поехали к нам домой!

– Нет! – рявкнула Маргарита.

– Но почему?

– Ты забыл, что я королева? А ты всего лишь шестёрка Воланда. Извини, но королевы за слуг замуж не выходят! – с презрением ответила Маргарита.

– Идиотка! – не сдержался Макс. – Какой я тебе слуга?!! Я не слуга. Я член банды! Вместе мы сила! Нас все боятся! Вот, видишь, у меня теперь есть оружие! И не пистолет-зажигалка, которым я раньше пугал лохов, а настоящий пистолет Grand Pauer! А ещё мне Воланд подарил за одно удачное дело раритетный револьвер! Он раньше принадлежал самому Дзержинскому! Вот, посмотри, на нём даже надпись есть!

Марго равнодушно отвернулась.

– Знал бы Железный Феликс, что его именным оружием будут награждать друг друга мелкие воришки, сам бы из него застрелился! – сказала она.

– Заткнись, сука, а то пристрелю! – прорычал Макс и со злости нацелил на неё револьвер.

– Пиф-паф! – усмехнулась Маргарита, глядя ему в глаза.

– Ты думаешь, я не выстрелю? – с угрозой прорычал Макс.

– Стреляй, – равнодушно ответила Маргарита. А ей действительно было всё равно. Она не боялась, она даже хотела смерти!

Рука у Макса задрожала. Он хотел выстрелить, но не смог. Убрав револьвер, он резко рванул машину с места. Больше за весь путь он не проронил ни слова.


Увидев ненавистную дачу, Маргарита впала в такое отчаяние! Глаза, как она ни старалась сдерживаться, наполнились слезами. Маргарита вылезла из машины и быстро прошла в дом. Хорошо ещё, что по пути ей никто из «милых подружек» не встретился. Она почти вбежала в комнату, заперлась и, упав на кровать, наконец-то дала волю слезам. Плакала она долго и так отчаянно, приглушая рыдания подушкой.

– Я сама убила свою любовь! Я сама убила своё счастье! Я погубила себя! Навсегда!!!


Макс по телефону доложил Воланду, что привёз Маргариту. Ему пришлось почти дословно передать их с Марго разговор во дворе.

– Ну и женщина! – восхищённо пробормотал Воланд. – Я-то думал, что нашёл её слабое место, её ахиллесову пяту. Я решил, что смогу теперь управлять ею, а заодно и её любовником. Но она предпочла «отрубить себе ногу», чем подчиниться. Вот это женщина!!!

Макс поморщился.

«Ну у Упыря и сравнения. Какая безвкусица! Как это грубо, неэстетично! Фу!»


В дверь постучали.

Маргарите жутко не хотелось сейчас никого видеть. Но и сидеть взаперти нельзя. Нельзя допустить, чтобы все поняли, как сильно они растоптали её душу!

– Что надо? – грубо спросила она, не открывая двери.

– Маргарита, это я, Джинни! – услышала она весёлый голос своего телохранителя.

– Я переодеваюсь.

– Пусти! Чего ты меня-то стесняешься? Ну пусти, я же так соскучился! Дай хоть на тебя посмотреть!

Джем был очень настойчив. Он не собирался уходить.

Маргарита еле подавила в себе злость. Она подошла и чуть приоткрыла дверь, не давая Джему возможности войти.

– Ну, посмотрел? – с вызовом спросила она. – Теперь проваливай!

– Чего ты на меня злишься? Это же не я тебя в ментовку упёк. Я понятия не имел о заговоре девиц! Я, кстати, тебя предупреждал, чтобы ты им не доверяла. Но ты же меня никогда не слушаешь, считаешь меня дебилом, – обиженно произнёс Джем. Он протиснулся в дверь и схватил Маргариту в охапку. – Я так рад снова видеть тебя! У тебя всё нормально? Почему у тебя глаза красные? Ты плакала? Тебя ещё кто-то обидел? Скажи! Я всех поубиваю! Знаешь, что я этим сукам сделал? Мы им с братками такой субботник устроили, что они все потом неделю трупами лежали!

Джем радостно улыбался и не понимал, почему Маргарита до сих пор хмурится.

– Отстань, – сказала Маргарита, вырываясь из его объятий.

– Ты чего? Обижаешься, что ль? Да ты мне должна быть благодарна за то, что тебя спасли. Это же я выпытал у Барби, куда они тебя засунули! Эти суки все молчали как партизанки. Они утверждали, что ты сама сбежала. А я расколол Барби! И знаешь, как? Так же, как ты расколола тогда Нинель! Ага! Как только я пригрозил Барби, что побрею её налысо и нос ей сплющу, она тут же всё мне и выложила!

Маргарита удивлённо посмотрела на сияющего от радости Джема.

– Так это ты сказал Воланду, где я?

– Ну да, – улыбался во весь рот Джем. – Я бы, конечно, сам тебя спас, но у Воланда это лучше получается.

– Дебил! Ненавижу тебя! Убирайся вон! – заорала Маргарита и вытолкала парня из комнаты, захлопнув перед его носом дверь.

– За что?!! – обиженно засопел Джем, глядя на закрытую дверь.

– Дебил!!! – коротко ответила Маргарита.


Маргарита лежала на кровати и тупо смотрела в потолок. Ей ничего не хотелось. Вот так бы лежать и лежать. И ни о чём не думать. И никого не видеть. Вот бы забыть о том, что существует мир! Вот бы мир забыл, что существует она! Ей хотелось раствориться, превратиться в воздух, выскользнуть в окно и развеяться в облаках. Но, увы!


Маргарита заставила себя встать, прошла в ванную, приняла контрастный душ, потом очень вызывающе накрасилась, надела ярко-жёлтый сарафан с открытой спиной и уверенной походкой вышла из комнаты.


Все обитатели находились в этот час на улице. Был очень тёплый, даже жаркий вечер, так и не принёсший после дневного пекла долгожданной прохлады. Сейчас на даче были только два гостя. Один мужчина жарил на мангале шашлыки, а второй сидел на скамейке-качелях в обнимку с Барби и Кисой. На девицах из одежды были только трусики «танго», если эти верёвочки вообще можно назвать трусиками. Булочка в фартуке, надетом на голое тело, колыхая целлюлитными телесами, накрывала на стол в беседке. Зрелище, конечно, не для эстетов. Абсолютно голая Дюймовочка, сверкая своими многочисленными серебряными колечками, загорала в шезлонге, ловя последние лучики уходящего солнца.

Макс не уехал. Он сидел в кресле-качалке. На коленях у него примостилась Мэри. Из всех девиц она была самая одетая: на ней был полупрозрачный пеньюар. Но это не потому, что она была самой скромной. Просто Мэри сильно обгорела, поэтому теперь прятала своё драгоценное тело от солнца, но не от взглядов мужчин. Под пеньюаром она, конечно же, была обнажённой. Макс одной рукой обнимал красотку, а другой лениво покручивал на пальце револьвер, временами прицеливаясь в прыгающих по травке воробьёв. По выражению его лица видно было, что он чувствует себя очень крутым.

Не было только Джема. После ссоры с Маргаритой он напился и теперь спал в своей комнате.


Маргарита обвела взглядом всех присутствующих. Она увидела, с каким злорадством и ненавистью смотрят на неё «заклятые подружки». Только Дюймовочка от неожиданности подскочила в шезлонге.

– Ритка!!! – завопила она радостно. – Ты вернулась?!! Ну ты, блин, даёшь!

Таких телодвижений великанши ткань шезлонга не выдержала и треснула. Дюймовочка провалилась попой в дырку и никак не могла из неё выбраться, чтобы подбежать и обнять Маргариту. Маргарита очень удивилась, что радость Дюймовочки была неподдельной.

«Значит, она не участвовала в заговоре. Хорошо, что всё-таки здесь есть ещё один человек, который не испытывает ко мне ненависти».

Булочка украдкой тоже улыбнулась.

«Ну эта лиса всем хочет угодить».

Киса с Барби не могли скрыть ненависть и в то же время страх в глазах.

«Что, крошки, ждёте расплаты? Страшно? Ручки трясутся и коленки подгибаются? Это хорошо».

И только Мэри смотрела на Маргариту с вызовом.

«Думаешь, победила меня, «подружка»? Ещё посмотрим, кто кого!»


– Шашлыки удались на славу! – похвастался гость.

– Да-да, охренительно вкусные, – подтвердила Булочка. – Пошли жрать, а то они остынут.

Все обрадовались, что можно избежать неприятного разговора с начальницей, и тут же уселись в беседке за круглым столом. Последней в беседку вошла Маргарита и села у выхода.

Все старательно изображали, будто ничего не произошло. Девицы с аппетитом ели, болтали о пустяках, хихикали над похабными шутками гостей. Гости, не стесняясь, лапали девиц. Всем, кроме Маргариты, было весело и хорошо. А Маргарите совсем не хотелось есть. Она крутила в руке бокал и по глотку, не спеша, пила красное вино, разглядывая остальных.

«И это опять будет моим окружением?!! И это теперь моя жизнь?!! И это моя судьба?!! Не хочу!!! Не хочу!!!»

Маргарита готова была вслух закричать: «Не хочу!!!»

После «глотка свежего воздуха» было просто невыносимо «дышать этим смрадом».

Мужчина, который сидел рядом, отвернулся от Барби и положил руку на обнажённую спину Маргариты.

– А почему такая красавица ничего не ест? Попробуй шашлык. Пальчики оближешь!

– Руку убери, – спокойно сказала Маргарита, но таким тоном, что было понятно, ещё минута и она ударит нахала.

– Не понял, – удивился мужчина. С чего это проститутка так выпендривается?

– Я же сказала, руку убери! – прорычала Маргарита.

Мужчина отдёрнул руку, удивлённо оглядывая всех, как бы ища объяснений.

– Она наша мамочка, – объяснила Дюймовочка.

– А, понятно, – успокоился мужчина. – А вы не…? Я очень хорошо заплачу!

Маргарита одарила его таким взглядом, что мужчина всё понял без слов.

– Она у нас честная, – язвительным тоном сказала Мэри, – и поэтому даёт только честным ментам.

Девицы прыснули, но тут же замолчали, испуганно глядя на Маргариту. А Маргарита и бровью не повела. Она продолжала пить вино, не обращая на обидчицу никакого внимания. Это Мэри так задело!

– А расскажи-ка нам, Ритусик, – продолжала язвить Мэри, – как это – спать с ментом? Вы всё делали на ать-два?

Девицы, уже не сдерживаясь, покатились со смеху. Все посмотрели на Маргариту, ожидая услышать от неё ответный «удар». Маргарита решила их не разочаровывать.

– Видите ли, Кисы, Мэри, Розалинды, Сюзанны, Жозефины или как вы там ещё любите себя называть…. Так вот, зачем мне вам объяснять? Это бессмысленно. Вы же обычные шлюхи, вас всю жизнь мужчины имеют за деньги. И вам никогда не понять, что может испытывать женщина, когда мужчина её действительно любит! Это так прекрасно!!! Это восхитительно!!! Это… Да что я вам рассказываю… Жаль мне вас… Кстати, – обратилась она к гостям, – вы уже заплатили? За часы или за весь вечер? Если возьмёте их всех скопом, дам вам хорошую скидку.

Лицо Мэри перекосила злоба.

– Гадина! Ненавижу тебя! Ты зачем вернулась? Нам двоим под одной крышей не ужиться! Убирайся! – заорала она.

– А почему бы тебе самой не убраться? – парировала Маргарита.

– Нет, это ты уйдёшь! – прошипела Мэри. – Предупреждаю, я ни перед чем не остановлюсь! Вдвоём мы здесь не останемся. Либо ты, либо я! Поняла?

