Book: Жилец (= Арендатор смерти)



Хейр Сирил

Жилец (= Арендатор смерти)

Сирил Хейр

Жилец

(= Арендатор смерти)

Инспектор Маллет

перевод И.И.Мансуров

Глава 1

ДЖЕКИ РОУЧ

Пятница, 13 ноября

Дейлсфорд-Гарденз, Ю. З.- один из тех адресов, которые, когда их называют, заставляют даже самых опытных водителей такси на какой-то момент заколебаться. Но не потому, что возникают какие-то трудности с определением его местоположения,- всем хорошо известен этот спокойный, респектабельный район, где Южный Кенсингтон граничит с Челси. Проблема была порождена недостатком воображения у специалистов строительного синдиката, которые где-то в середине нашего столетия закладывали этот жилой район Дейлсфорд. Дело в том, что, помимо Дейлсфорд-Гарденз, есть еще Дейлсфорд-Террас, Дейлсфорд-сквер, Верхняя и Нижняя Дейлсфорд-стрит, не говоря уже о высоком многоквартирном доме из красного необожженного кирпича, известном как Дейлсфорд-Корт-Мэншнз и двух-трех новых нарядных маленьких домиках, которые до сих пор сохраняют название Дейлсфордские конюшни. Однако дома на Дейлсфорд-Гарденз не высокие, не сложенные из сырого красного кирпича, не новые и далеко не нарядные. Напротив, они приземистые, желтые и старые, в одинаковом закопченном лепном убранстве однообразных трехэтажных фасадов, невзрачных, но - с некоторой натяжкой - респектабельных. Пара из них опустилась до того, что стала меблированными комнатами, несколько можно заподозрить в том, что туда берут жильцов с пансионом, но по большей части эти дома по-прежнему ухитряются вести неравную войну с превратностями судьбы, и над ними по-прежнему реет знамя аристократизма.

Агенты по найму жилья называют этот район "отставным", и сей эпитет справедлив во многих отношениях. Он, безусловно, подходит почти ко всем обитателям Дейлсфорд-Гарденз, который давно превратился в прибежище для не слишком состоятельных людей средних лет. Отставные полковники и члены графских судов, бывшие чиновники и офицеры флота на неполном окладе, люди с худыми, желтоватыми лицами, которые в свое время, наверное, управляли областями размером с половину Англии, теперь делят между собой империю, состоящую из забрызганной грязью травы и перепачканных кустов калины, образующих "сады" {В буквальном переводе с английского название "Дейлсфорд-Гарденз" означает "Дейлсфордские сады"}. Жилища у них скромные и непритязательные, как будто они тоже удалились на покой после долгого, деятельного существования, которое вели когда-то, и теперь с достоинством и смирением ожидают участи, уготованной лондонским домам после падения арендной платы.

В северном конце Дейлсфорд-Гарденз, где Верхняя Дейлсфорд-стрит, наполненная шумом автобусов и автофургонов, обозначает границы старых дейлсфордских владений, держал торговую точку Джеки Роуч, продавец газет. Этого человека, с комичным носом-луковицей, неуверенно подергивающимся поверх косматых рыжих усов в такт его хриплому выкрику "Ньюс старт стэндэрт!", видели там каждый вечер. Большинство домовладельцев в Дейлсфорд-Гарденз знали его в лицо. Однако немногие из них догадывались, насколько много он знал о них, об их материальном положении, привычках и домашнем существовании. Роуч называл их своими постоянными покупателями, а потому считал почти что делом чести быть в курсе их дел. Он знал - и любил старого, с прямой выправкой полковника Петерингтона из дома номер 15, который ходил в поношенном сером костюме и ежедневно с удивительной пунктуальностью отправлялся в свой клуб, чтобы вечером с такой же пунктуальностью вернуться на обед. Он знал - и не любил - расфуфыренную миссис Брент из дома номер 34, и мог бы рассказать ее мужу кое-что о человеке, который наведывался к ней в его отсутствие, если бы тому когда-нибудь пришло в голову этим поинтересоваться. Он знал тихую, застенчивую мисс Пенроуз из дома номер 27, чья горничная Роза регулярно, в шесть часов вечера, приходила к нему за "Стэндэрт" и с которой всегда - уж будьте уверены!- можно было несколько минут посплетничать.

В этот холодный, ветреный вечер Роуч был бы рад немного поболтать с любым и о чем угодно, кто остановился бы с ним поздороваться, лишь бы отвлечься от ревматизма, который обычно мучил его в это время года. Но как назло, никто не желал останавливаться. Прохожие задерживались лишь для того, чтобы сунуть в его руку медяк и схватить газету, будто он не человек, а машина. Вот Роза - другое дело. Независимо от погоды она всегда чуточку задерживалась с ним посудачить - а почему бы и нет, если потом можно вернуться домой, на теплую кухню.

Но в этот вечер никакой Розы не ожидалось, потому что мисс Пенроуз вот уже месяц как была в отъезде. Она уехала за границу, Роза - к своей семье в деревню, а дом со всей обстановкой был сдан мистеру Колину Джеймсу. Роуч знал его по имени благодаря шапочному знакомству с Крэбтри, лакеем, который узурпировал место Розы в доме номер 27, но никогда не разговаривал с ним и даже не покупал у него газет. В отличие от большинства других обитателей Дейлсфорд-Гарденз Колин Джеймс был при деле. Во всяком случае, почти каждое утро он садился на углу на автобус, идущий в восточном направлении, а вечером возвращался, так что предполагалось, что у него есть работа. Однако Роучу мистер Джеймс от этого больше не нравился. У него было смутное чувство, будто таким образом этот человек бросает "сады" на произвол судьбы.

Примерно в половине седьмого, когда толчея на Верхней Дейлсфорд-стрит достигла наивысшей точки, а давно грозившийся дождь начал накрапывать, Роуч, нашаривая онемевшими пальцами одиннадцатипенсовик на сдачу, заметил мистера Джеймса на другой стороне улицы. Это, как он объяснял впоследствии определенным заинтересованным лицам, безусловно, был мистер Джеймс. Во-первых, потому, что он был единственным жителем Дейлсфорд-Гарденз с бородой. Да к тому же не просто со стыдливой эспаньолкой, а с кустистыми зарослями каштановых волос, которые закрывали практически все его лицо ниже рта. Во-вторых, его фигура. Он был невероятно тучным, что казалось совершенно несоразмерным его тонким ногам, так что ходил этот человек всегда осторожно, вразвалочку, будто опасаясь потерять равновесие под действием собственной тяжести.

Поначалу Роуч безо всякого интереса отметил появление в его поле зрения хорошо знакомых громоздких очертаний, но потом что-то побудило его уставиться им вслед с возобновившимся вниманием. А дело в том, что на сей раз мистер Джеймс был не один - его сопровождал какой-то человек.

"Старый хрыч, живет один как перст" - такова была частная характеристика, которую Роуч дал мистеру Джеймсу. Вообще-то большинство обитателей Дейлсфорд-Гарденз принадлежали к категории людей, ведших замкнутый образ жизни, за что Роуч уважал их еще больше, но мистер Джеймс был самым одиноким из всех. За время его недолгого проживания в доме номер 27 ни один посетитель не переступил его порога, равно как и ни одного письма или бандероли, по утверждению Крэбтри, не было туда доставлено. И никогда до сего момента Джеки Роуч не видел мистера Колина Джеймса на улице иначе как в одиночестве.

Но на этот раз - в этом не приходилось сомневаться - мистер Джеймс обрел друга. Ну если не друга, то уж, во всяком случае, близкого знакомого, если судить по тому, как они шли по тротуару бок о бок, что-то негромко обсуждая. Жаль, подумал Роуч, что Джеймс полностью заслонил незнакомца своим массивным телом. Просто ради любопытства ему хотелось бы на него посмотреть...

- Новости, сэр?

- Да, сэр!

- Получите пять пенсов сдачи.

- Благодарю вас, сэр!

Расплатившись с покупателем, Роуч еще раз бросил взгляд в сторону мистера Джеймса. Напротив дома номер 27 стоял фонарный столб, и парочка теперь оказалась в охватываемом его лучами пространстве. Свет падал на желтовато-коричневый портфель, который мистер Джеймс всегда носил с собой. Мужчины остановились, и мистер Джеймс, очевидно, стал шарить по своим карманам в поисках ключа. Потом он открыл дверь, зашел внутрь, и незнакомец последовал за ним. Роуч, повернувшись, чтобы сунуть газету в руку покупателя, испытал странное ликование. У мистера Джеймса гость! В некотором роде побит долго остававшийся недосягаемым рекорд.

Примерно час спустя продавец газет покинул свою торговую точку. К этому времени уже разразился настоящий ливень. Улица стала мокрой и пустынной. В противоположность ей "Корона" на Нижней Дейлсфорд-стрит обещала быть теплой и приветливой. Замерзший и мучимый жаждой, Роуч сунул свои газеты под мышку и отправился в том же направлении, по которому до него двигался со своим приятелем мистер Джеймс, но по другой стороне улицы. Он прошел ее наполовину, не отрывая глаз от тротуара и думая об ожидавшем его угощении, когда звук закрывающейся двери парадного заставил его поднять взгляд. Он находился напротив дома номер 27, и хорошо знакомая фигура с неизменным портфелем в руке теперь уходила прочь, к верхней окраине Дейлсфорд-Гарденз.

"Опять этот таинственный старец!- сказал самому себе Роуч.- Интересно, что он сделал со своим дружком?"

А продолжив путь, подумал, что никогда прежде не видел, чтобы мистер Джеймс ходил так быстро.

Через пару минут он стоял в бесконечно приятной, удушливой атмосфере перед облепленной посетителями стойкой бара.

- Ну как торговля, Джеки?- спросил его один знакомый.

- Хуже некуда,- ответил Роуч с пивной кружкой у рта.- В газетах сейчас ничего нет, кроме этой политической бодяги. А чтобы их раскупали, нужно убийство.- Он сделал долгий глоток и повторил, облизывая губы: - Убийство, кровавое убийство - вот это всегда в масть!

Глава 2

"ДВЕНАДЦАТЬ АПОСТОЛОВ"

Суббота, 14 ноября

"Лондон энд империал эстейтс компани ЛТД" и ее одиннадцать дочерних компаний, известных на фондовой бирже как "Двенадцать апостолов", занимали величественные офисы в Лотбери - в общей сложности восемь этажей, с помпезным фасадом из белого известняка снаружи и вощеными дубовыми панелями внутри. Вестибюль был украшен колоннами из полированного мрамора и охранялся самым дюжим и смышленым швейцаром во всем лондонском Сити, На верхних этажах в больших, хорошо проветриваемых комнатах в служебные часы размещались полчища машинисток, клерков и рассыльных. В не таких обширных, но более роскошных апартаментах - их начальство: менеджеры, счетоводы и главы отделов, которые вели свои таинственные и, вероятно, прибыльные дела. Но для человека с улицы, а особенно для инвестора или биржевого дельца из Сити все это великолепие персонифицировалось в одном человеке - Лайонеле Баллантайне.

Баллантайн был одной из тех колоритных фигур, появлявшихся время от времени в финансовом мире Лондона, чья деятельность оживляла обычно серую коммерческую рутину. Он был, в общепринятом смысле этого слова, одним из наиболее известных людей в Сити. То есть по газетам широкая общественность знала, как он выглядит, каковы его загородный дом, конюшни для скаковых лошадей, яхта и стадо племенных джерсийцев, но только более узкому и более заинтересованному кругу посвященных было известно кое-что, хотя и не так много, как хотелось бы, о его финансовых интересах. Вообще-то сам по себе этот человек, пожалуй, был настолько мало известен, насколько это только возможно. У него не было близких друзей, и даже его ближайшие соратники были далеки от того, чтобы завоевать его полное доверие. Его происхождение было-туманным, и если многие люди хотели бы проникнуть за завесу, которой он предпочел его окутать, то еще больше было таких, которые довольствовались тем, что пророчествовали, с цинизмом или богохульством, относительно его будущего.

Впрочем, мир в целом принимал Баллантайна за того, кем он выглядел - за потрясающе удачливого бизнесмена. За сравнительно короткий промежуток времени он поднялся из ничего - или, по крайней мере, из очень малого - до положения поистине значимого и даже могущественного. Такая карьера всегда сопровождается немалой завистью и злословием, так что и на его долю с лихвой выпало и того и другого. Далеко не единожды поднимался неприятный шепоток насчет его методов, а в одном случае - при знаменитом банкротстве "Фэншоу банк" за четыре года до этого - кое-что и погромче шепотка. Но всякий раз слухи стихали, а Баллантайн оставался, причем еще более процветающим, чем был раньше.

Однако теперь слухи снова начинали циркулировать во многих местах, и нигде они не были такими упорными, как в маленькой приемной личного кабинета Баллантайна на последнем этаже громадного здания. Здесь дела компании вполголоса обсуждались двумя ее сотрудниками.

- Говорю тебе, Джонсон,- говорил один,- не нравится мне все это. До ежегодного общего собрания каких-то две недели, а рынок начинает лихорадить. Ты видел котировки сегодня утром?

- Рынок!- презрительно отозвался другой.- На рынке всегда психуют. Мы знавали страхи и похуже этого, разве нет? Вспомни, что случилось в двадцать девятом? Вот тогда...

- Я тебе другое скажу,- продолжал первый из собеседников, не прислушиваясь к словам, которыми его перебили,- Дюпин тоже как на иголках. Ты видел его сегодня утром? Он был весь зеленый. Говорю тебе, он что-то знает.

- А где он сейчас?- спросил Джонсон.- Там?- Он кивнул на стеклянную дверь с табличкой: "Секретарь".

- Нет. Он в кабинете старика. Сновал туда-сюда последние полчаса, как кот блохастый. Но самого старика там нет.

- Ну и что с того? Разве ему полагается быть там в субботу утром?

- Да, сегодня утром - полагается. У него назначена встреча на одиннадцать часов. Я был здесь, когда Дюпин договаривался об этом за него.

- Встреча? С кем?

- С Робинсоном, человеком из "Сазерн банк". А тот приведет с собой Пруфрока.

- Пруфрока? Юрисконсульта?

- Его самого.

Джонсон негромко присвистнул. Потом после ощутимой паузы он сказал:

- Перси, дружище, я полагаю, ты не в курсе, насчет чего они придут с ним повидаться?

- К чему это ты клонишь?

- А к тому, что если они спрашивали насчет облигационного займа Редбери и если старик Пруфрок начнет вынюхивать...

- Ну а допустим,- сказал Перси,- что так оно и будет. Ты занимался этим займом, ведь так? Так в чем там собака зарыта?

Джонсон смотрел перед собой и, казалось, прямо сквозь стену видел ухоженную виллу из красного кирпича в Илинге, заложенную и перезаложенную, но такую желанную, с двумя маленькими детьми, играющими на крошечной лужайке, и его женой, наблюдающей за ними с крыльца.

- Так что?- повторил Перси.

Джонсон повернул голову:

- Просто я подумал... Мой дружок из "Гаррисона" говорит, что там наклевывается местечко старшего клерка. Конечно, это означает потерять пятьдесят в год, но я, пожалуй, все-таки подам заявку, дружище Перси.

Два человека обменялись понимающими взглядами, и в этот момент зазвонил телефон, стоявший на столе между ними. В тот же самый миг дверь личного кабинета Баллантайна открылась, и оттуда вышел Дюпин, секретарь компании. Он снял трубку, рявкнул в нее: "Пришлите их немедленно!" - и снова исчез, за каких-то несколько секунд.

- Ты понял, что я имею в виду?- прошептал Перси.- Видал, как нервничает?

- Полагаю, это Робинсон и Пруфрок,- ответил Джонсон, поднимаясь на ноги.- Ну что же, я отправляюсь к "Гаррисону" прямо сейчас.

В кабинете Дюпин сделал глубокий вдох и распрямил свои худые плечи, как человек, готовящийся отразить нападение. Какой-то момент он постоял так, потом расслабился. Его руки, которые он усилием воли удерживал в неподвижности этот недолгий момент, начали нервически подрагивать. Дюпин дважды прошелся по комнате туда-сюда, потом остановился напротив зеркала и увидел в нем лицо, которое было бы красивым - аккуратно причесанные черные волосы, блестящие глаза-бусинки,- если бы не нездоровая желтизна щек.

Он все еще вглядывался в свое отражение, словно в портрет незнакомца, когда объявили посетителей. Дюпин резко повернулся к двери.