– Вот как? – улыбнулась Маргарита. Взгляд её упал на револьвер, который Макс положил на стол рядом со своей тарелкой. – Ни перед чем не остановишься? Тогда давай прямо сейчас и решим, кому остаться жить в этом доме.

Маргарита подумала, что ни к чему всё время ожидать удара в спину, лучше сейчас встретить опасность лицом к лицу. Она перегнулась через стол и взяла револьвер.

– Есть такая забавная игра «русская рулетка». Видела в кино? Ну что, Мэри, сыграем? Победитель останется жить в этом доме. По-моему, неплохой выход из данной ситуации, а? – сказала Маргарита и с усмешкой посмотрела на Мэри.

Мэри растерялась. Все притихли, переводя взгляд с одной на другую.

– Кто откажется стрелять, тот и проиграл, – не оставила ей шансов Маргарита, – тот сразу же должен будет собрать свои шмотки и убраться к чёрту.

Маргарита демонстративно вытащила все патроны, кроме одного, и крутанула барабан.

– Итак, леди энд джентльмены, шоу начинается! Слабонервных прошу удалиться. Не бойтесь, я чуть-чуть отойду, чтобы не забрызгать вас кровью, – изображала веселье Маргарита.

Она приставила дуло к виску. Только сейчас ей вдруг стало страшно.

«Это очень больно? Я долго буду мучиться? Хотя что такое «долго мучиться» по сравнению с этой поганой жизнью! Прости меня, Господи!»

Маргарита нажала на курок. Звук щелчка заставил вздрогнуть всех. Маргарита удивлённо посмотрела на перекошенные от испуга лица девиц. Она почему-то надеялась, что погибнет с первого раза. Разочарованно вздохнув, Маргарита улыбнулась и положила револьвер на ладонь.

– Ну ты как, – обратилась она к Мэри, – будешь играть или пас?

Мэри очень сильно испугалась. Но она была слишком гордой и не могла допустить, чтобы ненавистная Гадина одержала над ней победу. Мэри заставила себя подняться и стала пробираться к выходу из беседки.

– Девки, вы чё, офонарели?! – схватила её за руку Дюймовочка. – Прекращайте эту байду! Ведь от таких приколов и скопытиться можно.

– Да пошла ты, кретинка долговязая, – выместила на ней свою злобу Мэри.

Мэри, расталкивая всех, вышла из беседки, решительно взяла револьвер, крутанула барабан и с высокомерием посмотрела на Маргариту. Несколько секунд эти две восхитительно красивые, очень гордые и непокорные девушки стояли напротив, с ненавистью глядя друг другу в глаза.

Если бы сейчас кто-нибудь их сфотографировал, получилась бы необыкновенно, просто фантастически красивая фотография!

Наконец Мэри приставила револьвер к виску. Было заметно, как дрожит её рука. Она с трудом заставила себя нажать на курок. Звук щелчка настолько ошеломил её, что она чуть не выронила револьвер. Поняв, что всё-таки она ещё жива, Мэри быстро взяла себя в руки и радостно заулыбалась. Она жива! Жива!!! Остальные тоже облегчённо вздохнули.

– Ну всё, побаловались и хватит, – сказал Макс. – Давайте выпейте на брудершафт и помиритесь.

Но Маргарита забрала револьвер, быстро крутанула барабан, тут же приставила к голове и нажала на курок.

Опять пусто.

Маргарита с ухмылкой протянула пистолет Мэри. Та с ужасом уставилась на него. Второй раз решиться на такое безумие Мэри было очень тяжело. Но отказаться – значит проиграть, значит признать, что она трусливее, слабее Гадины. Нет, только не это!!!

Нервно сглотнув, Мэри нерешительно взяла револьвер.

– Мэри, перестань… – попытался образумить её Макс.

– Заткнись! – крикнула она и надавила на спуск.

Облегчённо опустив револьвер, Мэри победно оглядела всех и улыбнулась.

– Никто ещё в штаны не наложил? – усмехнулась она. – А может, кто-нибудь желает присоединиться?

Маргарита вообще-то надеялась, что Мэри откажется стрелять. Маргарите с каждым разом становилось всё страшнее, а надежда на то, что соперница первой прекратит эту страшную игру, с каждым разом таяла. А Мэри, наоборот, с каждым разом становилась всё смелее. Она себя убедила в том, что она просто не может погибнуть. Судьба её любит! Она молода, красива. Она будет жить ещё очень долго! А в их споре, конечно же, проиграет Гадина, потому что она несчастливая.

«Ха, сбежать и то не смогла, её приволокли обратно как провинившуюся собачонку. Вот я бы не упустила свой шанс. Я бы не простого мента, а начальника милиции охмурила. А с ним никакие Воланды не были бы страшны. Да, я умнее, я красивее, я удачливее Гадины! Поэтому я обязательно выиграю!»

Девушки продолжали и продолжали крутить барабан, приставлять пистолет к виску и нажимать на курок.

Остальные рассчитывали, что соперницы немного ещё побравируют друг перед дружкой и прекратят это сумасшествие. Все немного успокоились, они уже не вздрагивали, услышав щелчок. Все надеялись, что выстрела никогда не будет…


Но выстрел прозвучал. Он прозвучал так неожиданно и так громко, что все вскрикнули. А потом все в ужасе увидели, как голова Мэри дёрнулась, ноги её подкосились и она рухнула на траву.

Несколько секунд длилась гробовая тишина.

– Опаньки! – прошептала Киса.

– За-ши-бись! – констатировала Барби.

– Ой, ма-а-а-мочка!!! – в шоке сказала Дюймовочка, забыв все свои прикольные словечки.

Остальные потрясённо таращились на мёртвую Мэри и молчали.

Маргарита тоже не могла оторвать взгляда от распростёртого тела.

«Как же так?! Ну как же так?! Это должна была быть я! Это же моя пуля! Это же я не хочу жить!!! Господи, что я натворила!!!»

Маргарите показалось, что за этот миг она постарела лет на десять. Она вдруг поняла, что с этим выстрелом в её душе образовалась такая брешь, такая пустота, такая чёрная дыра, что ей аж самой стало жутко. А ещё она поняла, что ей совсем не жалко Мэри.

«Меня же судьба не жалеет. Поэтому и мне теперь не жалко ни-ко-го. Они считают меня гадиной? Что ж, пусть будет так. Отныне я гадина!!!»


Маргарита подошла к телу, подняла с травы револьвер, вытерла капельки крови с него о скатерть и оглядела перекошенные от ужаса лица.

– Ну, кому ещё противно жить со мной под одной крышей? Сыграем?

Что тут началось! Девицы, толкая друг друга, с визгом повыскакивали из-за стола и помчались в дом. В беседке остались только мужчины.

– О, Максик, может, ты хочешь поиграть? – она направила револьвер на него. – Пиф-паф!

– Т-т-ты чё! Дура, что ли? – Макс вылез из-за стола и попятился от неё. – Ты это… ты прекрати. Положи револьвер! Это же не игрушка. Нельзя в людей целиться. Ты можешь неосторожно выстрелить!

– Бах! – рявкнула вдруг Маргарита и нажала на курок.

Макс от неожиданности упал. Вскочив, он помчался прочь. А Маргарита, смеясь, щёлкала курком, повторяя: «Бах! Бах! Бах!» Макс начал петлять, спотыкаясь и падая. Запрыгнув в джип, он резко рванул машину с места. Лишь оказавшись у ворот, он высунулся из машины и крикнул:

– Идиотка! Сумасшедшая! По тебе психушка плачет!

– Бах! – вместо ответа крикнула Маргарита.

Макс тут же, пригнувшись, захлопнул дверцу и уехал.

Маргарита с презрением смотрела ему вслед.

«И как я могла любить такое ничтожество?!!»

В беседке остались только два гостя, в шоке наблюдавшие за этими кровавыми событиями.

– Ну что, мальчики, как вам шоу? Классная развлекаловка, не так ли? – обратилась к ним Маргарита, покручивая на пальце револьвер.

Мужики испуганно закивали головами.

– Тогда платите. Это ведь покруче, чем простой секс, правда?

Мужики тут же полезли за кошельками и под пристальным взглядом Маргариты выложили на стол кругленькую сумму. А потом спешно покинули дачу.

– Вот придурки, – горько усмехнулась Маргарита, бросив револьвер на стол. – Чего все испугались? Здесь же больше не было патронов.

Она устало опустилась на скамейку.

– Да, мне действительно пора в психушку, – сказала она сама себе.


Джем спал, подложив ладонь под щёку, и безмятежно посапывал.

Маргарита невольно улыбнулась.

«Так сладко спит. Как ребёночек! И ещё не знает, какой сюрприз я опять приготовила».

– Джинни-и-и! Сладеньки-и-ий! Пора вставать, – ласково произнесла Маргарита.

Парень даже не шелохнулся. Она похлопала его по щеке, потрясла за плечо. Безрезультатно.

– Да вставай же! – раздражённо крикнула она.

Ноль эмоций.

– Воланд приехал! – прошептала она ему на самое ухо.

Джем подскочил как ошпаренный.

– Где он? Давно приехал?

Джем непонимающе хлопал глазами. Маргарита хохотнула.

– Успокойся, босса здесь нет. Пока нет. Но скоро, я опасаюсь, он сюда примчится, – Маргарита виновато посмотрела на своего телохранителя. – Джинни, у нас опять проблемы.

– У нас? – уточнил он.

– Ну вообще-то у меня, – призналась Маргарита.

Джем потёр глаза, нехотя встал с кровати, прошёл в душ и включил воду. Маргарита терпеливо ждала.

Он вышел из душа обнажённый и, не обращая внимания на девушку, открыл шкаф и стал одеваться. За всё время он не проронил ни слова, даже не посмотрел в её сторону. Маргарита понимала, что он очень зол на неё. Что ж, придётся помириться. Ведь он единственный её друг. Без него она пропадёт.

Наконец Джем сел в кресло, закурил и посмотрел на неё.

– Ну? – коротко спросил он, пуская из ноздрей дым.

Маргарита тяжело вздохнула.

– Там во дворе труп, – сказала она, кусая губу.

Реакция парня её поразила. Он продолжал курить! Даже не приподнял брови от удивления!

Повисла тяжёлая пауза.

– Ты даже не хочешь узнать, чей труп?!! – не выдержала Маргарита.

Джем молча смотрел на неё, затягиваясь сигаретой. Маргарите стало вдруг стыдно.

– Ну не надо на меня так смотреть! Да, я виновата. Да, тебе надоело со мной возиться. Да, я неблагодарная. Но, Джинничка, миленький, кроме тебя, мне помочь некому. Ты мой единственный друг. Помоги!

Она смотрела на него так жалобно, что Джем смягчился.

– Пошли, – сказал он и вышел из комнаты.

Маргарита засеменила следом.


Они смотрели на распростёртое тело Мэри.

Красивая женщина! Даже смерть она встретила красиво! Голова её была повёрнута как раз так, что раны не было видно. Блестящие каштановые волосы разметались волнами по зелёной траве. Изящное обнажённое тело словно лёгким туманом окутывал дымчато-фиолетовый пеньюар. Даже поза её была совершенна! Руки Мэри были чуть раскинуты в стороны, колени слегка подогнуты. Она как будто летела!

– Н-да, Мэри была роскошной женщиной! Самая дорогая шлюха Воланда. И самая любимая, – Джем с недоумением посмотрел на Маргариту. – Тебе это надо было? По-другому ты не могла с ней разобраться?

– Ты что!!! Как ты мог такое про меня подумать! – с негодованием воскликнула Маргарита. – Я её не убивала! Она сама!