- Доброе утро, джентльмены!- воскликнул он.

- Вы, по-видимому, мистер Дюпин?- спросил юрисконсульт.

- К вашим услугам, мистер Пруфрок, как я полагаю? С мистером Робинсоном прежде я уже встречался. Не желаете ли присесть?

Однако мистер Пруфрок остался стоять, медленно оглядывая комнату.

- У нас была назначена встреча с мистером Баллантайном,- сказал он.

- Совершенно верно,- непринужденно откликнулся Дюпин.- Совершенно верно! Но он, к сожалению, не может присутствовать здесь сегодня утром, поэтому попросил меня заняться этим вопросом.

Брови мистера Пруфрока от изумления поползли вверх, а у мистера Робинсона, наоборот, угрожающе опустились. И было бы затруднительно сказать, которое из этих двух выражений на лицах Дюпин нашел более неприятным.

- Мистер Баллантайн попросил вас заняться этим вопросом?- недоверчиво переспросил юрисконсульт.- Облигационным займом Редбери? Могу я еще раз напомнить вам, что нам назначена встреча лично с мистером Баллантайном?

- Все так,- сказал Дюпин, начиная выказывать признаки нервозности.- Все так. И могу вас заверить, джентльмены, что мистер Баллантайн непременно был бы здесь, если бы он мог.



- Что вы имеете в виду? Ему нездоровится?

Дюпин жестом подтвердил предположение.

- Это выглядит весьма странно. Вчера он казался совершенно здоровым. Не могли бы вы сообщить мне, в чем заключается его недуг?

- Нет, не могу.

- Ах вот оно как! Тогда мы можем предположить, что это не настолько серьезно. Думаю, лучшее, что мы могли бы сделать,- это договориться о встрече с ним у него дома.

Тут Робинсон заговорил в первый раз:

- Сомневаюсь, что мы найдем его там, здорового или больного. Позволю себе сделать предположение, что было бы целесообразнее справиться о нем в доме миссис Илз.- Он повернулся к Пруфроку и добавил: - Его любовницы.

Пруфрок поджал губы и фыркнул в ответ.

- Я уже это сделал,- вмешался Дюпин.- Его там нет.

- Ясно.- Какой-то момент юрисконсульт очень пристально смотрел на него, чтобы придать весомость своему следующему вопросу.- Мистер Дюпин, будьте любезны ответить мне прямо: вы знаете, где находится мистер Баллантайн?

Дюпин сделал глубокий вдох, как пловец перед погружением, и заговорил с величайшей живостью:

- Нет, не знаю. И я прекрасно понимаю, что в данной ситуации отсутствие мистера Баллантайна может показаться весьма... словом, это вызывает вопросы. Но, джентльмены, прежде чем вы дадите этому какое-то истолкование, прежде чем предпримете какие-либо шаги, которые... Есть одно обстоятельство, которое... ради справедливости по отношению к мистеру Баллантайну и ради справедливости по отношению ко мне... это могло бы представлять важность в будущем...

- Ну и?..

- Вчера утром у мистера Баллантайна побывал посетитель, который очень его встревожил. Это в какой-то степени может объяснить некоторые странности в его поведении...

Пруфрок повернулся к Робинсону. Его губы были непреклонно сжаты.

- Ей-богу, Робинсон, по-моему, мы напрасно теряем здесь время,- сказал он.

- Но, джентльмены, это важно,- протянул Дюпин.

- Едва ли я в состоянии представить какого-либо вчерашнего посетителя, который был бы для мистера Баллантайна важнее, чем встреча, назначенная им на сегодня,- сухо отрезал Пруфрок.

- Но я могу вас заверить, сэр, могу заверить, что мистер Баллантайн действительно собирался встретиться с вами сегодня. У него было исчерпывающее объяснение всем тем маленьким недоразумениям, которые могли возникнуть в связи с облигационным займом. И есть единственное возможное объяснение его неявке, а именно то, что он просто физически не способен прийти.

- Что означает весь этот вздор?- устало проговорил Робинсон.- И какое отношение имеет ко всему этому таинственный посетитель?

- Возможно, вы поймете, когда я скажу вам, что им был мистер Фэншоу...

Оба посетителя застыли, охваченные интересом.

- Фэншоу?- переспросил Пруфрок.- Но ведь он до сих пор за решеткой, разве нет?

- Срок его заключения как раз должен был истечь,- вставил Робинсон.Бедняга, я знал его прежде...

- И что он угрожал ему, в моем присутствии,- в сильном возбуждении продолжил Дюпин.- Возможно, теперь, джентльмены, вы поймете и дадите мистеру Баллантайну немного времени, чтобы все уладить,- слабо закончил он. Голос Дюпина пресекся, так, будто его физические силы иссякли.

- Я понимаю только одно,- сухо заявил Пруфрок,- при невозможности получить удовлетворительные гарантии относительно облигационного займа Редбери, которые мистер Баллантайн лично обещал нам предоставить сегодня, у меня есть указания моих клиентов издать судебный приказ по поводу компании. Причина, по которой Баллантайн не явился на назначенную им встречу,- даже если, как вы, похоже, предполагаете, он был похищен лицом, о котором вы говорите,- меня не касается. Теперь дело должно пойти своим естественным ходом. Судебный приказ будет вручен вам в понедельник утром. Банковская ссуда, как я полагаю, инкассируется в это самое время?- Он взглянул на Робинсона, который кивком это подтвердил, и продолжал: - Итак, мистер Дюпин, вам ясно положение вещей? У нас больше нет необходимости занимать ваше время. Всего доброго!

Ответа не последовало. Дюпин, опирающийся одной рукой о стол, с прядью темных волос, упавшей на поблескивающий от пота лоб, выглядел совершенно измученным. Юрисконсульт пожал плечами и, взяв Робинсона за руку, вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

Дюпин смотрел, как они уходят, и прошло с добрую минуту, прежде чем сам поднялся. Потом достал из кармана маленький флакончик с белыми таблетками и отнес его в туалет, открывающийся из кабинета Баллантайна. Там наполнил стакан водой, бросил в него таблетку и стал жадными глазами наблюдать, как она растворяется. Он залпом осушил эту микстуру, и постепенно на его щеках снова появился румянец, а в глазах - оживление. Когда наркотик сделал свою работу, Дюпин снова зашел в кабинет своей обычной быстрой, пружинистой походкой, достал из кармана связку ключей, выбрал один из них и вставил его в личный письменный стол своего хозяина. Стол был почти пуст, а из скудного содержимого его ничто не заинтересовало. Затем он обратил внимание на сейф, встроенный в стену. Здесь его поиски также оказались бесплодными. Пожав плечами, Дюпин в последний раз окинул взглядом комнату, которая так долго являлась мозговым центром огромного бизнеса, и ушел.

Глава 3

МИССИС ИЛЗ

Суббота, 14 ноября

Мистер Дюпин был совершенно прав. Где бы ни находился Баллантайн, но у миссис Илз его не было. Более того, пока мистер Робинсон и мистер Пруфрок занимались расспросами в Сити, эта дама, сидя в своей спальне на Маунт-стрит перед весьма поздним завтраком, напряженно размышляла, а точнее, недоумевала, почему его нет. Возле нее лежала кипа писем. Они оставались и, видимо, обречены были навсегда остаться нераспечатанными. Миссис Илз знала, что в каждом конверте лежит счет, и в настоящий момент у нее не хватало духу выяснить, сколько именно она должна. Однако мысленным взором невольно видела некоторые из этих счетов, от которых ее бросало в дрожь. Расточительность миссис Илз была причиной бесконечных ее ссор с покровителем, и теперь, глядя на зловещую кипу, она автоматически думала: "Выйдет первоклассный скандал, когда он это увидит". Но потом осознала, что разгневанный мужчина все же лучше, чем отсутствие всякого мужчины, и чуть не расплакалась.

Раздался стук в дверь, и, прежде чем она успела ответить, в комнату вошла ее горничная.

- В чем дело, Флоренс?- спросила миссис Илз с улыбкой более милой, чем обычно обращаются к своей прислуге женщины, занимающие прочное положение в обществе.

Флоренс не улыбнулась. Ее манеры были резкими - почти дерзкими.

- Мистер Баллантайн сегодня придет?- спросила она.

- Ей-богу, Флоренс, я не знаю. А почему ты спрашиваешь?- И, не дожидаясь ответа, поспешно добавила: - Сегодня днем можешь взять отгул, если хочешь. Я прекрасно управлюсь со всем сама, даже если он придет.

- Благодарю вас, мэм,- не слишком учтиво отозвалась Флоренс.- А могу я получить мое жалованье за прошлую неделю?

- Ах да, конечно, как глупо с моей стороны!- воскликнула миссис Илз чуточку пронзительно.- Будь добра, принеси мой кошелек с туалетного столика. Так, посмотрим... О боже! Мне очень жаль,- воскликнула она, роясь в кошельке,- но я, похоже, на мели. Ничего, если я дам тебе десять шиллингов из причитающегося, а остальное в понедельник?

Флоренс без слов взяла предложенный банкнот, но ее взгляд на какой-то момент задержался на нераспечатанных письмах, прежде чем она сообщила:

- Только что звонил мистер Дюпин.

- Мистер Дюпин?- быстро отреагировала миссис Илз.- Я не могу с ним разговаривать.

- Он не хотел с вами разговаривать. Он узнавал насчет мистера Баллантайна. Я сказала ему, что его здесь нет, и он повесил трубку.

- Понятно. А он не сказал... он ничего тебе не сказал про мистера Баллантайна?

- Нет. Просто позвонил, чтобы убедиться, как он выразился, что его здесь нет, судя по тому, как говорил, он на это и не рассчитывал.

- Довольно, Флоренс,- холодно остановила ее хозяйка.- Приберись тут, будь так любезна.

Флоренс с угрюмым видом забрала поднос. У двери она повернулась и бросила через плечо:

- Если придет капитан, впустить его?

- Ох, да ступай же, ступай!- крикнула миссис Илз, уже начиная терять терпение. Вот уж про кого ей меньше всего хотелось вспоминать в этот момент, так это про капитана Илза.

Глава 4

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО ОТЦА

Суббота, 14 ноября

Незадолго до полудня у маленькой белой виллы в предместье Пасси остановилось такси, из которого вышел тощий человек средних лет. В окно на первом этаже его увидела и узнала растрепанная горничная, которая не без досады и удивления отложила метелку из перьев и поспешно привела себя в порядок, прежде чем его впустить.

- Bonjour {Здравствуй (фр.)}, Элеонора,- сказал Джон Фэншоу на пороге, когда дверь настежь распахнулась перед ним.

- Monsieur! Mais que cette arrivee est imprevue! {Месье! Какой неожиданный приезд! (фр.)}

- Неожиданный, но не нежеланный, надеюсь,- произнес Фэншоу по-французски, несколько неуверенно из-за длительного отсутствия практики.

- О, месье шутит! Как будто он может быть нежеланным когда бы то ни было!

И понеслось: хорошо ли месье доехал? Здоров ли он? А впрочем, она и сама видит, что здоров, вот только похудел. Mon Dieu! {О боже! (фр.)} Как же он похудел! Сначала она едва его узнала.

- А мадемуазель?- спросил Фэншоу, как только сумел прорваться сквозь поток этих слов.- Как она?

С мадемуазель все в порядке. Ужасно жаль, что ее нет, и она не может поприветствовать своего батюшку. Если бы месье известил о своем приезде заранее, мадемуазель была бы так счастлива! Но месье, похоже, решил преподнести ей приятный сюрприз? А сейчас мадемуазель в отъезде и вернется не раньше вечера, и ничего не готово. Месье простит беспорядок в доме мадемуазель конечно же все объяснит. Но что же это с ней - Элеонор? Ведь месье наверняка проголодался после такого долгого путешествия в это ужасное время года. Месье должен поесть. В доме мало что есть, но омлет... Месье ведь будет omelette aux fines herbes {Омлет с зеленью (фр.)}, правда? И немного божоле, которое он всегда пьет за обедом? Если месье подождет каких-нибудь четверть часа, ему все будет подано.

С этими словами она умчалась в кухню, а Фэншоу со вздохом облегчения отправился в гостиную и уселся в ожидании еды. Его лицо, озарившееся радостью от красноречия Элеонор, снова приняло обычное для него выражение усталого цинизма. Это ошибка, размышлял он, приезжать куда бы то ни было без предупреждения - даже в дом родной дочери. Он уже достаточно стар, чтобы этого не понимать. И вот что получается, когда ты годами топчешься на месте в ожидании события, которое снова вернет тебя к жизни,- забываешь, что в реальном, живом мире снаружи ничто не стоит на одном месте, как у тебя. В своем воображении Фэншоу так часто приезжал на эту виллу, заставая дочь на пороге, готовую броситься в его объятия, что ему не пришло в голову как-то заранее позаботиться, чтобы она оказалась на месте. Приглашение на ленч, заранее обговоренный визит к парикмахеру - и величественная сцена воссоединения не удалась, блудный родитель вынужден поедать омлет в одиночестве.

Фэншоу пожал худыми плечами. Нечего устраивать много шуму из ничего, сказал он себе. Ну, вышел из тюрьмы на неделю раньше, чем ожидал, без предупреждения наведался к дочери во Францию. Нет ничего противоестественного, что ее к его приезду не оказалось дома. Вот и все. Но другую половину его сознания было не так легко успокоить. Если все дело только в этом, то почему Элеонор так явно расстроена его появлением? И теперь, когда она при шла, чтобы объявить: "Monsieur est servi" {Месье, подано! (фр.)},- разве не просквозила жалость в ее услужливо-приветливом обхождении?

Фэншоу задержал ее в столовой на то время, пока ел омлет. Довольно он хлебнул одиночества за последние несколько лет. Элеонор охотно посплетничала с ним насчет старых знакомых и их житья-бытья, но избегала касаться той единственной темы, которая интересовала его в настоящий момент. Лишь один раз, во время возникшей в разговоре паузы, внезапно, вроде бы ни с того ни с сего, заметила:

- У мадемуазель, без сомнения, будет много чего рассказать своему отцу.

- Evidemment {Очевидно (фр.)},- коротко согласился Фэншоу и не стал вдаваться в подробности.

Закончив есть, он вернулся в гостиную покурить и выпить превосходный кофе, который ему принесла Элеонор. При его усталости он мог бы заснуть прямо в кресле, если бы какая-то часть его сознания не оставалась все время настороже, чтобы расслышать звук открывающейся входной двери. Пока Фэншоу ждал, морщины на его лице стали глубже, а выражение смиренного разочарования - более явственным.

Прошло не так много времени, когда он услышал безошибочно распознаваемый звук ключа, вставляемого в дверь. Фэншоу поднялся, сделал шаг в направлении прихожей, но потом, услышав торопливые шаги из глубины дома, тихонько вернулся к своему креслу. Итак, Элеонор тоже была начеку! До него донеслись звуки приглушенного разговора на крыльце, и, не расслышав сказанного, он понял, что по какой-то причине горничная сочла необходимым донести до своей хозяйки новость о его приезде. Заминка была совсем короткой, но Фэншоу показалось, что прошло достаточно времени, прежде чем дверь распахнулась и с криком "Папа!" дочь оказалась в его объятиях.

Она быстро вырвалась из объятий и удерживала его на расстоянии вытянутой руки, так чтобы рассмотреть его лицо, произнося несвязные отрывистые фразы, выражавшие озабоченность по поводу его бледности и седины. А он, со своей стороны, пристально смотрел на нее. Дочь тоже изменилась, отметил он: отчасти утратила свое девичье обаяние, которое он помнил, но вместо этого обрела осанку и привлекательность зрелой женщины. "Как раз тот тип, который привлекает французов",- сказал он самому себе. Тут она зарделась, и в глазах ее появилось выражение, которое побудило его приподнять брови в немом вопросе.

Она заметила это и, словно отвечая, еще чуточку отстранилась от него.

- Я думала, что ты не... не освободишься раньше следующей недели...прошептала она.- Я не ждала тебя.

- Я так и понял со слов Элеонор.

- Так, значит, ты не получил моего письма?

- Само собой нет, раз я здесь. То есть, как я полагаю, в письме говорилось о том, чтобы я не приезжал?

Дочь отвернулась в явном смущении:

- Отец, это так ужасно сложно...

- Вовсе нет.- В сухом, лишенном эмоций тоне Фэншоу не чувствовалось обиды.- Я в некотором роде здесь. Это не такой уж сюрприз, правда?

- Отец, ты не должен так говорить. Это звучит...