– Ну да, конечно, – с сарказмом произнёс Джем, – увидав тебя, Мэри тут же застрелилась.

– Ну, не тут же… но всё-таки она застрелилась. Сама! Я правду говорю! Почему ты мне не веришь?

– Я-то, может, и поверю. А вот Воланд вряд ли.

– Воланд как раз поверит, – уверенно произнесла Маргарита. – Макс уже наверняка ему рассказал, как мы с Мэри поиграли в «русскую рулетку».

– Вы с Мэри играли в «русскую рулетку»?!! И какой же идиотке это пришло в голову? – спросил Джем просто для проформы. Сам-то он уже догадался какой.

Маргарита надулась.

– Ну да, я идиотка. Но я просто не представляла, что это так закончится, – сказала она, но потом, взглянув на выражение лица Джема, добавила: – Нет, конечно я представляла, как это может закончиться. Я же не полная дура. Просто я думала, что сама погибну. Я не хотела, чтобы умерла она.

– Ты хотела умереть?!

Маргарита кивнула. Выражение глаз у Джема смягчилось. Он подошёл и прижал голову Маргариты к себе. Девушка вдруг почувствовала себя такой слабой, беззащитной в его объятиях! Джем погладил её по спине.

– Не дрейфь, девочка, всё перетопчется. Всё пройдёт. А игры со смертью – это для слабаков. Ты же сильная, правда? Ты о-го-го! Вон как ты весь этот гадюшник расшуровала! Одну шлюху вышвырнула, вторую укокошила, остальные теперь и пикнуть не посмеют. Ты для них теперь страшнее Воланда!

Маргарита улыбнулась сквозь набежавшие слёзы.

– Только как теперь с Воландом объясняться? – задумался Джем. – Он это так просто не оставит. Он слишком ею дорожил.

– Ты же умный, – подлизывалась Маргарита, – придумай что-нибудь.

– Я дебил, – напомнил Джем.

– Прости! – Маргарита улыбнулась. – Ты дебил, а я идиотка. Мы квиты.

– Н-да, мы просто созданы друг для друга. Ты создаёшь проблемы, я их расхлёбываю. Вместе нам скучать не приходится.

– Ага, мы классная парочка придурков, – Маргарита со смешком толкнула его в грудь. – Так ты мне поможешь?

– А что мне остаётся! – Джем стал вдруг серьёзным. – Значит, так. Я сейчас отвезу тело Мэри Воланду. А ты останешься здесь. Я Воланду скажу, что ты в истерике, от переживаний сама чуть не застрелилась, а сейчас напилась и спишь. Пусть он думает, что ты очень переживаешь о случившемся и раскаиваешься. Твоя задача – это сегодня запереться в своей комнате и не показываться никому на глаза. А завтра тебе надо будет заставить девиц признаться Воланду, что именно Мэри тебя тогда подставила, что из-за неё ты угодила в ментовку и чуть не загремела на нары. Воланд ведь до сих пор не в курсе. Он думает, что тебя нечаянно загребли. Только узнав, что Мэри сама являлась для тебя смертельной опасностью, Воланд тебя простит. Поняла?

– Угу. Только есть одно «но». Девицы ненавидят меня и до смерти боятся Воланда, поэтому будут вовсю отпираться. Как я их заставлю признаться в заговоре?

– Заставишь, – уверенно ответил Джем.


Джем с Маргаритой стояли около машины. На заднем сиденье лежало тело Мэри, накрытое покрывалом и замаскированное несколькими сумками с тряпьём.

– Смотри только, чтобы тебя менты не остановили. А то сам в тюрьму угодишь! – переживала Маргарита. – Возвращайся скорее. Я не засну, пока тебя не увижу.

Джем улыбнулся.

– Мне приятно, что ты обо мне беспокоишься. Но я не вернусь. Не жди.

– Почему?!! – расстроилась Маргарита.

– Я тебе уже не нужен. Со всеми врагами ты разделалась. Больше тебе никто не угрожает. Так что ты теперь и без меня справишься. Я возвращаюсь обратно к Воланду, а тебе пришлют другого парня.

– Ты что! – испугалась Маргарита. – Джинни, ты мне очень нужен!

Глаза Джема вдруг засияли, и он сделал шаг ей навстречу. Но как только он захотел её обнять, Маргарита выставила руку.

– Нет, Джинни. Мы с тобой просто друзья. Но это ведь не так уж и плохо! Джинни, мы с тобой будем самыми лучшими, самыми закадычными друзьями! Нас с тобой ведь так много связывает!

Они одновременно посмотрели на заднее сиденье.

– Один труп – это пока не так уж и много, – усмехнулся Джем.

– Не проблема. Будет больше, – пошутила Маргарита.

– Пора сматываться, – захохотал Джем. – А если серьёзно, мне надоело здесь прохлаждаться с бабами. Я соскучился по настоящим делам. Я себя здесь уже и мужиком-то не чувствую! Мне кажется, что я и силу свою растерял. А от ваших потасовок у меня бобрик на голове дыбом становится! Не умею я с бабами обращаться. Мне здесь не место. Прости.

Маргарита приуныла. Она очень расстроилась, но чтобы не показывать это парню, быстро попрощалась.

– Ну, раз ты решил, уезжай. Пока. Удачи тебе.

– Будут проблемы – звони, – сказал на прощание Джем.

– Непременно.

Они посмотрели друг на друга и вдруг расхохотались.

– Надеюсь, я успею хотя бы за ворота выехать, прежде, чем ты ещё во что-нибудь вляпаешься…

– Ладно, проваливай, – беззлобно сказала Маргарита. – Соскучишься – приезжай. Я тебе по блату буду на девиц скидки делать.

Джем подмигнул ей, заскочил в машину и уехал. Маргарита с тоской смотрела ему вслед. Она вдруг поняла, что будет очень скучать по нему. Ей будет очень не хватать этого простодушного великана. Всё-таки они действительно подружились за это время.


Утром Маргарита спустилась в столовую, когда все уже завтракали. При её появлении девицы замолчали и застыли с поднятыми ложками. Маргарита села за стол и обвела взглядом скованные ужасом лица девушек.

– Ам! – клацнула она зубами.

Девицы от испуга вскрикнули и выронили ложки. А потом, демонстрируя своё нежелание есть с Гадиной за одним столом, они демонстративно встали и направились к двери.

– Куда? Ну-ка вернулись все на место! – тихим, но очень строгим голосом приказала Маргарита.

Как ни удивительно было для Маргариты, девицы беспрекословно подчинились. Они сели и даже взяли ложки в руки. Правда, есть никто из них не стал. А Маргариту это всё забавляло. Она еле сдерживала улыбку.

– А почему это у вас такие кислые физиономии? – грозно спросила она. – Вы не рады моему возвращению?

Девицы тут же нацепили на лица улыбки. Но в сочетании с вылупленными от страха глазами выражения лиц у них стали настолько идиотскими, что Маргарита не выдержала и рассмеялась.

– Чего вы меня так боитесь? Убивать я вас не собираюсь, – примирительно сказала она. Но чтобы «подружки» не расслаблялись, добавила: – Пока не собираюсь…

Маргарита начала есть мюсли с молоком. Девицы понемногу тоже «оттаяли» и продолжили завтрак. Но видно было, что еда не доставляет им удовольствия. У них было одно желание – быстрее скрыться, убежать прочь от этой Гадины.

Позавтракав, Маргарита промокнула рот салфеткой и оглядела всех присутствующих.

– Я бы хотела с вами поговорить, – сказала она.

Девицы восприняли это как команду, тут же положили ложки на стол и сели прямо, приготовясь слушать.

– Я хочу… нет, я требую, – подбирала слова Маргарита, – чтобы вы рассказали Воланду, как Мэри подстроила мне ловушку. Ну что, о’кей?

Девицы испуганно хлопали глазами и молчали. Маргарита злобно прищурилась.

– А иначе…

– О’кей, о’кей! – тут же закивали головами девицы.

– Ну вот и славненько. А чего вы так боитесь? Вы же тут совершенно ни при чём. Мэри одна всё подстроила. Вы обо всём узнали только недавно. Не так ли?

Девицы облегчённо поддакивали. А свою совесть они успокоили тем, что Мэри теперь всё равно, хуже ей уже не будет. А им всё-таки ещё жить и жить.

– Мы можем идти? – робко спросила Киса.

– Конечно, лапули, идите, – приторно улыбнулась Маргарита.

Девицы тут же поспешили из столовой. Маргарита вдруг поймала себя на мысли, что она жалеет о смерти Мэри. Всё-таки она была единственной из девиц, которую Маргарита уважала. Мэри была достойной соперницей. А этих продажных трусих можно только презирать.

Но что поделать, если так вышло. В решающем поединке всё-таки Мэри проиграла. Такова судьба.


– А что у нас сегодня на завтрак? – услышала Маргарита за спиной знакомый голос.

Она обернулась. В дверях стоял с заспанной физиономией Джем и почёсывал себе затылок.

– Джинни!!! – Маргарита выскочила из-за стола и кинулась ему на шею. – Всё-таки ты вернулся, дуралей ты этакий!

– Ну да. Я тут подумал: что такое всякие там бандитские разборки и перестрелки по сравнению с тем, что подкидываешь мне ты. Фигня! Поэтому я и решил вернуться. С тобой веселее.

– Конечно! Не сомневайся, Джинни, я тебе не дам скучать.

Маргарита была почти счастлива, если можно этим словом определить её теперешнюю судьбу.


Воланд хоть и не стал расправляться с Маргаритой, но очень сильно на неё разозлился. Да он просто пришёл в бешенство!

– Что она себе позволяет?!! – бушевал Воланд. – Я, конечно, догадывался, что она себя ещё покажет. Но не до такой же степени!

А когда Маргарита ещё нагло заявила, что её уже не устраивают эти мизерные проценты, что она отказывается работать за такие гроши, Воланд так сверкнул глазами! Маргарита решила: «Всё. Это последние мои слова на этом свете… Ну и пусть убивает. Мне всё равно».

Воланд долго пристально смотрел на её совершенно равнодушное лицо.

– Иди. Я подумаю над твоей просьбой, – всё-таки сказал он.

Маргарита ушла.


– Почему вы прощаете ей такую наглость?! Она совсем распоясалась! – возмутился Макс, ставший свидетелем их разговора. – Вы для неё уже не авторитет! Да её убить мало за такое!

– Видишь ли, мой мальчик, – мягко заговорил Воланд, – если я её сейчас убью, значит, я распишусь в своей слабости. Значит, кроме как убить, я не могу с ней ничего поделать. А я не позволю какой-то девке одержать надо мной победу!

– Тогда вышвырните её на улицу.

– Зачем? Она мне ещё пригодится. К тому же она меня заинтересовала. Я первый раз встречаю женщину, которая не дрожит от страха, глядя мне в глаза. А эта ещё позволяет себе мне дерзить! Это занятно. Но, думаю, поправимо.

Макс заулыбался.

«Ого, так Упыря это задело! Отлично! Значит, он отомстит ей, он опустит эту суку на колени! А я этим зрелищем полюбуюсь».


Этим же вечером Воланд передал Маргарите через Джема, что он согласен с её требованиями и повышает в два раза её проценты.

Маргарита торжествовала. Она достала бутылку вина и две рюмки. Напевая популярный мотивчик, она подошла к Джему.

– Как я Воланда победила, а! Я с ним так высокомерно разговаривала! А он мне и слова поперёк не сказал. Он больше не имеет надо мной власти! Теперь я его ни чуточки не боюсь! Это надо отметить!

– Зря радуешься. Он с тобой ещё расквитается!