- Я могу представить очень много обстоятельств,- продолжил он,- при которых возвращение бывшего заключенного может поставить в неловкое положение его дочь. Например, оно может пагубно сказаться на перспективах ее удачного замужества...

Она резко втянула в себя воздух и посмотрела ему в глаза. Он прочел на ее лице то, что ему требовалось знать.

- Мы понимаем друг друга,- веско проговорил Фэншоу.- В таких случаях отцовский долг - исчезнуть как можно быстрее. Вот только почему ты не сообщила мне заранее?

- Я... я пыталась, часто, но у меня не хватило храбрости. Знаю, что я трусиха, и вот все тянула, тянула до последнего момента... Мне было так стыдно.

- Тебе нечего стыдиться,- заверил он ее.- И кто же твой молодой человек? То есть я надеюсь, что он молодой. Он француз, как я полагаю?

- Да. Его зовут Пэлляр, Роже Пэлляр. Он...

- Из автомобильных Пэлляров? Поздравляю тебя! И его семья конечно же ничего про меня не знает?

Дочь покачала головой.

- Я как раз в первый раз еду к ним погостить,- сообщила она.- Он единственный сын, и его мать конечно же...

- Она конечно же очень высокого о нем мнения. Он un jeune homme bien eleve, tres comme il faut {Хорошо воспитанный, образованный молодой человек, очень достойный (фр.)} - и все прочее.

Фэншоу так точно подделал выговор пожилой француженки, что дочь невольно рассмеялась.

- Очень хорошо,- продолжил он,- надеюсь, что ты будешь счастлива, моя дорогая. А фамильный скелет вернется в свой шкаф и запрется там. Кстати, где Роже сейчас?

- Снаружи, в машине. Мы завтракали, и я только зашла за моей сумочкой.

- Тогда поспеши, моя дорогая, поспеши. Ты не должна заставлять его ждать! Он удивится - что с тобой сталось.

Он легонько чмокнул ее, и она повернулась, чтобы уйти. Но на пороге она остановилась.

- Ты что?- спросил Фэншоу.

- Отец, ты никогда ничего об этом не говорил... Я хочу сказать, ты, наверное, очень нуждаешься в деньгах? Если я могу помочь...

- Деньги?- весело переспросил он.- Нет, тебе не нужно беспокоиться на этот счет. У нас, жуликов, всегда есть где-то заначка.

Она поморщилась от этого режущего ухо слова и иронически-вызывающего тона, которым отец его произнес.

- Но что ты собираешься делать?- спросила она.

- Наверное, Элеонор позволит мне остаться здесь на ночь,- ответил он.Даже на две ночи, если я захочу.

В любом случае я уйду до твоего возвращения. Потом отправлюсь в Лондон. Твоя тетя любезно пообещала приютить меня -на столько, на сколько я пожелаю.

- Тебе там будет очень скучно,- прошептала дочь.

- Я так не думаю. В любом случае двум одиноким людям вместе не так скучно, как порознь. А теперь тебе нужно идти. Я настаиваю. Прощай, удачи тебе!



Она покинула его, и, когда сбегала по ступенькам к ожидавшей ее машине, слова "двум одиноким людям" звенели у нее в ушах, как колокол.

Глава 5

В КАФЕ "ПОД СОЛНЦЕМ"

Воскресенье, 15 ноября

В кафе "Под солнцем" на Гудж-стрит по воскресеньям во время ленча всегда оживленно. Узкий зал с белыми стенами, с двумя рядами маленьких столиков привлекает клиентуру из района куда более обширного, чем довольно убогие окрестности. А посетители тут довольно разношерстные. Многие иностранцы, некоторые - оборванцы, кое-кто из преуспевающих и практически ни одного симпатичного. Но всех их объединяет одна, и только одна особенность они знают толк в хорошей еде. И Энрико Вольпи, плотный маленький генуэзец, который постигал кулинарное искусство в Марселе и шлифовал его в Париже, видит, что посетители не разочарованы.

Фрэнк Харпер, клерк фирмы "Инглвуд, Браун и К°, аукционисты и агенты по продаже недвижимости Кенсингтона", открыл для себя "Под солнцем", когда наведывался по делам своего босса на Тоттенхем-Корт-роуд. Его приятно удивила еда, а после трапезы, менее приятно,- счет. Расплачиваясь, Харпер с горечью заключил, что это кафе не для бедняков. И решил, что уж кому-кому, а ему следует приберечь это местечко для какого-то особого случая.

И вот он как раз представился. Харпер изрядно постарался, составляя план достойной такого случая трапезы, а Воль пи, который умел распознавать влюбленных молодых людей по их виду, превзошел самого себя, приводя его в исполнение. Так что уверенный тон, которым Харпер за кофе обратился к своей спутнице, был вполне оправдан.

- Ну как, Сюзан, понравился тебе ленч?

Сюзан довольно улыбнулась:

- Фрэнк, это просто мечта, а не ленч. Я наелась до отвала, и за обедом мне просто кусок не полезет в горло. Ты просто гений, что нашел такое местечко. Если только...- В ее честных серых глазах появилось встревоженное выражение.

- Если только - что?

- Если только это не так уж разорительно.

Бессмысленно счастливое выражение на лице Харпера сменилось гримасой отвращения.

- Ну зачем нужно поднимать сейчас эту тему? ~ устало спросил он.

- Я просто не подумала.- Сюзан стала само раскаяние.- Дорогой, прости меня. Я не хотела говорить чего-то такого, что все испортило бы. Это было гадко с моей стороны.

- Ангел мой, ты не смогла бы быть гадкой, даже если бы постаралась.

- Нет, могу, и была. И все-таки,- продолжила она, снова переходя в нападение,- иногда нам нужно проявлять практичность.

- Ну что же,- грубо отозвался молодой человек,- тогда давай будем практичными. Я знаю, о чем ты думаешь. Я - клерк в захудалой фирме, которая платит мне два фунта десять шиллингов в неделю, что, наверное, примерно на два фунта девять шиллингов больше, чем я стою. Я работаю там вот уже четыре года, и мои перспективы на продвижение равны нулю. Ты получаешь на наряды пятьдесят фунтов в год, и, если твой отец сможет увеличить эту сумму до ста, когда ты выйдешь замуж, ты будешь счастлива. Будучи тем, что известно как благородное сословие, мы не можем пожениться при годовом доходе менее семи сотен - ну или, скажем, шести - это уж самый минимум. И даже если мы попробуем обходиться та кой суммой, нам это будет не в радость, и твоего отца хватит семнадцать апоплексических ударов подряд, если мы это предложим. Так достаточно практично для тебя?

- Да,- сказала Сюзан негромким грустным голосом.

- А потому,- продолжил он,- мне не пристало тратить пятнадцать шиллингов на приличный ленч, когда я мог бы положить их в чудесный маленький сберегательный банк, как этот проклятый молокосос, который сидит в одном кабинете со мной.

Сюзан сделала жест отчаяния.

- Но неужели все выглядит так уж безнадежно?- пробормотала она.

Харпер посмотрел мимо нее на серую панораму Гудж-стрит.

- Ненавижу Лондон,- неожиданно произнес он.

После его вспышки воцарилось молчание, а когда Харпер заговорил снова, его голос зазвучал по-другому.

- Сюзан,- нерешительно протянул он,- я получил письмо от одного моего знакомого из Кении. У него там ферма - сизаль, кофе и прочее. Он пишет, что сейчас она не слишком доходная, но это хорошая жизнь. Если бы он взял меня в дело, ты со мной поехала бы?

Она захлопала от радости в ладоши:

- Дорогой! Да это же чудесно! Господи, почему же до сих пор ты ни словом про это не обмолвился? Ведь не думал же ты, в самом деле, что я не поеду?- Потом, увидев растерянность на его лице, спросила: - Фрэнк, тут кроется что-то еще. Что?

- Да, тут кроется кое-что еще,- с неохотой признал он, будто сожалея, что уже сказал так много, и теперь нужно открыться еще больше.- Тут кроется кое-что еще. Этот человек предлагает владеть фермой на паях.

- Мм?- Только и нашлась как отреагировать Сюзан.

- И он хочет за это полторы тысячи фунтов.

- О-о-о!..- Кенийский замок Сюзан рассыпался под протяжный вздох разочарования.- Но что толку говорить о подобных вещах? Фрэнк, я думала, что ты практичный...

Он побагровел.

- Надеюсь, так и есть,- пробормотал он.

- Что ты имеешь в виду? Фрэнк, поистине иногда ты меня злишь. Ты же знаешь, что у тебя нет ни полутора тысяч фунтов, ни малейшего шанса их раздобыть.

- Ну, а предположим, они у меня есть?

- Что толку строить предположения?- Она заглянула ему в лицо.- Уж не хочешь ли ты сказать?.. Дорогой, я ненавижу тайны. Ты серьезно говоришь, что способен заплатить за то, чтобы стать компаньоном, или что это там такое? Скажи мне.

Он улыбнулся ей, хотя на его лице по-прежнему лежала тень тревоги.

- Я ничего не могу рассказать тебе сейчас. Прости, дорогая, но так уж обстоит дело. Мне нужно посмотреть, как будут развиваться события. Но если только если - я приду через неделю, возможно раньше, и скажу тебе, что дело выгорело, ты поедешь со мной?

- Ты же знаешь, что поеду!

- И не станешь задавать никаких вопросов?

- А почему нет?

- И не станешь задавать никаких вопросов, я спрашиваю?

- Фрэнк, ты пугаешь меня, когда у тебя такой вид. Это кажется так глупо... Ну да, наверное, не стану задавать никаких вопросов.

- Ну вот и хорошо.

Сюзан посмотрела на часы:

- Дорогой, мне нужно бежать, не то я опоздаю на поезд, ты знаешь моего отца.- Она натянула плотно облегавшую шляпку на густые золотисто-каштановые волосы и припудрила нос, пока Харпер платил по счету. А когда официант ушел, прошептала: - И все-таки я хотела бы... я хотела бы, чтобы ты рассказал мне об этом чуточку больше.

- Нет, я не могу,- коротко отрезал он. Но, подумав, добавил: Просто... просто за последнее время кое-что произошло, вот и все.

- Я не знаю, что у тебя произошло за последнее время, об этом не сообщалось в газетах,- зло проговорила она, пока они шли к выходу. Потом более мягко добавила: - Кстати, по дороге сюда я стала читать газету, но заснула. Разглядела только заголовки про какую-то большую сенсацию. Что-то связано с этим?

Харпер сардонически рассмеялся.

- Косвенным образом - возможно,- ответил он, открывая дверь на улицу.

На пороге Сюзан едва не налетела на маленького, с землистым цветом лица человечка, который в этот момент как раз собирался войти. Он устремил на нее взгляд нескрываемого восхищения, к которым она, прекрасно сознававшая свою привлекательность, давно привыкла. Обычно, в зависимости от настроения, подобное признание ее достоинств ей льстило или ее веселило, но по какой-то причине, которую она не смогла бы объяснить, взгляд этого человека, пусть и мимолетный, вызвал у нее негодование и смутное беспокойство. У Сюзан возникло такое чувство, словно ее оценивает змея.

А тем временем новый посетитель вошел в ресторан и уселся за столик у окна. Какое бы впечатление он ни произвел на Сюзан, для администрации этот человек, очевидно, был ценным клиентом, потому что не успел он занять свое место, как Вольпи, похожий на взволнованного черного жука, порхающего между столиками, уже подлетал к нему.

- Ах, месье Дюпин!- воскликнул он.- Давно мы не удостаивались такой чести. Что месье изволит заказать?

- Cafe filtre {Крепкий черный кофе, приготовленный в кофеварке с фильтром (фр.)},- коротко сказал Дюпин.

У хозяина кафе вытянулось лицо, но критиковать заказы клиентов, какими бы разочаровывающими они ни были, он себе не позволял. Кроме того, Вольпи тоже уже прочел заголовки в газетах, и он был человеком тактичным. Кофе Вольпи принес с такими церемониями, как будто это было самое изысканное блюдо в меню, и если при этом и отпустил какие-то комментарии, то они предназначались лишь его жене за стойкой.

Дюпин маленькими неторопливыми глотками выпил кофе. Закончив, зажег сигарету, а выкурив ее, взял новую. Мало-помалу зал пустел, но Дюпин по-прежнему не подавал никаких признаков того, что собирается уходить. Заведение почти совсем обезлюдело, когда, наконец, какой-то человек зашел в него и направился прямо к свободному месту за его столиком.

Он был худощавым, среднего роста, в сером костюме и пальто, которые когда-то знавали лучшие времена. Ни его лицо, ни его порывистые, воробьиные манеры не были особенно располагающими, но в его внешности проскальзывало нечто такое - то ли причиной тому были коротко остриженные рыжеватые усы, то ли линия его плеч,- от чего создавалось впечатление, будто некогда он был офицером и даже джентльменом.

Дюпин поднял глаза, когда мужчина к нему подошел. Выражение его лица не изменилось, а когда он заговорил, шевелились лишь его губы.

- Вы сильно опоздали, Илз,- негромко произнес Дюпин.

- Над Ла-Маншем туман,- коротко ответил Илз.- Двойной бренди с содовой,- добавил он для Вольпи, который возник возле него.

Хозяин кафе выразил сожаление голосом, лицом и руками:

- Увы, сэр, боюсь, что уже слишком поздно. Время торговли спиртным...

- И все-таки, я думаю, вы можете принести моему другу то, что он просит,- заметил Дюпин.

- Ах, месье, не просите меня...

- Однако же я вас прошу,- последовал холодный ответ, и выпивку тут же подали.

- Никак не возьму в толк: зачем вам понадобилось, чтобы я приезжал в такую глухомань?- проворчал Илз, поставив пустой стакан.

- Затем, что это глухомань. Разворачиваются кое-какие события.

- Я знаю.

- Интересно,- проговорил Дюпин, глядя на собеседника пронизывающим взглядом,- и как много вы знаете?

- Что вы имеете в виду?

- Знаете ли вы, например, где именно находится Баллантайн в настоящий момент?

- Откуда мне это знать?

- Знаете ли? Таков был мой вопрос.

- Если уж на то пошло, а вы знаете?- Они посмотрели друг на друга, охваченные взаимными подозрениями, а потом, словно по общему согласию, отвели глаза в стороны.

- Мы теряем время,- сказал Дюпин после короткой паузы.- Вы не сказали мне, удовлетворительно ли завершилось ваше дело.

- Только лишь потому, что вы меня об этом не спросили. А вообще-то да.

Рука Илза потянулась к карману, но Дюпин остановил его предостерегающим жестом.

- Не здесь,- тихо проговорил он.- Мне сейчас нужно быть осторожным. Мы займемся делами в такси, если не возражаете. Заплатите за вашу выпивку и пойдем.

Илз обнажил тусклые зубы в невеселой усмешке.

- А вы не любите платить, правда, Дюпин?- заметил он.

- Я плачу за то, что получил, а не наоборот.

В такси Дюпин учтиво поинтересовался:

- Не желаете, чтобы я высадил вас у Маунт-стрит?

- Почему рядом с Маунт-стрит?

- Мне пришло в голову, что миссис Илз, возможно, обрадуется вашей компании.

- Зачем нужно приплетать сюда мою жену, черт бы вас побрал!- с яростью отреагировал Илз.

- Как вам будет угодно. Ну что же, в следующий раз.

- Следующего раза не будет!

- И все-таки я думаю, что он будет,- негромко возразил Дюпин.

Глава 6

В ОПИСИ НЕ ЗНАЧИТСЯ

Понедельник, 16 ноября

- Мистер Харпер?

- Да, мистер Браун.

- Пожалуйста, уделите мне внимание. И вы тоже, мистер Льюис.

- Слушаюсь, сэр.

Харпер отложил карандаш, которым поигрывал, и с отвращением глянул на своего коллегу. Сам он ни за что на свете не назвал бы мистера Брауна "сэром". Льюис увидел его взгляд и зло посмотрел в ответ. Во всем, за исключением возраста и рода занятий, эти два молодых человека разительно отличались друг о друга и по различным причинам на дух друг друга не переносили. Харпер был тонкий, темноволосый, с острыми чертами лица. Льюис с приплюснутым носом, светловолосый и плотного телосложения. Льюис серьезно относился к своей должности и обязанностям. Он был доволен своей службой, доставшейся ему как результат каторжного труда в вечерней школе и на курсах заочного обучения в течение долгих лет прозябания в качестве рассыльного. Его амбиции заключались в том, чтобы выбиться в аукционисты, инспекторы и агенты по продаже недвижимости, а пределом мечтаний было партнерство в "Инглвуд, Браун и К°".

Харпер, наоборот, считал, что судьба обошлась с ним крайне немилосердно, внезапно кинув его из Оксфорда на то, что он считал недостойным себя занятием, и, что было несколько неразумно с его стороны, не делал из этого никакого секрета. Его нельзя было заставить смотреть на свою работу иначе как на тяжкую необходимость, и, соответственно, он относился к ней с небрежностью, которая, вкупе с его совершенно ненамеренной демонстрацией безграничного превосходства, вызывала постоянное раздражение у Льюиса. В результате по мере возможности они сторонились друг друга, но, поскольку в маленькой конторе снова и снова сталкивались, соответственно, снова и снова вызывали друг у друга раздражение.

- Дом номер 27 на Дейлсфорд-Гарденз,- сказал мистер Браун. Он помпезно откашлялся.- Меблированные комнаты. Сдаваемые мисс Пенроуз... э-э-э...

- Колину Джеймсу.

- Благодарю вас, мистер Харпер. Мистеру Колину Джеймсу. Сданы на четыре недели, срок истекает завтра. Жилец, похоже, съехал до истечения срока аренды. И тем не менее наш долг защищать интересы нашего клиента... э-э-э... всеми силами. Мистер Харпер?

- Да, мистер Браун.

- Будьте любезны, возьмите копию описи домашнего имущества мисс Пенроуз и тщательно... очень тщательно проверьте по ней наличие... э-э-э... имущества. Вы поняли?

- Вполне.

- Одновременно возьмите на заметку любые повреждения, которые вы... которые вы заметите.

- Безусловно.

- Мистер Льюис?

- Да, сэр.

- Вы отправитесь вместе с мистером Харпером и проконтролируете его.

- Слушаюсь, сэр.

- Ей-богу, мистер Браун,- запротестовал Харпер,- по-моему, я вполне способен справиться с таким простым делом без посторонней помощи.

- Это по-вашему, мистер Харпер,- а по-моему, к сожалению, нет. Не так давно я наблюдал некоторые достойные сожаления... э-э-э... неточности в вашей работе. Это крайне нежелательно в нашем бизнесе - проявлять любого рода э-э-э.... неточности. Вот почему я считаю необходимым отправить вас, чтобы проверить имущество, а мистера Льюиса - чтобы проверить вас.- И, негромко посмеиваясь над своей остротой, мистер Браун удалился к себе в кабинет.

Оба молодых человека шли на Дейлсфорд-Гарденз в прескверном расположении духа. У Харпера было множество причин для того, чтобы испытывать досаду; среди них - пренебрежительное отношение, проявленное к нему, и осознание того, что оно вполне оправданно. А Льюису, хотя и было приятно, что с надменного Харпера сбили спесь, вообще не нравилось поручение. Всю дорогу они не проронили ни слова.

У парадного дома номер 27 Льюис нарушил молчание.

- У вас есть ключ?- спросил он у Харпера.

- Было бы правильнее, если бы вы задали этот вопрос до того, как мы отправились в путь,- холодно заметил тот.- Но вообще-то он у меня есть.

Они прошли внутрь.

- Опись у вас с собой?- поинтересовался Льюис.

На этот раз Харпер даже не удосужился ответить, лишь вытащил из кармана сложенную бумагу и встал спиной к двери.

- Вы читайте вслух, а я буду проверять,- предложил Льюис.

Харпер устало пожал плечами и тоном безграничного отвращения начал:

- Холл и коридор. Пять с половиной ярдов зеленого линолеума...

- В порядке.

- Резная стоячая вешалка красного дерева. Господи, и зачем люди держат у себя такие вещи?

- В порядке.

- Настенное зеркало в раме из черного дерева...

- В порядке. Хотя нет. С одного угла большой скол.

- Ага, здесь об этом не сказано.

- Значит, это порча имущества. Запишите себе.

Харпер сделал пометку.

- Хотя кому от этого будет прок,- сказал он,- если жилец уехал за границу.

- Он не имел права уезжать, пока не возместил ущерб,- выпалил Льюис.Как бы там ни было, мы должны защищать нашего клиента. Мисс Пенроуз имеет право возбудить иск о возмещении ущерба. Запишите.

- О, непременно,- тоном крайнего возмущения отозвался Харпер.- Может, продолжим? Подвесной шкаф с японской лакировкой...

Покончив с холлом, они перешли в гостиную на первом этаже. Это была небольшая, но очень загроможденная мебелью комната, и проверить ее обстановку оказалось долгим и трудоемким делом. Льюис нашел еще два небольших повреждения и дешевую медную пепельницу, которая не числилась в описи, и явно торжествовал по поводу своей проницательности. Нетерпение Харпера становилось все более и более явным, пока, наконец, чувство долга его напарника не было удовлетворено и не позволило ему перебраться в курительную комнату.

Харпер первым прошел в дверь и замер на пороге, а когда Льюис собрался последовать за ним, удержал его.

- Одну секунду,- негромко проговорил он.- По-моему, здесь есть кое-что не внесенное в опись.

Когда в полицейском участке, расположенном на углу Верхней Дейлсфорд-стрит и Фулем-роуд, раздался телефонный звонок, сержант Тэппер, будучи человеком добросовестным, прежде всего отметил время звонка, а уж потом ответил. Было 11.31 утра. Тэппер приложил трубку к уху и поначалу никак не мог вникнуть в смысл сообщения. Он слышал лишь череду вздохов, как будто говорящий до этого быстро бежал. Наконец хриплый голос воскликнул:

- Убийство, убийство! Приезжайте немедленно!

- Что вы говорите?- гаркнул Тэппер.- Кто вы такой? Где?..

- Я говорю, тут убийство...- повторил голос.

На какой-то момент установилось молчание, и сержант подумал, что их разъединили, но потом вклинился спокойный, интеллигентный голос:

- Я говорю из дома номер 27 по Дейлсфорд-Гарденз. Здесь находится тело мистера Лайонела Баллантайна. Пожалуйста, приезжайте и заберите его... Да, конечно, я вас дождусь. До свидания.

Тэппер вскочил со стула со скоростью, которая была бы примечательной и для более молодого человека. Не прошло и полминуты после окончания разговора, а он вместе с молодым констеблем, следующим за ним по пятам, оказался уже за пределами полицейского участка. В это время другой офицер передавал по телефону срочное сообщение в Скотленд-Ярд.

У двери дома номер 27 Тэппер и констебль обнаружили дожидавшихся их двух молодых людей. У обоих был такой вид, будто они только что пережили что-то ужасное. Из них двоих Харпер был заметно хладнокровнее.

- Рад видеть вас, сержант,- поприветствовал он Тэппера.- Вы найдете его в комнате в глубине дома. Ничего не тронуто.

Оба молодых человека следом за полицейским прошли по холлу в курительную комнату. Штора здесь была опущена, горел электрический свет. Контраст с дневным светом снаружи придавал сцене оттенок нереальности. На какой-то момент установилась тишина, все уставились на труп. В этой смерти не было никакого достоинства, никакой умиротворенности. Распростертая, окоченевшая фигура напоминала громадную марионетку, отвратительную, гротескную, непристойную.

Сержант на какой-то миг наклонился к останкам, потом выпрямился.

- Как я рассчитываю, судебно-медицинский эксперт прибудет сюда через пару минут,- сообщил он.- Хотя, кажется, делать ему тут особенно нечего. Потом я ожидаю старшего офицера из Скотленд-Ярда. Вы можете приберечь подробные показания для него. А я тем временем просто уточню некоторые подробности.- Он достал блокнот.- Ваши имена и адреса, пожалуйста.- И, записав их, спросил: - Кто из вас звонил в участок?

- Я,- ответил Харпер.- То есть, как мне думается, это от моего сообщения был какой-то толк. А вообще-то первые слова принадлежали моему другу, но я не думаю, что они несли большую смысловую нагрузку.

Льюис побагровел от злости.

- Не всем из нас привычно обнаруживать в домах трупы,- пробормотал он.

- Все нормально, приятель,- благожелательно сказал Тэппер.- Никто не собирается винить вас за то, что вы немного расстроились от такого неприглядного зрелища. Это совершенно естественно.- Он повернулся к Харперу: - И как вы узнали, что это мистер Баллантайн?

Вместо ответа, Харпер достал из кармана газету.

- А разве это не очевидно?- заявил он.

Газетный заголовок во всю ширину первой полосы кричал заглавными буквами: "ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ФИНАНСИСТА: ГДЕ МИСТЕР БАЛЛАНТАЙН?" Под ним была помещена фотография мужчины, только вступившего в средний возраст, с цветущим, самодовольным, не лишенным красоты лицом, одетого в визитку, серый цилиндр и широкий галстук, с орхидеей в петлице. Подпись под снимком гласила: "Мистер Лайонел Баллантайн; фотография сделана на скачках "Дерби" этого года".

Сержант перевел взгляд с фотографии на перекошенное лицо убитого человека и обратно.

- Да, вижу, это действительно он,- сказал Тэппер. Потом поджал губы и какое-то время помолчал. Наконец спросил: - А что вы двое здесь делали?

- Проверяли по описи имущество для арендатора, мисс Пенроуз,- быстро ответил Льюис, который почувствовал, что ему пора заявить о себе.- Она сдала этот дом с обстановкой и...

- Полагаю, она сдавала его не мистеру Баллантайну?- уточнил Тэппер.

- Господи, нет! Жильцом был мистер Джеймс. Сержант, вы думаете...

- Я думаю, что вам двоим лучше бы заняться своим делом - проверить имущество,- заметил Тэппер.- Тогда, во всяком случае, мы будем знать, пропало ли что-нибудь из дома. А к тому времени, когда вы закончите, здесь, как я рассчитываю, появится кто-нибудь из Скотленд-Ярда и снимет с вас показания. Только будьте осторожны. Ни к чему не притрагивайтесь, а если найдете что-нибудь подозрительное, сразу же зовите меня.

Молодые люди вышли из комнаты, явно испытывая облегчение оттого, что смогли покинуть царившую в ней атмосферу насилия и ужаса. Сержант, поставив констебля у парадной двери, чтобы тот отгонял любых непрошеных гостей, вытащил блокнот, карандаш и принялся что-то старательно записывать в него своим округлым, ученическим почерком. Однако вскоре ему пришлось прерваться, так как прибыл офицер из полицейского участка, который привел с собой судебно-медицинского эксперта - маленького бледного человечка с рыжеватыми усами.

Эксперт провел недолгий осмотр.

- Удушение,- коротко констатировал он.

- Как долго он мертв?- поинтересовался Тэппер.

- Трудно сказать... два-три дня приблизительно...

- Ну что же, нам придется дождаться дальнейших указаний, прежде чем мы его передвинем. Может быть, тогда вы сможете что-нибудь еще нам рассказать,отозвался сержант.

Через некоторое время в доме появился еще один констебль.

- Только что пришло сообщение из Скотленд-Ярда,- сообщил он.- Инспектор Маллет прибудет с минуты на минуту. А пока ничего нельзя трогать.

- Он что, считает, что я ничего не понимаю в своем деле?- проворчал Тэппер.- Можешь возвращаться в участок, приятель, а если встретишь на крыльце кого-нибудь из газетчиков, держи свой рот на замке.

В знак протеста сержант отложил свой блокнот, будто бы решив, что чересчур въедливый Маллет больше не получит от него никакой помощи. Но в результате тут же обнаружил, что ему нечем заняться. Судебно-медицинский эксперт достал сигарету, вставил ее в длинный мундштук и, устроившись в кресле, закурил с меланхолически-скучающим видом. Тэппер попытался вовлечь его в разговор, но нашел его ненамного более общительным, чем был мистер Баллантайн. В конце концов в поисках, чем бы занять свой ум, он подобрал газету, оставленную Харпером, и принялся читать текст, расположенный над, под и вокруг фотографий мистера Лайонела Баллантайна и нарядного фасада его лондонской конторы.

Это оказалась странная мешанина из фактов и комментариев. Собственно, фактов было немного по той простой причине, что ничего не было известно, кроме того, что в пятницу мистер Баллантайн, как обычно, днем покинул свою контору и больше его никто не видел вплоть до позднего вечера в субботу, хотя большое число людей прямо-таки жаждало с ним встретиться. Комментарий же, напротив, был пространным и едким, выдержанным в том тщательно выверенном тоне, который обычно избирает пресса в отношении человека, чье судебное преследование ожидается, но пока не является неизбежностью. Текст мастерски состряпали таким образом, чтобы оставить каждого читателя в твердом убеждении, что объект его внимания - лицо, скрывающееся от правосудия, в то же время осмотрительно воздерживаясь от чего-либо способного выйти за рамки, установленные законом о клевете. Мистер Лайонел Баллантайн, напоминала газета своим читателям, на протяжении многих лет является важной фигурой в лондонском Сити. В частности, он президент "Лондон энд империал эстейтс компани ЛТД" - концерна, выпустившего ценные бумаги на сумму в два с половиной миллиона фунтов. Далее сообщалось, что курс акций компании, после его головокружительного взлета в начале года, за последние несколько дней резко обрушился, и теперь они котируются в одну десятую их номинальной стоимости. В Сити, проницательно добавляла газета, по-настоящему взбудоражены таким поворотом событий и с нетерпением ожидают годового отчета и баланса, которым надлежит появиться через две недели. Затем в статье туманно намекалось на возможное дальнейшее развитие событий. В заключение беспристрастным тоном, который не обманул бы и ребенка, автор замечал: как помнится, имя мистера Баллантайна упоминалось на сенсационном судебном процессе над Джоном Фэншоу четыре с лишним года назад. Сержант оторвался от чтения и проговорил вслух:

- Фэншоу!

- А?- переспросил судебно-медицинский эксперт, роняя пепел от сигареты на ковер.- Ах да, его на днях выпустили из Мейдстона, не так ли?

- В четверг,- уточнил Тэппер и затем задумчиво проговорил: - Фэншоу на воле, а Баллантайн мертв...

- Да, ничего себе совпадение,- отреагировал эксперт.- Ведь Баллантайн вроде как был замешан в банковской афере Фэншоу?

На этом интерес судебно-медицинского эксперта к данному вопросу, похоже, был исчерпан. Тэппер вздохнул и занялся изучением футбольных прогнозов.

Глава 7

ИНСПЕКТОР МАЛЛЕТ

Понедельник, 16 ноября

Льюис и Харпер, закончив свою работу наверху, спустились на первый этаж, который к этому времени заполнился людьми. Тяжелые полицейские ботинки топали по холлу, а в курительной комнате мелькали магниевые вспышки - там фотографы запечатлевали труп. Судя по всему, Скотленд-Ярд взял дело в свои руки. Сержант Тэппер встретил их внизу, у лестницы.

- Инспектор хочет переговорить с вами,- сообщил он.

Инспектор Маллет оказался высоким, дородным человеком. Выпрямившись во весь рост, он стоял в центре ковра, и от его массивной фигуры маленькая комнатка выглядела еще меньше. Мягкое выражение его голубых глаз на румяном круглом лице странным образом контрастировало с грозными военными усами. Он окинул вошедших молодых людей спокойным, оценивающим взглядом.

- Это те самые, которые...- начал Тэппер.

- Да,- сказал Маллет и, тут же повернувшись к Харперу, спросил: - Вы закончили со своей описью?

- Да,- ответил тот.- Во всех комнатах, кроме этой, конечно.

- Тогда пробегитесь глазами по этой комнате и скажите мне, не взято ли что-нибудь отсюда.

Харпер принялся просматривать список, сверяя его с предметами, находившимися в комнате. В присутствии всех этих незнакомых людей он ни за что на свете не признал бы, что ему требуется помощь Льюиса. Льюис, со своей стороны, в равной степени был исполнен решимости проследить за тем, чтобы работа была выполнена как следует, и, к крайней досаде Харпера, расположился возле него, там, откуда он мог заглядывать в опись и вносить поправки. Харпер завершил работу настолько быстро, насколько это было возможно, подстегиваемый желанием выйти из комнаты и оказаться подальше от своего коллеги.

- Ничего не пропало,- объявил он.

- Нет, пропало,- в тот же миг возразил ненавистный Льюис.- Куда-то делся шнурок от шторы.

Харпер не сумел скрыть досады по поводу собственного упущения и презрения к непрошеному уточнению напарника; но инспектор мрачно улыбнулся.

- Это не он, как вы думаете?- спросил Маллет, показывая на мертвеца.