– А мне плевать! Что он мне может сделать? Убить? Так я этого уже не боюсь. Я теперь не цепляюсь за эту паршивую жизнь. А больше у меня отнять нечего! Но зато я Воланду показала, что хоть я и вернулась, но ему всё равно не удалось поставить меня на колени. Вот так! Ну что ты молчишь? Скажи, правда, я умная и храбрая?

– Насчёт умной я бы поспорил. Это такая глупость – злить Воланда. Ты сделала ему вызов. Он постарается ответить на него. А от Воланда я тебя защитить не смогу. И вот что я тебе скажу: лучше быть живой трусихой, чем храброй покойницей.

– Фу, как пессимистично! – поморщилась Маргарита. – Джинничка, не порть мне настроение. Давай лучше, друг мой закадычный, плюнем на всех этих Воландов, Максов и прочую нечисть и напьёмся с тобой до чёртиков! Так веселее смотреть на эту мерзкую жизнь.


Они праздновали до трех часов ночи. Маргарита так «допраздновалась», что на ногах уже стоять не могла. Пришлось Джему отнести её в комнату.

Совершенно пьяная Маргарита, лёжа на руках у Джема, похлопала его по плечу и, еле ворочая языком, произнесла: «Ты не бойся Воланда. Если что – скажи мне. Я тебя в обиду не дам!» – после чего голова её плюхнулась ему на плечо. Маргарита, уткнувшись носом ему в шею, тут же сонно засопела. А Джем чуть не уронил её от смеха.


Джем донёс Маргариту до комнаты и, не включая света, положил на постель, снял с неё джинсы и свитер и заботливо накрыл одеялом.

Джем повернулся, чтобы уйти.

– Иди ко мне, – вдруг зашептала Маргарита.

Он удивлённо оглянулся. Маргарита протягивала к нему руки! Джем тут же сбросил с себя одежду и упал в её объятия. Маргарита отдавалась ему с такой страстью, что Джем готов был орать на весь дом от восторга. Он ответил ей всей своей нерастраченной нежностью. Джем и не подозревал, что способен быть таким ласковым. Он так старался! Он готов был вывернуться наизнанку, лишь бы Маргарите было с ним хорошо. Она тихо постанывала от блаженства.

– Маргарита, милая моя, – шептал Джем, осыпая её поцелуями.

Тело Маргариты содрогнулось, и из её груди вырвался стон облегчения. Она крепко прижала к себе Джема.

– О, Женечка! Родной, единственный мой, я люблю тебя! Я так люблю тебя, Женя!

Джем отшатнулся. Он был ошеломлён. Он был раздавлен! Маргарита опять потянулась к нему, но Джем с ненавистью отодрал её руки от себя.

Он ушёл, громко хлопнув дверью.

– Женя, ты куда? – удивлённо прошептала Маргарита. – А, опять на работу вызвали.

Она тут же повернулась на другой бок и заснула.


Маргарита давно проснулась, но не хотела вылезать из постели.

«Это был сон, всего лишь сон, – с отчаянием думала она, – наяву мне с Женей уже никогда не быть! Никогда!!! За что мне такая жизнь, Господи, за что? Будь она проклята, эта жизнь!»


Маргарита спустилась в столовую. Все уже позавтракали и ушли. За столом сидел только Джем. Он не спеша пил пиво и смотрел телевизор.

– Джинни! – радостно улыбнулась Маргарита. – Приветик! Как же мы с тобой вчера нахрюкались!

Джем никак на неё не реагировал. Она с удивлением посмотрела на его угрюмое лицо.

– Что, у тебя тоже голова болит? – догадалась Маргарита. – У меня она сейчас просто треснет! Кошмар! Дай мне тоже опохмелиться.

Джем нехотя поднялся, достал из холодильника бутылку пива, открыл её об стол, грубо сунул Маргарите в руки и вышел из столовой.

– Ты чего? – удивилась Маргарита и пожала плечами. – Хм, если сам не в духе, то необязательно на других зло вымещать. Я-то тут при чём?


Через несколько дней на освободившееся место привезли новенькую. Девушка робко вылезла из машины, встала около огромного старого чемодана и с восторгом оглядела дом.

– Как красиво! – произнесла она очень приятным мелодичным голосом. – Вот это да! Вот это фирма! Неужели я здесь буду работать?

Джем усмехнулся и поднял её тяжёлый чемодан.

– Пошли, познакомлю тебя с сотрудницами.


Маргарита с недоумением оглядела новенькую.

Просто назвать её красивой было бы мало. Красивыми здесь были все. Воланд других не держит. У него всё экстра-класса. Но эта девушка была необыкновенно мила. Длинные льняные волосы её были убраны в обычный хвост. Круглое личико с ямочкой на подбородке было без единого грамма косметики. Да ей это и не требовалось. Её красота была естественной. Мало кто из мужчин не залюбуется нежным румянцем на её щёчках, пухленькими детскими губками и широко распахнутыми наивными ярко-синими глазами с махровыми ресницами. Прямо мисс Невинность! И как такая оказалась в этом доме?!!

Одета девушка была немодно, что выдавало в ней провинциалку. Сарафан её с многочисленными рюшами, обшитыми по краям разноцветной атласной тесьмой, был настолько пёстрым, что аж рябило в глазах. На ногах у неё были белые лакированные босоножки с тупыми носами и с ремешками-перепонками. Такие носили ещё наши мамы. Но самое нелепое – это, конечно, розовые носочки, которые она зачем-то надела под босоножки. В руках девушка держала серую цигейковую шубу. Видно, она надолго здесь решила поселиться.

Девицы презрительно скривились, а Барби даже хохотнула.

– Её что, с трёх вокзалов привезли? – не стесняясь новенькой, сказала блондиночка подружкам. Те захихикали в ответ.

– С одного вокзала, – доверчиво улыбнулась девушка. – Я на Казанский вокзал сегодня приехала.

– С вокзала и прямо к нам! Неудивительно, что Воланд теперь шлюх по электричкам собирает, – ехидно произнесла Киса. – Если в нашем борделе и дальше будет такой отстрел девиц, скоро Воланду придётся за новенькими проститутками в другие города ездить.

Этот чёрный юмор никому не показался смешным. Девицы лишь угрюмо посмотрели на Маргариту. Она же пропустила эту колкость мимо ушей.

– Действительно, как же ты к нам попала? – спросила Маргарита. – Ты садись, не стесняйся.

Девушка подошла к дивану, задрала платье, чтобы его не помять, и села.

– По блату, – с гордостью ответила новенькая, считая, что такой ответ поднимет её в глазах новых подружек. – Меня муж по знакомству к вам устроил.

– Муж?!! – хором спросили все.

– Ну да, – не понимая их удивления, сказала новенькая. – Он в нашем городе с очень влиятельными бандитами знается. Вот они меня сюда и прислали.

– За что же он тебя так? Рога ему понаставила? Или в постели Буратино изображаешь? – съехидничала Киса. – А может, ты ему просто надоела?

– Нет, что ты! Он меня очень-очень любит! И я его тоже очень люблю. Просто у нас временные трудности. А в нашем городе разве такие деньжищи заработаешь? У нас только две фабрики. А там платят гроши. Стоит ли за такую фигню горбатиться? Так и жизни не хватит нужную сумму нагрести. Хорошо, нам друзья подсказали, что только в Москве можно за короткий срок бешеные бабки сколотить.

Видно было, что она слово в слово повторяет то, что ей внушил муж. Даже интонация речи была ей не свойственная: громкая, напористая, грубоватая. Обычно девушка говорила тихо и робко.

– Понятно, – сдерживая гнев, сказала Маргарита. – И на что же твой муж копит?

Маргарита вспомнила свою жизнь с Максом. Это было так похоже!

– На долг. Проигрался он. А расплачиваться нечем.

– Вот он и решил расплатиться тобой, – уже не сдерживаясь, возмутилась Маргарита. – Сволочь!

– Нет, что ты, он хороший! Он очень добрый, ко мне очень хорошо относится. Димочка замечательный! Просто несчастливый. Не везёт ему. Часто проигрывает.

– Что же он не сам на панель пошёл, твой хороший муж, а тебя на такое толкает? – возмутилась Барби.

– Мужчина на панель?!! Вы что, это же так ужасно! Это мерзко! Мужчины этим не должны заниматься. Я бы ему и не позволила! А вот женщины – это другое дело. Я сама согласилась в путаны пойти. Это даже романтично! У нас в школе многие девчонки мечтали московскими путанами работать. Столько, сколько вы здесь зарабатываете, в нашем городе даже директора фабрик не получают. Вот так!

– Романтично, говоришь? – усмехнулась Маргарита. – Да уж, романтики хоть отбавляй. А опыт у тебя есть? Ты хоть с другими мужчинами, кроме мужа, спала?

– Конечно! Не волнуйтесь, я уже получила опыт. Меня муж на поезд бесплатно посадил. Он с проводниками договорился, вот я с ними и практиковалась.

Девицы покатились со смеху.

– А что тут смешного? – обиделась новенькая. – Я с ними со всеми очень подружилась. Они такие хорошие ребята! Они меня даже бесплатно кормили! Ну я тоже не нахлебница, в долгу не осталась, помогала им туалеты убирать, а перед Москвой ещё и коридор подмела.

– Ты ещё и туалеты в вагоне мыла?!! – брезгливо поморщилась Барби.

– А что? Они же мужчины. Убираться совсем не умеют. А мне не трудно.

– Я вот что думаю, – с презрением сказала Киса, глядя то на Барби, то на новенькую, – блондинки – это заразно? А то я тут хотела осветлиться, но теперь думаю, что не стоит. Раз цвет волос так пагубно влияет на умственные способности, то я даже прядки больше осветлять не буду.

– Дура! – обиделась Барби.

– Пока ещё нет, – ответила Киса.

– Так, хватит! – прекратила надвигающуюся ссору Маргарита и посмотрела на новенькую. – Что ж, давай знакомиться. Как тебя зовут?

– Тоня Кокорина, – ответила новенькая.

– Ко-ко-ко, – передразнила Барби. – Вот и цыплёночек к нам пожаловал.

Девицы хмыкнули.

– Цыпочка! Будешь теперь Цыпочкой, – решила Киса, и все её поддержали.

– Джинни, покажи ей комнату, – распорядилась Маргарита.

Джем поднял чемодан.

– Подожди, – остановила Маргарита. – Что в этом чемодане? Твои вещи? Не думаю, что они пригодятся. Джинни, выброси всё. Хотя нет, отнеси-ка пока чемодан в кладовку. Вдруг девушка разочаруется в романтике нашей профессии и захочет вернуться домой.

– Не захочу! – упрямо поджала губы Цыпочка.

– Посмотрим… – сказала Маргарита таким тоном, что новенькая приуныла.


Позвонил Воланд и сказал, чтобы Маргарита выделила двух девиц для закрытой вечеринки. У какого-то богатого отпрыска намечался мальчишник по поводу его будущей свадьбы.

Девицы приуныли. Все знали, как отрываются благовоспитанные богатенькие сынки. Хорошего мало.

Маргарита обвела взглядом девиц. Те старательно отводили глаза.

– Поедут… – Маргарита задумалась, но потом решила: – Поедет Барби.

– Почему я?! – возмутилась Барби.

– А почему не ты? – парировала Маргарита.

– Я не могу. Я больна. У меня голова раскалывается. Ой! В боку что-то колет. У меня всё болит! Я не поеду!

– Поедешь, – уверенно сказала Маргарита. – Потом как раз и получишь пару дней на поправку здоровья. А ещё поедет Цыпочка.

– Ты что! Она ещё неопытная! – возмутилась Дюймовочка.