До этого момента молодые люди по мере возможности отводили глаза от трупа, рассматривая только все вокруг него, но теперь, проследив за пальцем детектива, увидели выступавшую на уровне шеи Баллантайна, чуть повыше воротника, безошибочно распознаваемую деревянную ручку, приделанную к тонкому шнуру, большая часть которого настолько утонула в складках кожи, что была не видна. Безмолвные, они согласно кивнули.

- Ну вот!- бодро произнес Маллет.- Хоть с одной вещью разобрались. Ну что же, вряд ли вы, молодые люди, захотите оставаться здесь дольше, чем требуется. Давайте пройдем в другую комнату.

Но прежде чем провести их в гостиную, инспектор вполголоса о чем-то посовещался с одним из своих подчиненных. А пока он это делал, Харпер, у которого любопытство вдруг взяло верх над отвращением, с интересом уставился на покойника. Тело переместили, чтобы фотографы могли сделать свою работу, и теперь у него появилась возможность рассмотреть запрокинутое лицо Баллантайна. Казалось неестественным, что человек, который, вероятно, никогда прежде не видел смерти, уж во всяком случае в таком ужасном обличье, способен созерцать ее с бесстрастным любопытством. Но на лице Харпера не промелькнуло ни тени сочувствия, и он явно не осознавал, что в этот момент за ним внимательно наблюдал инспектор.

- Ну?- раздался вдруг голос Маллета прямо у него за спиной.- И что это вы тут разглядываете?

Харпер вздрогнул, и прошло некоторое время, прежде чем он сумел взять себя в руки. Однако, когда заговорил, тон у него был в высшей степени важный и надменный. Льюис, прислушавшись, заключил про себя, что Харпер решил пустить в ход свои оксфордские манеры, так чтобы у инспектора создалось впечатление, что он представляет собой нечто большее, чем заурядный клерк из агентства по продаже недвижимости.

- Вообще-то, инспектор,- проговорил он,- я задавался вопросом, с чего бы это явно хорошо одетый человек надел зеленую "бабочку" с серым костюмом.

Маллет издал бурчащий звук, но ничего не сказал.

- Тем более, что,- продолжил между тем Харпер,- она даже не завязана как следует. Не хотел бы я, чтобы меня видели мертвым в таком виде.

- Вероятно, Баллантайн тоже этого не хотел,- бросил Маллет.- Если вы закончили с фотографированием, кто-нибудь, накройте труп, пока нельзя его убрать.

Он двинулся прочь из комнаты, знаком приказав, чтобы молодые люди следовали за ним.

- Я не задержу вас надолго,- сказал инспектор, когда они остались наедине.- Я знаю, кто вы и почему оказались здесь. Хочу выяснить подробности насчет этого дома. Чей он?

- Мисс Пенроуз,- ответил Харпер.- Она - наша клиентка, зиму проводит в Италии.

- Нет,- веско вмешался Льюис,- мисс Пенроуз - арендатор. На самом деле дом принадлежит лорду Минфилду.

- Он нас не интересует,- отозвался Маллет.- Значит, вы сдавали его с обстановкой от имени мисс Пенроуз?

- Да,- подтвердил Харпер.

- На какое время?

- На месяц - по сегодняшний день включительно.

- Как звали жильца?

- Колин Джеймс.

- Где он сейчас?

- За границей, насколько мне известно,- пояснил Харпер.- То есть в субботу утром он вернул ключи от дома с письмом, в котором сообщил, что он отказывается от прав на аренду и уезжает во Францию.

- Что вы про него знаете?- спросил Маллет.- Он предъявил вам какие-то рекомендации, как я полагаю?

- Единственная рекомендация, которую он предоставил, была от его банка,- сказал Харпер.- Он внес арендную плату вперед.

- Что это был за банк?

- Южный - отделение на Нижней Дейлсфорд-стрит. Я запомнил это, потому что наша фирма пользуется услугами того же банка.

Детектив какое-то время молчал, над чем-то раздумывая. Он сидел спиной к окну, через которое доносился ропот толпы,- активность полицейских уже собрала у дома любопытствующих.

- Как выглядел этот Колин Джеймс?- задал наконец Маллет следующий вопрос.

- Он толстый,- ответил Харпер,- или нет, скорее пузатый. Я имею в виду, с большим животом и худым лицом, будто страдает несварением желудка. А еще у него довольно большая темно-русая борода. Он среднего роста, и, насколько я помню, у него хриплый голос...

Инспектор повернулся к Льюису:

- Вы согласны с этим?

- Я никогда его не видел,- откликнулся тот.- Я принял участие в этом деле только потому, что мистер Браун, мой босс, хотел, чтобы я помог поверить имущество по описи.- Сказав это, он не удержался и бросил злорадный взгляд на Харпера.

- В таком случае вам здесь больше незачем оставаться,- решил Маллет.Возвращайтесь в свою контору, расскажите коллегам о случившемся, если они еще не знают, и попросите их приготовить к нашему просмотру все документы на аренду дома мистером Джеймсом. Я дам вам знать, когда вы снова понадобитесь. Вероятно, это случится не раньше дознания.

Льюис ушел, и инспектор повернулся к Харперу:

- Скажите, вы много раз видели Колина Джеймса?

- Только однажды. Он пришел в контору утром, когда я был один, и сказал, что ему срочно нужен тихий дом с обстановкой. Я сводил его и показал это место...

- Оставив контору пустой?

- Нет, в кабинете был мистер Браун, только он вряд ли видел его со своего места.

- Понятно. Продолжайте.

- Мистер Джеймс остался доволен осмотром и сказал, что хочет вселиться сегодня же. Я отвел его обратно в контору, он дал мне чек, которым я тут же, утром, внес оплату в банк. После полудня мистер Браун составил договор об аренде, а чуть позднее мистер Джеймс вернулся и подписал его.

- Вы были один в конторе в тот момент?

- Да. По сути дела так - все остальные уже ушли домой, а мне пришлось специально ждать его допоздна.

- Договор об аренде находится в конторе, как я полагаю?

Было похоже, что Харпер засомневался.

- Да... полагаю, что так,- проговорил он наконец.- Во всяком случае, должен там находиться.

- Вы очень хорошо описали человека, которого видели лишь однажды,заметил Маллет.- У вас была какая-то особая причина его запомнить?

- Нет, я так не думаю. Конечно, за исключением того, что у него несколько необычная борода.

- Безусловно. Вы бы узнали его, если бы увидели снова?

- Думаю, что да... по бороде. Но не уверен, что узнал бы его без нее.

Инспектор задумчиво кивнул и задал новый вопрос:

- Вы не знаете, он был один в доме? По-моему, для одного человека тут многовато места.

- Насколько мне известно, один.

- А как насчет слуг?

- Мистер Джеймс сказал, что ему нужен человек, которой приходил бы днем. И я нанял для него такого.

- Как его зовут?

- Крэбтри, Ричард Крэбтри. Он живет на Террас, прямо за углом. В доме номер 14.

- Благодарю вас,- сказал Маллет, взяв на заметку адрес.- А теперь об этой описи. Из дома что-нибудь пропало?

- Нет, ничего существенного.

- В таком деле все может оказаться существенным,- заявил Маллет.- Будет лучше, если вы оставите список у меня, чтобы я мог на него сослаться. Есть здесь что-нибудь такое, что в него не внесено?

Только белье и столовые приборы, которые Джеймс привез с собой.

- Это может быть важно. Откуда они взялись?

- Я лично заказал их для него в магазинах неподалеку от нашей конторы, а он отдал мне деньги, когда зашел подписать договор.

- Довольно необычная операция для агента по найму жилья, не так ли?

- Да, пожалуй что так,- признал Харпер.- Но он попросил меня это сделать, и в то время мне это не приходило в голову.

- Понятно.- Маллет пошел к двери.

Опрос, очевидно, подошел к концу, и Харпер встал, чтобы уйти. Но детектив его остановил.

- Еще всего один вопрос,- сказал он.- Вы когда-нибудь прежде видели Баллантайна?

- Нет.

Тогда что именно побудило вас смотреть на него не отводя глаз, так, как вы только что это делали?

- Именно то, о чем я вам сказал,- холодно ответил Харпер.

- И ничего более?

- Нет.

Инспектор пожал плечами:

- Ну хорошо. Я буду держать с вами связь и дам вам знать, когда вы снова понадобитесь. Всего доброго!

Он открыл дверь, и Харпер вышел на свежий воздух. До него доносились звуки множества голосов, щелканье камер, горячее дыхание толпы, пенящейся вокруг, но, испытывая облегчение оттого, что он наконец-то избавился от ужасов этого утра, Харпер не придавал всему этому никакого значения. Протиснувшись сквозь толпу, он быстро, как только мог, пошел в конец улицы. Потом вдруг осознал, что очень устал и изрядно проголодался. Взглянув на часы, Харпер с изумлением обнаружил, что еще нет и часа. За полтора часа он прожил целую вечность!

Насмешливо скривив рот и слегка наморщив широкий лоб, Маллет наблюдал за его уходом из окна.

Глава 8

РИЧАРД КРЭБТРИ

Вторник, 17 ноября

Если исчезновение Лайонела Баллантайна было новостью для утренних газет, то для вечерних сенсацией стало его убийство. Это известие занимало первые полосы всех лондонских газет, вытеснив на второе место такие события, как кризис кабинета, развод кинозвезды и землетрясение в Китае. С утра до ночи толпа охотников до жутких зрелищ глазела на ничем не примечательный дом номер 27, вызывая отвращение удалившихся от дел, но все еще живых обитателей Дейлсфорд-Гарденз. Вернувшись, наконец, домой, они могли усладить свой взор фотографиями того же самого вида, напечатанными в газетах. Один фотограф, более ушлый, чем остальные, сумел проникнуть на задний двор и оттуда сделать снимок окна той самой комнаты, где нашли тело Баллантайна. В газете его творение сочли сенсационным материалом, пометив на опубликованном снимке "то самое" окно крестиком.

Полиция очень скупо выдавала подробности расследования, но редакторов новостей и специальных корреспондентов это не смущало. Интервьюеры осаждали каждого, кто предположительно мог хоть что-то знать о трагедии, не говоря уже об огромном числе тех, кто не мог. Друг миссис Брент, собравшийся тихо и быстро улизнуть из дома номер 34, насмерть перепугался, когда у подъезда его задержал решительный молодой человек, которого он принял за сыщика, но который на самом деле оказался всего лишь репортером, жаждущим очередного рассказа "из первых уст". Зато продавец газет Джеки Роуч катался как сыр в масле. Мало того что убийство, как он и предсказывал, стимулировало его торговлю, так он еще и сам стал частью тех новостей, которыми торговал. Первый и, вероятно, последний раз в жизни он совал в нетерпеливые руки покупателей газеты с собственной фотографией на первой полосе. А такое, надо сказать, ударяет в голову даже посильнее, чем выпивка, которую репортеры снова и снова ставили Джеку, когда ему на ум приходило еще что-нибудь пригодное для статьи.

Роуч, конечно, дал показания полиции и был предупрежден, что он должен присутствовать на дознании. А пока ему велели держать рот на замке. Но как держать рот на замке, когда тебя так и подмывает открыть его для принятия дармового пива? А Джеки был слишком честным человеком, чтобы не отработать угощения. Он только диву давался, до каких вопросов додумывались газетчики, полиции ничего такого и в голову не приходило. Например, стоило ему только упомянуть о том, что он знал Крэбтри, слугу мистера Джеймса, как репортеры буквально загудели от волнения. Когда он видел его последний раз? Где он сейчас? Джеки и сам был бы счастлив узнать, куда подевался Крэбтри. Но оказалось, даже его неведение уже достаточная новость. Во всяком случае, на следующее утро после того, как обнаружили труп Баллантайна, некоторые газеты поместили на первых полосах вопрос: "ГДЕ РИЧАРД КРЭБТРИ?"

Примерно в то же самое время, когда этот заголовок читали за завтраком по всей стране, сам Ричард Крэбтри сиротливо стоял на главной улице Спеллзборо, маленького базарного городка в графстве Суссекс. За его спиной находилось мрачное уродливое здание, у главного входа в которое висела табличка: "Управление полиции графства", а перед ним через дорогу стоял гараж, куда только что подъехал для заправки тяжелый грузовик. На него-то он и устремил заинтересованный, исполненный надежды взгляд.

Когда водитель грузовика заплатил за бензин и забрался на свое место, Крэбтри перешел через дорогу и приблизился к нему с левой стороны кабины.

- В Лондон едешь, приятель?- спросил он.

Упитанный водитель, с бледного лица которого, казалось, никогда не сходило недовольное выражение, опустил на Крэбтри глаза и, указывая большим пальцем на здание по другую сторону дороги, не без злорадства поинтересовался:

- Ты только что из кутузки, да?

- А тебе-то что до этого?- огрызнулся Крэбтри.

- Да ладно, все в порядке,- последовал ответ.- Я и сам пострадал от так называемого правосудия правящего класса. Мы, пролетарии, должны держаться вместе. Запрыгивай, товарищ! Без проблем подброшу тебя до Лондона, конечно, если эта чертова колымага проедет так далеко.

Он включил двигатель, выжал сцепление, и грузовик медленно пополз вверх по крутой улице, а потом к открытым известковым холмам.

- В Советской России,- заметил водитель,- производство грузовиков за последние пять лет выросло на триста процентов. Тут есть над чем задуматься, а?

Крэбтри, который не привык думать на такие темы, если вообще о них когда-либо думал, ограничился уклончивым бурчанием. Они проехали молча несколько миль, прежде чем его спутник заговорил снова.

- Если не веришь мне,- сказал он так, будто и не прерывал разговора,то посмотри сам.- И, вытащив из кармана газету "Дейли тойлер", добавил с почтением в голосе: - Тому, что прочитаешь в "Тойлере", можно верить. Это правда, товарищ, а не лживая капиталистическая пропаганда, как у некоторых, которых я мог бы назвать.- Выразительный плевок через плечо подчеркнул его презрение к заправилам Флит-стрит {Флит-стрит - улица в Лондоне, где сосредоточены редакции газет}.

Крэбтри взял газету и не слишком внимательно прочитал маленькую заметку, на которую показал грязный палец водителя. Статистические данные, приводимые специальным корреспондентом в Москве, сулили мало занимательного, поэтому довольно скоро он перевернул газету на первую полосу. И то, что увидел там, заинтересовало его куда больше. При всех отличиях "Дейли тойлер" от ее капиталистических конкурентов критерии оценки новостей у этой газеты были теми же. Политические установки могут различаться, но убийство есть убийство.

- Эй, алло! Что это?- воскликнул Крэбтри.

- Что? А, это? Пустили в расход одного из треклятых миллионеров,пояснил водитель с мрачным удовлетворением.- Так ему и надо, вот что я скажу! Все они кровопийцы! Каждый за себя, а слабый - становись к стенке! Вот тебе и капитализм!

Он лихо вписался в поворот, прижав тяжелым грузовиком к ограде мотоциклиста. Но Крэбтри, едва удерживаясь на своем месте, ничего не видел и не слышал. Все его внимание было сосредоточено на печатных строчках.

- Дейлсфорд-Гарденз, 27...- недоверчиво пробормотал он.

Читал Крэбтри с трудом - слова прыгали перед его глазами вверх-вниз. Потом он увидел нечто такое, от чего чуть не свалился с сиденья. Среди обилия печатных шрифтов одно имя проступало жирными, обличающими заглавными буквами - его собственное.

- Ну и дела!- проговорил Крэбтри.

Он все еще с недоверчивым испугом вглядывался в газету, когда грузовик резко затормозил. Подняв глаза, Крэбтри увидел, что они находятся на гребне крутого холма. Из-под крышки радиатора поднималась тонкая струйка пара. Водитель заглушил двигатель.

- Опять закипел - обычная история,- философски констатировал он.Теперь придется ждать, пока его высочество соизволит остыть. В чем дело, товарищ?

Крэбтри протянул ему "Дейли тойлер".

Ты только взгляни,- сказал он.- Дейлсфорд-Гарденз, 27 - это там, где я служил. Колин Джеймс - джентльмен, у которого я вел хозяйство. Надо же, поганцы, и меня тоже в это впутали!

Водитель какое-то время молча изучал газетную полосу. Потом достал из-за уха сигарету, закурил.

- Полицейским не терпится допросить Ричарда Крэбтри,- процитировал он.Это ты?

- Да, это я, приятель, но...