– Она же хотела романтики. Вот как раз сегодня она её и получит сполна. Собирайтесь. Киса, дай Цыпочке что-нибудь из своих вещей, чтобы она прилично выглядела. Всем всё понятно? Или есть какие вопросы? Пойдём, Джинни, поможешь мне подготовить её комнату.

Маргарита с Джемом вышли.

– Гадина! – прошипела вслед Киса и даже высунула язык.

– Да, бесчувственная стерва, – угрюмо добавила Дюймовочка. – У нас на спортбазе такой лахудре давно бы накостыляли. Мы там всех отморозков так перевоспитывали.

– Ненавижу её! – заплакала Барби. – Какая же она сука, эта Гадина!

– За что вы так её обзываете? – удивилась Цыпочка. – По-моему, она неплохой человек.

– У тебя все хорошие, – закричала в истерике Барби, – и муж твой, козёл, который продал тебя в бордель, и проводники, подонки, которые тебя имели, а потом заставляли туалеты драить. И даже Гадина, которая тебя на мальчишник посылает, для тебя добрая фея! Неужели ты такая наивная дура?!

Цыпочка растерянно хлопала глазами.

– Наша Гадина уже двух девушек убила, – с садистской улыбкой добавила Киса и притворно вздохнула. – Мы даже не знаем, где их могилки. Лежат сейчас, бедняжечки, где-нибудь на свалке и тихо разлагаются. А мы вот ждём, кто же из нас будет следующей.

У Цыпочки и без того большие глаза превратились в два выпученных шарика. Казалось, ещё немного и они просто выпадут на пол.

Киса удовлетворённо хмыкнула.

– Ну что, может, не прятать чемодан в кладовку? Хочешь, мы тебе такси вызовем?

– Нет. Я останусь, – решительно сказала Цыпочка. – Я просто постараюсь ей понравиться.

– Ну-ну, – ухмыльнулись девицы.


Барби с Цыпочкой привезли лишь утром.

Маргарита зашла в комнату к новенькой. Та лежала на кровати и плакала. Маргарита села рядом. Цыпочка отвернулась от неё. Маргарита робко дотронулась до волос девушки и погладила её по голове. Цыпочка зарыдала в голос.

– Я не смогу! Я не выдержу! Это так ужасно!!! – всхлипывая, жаловалась она.

– Уезжай. Тебе здесь не место. Возвращайся домой.

– Я не могу. У меня нет дома! Мне некуда возвращаться! Димка всё проиграл.

– Он проиграл вашу квартиру?!

– Да.

– Ну и сволочь! Подонок!

Впервые девушка не заступилась за своего мужа.


С тех пор Маргарита старалась оберегать новенькую от жестоких клиентов. Она негласно стала покровительствовать ей. Да и ставку ей выбила побольше, что жутко разозлило остальных девиц.

– Почему это ты неопытной идиотке платишь такие деньги? Я здесь, между прочим, с пятидесяти долларов в час начинала! – заявила Киса.

– У тебя на лице было написано, что больше ты и не стоишь, – ответила Маргарита. – А у Цыпочки имидж невинной студентки. За таких неплохо платят. И прекрати со мной спорить, а то опять вернёшься к тому, с чего начинала.

Киса тут же заткнулась.


Прошло несколько месяцев. Первое время Маргарите было очень тяжело. На неё постоянно накатывало такое отчаяние! Её душа рвалась к Женьке, он часто снился ей по ночам. Но утром наступало жестокое разочарование. Она готова была выть от этой жуткой безысходности!

Но потом Маргарита смирилась. Она заставила себя не думать о Женьке, не вспоминать их счастливую, но такую недолгую совместную жизнь. Не было этого! Не было! Это была всего лишь мечта, мираж. Но мираж рассеялся серебряной дымкой, а Маргарита вернулась в пошлую мерзкую действительность. И теперь она всегда будет жить в этом мире, куда её кинула судьба. Из этого мира выхода нет. Кто сюда попал, тому не выбраться.


Наступило седьмое марта. За завтраком девицы недовольно ворчали.

– У всех женщин завтра праздник. А мы что, не женщины?! Почему мы даже в такой день должны как проклятые работать?! – надула губки Барби.

Все ей согласно поддакивали.

– Ого, да вы никак профсоюз хотите организовать? – ухмыльнулась Маргарита. – А что, нарисуйте транспаранты и вперёд, к Воланду. Стукните кулаком по его антикварному столу и потребуйте улучшения своих каторжных условий труда. Я даже помогу вам придумать лозунги для транспарантов. Например, «Каждой шлюхе по дополнительному выходному!» или «Долой сутенёров и мамочек!», а можно ещё «Даёшь повышение оплаты сексуального труда!», «Работа без стыда – оплата без обмана!», «Требуем скидки на спецодежду: лифчики за полцены, трусики бесплатно!». Ну как, хватит или ещё придумать?

– Ага, тебе смешно, – с укором сказала Барби, – не ты же надрываешься. Ты себя не гробишь, а лишь денежки отсчитываешь.

Маргарите вдруг стало стыдно.

– Ладно, попробую упросить Воланда, чтобы устроил завтра для вас выходной.

– Правда?! – обрадовались девицы. – Вот было бы клёво! А мы себе завтра такой праздник забабахаем! Будет классная вечеринка!

– Опять вечеринка? Опять наряжаться, малеваться, жрать деликатесы, лакать шампанское! – недовольно проворчала Киса. – Каждый день одно и то же. Осточертело всё! Вы как хотите, но раз завтра мой бабский праздник, то я весь день прохожу в банном халате.

– Да, действительно, – поддержала её Барби, – можем же мы хоть раз в году побыть обычными женщинами, а не супергёрлами. Я тоже наряжаться не буду. И даже не накрашусь!!!

– Клёво! – воскликнула Дюймовочка. – Я тоже хочу стать лахудрой! Я… я даже все колечки свои вытащу. Пусть даже я задолбаюсь их вытаскивать…

– А я причёсываться не стану! – радостно воскликнула Булочка, желающая тоже участвовать во всеобщем разгильдяйстве.

– Вы хотя бы зубы утром почистите, – усмехнулась Маргарита.

– А мне что сделать? – тихо спросила Цыпочка.

– Слушай, повесели нас, надень какую-нибудь шмотку из своего чемодана, – предложила Киса.

Девицы попадали на диван со смеху. Но Цыпочка не обиделась. Она сначала смущённо улыбнулась, а потом тоже рассмеялась.


– Ну всё, с Воландом я договорилась, завтра не будет ни одного клиента, – сообщила Маргарита.

– Вау! Супер! За-ши-бись! – обрадовались девицы.

– Очень хорошо! – назидательным тоном поправила их Киса. – Учитесь разговаривать как обычные тётки. Завтра мы хоть на один день станем как все.

– А что мы жрать будем? – спросила Булочка о самом для неё главном.

– Я хочу макароны с сыром! – заявила Барби. – Сто лет их не ела.

– А я жареной картошечки с огромной котлетой, из которой течёт жирный сок, – сладострастно произнесла Киса. – Так осточертела эта вечная диета!

– И обязательно с солёным огурчиком! – добавила Цыпочка. – И кислой капустки не мешало бы, а ещё солёных помидоров, кабачков и патиссонов. Ой, у меня аж слюнки потекли!

Все на неё искоса взглянули.

– Ты не забеременела? – забеспокоилась Маргарита.

– Нет, что вы! Просто я это очень люблю. У меня мамочка, царствие ей небесное, такие соленья делала! Мм! Пальчики оближешь!

– А я буду весь день лакать пиво с воблой. И семечки грызть! – заявила Дюймовочка, а чтобы совсем в кайф, добавила: – А очистки буду плевать на ковёр!

– Раз так, то я себе заказываю варёную картошку, жареные свиные купаты, селёдку с луком и сало с чесноком! – стукнула кулаком по столу Булочка.

– Фи! Представляю, как от тебя будет вонять! – скривилась Барби.

– Ну и пусть воняет. У неё же праздник! – заступилась за Булочку Киса.

Все обалдели. Ведь Киса с Булочкой всегда были непримиримыми врагами, а тут! Вот что значит праздник!

– Торт покупать? – спросила Маргарита. – Все женщины в этот день едят торт.

– Валяй, пусть и у нас тогда будет торт, – без особого энтузиазма согласились девицы. Жареная картошка с селёдкой были для них более желанными деликатесами.


Восьмого марта всех ожидал сюрприз. Джем каждой девице подарил букет роз. Вот это да! Девицы так растрогались, что чуть не прослезились. Ведь раньше мужчины дарили им духи, наряды и золотые украшения, даже с бриллиантами, но цветы – никогда! Девицы облепили парня и расцеловали его. Только Маргарита лишь вежливо поблагодарила Джема. Розы никогда не были её любимыми цветами.

– Но это не всё, – загадочно улыбнулся ей Джем. – У меня для тебя есть ещё один маленький подарок. Я тут подумал и решил, что Восьмого марта лучшим подарком для женщины будет… мужчина!

– Ты, что ли? – усмехнулась Маргарита.

– Увы, я совсем не подарок. И к тому же не сказал бы, что я маленький.

– Ты чё, карлика ей припёр?! – округлила глаза от удивления Барби.

Джем засунул руку за воротник куртки и вытащил маленького котёнка. Котёнок был рыжий, с белой «манишкой» и белыми «носочками». Его зелёные глазки-пуговки подслеповато щурились, а длинная мягкая шёрстка торчала дыбом. Он был такой забавный!

Восторгу девиц не было предела. А Маргарита испугалась. Она растерянно смотрела на это крошечное беззащитное существо и не решалась взять его в руки. Маргарита боялась опять к кому-то привыкнуть, ведь тогда она опять станет ранимой. Она не хотела больше ни к кому привязываться, даже к животному. Ведь жизнь всегда была с ней жестока. Судьба постоянно отнимала у Маргариты самое дорогое. А это так больно!!!

– Он тебе не нравится? – расстроился Джем.

– Нет, что ты! Он замечательный! Он такой… такой милый! Такой чудесный!

– И он очень похож на тебя, – улыбнулся Джем. – Такой же рыжий зеленоглазый чертёнок. Вот смотри, он оцарапал мне все руки, пока я его сюда вёз.

Маргарита робко взяла котёнка в ладони и прижала к себе. А потом счастливо заулыбалась.

– Ну теперь я не одинок в вашем бабьем царстве. Нас теперь двое! – обрадовался Джем.

Девицы окружили Маргариту и стали тискать котёнка.

– Какой хорошенький!

– Ути, какая ты прелесть!

– Наша ты лапочка!

– Ой, дай мне тоже его погладить!

– И мне дайте подержать!

– Он кушать хочет! Надо срочно его покормить!

– Да нет же, он спать хочет. Смотрите, как он зевает.

– Хватит котёнка тискать. Вы уже замучили его!

– Ага, сама его столько гладила, а мне не даёшь! Я тоже хочу!

– Опустите его на пол. Пусть он походит.

Маргарита положила котёнка на ковёр. Девицы тут же уселись вокруг, образовав кольцо из поднятых кверху поп. Котёнок сначала испуганно огляделся, потом вытянул передние лапки, выпустил коготки и потянулся.

– Ути-пути-потягушеньки! – засюсюкала Булочка.

– Какой у нас славненький мужчинка! – вторила ей Цыпочка.

– Лапочка, иди ко мне, я тебе кое-что дам, – протянула маленький кусочек колбасы Барби.

– То, что ты можешь дать, ему не нужно, – хмыкнул Джем. – А я бы не отказался.

Девицы перевели свой взгляд с котёнка на парня. Выражение лиц тут же поменялось с приторно-сладкого на полное ненависти.

– Послушай, Джем, сделай нам ещё один подарок, – попросила Барби.

– Какой?