- Ага!- Водитель какое-то время молча размышлял, потом заявил: - Ну, это уж ты как-нибудь без меня. Вот те на - полиция! Лучше бы нам поехать.

Они съехали с холма и еще через несколько сотен ярдов пересекли маленький ручей. Здесь водитель снова остановил машину, достал маленькую оловянную кружку и протянул ее Крэбтри:

- Спустись, набери водички, хорошо, товарищ?

Крэбтри был внизу, у воды, когда услышал рев набирающего обороты двигателя. Прибежав обратно, он успел разглядеть, как грузовик въехал на мост и исчез в облаке выхлопных газов. До него донесся голос:

- Мне с полицией связываться ни к чему, спасибо, товарищ!

Пошел дождь. Крэбтри находился в пяти милях от ближайшей деревни, а его единственным имуществом на этом свете была пустая оловянная кружка емкостью в полгаллона.

Глава 9

ДОЗНАНИЕ ПО ДЕЛУ ФИНАНСИСТА

Среда, 18 ноября

"Судебное разбирательство состоится в среду". Это простое заявление, завершавшее ежедневное сообщение газет о тайне Дейлсфорд-Гарденз, по крайней мере, обладало тем достоинством, что было точным, а потому его с готовностью понимали. Вполне естественно, те представители общественности, которые располагали временем, расценили его как приглашение присутствовать на том, что обещало стать сенсационным расследованием. Однако прижимистость, с которой архитектор проектировал здание суда, сделала это приглашение бесполезным для девяти из десяти желающих его принять, хотя с истинно британской решимостью они продолжали вступать в стычки у входа еще долгое время после того, как пропала последняя надежда.

В результате утром в среду следователь занял свое место в зале суда, набитом так, что можно было задохнуться. Инспектор Маллет сидел с ним рядом. Его усы топорщились от отвращения к устроившей давку толпе охотников за сенсациями. Он вообще не любил дознаний, не без основания полагая, что проку от них никакого, считал их лишь напрасной тратой времени, которое можно было бы использовать более плодотворно. И все-таки дознания, как-никак, были частью машины правосудия, которому Маллет служил, а потому, соответственно, он с ними мирился. Их единственной полезной функцией, как подсказывал ему опыт, было сфокусировать внимание общественности на деле и таким образом побудить выступить свидетелей, которые иначе остались бы в неведении относительно ценности своих показаний; однако к этому делу, размышлял он, надувая щеки в уже отравленной атмосфере, общественного внимания и так уже было более чем достаточно. К счастью, инспектор знал, что этот следователь человек сговорчивый, который не станет делать более того, что обязательно при отправлении служебных обязанностей, не заходя в расследовании дальше, чем он, Маллет, считал необходимым на данном этапе.

Заседание открылось, и следователь обратился с краткой речью к жюри присяжных. Они собрались, сказал он им, чтобы расследовать смерть мистера Лайонела Баллантайна. Им будут изложены определенные факты, из которых станет ясно, что покойный умер не своей смертью. Правда, на нынешней стадии расследования пока будет невозможно завершить дознание и потребуется сделать перерыв в заседании, чтобы дать полиции время внести полную ясность в это дело. От результатов работы полиции будет зависеть, добавил он, потребуется ли созвать жюри снова.

- А это означает - поймают они убийцу или нет,- понимающе прошептал Льюис.

Харпера, с неохотой сидевшего возле него, слегка подташнивало. Но вскоре, как только свидетели начали давать показания, его внимание от собственного состояния переключилось на них.

- Миссис Баллантайн!- выкрикнул судебный пристав, и вперед выступила тоненькая фигура в черном.

Те, кто занимал места для свидетелей в передней части зала, смогли рассмотреть спокойное лицо, ровные брови и тонкий непреклонный рот.

- Вы Эванджелина Мэри Баллантайн?- спросил следователь.

- Да.

- Вы живете на Белгрейв-сквер, 59?

- Да.

- Вы опознали тело вашего мужа, показанное вам в морге?

- Опознала.

- Когда в последний раз вы видели вашего мужа живым?

- В прошлую среду - неделю назад, считая с сегодняшнего дня.

- Он был тогда в добром здравии?

- Насколько я могла судить, да.

Следователь сверился с лежащими перед ним бумагами, откашлялся и продолжил, немного изменив тон:

- По-моему, вы с вашим мужем не жили вместе?

- Мы не разошлись официально,- пояснила миссис Баллантайн голосом, как казалось, нарочито лишенным выражения.- Мой дом был открыт для него всегда, когда он хотел им воспользоваться.

- И он пользовался им, время от времени?

- Время от времени - да. Не могу сказать точно, как часто. У меня большой дом, и я не требовала от него отчета о его перемещениях.

- В тот раз, неделю назад, вы видели его на Белгрейв-сквер?

- Да, я попросила его зайти ко мне. Хотела обсудить с ним денежные вопросы.

- Не было ли...- Следователь начал было задавать следующий вопрос, но передумал. Вместо этого повернулся к адвокату, представлявшему в суде миссис Баллантайн, и спросил: - У вас есть какие-нибудь вопросы?

У адвоката был только один вопрос:

- Ваш муж когда-либо упоминал при вас адрес Дейлсфорд-Гарденз, 27?

- Нет.

Адвокат повернулся к следователю.

Требуется ли дальнейшее присутствие свидетельницы?- спросил он.- Если нет, она была бы признательна, если...

- Конечно, пожалуйста,- последовал ответ.- Миссис Баллантайн может покинуть нас немедленно.

Адвокат сел со спокойной совестью человека, отработавшего свой гонорар, а миссис Баллантайн, выразив кивком благодарность следователю, повернулась, чтобы уйти. Она была абсолютно спокойна. И вообще ни в этот момент, ни в какое-либо другое время миссис Баллантайн не выказала ни малейших признаков волнения. Она прошла сквозь толпу так, будто ее там не было, и исчезла.

Маллет не был чувствительным человеком, но, когда миссис Баллантайн покидала зал суда, обнаружил, что провожает ее взглядом, исполненным восхищения и уважения. "Крепкий орешек эта женщина,- подумал он.Неудивительно, что Баллантайн искал утех на стороне! У нее, безусловно, есть характер и мужество. Такая женщина способна... на все!"

Следующим свидетелем был судебно-медицинский эксперт. Он привнес в судебное разбирательство дух деловитости, так как изложил свои свидетельские показания сухо и немногословно, сделав их совершенно будничными. Многие из слушателей, разинувшие рты в ожидании чего-то захватывающего, даже почувствовали себя в некотором роде обманутыми. Правда, позже, открыв вечерние газеты и прочитав те же самые показания во всем великолепии газетных шапок и подзаголовков, они могли восполнить недостаток сенсационности и драматизма, которым, как ни странно, страдал оригинал.

Судебно-медицинский эксперт бодро сообщил свое имя, адрес и аттестационные данные. Далее рассказал, что его вызвали на Дейлсфорд-Гарденз, 27, где он увидел тело покойного. Трупное окоченение уже наступило. Невозможно сказать точно, как долго он уже был мертв, но, по его расчетам, два-три дня. Таким образом, надо полагать, что смерть наступила между полуднем пятницы и полуднем субботы. Но вообще-то он считает, что скорее в начале этого временного промежутка.

Когда эксперта конкретно спросили, похоже ли на то, что смерть наступила в пятницу после полудня или вечером, он с этим согласился.

- Вы обнаружили что-нибудь указывающее на причину смерти?- задал следующий вопрос следователь.

- Да, кусок тонкого шнура, дважды обмотанный вокруг шеи и завязанный в тугой узел на спине.

- Вы имеете в виду вот этот кусок шнура?

В первый раз за время показаний эксперта зал всколыхнулся от интереса, когда невозмутимый пристав выложил перед ним вещественное доказательство. Судебно-медицинский эксперт, глянув на него, произнес слово "да" и углубился в медицинские подробности. Он производил вскрытие трупа. Тело было здоровое и упитанное. Без каких-либо признаков органического заболевания. Смерть наступила в результате удушения. Для этого требовалось приложить огромную силу, самоубийство исключается. Затем эксперт собрал свои бумаги и покинул место для дачи свидетельских показаний с тем же меланхолически-деловитым видом, который сохранял на протяжении всего этого времени.

Следующим вызвали Харпера, а затем Льюиса - рассказать о том, как они обнаружили тело.

Инспектор Маллет, равнодушно слушая по второму разу ту же самую историю, получил своего рода мрачное удовлетворение, отмечая разницу в их поведении. Харпер предстал перед следователем таким же, как и до того перед ним,- сдержанным, отрешенным и хладнокровным; Льюис, напротив, был суетлив и взволнован. Он явно испытывал вульгарное удовольствие оттого, что в кои-то веки оказался в центре внимания, и был гораздо более озабочен тем, чтобы описать свои собственные переживания, ужас и изумление по поводу увиденного, чем прибавить что-либо полезное для следствия. Маллет знал, что он уже позволил проинтервьюировать и сфотографировать себя газетчикам, в отличие от Харпера, который сделал все, что было в его силах, чтобы избежать огласки. Рядом эти двое являли собой контраст, который для психолога - а каждый хороший детектив должен быть в какой-то степени психологом - не лишен интереса и, возможно, пользы.

Следователь посмотрел на часы. До сих пор он проявлял похвальную расторопность и очень старался закончить дело до обеда.

- Осталось всего два свидетеля,- сообщил он жюри.- Заслушаем их сейчас.

Члены жюри, изнывающие на жестких деревянных скамьях и мечтающие вырваться из зловонной атмосферы, нетерпеливо заерзали, но возражать не стали.

- Мистер Дюпин,- объявил судебный пристав.

Дюпин, выглядевший изможденным и задерганным, вышел вперед. Он нервно произнес присягу, держа Библию так, как будто боялся, что она его укусит, и сделал два-три глубоких вдоха, прежде чем ответил на поставленные ему вопросы.

- Ваше имя Гетор Дюпин?- спросил следователь.

- Да.

- И вы живете на Фиц-Джеймс-авеню в Сент-Джонс-Вуд, дом номер 98?

- Да.

- Вы - секретарь "Лондон энд империал эстейтс компани"?

- Да... то есть... да.

- Президентом которой был покойный?

Мистер Дюпин откашлялся, обнажил зубы в нервной усмешке и скорее вздохнул, чем проговорил:

- Да, был.

- Когда вы в последний раз видели мистера Баллантайна?

- Около пяти часов вечера в прошлую пятницу.

- Это было в конторе "Лондон энд империал эстейтс компани"?

- Да, я бы так сказал.- Мистер Дюпин поспешно поправился: - Точнее, это было на улице возле конторы. На тротуаре.

- Вы находились на тротуаре, возле конторы, вместе с ним?

- Нет. Я находился в конторе, у окна.

- Вы смотрели в окно и увидели, что он идет?

- Именно так.

- Вы видели, куда он направлялся?

- Нет, пожалуй что нет... Нет, определенно нет.

- У вас не было какой-то особой причины для наблюдения, как я полагаю?предположил следователь.

Мистер Дюпин пару раз сморгнул, прежде чем ответил:

- Нет, никакой особой причины не было.

- Он был в тот момент один?

- Да, один.

- У него было что-нибудь с собой?

- Только зонтик, больше ничего.

- Вы разговаривали с ним перед тем, как он ушел?

- О да, совсем незадолго до этого.

- И как вам показалось, мистер Баллантайн пребывал в нормальном физическом и душевном состоянии?

- Абсолютно нормальном, в том, что касается здоровья,- ответил секретарь. Потом, понизив голос, добавил: - Конечно, он был весьма обеспокоен деловыми вопросами.

- И как я полагаю, он обсуждал эти деловые вопросы с вами?

- Да. О да, обсуждал.

- Уходя, он сказал вам, куда направляется?

- Нет. Нет. Он был не слишком... не слишком общительным человеком, когда дело не касалось бизнеса.

- Мистер Баллантайн когда-нибудь упоминал в разговоре с вами о доме номер 27 по Дейлсфорд-Гарденз?

- Конечно нет.

- Благодарю вас,- сказал следователь, кивком показывая, что свидетель может идти.

Но у мистера Дюпина было еще что сказать.

- Думаю, мне следует сказать...- проговорил он, задыхаясь и крепко сжимая худыми руками перила свидетельской трибуны, будто боялся, что его могут силой увести оттуда, прежде чем он закончит,- я мог бы сказать, что в то утро мистер Баллантайн проявлял крайнюю обеспокоенность, даже тревогу...

- По поводу деловых вопросов. Вы это уже говорили,- вставил следователь.

- Нет, не деловых,- возразил свидетель.- Конечно, это тоже имело место, но, по-моему,- во всяком случае, мне так показалось,- он тревожился на свой собственный счет.

- То есть насчет собственной безопасности, вы это имеете в виду?

- Да.

- Мистер Баллантайн сообщил вам причину той тревоги, о которой вы говорите?

Дюпин дважды сглотнул, прежде чем заговорить.

- В то утро у него побывал один посетитель,- торопливо произнес он,который, как мне думается, очень его расстроил. Он дал строгое указание не впускать его больше.

Публика пришла в возбуждение от этих явно совершенно неожиданных показаний. Маллет поджал губы и нахмурился. Но следователь не мог остановиться на этом.

- И мистер Баллантайн сообщил вам имя этого посетителя?поинтересовался он.

- Да, сообщил.- Свидетель, казалось, не был расположен сказать что-то большее.

- Так как же его звали?

- Джон Фэншоу,- скорее пробормотал, чем проговорил Дюпин это имя, но в напряженной тишине его расслышали во всех углах зала.

Слушатели встретили это известие взволнованным шушуканьем, за которым тут же последовал зычный окрик судебного пристава:

- Потише, потише!

Под прикрытием этого шума Маллет, воспользовавшись возможностью, шепнул несколько слов следователю, который кивнул, соглашаясь, а потом вернулся к свидетелю.

- У меня больше нет к вам вопросов,- сказал он.

Мистер Дюпин с видом глубочайшего облегчения завершил свое столь нелегкое пребывание на свидетельской трибуне, и его сменил Джеки Роуч. Тяжело ступая, он прошел вперед, окрыленный сознанием своей значимости, и бодро улыбнулся следователю и жюри присяжных. По такому случаю Джеки украсил свой поношенный пиджак тремя потускневшими военными медалями.

- Вы - продавец газет?- спросил его следователь.

- Так точно, сэр.

- Я хочу, чтобы вы мысленно вернулись к вечеру прошлой пятницы. Где вы находились в это время?

- На углу Верхней Дейлсфорд-стрит и Дейлсфорд-Гарденз, сэр.

- Вы занимались там своей профессиональной деятельностью?

- Прошу прощения, сэр?

- Вы продавали газеты?

- Так точно, сэр.

- И вы видели, как кто-то прошел мимо вас, пока вы там находились?

- Много народу, сэр.

- А какого-то конкретного человека, которого вы знаете?

- Я знаю большинство людей с Дейлсфорд-Гарденз, сэр.

Следователь попробовал зайти с другой стороны.

- Вам известно, как выглядел человек, который жил в доме номер 27?спросил он.

- А, мистера Джеймса? Да, сэр.

- Так, значит, вы знали его по имени?

- Да, сэр. Мистер Крэбтри, который вел у него хозяйство, сказал мне, как его зовут.

- Вы имеете в виду, что этот Крэбтри был его слугой?

- Так точно, сэр. Он вел у него хозяйство.

- Так вы видели мистера Джеймса в тот вечер?

- Да, сэр. Он прошел мимо меня по противоположному тротуару. Он и еще один джентльмен.

- Примерно в какое время это было?

- Что-то около половины седьмого, сэр, примерно так. Я не могу сказать наверняка.

- И куда они направлялись?

- Вниз, сэр, к дому номер 27.

- Они оба зашли в дом? Вы в этом уверены?

- Да, сэр. Я особо это отметил, потому что впервые увидел, как кто-то заходит в этот дом с тех пор, как туда переехал мистер Джеймс. Конечно, помимо мистера Крэбтри и самого мистера Джеймса.

- Вы рассмотрели человека, который был с ним?

- Нет, сэр, я не мог. Мистер Джеймс был между ним и мною, а на той стороне улицы было темновато.

- Шел дождь, не так ли?

- Только начал накрапывать, сэр. Позднее он начал хлестать вовсю.

- Но вы уверены, что это был мистер Джеймс?

- О да, сэр! Я хорошо его знаю. Я часто видел его, по утрам и вечерам.

- А позже вы видели этих двоих?

- Мистера Джеймса видел, сэр, а другого - нет.