– Уйди! И весь день не показывайся нам на глаза! – прошипела Киса.

– Можем же мы хоть один день в году прожить без мужиков? – возмутилась Булочка.

– Короче, гони отсюда телеги! – рявкнула Дюймовочка.

– Пожалуйста! – добавила Цыпочка.

Джем взглянул на Маргариту, но она лишь беспомощно пожала плечами.

– Ах вот вы как! Ну и чёрт с вами, – обиделся Джем. – Пойдём, кот, нас здесь не любят.

– Э нет, котёнка мы тебе не отдадим! – встали стеной девицы.

– Но он ведь тоже мужик, – резонно заметил Джем.

– Он ещё маленький, поэтому пока безвредный, – заступилась за котёнка Киса, – а вот когда он вырастет, тогда и станет мерзким похотливым самцом. Поэтому проваливай отсюда один.


Джем забрал ящик пива, набил полный пакет продуктами и ушёл, обиженно хлопнув дверью. Девицы облегчённо вздохнули.

– Фу, сразу дышать легче стало! – закатила глазки Киса. – Какие же они все самовлюблённые орангутанги!

– Тупые ослы! – добавила Барби.

– Вонючие козлы! – скривилась Булочка.

– Подлые шакалы! – прорычала Дюймовочка.

– Гадкие хомяки! – сказала Цыпочка, решившая тоже пополнить мужской зоопарк.

Все недоумённо посмотрели на неё.

– У меня был хомяк. Так он всех своих новорожденных детишек сожрал, – объяснила Цыпочка. – Козёл!

Все согласно закивали головами.

– Да, они гадкие хомяки!!! – с ненавистью произнесли девицы.

– Хватит о мужиках болтать. У нас же праздник! Давайте говорить только о приятных вещах, – предложила Маргарита.


И начался праздник. Девицы весь день ходили лохматые, не накрашенные, одетые в банные халаты и пижамы. Они смотрели телевизор, листали журналы, просто валялись на ковре и диванах, рассказывая друг другу смешные и грустные истории из своей жизни. Булочка взялась за вязание. Но большее удовольствие им доставлял, конечно же, котёнок. Девицы не уставали возиться и сюсюкаться с ним.

– А как же нам его назвать? – задумалась Маргарита.

– Барсик, – предложила Булочка.

– Фу, как примитивно! Он же не деревенщина, – скривилась Барби. – Назовём его лучше Леопольд. Так раньше князьёв и графьёв звали.

– Князей и графов, – поправила её Маргарита.

– Ну да, а ещё и царьё своих наследников так называло, – добавила Барби. – А Барсиками только бездомные дворняжки были. Примитив!

– А Леопольд не примитив? – усмехнулась Киса. – Ты что, мультик не смотрела? Да каждого второго кота в стране зовут Леопольдом.

– Я придумала ему погоняло: Троглодит, – заявила Дюймовочка. – Смотрите, сколько он жрёт! А как он с колбасой по-зверски расправился! Настоящий троглодит!

– Не надо его обижать! – заступилась за котёнка Цыпочка. – Он же хороший. Давайте лучше назовём котёночка Рыжиком.

– Нет!!! Только не Рыжик! – испуганно вскрикнула Маргарита.

Все удивлённо посмотрели на её побелевшее лицо.

– Так звали моего друга. Он погиб. Не хочу об этом вспоминать…

Все замолчали.

– Эх, дружочек, как же нам тебя назвать? – вздохнула Маргарита и прижала котёнка к себе.

– А давайте так его и назовём! – предложила Цыпочка. – Пусть он будет Дружочек.

Все радостно поддержали это предложение.


Девицы весь день провозились наряжая Дружочка в разнообразные тряпочки, повязывая ему ленточки. Булочка связала Дружочку свитер, носочки и даже шапочку. А Цыпочка сшила ему из шёлкового халатика, который пожертвовала Барби, наволочку с кружевными оборочками для спальной подушки. К вечеру совершенно затисканный котёнок просто рухнул от усталости и заснул посреди комнаты.

– Какие же вы дурёхи, – грустно произнесла Маргарита, – вам бы детей нарожать надо и с ними возиться. А вы здесь свою материнскую любовь на кота растрачиваете.

Девицы угрюмо посмотрели на начальницу. Ну вот, опять она им настроение испортила! Гадина она и есть гадина.


Но в самый разгар праздника, когда девицы млели от безделья, вдруг позвонил Воланд и сказал, что надо обязательно обслужить одного клиента.

– Но вы же обещали… – начала настаивать Маргарита.

– Он очень выгодный клиент, – тоном, не терпящим возражений, перебил её Воланд.

– Ну хорошо, – пришлось ответить Маргарите.

Она посмотрела на девиц. Те, конечно, всё поняли. Лица их помрачнели.

– Он это назло делает, – буркнула Киса и покосилась на Маргариту.

Да Маргарита и сама давно заметила, что с тех пор, как погибла Мэри, Воланд теперь часто как бы назло посылает к ним самых отмороженных клиентов. Раньше таких мужиков он спроваживал в другие, более дешёвые бордели. Девицы злятся и, конечно же, винят во всём её. Маргарита понимала, что таким образом Воланд мстит ей, делает и без того непростые отношения в коллективе ещё невыносимее.

– Это очень богатый клиент, – объяснила Маргарита.

– Ну вот, весь праздник к едрене фене! – расстроилась Булочка.

– Вот ведь срань господня! – сплюнула на пол со злости Дюймовочка.

– Я не хочу! – захныкала Барби. – Он, конечно же, выберет меня. Я это чую. Ну почему я такая несчастливая?!!

– А может, нам всем по-хорошему попросить Воланда? – наивно хлопая глазками, предложила Цыпочка.

– Заткнись, дура!!! – хором рявкнули на неё девицы.

Наступила гробовая тишина. Маргарита видела, с какой ненавистью и обидой косятся на неё девицы.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Мне действительно очень жаль, что праздник прекращается, но придётся подчиниться.

– Подчиниться?! – зло сверкнула глазами Киса. – Конечно же, мы ведь рабыни! Как хозяин прикажет, так и будем делать. Но вот что я скажу: мне плевать на этого богатенького клиента! И я не намерена прерывать свой праздник! Я не буду сейчас наряжаться и малеваться! Вот так!

– И я тоже не буду! – поддержала её Барби. – Пусть этот гад увидит, что его здесь совсем не ждали!

И для убедительности она ещё сильнее взлохматила свои волосы.

– И я не буду! И я! – поддержали остальные, гордо подняв головы.

Маргарита с улыбкой смотрела на этот бунт в публичном доме. Наконец-то в девицах появилась хоть крупинка смелости.

– Я поддерживаю вашу акцию протеста, – постаралась серьёзно сказать она, – и тоже встречу гостя в этой фланелевой ночнушке.

– Праздник продолжается! – завопили девицы.

– А чтобы ему ещё хуже было, – совсем расхрабрилась Барби, – я чеснока с луком нажрусь. Пусть от меня, как от Булочки, воняет за три километра!

– Правильно! – поддержали остальные. – Булочка, давай сюда свои вонючки. Мы тоже будем!

Девицы подбежали к столу и начали, жутко кривясь, поедать лук с чесноком, запивая простой водой, чтобы, не дай бог, другой едой не перебить противный запах.

Эти действия вызвали у девиц такой восторг! На лицах появились улыбки, глаза задорно заблестели! Девицы начали придумывать, чем бы ещё насолить нежеланному гостю. Они так расхрабрились! Маргарита даже испугалась, когда Дюймовочка предложила совсем мужика «ухандокать».

– Ты что! – возмутилась Маргарита.

– Спокуха! Я же не кокнуть его предлагаю, – пожала плечами Дюймовочка.

– А что же?

Маргарита растерянно оглядела девиц и увидела, что все, кроме неё, уже поняли, о чём говорит великанша.

– Может, нам поклофелинить, а? – хитро подмигнула бывшая баскетболистка.

Остальные посмотрели на Маргариту с надеждой.

– Да, действительно, это было бы здорово! – умоляющим тоном стали канючить они.

– Вы это о чём? Я не понимаю, – растерялась Маргарита.

– Клофелин – это снотворное, – терпеливо объяснила Киса, – без вкуса и без запаха. Добавим его в вино, выпьем с гостем на брудершафт и уложим его баиньки до утра. А завтра, если он захочет, обслужим его по высшему классу.

– Нет, – отрезала Маргарита, – никаких снотворных!

Девицы обиженно отвернулись от неё.


– К вам пожаловал незваный гость, который хуже татарина, – со злорадной улыбкой на лице произнёс Джем.

Хуже татарина оказался узбек. Он был довольно крупного, даже можно сказать, массивного телосложения. Причём одет этот узбек был в национальную одежду: под овечьей шубой на нём был надет длинный стёганый халат, перевязанный на поясе простой верёвкой. Когда мужик снял шубу и прошёл в столовую комнату, девицы приуныли. Они поняли, что зря давились чесноком с луком. От этого мужика исходил такой запах, что их «вонючки» по сравнению с этой вонью были просто парфюмерными ароматами.

– Меня сейчас вырвет! – жалобно прошептала Цыпочка.

– А меня уже, – простонала Барби и, зажав рот, выбежала из комнаты.

Все потрясённо разглядывали гостя.

– Несите свой клофелин, – обречённо прошептала Маргарита.


За клофелином послали Джема. А пока гостя усадили за стол. Все девицы сгрудились на противоположном конце стола, стараясь находиться подальше от «дорогого» гостя.

Узбек радостно улыбался и цокал языком, разглядывая девиц.

– Вай! Какие хорошие девушки, да! Какие скромные девушки! Слушай, почему вас называют плохим словом, а? Не понимаю! Это там, на улице, ходят раскрашенные проститутки с голыми коленками. А вы, как и положено порядочным женщинам, одеты в халаты, длинные платья, а срам штанишками прикрыли. Да и личики у вас чистые, без краски. Вай-вай-вай! Очень, очень хорошие девушки!

– Правильно говорят, что лень до добра не доведёт, – тихо пробормотала Киса. – Лучше бы мы нафуфырились.

Остальные тоже очень расстроились, что своим видом не отпугнули клиента, а скорее наоборот.

Мужчина брезгливо посмотрел на блюда, выставленные на столе, попробовал их, хватая пищу руками, недовольно поморщился.

– Что вы едите? Тьфу!

Он полез в свой мешок, вытащил кожаный свёрток, разложил его на столе, достал оттуда куски вяленой баранины и с аппетитом стал есть.

– Угощайтесь! – предложил он девушкам.

– Нет!!! – слишком громко крикнули они.

Девушки брезгливо корчились, наблюдая за трапезой гостя.

– Извините, мужчина, – вежливо произнесла Цыпочка, – что я вас отрываю от еды… Но осмелюсь вас спросить: вы вообще-то в курсе, что у нас элитное заведение? Вы кредитоспособны?

Мужчина недоумённо посмотрел на неё.

– Короче, кадр, у тебя бабки-то есть? – проще спросила Дюймовочка. – Манями владеешь?

– Бабки? Нет, бабок у меня не осталось, все померли. А уж Мань из них отродясь не было.

– Мужик, ты чё, издеваешься? Или с гор только слез? – закатила глаза Киса.

– Ага, – согласился гость.

– Что «ага»? – опешила Киса.

– Я пять дней назад с горы спустился, – широко улыбнулся он. – Живу я в горах, да, всю жизнь там прожил. А теперь вот спустился и к вам приехал!

Девицы тут же поверили.


Джем вскоре появился. Вместе с ним возвратилась и белая как полотно Барби. Девушка держала в руках освежитель воздуха для туалета. Зайдя в комнату, она стала во все стороны прыскать из баллончика, таким образом прокладывая себе путь.