- Где это было?

- Возле дома номер 27, сэр. Тогда еще дождь хлестал вовсю, и я как раз шел вниз по Дейлсфорд-Гарденз в пивную, что на Нижней Дейлсфорд-стрит. Я услышал, как хлопнула дверь, оглянулся и увидел, что мистер Джеймс направляется быстрым шагом вверх по Дейлсфорд-Гарденз в ту сторону, откуда пришел.

- Он тогда был довольно близко от вас?

- На расстоянии в ширину улицу, сэр, всего-навсего.

- У него было с собой что-нибудь?

Только портфель в руке, сэр, такой же, какой он всегда носил. Без которого я его, кажется, никогда и не видел.

- Мистер Джеймс был с портфелем, когда вы в первый раз его увидели в тот вечер?

- О да, сэр, я уверен, что да.

- А сколько было времени, когда вы увидели его во второй раз?

Роуч выдержал короткую паузу и провел тыльной стороной ладони по своим усам, как бы помогая себе вспомнить. Потом лицо его просветлело, и он сказал:

- Около половины восьмого я добрался до пивной, сэр, а она всего в пяти минутах ходьбы от того места, где я стою - в верхней части Дейлсфорд-Гарденз.

- Значит, примерно в двадцать пять минут восьмого?

- Примерно так, сэр.

Следователь порылся в своих бумагах и взглянул на Маллета. Маллет поджал губы и кивнул.

- Благодарю вас,- сказал следователь Роучу.

- Благодарю вас, сэр, и всего вам доброго,- бодро отозвался продавец газет и зашагал прочь.

- Это все, что мы смогли выяснить на сегодняшний день, уважаемые члены жюри,- объявил следователь.- Вам сообщат, если ваше присутствие потребуется снова.- С этими словами он поднялся и без дальнейших церемоний покинул зал суда.

Толпа в приподнятом настроении оттого, что присутствовала при важном действии, но со смутным чувством разочарования, порождаемым несбывшимися ожиданиями, медленно потянулась на улицу. Когда последний зритель покинул здание, детектив в штатском протиснулся внутрь и подошел к инспектору.

- Человек по имени Крэбтри найден, сэр,- доложил детектив.- Сейчас он в Скотленд-Ярде. Я распорядился не снимать с него никаких показаний до вашего прихода.

- Абсолютно правильно,- ответил Маллет. Какой-то момент он с вожделением подумал о ленче, но быстро подавил это искушение и твердо произнес: - Еду немедленно.

Глава 10

СЛЕД МИСТЕРА ДЖЕЙМСА

Среда, 18 ноября

Прибыв в Скотленд-Ярд, Маллет тут же прошел в свой кабинет. Там его встретил молодой детектив, сержант Франт, недавно получивший это звание, которого откомандировали помогать ему в этом деле. Это был тощий маленький человечек, исполненный рвения и в высшей степени уверенный в своих способностях.

- Прежде чем вы увидите этого человека, сэр,- сказал он,- я выяснил для вас две вещи.

- Очень любезно с вашей стороны,- пробормотал Маллет.

- Я навел справки у железнодорожных служащих,- сообщил Франт,- и установил, что человек, соответствующий описанию Джеймса, ехал на нью-хейвенском поезде, согласованном с пароходным расписанием, в пятницу вечером. Он путешествовал первым классом и обедал в вагоне-ресторане. Проводник пульмановского спального вагона отчетливо его помнит, потому что тот доставил ему массу хлопот, но щедро дал на чай. Я направил запрос в Париж, но ответ еще не пришел.

- А что насчет паспортистов?- поинтересовался Маллет.

- Очевидно, у него был паспорт. Они ничего о нем не помнят.

- Они и не должны помнить. Ну хорошо, а в банке вы были?

- Да. Как выяснилось, в пятницу утром Джеймс зашел, забрал свою банковскую расчетную книжку и запечатанный пакет, который хранил вместе с ней. Потом снял все деньги со своего счета, однофунтовыми банкнотами. Я видел счет. Он положил на него двести фунтов 16 октября, в тот же день, когда арендовал дом на Дейлсфорд-Гарденз. А снимались с него деньги один-единственный раз - когда был выписан чек для агентов по найму жилья. Все, что мне смогли предъявить в банке,- это два образца его подписи. Вот они.- Сержант отдал их инспектору и добавил: - Я привлек к работе над ними экспертов, они говорят, что подписи явно видоизмененные - вероятно, поставлены левой рукой.

- Вы меня удивляете,- внушительно проговорил Маллет.- И это все?

- Что касается Джеймса - да. Однако вам следует учесть...

- "Сазерн банк" обычно не открывает счетов без какого-то рода рекомендаций,- заметил Маллет.

Сержант залился краской.

- Управляющий не упомянул в разговоре со мной ни о чем таком,- сказал он.

- Иными словами, вы забыли его спросить. Так дело не пойдет, Франт. Если вы хотите преуспеть в этой работе, вам нужно научиться скрупулезности. Возвращайтесь в банк и скажите управляющему, чтобы он поднял свои записи. У них должно быть рекомендательное письмо или что-то в этом роде. Чего вы ждете?

Несколько упавший духом сержант проговорил:

- Я тут подумал, что мне следует упомянуть вот еще о чем, сэр,- только что поступило донесение о том, что сегодня утром в Лондон из Франции прибыл Фэншоу. Он отправился на квартиру своей сестры по адресу Дейлсфорд-Корт-Мэншнз, 2b.

Маллет какое-то время помолчал. Наконец задумчиво произнес:

- Вы, случайно, не присутствовали на суде над Фэншоу?

- Нет... но я конечно же про него слышал.

- А я был. Он занятный тип. С виду - безукоризненный джентльмен, и совершенно невозмутимый. Когда на суде его спросили, есть ли ему что сказать перед вынесением приговора, он задрал подбородок кверху и заявил: "Ваша честь, если к тому времени, когда я выйду из тюрьмы, мистера Баллантайна все еще не вздернут на виселицу, я буду счастлив исправить это упущение". У меня его слова до сих пор звучат в ушах.

- И вот он вышел из тюрьмы,- с готовностью подхватил Франт,- не прошло и дня, как Баллантайн мертв.

- А мы ищем мистера Колина Джеймса, который снимал дом с обстановкой в Кенсингтоне, в то время как Фэншоу находился в мейдстонской тюрьме,- сухо заметил Маллет.

- И все-таки у Фэншоу была возможность это сделать,- возразил Франт.Он мог поддерживать связь с Джеймсом. В конце концов, этих двух людей видели входящими в дом.

- А вышел только Джеймс, оставив после себя покойника. Нет, нет, Франт, этот номер не пройдет. И все-таки было бы нелишне потолковать с Фэншоу в ближайшее время. Полагаю, его держат под наблюдением?

- Да.

- Хорошо. А пока у нас будет возможность выяснить, какую именно роль сыграл Баллантайн в истории с "Фэншоу банк", просмотрев его бумаги.

- В связи с этим я вспомнил, что собирался сообщить вам еще одну вещь,не унимался сержант.- Сегодня утром "Лондон энд империал эстейтс" и ее дочерние компании подали заявления о добровольной самоликвидации.

- Я не удивлен. Это место было просто спекулятивной маклерской конторой для пускания пыли в глаза. Полагаю, будет собран обычный урожай судебных исков - ложные публикации об организации акционерного общества с целью привлечения подписчиков на акции и так далее.

- Я разговаривал с Реншоу, который руководит этим расследованием,сообщил Франт,- и, насколько понял, осталось не так много управляющих, которых можно преследовать по суду теперь, когда Баллантайн мертв. Хартиган и Алисс, два его шакала, удрали из страны неделю назад, а Мелбери, который месяц пролежал в частной лечебнице и вернулся к делам только сегодня, чтобы распорядиться насчет подачи заявления, хватил удар на улице, и он уже вряд ли оправится. Таким образом, остается лишь Дюпин, секретарь, и один управляющий - лорд Генри Гейвстон.

- Бедная маленькая морская свинка,- прокомментировал Маллет.- Ну что ж, слава богу, это не мое дело. Но скажите Реншоу, что мне нужны все личные бумаги Баллантайна. Это убийство, и им нужно заняться в первую очередь. Я не допущу, чтобы на моем пути встали какие-то дурацкие законы о деятельности компаний. А теперь ступайте в банк и не делайте больше таких глупых ошибок. И скажите, чтобы привели Крэбтри. Господи, когда же я съем мой ленч?

Маллет заглушил мольбы своего желудка сигаретой. Он был не из тех людей, чей мозг стимулируют лишения, а потому чувствовал себя измученным и подавленным. Инспектор знал, что находится лишь в самом начале расследования и что ему потребуются все его силы без остатка, чтобы справиться с ним. А как может детектив - тоже, между прочим, человек - относиться с должным вниманием к делам, находящимся в его ведении, когда его мысли снова и снова сбиваются то на превосходно поджаренный бифштекс с кетчупом, то на заварной яблочный пудинг на второе?

Его эпикурейские размышления были прерваны появлением Крэбтри. Оно ознаменовалось обильными потоками богохульной брани, разносившейся в коридоре и перемежавшейся с более мягкими интонациями полицейского офицера. Когда дверь открылась, Маллет увидел свирепое лицо, увенчивающее короткое бочкообразное туловище. Угадать возраст Крэбтри было трудно. Его седые волосы и изрезанные глубокими морщинами щеки уравновешивались мускулистым телом и энергичностью движений. "Старый моряк,- подумал про себя Маллет.- Во всяком случае, ругается точно как моряк".

Крэбтри сразу же перешел в наступление.

- Послушайте,- начал он,- ну чего вам, копам, неймется? Я свой срок отсидел или нет? Не можете оставить человека в покое?

- Садитесь,- мягко предложил инспектор.- Где вы были все это время?

- Где был? В кутузке, конечно! А что, они вам не сказали?

- В какой кутузке?- спросил Маллет.

- Да конечно же в Спеллзборо. За словесное оскорбление и угрозу действием в нетрезвом состоянии. А как только добрался до дома, явился один из ваших чертовых фараонов и притащил меня сюда. Что за игры такие?

Маллет внезапно стал эдаким рубахой-парнем, своим в доску. Он мог при необходимости подладиться под любую компанию и сейчас, стараясь сделать так, чтобы его гость почувствовал себя непринужденно, надел на себя личину вульгарного панибратства.

- Послушай, старина,- начал он доверительно,- у нас ничего на тебя нет. Но мы подумали, что ты мог бы помочь нам в одном чертовски заковыристом деле, которым мы тут занимаемся. Вот и все. Я сожалею об этой истории в Спеллзборо, но моей вины тут нет, правда? Да если бы я знал, что ты там, я бы мигом тебя вытащил. Но ты ведь, надо думать, не такой лох, чтобы назваться там своим настоящим именем? Садись, и вот тебе сигаретка.

Немного смягчившийся и глубоко впечатленный совершенно голословным утверждением инспектора, что он смог бы освободить заключенного из камеры в Спеллзборо, стоило ему только пожелать, Крэбтри взял сигарету и сел.

- Имя?- переспросил он.- Конечно, я не назвал моего имени. А вы назвали бы? Я представился Кроуфордом. И провалиться мне на этом месте, если не также звали чертового председателя суда! Господи, вот ведь невезуха, правда?- И он загоготал при воспоминании об этом.

Маллет поддержал его неблагозвучным ржанием. Потом поднял взгляд на офицера, который привел Крэбтри и до сих пор ждал.

- Вы мне больше не нужны,- резко сказал он.- А если этому джентльмену снова придется сюда прийти, с ним нужно обращаться должным образом, ясно?

Офицер знал Маллета. Он с преувеличенным почтением щелкнул каблуками, прогудел: "Слушаюсь, сэр" - и удалился, вполне довольный ролью, которую сыграл в этой маленькой комедии.

Уважение Крэбтри к инспектору начало расти. Оно выросло еще больше, когда этот обитатель Олимпа, после столь величественной демонстрации своей власти, тут же начал обсуждать близкую его сердцу тему.

- Ты был в Спеллзборо на скачках?- начал он.- Ставил на Неугомонную Девочку на розыгрыше кубка?

- Да уж можете не сомневаться,- ответил Крэбтри, почувствовав себя теперь совершенно непринужденно.- В четверг я получил точную наводку из конюшен, отправился туда в пятницу утром, прихватил все мои бабки. Ни во что не ввязывался, пока не начались большие скачки. Потом поставил уйму денег на Неугомонную Девочку, да еще восемь к одному. Господи, начальник, пока все не закончилось, я не так уж из-за нее и нервничал! На первом круге Девочка клевала воду, я думал, что она придет в самом хвосте. У последнего барьера отстала почти на корпус, но жокей на ходу пригрозил ей хлыстом, и она все наверстала. Ох и подбадривал же я ее, скажу вам!

- А что случилось потом?- полюбопытствовал Маллет с усмешкой.

- Не могу взять в толк, хоть убей, начальник. Следующее, что помню,это я в камере, голова раскалывается, а во рту будто на полу в клетке у попугая. Хотя обо всем этом я услышал в понедельник утром. Такого мне порассказали! И вот впаяли мне эти поганцы пять дней, без права замены штрафом. Хотя платить мне все равно было нечем. Я оказался совершенно пустой.

- Когда же вас выпустили?

- Во вторник утром, сэр.

- Выходит, вы не спешили возвращаться домой?

Крэбтри чертыхнулся при воспоминании об этом, но потом с живописным буйством описал, как пытался вернуться в Лондон на попутном грузовике.

- Я загнал оловянную кружку, чтобы купить себе харч, сэр,- завершил он,- и топал на своих двоих всю обратную дорогу. Во вторник ночью спал под забором...

Маллет погладил подбородок и поджал губы. Когда же заговорил снова, то гораздо больше походил на офицера полиции, чем на свойского парня.

- В любом случае,- сказал он,- тогда вы уже знали, что полиции не терпится снять с вас показания.

- Я прочитал об этом только в "Дейли тойлер", сэр,- возразил Крэбтри.Но неизвестно, можно ли верить газете такого сорта, правда? Вдруг просто коммунистическая пропаганда...

- Вам было хорошо известно, что покойник, которого нашли на Дейлсфорд-Гарденз,- не коммунистическая пропаганда.

- Когда я уходил, его там не было, сэр,- заволновался Крэбтри,ей-богу, не было.

- А когда вы ушли?- спросил инспектор.

- В пятницу утром, сэр, примерно в половине десятого. Не успел я позавтракать, как мистер Джеймс вызвал меня и сказал, что я ему больше не нужен. Выдал мне причитающиеся деньги и еще фунт сверху, чтобы я его помнил. Вот я и ушел, как только прибрался после завтрака...

- Мистер Джеймс говорил вам, что он отправляется за границу?

- Конечно, сэр. Он же посылал меня в бюро путешествий "Брукс", что на Дейлсфорд-сквер, чтобы купить для него билет.

Маллет широко раскрыл голубые глаза:

- Вот как? Билет куда?

- В Париж, сэр. Первого класса, на нью-хейвенский пароход. И велел попросить работников "Брукса", чтобы для него заказали номер в отеле.

- Вы, наверное, не запомнили название отеля?

- Нет, сэр. Какое-то иностранное. Хотя, подождите, он заставил меня записать его, перед тем как я отправился к "Бруксу". Может быть, оно у меня еще сохранилось.- Он порылся в кармане и наконец вытащил смятый клочок бумаги. Развернув его, отдал Маллету.

На клочке бумаги корявыми печатными буквами было выведено: "Отель "Дюплесси", авеню Мажента, Париж".

Маллет вгляделся в текст, наморщив лоб.

- Это ваш почерк, как я полагаю?- уточнил он.

- Да, сэр. Мистер Джеймс продиктовал мне по буквам, вот так, как вы здесь это видите. Между прочим, вот сейчас мне пришло на ум - я никогда не видел, чтобы он писал что-нибудь сам.

- И когда вы отправились к "Бруксу" за билетами?

- Да вроде как во вторник, сэр, перед его уходом.

Маллет поднял трубку стоявшего возле него внутреннего телефона и кому-то сказал:

- Мне нужно срочно отправить запрос в Париж. И попросите их о любезности - пусть выяснят, прибыл ли кто-то, соответствующий описанию Джеймса, в отель "Дюплесси" в субботу утром.- Он продиктовал адрес и вновь обратился к Крэбтри: - А теперь расскажите мне все, что можете, о мистере Джеймсе.