– Вай! Слушай, что ты делаешь? Зачем брызгаешь? Почему мокроту в доме разводишь? Это что такое? – возмутился гость.

– Духи! – ляпнула Барби. – Чтобы хорошо пахло. Очень дорогие духи!

Мужчина поводил носом.

– Да, хорошо пахнет. Мокрым лесом. Ладно, брызгай.

– А можно я на вас набрызгаю? – совсем осмелела Барби и, не дожидаясь разрешения, опрыскала его со всех сторон.

Только после этих процедур Барби смогла остаться в комнате. Она в изнеможении плюхнулась на стул.

– Нет, всё-таки объясните мне, чем это от вас так воня… так пахнет? – не удержалась она от мучившего её вопроса.

– Что, не нравится? – рассмеялся гость. – Слушай, в наших краях без этой растирки не проживёшь. Зимой она от холода спасает, а летом от вшей, клещей, слепней и комаров. Наша семья от дедов к внукам передаёт состав этой растирки, да. Слушай, хочешь расскажу? Запоминай. Берёшь овечий нутряной жир, да, добавляешь туда три горсти мочи молодого барашка, потом чуть-чуть желчи, потом…

– Хватит! – заорала Барби и, зажав рот, опять пулей вылетела из комнаты.

– Эй, мужик, ты бы хоть помылся, прежде чем по девочкам идти, – проворчал Джем. – Здесь же не горы. Клещей и слепней нет.

– А я уже мылся! Всего три недели прошло! Я ещё не грязный, – простодушно объяснял гость.

– Давайте выпьем за знакомство, – решила поскорее перейти от слов к делу Маргарита.

Она выразительно посмотрела на Джема. Тот налил в бокал вина из принесённой бутылки и протянул его гостю.

– Э нет, – закачал головой узбек, – у нас так не делают. Сначала пьёт хозяин, да, а потом уже гость. Нельзя нарушать обычаи.

Пришлось Джему самому выпить. А уж второй бокал начал потихоньку, по глотку, причмокивая и нахваливая напиток, пить гость.

Джем широко зевнул.

– Я пойду, а? – спросил он Маргариту. – Или я вам ещё нужен?

– Нет-нет, иди, – испугалась Маргарита, что охранник сейчас же завалится и уснёт на глазах у узбека.


Джем ушёл. А девицы с нетерпением наблюдали за гостем. Но он пока выглядел бодреньким.

– Выпейте ещё, – налила ему второй бокал Булочка. – За наш чудесный праздник.

– Какой такой праздник? – удивился гость.

– Что ты к нам пришёл, – хмуро произнесла Дюймовочка.

– Да, – согласно закивал головой он, – я хороший мужчина. Я сильный! Мне даже одной женщины мало! Слушай, я бы вас всех в жёны взял! Да. Поехали со мной! Вай! У нас хорошо. Вам понравится!

– Не сомневаюсь, – усмехнулась Киса и посмотрела на подружек. – Эй, есть желающие?

Девицы рассмеялись.

– А что, откроем горный бордель…

– Будем снежных людей обслуживать…

– И заблудившихся туристов…

– А в свободное время овец стричь. Романтика! – загалдели девицы.

– Зачем смеётесь? Вай! Я же к вам с самым серьёзным предложением, – недоумевал гость.

Смех превратился в дикий хохот.

– Ну не хотите, как хотите. Потом пожалеете. Слушай, у меня там горы, поля, леса, свежий воздух, барашки. Хорошо! И не надо будет падшими женщинами работать.

Смех резко прекратился.


Девицы угрюмо наблюдали за гостем. Снотворное на него никак не действовало. Наоборот, он стал более энергичным, раскраснелся, у него на лбу даже выступила испарина.

– Давайте ещё один бокал выпейте, – предложила Маргарита, – за дружбу и любовь.

– Нет-нет, хватит пить, – замотал головой гость и взглянул на неё бешеными глазами. – Пора любить. Иди ко мне, рыжая, я тебя хочу.

Он вытер пальцы о халат, встал и, тяжело дыша, направился к Маргарите.

– Нет!!! – выпучив глаза от страха, подскочила она. – Я не это… как её… Я не проститутка. Я хозяйка! Меня нельзя!!!

Гость, не останавливаясь, прошёл мимо и схватил попавшуюся на его пути Цыпочку.

– Тогда тебя.

Девушка пронзительно завизжала и стала вырываться. К ней на помощь подбежала Киса.

– И тебя тоже хочу, – схватил он и её за локоть.

Хватка у него была железная, девицы как ни брыкались, как ни колошматили его кулаками, всё бесполезно. Он подхватил их под мышки и понёс, словно двух овец, из комнаты.

– Ой, мамочка! О господи! Вот чёрт! Помогите!!! – верещали они.

Булочка трусливо убежала. А Дюймовочка от шока просто остолбенела. Пришлось Маргарите действовать. Она схватила сковородку и, высыпав из неё на стол жареную картошку, со всей дури стукнула гостя по голове.

Хорошо, что на голове у него была тюбетейка, под которую он спрятал деньги, а то бы Маргарита точно размозжила ему череп.

Гость вместе с девицами рухнул на ковёр. Маргарита только сейчас опомнилась.

– Ой! Что я натворила! Я, наверное, его убила! – в ужасе прошептала она. – Ну вот, ещё один труп на моей совести… Господи! Вот Джинни «обрадуется»!


Она так и стояла со сковородкой в руке и в шоке глядела на неподвижное тело гостя. Девицы выползли из-под узбека и отбежали на безопасное расстояние.

– А уж как Воланд «обрадуется»! – недобро усмехнулась Киса.

– Да уж, – согласилась Булочка, выглядывая из-за двери. – Воланд не терпит никакого самоуправства. К тому же он наверняка хотел раскрутить этого узбека на все его бабки. А тут вон в тюбетейке не так уж и много денег. Остальные он наверняка где-то припрятал, скотина. Не, нельзя, чтобы Воланд узнал, как мы его выгодного клиента укокошили.

– А давайте его спрячем, – робко предложила Цыпочка, – а Воланду что-нибудь соврём.

– О! Надо же! Проблески ума! Браво, браво! – похлопала в ладоши Киса. – Только куда мы этого бугая спрячем? В твой чемодан, что ли, засунем?

– Его надо закопать! – решительно произнесла Дюймовочка, которая наконец-то пришла в себя.

– Ещё холодно, земля не оттаяла, трудно будет копать… Лучше его сжечь! – стукнула кулаком по столу Киса.

– Ой! Не надо! – промямлила Цыпочка. – Он будет очень долго гореть… и вонять при этом!

– Тогда разрубим его на куски и скормим собакам, – деловито произнесла хозяйственная Булочка. – Их потом неделю можно не кормить. Выгодно и удобно.

– И пельмешек налепим, – усмехнулась Киса, – по-узбекски.

– А может, он ещё живой? – с надеждой произнесла Маргарита.

Услышав это, девицы попятились к двери.

– Надо бы проверить, – предложила Киса, боязливо отходя подальше.

Но желающих приблизиться к гостю не было. Тогда пришлось Маргарите подойти и ногой перевернуть мужчину на спину. Он застонал.

– Живой!!! – завопили Киса с Цыпочкой и ринулись из комнаты, сбив с ног стоявшую в дверях Булочку.

– Стойте! – приказала им Маргарита, но девиц и след простыл. – Вот чёрт! И Джинни как назло спит. Что же нам с этим мужиком делать? Так, Дюймовочка, принеси из кладовки верёвку, надо его связать.


Когда гость был крепко связан, Киса, Цыпочка и Булочка вернулись в комнату. Они боязливо сели на диван и стали думать, что же делать дальше.

– Нет, но почему же клофелин не подействовал? – удивилась Дюймовочка.

– Наверное, просроченный был, – догадалась Цыпочка.

– Вовсе нет! – запротестовала Булочка. – Я его недавно купила.

– Просто этот детина слишком непробиваемый оказался, – стала рассуждать Дюймовочка. – Горы, свежий воздух, здоровая пища. Что для такого здоровяка одна ампула – хрень!

– Да, подвёл нас ваш хвалёный клофелин, – с укором произнесла Маргарита.

– Надо было несколько ампул снотворного растворить, – покачала головой Булочка. – Тогда бы наверняка его усыпили.

– Нет, девки, всё-таки самое надёжное снотворное – это сковородка, – хохотнула Киса.


Маргарита решила действовать.

– Так. Надо разбудить Джема, пусть он отвезёт этого мужика подальше, чтобы он к нам дорогу не нашёл.

Маргарита направилась к двери.

– И мы с тобой! – в один голос завопили девицы.

– А кто с ним останется? Вдруг он очухается и верёвки разорвёт! – попыталась их остановить Маргарита.

Но Киса с Цыпочкой и Булочкой после этих слов тут же опрометью выбежали за дверь.

– Ладно, я останусь, – согласилась Дюймовочка. – Если что, я ему ещё одну порцию «снотворного» по башке вмажу.

Она взяла в руки сковородку и стала ей размахивать словно теннисной ракеткой.


Девицы во главе с Маргаритой поднимались по лестнице на второй этаж.

– А когда мы этого мужика отвезём куда надо и там его развяжем, кто нас защищать будет? – резонно заметила Булочка. – Этот узбек нас поубивает! Вы его кулачищи видели?

– А мы не будем развязывать! – заявила Киса.

– Тогда он замёрзнет и сдохнет, – равнодушно заметила Булочка.

– Ну и чёрт с ним, – добавила Киса.

– Ой! Жалко же! – испугалась Цыпочка. – Он ведь человек всё-таки, а не букашка. А может, нам подождать до завтра, пока Джем очухается и сам с этим дядечкой разберётся, а?

– А всю ночь около этого маньяка ты со сковородкой дежурить будешь? – огрызнулась Киса.

– Как-нибудь, но мы сегодня должны всё сделать, – вздохнула Маргарита.

– Эх, ну и праздник! Удался на славу! – с сарказмом проворчала Булочка. – Хорошо ещё, что, кроме узбека, никому больше не накостыляли.

– Пока не накостыляли, – ухмыльнулась Киса.

– Сплюнь! – хором потребовали суеверные девушки.


Девушки вошли в комнату Джема. Но там его не оказалось. Зато дверь в комнату Барби была заперта и оттуда доносились подозрительные звуки.

– С кем это она? Неужели там Джем?! Он разве не спит?!! – удивились девушки, глядя друг на друга. – Странно!

Маргарита требовательно постучала. За дверью всё стихло. Пришлось ещё стучать. Никакого результата.

– Отойдите, я ща дверь ногой вышибу! – прорычала Булочка. – А потом кое-кому морду разукрашу. Без косметики! А ну, открывай, подлая девка!

Дверь чуть-чуть приоткрылась и в щёлку просунулась взлохмаченная голова Барби.

– Девчонки, вы чего стучитесь? Ой, а я тут заснула, – сказала Барби и картинно зевнула.

– Ща, я тебя разбужу! – зарычала Киса. – Мы там с этим вонючим мужиком дерёмся, а вы тут с Джемом «заснули»! Совесть у вас есть?

– Где этот подлый соня? – попыталась заглянуть за дверь Маргарита. – А ну, выходи!

Послышалось шлёпанье босых ног и звук захлопнувшейся двери. Поняв, что Джем спрятался в душевой, девушки оттолкнули Барби и ворвались в комнату. Но, увы, поздно. Дверь в душевую оказалась запертой.

Тогда они выплеснули всё своё негодование на Барби.

– Ну ты и зараза! – возмутилась Булочка.

– Ты мерзкая похотливая стерва! – завопила на неё Киса.

– Предательница! – обиженно произнесла Цыпочка.

– Как ты могла своих подруг оставить в беде, а сама тут преспокойненько развлекаться с Джемом?! – выговаривала ей Маргарита. – Мы должны в трудных ситуациях помогать друг другу!

– Девки, я не виновата! Честно! Я шла к вам, но тут выскочил из-за угла Джем и накинулся на меня. Я и сообразить-то ничего не успела, как оказалась с ним в постели. Ой, девчонки, он прям как взбесился! Я его таким никогда не видела! Он меня просто замучил! Я как будто роту солдат обслужила, – шёпотом оправдывалась Барби.

Девицы недоумённо переглянулись.

– Я, кажется, поняла, в чём дело, – сказала Булочка. – Подождите, я сейчас вернусь.


Она вышла из комнаты, но вскоре вернулась, победно сжимая в руке таблетки.

– Вот! Я так и знала! – тоном прокурора произнесла Булочка. – Он растворил в вине не клофелин! Снотворное всё на месте. Ни одной ампулы не пропало.

– А что же? – спросила Киса, но потом догадалась: – Неужели «Виагру»?!!

– Да!!! – подтвердила Булочка. – Не хватает трёх таблеток!

– Трёх?!! – охнула Маргарита. – Во зараза!

– Ну Джем и скотина! – возмутилась Киса. – Да это же доза для слона! Представляю, что бы с нами сделал этот мужик, если бы не сковородка!

– А что такое «Виагра»? – наивно спросила Цыпочка.

– Ну уж этого не знать! – закатила глаза Киса. – Деревня! Это таблетки для импотентов!

– Теперь понятно, почему мужик так озверел, – сказала Маргарита и стукнула кулаком по двери душевой. – Джинни! А ну, выходи!

– Выходи, подлый трус! – потребовали девицы.

– Не выйду! Вы же меня бить будете, – хохотнул Джем.

– Конечно!!! – хором ответили девицы.

После этих слов Джем, естественно, не вышел. Он лишь из своего убежища посмеивался над девушками.

– Ну, как вам подарочек на Восьмое марта? Узбек вас всех обслужил? Так-то вот! Будете знать, как нас, мужиков, вонючими козлами обзывать!

– Ой! Он всё подслушал и отомстил нам! – охнула Цыпочка.

– Вот ведь паразит! – упёрла руки в бока Булочка.

– Это ему просто так с рук не сойдёт! – прошипела Киса.

Маргарита жестом позвала всех в глубину комнаты.

– Надо сделать вид, что мы ушли. А ты, Барби, выманишь его из душевой, – шёпотом предложила она.

Все посмотрели на Барби. Блондинка молча потупила глаза. Ей не хотелось предавать Джема.

– Ты что, перешла на сторону гадких-прегадких мужиков? – пыталась усовестить её Цыпочка.

– Кто не с нами, тот против нас! – пригрозила Булочка.

– Один за всех, и все за одного! – напомнила Киса ей девиз мушкетёров. – Да?

– Да, – пришлось сказать Барби.

Так и сделали. Девицы ещё немного позлословили с Джемом, а потом протопали к двери и тихонько на цыпочках вернулись обратно.

– Всё, Джем, они ушли, – сказала Барби.

– А ты дверь закрыла? – перестраховывался Джем.

– Закрыла.

– Бедные, замученные сексом овечки! Мне их даже жалко, – смеясь, сказал Джем и вышел из душевой.

Тут же девицы накинулись на него.

– Ой, девки, пощадите! – смеялся Джем, загораживаясь руками. – Только лицо не царапайте! А то в прошлый раз братаны меня на смех подняли.

Маргарита не принимала участия в расправе. Она лишь наблюдала и с усмешкой приговаривала:

– Так тебе и надо! Будешь знать, как издеваться над нами!

– Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! – разошлись не на шутку девицы.

Джем покорно терпел, лишь чуть-чуть морщился и просил пощады.

– Ладно, девчонки, хватит с него, – смилостивилась Маргарита. – Ему же ещё в Москву надо ехать.

Освобождённый Джем, смеясь, рухнул в кресло.

– В следующий раз, когда мы с братанами на разборки пойдём, я вас с собой возьму. Будете группой садистской расправы.

– Булочка, неси зелёнку и пластырь, – распорядилась Маргарита.


После того как все ссадины были продезинфицированы, а раны заклеены пластырем, девицы рассказали Джему, что же произошло после его ухода из столовой. Джем хохотал до упаду, когда девицы красочно описывали ему про озверевшего узбека и про «снотворную» сковородку.

– А теперь, Джинни, проводи нашего дорогого гостя столицы на его историческую родину, – попросила Маргарита.


Узбека развязали, перебинтовали ему голову, напоили чаем с тортом и проводили до дверей. Уходя, он вдруг обернулся.

– Слушай, я всё-таки не понимаю, почему вас, таких скромных и порядочных девушек, обзывают проститутками? Не понимаю!

Он пожал плечами и вышел.

Джем отвёз его на вокзал, они выпили на прощание по рюмке водки и разошлись.


Прошло ещё несколько месяцев. Маргарита успокоилась. От девиц теперь угрозы не было, а Воланда она уже особо не боялась, воспринимая его пакости равнодушно, даже с усмешкой.

Время потекло как песок сквозь пальцы. Жизнь в борделе нельзя было назвать скучной. Она пестрела то грустными, то смешными происшествиями. И хоть Маргарита ненавидела эту мерзость и пошлость, которые её здесь окружали, но всё равно по сравнению с жизнью бездомной бродяжки или подлой аферистки роль «мамочки» была не так уж и плоха.

«Что ж, это моя судьба. Это моя жизнь», – смирилась Маргарита со своей участью.


Был уже почти полдень. В столовую вяло заходили девицы, только что проснувшиеся после тяжёлой ночи. За окном лил дождь, наводя тоску и на без того унылое настроение. Даже Дюймовочка из-за того, что ей сегодня пришлось пропустить зарядку на свежем воздухе, была угрюмой. Завтрак проходил в полном молчании. Слышался только стук ложек да монотонный шум дождя. Даже не хотелось ни о чём думать, почти все уставились в свои тарелки и сосредоточенно поглощали пищу. И только Цыпочка почти не ела. Она увлечённо читала очередной любовный роман.

Вдруг монотонность звуков нарушило чьё-то всхлипывание. Девицы оторвались от своих тарелок и с удивлением уставились на Цыпочку. Та заливалась слезами и, уже больше не сдерживаясь, огласила столовую хлюпаньем, сморканием и прочими звуками, сопровождающими женский рёв. Но при этом на лице её сияла счастливая улыбка, что показалось девицам совсем неуместным.

– Ты чё, совсем сбрендила? – угрюмо спросила Барби.

– Ничего удивительного. С блондинками такое случается, – кольнула их Киса.

– Заткнись! – рявкнула Барби.

– Это ты своей Цыпочке скажи, – невозмутимо парировала Киса. – И так тоска смертная, да ещё и она тут слякоть разводит.

– У тебя что-то случилось? – участливо спросила Цыпочку Булочка.

Цыпочка замотала головой.

– Здесь… здесь такая любовь! Такая любовь! Вот, послушайте, – Цыпочка взяла книжку в руки и, обливаясь слезами, начала читать: «Сорвав с себя смокинг, Джон швырнул его на спинку кресла. Туда же последовала чёртова бабочка. Джон страстно притянул к себе Мадлен. «О нет, Джон, не надо!» – слабо сопротивлялась Мадлен. «Но почему?!» – спросил Джон с отчаянием в голосе. «Мы не можем принадлежать друг другу. Мы не ровня! Ты богат и знатен, а я всего лишь служанка в твоём дворце! – дрожащими губами пробормотала Мадлен. – Ты не любишь меня. Ты меня лишь используешь!» Слёзы, горькие и горячие, струились по её нежным щекам. Внезапно обессилев, Джон рухнул перед ней на колени и, взяв её руки в свои, начал целовать каждый её пальчик. «Я обожаю тебя! Я готов всё отдать тебе: и мой дворец, и мою жизнь!!!» – страстно крикнул ей Джон. Мадлен счастливо заулыбалась. Джон поднялся и, притянув её в свои объятия, страстно поцеловал. «О, Джон!» – еле слышно прошептала Мадлен. «О, Мадлен!» – вырвался стон из его могучей груди. Мадлен закрыла глаза. Мир поплыл по кругу. Пальцы Мадлен запутались в волосах Джона. Она притягивала его к себе всё ближе и ближе, прижималась к нему всё крепче и крепче. «Я люблю тебя!» – задыхаясь, прошептала Мадлен. «И я тебя люблю!» – просиял Джон. «Повтори!» – потребовала Мадлен. «Я тебя люблю! – страстно произнёс Джон и, взглянув на неё потемневшими от желания глазами, произнёс: «О, Мадлен, прошу тебя…»

– …наклонись-ка буквой «зю», я любовь тебе всадю! – продолжила за неё Киса.

Девицы так захохотали, что чуть не попадали со стульев.

– Дуры вы! Пошлые, мерзкие дуры! Здесь такая чистая, такая красивая любовь, а вы всё опохабили, – обиделась Цыпочка. – Неужели вам не хочется хоть раз в жизни испытать такую любовь?! Неужели вы не мечтаете об этом? Хотя вы злые, холодные и вульгарные. И поэтому у вас такой любви никогда не будет! Вот так!

– Да нет в жизни такой любви. Нет! И нечего себе всякой ерундой башку забивать. Это только в книжках богатые любят бедных, красивые – некрасивых, а порядочные мужики любят шлюх. Только в книжках! Так что и не надейся, у тебя тоже такой любви никогда не будет! Никогда!!! – зло прорычала Киса. – Запомни: мужикам от женщин нужен только секс. А чувства они всего лишь изображают, чтобы баба нюни распустила и скорее раздвинула ноги. Поняла?

– Ой, я не могу, – засмеялась Барби, – эту идиотку любимый муженёк в бордель продал, а она всё ещё верит в какую-то любовь! Вот дура!

– Да, я верю! Есть в жизни такая любовь! Есть! И у меня она обязательно ещё будет! Вот увидите, будет!!! – прокричала Цыпочка и, захлёбываясь слезами, выбежала из столовой.

– Ох-ох-ох, какая скромная и нежная шлюха! – язвительно произнесла Барби ей вслед. – Она обязательно когда-нибудь встретит своего прекрасного сутенёра…

– …который влюбится в неё и предложит ей свою руку, сердце и элитное место у трёх вокзалов, – продолжила Булочка.

– … и увезёт её на белой машине с алыми мигалками в свой сказочный бордель, где она будет долго и счастливо работать на него, – закончила Дюймовочка.

Девицы рассмеялись.

Всё это время Маргарита молча слушала их спор.

– А вы знаете, вы все правы. И вы, и она, – наконец сказала она девицам. – К чему спорить? У каждого такая жизнь, которую он заслуживает. У вас с мужчинами может быть только секс. А вот она, возможно, ещё и встретит любовь. По крайней мере я ей искренне этого желаю.

Девицы нахмурились, но возражать ей побоялись. Маргарита последовала за Цыпочкой.


Цыпочка лежала на кровати и плакала в подушку. Маргарита тихо села рядом и провела рукой по волосам девушки. Цыпочка зарыдала в голос.

– Я не могу! Я больше здесь не выдержу! Тут так ужасно! Так пошло всё! Так мерзко! Мужчины со мной обращаются так грубо! Я не хочу здесь оставаться! Я здесь умру!

– А помнишь, как ты говорила, что профессия путаны очень романтичная? – напомнила Маргарита.

Цыпочка повернула к ней заплаканное лицо.

– Я была такой дурой! – приз