Но сведения, которые смог сообщить Крэбтри, оказались разочаровывающе скудными. Пожалуй, их лучше изложить словами докладной записки, составленной Маллетом после беседы:

"Описание Джеймса, которое предоставил Крэбтри, расплывчатое, но в основном соответствует описанию Харпера. Похоже, К. на удивление мало видел своего хозяина. В его обязанности входило поддерживать чистоту в комнатах и готовить завтрак - единственное, что Джеймс там ел. По словам К., он был человеком нетребовательным, не выносил в доме женщин. Отказался от предложения, чтобы порядок наводила приходящая уборщица. К.- старый моряк, поэтому управлялся сам со всем, что требовалось. Обычно, согласно заведенному распорядку, приходил в 7.30 утра, подогревал воду для бритья, затем оставлял ее у двери спальни. Джеймс всегда держал дверь запертой. К. никогда не заходил к нему, пока Джеймс не вставал".

На этом месте Маллет на какое-то время перестал писать, затем жирной линией подчеркнул два последних предложения и продолжил:

"Джеймс завтракал в 8.30 и уходил из дому между девятью и половиной десятого. Всегда носил с собой маленький портфель или чемоданчик. (Сравнить с показаниями Роуча.) К. заканчивал свою работу утром и не видел хозяина до следующего дня. Иногда Джеймс говорил, что его не будет ночью дома, в таких случаях К. заставал утром спальню хозяина пустой. Он не может точно сказать, как часто это происходило, но думает, что, возможно, два-три раза в неделю. Единственное, что засело у него в памяти,- работа была не бей лежачего. Джеймс никогда не разбрасывал личных вещей и не принимал никаких гостей, насколько ему известно.

К. не смог опознать Баллантайна, когда ему показали фотографию".

На этом документ заканчивался, но не закончилось снятие показаний. Между инспектором и Крэбтри произошло кое-что еще, что не фигурировало в записях, но прочно врезалось в цепкую память Маллета.

Когда Крэбтри закончил свой рассказ, преподнесенный с подкупающе искренним видом, инспектор сказал:

- Остаются всего две вещи, которые я хотел бы знать. Где вы остановились в Спеллзборо в пятницу ночью?

Крэбтри покачал головой, и в глазах его появилось недоверчивое выражение.

- Этого я вам сказать не могу,- заявил он.- Есть там одна вдовушка, понимаете? Не хочу, чтобы моя старуха об этом услышала.

- Вы ведь понимаете, что это важно для вас,- объяснил ему Маллет,доказать, где вы находились в пятницу ночью?

Крэбтри насупился.

- Этого не скажу, и точка,- пробормотал он.

Маллет не стал на него давить:

- Еще только один вопрос: как вы получили эту работу у мистера Джеймса?

Крэбтри ответил вполне охотно, хотя было ясно, что от его дружелюбия не осталось и следа:

- Мистер Харпер спросил меня, не хочу ли я туда устроиться, и я согласился.

- Это мистер Харпер из "Инглвуд, Браун и компания"?

- Он самый.

- А откуда вы его знаете?

- Откуда знаю?- повторил Крэбтри.- Конечно, я его знаю. А кто, как не я, учил его управлять шлюпкой, когда был жив его отец? После того как он потерял все свои деньги?

Маллет пустил стрелу наугад.

- Он потерял деньги, когда лопнул банк?- спросил инспектор.

- Да, верно, "Фэншоу банк". Все тогда пошло прахом - дом, лошади, даже яхта. Это была настоящая трагедия, начальник,- продолжил он, и его глаза подернулись пеленой от воспоминаний.- Самая красивая маленькая гоночная шхуна из тех, что я когда-либо видел. Ее купил один тип с Клайда, он же ее и погубил. Срезал мачты, приподнял фальшборт - теперь это просто обычный старый семейный баркас. Обидно до слез...

- Вы когда-нибудь слышали, чтобы молодой мистер Харпер упоминал имя Баллантайна?- внезапно спросил Маллет.

Крэбтри, все еще погруженный в грезы, резко вернулся в настоящее.

- Этого?..- воскликнул он.- По-моему...- Но тут же совладал с собой, а потом в детской попытке схитрить прикинулся, будто не понял: - Как, говорите, его зовут, сэр? Баллантайн? Уверен, в жизни не слышал от него этого имени!- И для большей убедительности повторил, с ударением на каждом слове: - Нет, сэр! От мистера Харпера - никогда!

Глава 11

МАЛЛЕТ ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ ЛУЧШЕ

Среда, 18 ноября

Долго откладываемый обед, закончившийся пинтой горького пива, подействовал на Маллета благотворно. Какое счастье, размышлял он, попыхивая сигаретой, что бог наградил его таким хорошим пищеварением! Ни один детектив, как подсказывал ему опыт, не способен должным образом выполнять работу, если он не дружит со своим желудком. Большинство людей гордится качествами, за которые им скорее следует благодарить природу, нежели собственные усилия, но Маллет был доволен именно собой, когда после обеда отправился на небольшую прогулку по Сент-Джеймскому парку.

Для Лондона это был идеальный ноябрьский день. Небо над деревьями с облетевшей листвой было ясным, бледно-голубым, дул бодрящий, но не холодный ветерок. Инспектор неторопливо прохаживался по дорожкам, полной грудью вдыхая зимний воздух, ликуя по поводу своего прекрасного состояния. Но когда перед человеком стоит вопрос первостепенной важности, он вклинивается куда угодно, и любой предмет, как бы он ни был далек от него, в соответствии с какой-то особенностью мозга, оказывается каким-то образом связанным с тем, что занимает его в первую очередь. Так сейчас было и с инспектором. Внезапно он остановился посреди дороги, резко повернулся и скользнул рассеянным взглядом по озеру.

- Так-так, пищеварение!- пробормотал он абсолютно игнорирующим его пеликанам.- Как это там сказал Харпер? Толстый человек с худым лицом, как будто у него несварение желудка? Да, что-то в этом роде. А вот Крэбтри считает, что он был непривередлив. Стряпня Крэбтри, как я думаю, готовилась на скорую руку, а он вроде бы уплетал ее за милую душу. Странно!- Некоторое время Маллет постоял в нерешительности, но потом, запустив окурком в толстого голубя у своих ног, заключил: - Ну что же, это рискованная затея, однако стоит попытаться.- И пошел из парка к станции метро "Сент-Джеймс".

Мистер Бенджамин Браун, единоличный владелец "Инглвуд, Браун и К°", был немало раздосадован, когда Льюис внезапно вошел в его комнату и сообщил, что с ним немедленно желает повидаться инспектор Маллет. Его досада не была вызвана тем обстоятельством, что визит оторвал его от какой-то важной работы, потому что он ничем не был занят. Брауна потревожили в процессе кое-чего гораздо более интимного и важного, нежели работа,- во время короткого сна, которому он привык предаваться после ленча, с продлением его по возможности до времени вечернего чая. Еще больше ему претило быть застигнутым в этот неподобающий момент Льюисом, которого угораздило ввалиться без стука и застать своего босса храпящим в кресле. А более всего ему не понравилась торжествующая ухмылка на лице молодого человека, когда тот лицемерно прошептал: "Простите, что потревожил вас, сэр". В этот момент судьба Льюиса была решена. Браун знал, что Льюис незаменимый сотрудник, но компаньонство в "Инглвуд, Браун и К°" ему отныне было заказано.

Разбуженный столь грубым образом, мистер Браун с усилием поднялся на ноги.

- Попросите его подождать минутку,- сказал он.

- Инспектор говорит, что у него мало времени,- напомнил Льюис, наслаждаясь замешательством патрона.- Он хочет увидеться с вами немедленно.

- Скажите ему, чтобы подождал,- повторил Браун.- Не могу же я принять его в таком виде, правда?- Он нацепил засаленный фрак, которой снял, прежде чем уселся вздремнуть, подбежал к зеркалу в углу комнаты, поправил сбившийся черный галстук, провел щеткой по почти лысой голове, пригладил длинные черные усы и, наконец, уселся за письменный стол.- А вот теперь,- сказал он Льюису, пододвигая к себе документы, лежавшие перед ним,- попросите его войти.

Маллет окинул взглядом кабинет - пыльные папки, пустой поднос для писем, потрепанное кресло. "Дела здесь идут не слишком-то бойко",- подумал он.

- Добрый день,- весомо произнес Браун, подавляя зевоту.- Вы по поводу этой истории на Дейлсфорд-Гарденз, как я полагаю? Мы вам можем чем-то помочь?

- Я на это надеюсь,- отозвался Маллет.- Простите, что потревожил вас...

- Ну что вы, нисколько,- заверил его Браун.- По правде говоря, мы сегодня порядком заняты.- Он взмахнул рукой и внушительно, как надеялся, добавил: - Но, безусловно, всегда готовы помочь делу правосудия.

- Вообще-то,- сказал инспектор,- я пришел сюда в надежде увидеться с мистером Харпером. Но мне сказали, что его нет.

Браун грустно покачал головой.

- К сожалению, этот молодой человек очень легкомысленно относится к своим обязанностям, инспектор,- сообщил он.- Конечно, сегодня утром мне пришлось отпустить его на дознание, и мистера Льюиса тоже - большое неудобство для меня, как видите, штат у нас небольшой, но, разумеется, нужно идти навстречу правосудию,- а он не вернулся. Взял да и устроил себе выходной. Это очень горько, инспектор. Да, именно горько.- Браун тяжко вздохнул и потянул за концы свои длинные усы.

- Расскажите мне о мистере Харпере,- доверительным тоном попросил Маллет.- Давно ли он у вас работает?

- Четыре или пять лет,- ответил Браун.- И между нами говоря, сэр, это просто несносный молодой человек. Просто несносный. Это покойный мистер Инглвуд взял Харпера на службу, ради дружбы с его отцом, как я понимаю. А я оставил его главным образом из уважения к памяти мистера Инглвуда. Мистер Инглвуд был джентльменом в полном смысле этого слова,- продолжил жилищный агент, скорбно покачивая лысой головой.- Он прекрасно умел обращаться с клиентами из высших слоев общества, если вы понимаете, что я имею в виду. Поэтому, когда мистер Инглвуд нас покинул, это стало громадной потерей для фирмы.

Он уставился в письменный стол и созерцал призраки канувших в Лету клиентов из высших слоев общества до тех пор, пока Маллет не вернул его к окружающей действительности, напомнив о своей просьбе:

- Ну, а мистер Харпер?

- Ах да, мистер Харпер! Его отец был разорен, как я понимаю, несколько лет назад, когда с таким треском лопнул этот банк - наверняка вам знакомо его название, инспектор...

- "Фэншоу"?- вставил Маллет.

- "Фэншоу"... да. И что еще хуже, как рассказывал мне мистер Инглвуд, Фэншоу был старым другом покойного мистера Харпера. И он же разорил его, просто разорил...

- Ужасное невезение,- посочувствовал инспектор.

- Ужасное. О, мне очень жаль молодого человека, уверяю вас. Вот почему я держу его здесь. А кроме того, я надеялся, что он приведет сюда в качестве клиентов кого-нибудь из своих друзей из высших слоев общества. Но он так и не привел. А невезение - не оправдание для той вопиющей небрежности, с которой Харпер относится к своей работе. Взять, к примеру, эту историю с Дейлсфорд-Гарденз. Мы на этом крупно погорели, инспектор. Подумать только, ведь мисс Пенроуз причитается три фунта два шиллинга и шесть пенсов за причиненный ущерб. А как мы теперь взыщем их с жильца, я не знаю.

- Но вы рассказывали мне о мистере Харпере,- перебил его Маллет.

- Да-да, именно. Вчера, например, сюда пришел ваш сержант Франт и попросил дать ему посмотреть договор об аренде, подписанный мистером Джеймсом. Так вот, мистер Харпер не смог его найти! Представляете? Не смог. Говорит, что положил его куда-то, но мы все перерыли, а так и не нашли. Вот это я и называю "горько", инспектор.

- Раз уж мы коснулись этой темы,- сказал Маллет,- у вас вообще есть какие-нибудь письма или документы, подписанные мистером Джеймсом?

- Ни одного,- ответил Браун.- Помимо договора об аренде, был только чек. Мистер Харпер лично взял его, внес им оплату.

- Но мистер Джеймс вернул вам ключи по почте, не так ли? Не прилагалось ли к ним письма?

- Сейчас спрошу мистера Льюиса,- откликнулся Браун.

Из соседнего помещения был вызван Льюис, и ему задали тот же самый вопрос.

- Да, к ключам прилагалось письмо,- ответил он.- Я помню, как Харпер говорил мне об этом.

- Тогда не подшили ли его в обычном порядке?- предположил Браун.

- Конечно, так следовало поступить,- проговорил Льюис, явно довольный тем, что он может свести счеты со своим товарищем по работе.- Но этого не было сделано. Я сам искал это письмо, а когда спросил о нем Харпера, он сказал, что не придал ему значения и выбросил.

Мистер Браун в отчаянии всплеснул руками.

- Ну вот, сами видите!- воскликнул он.- В этом он весь! И что прикажете делать с таким человеком? Он вроде бы влюблен, инспектор,- не то помолвлен, не то еще что-то, но это ведь не оправдание для подобных вещей.

- Полностью с вами согласен,- кивнул Маллет.- Всего хорошего, мистер Браун, и дайте мне знать, если позднее прибудет мистер Харпер.

На обратном пути в Скотленд-Ярд Маллету было над чем поразмыслить. Оставалось только диву даваться, насколько Джеймс преуспел в заметании своих следов. Внешне вроде бы ничто не могло быть более открытым, даже нарочитым, чем его действия: открыл счет в банке, нанял дом с обстановкой и слугу, взял билет до Парижа через агентство - налицо ряд действий, за которыми должен тянуться шлейф улик, позволяющих установить его личность или, по крайней мере, добыть его почерк. А между тем не было ничего или почти ничего, если только второй визит Франта в банк не окажется более плодотворным, чем первый. Оказалось невозможным даже отыскать кого-то, кто когда-либо разговаривал бы с ним, за исключением Крэбтри и Харпера. Инспектор нахмурился. Но с чего это Харпер проявил такую вопиющую небрежность в отношении договора о найме жилья и письма? Маллету нелегко было поверить, что этот хорошо воспитанный, симпатичный молодой человек мог приложить руку к безжалостному преступлению, но если это всего лишь совпадение, то оно на редкость неудачное: Харпер - единственный человек, у которого была возможность предоставить ценные вещественные доказательства,- сознательно или нет их уничтожил.

Итак, подумал Маллет, Джеймс в Париже, это не вызывает особых сомнений. Вероятно, французская полиция сумеет его разыскать. Но у них мало исходных данных, нет даже толкового описания этого человека. Казалось, никто не заметил в нем ничего, что бросалось бы в глаза, за исключением бороды, а ее легко сбрить. Где-то в Лондоне должны быть люди, которые могут рассказать о нем больше. Где-то должны быть улики, которые свяжут его с Баллантайном и объяснят, как получилось, что Баллантайн пошел навстречу своей смерти в этой тихой маленькой кенсингтонской заводи. Все указывало на то, что это тщательно подготовленное преступление, а его нельзя было провернуть, не оставив никаких следов. Они, конечно, есть, и не кому иному, как ему, Маллету, предстоит их найти. Он подкрутил кверху свои усы и посмотрел так свирепо, что дама, сидевшая напротив него в поезде, бегло глянув на него поверх журнала, нервно вздрогнула.

На своем письменном столе в Скотленд-Ярде он обнаружил телеграмму из парижского управления Сюрте. В переводе она гласила:

"Следы пребывания Джеймса обнаружены в отеле "Дюплесси". Розыск продолжается. Подробности письмом".

- Ох уж эти французы с их проклятой экономией,- проворчал Маллет.Теперь нам придется ждать подробностей до завтра.

Вошел сержант Франт. Он выглядел несколько взволнованным.

- Я добыл то, что вам нужно, сэр,- сообщил сержант.

- И что же это?

Франт положил перед ним письмо. Оно было отпечатано на бланке "Лондон энд империал эстейтс компани ЛТД" и адресовано управляющему филиалом "Сазерн банк". В нем говорилось:

"13 октября, 19...

Глубокоуважаемый сэр!

Настоящим рекомендуем мистера Колина Джеймса, джентльмена, хорошо нам известного. Уверены, что вы окажете ему все посильные для вас услуги.

С совершенным почтением,

Генри Гейвстон,

директор "ЛОНДОН

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 798


home | my bookshelf | | Жилец (= Арендатор смерти) |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу