Book: Колдовская любовь



Колдовская любовь

Вирджиния Хенли

Колдовская любовь

Глава 1

Эскдейл-Касл. Шотландская граница

Май 1514 года

— Ты похитила мое сердце с той самой минуты, когда я впервые взглянул на тебя, — едва слышно пробормотал Хит Кеннеди. Спрятавшись за высокой каменной оградой, он исподтишка наблюдал за прелестной особой, чей силуэт еще не успел потеряться в сумеречных тенях. Красоту ее подчеркивали царственная осанка и гордый поворот головы. Нежная, гладкая, как атлас, кожа. Все в ней казалось истинным совершенством. А ноги! Стройные, длинные, просто чудо!

Она вдруг насторожилась и посмотрела в его сторону. Интересно, неужели ощущает его присутствие?

Во всяком случае, наверняка начнет сопротивляться, как только поймет, что происходит. Но что ей это даст? Недаром он тщательно все рассчитал, вот уже целую неделю следил за каждым ее шагом. Сопровождал повсюду. Преследовал, неизменно появляясь в тех местах, которые она так любила. На закате она всегда спускалась к реке Эск и задумчиво смотрела вдаль, ожидая, пока взойдет луна. Этот луг — идеальное место: с трех сторон ограда, с четвертой — река, так что ей никуда не скрыться.

Хит медленно въехал в ворота и запер их за собой. Она мгновенно заметила его, но поскольку привыкла доверять, то ничуть не встревожилась и, когда он подскакал ближе, зазывно вскинула голову. Он ловко соскользнул с жеребца.

— Сегодня ночь из всех ночей. Наша ночь, моя горделивая красотка.

Белоснежные зубы ярко блеснули на почти черном от загара лице.

Едва он стегнул коня, она все поняла и понеслась быстрее ветра. Преследователь рванулся следом, неуклонно сокращая расстояние. Страх гнал ее вперед, сотрясал ее крупной дрожью. Слишком поздно она поняла, что загнана в угол, и пронзительно заржала. Хит на мгновение пожалел бедное создание — за что ей такая боль и ужас? — но тут же безжалостно подавил неуместные эмоции. Цель оправдывает средства. Мужское начало должно властвовать, женское — покоряться: таков закон природы. Но, прижатая к стенке и дрожащая, она все еще была готова бороться. Когда конь ринулся к ней, она злобно цапнула его.

Обезумевший от желания вороной жеребец взвился на дыбы, вонзил зубы в атласную шею кобылицы и грубо взгромоздился на нее. Едва мощный фаллос вонзился в ее лоно, прекрасная берберка вдруг подчинилась ему и ответила тихим ржанием на призывный мощный крик. После этого она только трепетала при каждом мощном ударе, смиренно вынося бешеный ритм, воплотивший неустанную свирепую энергию жеребца.

Вороной неустанно стремился к разрядке, грубо покусывал ее холку и все сильнее вонзался в ее тугой жар. Наконец из его глотки вырвался пронзительный вопль и тело начало содрогаться, выплескивая горячее семя, омывавшее ее внутренности раскаленной лавой. Мышцы кобылы конвульсивно сжали его могучий член, чтобы ни одна капля не пропала даром.

Блестящий от пота конь опустился на твердую землю и мгновенно растерял все силы. В отличие от насильника кобылка лучилась бодростью: игриво терлась о него, подталкивала носом. Они стояли рядом, чуть касаясь друг друга. Она обдувала его теплым облаком, его тяжелое дыхание шевелило ей гриву. Поразительное зрелище. Какое великолепное слияние!

Хит был потрясен и заворожен этой первобытной красотой. Медленно подойдя к кобыле, он стал поглаживать ее. Теплый взгляд карих глаз выдавал его нежную привязанность к чудесному животному.

— Тише, тише, красотка. Ты оказалась достойной подругой: недаром он до сих пор на ногах не стоит! Если ничего не выйдет, он снова обслужит тебя. Но бьюсь об заклад, у него с первого раза все получилось.

Хит впервые увидел вороного месяц назад, когда вместе с Рэмзи Дугласом отправился на север, в Грампианские горы, за дикими необъезженными лошадьми, которым позволяли бегать на свободе в северных лесах, приучая к холодной погоде и суровому климату. Он сразу понял, что это животное может стать идеальным производителем, особенно если подобрать ему достойных дам.

Рэм, помнится, засмеялся и сказал, что отдаст жеребца, если Хит сумеет его поймать. Дело оказалось нелегким, но когда мужчины погнали табун обратно, молодой жеребчик получил нового хозяина, который назвал его Черным Змеем.

Хит работал с ним и остальными дикими лошадьми целый месяц, с рассвета до заката, и его усилия стали приносить плоды. Он объезжал выносливых низкорослых лошадок для воинов Дугласа, патрулировавших бесконечные мили безлюдных, поросших мхами речных пойм и болот на границе Англии и Шотландии. Без надежной, сильной лошади в этих местах делать нечего.

Хит Кеннеди сбросил одежду и растянулся на широкой кровати, закинув руку за голову. Боль в натруженных мышцах казалась даже приятной — он любил свою работу. Страстью Хита были кони, которых он продавал, покупал и менял… да и крал тоже, только никогда не разводил, потому что своей земли у него не было. В этом году ему наконец довелось осуществить мечту, и то благодаря своему могущественному зятю, лорду Рэмзи Дугласу. Хит помог Рэму сбежать из лондонского Тауэра, куда заточил его английский король Генрих Тюдор. Рэму грозила виселица. В награду за спасение он предложил Хиту часть обширных владений Дугласов, где тот мог бы разводить лошадей. В результате тяжелого труда, а также пустив в ход хитрость и смекалку, Хит приобрел добрую дюжину породистых кобыл. В случае удачи новый жеребец за год сможет удвоить поголовье.

Массируя каменно-твердые мышцы бедра, Хит улыбнулся. Его мужское достоинство слегка шевельнулось при воспоминании о первобытно прекрасной сцене совокупления, но он вынудил себя расслабиться, и скоро напряженная плоть обмякла и улеглась в гнездо темных густых завитков. Скорее бы увидеть жеребенка, которого произведет Индиго, берберская кобылка его сестры Валентины. После многих лет судьба, похоже, решила ему улыбнуться. Можно подумать, клеймо незаконнорожденного показалось недостаточным этой злобной ведьме. С ехидной ухмылкой она наделила его к тому же и цыганской кровью, вдвойне прокляв только что явленного свету младенца. Но Хит Кеннеди смеялся гнусной шлюхе в лицо и плевал на ее происки. Гордая осанка и бесшабашная улыбка заставляли окружающих поверить в его счастливое предназначение.

Вдруг его охватило странное предчувствие надвигавшейся опасности. Хит старался дышать глубоко, медленно, сосредоточиться на том, откуда исходило зло. Он умел читать мысли и ощущать нависшую угрозу, потому что с рождения обладал большими способностями, чем обычный человек. Валентина… Его сестра Тина была единственной во всем мире, кого любил Хит, и сейчас, он чувствовал, ее страх окутал его плотным покрывалом.

Он соскользнул с кровати. Поспешно натянул штаны телячьей кожи и не поленился надеть мягкие, доходившие до бедер сапоги, в которых прятался смертоносный кинжал. Затем с грацией и быстротой хищника, ведомого одним инстинктом, он ринулся через весь замок к главной башне. Сверху донесся испуганный вопль Тины, и он помчался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Остановившись у двери, он услышал мужской голос:

— Где Черный Рэм Дуглас?!

Хит пинком распахнул дверь, так, что она ударилась о стену, и увидел свою прелестную сестру, бьющуюся в руках неизвестного. Не прошло и секунды, как он выхватил клинок из сапога и пронзил сердце негодяя. Великан захлебнулся собственной кровью, и алые капли обагрили белую ночную рубашку Тины.

— Ты жива, милая? — едва выдохнул Хит, сгорая от тревоги за любимую сестру и младенца, которого та носила в чреве. Страшно представить, что сделал бы с ним Рэм, не защити Хит его жену и нерожденного ребенка, которых тот любил больше жизни.

— Попался, паренек! Теперь ты в наших руках!

Хит обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как в просторную комнату вваливаются шестеро гигантов, по виду жителей приграничного района.

— Он не лорд Дуглас! — отчаянно уверяла Тина.

— Лгунья! — проревел их здоровенный предводитель, обнажив в ухмылке полусгнившие зубы. — Никто, кроме проклятого Черного Рэма, не посмел бы войти в твою спальню — это все равно что смертный приговор себе подписать!

— Это мой брат Хит Кеннеди! — вскричала Тина.

— Черта с два! — парировал негодяй, явно наслаждаясь происходящим. — Все чертовы Кеннеди рождаются с ярко-рыжей шевелюрой, совсем как ты, девушка!

— Молчи, Тина, — остерег Хит, прежде чем сестра, славившаяся горячим нравом, успела взорваться. Если они считают, что схватили Рэмзи Дугласа, пусть удовлетворятся и оставят ее в покое. Сходство между Хитом и Рэмом было необычайным, и их часто путали.

— Клянусь Богом, парнишка влюблен! Готов пожертвовать собой ради чертовой бабы, — проворчал мужчина, недоверчиво качая лохматой головой. — Взять его!

Двое громил с кулаками размером с голову младенца схватили Хита и поволокли из комнаты. Хит ругал себя последними словами. Останься у него клинок, он уложил бы всех шестерых.

— Я заберу нож, — алчно пробормотал третий.

— И не только. Захвати с собой труп, тупоголовый ты болван. Иначе сразу догадаются, кто здесь был.

Мысли Хита лихорадочно метались: кто они и чего хотят? Судя по грубым физиономиям, смуглой коже и тяжеловесным фигурам, это жители приграничья. Похищение влиятельного лорда Дугласа, несомненно, может гарантировать огромный выкуп, но только последние идиоты станут так рисковать. На их месте всякий опасался бы навлечь на себя и свой клан ужасный гнев Дугласов.

Один из налетчиков перекинул через плечо тело сообщника, пятеро других стащили Кеннеди вниз. Хит не сопротивлялся: главное — увести их подальше от Тины. А сила и энергия ему еще пригодятся, не стоит растрачивать их попусту. Кроме того, ему до смерти хотелось узнать, в чьих руках он находится. Что ж, если повезет, он скоро узнает имя главного заговорщика. Можно представить его разочарование, когда он узнает, что не видать ему денежек. Пусть отец Хита, Роб Кеннеди, лорд Галлоуэй, несметно богат, он и пенни не заплатит за жизнь своего цыганского ублюдка.

Хит невольно усмехнулся. Что за ирония судьбы! И как же промахнулись эти выродки!

Однако при виде зрелища у ворот замка Эскдейл лицо его помрачнело. Повсюду валялись тела конюхов и стражников Дугласа, либо мертвых, либо избитых до полусмерти. Разбойники тем временем уже ловили лошадей. Вскоре они вскочили на тощих пони и подтолкнули пленника к такой же низкорослой лошадке.

— Свяжите ему руки за спиной, — приказал вожак.

— У тебя есть обрывок веревки, Мейнджи[1]?

— Веревка стоит денег, — сухо ответствовал тот.

Хит посчитал, что прозвище как нельзя лучше подходит предводителю: у него и в самом деле был вид чесоточного. Наверняка подхватил болячку от овец!

Тут он почувствовал, как кожаный шнурок, которым были подвязаны его длинные, до плеч, волосы, грубо срывают с головы и стягивают им запястья. Эти мерзавцы украли лошадей Дугласа и собственных бесценных кобыл Хита! Ему немедленно захотелось лишить их самого дорогого, и он поклялся, что не быть им мужиками, дай только срок.

Хит сжал коленями лошадиные бока и низко пригнулся к холке. Привычка к верховой езде без седла помогла сохранить равновесие и не упасть. Хотя май уже вступил в свои права, холодный ветер бил в обнаженную грудь Хита. Слава Богу, он много лет ночевал на открытом воздухе и успел закалиться, совсем как лошади, приведенные на юг с северных гор.

Они остановились у Лэнгольма, где Эскдейл соединяется с Ивсдейлом. Хит Кеннеди беспомощно наблюдал, как лошадей погнали на восток, но шестеро разбойников вместе со своим пленником двинулись к югу. На переправе через реку Эск кто-то предложил:

— Почему бы нам не утопить его здесь?

— Ах ты, безмозглый олух! Сначала перевезем его через границу и бросим в английскую реку.

Утопить? Эти сукины дети собираются его утопить?!

Опешив, Хит Кеннеди внимательнее пригляделся к похитителям. Шваль самого низкого пошиба, отбросы общества, которых нищета и голод толкают на самые гнусные дела, за какие ни один порядочный человек не возьмется. Кто-то заплатил им за убийство Рэмзи, которое будет выдано за несчастный случай. Со времени сокрушительного поражения при Флоддене короля Якова Стюарта сила Шотландии была сосредоточена в руках клана Дугласов. Значит, приказ расправиться с его зятем исходит от англичан?

Что-то кольнуло в сердце. Какая-то мысль не давала покоя.

Хит глубоко вздохнул и постарался отрешиться от действительности, призвав на помощь шестое чувство, редко его подводившее. Из глубин памяти выплыли ужасные повествования о некоем шотландском клане, представители которого предпочитали топить свои жертвы, поскольку этот способ убийства обходился дешевле всего. По-видимому, это шотландцы — обитатели приграничной области, нанятые англичанами.

Хотя граница была невидимой, Хит точно определил тот момент, когда кавалькада оказалась по другую сторону. Вот уже четыре столетия на этой земле царили насилие и смерть. Распри между шотландцами и англичанами длились и длились. Здешние жители существовали за счет набегов и грабежей. Воровство, похищения, шантаж, поджоги стали образом жизни. Но никогда еще шотландцы не опускались до того, чтобы убивать соотечественников за английские деньги. Пасть ниже невозможно.

Так, первой английской рекой окажется Иден. Его руки к этому моменту совершенно онемели, а холод проник до самых костей. Едва похитители остановились и стащили его с пони, Хит лягнул одного в пах и, когда тот скрючился, завопив от боли, ударил коленом в подбородок, так что тот прикусил язык.

Но тут двое других набросились на него и повалили на землю. До него донесся плеск воды. Опасность заставила его удвоить усилия. Он боднул ближайшего под дых, но другой не долго думая схватил камень и ударил Хита по голове. Сознание он не потерял, но резкая боль пронзила тело.

— Хватит дурака валять! Лезь в воду! — прошипел предводитель, теряя терпение. Наконец трое скрутили Хита, но удержать его под водой им так и не удалось.

— Да помогите же нам, ради Бога! — дружно заревели они.

Хит обхватил кого-то жесткими, как железо, ногами и увлек за собой. Если его и утопят, он возьмет с собой хотя бы одного злодея.

В конце концов за него взялись четверо, а огромный предводитель поставил сапог ему на спину, а потом и вовсе уселся верхом и сидел, пока пленник не прекратил биться.

Постепенно им завладела холодная вода. Он задерживал дыхание, пока легкие не стали гореть. Вскоре его охватило чувство странной эйфории. Перед глазами поплыли сцены детства. Он увидел свою красавицу мать Лили Роуз и сразу же ее узнал, хотя она умерла, рожая его. И несмотря на глубокую ночь, все вокруг внезапно залил ослепительный белый свет, и тут же нахлынула тихая радость.

«Так вот какова она, смерть…» — изумленно подумал он, проваливаясь в никуда.

Когда пятеро разбойников наконец отпустили жертву, тело всплыло на поверхность. Рядом качался на воде другой труп, и течение скоро увлекло обоих, но убийцы поспешили догнать их и вытащить на берег. Предводитель снял ремешок с запястий Хита Кеннеди, носком сапога перевернул его лицом вверх и неверяще покачал головой:

— Иисусе, недаром толкуют, что Черный Рэм Дуглас — крепкий орешек! Не то что этот болван!

Он бросил злобный взгляд на своего мертвого сообщника.

— Придется тащить на себе еще одну дохлятину!


Еще до рассвета Рейвен Карлтон потихоньку прокралась в конюшню. И хотя она ступала бесшумно, ловчие птицы мигом ощутили ее присутствие и шумно заголосили.

— Дьявол, — прошептала она и, честно пытаясь сделать вид, что ее здесь нет, погладила по носу своего пони Салли и на цыпочках вывела его из конюшни. Она даже не стала его седлать. Угрызения совести одолевали девушку при мысли о соколах, топчущихся на своих насестах. Бедные, как им тяжело в темных колпачках!

Но Рейвен решительно задушила в себе чувство вины. Сначала следует избавиться от ненависти, прогнавшей сон, а потом уж навестить своих питомцев. Обучение их требовало терпения и спокойствия, и Рейвен надеялась, что утренняя прогулка по берегу поможет ей вернуть безмятежность.

В одежде для верховой езды для Рейвен главным было удобство. Она надела длинную юбку-штаны и свободную рубаху, позаимствованную у брата. Не успела она вскочить на свою лошадку, как та пустилась вскачь и без всяких понуканий помчалась к реке Иден, впадавшей в залив Солуэй. Солуэй отделял Англию от Шотландии. Отсюда открывался великолепный вид — море и фиолетовые горы на горизонте. Когда стены Роклифф-Мэнора смыкались вокруг нее и постоянные запреты родителей становились невыносимыми, Рейвен вырывалась из дома, пускала лошадь галопом и неслась по мокрому песку, пока не становилось легче.

Привычки и пристрастия Рейвен откровенно не одобрялись ее матерью. По мнению Кэтрин Карлтон, возня с ловчими птицами не пристала истинной леди.

— Твое поведение скандально! — заявила она дочери прошлой ночью.



— А кого я, по-твоему, должна разводить? — вызывающе выпалила Рейвен.

— Леди вообще не должна заниматься подобными вещами.

— В таком случае как это ты ухитрилась родить троих детей, матушка? — с деланной наивностью осведомилась дочь.

— Довольно, юная леди! Ланселот! Неужели ты не слышишь, как твоя дочь дерзит и издевается над матерью? Помяни мое слово, если она и дальше станет продолжать в том же духе, кончит жизнь старой девой!

— Но мой брат Герон держит свору охотничьих псов, а ты ничего особенного в этом не находишь, — указала Рейвен.

— Мы уже сто раз это обсуждали. Родись ты мужчиной, могла бы разводить кого угодно.

«Свору ублюдков?» — ехидно подумала девушка.

— При чем здесь мой пол? — возразила она вслух. — Если бы я оказалась неумехой, твои возражения еще можно было бы понять.

— Знаешь, она права, Кэтрин, — заметил Ланс Карлтон.

— Ланселот, как ты можешь постоянно противоречить каждому моему слову? Девушке не следует проводить целые дни на болотах в обществе этих проклятых соколов! И это вместо того, чтобы оттачивать манеры и учиться вести хозяйство! Да она настоящая дикарка!

Сэр Ланс лукаво подмигнул дочери.

— Твою мать можно понять, Рейвен. Она желает, чтобы я подрезал тебе крылышки. Когда поедешь в Карлайл навестить Дейкров, придется притвориться настоящей леди, пока благополучно не обручишься.

— Кристофер Дейкр любит меня такой, какая я есть! — объявила Рейвен.

«Еще бы!» — подумал Карлтон, восхищенно глядя на свою прелестную темноволосую дочь.

— Нам не его любовь нужна, а предложение руки и сердца! Ни один джентльмен не захочет получить острую на язык, упрямую и своевольную жену! Если не изменишь своего поведения, твоя сестра Ларк сделает куда более выгодную партию.

— Я обожаю Ларк, и нечего нас сталкивать лбами!

— Какое гнусное обвинение! Немедленно убирайся к себе в комнату!

Когда рассвет окрасил небо светлым золотом, Рейвен ощутила, что на сердце полегчало. Она вдыхала соленый воздух, словно эликсир жизни, не замечая, что копыта Салли вязнут в мокром песке. Неприязнь к матери растаяла, и уголки ее крупного рта чуть приподнялись. Мать права, она в самом деле упряма, да и нрав вспыльчивый, а ведь родители желают ей только добра. Ее матушка была всего лишь Кейт Герон, прежде чем умудрилась поймать такого выгодного жениха, как сэр Ланселот Карлтон, коннетабль замка Карлайл. Героны были жителями английского приграничья, и Кейт совершила настоящее чудо, заманив столь высокородного джентльмена в ловушку брака. Теперь она требовала, чтобы дочери последовали ее примеру, поднявшись еще выше. Она никогда не уставала остерегать девушек относительно жителей приграничных областей: «Взгляните на моего братца и кузенов! Неотесанные, грубые болваны! Все обитатели тех мест одинаковы: смуглые, нахальные, дерзкие, наглые свиньи, готовые наброситься на первую встречную женщину!»

Мать будет на седьмом небе, если она пойдет под венец с Кристофером Дейкром, сыном и наследником лорда Томаса Дейкра, верховного смотрителя английской границы. Кристофер получил образование в Лондоне и приехал на север менее года назад, чтобы вместе со своим полком сразиться при Флоддене, где дикари шотландцы были раз и навсегда поставлены на колени.

Рейвен улыбнулась, как всегда, загадочно. Она ничего не имела против такого союза, более того, собиралась всю следующую неделю гостить у Дейкров.

Подняв голову, она наслаждалась бьющим в лицо и ерошившим волосы ветром. Предвкушение опасной игры бурлило в ней: она еще поводит Криса Дейкра за нос!

Глава 2

Хит Кеннеди открыл глаза и увидел над собой потускневшие звезды. Так он не мертв? Всего лишь потерял сознание?

Он лежал не шевелясь, впитывая всем телом тепло и силу земли и заставляя себя согреться и перестать дрожать. Древние кельты верили, что земля исцеляет.

Он раскинул длинные сильные ноги и вытянул в стороны руки, так что тело образовало пентаграмму, или пятиконечную звезду, закрыл глаза и, глубоко дыша, начал «пить» земную энергию. Мало-помалу он словно врос в почву, принимая ее мощь всем своим существом и поглощая ритм жизни.

Хит не знал, сколько времени прошло, но постепенно ощутил, как пульс бьется все сильнее и кровь начинает стучать в ушах. Он приоткрыл глаза, перевернулся на живот и внезапно сообразил, что слышит стук копыт. По берегу верхом скакала девушка.

Хит затаил дыхание, забыв о боли и недомоганиях. Прекрасные темные волосы развевались за спиной незнакомки шелковистым стягом. Сразу видно, что перед ним свободная душа, любящая природу так же сильно, как он сам.

На пони не было седла, и наездницу, казалось, вовсе не заботило, что ее длинные ноги обнажены едва не до колен. Хит принял ее за цыганку. Наверняка он видит девушку впервые. Такое создание забыть невозможно!

Он встал на колени и медленно, не отрывая глаз от всадницы, поднялся. Она, разумеется, увидела его, потому что гордо вскинула голову и пришпорила черного шотландского пони. Безумный галоп по песчаной полосе говорил о яростном желании доказать свое искусство наездницы.

Почти не замедляя хода, незнакомка развернула лошадь и поскакала к нему. Хит, не собиравшийся уступать дорогу, громко рассмеялся над ее проделкой.

— А где остановился табор? — осведомился он. Девушка натянула поводья в последнюю минуту и спрыгнула на землю.

— Какой еще табор? — вызывающе бросила она.

— Цыганский. Ты ведь цыганка?

Рейвен замерла как вкопанная. Черты прелестного лица исказились негодованием.

— Цыганка? — ахнула она. — Глупая свинья! Меня в жизни так не оскорбляли! Да как ты посмел?!

Этот оборванец принял ее за цыганскую потаскуху!

Она смерила презрительным взглядом его обнаженную грудь и мускулистые плечи. Он наверняка ищет, с кем бы поваляться на песочке.

— Я леди! Мой отец — сэр Ланселот Карлтон! Мы владеем Роклифф-Мэнором, так что вы, сэр, вторглись в чужие владения!

Теперь, всмотревшись пристальнее, Хит и сам понял, что перед ним не цыганка. Кожа — как розовые лепестки, не смуглая, а кремовая, а глаза — поразительного сине-лилового цвета! Он также видел ее ауру, тоже лилового оттенка, на фоне черных волос.

— Английская леди!

Он отвесил издевательский поклон и с трудом не поморщился — каждое движение причиняло боль.

— Жаль, жаль.

Рейвен немедленно вздернула подбородок.

— Это еще почему? — выпалила она.

— У цыганок в крови огонь, у англичанок — лед.

Девушка вызывающе подбоченилась.

— Зато вас видно издалека: бродяга из приграничья и к тому же наверняка шотландец!

Она немедленно пожалела о своей вспыльчивости. От этого человека исходит опасность, стоит ли его злить?

Но ее слова, похоже, польстили ему. Хит и в самом деле был не только жителем приграничья, но еще и шотландцем. Она смотрела на него, как на последнее отребье, а он про себя улыбался: что бы сказала девчонка, узнай, что его мать была цыганкой?

Подавив страх перед незнакомцем, она мужественно заявила:

— Вам лучше убраться, пока мой брат не натравил на вас собак, а отец не арестовал за то, что шатаетесь по чужим землям!

Хит хмыкнул. Он знал, что Ланс Карлтон когда-то был коннетаблем замка Карлайл, но годы взяли свое. Ланс охромел и теперь отпущен пастись на травке, если можно так выразиться. Но за свою верную службу Короне он награжден званием мирового судьи и четыре раза в год заседает в суде.

— Если бы сэр Ланселот увидел ваши бесстыдно оголенные ноги, небось задал бы вам хорошую трепку.

Рейвен невольно покраснела. Он прав, и ничего тут не поделать.

Ее затрясло от гнева. На языке вертелся достойный ответ, но вместо этого она наградила нахала презрительным взглядом и вскочила на пони.

Румянец на щеках безошибочно подсказал: несмотря на ее вызывающие манеры, перед ним невинная девушка. И его отчего-то неодолимо потянуло к ней. Хит позволил незнакомке немного отъехать, прежде чем сунул два пальца в рот и свистнул. Пони замер, повернулся и потрусил к нему.

— Салли! Тпру! Тпру, мальчик! Стой! — кричала девушка.

Салли остановился, но не прежде, чем добрался до Хита Кеннеди. Шотландец протянул руку, почесал пони, и тот доверчиво ткнулся в него носом.

— Какого черта вы вытворяете? — прошипела Рейвен, неожиданно осознав, что опасность вполне реальна.

Пальцы Хита заграбастали узду Салли.

— Дражайшая леди, я нахожусь в крайне стесненных обстоятельствах. Мне необходима лошадь, и ангел милосердия послал мне этого пони. Обещаю вернуть его при первой же возможности.

Рейвен рассмеялась ему в лицо.

— Отдать Салли? Вы, должно быть, спятили!

Хит согласно кивнул:

— Безумный житель приграничья, и к тому же шотландец!

Впервые с момента их встречи в глазах Рейвен сверкнул откровенный страх. Она лягнула его, но он ловко поймал ее щиколотку и стащил с пони. Он отпустил поводья, но Салли покорно дожидался его приказов. Взяв Рейвен за плечи, Хит посмотрел на нее сверху вниз.

— Мне нужно кое-что еще, моя гордая красавица.

Он принялся решительно расстегивать ее рубашку. Глаза

Рейвен потрясенно раскрылись.

— Ты… погубишь меня?

— Как-нибудь в другой раз, миледи. Сегодня я удовольствуюсь предметом одежды.

Рейвен от удивления раскрыла рот. Он стянул с нее рубашку, оставив в одной сорочке. Девушка задохнулась от гнева:

— Грязный шотландский ублюдок, за угон лошадей у нас вешают, и я еще посмотрю, как ты будешь болтаться в петле!

Вместо ответа Хит вскочил на Салли.

— Ничего не имею против «ублюдка», но возражаю против эпитета «грязный». Прошлой ночью я купался в реке Иден. До свидания, до новой встречи.

Хотя Хит Кеннеди больше всего желал бы вернуться в Эскдейл к сестре Тине, сейчас это было невозможно. Придется сначала найти Рэма Дугласа и рассказать обо всем. Рэмзи был смотрителем западной границы, и в его распоряжении имелся отряд из пятидесяти воинов. В настоящий момент они должны были находиться в графстве Дунфришир. Хит пересек границу и направился на запад, благодаря Господа, что вышел из такой переделки всего лишь со сломанным ребром. Он потрепал по холке пони, скрипнул зубами от злости и боли и снова поклялся расправиться с мерзким сукиным сыном, замыслившим убить Рэма Дугласа.

Гораздо приятнее вспоминать о черноволосой красотке со свирепым характером. Все юные создания жаждут свободы. Большинство порядочных девушек, переступая порог детства, душат в себе эти инстинкты, но такие, как его сестра Валентина, сохраняют вольнолюбие до конца жизни. Тина — единственная в семье, с кем был близок Хит. Остальные родственники не желали знать внебрачного сына Роба Кеннеди, лорда Галлоуэя. Все, кроме Тины. Она вышла замуж за влиятельного лорда Рэмзи Дугласа, и вскоре зять и шурин подружились.

Тина и Рэм были поистине идеальной парой, и хотя все началось с вражды, потом они так влюбились друг в друга, что Черный Рэм боготворил землю, по которой ступала его жена. Скоро должен был родиться их первенец, и Хит втайне завидовал им, мечтая о собственной семье.

Он покачал головой и рассмеялся. Женщины слетались со всех сторон, как мухи на мед, но кто согласится стать женой изгоя? Цыганки все до одной бесстыдницы и потаскушки, а любая порядочная, уважающая себя девица, будь она англичанкой или шотландкой, никогда не посмотрит на безземельного, нищего бастарда, да еще и наполовину цыгана!

Хиту повезло. Не проехав и двенадцати миль, он встретил Дугласа и его людей, вблизи города Аннана. Отовсюду несло дымом, в воздухе черными бабочками парил пепел: очевидно, городок подожгли. Люди Дугласа помогали тушить пожар и теперь смазывали мазью многочисленные ожоги.

— Чертовы англичане! — выругался Рэм. — Мы подоспели слишком поздно: они успели улизнуть, но перед этим подпалили с десяток деревень, а заодно и Аннан.

Он вдруг осекся, присмотрелся к шурину и вскочил:

— Что стряслось?! Тина! Тина жива?

— Была, когда меня увозили, — поспешно заверил Хит и начал свое скорбное повествование.

— Проклятые англичане! — повторил Рэм. — Жадные дьяволы хотели получить выкуп.

— Если бы, — вздохнул Хит. — Они желали твоей смерти. И я совсем не убежден, что это англичане. По-моему, скорее шотландцы.

Густые черные брови Рэма сошлись на переносице. Король Яков положил конец всем клановым распрям, повелев заключить браки между враждующими семьями. Правда, скот все еще воровали, но шотландцы больше не убивали друг друга.

— Нет, дружище, ошибаешься. Мощь Дугласов — угроза английскому трону. Нужно послать гонца к Арчи Дугласу с советом остерегаться предателей. Новый граф Энгус станет следующей мишенью. Должно быть, они пронюхали, что он собирается жениться на Маргарите, вдове покойного короля.

Брак с вдовой Якова IV должен был принести Арчибальду Дугласу должность правящего регента Шотландии, потому что королю Якову V только что исполнилось два года.

— Мне нужна свежая лошадь, — сказал Хит. — Не хочу загнать этого пони.

— Судя по твоему виду, это далеко не все, что тебе требуется, — заметил Рэм, рассматривая покрытые синяками ребра.

Пришлось разорвать полотняную рубашку Хита, чтобы туго перебинтовать ему бока. Потом Рэм дал ему другого пони и кожаную безрукавку и созвал людей.

— Парни, скачем в Эскдейл. Здесь мы сделали все, что смогли.

Пока всадники пересекали Аннандейл, Хит с сожалением заметил:

— Чертовы негодяи увели всех лошадей, кроме Тининой Индиго. Я вовремя отвел ее на пастбище у реки.

Рэм понимающе кивнул:

— Ни коров, ни овец, которые могли бы задержать их в пути. Да и лошади ценятся куда выше.

— Я намереваюсь вернуть всех, — упрямо пробурчал Хит.

Свинцово-серые глаза Рэма блеснули.

— Сейчас они, должно быть, совсем далеко. В сотне миль от границы.

— Возможно. А может, и нет. По мне, так это были жители шотландского приграничья.

Рэм покачал головой:

— Приграничные жители все на одно лицо. Да и выговор одинаковый. На собраниях смотрителей границ англичане отличаются от шотландцев только брошами с гербами кланов.

— Я эту шваль узнаю где угодно. И отыщу, сколько бы времени на это ни понадобилось.

— Совсем ни к чему пускаться на поиски в одиночку. В конце концов, убить намеревались меня. Сколько их было?

— Всего пятеро. Двоих я уже отправил в ад.

Рэм мрачно усмехнулся. Ничего не скажешь, Хиту Кеннеди отваги не занимать. Еще неизвестно, кто храбрее — шурин или зять!


Рейвен повезло: она сумела тайком пробраться к себе в спальню. К счастью, час был ранний, и никто не застал ее в таком бесстыдном виде: полураздетой и растрепанной. Если сегодняшние приключения выплывут наружу, родители не только запретят ей ездить верхом в одиночестве, но и отнимут птиц.

Сбрасывая грязную одежду, она так и кипела гневом. Что за дерзкий тип! Застал ее врасплох и отобрал любимую лошадку! Салли! Что с ним теперь? И этот негодяй еще имел наглость над ней издеваться! Если отец или Герон спросят о Салли, придется соврать, что она отвела его на дальнее пастбище. Но одному Богу известно, как она позже объяснит исчезновение пони. Нужно будет придумать совсем уж грандиозную ложь!

Тут она мельком поймала свое отражение в зеркале и потрясенно ахнула. Спутанные волосы стоят дыбом, лента на сорочке развязалась, открыв набухшие холмики грудей.

Рейвен вздернула подбородок, уперлась кулачками в бедра — вот как она выглядела при встрече с проклятым вором — и вдруг лукаво блеснула глазами.

— Господи, — хихикнула она, — неудивительно, что он принял меня за цыганскую оборванку!

Но веселье длилось недолго. Подумать только, как ей повезло — осталась живой и невредимой!

Юная леди, сидевшая за обеденным столом в безупречно белоснежном платье, ничем не походила на дикарку, скакавшую во весь опор по мокрому песку на рассвете. Рейвен вежливо слушала мать, твердившую ей и сестре о хороших манерах, умении одеваться и примерном поведении, которого она ожидала от них во время визита к Дейкрам.

— Видимо, нам предстоит стать не единственными гостями, приглашенными в замок Карлайл. Помимо других, там будет и леди Элизабет Кеннеди, троюродная сестра твоего отца. Ничуть не сомневаюсь, что она озабочена поисками мужа для своей младшей дочери Бет.

Рейвен внезапно встрепенулась и прислушалась.

Милая, хорошенькая, светловолосая Бет Кеннеди была опасной соперницей на рынке невест. Ее отец, шотландский лорд Галлоуэй, владел обширными землями, где паслись отары овец, и целой флотилией торговых судов, перевозивших шерсть из угодий Кеннеди.

Кейт Карлтон вручила Рейвен приглашение, прибывшее сегодня утром.

— В конце недели Дейкры устраивают бал. Что означает это слово, дорогая? Не уверена, что поняла его точно, — спросила она, показывая карточку.

— Маскарад, — пояснила девушка, зная, что мать не слишком сильна в чтении. — Гости должны прибыть в костюмах и масках.

— Вот оно что! Бал с переодеванием! Какого черта они так и не напишут, вместо того чтобы употреблять дурацкие французские слова? Хотят показать свою образованность?!

— О, как весело! До чего я рада, что леди Дейкр нас пригласила, да еще во время ярмарочной недели! Можно нам пойти на ярмарку? — взволнованно сыпала вопросами Парк.



— Разумеется, мы туда пойдем, — процедила Рейвен, раздосадованная глупостью сестры. Ну зачем она просит разрешения!

— Рейвен хочет, чтобы ей предсказали будущее, — пояснила Парк.

— Ничего я не хочу! — взвилась Рейвен, потихоньку лягнув сестру под столом.

— От всей души надеюсь на это, — церемонно произнесла Кейт. — Цыганам ни в чем нельзя верить: все они воры, лгуны и еще того хуже!

Дочь поспешила сменить тему:

— Зато, мама, тебе выпадет прекрасная возможность повидаться с твоей подругой Розалинд.

— Рейвен рассказывала, что, когда лорд Дейкр был молодым, он похитил свою невесту и увез на быстром коне?

Рейвен наградила сестру очередным пинком. Никак не усвоит, что в присутствии матери лучше держать рот на замке!

Кэтрин неодобрительно поджала губы и бросила в сторону дочери гневный взгляд.

— До чего же ты невыносима, — буркнула она и, обратившись к Ларк, пояснила: — Розалинд Грейстоукс была подопечной лорда Клиффорда из Уэстморленда. Клиффорд отказал Томасу Дейкру, и дерзкий молодой дьявол увез девушку и женился.

— Какой кошмар! — возмутилась Ларк.

— А по-моему, это так романтично! — страстно объявила Рейвен. — Только представьте, какой сильной должна быть любовь, чтобы похитить невесту!

Кейт окончательно вышла из себя:

— Ларк права, поступок крайне мерзкий, и последующий скандал был поистине ужасным. Бедная Розалинд! Хотя впрямую никто ее не винил, репутация несчастной навеки погибла!

— Какая, к черту, репутация? И при чем она тут? Твоя подруга все равно стала леди Дейкр, так ведь?

— Безупречная репутация необходима любой женщине, стремящейся стать следующей леди Дейкр, — многозначительно заметила мать.

Видя, что разговор вновь принимает опасное направление, Рейвен поспешила осведомиться:

— Какой костюм ты наденешь, мама?

— Очень заманчиво нарядиться английской королевой… впрочем, как и любой другой, если наберусь храбрости надеть корону.

— Боадицея[2], — шутливо предложила Рейвен. — Все, что тебе понадобится, — копье и туника!

Ларк зачарованно вздохнула.

— Если мама станет королевой, я буду принцессой. Как насчет тебя, Рейвен?

Девушке пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться вслух.

— О, что-нибудь совсем простенькое. Возможно, богиня.

Она поспешно извинилась и покинула столовую. У нее есть дела поважнее, чем какие-то костюмы. Нужно дать наставления юному сокольничему, которому предстоит заботиться о птицах в ее отсутствие.

Заслышав громовой топот, леди Дуглас выбежала во двор. Сердце билось так, что она схватилась за грудь, неотрывно глядя на въезжающих в ворота всадников. Ноги подкосились от облегчения, едва она узнала мужа и его широкоплечего спутника.

Рэм спрыгнул на землю и в два прыжка оказался рядом с прелестной огненноволосой женой.

— Моя единственная любовь, с тобой все в порядке?

— Бог мой, я не надеялась еще раз увидеть Хита, да к тому же вместе с тобой. Как ты его спас?

Рэм крепко поцеловал жену.

— Он и на этот раз обошелся без меня. Каковы наши потери?

— Двое стражей мертвы, с полдюжины конюхов ранены. Эйда меня к ним не подпускает.

— И не мудрено, в твоем-то положении, — сухо заметила высокая худощавая служанка. — И так полночи провели, отскребая кровь с пола твоей спальни!

— Довольно, Тина! Ты немедленно возвращаешься в Дуглас. Там безопасно и тихо. Мне не следовало брать тебя с собой в приграничье!

Тина мудро воздержалась от споров с мужем в присутствии его людей. Пожав хорошенькими плечиками, она взглянула в живые карие глаза брата.

— Кровь Христова, я боялась, что они тебя повесят!

— Веревка стоит денег, — усмехнулся тот, пристально глядя на сестру. — Ты здорова, милая?

Ее аура изменилась. Золотистый свет не поблек, но вокруг головы светилось двойное кольцо.

Рука Тины легла на округлившийся живот под просторным плащом.

— Хочешь сказать, что я похожа на бочонок с вином?

— Ты прекрасна и куда более соблазнительна, чем положено быть замужней женщине, — заверил Рэм, властно обнимая ее за талию и подталкивая к замку.

— А ты, Хит? Вправду цел? — вполголоса спросила Эйда, заметившая, как медленно он спешился. Хит и привлекательная вдовушка, много лет служившая его сестре, давно стали хорошими друзьями. Он прикоснулся губами к ее лбу.

— Со мной все хорошо, Эйда, это о Тине следует побеспокоиться. Думаю, она носит близнецов.

Служанка поспешила в замок, а он повел лошадей вместе с «позаимствованным» шотландским пони в конюшню. Эйда догнала супружескую парочку прежде, чем они добрались до своей спальни в главной башне. Это оказалось нетрудно, потому что Тина с недавнего времени с трудом взбиралась по ступенькам. Прислушавшись, Эйда укоризненно покачала головой: упрямые влюбленные уже горячо спорили.

— Ни за что! Сделаешь, как тебе сказано, ведьма!

— Это ты сущий дьявол! И пяти минут тут не пробыл, как уже раскомандовался, будто правишь миром!

Они вошли в комнату и встали лицом друг к другу, словно два соперника, намеренные не отступить ни на дюйм.

— Я и впрямь правлю твоим миром. И ни за что не позволю тебе оставаться здесь.

— Как насчет близнецов? — вмешалась Эйда. Рэм разъяренно обернулся к ней.

— Ты вечно врываешься, когда тебя не просят! Чего уж ожидать от такой пролазы, как ты! — фыркнул он.

— Близнецы? — охнула Тина, широко раскрыв золотистые глаза и хватаясь за живот. — Слушай, по-моему, ты права! Это многое объясняет!

— Близнецы? — встревоженно пролепетал Рэмзи, чувствуя, как внутренности стянуло тугим узлом. Но в сердце зародилась робкая надежда.

Тина сбросила плащ и принялась развязывать свободное платье.

— Помогите мне снять эту чертову хламиду, — проворчала она. — Когда я лежу спокойно, то слышу и ощущаю, как бьются два сердца. Просто я думала, что одно из них — мое.

Эйда стащила с нее платье, а Рэмзи прижал мозолистые руки к чреву жены. Темные брови сосредоточенно сошлись. Немного погодя он положил на это же место ее ладони.

— Ну что, мой сладкий ягненочек?

Тина, улыбнувшись, кивнула.

— Эйда?

Эйда, бывшая не только служанкой, но и лучшей подругой Тины, стала осторожно ощупывать огромный живот.

— Либо это близнецы, либо ты носишь трехногую табуретку.

Тина разразилась громкими криками радости.

— О, какая я умная и хитрая! А на этот раз я просто превзошла себя!

— Ты? А кто виновник всего? Кто создал эти крохотные существа? — бахвалился Рэм, сгорая от нежности и обожания. Он бережно поднял жену, уложил на кровать и коснулся ее губ губами.

— Самонадеянный дьявол, — счастливо пробормотала она. — Теперь ты своего не получишь. Никаких игр в постели! Кроме того, не может быть и речи о поездке в Дуглас.

— Ах, ведьмочка, ты всегда ухитряешься обвести меня вокруг пальца.

— Не желаю оставаться в постели, — заявила она, бросив на него зазывный взгляд. — Разве что ты ляжешь рядом.

Рэм ни в чем не мог ей отказать.

— После того как навещу раненых и искупаюсь, мы с тобой поужинаем в кровати. Эйда, вели мистеру Берку приготовить что-нибудь особенное и предупреди, что ее милость ест за троих.

Два часа спустя Тина и Рэм ужинали за задернутыми занавесями на огромной кровати, скармливая друг другу лакомые кусочки и смеясь так громко, что всякий принял бы их за озорных детей. Потом они долго лежали в объятиях друг друга, ласкаясь, целуясь и шепча нежные слова.

— Поверить не могу! — с восторгом прошептала Тина.

— Зато я могу, — отозвался Рэм, гладя ее по щеке. — Ты во всем отличаешься от простых смертных, моя милая злючка. Истинная богиня плодородия!

— Что это значит? — удивилась она.

— Это означает, что ты плодоносна, плодовита, плодотворна и изумительно любве…

Тина игриво зажала ему рот ладонью и пристыдила:

— Никаких неприличностей в присутствии малышей!

Глава 3

Назавтра Рэмзи поинтересовался, не хочет ли Хит поехать в Дуглас и привести лошадей из замка Опасности, как его называли в народе.

— Нам нужны запасные кони для патрулей.

— Пошли лучше Джока. Сегодня вечером я отправляюсь на поиски украденных кобыл.

— В следующем месяце, на заседании суда смотрителей границы, начнется разбирательство из-за пожара в Аннане, и там я подам официальную жалобу. По закону границ мы получим возмещение.

Хит покачал головой:

— Назови мне правила законного возврата собственности.

— Есть «горячий» возврат, это когда немедленно пускаешься в погоню за разбойниками. В случае «холодного» ты в своем праве, если отправишься в погоню в течение шести дней после набега. Но помни, по закону границ существует четкая разница между возвратом и местью.

— Разве я не могу отнять свою собственность силой и самолично разделаться с похитителями? — бесстрастно осведомился Хит.

— Можешь, если поймаешь их на месте преступления с украденным в руках, — мрачно кивнул зять. — Поиски по горячему следу — это чаще всего головокружительная погоня. А вот по холодному… редко удаются. Грабители, должно быть, неплохо знают местность и легко могут залечь в свое логово, а тебе останется только гадать, куда они провалились.

— Это верно, если они шотландцы, — задумчиво протянул Хит.

— Скорее всего англичане. Ты должен немедленно заявить о своей беде и искать помощи.

— И тогда мне наверняка начнут ставить палки в колеса.

— Ну, вот видишь, — рассмеялся Рэмзи, — ты и сам все прекрасно понимаешь. Кроме того, я сейчас не смогу тебе помочь: следующие две недели придется провести рядом с Тиной. Но люди Дугласа в твоем распоряжении.

— Спасибо, наверняка все соберутся на ярмарке в Карлайле, так что, если потребуется, найду их там, — с ухмылкой заверил Хит. — А сам я попытаюсь побыстрее обернуться, чтобы успеть к великому событию.

— Кстати, ярмарка — самое подходящее место для сбыта, краденых коней.

— И я так думаю, — согласился Хит. — Сам не раз продавал там добычу.

В полночь он выехал из Эскдейла. За его чалым мерином бежал в поводу шотландский пони. Хит надеялся застать прелестную мисс Карлтон одну, а для этого следовало ожидать ее на рассвете, в том месте, где река Иден впадает в залив Солуэй. На этот раз он был тепло одет и вооружен двумя кинжалами: один за поясом, другой — в сапоге.

Поездка обошлась без происшествий. Прибыв в Роклифф, Хит привязал животных к невысокой иве, завернулся в плед цветов клана Дугласов и крепко заснул, зная, что лошади разбудят его в случае опасности.

Он проспал остаток ночи и первое, что заметил, открыв глаза на рассвете, — птицу, выписывавшую круги в небе. Когда она стала снижаться, он понял, что это сокол.

Хит с интересом наблюдал, как хищник взмывает вверх с болотной уткой размером с него самого. Птица летела прямиком к хозяину, поднявшему руку с приманкой. Хит заслонил рукой глаза и, приглядевшись, узнал девушку. Удивительно, что она охотится с соколами: обычно этим занимались исключительно мужчины. Это только добавляло ей привлекательности. Пожалуй, стоит узнать ее имя.

Он отвязал шотландского пони, отпустил поводья и показал Салли на хозяйку. Услышав восторженный крик, пони помчался к госпоже, а Хит вскочил на своего мерина и двинулся к ним. При виде шотландца прекрасное личико вмиг омрачилось.

— Вы! — грозно вскричала она.

Только самый дотошный наблюдатель заметил бы в поклоне Хита нечто издевательское.

— К вашим услугам, мисс Карлтон.

Он снова застал ее врасплох: в одной руке она держала поводья Салли, на другой — сидел сокол. Страх добавил ей агрессии.

— Я не потерплю фамильярностей, шотландец! Мы не настолько близко знакомы!

Лилово-голубые глаза яростно сверкали. Черт побери, он гораздо красивее, чем ей казалось. Красивее и выше! Гордая осанка выдавала надменный характер.

Хит восхищенно пожирал ее глазами. Великолепная женщина! Из тех, что никогда не сдаются без борьбы!

— Я вернул пони, как обещал, англичанка. И удовольствуюсь простым «спасибо».

— Спасибо? Я еще должна благодарить вора, укравшего Салли? Откуда мне знать, может, вы его заездили до полусмерти!

— Не в моих привычках издеваться над животными, англичанка.

— Зато воровать лошадей, очевидно, дело привычное, шотландец. Кстати, откуда вы стянули этот мешок с костями?

Чалый мерин был великолепен. Таких весьма ценили английские леди. И ее донельзя раздражало, что какой-то оборванец заполучил столь ценного коня.

— Этот мешок с костями наверняка обгонит вашего Салли.

Наглый вызов мгновенно заставил ее вспылить, и молодой сокол, почуяв гнев хозяйки, отчаянно захлопал крыльями.

— Видите, что вы наделали, — расстроилась девушка. — Обучение хищных птиц требует спокойствия и терпения.

— Это у вас слишком взрывной нрав, англичанка. Я, как видите, достаточно хладнокровен. Дайте-ка мне его.

— Какого черта я должна вас слушаться? — бросила она.

— Хотя бы для того, чтобы проверить, кто быстрее: Салли или моя кляча?

— Клянусь Богом, я это проверю, спесивая свинья! — прошипела девушка и, прикрепив цепочку, пленявшую сокола, к нижней ветке ольхи, вскочила на Салли.

— Что поставите? Какая же скачка без заклада?

— Избавление от вас, шотландец. Если я выиграю, вы немедленно уберетесь отсюда и я никогда больше не увижу вашей наглой физиономии!

— А если выиграю я, скажете ваше имя, — потребовал Хит.

Он сел на чалого, и всадники бок о бок направились к тому месту, где впервые встретились. Она не смотрела на Хита, зато он украдкой поглядывал в ее сторону и заметил, что щеки ее алеют, как летние розы.

Едва копыта Салли коснулись прибрежной гальки, как всадница ударила в его бока каблуками, и пони рванулся вперед. Хит следовал сзади, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Потом поравнялся с наездницей и продолжал скакать рядом. Она повернула голову. В глазах не было страха. Значит, ей нравится играть с огнем!

Она бросила на него вызывающий взгляд и пришпорила коня.

Хит снова догнал ее. Он не хотел обгонять девушку, ему просто нравилось смотреть на нее. Мерин был мощнее и выше, но черный шотландский пони отличается выносливостью.

Они добрались до конца песчаной косы, и, опасаясь проигрыша, Рейвен постаралась загородить ему дорогу, вынуждая натянуть поводья.

Хит спешился, укоризненно покачивая головой. Она сжульничала, но наградой ему послужило лицезрение обнаженных по колено ног и разметавшихся волос.

Вовсе не собираясь спешиваться, она вздернула подбородок и пронзила его сердитым взглядом. Он вынул из седельной сумки аккуратно сложенную рубашку и протянул ей. Их взгляды скрестились, как два клинка.

— Вы гордячка, но надеюсь, это не помешает вам заплатить за свой проигрыш!

Девушка невольно вспомнила игру мышц на обнаженной груди, от греха зажмурилась, выхватила рубашку и пролетела мимо Хита, торопясь исчезнуть. Но уже на всем скаку она обернулась и бросила через плечо:

— Я Рейвен!

Сердце Хита на секунду замерло. Рейвен![3] Бог мой, до чего же это имя ей подходит!

Он неожиданно рассмеялся. Он прочел ее мысли и знал, что она находит его привлекательным. А она, оказывается, еще и тщеславна: не упустила случая похвастаться своим необычным именем.

Хит прибыл в Карлайл рано, еще до открытия ярмарки, поскольку пути ему от Роклиффа было всего пять миль. Карлайл был самым большим приграничным городом и всегда радушно встречал шотландцев на еженедельном рынке и ежегодной ярмарке. К рыночной площади вела улица, изобиловавшая кабачками и постоялыми дворами. Там шотландцы и англичане дружно пили, играли и распутничали. Фермеры с обеих сторон границы предлагали птицу, скот и овощи, причем ярмарка занимала вдесятеро больше места, чем рынок.

Хит остановился в гостинице «Драчливые петухи», где частенько бывал раньше, спустился в пивную и небрежно оглядел посетителей, надеясь отыскать Мейнджи или его сообщников. На этот раз удача ему изменила, и он отправился туда, где торговали лошадьми. И хотя успеха он и на этот раз не добился, его это не обескуражило. В конце концов, это всего лишь первое утро ярмарки.

Заметив скопление ярко раскрашенных кибиток, Хит решил навестить цыган. Они кочевали с ярмарки на ярмарку, от Лондона зимой до Стерлинга летом, вслед за королевским двором. Он грустно покачал головой, вспомнив, как еще прошлым летом, незадолго до роковой битвы при Флоддене, цыгане развлекали короля. А вскоре несчастный Яков потерял жизнь и честь.

Хит без труда узнал красную кибитку бабки. Вывеску, разрисованную травами, венчал гадальный амулет. На двери красовалась пентаграмма.

Мег уставилась на вошедшего: он был так высок, что ему пришлось согнуться едва ли не вдвое, чтобы войти.

— Ах ты Господи, — пробормотала она, не отрывая глаз от пледа Дугласов, перекинутого через плечо гостя. — От кого это ты узнал, что имеешь право носить их цвета?

Глаза Хита зловеще сузились.

— А у меня оно есть?

Старая Мег пожала плечами:

— Отцом Лили Роуз был Арчибальд Дуглас.

Хит едва не поперхнулся: надо же, всемогущий граф Энгус, оказывается, его дед. Правда, он умер два месяца назад, так что проверить слова бабки все равно невозможно. Он всегда посмеивался над ее сказками. Разве не она утверждала, что Лили Роуз была обвенчана с Робом Кеннеди по шотландскому обычаю, когда родила ему сына?

— Похоже, во мне течет слишком много голубой крови.

Мег усмехнулась. Лицо ее весьма напоминало скомканный коричневый пергамент.

«Неужели она когда-то считалась красавицей?» — подумал Хит. Уголком глаза он заметил знаменитую брошь Мег в виде черепахи с огромным рубином в панцире. Он всегда считал, что это красное стеклышко, но сейчас невольно задался вопросом: кто из ее мужчин был настолько богат, чтобы подарить ей такую безделушку? Рубин не квадратный… не круглый… скорее, имеет форму сердца. И внезапно он вспомнил о самой знаменитой в Шотландии эмблеме: «кровоточащем сердце» Дугласов.

— Что привело тебя сюда? Женщина? — спросила Мег.

Хит рассмеялся, подумав о Рейвен Карлтон. Но уж кто-кто, а он знал цыганок: они всегда предполагали наиболее вероятное и потому считались лучшими предсказательницами. Хотя на самом деле большинство из них были просто обманщицами и шли на поводу у желаний клиентов.

— Лошади. Украденные лошади, — ответил Хит.

— И на этот раз украденные не тобой, — фыркнула старуха, но, тут же став серьезной, добавила: — Ты ищешь людей?

Хит нехотя кивнул:

— Приграничных жителей. Одного по прозвищу Мейнджи и еще четверых.

В глазах Мег появилось отсутствующее выражение. Помолчав немного, она протянула:

— Уроженцев Менджертона часто кличут Мейнджи.

В этот момент в кибитку ворвались две смазливые цыганочки.

— Хит! Хит! Мы тебя больше года не видели! Пойдем, мы тебя покормим! — взвизгнула одна.

— Ты у нас всегда был ненасытным! — вторила другая.

Мег вытолкала их за порог. Девчонки так и лезут в постель к внуку. Но сегодня им ничего не перепадет. Все его мысли заняты черноволосой красоткой!


Рейвен безропотно уселась в экипаж вместе с матерью и сестрой. Ее брат Герон сопровождал их верхом, и Рейвен бросала на него полные зависти взгляды. Она просила позволить ей тоже скакать на коне, но отец, на этот раз приняв сторону матери, наотрез отказал.

— Я приеду в пятницу, — пообещал Ланс Карлтон жене, бросив на Рейвен строгий взгляд из-под нависших бровей. Та с невинным видом захлопала ресницами, втайне радуясь, что отец не вздумал ее журить. Говоря по правде, Рейвен его обожала. Когда его ранило, именно она смешивала мак и корень лакрицы в вине, чтобы облегчить боль. Храбрее человека она не знала. Ланселот никогда не жаловался. Даже когда стало очевидно, что он навеки останется хромым. Три долгих месяца, которые потребовались на выздоровление, Рейвен не отходила от его постели: читала или играла с отцом в шахматы, чтобы отвлечь его от боли и печальных раздумий.

— Береги себя, папочка, — прошептала она, посылая ему воздушный поцелуй.

Как только экипаж выкатил за ворота, Кейт принялась читать дочерям нотации, перечисляя все их будущие грехи и объясняя, какое поведение считается недопустимым в присутствии Дейкров. Рейвен с трудом сдерживалась, утешаясь тем, что поездка скоро подойдет к концу. Еще немного, и они подъедут к величественному замку из красного камня, где она провела детство.

Выйдя из кареты, она огляделась. Бог мой, их приветствовала сама леди Дейкр! Поэтому Рейвен оставалось только вздохнуть и проводить взглядом брата, направившего жеребца в сторону конюшни. Следом бежал охотничий пес, привезенный в подарок Крису Дейкру.

О конюшне пока придется забыть. Рейвен со вздохом поплелась в замок вслед за матерью и сестрой.

— Кейт, до чего же у вас прелестные дочурки! Как я вам завидую! — улыбнулась Розалинд Дейкр, миниатюрная брюнетка, все еще сохранившая красоту. Обладая мягким характером, она не могла справиться с сыном, унаследовавшим властную натуру отца.

— Когда Кристофер женится, вы обретете дочь, — не удержалась от намека Кейт, вводя беседу в желаемое русло. — Ларк и Герон пошли в отца, такие же светлые, зато Рейвен — темноволосая, как я и как вы, Розалинд.

— Сейчас велю проводить вас в отведенные покои, — заметила Розалинд. — Еще успеете отдохнуть и освежиться до приезда остальных гостей. Лорд Дейкр и Кристофер скоро прибудут из Бьюкасла.

Героны, родной клан Кейт, жили неподалеку от Бьюкасла — крепости, находившейся у самой английской границы, в шестнадцати милях отсюда. Но Кэтрин не собиралась напоминать леди Дейкр о своем скромном происхождении.

Рейвен ощутила себя в родном доме. В замке Карлайл не было романтических шпилей или зубчатых стен, но она любила эту твердыню. Здесь ей был знаком каждый извилистый коридор, особенно те, которые вели на чердаки или в подземелья, где она часто играла еще ребенком. Она вовсе не нуждалась в проводнике, который мог бы показать ей дорогу, но послушно последовала за слугой, понесшим вещи в комнату, где предстояло жить ей и Ларк. Оказавшись в спальне, она быстро разложила свои и сестринские платья и предложила:

— Пойдем заглянем в конюшню.

— Но нам велено отдыхать.

— Отдыхать? Мы проехали всего пять миль. Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, просто хотела переодеться, до того как… — Ларк осеклась и спросила: — Ты ведь не потащишь меня к клеткам?

— Ни за что. Оставайся лучше здесь. Я пойду одна.

Клетки в Карлайле были просторными. Их населяло множество обитателей. Рейвен поговорила с сокольничим и попросила разрешения посмотреть ловчих птиц. Когда она проходила мимо, некоторые хрипло клекотали и встревоженно били крыльями, но тут же успокаивались, когда Рейвен бормотала им что-то. Остановившись перед маленьким кречетом с будто светящимся оперением, она погладила его и проворковала:

— Ах ты, красавица!

Самочка тут же принялась охорашиваться.

— Это ваша птица? — обратилась Рейвен к сокольничему.

— Ее зовут Моргана. Как вы догадались, что она моя?

— Она поворачивала головку, словно прислушивалась, и тут же насторожилась, узнав ваш голос.

Рейвен перешла к четверке соколов, сидевших отдельно от остальных.

— О, у двух птиц зашиты глаза! — неодобрительно воскликнула она. — Это жестоко, противоестественно и совершенно излишне. Достаточно и колпачка, пока птица не будет укрощена, а потом можно снять и его и держать клетку в полутьме.

— Эти два новых сокола принадлежат лорду Дейкру, миледи. У меня приказ, — тихо пояснил сокольничий.

— А, вот и ты, Рейвен! — воскликнул Кристофер Дейкр, быстро шагая по проходу между клетками. — Герон говорил, что я найду тебя здесь, только я ему не поверил.

Наследник лорда Дейкра, высокий, светловолосый, с орлиным носом, доставшимся ему от англо-французских предков, мог считаться настоящим красавцем.

— Здравствуй, Крис! Да, меня всегда интересовали ловчие птицы. В детстве я провела здесь немало счастливых часов.

Рейвен не стала уточнять, что сама разводит соколов: если их отношения войдут в нужное русло, он и сам это быстро обнаружит.

— Странно… это чисто мужская забава.

Рейвен не хотелось спорить, поэтому она тщательно обдумала ответ.

— Но среди придворных дам сейчас пошла такая мода. По крайней мере я слышала это от соседей.

Кристофер небрежно пригладил светлые волосы. Серо-зеленые глаза оценивающе оглядывали девушку. Придворные дамы, помимо всего прочего, славились распутством и неразборчивостью в любовных связях. Интересно, об этом она тоже слышала?

— Хочешь поохотиться с соколами?

— Еще бы! — радостно воскликнула Рейвен. Молодой Дейкр спрятал довольную улыбку. Рейвен Карлтон явно пытается ему угодить!

— Приготовь моего сокола, — велел он сокольничему, решив показать свое искусство.

— Позвольте предложить даме кречета, — подал голос сокольничий, протягивая Кристоферу кожаную перчатку.

— Для меня это большая честь, — восторженно прошептала Рейвен, натягивая перчатку поменьше, и поднесла руку к самочке.

Немного помедлив, птица перешла со своего насеста на ее руку и вонзила когти в закрытое кожей запястье. Надежно закрепив путы, девушка сняла колпачок и долго смотрела в желтые немигающие глаза.

— Она приняла меня, — удовлетворенно кивнула Рейвен. Они спустились в конюшню. Сзади сокольничий нес сокола-сапсана, принадлежащего Кристоферу.

— Мы с Крисом едем на охоту, и мне понадобится твоя лошадь, — объявила Рейвен брату. Герон с сомнением уставился на нее, но Кристофер засмеялся и заверил:

— Со мной ей ничего не грозит. Мы просто прогуляемся в ближнем лесочке и через час вернемся. Кстати, почему бы тебе не испытать моего нового жеребца, которого я купил в Бьюкасле?

— Вороного? — загорелся Герон. — Да он просто великолепен!

Подсаживая сестру в седло, он пробормотал:

— Постарайся не затмить его, Рейвен.

Парочка выехала из ворот замка. По пути Крис осведомился:

— Ты часто ездишь верхом?

Рейвен кокетливо усмехнулась:

— Если я отвечу «да», ты посчитаешь меня сорвиголовой, если скажу «нет», решишь, будто я лгунья.

— А на чем ты ездишь дома?

— Так и быть, скажу. У меня шотландский пони.

Кристофер весело покачал головой: она его забавляла.

— А ты хотела бы иметь настоящую лошадь?

— Конечно! Такую, как твой новый жеребец, — смело ответила Рейвен.

— Но ведь для леди мерин предпочтительнее, — возразил Кристофер, испытывая, знает ли она, каким образом жеребец превращается в мерина. Но Рейвен словно читала его мысли.

— А какая между ними разница? — с невинным видом поинтересовалась она. У Криса хватило порядочности смущенно откашляться.

— Думаю, мерины просто смирнее.

«В отличие от некоторых джентльменов», — подумала Рейвен, стараясь не рассмеяться.

— Моя бабушка живет неподалеку от Бьюкасла. Там огромные и необыкновенно красивые леса.

— Да, необыкновенные, — повторил Дейкр, опаляя ее взглядом.

— Смотри, какая полянка! Разве не самое подходящее место, чтобы пустить соколов? — спросила Рейвен с подобающим почтением, как от нее и ожидалось.

— Ты права, — кивнул Дейкр, соскользнув с седла. — Позволь мне помочь.

Едва он поставил ее на землю, Рейвен потянулась к кречету.

— Сейчас я покажу тебе, как обращаться с путами.

— Спасибо, — пробормотала она, потрясенная такой самоуверенностью.

Дейкр посадил на запястье своего сапсана и велел:

— Наблюдай за мной.

Сняв колпачок с птицы, он подбросил ее вверх. Рейвен хотела объяснить, что следовало подождать, пока глаза птицы привыкнут к свету, но воздержалась от неуместной критики. Когда сокол поднялся и стал кругами ходить в небе, Крис потребовал, чтобы она запустила в небо кречета.

— Только после того, как сокол увидит добычу и начнет снижаться. Не хочу, чтобы он разорвал Моргану, — твердо заявила девушка.

— У нас много птиц, — заметил Кристофер и, встретившись с ее уничтожающим взглядом, пожал плечами. — Возможно, у тебя чересчур нежное сердце для подобных забав.

Рейвен дождалась момента, когда сокол камнем нырнул вниз, и быстро подбросила кречета. Маленькая коричневая самочка сразу же заметила крота и, закогтив жертву, ~ вернулась к Рейвен.

— Молодец, Моргана, — похвалила она, отдавая охотнице добычу.

— Нет-нет, Рейвен! Нельзя кормить охотничью птицу! Она потом просто не взлетит!

— Женщина всегда предпочтет подарок охоте, — пошутила Рейвен.

Дейкр засмеялся.

— Птицы отличаются от дам, — начал он, но тут его сокол вернулся с молодым павлином, и Дейкр схватился за голову. — Матушку удар хватит!

— Как! Разве у вас мало павлинов?

— Туше! Простишь мою жестокость или затаишь зло? — склонил голову он.

Рейвен мгновенно сообразила, как быть дальше.

— Если будешь хорошо себя вести, я позволю тебе проводить меня завтра на ярмарку, — пообещала она и даже разрешила подсадить себя в седло.

— Придется вернуться в Бьюкасл на следующей неделе, — с сожалением вздохнул Крис. — Если вздумаешь навестить бабушку, я продолжу уроки.

Уголки губ Рейвен чуть приподнялись.

— Как ни заманчиво звучит ваше предложение, сэр, увы, об этом не может быть и речи.

Улыбка стала шире. Кристофер Дейкр летел на приманку быстрее любого сокола!

Глава 4

Вечером в замке Карлайл состоялся торжественный ужин. Затерявшись среди приглашенных, Рейвен украдкой оглядывала присутствующих. Во главе стола восседал лорд Томас Дейкр. По левую руку от него устроилась леди Элизабет Кеннеди, по правую — ее дочь Бет. Хотя Рейвен сидела слишком далеко, чтобы услышать их беседу, она невольно подмечала, как любезен Дейкр с Элизабет Кеннеди, а дама жеманна и улыбчива. Лишенный интереса взгляд Рейвен на миг скользнул по Бет Кеннеди, которую она считала миленьким смазливым ничтожеством. Каково же было бы ее удивление, узнай она, какой жестокий скандал разгорелся из-за этой тихой девочки.

Леди Кеннеди и Бет приплыли из замка Дун на торговом судне, принадлежавшем лорду Кеннеди. С момента поражения шотландцев при Флоддене Элизабет не скрывала желания выдать свою дочь Бет за англичанина. Лицо Роба Кеннеди, лорда Галлоуэя, явственно побагровело, когда жена произнесла святотатственную фразу:

— Кристофер Дейкр будет прекрасной партией для Бет.

— Бог мой, женщина, когда это от Англии можно было ждать чего-то путного?

Выпрямившейся во весь рост внушительной фигуры и громового голоса Кеннеди обычно оказывалось достаточно для усмирения его хрупкой супруги, но на этот раз у той не хватило ума промолчать.

— Роб, я англичанка, — тихо возразила она.

— Счастлив, что ты верно поняла меня, Лиззи. Чертовы англичане напали на мои суда и разграбили весь груз, убили короля вместе с моим младшим сыном и сотней членов клана Кеннеди, и все же моя супруга имеет наглость мечтать о браке моей младшей девочки с сыном ублюдка, завладевшего должностью верховного смотрителя английской границы!

Элизабет поморщилась. Она до сих пор не могла вспоминать без слез о гибели сына Дейви. Втайне она винила в этом мужа, позволившего неоперившемуся юноше идти на войну.

— Ты прекрасно знаешь, что Томас Дейкр был другом нашей семьи в Карлайле.

Физиономия Роба Кеннеди из красной превратилась в фиолетовую. Его обычно покорная жена осмелилась возражать мужу! Неслыханно!

— Жаль, что ты не вышла за чертова Томаса Дейкра и не избавила меня от необходимости годами выслушивать твои нытье и жалобы!

— Все это время ты безнаказанно вытирал об меня ноги, Роб Кеннеди, а я была тебе верной и послушной женой. Но сейчас речь идет о счастье моей любимой дочери, и я не намерена сдаваться! Ты грубиян и наглец, привыкший кричать на женщин. Возможно, мне следует навсегда остаться в Карлайле.

— Это угроза или обещание? — проревел Роб. — Не одной тебе ставить условия, Лиззи! Если Бет не получит приданого, посмотрим, захочет ли Томас, пропади он пропадом, Дейкр обручить ее со своим наследником!

Спор между Томасом Дейкром и Кристофером был не менее горячим. Дейкр знал, что в упрямстве сын может с ним потягаться, поэтому тактика запугивания отпадала.

— Отец девчонки Кеннеди богат, как Крез, а ее мать — старый друг семьи, — уговаривал он.

— Но внешность и характер самой девицы сильно напоминают овсяную лепешку — такие же пресные.

— Я не слепец, Крис. И прекрасно замечаю и красоту, и соблазнительные грудки Рейвен Карлтон, но приданое Бет Кеннеди станет толстым слоем меда на простой овсяной лепешке.

— Я не люблю сладкое! Кроме того, Рейвен в отличие от Бет — англичанка.

— Бет Кеннеди тоже наполовину англичанка, — заметил лорд Дейкр.

— Интересно, на какую? — дерзко хмыкнул Крис. — Нижнюю? Отец, ты мог бы жениться на Элизабет Кеннеди, но вместо этого отдал сердце темноволосой красотке и похитил ее. Кому-кому, но уж не тебе советовать мне жениться на деньгах!

— Господь милостивый, Кристофер, попытайся думать мозгами, а не своим «петушком»! Деньги жены позволят тебе затащить в постель столько черноглазых красоток, сколько пожелаешь.

— Так много мне ни к чему, отец. Достаточно и одной. Я не жаден.

— Если ты пошел в меня, то вряд ли, — пробурчал Дейкр, сощурившись. — Женщины — все равно что лошади, Крис.

— Потому что мы их объезжаем?

— Потому что приучаем знать хозяина и всегда держим наготове запасную. Я прошу об одном: хорошенько подумай, прежде чем очертя голову наделать глупостей.

Ощутив, как кто-то пожимает ей ножку под столом, Рейвен уставилась на сидевшего напротив Кристофера. Тот заговорщически подмигнул.

— Тебе что-то попало в глаз? — поддела она.

— Да… ты, — пробормотал Крис, не заботясь о том, что ее брат может слышать их шутливую перепалку. Повернувшись к Герону, он тихо сказал: — Завтра на ярмарке я хочу остаться с Рейвен один. Не окажешь мне услугу? Будь другом, возьми на себя Бет Кеннеди и свою сестричку Ларк.

Герон Карлтон повернул голову в сторону своей троюродной сестры. Бет, должно быть, почувствовала его взгляд, потому что вдруг посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц и вспыхнула.

— Что я за это получу?

Понизив голос до едва слышного шепота, Крис принялся соблазнять его.

— Раздобуду для нас подружек на ночь, — пообещал он и, заметив колебания Герона, добавил: — Цыганочек!

— Договорились!

Герон с благодарностью пожал руку приятелю. Рейвен с любопытством воззрилась на молодых людей.

— Вы упомянули цыганок?

— Костюмы. Мы говорили о маскарадных костюмах, — не моргнув глазом солгал Кристофер.

— Крис побился со мной об заклад, что ни у одной леди не хватит смелости нарядиться цыганкой, — вывернулся Герон.

В голове Рейвен немедленно родилась идея очередной проделки. Ничего, она им покажет!

На второй день ярмарки Хит Кеннеди снова объехал все места, где торговали лошадьми, и осмотрел каждую. Здесь предлагали превосходных племенных кобыл, которых он был бы не прочь приобрести, но упрямство и гордость подстрекали его вернуть украденных животных.

Солнце припекало все жарче, и Хит расстегнул кожаную безрукавку, уныло размышляя, уж не зря ли он тратит время в Карлайле. И тут внезапно увидел Черного Змея. Он не мог ошибиться, он точно знал: именно этот красавец провел всю свою жизнь в северных горах среди вольнолюбивых диких кобылиц.

Хит застыл на месте, широко расставив ноги, готовый вступить в бой с тем, кто держал поводья его жеребца.

Он спокойно смотрел на высокого блондина с орлиным носом, в дорогой английской одежде, почти жалея бедного дурачка, и уже хотел было подойти, но внезапно заметил его спутницу. Да это Рейвен Карлтон! Вот где они встретились.

Девушка, в свою очередь, заметила его и тихо ахнула.

— Что с тобой, Рейвен? — осведомился ее кавалер.

— Чалый, — промямлила она, — прекрасная верховая лошадь.

— Позволь купить ее для тебя, — услужливо предложил Дейкр, подступая к смуглому шотландцу. — Сколько просишь за чалого?

— Не продается, — буркнул тот.

— Да брось, все имеет свою цену, — снисходительно заметил Дейкр.

— Неужели? В таком случае почем вороной?

— Триста фунтов.

Дейкр назвал невероятную сумму с таким высокомерным видом, что Хиту смертельно захотелось подправить форму его носа. Пришлось сжать кулаки, чтобы не потянуться за кинжалом.

— Согласен, если в придачу отдашь женщину.

Рейвен возмущенно фыркнула.

— Ты наглая свинья, — прошипел Дейкр, — и нуждаешься в хорошей трепке!

Жеребец беспокойно забил ногами, и Дейкр с трудом с ним справился.

— Когда найдешь того, кто это сделает за тебя, я к твоим услугам, — насмешливо пообещал Хит.

— Будьте прокляты вы оба! Ненавижу петушиные бои, — объявила Рейвен и, гордо выпрямившись, удалилась.

Дейкр, оставшись лицом к лицу с мрачным жителем приграничья, отчего-то поежился. Ему вдруг стало не по себе. По спине пробежал озноб. Пришлось прибегнуть к единственному аргументу, который должен подействовать на шотландского разбойника.

— Очевидно, ты не знаешь моего имени. Я — Дейкр.

Хит онемел, но постарался скрыть потрясение. Сын проклятого Дейкра, который приказал убить Рэма Дугласа?! Что ж, вполне вероятно. Разве не его отец арестовал как-то Рэма и отослал в Англию, на виселицу?

Хит с отвращением оглядел спесивого отпрыска Томаса Дейкра, но, как ни чесались руки, всадить в него нож на виду у всей ярмарки и отобрать свою собственность он не мог.

— Очевидно, ты не знаешь моего имени, — парировал он.

Презрительно усмехнувшись, он повернулся спиной к врагу и небрежной походочкой, словно провоцируя нападение, пошел прочь.

Не прошло и получаса, как он заметил Рейвен Карлтон у цыганских кибиток и понимающе усмехнулся. Ни одна женщина на свете не сможет устоять перед соблазном узнать свое будущее.

Хит привязал коня и стал наблюдать. И ничуть не удивился, когда старая Мег поманила девушку и увела ее в кибитку.

Цыганка долго смотрела в хрустальный шар, а когда Рейвен дала ей серебряный шестипенсовик, резко спросила:

— Ты ведьма?

— Нет, конечно, нет, — растерялась девушка.

— Я вижу кельтскую колдунью, волшебницу.

— Это, должно быть, моя бабушка, — улыбнулась Рейвен. — Она лечит травами, привораживает и наводит порчу.

— Зря ты улыбаешься. Такие вещи следует принимать всерьез. Она обладает древним даром и знаниями, мало того, она прорицательница. Следовало бы спросить ее о том, что хочешь знать.

Рейвен покачала головой:

— Она подчинит меня своей воле.

Проницательный взгляд старухи словно иглой пронзил ее.

— Попытается. Как и другие. Но не женщина, а мужчина укротит тебя.

— Мужчина? Ты расскажешь мне о замужестве?

— Каждая женщина твоего возраста жаждет узнать о замужестве, — сухо обронила Мег, всматриваясь в хрустальный шар. — Вижу богатого и к тому же титулованного жениха. Но дорога к браку будет долгой и непростой.

Леди Рейвен Дейкр!

Рейвен расплылась в улыбке.

— Ничего, пусть как следует за мной погоняется. Придется ему хорошенько попотеть, прежде чем получит добычу.

— Именно добычу, — согласилась Мег. — Он будет хищником, а ты жертвой.

— Ты так говоришь, потому что я обучаю соколов? У тебя действительно дар.

Мег смотрела на нее немигающими глазами.

— Как и у тебя, — вымолвила она наконец. — Просто ты не хочешь им пользоваться. Спроси бабку, что нужно делать.

— Обязательно! Тем более что я скоро к ней собираюсь, — неожиданно для себя выпалила Рейвен. — Кстати, я хочу купить цыганский наряд. Ты не поможешь мне?

Хит видел, как бабка повела Рейвен в другую кибитку. Вскоре они вышли. В руках у красавицы брюнетки был небольшой узелок. Едва Мег исчезла за занавеской своей кибитки, Хит заглянул в ту, где побывали женщины.

— Чего хотела девчонка? — спросил он у молодой цыганки.

— Я продала ей цыганское платье.

Разжав кулак, она показала ему монету.

— Ах ты, алчная шлюшка! — ухмыльнулся Хит. — Золотой за твои обноски?

Цыганка весело пожала плечами:

— Оно красное! Красное стоит дороже.

Дейкры, должно быть, устраивают бал-маскарад, смекнул Хит. Теперь все, что ему потребуется, — это костюм и маска!

Покинув табор, он отправился на поиски Рейвен и нашел ее у ярко раскрашенного лотка, где та рассматривала товары. Остановившись за ее спиной, он нарочито зловещим голосом произнес:

— Ты встретишь высокого смуглого красавца, который похитит твое сердце!

Девушка рассерженно обернулась. Мало того, что он следит за ней, так еще и издевается!

— Хочешь сказать, высокий смуглый урод?!

Хит только сейчас заметил, что на лотке продаются шелковые чулки.

— Покупай черные… они соблазнительнее.

Рейвен с пренебрежительным видом повернулась к нему спиной.

— Мне пару телесного цвета, пожалуйста, — попросила она, ожидая дерзкой реплики. Когда таковой не последовало, она оглянулась и облегченно вздохнула: Хит успел исчезнуть. — Слава Богу, — пробормотала она и вновь обратилась к торговке: — Я передумала. Черные, пожалуйста.


В сумерках Хит пробрался в замок. Если вороной жеребец пасется где-то здесь, ночью он сведет коня со двора. Кроме того, если Дейкр заполучил Черного Змея, значит, и другие украденные животные могут тут находиться.

На обширном лугу за стенами замка паслось немало лошадей. Сначала отличить своих от чужих казалось ему невозможной задачей, но Хит работал с пригнанными с севера лошадьми целый месяц и, как только подошел ближе, сразу распознал некоторых. Более того, сами животные его узнали.

Разочарованный отсутствием Черного Змея, Хит вернулся в гостиницу, чтобы хорошенько обдумать план похищения. Идеальным временем для этого, конечно, станет ночь бала, но вот задача: как незаметно переправить табун назад в Дуглас?

Он почти не удивился, увидев двух братьев Рэмзи, Гевина и Камерона. Те уже успели обосноваться в «Драчливых петухах». Оба водили суда Дугласов и нынче доставили столь необходимые припасы и фураж в Аннан и окружающие деревни, опустошенные недавним набегом. Увидев их, Хит понял, что нашел выход. Оставалось только сообразить, как лучше выполнить задуманное.

Он рассказал приятелям, что обнаружил в замке, и коротко объяснил суть замысла.

— Лорд Дейкр никогда не напал бы на владения Дугласа. Он верховный смотритель границы и давал обет подчиняться закону. Ты уверен, что это лошади Дугласа? — засомневался Камерон.

— А нам не все равно? — ухмыльнулся Гевин, всегда готовый стащить принадлежащее англичанам добро.

— Никогда не крал чужого! — торжественно заявил Хит под громогласный хохот братьев Дуглас. — Велите своим ребятам не слишком бражничать завтра: они мне нужны трезвыми.

— Значит, нужно начинать прямо сейчас, чтобы успеть протрезветь! — объявил Гевин.

— Кстати, у вас есть парадные килт и плед Дугласов, которые я мог бы позаимствовать? Мне нужен костюм, — сказал Хит.

— Ты что, никогда не бывал на маскарадах? — заикаясь от смеха, едва выговорил Камерон.

— Мы пришвартовались рядом с кораблем Кеннеди. Как бы тебе не наткнуться на жену своего папаши, — злорадно предупредил Гевин. — Почему бы тебе не надеть килт Кеннеди и не предстать в таком виде перед ее очами? Вот она взбесится!

— Я никогда бы не поставил леди Элизабет в столь неловкое положение, — галантно заявил Хит, и, хотя он говорил чистую правду, братья Дуглас посчитали это крайне остроумным.

В пятницу Ланселот Карлтон, верный своему обещанию, прибыл в Карлайл, где ему немедленно пришлось вынести настоящую бурю. Его кузина, леди Элизабет Кеннеди, была вне себя от гнева.

— Твой сын Герон не дает проходу моей дочери! Самым наглым образом оттеснил Кристофера Дейкра и каждый раз, когда тот пытается уделить Бет внимание, оказывается рядом!

Ланс с трудом удержался от ехидной усмешки. Молодой Дейкр не из тех, кого легко оттеснить, и единственной девушкой, на которую он обращал внимание, была Рейвен.

— Но Роб наверняка хочет залучить в супруги своей дочери шотландского дворянина.

— Только через мой труп! Бет слишком нежна и робка, чтобы принести ее в жертву грубому шотландцу! Я не собираюсь возвращаться в Дун. На следующей неделе мы с Бет переезжаем в старый фамильный дом в Рикергейте, неподалеку от Карлайла.

— Элизабет, ты не можешь уйти от лорда Галлоуэя! Это безумие.

— Немыслимо было вообще выходить за него! Но Бет не заслуживает подобной судьбы.

Ланс Карлтон потрясенно воззрился на родственницу. Его кузине каким-то образом удалось поймать одного из богатейших лордов клана Кеннеди, а ведь эти гордецы утверждали, что ведут род от правителей Каррика! И вот теперь дурочка рискует всем, открыто выступая против своего мужа. Все равно как если блоха вздумает потягаться с хитрым рыжим лисом!

Днем, сидя у бочонка с виски, Томас Дейкр и Ланселот Карлтон вновь заговорили о помолвках. Дейкра, казалось, вовсе не волновало скромное приданое Рейвен, но все же он и слышать не хотел о союзе между ней и Кристофером.

— Твоя родственница Элизабет Кеннеди не скрывает своего желания видеть Бет женой Кристофера, — уведомил он Ланса.

— Зато держит в секрете намерение покинуть мужа, — возразил Карлтон. Ему не было нужды объяснять Дейкру, кто распоряжается деньгами в этой семейке.

— Понятно, — задумчиво протянул тот. — Что ж, Карлтон, спешить нам некуда. На следующей неделе, когда мы вернемся в Бьюкасл, я поговорю с Кристофером о женитьбе на твоей прелестной дочери. Ну а пока пусть молодые люди получше узнают друг друга.

Жена сэра Ланселота питала несбыточные надежды на то, что о помолвке будет объявлено на сегодняшнем балу. Пришлось утешать ее:

— Кейт, так даже лучше. Я хочу, чтобы Рейвен была уверена в своем выборе, прежде чем даст слово Крису.

— Но она уверена!

— Не она, а ты. Ты с самого начала заявила, что желаешь видеть дочерей титулованными дамами, и неустанно толкала Рейвен в объятия Кристофера Дейкра.

Кейт Карлтон рассмеялась:

— Ланс, если ты воображаешь, будто Рейвен можно к кому-то толкнуть, ты жестоко ошибаешься. Она всегда будет делать только то, что захочет сама.

Прежде чем начать одеваться к балу, Кэтрин позвала дочерей в спальню и прикрыла дверь.

— Рейвен, твой отец ведет с лордом Дейкром переговоры об обручении. Надеюсь, еще до конца года мы услышим свадебные колокола, — объявила она, оглядывая накидку из золотого газа, выложенную Рейвен на кровать. — Очень мило. Кстати, по-моему, ты уже давно не навещала бабушку. Совсем забыла о старушке. Просто стыд!

У Рейвен округлились глаза. Мать годами пыталась оторвать ее от бабушки, считая, что та дурно влияет на девочек. Странно, что бы это значило?

Тут она сообразила, что, по-видимому, отец не смог убедить Томаса Дейкра обручить их немедленно, и теперь Крис с отцом вернутся в Бьюкасл.

Девушка закусила губу, чтобы скрыть улыбку.

— Придется исполнить свой долг и на следующей неделе поехать к бабушке. Хотите поехать со мной?

Лица матери и сестры исказились совершенно одинаковыми гримасами ужаса.

— Ты ведь знаешь, что нам лучше туда не показываться! Кроме тебя, она никого не признаёт!

Рейвен облегченно вздохнула. Теперь она сможет без помех поставить Кристофера на колени и вынудить сделать предложение. Гораздо сложнее будет с сегодняшним балом. Придется надеть поверх красного цыганского платья золотую накидку богини, чтобы не шокировать родных.

— Ларк, давай я помогу тебе одеться. А потом ты сможешь поухаживать за мамой, пока я справляюсь с костюмом.

На то, чтобы как следует подготовить Ларк к балу, понадобилось около часа. Она решила одеться принцессой Элизабет Йоркской, поскольку уже обзавелась платьем, расшитым белыми розами. Больше всего времени ушло на то, чтобы прикрепить венец из белых роз: Рейвен это казалось совершенно невыполнимой задачей. Ларк взяла маску на палочке, чтобы можно было кокетливо закрывать лицо. В таком виде она выглядела не столько настоящей, сколько сказочной принцессой.

— Ларк, я никак не могу справиться с костюмом королевы Гиневры. Чертов эннен[4]! Нужно прицепить к нему вуаль подлиннее! Посоветуй, что делать?

Едва за женщинами закрылась дверь, как Рейвен разделась, облачилась в красный цыганский наряд, продела в уши золотые кольца и натянула черные чулки. Потом старательно завернулась в золотистую накидку и надела полумаску, предварительно сунув за корсаж пару красных искусственных маков, купленных на ярмарке. Позже, набравшись мужества сбросить накидку, она приколет цветы к волосам и превратится в загадочную смуглянку. Интересно будет посмотреть на физиономию Кристофера Дейкра, когда он обнаружит, кто скрывался под личиной цыганки!

Глава 5

Хит Кеннеди в парадном килте и пледе цветов Дугласов оторвал полосу от старой одежки, прорезал две дырки для глаз и нацепил импровизированную маску. Короткий килт топорщился на бедрах, открывая мускулистые ноги. Рубашки он не нашел, поэтому закинул темно-зеленый с синим плед за широкое голое плечо и заткнул за пояс вместе с ножом и кинжалом.

Он специально прибыл на бал попозже, чтобы в толпе не слишком обращать на себя внимание. Однако при этом не учел молодых дам. Среди незамужних девиц лесным пожаром распространилась весть о прибытии красивого и могучего представителя клана Дугласов. С этой минуты за ним следовал целый хвост перешептывающихся и хихикающих барышень.

Не выдержав, Хит подошел и склонился перед Бет Кеннеди:

— Могу я пригласить вас на танец, мистрис?

И, заметив досадливую гримаску единокровной сестры, поспешил увлечь Бет в круг танцующих.

— Это я, Хит, — шепнул он, когда они сошлись в танце.

— Хит Кеннеди, поверить не могу, что тебя пригласили!

— Бьюсь об заклад, ты рада, что я не Дуглас, — хмыкнул он.

— Честно говоря, ты прав, — призналась она. — Не могу взять в толк, как это моя сестрица Тина набралась мужества выйти за Рэмзи Дугласа. Он до смерти меня пугает!

— У Валентины и вправду храбрости хоть отбавляй, и она ей скоро понадобится. Она ждет близнецов.

Бет побледнела как полотно.

— О Господи, передай ей мои глубочайшие сожаления.

— Сожаления? Они с Рэмом на седьмом небе от радости, словно получили дар богов. Так или иначе, сообщи родителю. Он будет счастлив, как щенок с двумя хвостами. И если до сих пор считал, что солнце сияет из задницы Тины, теперь нарисует нимб вокруг ее головы, — грубо пошутил Хит и, не дождавшись привычных упреков, понял, что дело неладно. — Что стряслось, девочка?

— Ничего я не смогу передать папе. Мама его бросила. Хочет, чтобы я вышла за англичанина, а отец такого не потерпит. На следующей неделе мы переезжаем в городской дом.

— А кого Элизабет прочит тебе в мужья?

— Кристофера Дейкра, — прошептала Бет. — Он пугает меня не меньше Дугласов.

Хиту страшно захотелось придушить жену отца. Наследник Дейкров не годится в мужья его тихой сестре. Он прикарманит ее приданое и всю жизнь будет вытирать о нее ноги.

— Ты ни при каких обстоятельствах не должна позволять матери устроить этот брак. Надо уметь постоять за себя. Бери в пример Тину. Без смелости пропадешь.

— Кое-кто мне здесь нравится, — призналась Бет, краснея. — Его зовут Герон Карлтон. Представляешь, он взял меня с собой на ярмарку!

Бедняжка испуганно огляделась и зажала рот рукой, словно сказала непристойность.

Хит удивленно моргнул. Она толкует о брате Рейвен! До чего же тесен мир!

— Сэр Ланс Карлтон, бывший коннетабль Карлайла, — родственник твоей матери. Он человек порядочный и благородный, хотя и англичанин. Если тебе по душе Герон, хватай его и держи обеими руками.

Кто-то хлопнул Хита по плечу. Оглянувшись, он понял, что у него отбирают партнершу. Да это же Крис Дейкр!

Но поскольку танец кончился и гости готовились к следующему рилу, он без спора отошел.

А в это время Рейвен Карлтон, стоя в другом конце зала, потрясенно наблюдала, как два самых красивых кавалера соперничают из-за Бет Кеннеди. Девушка решила, что настало время предстать во всей красе. Она поспешно сбросила накидку, свернула ее тугим узелком и спрятала в углу. Маску Рейвен оставила, зато вынула из-за пояса маки и вколола в волосы. Пора привлечь взор Кристофера Дейкра.

Хит Кеннеди, давно искавший взглядом красное платье, немедленно заметил Рейвен и направился к ней через весь зал.

— Могу я быть вашим партнером, мистрис?

При звуках его бархатистого голоса сердце девушки тревожно забилось. Вместо того чтобы сразу отказать, она решила таким образом разжечь ревность в Крисе.

— Пожалуйста, милорд.

Хит сжал ее руку и повел из зала на каменную террасу.

— Ч-что вы делаете? — пролепетала она в замешательстве.

— Я спросил, могу ли быть вашим партнером. А про танец речи не было.

— Партнером в чем? — настаивала она, скрывая страх.

— Всего лишь небольшой флирт, не более того. Настоящая цыганка не стала бы возражать. У настоящей цыганки огонь в крови.

Носком сапога он приподнял ее юбку и, заметив черные чулки, подмигнул.

— Пусть вы из рода Дугласов, но явно не джентльмен! Если вы немедленно меня не отпустите, я позову отца!

Белоснежные зубы Хита сверкнули в улыбке.

— Не верю, Рейвен! Не хватало, чтобы родители увидели вас в одежде цыганской шлюхи!

Только услышав свое имя, она поняла, кто перед ней.

— Это вы, подлый дьявол! — беспомощно ахнула она, сообразив, что попала в ловушку. — Что вам нужно, Дуглас?

— Платите пеню, и вы свободны.

Рейвен откинула волосы, вынула из волос алый мак и протянула ему. Вожделение опалило пах словно кинжальным ударом.

— Пусть ваши кавалеры довольствуются искусственными цветами. Пора узнать, чего желает настоящий мужчина.

Он притянул ее к себе и завладел губами в долгом, медленном, головокружительном поцелуе.

Рейвен начала было вырываться, но внезапно замерла. Как еще узнать, чего хочет мужчина?

Пылающий рот словно ставил на ней клеймо обладания. Настоящего. Будущего. Вечного.

Когда он разжал руки, она слегка пошатнулась, почти теряя сознание. Перед глазами все плыло. Но Рейвен Карлтон никто бы не окрестил тихоней. Взяв себя в руки, она размахнулась и отвесила нахалу оглушительную пощечину.

— После первой встречи вы оставили меня полуголой, сегодня набрались бесстыдства применить силу!

Хит залюбовался сверканием лилово-голубых глаз в отверстиях маски.

— Я Кеннеди, сердце мое, и прошу никогда этого не забывать. Когда увидимся в следующий раз, обещаю выкинуть что-нибудь еще более возмутительное!

Он перекинул ногу через каменные перила, и через мгновение мрак поглотил высокую фигуру.

Рейвен ахнула. Под килтом у негодяя ничего не было! Он сказал, что его фамилия Кеннеди. Неужели брат Бет? Вряд ли. На свете существуют сотни Кеннеди.

Странно, почему она сразу не узнала негодяя, укравшего Салли? Наверное, ее ввели в заблуждение цвета Дугласов.

Рейвен вздрогнула. Опасный человек! Хорошо, что она от него избавилась.

Она едва добралась до бального зала на подгибающихся ногах и сразу оказалась лицом к лицу с Кристофером. Он удивленно оглядел вызывающий наряд.

— Не думал, что ты прокрадешься сюда через балконную дверь!

Рейвен сразу поняла, что он не узнал ее, и пришла в восторг.

— Ты знаешь, кто я?

— Та цыганочка, что я купил на ночь для Герона Карлтона. У нас собралось приличное общество, и тебе здесь не место.

Рейвен растерялась, но тут же подумала, что он скорее всего подшучивает над ней.

— Кристофер, ты правда не узнал меня? — нерешительно спросила она. — Это я, Рейвен.

Последовала длинная пауза.

— Какого черта ты вырядилась в эти обноски? — раздраженно проворчал Крис. — Немедленно пойди переоденься, пока кто-нибудь не узрел тебя в таком виде!

Девушка надменно вздернула подбородок.

— Я не люблю приказов, сэр.

Дейкр понял, что поторопился.

— Прости, что говорил с тобой в таком тоне, Рейвен. Ты слишком невинна, чтобы знать: подобный костюм может навеки погубить твою репутацию.

«Не так невинна, как ты думаешь!» — строптиво подумала Рейвен, но тут же опомнилась и тяжело вздохнула. Она выбрала цыганский наряд, чтобы угодить Кристоферу, но явно не угадала.

Она молча вынула из волос второй цветок и отошла в угол за золотистой накидкой. Увидев, что Кристофер идет за ней по пятам, она снова обрела уверенность в себе.

— Может, тебе лучше потанцевать с Бет Кеннеди? — съязвила она.

Молодой человек заботливо укутал ее в накидку.

— Я хочу быть не с Бет Кеннеди, а с тобой, Рейвен. Представляешь, как меня волнует мысль о том, что за скромной накидкой прячется алое цыганское платье?

— А под ним — черные шелковые чулки. Нет, не имею ни малейшего представления, насколько это волнует, — усмехнулась она.

— Тогда позволь мне повести тебя на балкон и показать…

— Рискуя очернить мою репутацию? Ни за что, сэр!

Хотя втайне она мечтала о поцелуе Кристофера, чтобы потом сравнить его с поцелуем шотландца, все же она, как истинная женщина, интуитивно почувствовала, что в данном случае лучше воздержаться. Не стоит спешить!

Хит Кеннеди вернулся к тому месту, где оставил чалого, а затем направился к лугу, где паслись лошади. Он слишком долго имел дело с этими животными, чтобы знать: кони, как и люди, предпочитают держаться в своем кругу. Собираются группами, что значительно облегчает его задачу.

Он изобразил гнусавый крик козодоя и с облегчением услышал ответное «пииу», означавшее, что братья Дуглас и их люди на месте и ждут.

Хит сбил лошадей в табун, радуясь, что тьма и туман скроют его от глаз стражей на стенах. Вскоре он добрался до сообщников, которым не было нужды объяснять, что теперь главное — скорость и осторожность. Лошадиные копыта бесшумно ступали по поросшему мхом торфу. Шотландцы погнали животных на запад, к Ирландским воротам Карлайла. Хит не спросил, удалось ли Дугласам подкупить или они попросту усыпили охранников. Он думал только об одном: как вывести табун за стены города, не возбудив подозрений и не подняв шума.

Похитители добрались до скал, нависавших над берегом Идена, и через пролом в песчанике вышли к тому месту, где стояли на якоре два корабля Дугласов. Там их ждали, и вскоре лошади стояли в трюмах, а судна медленно продвигались к заливу Солуэй.

Уже через час они были у Аннана, и прежде чем красные пальцы рассвета ухватили край неба, кони оказались на берегу, ничуть не пострадав от короткого путешествия. Гевин и Камерон шумно радовались успеху операции, а Хит жалел лишь о том, что так и не выручил вороного жеребца. Но ничего, недолго радоваться Крису Дейкру!

Гевин Дуглас решил сопровождать Хита с лошадьми в Эскдейл, а Камерон тем временем намеревался плыть по реке Ди к замку Дугласов, где стояло судно Рэмзи «Месть».

Увидев приближавшуюся процессию, Рэм восхищенно покачал головой:

— Где, черт побери, ты их отыскал?!

— В замке Карлайл.

— Вот дьявол! Так и знал, что за всем этим кроется Дейкр!

— Я поймал его сыночка на месте преступления. Ездит на Черном Змее как ни в чем не бывало! Мой жеребец — единственный, кого я еще не вызволил.

— Но как тебе это удалось? — продолжал удивляться зять.

— Нашел помощников. Гевин и Камерон погрузили их на суда, и мы переправились через Солуэй.

Тут во двор замка въехал улыбающийся Гевин и, натянув поводья, спешился. Рэм перевел взгляд с брата на Кеннеди и тяжело вздохнул:

— Вы похожи друг на друга, как близнецы. Клянусь, в слухах о том, что старый Энгус был твоим дедом, немало правды.

— Кстати, о близнецах: Тина уже сделала меня дядей? — осведомился Хит.

— Пока нет. Я не отхожу от нее, но она так и не ожеребилась.

Гевин снова расхохотался:

— Клянусь Богом, ни за что не поверил бы, если бы не увидел собственными глазами: Черный Рэм стал примерным ручным супругом!

— Ничего, и твоя очередь придет, — съязвил Хит.

— Такой удачи ему не дождаться, — хмыкнул Рэм. — Бедняга, он понятия не имеет, что теряет. Таких, как Тина, одна женщина на миллион! Я чувствую себя безмерно счастливым: от нее так и пышет жаждой жизни, и у меня словно крылья выросли.

Гевин подмигнул Хиту:

— Он совсем спятил. На самом деле все наоборот: это он наполнил ее жизнью.

— Наша кровь — самая голубая в Шотландии: пора удвоить численность Дугласов. Если у тебя не хватает духа жениться, мне придется отдуваться за двоих. Вот Тина и рожает по два младенца сразу, — пошутил Рэм.

В отличие от Гевина Хит завидовал счастливому браку Рэмзи, мечтал о своей семье, но разве может наполовину цыган и к тому же незаконнорожденный предаваться подобным грезам?!

Он поднялся в спальню сестры. Тина полулежала на подушках. Окно выходило на маленькое озеро, и она зачарованно наблюдала за парой лебедей, прилетевших сюда два дня назад. Когда сестра обернулась, Хит ясно увидел двойную ауру на фоне окна и порадовался, что она не потеряла ни яркости, ни четкости.

— Как бы мне хотелось, чтобы лебеди остались и свили гнездо. Они иногда появляются, но совсем ненадолго, — вздохнула Тина.

— Попробуем поймать их и подрезать крылья. Если они выведут птенцов, может, признают это озеро своим домом, — предложил Хит.

— Я никогда бы не смогла подрезать кому-то крылья.

— Я так и думал, — нежно улыбнулся он, присаживаясь на табурет; — Прошлой ночью я говорил с Бет.

— Бет? Где же ты мог ее видеть?

— Честно говоря, я даже танцевал с ней на маскараде у Дейкров. Клянусь, я ничего не сочиняю.

Глаза Тины весело блеснули.

— Я-то тебе поверю, но как насчет других?!

В комнате появился мистер Берк, повар Тины, с чашкой шоколада для будущей матери. За ним спешила Эйда, которая немедленно принялась укутывать колени Тины меховой накидкой. Хит продолжал свой рассказ, поскольку не имел секретов от обоих.

— Так вот, Бет призналась мне, что твоя мать покинула мужа и намеревается жить в Рикергейте.

— Будь я проклята, вот это новости! Откуда, интересно, она набралась храбрости?! Пока я жила у родителей, мать при первых признаках бури всегда ложилась в постель и предоставляла мне расхлебывать последствия.

— Вижу, ты уже нахлебалась досыта, прости за каламбур, — хмыкнула Эйда, устремив красноречивый взор на живот Тины.

— Насколько я понял, леди Элизабет желает для дочери мужа-англичанина. Могу себе представить, как рвал и метал наш папаша! Должно быть, от воплей стены тряслись, — не удержался от зубоскальства Хит.

Тина улыбнулась, продемонстрировав очаровательные ямочки, и с удовольствием отхлебнула шоколада.

— Она имеет в виду кого-то определенного?

— Кристофера, наследника Томаса Дейкра.

— Бог мой! — возмутилась Тина.

— Ничтожество из ничтожеств! — подал голос мистер Берк.

— Мать, должно быть, спятила! Или она не знает, что Дейкр навечно наш заклятый враг после того, что сотворил с Рэмом!

— А я поняла, в чем тут дело, — догадалась Эйда. — Леди Элизабет надеялась, что Томас женится на ней, а он вместо этого увез Розалинд Грейстоукс. Элизабет вышла за Кеннеди лишь для того, чтобы доказать, что и она способна поймать богатого и титулованного мужа. Но вам не стоит волноваться из-за Бет. Деньги в руках у вашего отца, а без приданого Элизабет вряд ли стоит надеяться на такой завидный брак.

— И слава Богу. Юный Дейкр неподходящая партия для Бет, — мрачно объявил Хит. — Сестренка призналась мне, что заглядывается на Герона Карлтона, сына бывшего коннетабля замка Карлайл. Я посоветовал ей раскинуть на него сети.

— Господь благословил меня лучшим братом в мире! — воскликнула Валентина.

Гнев и обида за сестру неожиданно захлестнули Хита.

— Вместо того чтобы пресмыкаться перед Дейкрами, твоя мать должна бы сидеть рядом с тобой и думать о том, как пройдут роды!

— Да я вовсе не желаю, чтобы мать свалилась на меня, подобно библейской чуме! Эйда стоит тысячи Элизабет!

— Именно это частенько твердил мне твой отец, — подмигнула Эйда. — Гром и молния, ты точная его копия, Тина!

Четверка разразилась дружным смехом, ибо Роб Кеннеди не раз повторял Тине: «Гром и молния, девочка, ты с каждым днем все больше походишь на меня!»

— Возможно, отец был прав: он всегда ел за троих, и теперь я следую его примеру. Что у нас на ужин, мистер Берк?

— Шиш-кебабы из ягненка — самое подходящее блюдо, чтобы вызвать схватки.

— Надеюсь, что для этого их нужно съесть, а не подарить повивальной бабке, — вставила Эйда с самым серьезным видом.

Тина, смеясь, обхватила живот.

— Ты такая остроумная, Эйда, что, если не перестанешь паясничать, я от смеха рожу.

— Оставьте мне что-нибудь поесть, мистер Берк. Пойду клеймить возвращенных коней.

— Прекрасно! Буквой «Д» в честь Дугласов! — обрадовалась Тина, салютуя чашкой с шоколадом.

— Или «С». Пусть воры знают, что посмевшего еще раз посягнуть на собственность Дугласов ждет смерть! — свирепо прорычал Хит.

Но лошадей оказалось слишком много, и работа заняла два дня. На третий Хит набил припасами седельные сумки, готовясь к поездке. Когда Рэм Дуглас вопросительно поднял черную бровь, Хит коротко пояснил:

— Есть неоконченное дельце.

— Совсем ни к чему рыскать в одиночку, подобно волку. Куда безопаснее иметь за спиной дюжину воинов.

— Я всего лишь еду рыбачить.

Рэм многозначительно оглядел шпагу Хита, ту самую, что он выиграл в кости.

— Рыбачить? Со шпагой?!

— Самая подходящая штуковина, чтобы чистить рыбу. Если я не вернусь, ищи меня в Бьюкасле.

— В подземелье или на кладбище? — сухо поинтересовался Рэм.

— Если не в одном месте, то в другом непременно объявлюсь.

— Дейкр мог купить коней вполне законным образом.

— Мы с тобой слишком большие циники, чтобы этому поверить, — спокойно возразил Хит и, сжав коленями бока чалого, отъехал.

До Менджертона было не более двенадцати миль. Добравшись туда, он натянул поводья и осмотрел город, здание за зданием, улицу за улицей. Кажется, бабка права. Бедность здесь ужасающая. Хит направил коня к пивной, вглядываясь по дороге в лицо каждого встречного. Там он заказал кружку эля и стал слушать, не упомянет ли кто некоего Мейнджи. Но не дождался и сам принялся задавать совершенно невинные на первый взгляд вопросы, ответом на которые были лишь испуганные взгляды. Почти целый день ушел на то, чтобы наконец выяснить правду. Оказалось, что всю округу держит в страхе некий клан Армстронгов, объявленный вне закона покойным королем Шотландии. После отлучения Армстронги, и без того не отличавшиеся особыми добродетелями, превратились в отребье самого низкого пошиба, и разбойников более свирепых, по словам мирных жителей, свет не видывал. Они не стеснялись грабить даже своих соотечественников.

Хит отправился в предместья Менджертона на поиски лагеря негодяев. Дымная спираль, поднимавшаяся над деревьями, привела его на опушку леса. Под раскидистыми дубами стояли четыре кобылы, в которых он немедленно признал свою собственность. Осторожность подсказала ему, что подъезжать ближе не стоит. Еще будет время удовлетворить свое любопытство. Главное, чтобы наступила темнота.

Он посмотрел на небо, чтобы приблизительно определить время, и понял, что вечер недалек — солнце уже садилось. Потом отъехал на милю, нашел ручеек и, напоив чалого, привесил ему на морду торбу с ячменем, а сам прислонился к стволу дерева и сжевал пару овсяных лепешек.

Интересно, кто там прячется в лесу? Скорее всего Армстронги. И судя по тому, что кобылки у них, это именно та шваль, которой заплатили за убийство Рэма.

Хит жаждал мести, но твердил себе, что нынешней ночью не может позволить себе такую роскошь. Достаточно и того, что кобылы вернутся домой.

Время тянулось невыносимо медленно, но следовало дождаться, пока похитители уснут. Ночь выдалась необычайно теплой, и вода в ручье так и манила искупаться. Наконец Хит поддался искушению, отстегнул шпагу и, раздевшись, плюхнулся в доходившую до колен воду. Поплавать, разумеется, не удалось, но свежести ему это, безусловно, прибавило. Правда, это оказалось последней радостью, потому что, подняв голову, он обнаружил, что смотрит в знакомые смуглые омерзительные физиономии громил.

Те, в свою очередь, были ошеломлены встречей и, едва оправившись от потрясения, стали вполголоса переговариваться:

— Иисусе, Мейнджи как раз отправился за денежками!

— Не дрейфь, мы отправим его на тот свет прямо сейчас. Какая разница?

Хит проклял свою глупость и беспечность. Никогда инстинкты так жестоко не подводили его! Четверка стояла между ним и одеждой.

Он решил, что больше не позволит топить себя, и выпрямился в полный рост. Вода струилась по телу, но он, не обращая внимания, осторожно двигался к берегу.

— Значит, Дуглас, ты живой? Как это ты умудрился?

— Меня зовут Кеннеди, а вас, я полагаю, Армстронги?

Разбойники смущенно переглянулись.

— Где Мейнджи Армстронг? — спросил Хит, наплевав на собственную наготу.

Один из громил злорадно ухмыльнулся:

— Продает твоих чертовых кобыл на лошадиной ярмарке в Келсо. Мы прибережем тебя для него.

— Да пропади он пропадом, этот Мейнджи! — вмешался другой. — Могу я раз в жизни доставить себе удовольствие и прикончить этого дьявола?

Лохматый оборванный гигант растянул губы в сатанинской улыбке, обнажив гнилые зубы.

— Более того, я зарежу Дугласа его же ножом!

Глава 6

Со стороны казалось, что Хит прирос к земле, зачарованно наблюдая, как разбойник выхватывает из-за пояса длинный нож, но на самом деле он напряг мышцы и насторожился, готовясь отразить атаку. Вонючий боров злорадно вытаращился на мужское достоинство врага.

— Неплохо бы кое-что ему подрезать, прежде чем попортить шкуру. Повеселимся, ребята, вы не против?

Хит понимал, что, если не станет действовать молниеносно, трое набросятся на него и придавят к земле. Поэтому он прыгнул и покатился по траве, к тому месту, где лежала одежда. Недостаточно быстро, чтобы увернуться от ножа, но по крайней мере удар пришелся в плечо, а не в пах. Зато он умудрился схватить шпагу, и жажда мести багряной пеленой застлала глаза. Первой мишенью оказался олух, завладевший его ножом. Хит встретил выпад, ловко отбил, вонзил острие шпаги в живот Армстронга и сразу же вытащил. У остальной троицы не оказалось оружия: поднять выпавший из руки умирающего нож не представлялось возможным. Хит описал окровавленным клинком широкий круг, чтобы удержать врагов на расстоянии. Они трусливо попятились от обнаженного, размахивавшего оружием воина, но, очевидно, все еще лелеяли мысли о том, что смогут с ним справиться. А он тем временем выбрал вторую жертву. Шпага вошла тому в горло. Хит развернулся, схватил третьего за борта кожаной безрукавки и приставил клинок к шее, под подбородком. Четвертый повернулся и бросился бежать с такой скоростью, будто за ним по пятам гналась сама смерть.

— Кто приказал тебе убить лорда Рэмзи Дугласа?

— Не могу… Мейнджи знает.

Хит чуть нажал на шпагу. Показалась капля кровь.

— Ты сказал, что он отправился за деньгами. Куда? В Бьюкасл? К Дейкру?

— Дейкр? — медленно повторил грабитель, словно такая возможность ему и в голову не приходила. — Нет, он поехал на север, в Келсо. Мейнджи наш главарь. Он единственный, кому все известно. Ведет переговоры и деньги тоже получает.

— На колени! Руки за спину! — скомандовал Хит, и когда тяжеловесный громила подчинился, он вынул из волос пленника кожаный ремешок и стянул ему запястья. После этого он посмотрел на лежавших. Нет сомнений: оба мертвы. Только тогда он наконец оделся и поднял свой любимый нож с вырезанной на рукояти пентаграммой. Кольнув кончиком шпаги пленника, он велел ему подняться, взял поводья чалого, и они отправились к лагерю.

К этому времени уже совсем стемнело, и уголья едва тлели. Хит вынул из сумки веревку и надежно прикрутил пленника к стволу дуба. Затем осмотрел и напоил кобыл. Они немного похудели, вероятно, потому, что не видели овса с самого дня похищения. Кроме того, за ними совсем не ухаживали. К счастью, травы вокруг было много, так что животные, вероятно, не голодали.

Грабители жарили баранью ногу из украденных припасов, и Хита едва не затошнило от запаха прогорклого жира. Он забросил ногу в кусты, развел огонь и, усевшись возле костра, стал размышлять. Пришлось убить двоих, защищая свою жизнь. Жаль, что и третий не погиб. Что теперь с ним делать? Негодяй заслуживает смерти, и все же невозможно заставить себя хладнокровно вонзить нож в человека. Вот если бы это был Мейнджи Армстронг. Он жаждет его крови. Именно жаждет. Может, разумнее подождать его возвращения из Келсо?

Так он и сделает. Посидит тут денек и, если к тому времени Мейнджи не покажется, поедет в Бьюкасл.


А в это время Рейвен, уже успевшая вернуться в Роклифф, готовилась к поездке к Дорис, своей бабке. Брат вызвался проводить ее до Степлтона, находившегося милях в двенадцати от Роклиффа, чтобы помочь перевезти двух соколов, которых она обучала для приятеля отца. Но дальше Герон ехать с сестрой отказался, боясь, что та уговорит его посетить «старую ведьму».

Рейвен не знала, сколько прогостит у бабки, поэтому она прихватила с собой еще двух не до конца укрощенных соколов. Султан и Шеба были дорогими сапсанами, требовавшими особого внимания. Рейвен также приобрела двух кречетов, но решила оставить их в Роклиффе, на попечении молодого сокольничего.

Перед отъездом мать отвела ее в сторону.

— Ты наверняка встретишься с Кристофером Дейкром, и он скорее всего пригласит тебя в Бьюкасл. Ты умная девочка, Рейвен, и должна в полной мере воспользоваться предоставленным шансом, — предупредила она и вроде бы шутливо закончила: — Домой без мужа не возвращайся!

Хотя мать и дочь рассмеялись, обе знали, что Кэтрин серьезна, как никогда.

Дорис Герон была готова к приезду любимой внучки, потому что этим утром с рябинового дерева в саду слетел ворон. Вряд ли он лакомился красными ягодами, ведь вороны питаются мясом, значит, это не иначе как знамение.

Дорис вышла на крыльцо большого каменного дома навстречу внучке.

— Рейвен, красавица моя, я так и думала, что ты едешь!

— Бабушка, я к тебе надолго. Привезла с собой Султана и Шебу, буду их обучать, — объявила Рейвен, спешиваясь и отцепляя две небольшие деревянные клетки от седла.

— Отнеси их в сарай и усади на насесты.

Рейвен поспешила в небольшое помещение и, вынув соколов из клеток, прикрепила цепочки к старому насесту.

— Я оставлю на них колпачки, пока не привыкнут. Из сарая, почуяв хищников, стрелой вылетел огромный заяц, и Рейвен весело хихикнула:

— Мэджик, да ты весишь больше двух Стоунов[5], мои птички просто тебя не удержат!

— Но он прекрасно знает, что они способны выклевать ему глаза, чтобы полакомиться, — заметила Дорис, выходя, и взялась за стоящие возле дверей седельные сумки с вещами. — Парень! — крикнула она мальчишке, бросавшему камешки в пруд. — Отведи лошадей в конюшню! А ты, Рейвен, иди за мной. Полакомимся вересковым медом и посплетничаем!

— Я сама понесу вещи, бабушка.

— Ах ты, дерзкая девчонка, неужели воображаешь, что я настолько дряхлая? Да я еще способна нести и тебя в придачу, если понадобится!

— Знаю, знаю, какова ты в деле, — засмеялась Рейвен. — Тебе подвластно все на свете!

— И тебе тоже. У тебя есть сила, прелестная моя, нужно только уметь ею пользоваться!

Дорис опустила седельные сумки на пол гостиной со сводчатыми потолками и налила домашнего меда в оловянные кубки. Рейвен с удовольствием отпила глоток, наслаждаясь дымным привкусом. Она не предполагала, однако, что к меду прибавлено немного руты, которая развязывает язык.

— Скажи, Рейвен, ты уже выбрала себе суженого?

— Возможно…

— Надеюсь, он житель приграничья? Рядом с тобой должен быть настоящий мужчина.

— Да лучше уж на виселицу, — засмеялась Рейвен. — Одна неделя такой жизни, и я умру от омерзения!

— Романтический дикарь привлекательнее ручной комнатной собачки, — возразила Дорис. — Ты нашла себе колдовской амулет? Ведьмин камень? Тот, что я дала тебе в детстве, не годится. Нужно отыскать собственный, чтобы получить большую силу.

— Да, — поколебавшись немного, призналась Рейвен. Она вытащила из кармана камень с дыркой посередине и протянула на ладони бабушке. Случайно подобрав, она припрятала его, стыдясь собственной глупости, но сейчас эти мысли вылетели из головы.

— Ты достаточно взрослая, чтобы знать: дыра в амулете — это символ женского начала.

— Поэтому он не имеет силы над мужчиной?

Дорис хмыкнула.

— Мужчине нужен камень фаллической формы, называемый камнем-богом, — пояснила она и, заметив, как покраснела внучка, понимающе кивнула. — Прижми ведьмин камень к груди, закрой глаза и сосредоточься.

Она с одобрением отметила, что Рейвен немедленно послушалась.

— Теперь слейся с камнем. Почувствуй его биение. Ощути силу и напитайся его жизненной силой. Он имеет свойство исцелять. Никогда не забывай благодарить его за мощь и энергию.

— Я и в самом деле чувствую, — благоговейно прошептала Рейвен.

— За эти годы я научила тебя всему, что знаю о травах, потому что ты способная ученица. Теперь же покажу, как сочетать свойства трав с могуществом Умения. Только так можно стать непревзойденной целительницей.

— Ты имеешь в виду колдовство? — серьезно осведомилась Рейвен.

— Я никогда не употребляю этого слова. Только «Умение». Тот, кто овладеет Умением по-настоящему, способен настолько слиться с природой, что становится с ней единым целым. Ты обязана почитать солнце, луну, ветер, дождь, землю и море. Огонь, скалы, почва, вода, гром — все имеет собственную энергию, которую можно укротить. Твоя душа говорит с тобой: нужно только уметь слушать.

Почему родственники, в особенности мать, считают, будто бабушка мелет вздор? Для Рейвен каждое слово имело особый смысл.

Дорис осушила кубок с медом.

— На сегодня достаточно. Завтра, если хочешь, продолжим.

Рейвен приветственно подняла свой кубок.

— Очень хочу, бабушка.

Наутро пошел дождь, и Рейвен в одной сорочке последовала за Дорис во двор. Обе были босиком, и ступни то глубоко проваливались в мягкую землю, то скользили по травяному ковру. Они поднимали лица и подставляли ладони дождю, чтобы теплые капли очистили дух и тело. Благоухание мяты, смешанное с ароматами тимьяна и розмарина, наполняло сырой воздух, и Рейвен жадно вдыхала тяжелый запах, пока не закружилась голова. Она участвовала в таких ритуалах с самого детства и не находила в них ничего странного. Ее едва ли не с пеленок учили чтить каждое растение, насекомое и животное, и, наверное, по этой причине она и птицы так хорошо друг друга понимали.

Днем, когда дождь перестал и показалось солнце, Рейвен, взяв соколов, поехала на опушку Кершопского леса. Птицы осваивали неизведанные просторы, воспаряя так высоко, что почти пропадали из виду. Рейвен завидовала их полету. Она страстно любила свободу и тоже стремилась ввысь. И хотя физически это было невозможно, душа ее часто поднималась к самым звездам.

Девушка очень обрадовалась, когда соколы вернулись: значит, она сумела их укротить и они от нее не улетят.

Она вернула птиц в сарай, но не надела на них колпачки. Потом отвела Салли в стойло и отправилась в гости к своему дяде. Джонни Герон, брат матери, имел ферму, примыкавшую к землям Дорис, и ухаживал за ее лошадьми. Сам он до мозга костей был прирожденным жителем приграничья и к тому же великим шутником, доводившим Рейвен своими прибаутками до того, что у той бока болели от смеха.

Сегодняшней ночью, когда взошла новая луна, Дорис решила, что пришло время начать посвящение Рейвен. Она приготовила для внучки прозрачное одеяние светло-лилового цвета с серебряной нитью, положила собственноручно приготовленное благовоние в оловянную чашу, собрала все требуемое для магического ритуала и, наконец, открыла окно, чтобы впустить духов иного мира.

Рейвен накинула одеяние, с неловкостью сознавая, что голые ноги видны сквозь тонкую ткань. Она знала, что и цвета обладают присущей им властью. Красный символизирует войну и месть, голубой — плодородие и созидание, а лиловый с серебром — видение и ясновидение.

Бабка скатала ковер, открыв большой круг, нарисованный прямо на камнях пола. В круге красовалась пентаграмма. Рейвен вложила руку в бабушкину ладонь, глубоко вдохнула, и они вместе ступили в магический круг.

Прежде всего Дорис запалила четыре золотистые свечи, оставив фиолетовую и две зеленые незажженными. Числа тоже имели свою магию, и семь было самым таинственным. Потом она воскурила благовоние, изготовленное из сосновой смолы и кошачьей мяты с примесью тысячелистника, поставила Рейвен лицом к луне и приказала:

— Повторяй за мной:

Как только вижу новую луну,

Она зовет меня поднять глаза,

Она зовет меня встать на колени,

Она зовет меня склониться.

Благоговею перед тобой, моя наставница-луна.

Рейвен сделала, как было велено, и стала ждать дальнейших наставлений.

— Теперь налей молока в углубление камня и принеси жертву Гекате, богине темной стороны луны.

Рейвен старательно налила овечьего молока в красный агат эллиптической формы и стала потрясенно взирать на то, как оно розовеет.

— Не подавляй свое естество, Рейвен. Луна правит всеми нашими инстинктами, чувствами, снами и интуицией. Она воплощает все непознанное, скрытые силы природы, проливает свет на непредвиденное и дает возможность проникнуть в мысли тайных врагов. Откройся, Рейвен, подобно цветущему по ночам вьюнку.

Рейвен опустила ресницы и стала дышать ровно, глубоко, пытаясь отворить разум и душу естественным силам Вселенной. Что-то коснулось ее макушки, и она, поспешно подняв веки, увидела бабкин посох. В этот же миг она ощутила, как невероятная энергия вливается в нее и растекается по телу, пока налившиеся жаром ступни не закололо. Одеяние и занавески затрепетали, словно под порывом ветра, и вдруг все замерло.

— Зеленые свечи символизируют любовь и брак, фиолетовая — самое заветное желание. Сначала зажги зеленые, подумай, кого хочешь видеть будущим мужем, а потом настанет черед фиолетовой, и ты узнаешь желание своего сердца.

Рейвен взяла лучину из тлеющих благовоний и зажгла первую зеленую свечу. Мысленно нарисовав портрет Кристофера Дейкра, она поднесла лучину ко второй. И вдруг перед глазами встал, как живой, тот, кто назвал себя Кеннеди. Темные волосы, смуглая кожа, сверкающие в нахальной улыбке зубы…

— Нет! — прошипела Рейвен. Но стереть картину не смогла. Пламя первой свечи заколебалось и погасло, а второй огонек удлинился и вспыхнул еще ярче. Девушка снова запалила первую свечу и принялась упрямо вызывать в памяти лицо Кристофера. Когда ей это удалось, она поднесла огонь к фиолетовой свечке.

И увидела сокола, летавшего над ней широкими кругами, а потом взмывшего к потолочным балкам. Вдруг откуда-то вылетел черный ворон. Она затаила дыхание. О, сокол наверняка закогтит жертву!

Но большая птица почему-то не убила меньшую, и они полетели рядом. Рейвен зачарованно следила, как обе дружно направились к открытому окну и исчезли в ночи.

Дорис отставила посох и, вынув небольшой кинжал, поцеловала обоюдоострое лезвие и протянула рукояткой вперед внучке.

— Как только ты добудешь немного собственной крови этим клинком, он будет принадлежать только тебе. Всегда срезай им целебные травы, — объявила она. — Пусть он верно тебе служит!

Рейвен, слегка поколебавшись, сжала черную рукоять, проткнула кончик пальца и подождала, пока по лезвию стечет несколько алых капель.

На добро или зло, но дело сделано.

Она стала колдуньей.

Девушка увлажнила пальцы слюной и погасила свечи. Взяла соль, последнее приношение богине, и высыпала на благовония, чтобы окончательно их загасить. Затем она поблагодарила Гекату и вместе с бабушкой вышла из круга.

— У тебя было видение, красавица моя?

— Даже два, — благоговейно прошептала Рейвен.

— Когда ты зажгла зеленые свечи, перед тобой предстал человек, которого ты полюбишь и женой которого станешь, — понимающе кивнула бабка.

— Именно. Я видела Кристофера Дейкра, наследника лорда Томаса Дейкра, верховного смотрителя границы.

— Дейкра, — повторила Дорис Герон без всякого выражения. — Молодой человек играет главную роль в твоем будущем?

— Да, — улыбнулась Рейвен. — Он скоро приедет меня навестить И если… то есть когда он пригласит меня в Бьюкасл, я поеду!

— Прекрасно. Но у тебя нет опыта в общении с мужчинами, слишком уж твоя мать оберегала своих девочек. Ты обладаешь большой властью, Рейвен, но учти: самая большая сила женщины кроется в ее чувственности. Никогда не бойся заглянуть в свою душу и воспользоваться тем, что обнаружишь. Пока твоя чувственность дремлет, твоя невинность привлекает и искушает мужчин. Но как только ты станешь женщиной в полном смысле этого слова, власть твоя станет безграничной. А теперь скажи, что случилось, когда ты зажгла фиолетовую свечку?

— Меня посетило еще одно видение. Ты ведь знаешь о моей любви к птицам. Я видела ворона и сокола, летевших рядом. Ворон — это, конечно, я. Хотя мать не одобряет моего увлечения, по-моему, стоит прислушаться к своему сердцу!

— Сердце — это ворота души, детка. Но помни, что не сердце, а душа имеет последнее слово. Всегда прислушивайся к тому, что говорит душа.

Рейвен серьезно кивнула, но тут же засмеялась: из-за угла осторожно выглянул заяц.

— А ты, Мэджик? У тебя было видение? Мохнатый клубок покатился по камням и остановился у какого-то черного предмета, лежащего на полу.

— Да ведь это воронье перо! Как оно сюда попало?

Рейвен подняла перо и уставилась на бабку, ожидая объяснений.

— Богиня оставила тебе амулет. Талисман. Такие вещи, как перья, раковины или рога, тоже имеют свою энергию и силу.

Рейвен восторженно захлопала в ладоши.

— Я положу его на ночь под подушку, чтобы увидеть вещие сны.

Но уснула она поздно, потому что перебирала в памяти все подробности ритуала — каждую деталь, каждое слово, каждый образ — и пыталась истолковать их символическое значение. И все спрашивала себя, почему смуглое лицо шотландца продолжало вставать перед глазами, когда она усердно пыталась сосредоточиться на Кристофере. Подумать только, наглец ухитрился пролезть в ее мысли даже в такой момент!

От него веяло смутной угрозой, и она поклялась стереть его из своей памяти.

Постепенно она задремала, но и во сне явились те же образы.

Она в комнате… в башне замка… с Кристофером Дейкром… На ней рубашка брата. Дейкр задул свечи и обнял ее. Она отстранилась и с усмешкой вновь зажгла свечи.

— Ты слишком нетерпелив, Кристофер. Нам не следует быть наедине, да еще в спальне.

— Но как еще мы сможем узнать друг друга… поближе?

Он снова обнял ее и жадно заглянул ей в глаза. Потом загасил свечи и припал к ее губам.

Рейвен не противилась, наоборот, отдалась поцелую и его сильным рукам, желая познать наконец собственную чувственность. Неожиданно свечи сами собой вспыхнули, и она испуганно взглянула в теплые карие глаза шотландца, называвшего себя Кеннеди. Он был обнажен до пояса, и Рейвен в страхе напряглась.

— Ты? Как ты посмел?

— Но ты наслаждалась поцелуем не меньше меня, Рейвен! Не будешь же ты это отрицать?

— Да, наслаждалась, но то был поцелуй Кристофера Дейкра, чванливая ты свинья!

— Ты спишь, Рейвен.

— Знаю, что сплю, дьявол ты этакий!

— Воображаешь, будто я позволю Дейкру ласкать и целовать тебя?!

— Позволишь? Ты позволишь? — пренебрежительно бросила она, за дерзостью скрывая страх. — Это я позволяю Крису ухаживать за мной. Мы помолвлены.

— Я тот, кто станет ухаживать за тобой. А если будешь сопротивляться, ухаживание получится чертовски грубым!

Чтобы доказать правдивость этого утверждения, он сжал ее в объятиях и завладел губами. Хотя она храбро отбивалась, он поднял ее и понес к постели. Все ее усилия оказались напрасными.

— Прикройся! — яростно прошипела она. На нем был один килт, и она знала, что под килтом ничего нет!

Она с ужасом ощутила, как он расстегивает ее рубашку и стаскивает ее с плеч. А потом он притянул ее к себе так резко, что ее нежные груди расплющились о его мускулистый торс.

— Я жажду одного, моя гордая красавица. И требую залога.

Он властно стиснул ее. Дерзкая рука скользнула под юбку и погладила голое бедро.

Рейвен в отчаянии сунула руку под подушку и вытащила черное перо. К ее удивлению, шотландец взял его. Девушка облегченно вздохнула, но тут с сожалением увидела, как лицо Кеннеди стало расплываться. Ее ладонь легла на грудь, которой шотландец так дерзко касался всего несколько минут назад.

Когда Рейвен открыла глаза, уже настало утро. Но сон по-прежнему владел ее памятью. Как неприятно, что этот… бродяга приснился ей! Мысль о том, что он дотрагивался до нее, лежал рядом, в одной кровати, наполняла Рейвен яростью, хотя, разумеется, ей это только снилось. Но происходившее казалось таким реальным, что она решила посмотреть, на месте ли перышко. Оно исчезло!

Дрожащими руками она обыскала все, что могла, но черное перо как в воду кануло.

Рейвен сердито поджала губы и поклялась, что отныне станет класть под подушку кинжал, а не бесполезные перья, которые ее воображение наделило магическими свойствами.

Хотя скорее всего это воронье перо было просто плодом ее живого воображения.

Глава 7

Хит Кеннеди проворочался всю ночь. Но боль в плече его ничуть не волновала, он знал: как только кровотечение остановится, рана сама заживет.

На рассвете в кустах зашуршало, и Хит, мгновенно встрепенувшись, отправился на разведку.

Оказалось, что это лиса, которую привлек запах тухлой баранины. Хит обнажил кинжал и ловко заколол зверя. Вот и обед на следующие два дня! А серебристую шкуру, пожалуй, стоит сохранить. Подарит кому-нибудь, после того как выделает мех.

Хит развел костер, насадил освежеванную лису на палку, укрепил над огнем и стал искать подорожник, чтобы очистить рану и унять боль. Пленник провожал его злобным взглядом, пришлось развязать разбойнику руки и позволить облегчиться. Потом Хит снова скрутил его и перевел кобыл на другую полянку со свежей травой. Когда мясо поджарилось, он, выделив пленнику овсяную лепешку, отрезал кусок от тушки и стал с наслаждением уплетать.

Утолив голод, он почувствовал себя лучше, но тревога не улеглась. Инстинкт подсказывал, что, ожидая Мейнджи, он стал кем-то вроде подсадной утки. Главарь может вернуться не один. Что, если с ним явятся другие Армстронги? Кто-нибудь из жителей Менджертона мог сообщить ему о появлении Хита. Ведь эти четверо обнаружили его не случайно.

Он накормил чалого, сунул остатки мяса в седельную сумку и затоптал пламя. Когда мерин расправился с овсом, Хит оседлал его, привязал пленника к луке седла и велел идти вперед. Он поедет медленно и будет следить за каждым движением негодяя. А кобылы пойдут сзади, одна за другой, на длинном поводу.

Если его подозрения верны и именно Дейкр подкупил Армстронгов, Мейнджи тоже окажется в Бьюкасле.

Хит пересек границу и направился на юг. К тому времени, когда он оказался в окрестностях Бьюкасла, солнце уже садилось. Окруженная деревьями и ручьями английская крепость отстояла почти на милю от леса, и Хит решил, что разумнее переночевать под защитой зеленых крон. Он напоил и стреножил лошадей, не разводя костра, поел холодного мяса с лепешками и накормил пленника. Когда совсем стемнело, он решил осмотреть окрестности крепости. Но сначала, немного подумав, оторвал лоскут от своей рубашки и заткнул рот разбойнику. Уж лучше взять его с собой.

Ворота бдительно охраняли, так что Хит предпочел потихоньку обойти массивные стены. Но вдруг он остановился как вкопанный, заметив у задних ворот двоих мужчин.

Пленник издал сдавленный звук, и Хит пригрозил ему ножом. Похоже, он узнал одного из своих товарищей, сбежавшего во время драки. Вторым оказался не кто иной, как пресловутый Мейнджи! Мужчины были слишком далеко, и хотя до Хита не доносилось ни слова, было очевидно, что они ссорятся.

Мейнджи внезапно ударил собеседника кулаком в живот, и тот рухнул на землю. Когда главарь наклонился, чтобы вытереть руку о траву, Хит понял, что в рукаве у него был спрятан кинжал. Жертва, приняв позу зародыша, бессильно обмякла. Мейнджи окликнул кого-то за воротами. Вышедший на его зов подхватил тело под мышки и втащил внутрь.

Пленник снова застонал, и Хит с трудом подавил порыв заткнуть ему рот навеки.

В самом убийственном настроении он вернулся в лес. Откуда-то послышался крик козодоя, и вскоре после его отклика из-за кустов выступили Гевин Дуглас и четверо воинов.

— Только не злись, это Рэм заставил нас следовать за тобой.

— Держись от меня подальше, Гевин, если не хочешь схлопотать по физиономии. Я только что упустил случай схватить единственного человека, который может подтвердить, что Дейкр заплатил за убийство Рэмзи. Сейчас сукин сын в полной безопасности отсиживается в Бьюкасле.

— А как насчет него? — полюбопытствовал Гевин, показывая на пленника.

— Бесполезная куча навоза, которая клянется, будто ничего не знает. Пока пусть живет. Да Бог с ним! Теперь, когда Мейнджи оказался в Бьюкасле, у меня нет ни единого шанса привести Дейкра в суд! Как бы мне хотелось взять его владения штурмом и заставить подлеца заплатить за все!

— Не сомневаюсь, что ты найдешь способ вывести Дейкра на чистую воду, — утешил Гевин. — Но думаю, разумнее отвести кобыл назад в Эскдейл, чем стенать под крепостными стенами.

Хит вынул нож и принялся его затачивать. Ненависть к Дейкру пожирала его. Запоздалая месть бессмысленна. Все так, но сейчас следует сдержать нетерпение.

— Остальные кобылки скорее всего в Бьюкасле, а Кристофер Дейкр все еще ездит на моем вороном.

Гевин мудро воздержался от споров. Гордость, упрямство и настойчивость не дадут Хиту уехать с пустыми руками. Смирившись, Гевин расседлал коня и велел воинам готовиться ко сну.

Хит вынул мясо из седельной сумки, нарезал тонкими ломтиками и предложил мужчинам.

— Это не еж, — с сухой усмешкой заверил он.

— А что же, черт возьми? — поморщился Гевин.

— Лиса, — торжественно объявил Хит.

Наутро его разбудили солнечные лучи, бьющие прямо в глаза. Неохотно поднявшись, он посмотрел в сторону крепости и увидел выехавшего из ворот Кристофера Дейкра. Это сатанинское отродье посмело ездить на Черном Змее!

Неожиданно его осенило, как заставить Дейкра заплатить за все, и свирепая улыбка озарила его лицо. Рано или поздно Кристофер вернется, а тем временем Хит и Гевин подготовят ему достойную встречу.

Рейвен Карлтон пришла в восторг, узнав о приезде Криса. Она, разумеется, предполагала, что он обязательно явится, но не думала, что это произойдет так скоро. Из соображений приличия ей пришлось притвориться, что визит застал ее врасплох, хотя именно на этот случай у нее был приготовлен новый костюм для верховой езды. Узкая черная юбка с разрезом до колена открывала высокие сапожки из телячьей кожи. Алый бархатный жакет был отделан по вырезу и манжетам черной плетеной тесьмой. На шапочке из такого же бархата красовалось черное страусовое перо, а перчатки из черной кожи были расшиты красным бисером.

Рейвен представила бабушке наследника лорда Дейкра и почувствовала безмерную благодарность, когда Дорис налила гостю вина и под благовидным предлогом удалилась, оставив молодых людей вдвоем.

— Твоя бабушка весьма проницательна, — заметил Крис. Рейвен расплылась в улыбке.

— Она видит куда больше, чем ты предполагаешь.

— А, колдунья, которая произносит заговоры и варит зелья?

— Можете смеяться, сэр, но я бы на вашем месте пила с осторожностью. Кто знает, что может случиться?

Кристофер поднял чашу и не спеша осушил ее до дна.

— Ты украла мой разум любовным снадобьем! — прошептал он и, отставив сосуд, сжал руки девушки. — Поедем в Бьюкасл. Я хочу побыть с тобой.

— Какое милое приглашение! Думаю, что смогу заглянуть на часок, тем более что до замка всего три мили, — беспечно откликнулась Рейвен.

— Но ты нужна мне не на час, дорогая.

— На сколько же? — кокетливо осведомилась она.

— Навсегда, — признался он, не отводя взгляда от ее губ.

Рейвен затаила дыхание.

— До чего же тебе нравится издеваться над несчастной девушкой, — надув губки, посетовала она.

— Нет, это ты меня терзаешь! Погости у нас месяц… ну хотя бы неделю! — молил он.

— Но это невозможно! — ахнула она, изящным жестом откидывая назад волосы, чтобы привлечь внимание Криса к их блеску и красоте.

— Что тут невозможного? Клянусь, все будет более чем пристойно. Я сам позабочусь о том, чтобы все приличия были соблюдены.

— Приличия будут соблюдены только в том случае, если мы официально обручимся, — возразила Рейвен, награждая его неотразимой улыбкой. — Пойду переоденусь. Так и быть, поедем в Бьюкасл, но помни: к закату я должна быть дома.

Бабушка помогла Рейвен натянуть новый костюм.

— Амулет и кинжал при тебе?

— Конечно! — воскликнула она, обнимая Дорис. — Уверена, Крис Дейкр уговорит меня остаться в Бьюкасле. Не волнуйся, если я сегодня не вернусь. Все мои вещи сложены. Если решу у него погостить, пришлю за сумками.

Она лукаво сверкнула глазами и подмигнула бабке.

— До свидания, красавица моя, — печально вздохнула та. — Приключение всей твоей жизни начинается сегодня. Не забудь вовремя воспользоваться своей силой.

Заметив, как расширились глаза Кристофера при виде ее вызывающего наряда, Рейвен поняла, что сделала правильный выбор.

— Прости, что заставила тебя ждать.

— Ожидание того стоило, — заверил он, жадно пожирая глазами ее вздымавшуюся под облегающим алым жакетом грудь.

— Не возражаешь, если мы возьмем моих соколов? Им нужно размяться, — спросила Рейвен, не желая оставлять столь дорогих ей птиц на целую неделю.

— Эти сапсаны твои? — поразился Дейкр.

— Да. Прекрасная пара, но слишком молоды.

Дейкр уставился на Султана алчущими глазами.

— Вижу, отец балует тебя.

— Кажется, я слышу в твоем голосе неодобрительные нотки? — усмехнулась Рейвен, снимая хищников с насестов.

Крис поспешил исправить ошибку, боясь отпугнуть девушку:

— Скорее, зависть. Жаль, что честь баловать тебя принадлежит не мне!

Они вышли во двор, и Рейвен передала ему птиц, чтобы без помех вскочить в седло. Потом она взяла соколов, и Крис вскочил на нового вороного жеребца. Девушка предложила ему выбрать одну птицу, и, разумеется, он взял Султана. До чего же Крис предсказуем! Они проехали около двух миль в направлении Бьюкасла, прежде чем подбросили соколов. Птицы взвились в небо, Крис спешился и снял с седла Рейвен. Сильные руки задержались на ее талии немного дольше, чем позволял этикет. Что-то шепнув, он привлек ее к себе. Рейвен смежила веки, но сразу с опаской подняла, словно желая убедиться, что это и вправду Кристофер. И тут же рассмеялась над собственной глупостью.

— Чему ты смеешься? — хрипло спросил он.

— Просто я счастлива.

— Сделай счастливым и меня. Останься в Бьюкасле погостить, — попросил он.

— Мне бы тоже этого хотелось… — протянула она, пробуждая в нем надежды и тут же вдребезги их разбивая, — но я не могу.

Она собралась вновь сесть на Салли, но Крис ее остановил.

— Рейвен, если ты согласишься, можешь считать себя помолвленной.

Она встрепенулась.

— Ты просишь моей руки?

— Поскольку это единственный способ заполучить тебя, я готов.

Конечно, наследник Томаса Дейкра привык добиваться своего.

— Как ты дерзок, Кристофер! Теперь тебе придется набраться терпения, пока я не решу, чего хочу, — поддразнила она.

Шеба вернулась без добычи. Скорее всего Султан отнял ее и разорвал. Рейвен посадила самочку на луку седла.

— Твой сокол нуждается в твердой хозяйской руке.

Рейвен гордо вскинула голову:

— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что мне тоже необходим хозяин! Одним из моих условий будет свобода.

Крис пальцем погладил кремово-серую головку Шебы.

— Если верить словам отца, свобода женщинам вредна.

Иисусе, с каким же наслаждением он будет укрощать ее! Гораздо большим, чем сокола!

Глаза Рейвен сверкнули.

— Если я откажусь выйти за тебя, ты увезешь меня, как твой отец — леди Розалинд?

— Ты же не желаешь хозяина!

— Верно, — усмехнулась Рейвен. — Тем не менее это самая романтичная история, которую я когда-либо слышала!

— А вот и мой сокол. Черт, он уселся на вершине дерева и не желает слетать вниз!

— Султан просто не привык к мужчинам. Ко мне он спустится.

Стоило Рейвен отойти от Криса, как Султан мигом уселся на ее запястье и отдал пойманного бекаса. Девушка пересадила птицу на руку Криса.

— Не хочешь ли попробовать еще раз? — двусмысленно протянула она.

— Давай подъедем ближе к Бьюкаслу, там дичи больше.

Рейвен покачала головой:

— Так и скажи, что жаждешь победы. Что ж, показывай дорогу!

Дейкр быстро прицепил цепочку Султана к луке седла, вскочил на коня и помчался по тропинке между деревьями, оставив Рейвен позади. Путь ему неожиданно преградил всадник. Крис узнал темноволосого шотландца, с которым сцепился на ярмарке в Карлайле. Почуяв опасность, он натянул поводья и огляделся. Из чащи выступили еще пятеро.

— Что вы хотите? — надменно осведомился он.

— Мне нужна моя лошадь, — бросил шотландец, и у Криса отчего-то пробежал озноб по спине. Дейкр вдруг заметил, что они тащат за собой брата Мейнджи Армстронга, связанного, с кляпом во рту. Он сделал вид, что не узнал пленного, и вонзил шпоры в бока скакуна, пытаясь бежать. Но шотландец вновь заступил ему дорогу. Черный Змей встал на дыбы, на блестящих боках выступили капли крови. Хит соскользнул на землю и схватил вороного под уздцы. Рывком сдернув Дейкра с седла, он ударом в челюсть свалил его на землю:

— Ты, подлый сын потаскухи, если я еще раз увижу, как ты издеваешься над лошадью, возьму в руки хлыст!

— Забирай этого чертова коня! — в отчаянии предложил Дейкр.

— А ты пойдешь в придачу.

В этот момент на сцене появилась Рейвен и, увидев, как Дейкр безуспешно старается встать, встревоженно закричала:

— Что с тобой, Кристофер?!

Она и в самом деле не поняла, что происходит, но тут перед ней встал наглец, именующий себя Кеннеди.

Девушка поежилась от страха. Она еще раньше поняла, насколько он опасен. Ощущала исходившую от него угрозу и все же упорно старалась не обращать на это внимания.

Гнев внезапно взял верх над страхом.

— Шотландская свинья! Как ты смеешь нападать на нас без всякой причины?

Хит Кеннеди, раскрыв рот от удивления, воззрился на девушку.

— Рейвен Карлтон, какого дьявола вы здесь делаете?!

— Еду в Бьюкасл с Кристофером Дейкром.

— Негодяй вроде него только очернит вашу репутацию! — рассерженно выпалил он.

— Мы помолвлены! И скоро поженимся! — вызывающе бросила она. Слова, будто крохотные смертоносные стрелы, нашли свою цель. Никогда в жизни он не хотел ни одну женщину сильнее, чем Рейвен Карлтон! Похоть, терзавшая его, была так сильна, что он жаждал сорвать роскошное платье, швырнуть ее на траву и поставить свое тавро на этой белокожей кобылке! Мысль о том, что эта красавица принадлежит Кристоферу Дейкру, была невыносима!

— Странно, — процедил он. — Я слышал, что Томас Дейкр мечтает женить своего драгоценного сыночка на Бет Кеннеди!

— С тех пор все изменилось, — заверила Рейвен. — Мы с Кристофером дали друг другу обет верности.

«Ненадолго, — поклялся про себя Хит. — Я отниму тебя у него, как отнял Черного Змея!»

Он неожиданно ощутил прилив бодрости, ибо теперь у него появилось средство отплатить Дейкрам. Трудно придумать месть более утонченную, чем похищение Кристофера Дейкра и его нареченной!

— Прекрасно, — объявил он вслух. — Лорд Дейкр наверняка поспешит заплатить выкуп за будущую жену сына. Гевин! Мы и ее берем с собой.

Гевин Дуглас оскалился, словно дикарь при виде цветных бус.

— Я часто подумывал умыкнуть какую-нибудь девчонку, но всегда побаивался. От них одни неприятности, особенно от англичанок.

— Оставь ее в покое! Отпусти! — вскричал Крис.

— Заткнись, — остерег Хит, — и, кстати, снимай-ка сапоги.

Чуть поколебавшись, Дейкр стащил сапоги со шпорами и вручил Кеннеди. Тот, размахнувшись, забросил их в кусты и велел пленнику садиться на чалого.

— Вперед! — скомандовал он Гевину и проводил удовлетворенным взглядом людей Дугласа, уезжавших на запад вместе с его пленниками и кобылами.

Рейвен спрыгнула с Салли и встала перед Хитом.

— Вы, должно быть, спятили! Это похищение!

— Счастлив, что наконец дошло.

— Но я с тобой не поеду!

Хит, не обращая на нее внимания, стал искать подорожник. Рейвен, разозленная подобным пренебрежением, сунула руку в карман, нащупала ведьмин камень и кинжал. Осторожно извлекла последний из кармана и бросилась на похитителя. И тут же оказалась лежащей на спине. Шотландец бесцеремонно оседлал ее и, разжав пальцы, вынул кинжал.

— Вы, мистрис, будете делать то, что велено.

Глядя на нее, он невольно гадал, успел ли уже Дейкр овладеть ею. Если да…

Он поморщился, как от боли.

Тяжело дышавшая Рейвен впервые ощутила настоящую панику. Вот до чего доводят беспечность и вспыльчивость! Теперь он может делать с ней что захочет.

Она открыла рот, чтобы закричать, но он заглушил вопль грубым поцелуем. Потом отстранился и свирепо уставился ей в глаза.

— Я Кеннеди, сердце мое, и прошу никогда этого не забывать. В следующую нашу встречу обещаю выкинуть что-нибудь еще более возмутительное.

Рейвен не сомневалась, что он сдержит слово.

— Отпусти меня, Кеннеди, — тихо попросила она.

Несколько долгих минут Хит, воспламененный близостью, отважно боролся с вожделением. Она так прекрасна и так храбра! Ее страстный дух взывает к нему…

Наконец он победил себя. Встал, помог ей подняться и, отодвинувшись, срезал кинжалом листья подорожника. Размял их и принялся втирать в кровавые ранки на боках Черного Змея, что-то тихо приговаривая. Когда он закончил, вороной ткнулся в него носом. Рейвен, видевшая, как бережно Хит обращается с лошадью, немного успокоилась, а когда он отдал ей маленький кинжал, застыла, словно громом пораженная. Он доверяет ей? Или дает понять, что все ее угрозы тщетны?

— Ты ведь не собираешься в самом деле меня похитить, правда? — с надеждой пробормотала она.

— Собираюсь, девочка. Ты оказалась не в том месте и не в то время. Садись на Салли, и едем.

— Не могу, — с отчаянием вымолвила она. — Со мной пара соколов.

Хит поднял глаза к вершинам деревьев, над которыми кружили птицы. Вынув из седельной сумки кусок мяса, он привязал его к веревке и стал раскручивать. Шеба немедленно поймалась на удочку, и Хит схватил ее цепочку и прикрепил к луке седла. Потом погладил сапсана, насвистывая нехитрый мотив. Шеба склонила головку и успокоилась.

Откуда ни возьмись появился Султан и уселся на плечо Рейвен. Та пошатнулась, но сообразила схватить цепочку.

— Молодец, Султан.

— Можешь взять с собой своих птиц.

— Как ты великодушен! Наверное, мечтаешь их заполучить? — процедила Рейвен, пристегивая цепочку к луке своего седла.

Хит смерил ее красноречивым взглядом.

— В большей степени я питаю пристрастие к женщинам.

Щеки Рейвен предательски вспыхнули. Она все еще чувствовала его поцелуй на губах. Кожа там, где ее касалась щетина, горела.

Хит вскочил на коня и жестом велел девушке следовать его примеру. Она неохотно подчинилась, но, сев на пони, подумала, что еще есть шанс сбежать. Перед глазами вновь встало видение: сокол, кружащий по комнате, невесть откуда взявшийся ворон и, наконец, крылатая пара, бок о бок улетевшая в окно.

Только сейчас она поняла, что этим соколом был Хит Кеннеди.

Глава 8

Когда Хит и его пленница догнали остальных, Гевин кивнул в сторону Дейкра.

— Я сунул ему кляп в рот: впереди целых двадцать миль, и вынести его нытье нет никакой возможности.

Рейвен хотела было вступиться за Кристофера, но придержала язык. Все, что она скажет, лишь ухудшит его положение.

Она молча скакала по болотистой, усеянной кочками, скорее всего уже шотландской местности. Перед ними расстилалось бесконечное дикое пространство. Насколько хватало глаз, кругом — унылая равнина, покрытая вереском и полевыми цветами. Очевидно, шотландское приграничье было менее населено. Приходилось ехать осторожно, чтобы лошади не охромели, попав в кротовую нору.

Девушка беспрекословно подчинялась и держалась ближе к Кеннеди, особенно когда кони ступили на предательский торфяник. Не дай Бог, Салли попадет в трясину!

Погода была пасмурной, и к тому времени, как они достигли долины Эскдейл, дневной свет померк. Рейвен облегченно вздохнула, когда небольшая процессия направилась к замку. Шотландец, как ни странно, казалось, ничуть не устал.

Когда они подъехали к конюшне, множество рук протянулось, чтобы взять у них поводья, но это были не простые конюхи, а воины. Сердце ее упало. Вряд ли ей и Крису удастся обхитрить такое количество стражников.

Кеннеди взял Шебу и приказал:

— Отнеси своих птиц в клетки. Они сейчас пустуют: лорд Дуглас оставил своих птиц в другом замке.

Рейвен посадила Султана на запястье и последовала за Хитом.

— О каком лорде Дугласе ты толкуешь? — ехидно спросила она, сажая сапсана на насест рядом с Шебой и закрепляя путы.

— Лорд Рэмзи Дуглас, смотритель западной границы, племянник покойного Арчибальда Дугласа, графа Энгуса.

Рейвен с трудом скрыла изумление. Со времени гибели короля Якова Стюарта при Флоддене власть в Шотландии была сосредоточена в руках клана Дугласов. А лорд Рэмзи, подобно сэру Томасу, принимая сан смотрителя границы, клялся соблюдать закон и хранить мир. Должно быть, он понятия не имеет о похищении наследника сэра Дейкра! Ничего, она пожалуется ему на самоуправство Кеннеди, если застанет его в замке!

Кеннеди запер деревянную дверь, спустился по каменным ступенькам, ведущим во двор, и приказал Дейкру идти за ним. Рейвен заметила, что другого пленника уже увели, и поспешила за Кристофером, решив не бросать его.

Повсюду сновали слуги, глаз поражало богатство обстановки. Кеннеди что-то сказал дородному управителю. Тот понимающе кивнул и показал Дейкру на железную дверь. Девушка попыталась двинуться следом, но Кеннеди ее остановил.

— Я хочу быть с Кристофером… разделить его судьбу!

Столь драматичное заявление вызвало улыбку на губах Хита.

— Стены подземелья сочатся сыростью, а от тюфяка, набитого соломой пополам с крысиным пометом, разит плесенью, — сообщил он и, поймав ее яростный взгляд, усмехнулся: — Ты, должно быть, считаешь меня варваром, мистрис. Жаль тебя разочаровывать, но Дейкр займет уютную комнату в башне и будет находиться там до тех пор, пока не будет выплачен выкуп. И не считай себя пленницей. Скорее, почетной гостьей.

— Ты, должно быть, рехнулся. Мы оба знаем, что я твоя пленница.

— Как будет угодно, — издевательски поклонился он. — Пойдем. Я провожу тебя в твои покои, где можно освежиться и отдохнуть.

Рейвен с отвращением оглядела себя.

— Дьявол! У меня нет другой одежды!

— Но и в этой ты неотразима, — заметил он, властно подталкивая ее к лестнице. Девушка выпрямилась и, отстранившись, поспешила наверх.

— Не прикасайся ко мне!

— Как скажете, — протянул он, открывая тяжелую деревянную дверь, ведущую в башню. И она вошла в уютные покои. — Собственно говоря, эти две комнаты — мои, но поскольку гостю — все лучшее, можешь занять дальнюю, с окном и камином.

Вот она и попалась! Теперь придется входить и выходить через его комнату.

— Я не могу принять такого гостеприимства: это совершенно неприлично. Неженатые мужчина и женщина не могут ночевать в соседних спальнях!

— Меня беспокоит только твоя безопасность.

— А как насчет моей добродетели? — вызывающе осведомилась она.

Он снова окинул ее дерзким взглядом. Словно раздевал.

— Если Дейкр твой любовник, о какой добродетели идет речь!

— Да как ты смеешь! Я требую, чтобы меня немедленно отвели к лорду Дугласу!

— Предлагаю перед аудиенцией привести себя в порядок, — парировал он.

Рейвен до смерти хотелось вцепиться ему в физиономию, но она побоялась и вместо этого метнулась в соседнюю комнату и захлопнула дверь. Большую часть пространства занимала кровать, его кровать. Рейвен отвела глаза и двинулась к благословенному огню в камине. На стене висело серебряное зеркало. Случайно увидев свое отражение, она ахнула. Черная юбка была покрыта грязью и приставшими травинками — следствие ее драки с шотландцем. Красная бархатная шапочка сбилась набок, перо уныло свисало. Волосы спутались так, что теперь их не расчесать!

И тут она застонала: у нее ведь даже гребня нет!

Стянув перчатки, она поспешно сняла шапочку и схватила щетку, лежавшую на дубовом сундуке. В эту минуту ей было все равно, что она принадлежит шотландцу! Главное — привести прическу в порядок. Из-за сырости черная грива упрямо стояла дыбом, так что пришлось вытащить ленту из сорочки и связать волосы на затылке. Теперь нужно почистить юбку.

Пришлось усердно потрудиться, прежде чем она наконец позволила себе налить воды из кувшина в тазик и смыть с рук и лица дорожную пыль.

В соседней комнате послышались взволнованные голоса. Откуда-то донесся женский вопль.

Открыв дверь, она увидела шотландца, занятого разговором с привлекательной особой лет тридцати.

— Слава Богу, ты вернулся, Хит. Она мучается уже двенадцать часов. Рэм вне себя от тревоги. Он не отходит от нее, но легче ей от этого не становится. Успокой его, прошу тебя, чтобы Тина и мы с повитухой смогли заняться делом.

— Сделаю все, что смогу, Эйда, — пообещал он, выбегая из комнаты.

— Кто мучится? — вмешалась Рейвен.

— Сестра Хита, Валентина. Леди Дуглас. Она беременна близнецами, прошло уже полдня, и… и ничего, кроме боли!

Неожиданно Рейвен все стало ясно.

Разумеется! Валентина Кеннеди, старшая сестра Бет Кеннеди, вышла замуж за могущественного лорда Рэмзи Дугласа, а человек, похитивший ее, — один из братьев Валентины! — Ты давала ей листовую капусту? — спросила Рейвен.

— О, благодарение Богу, ты разбираешься в травах! — ахнула Эйда.

— Бабка научила. Вымоченная в вине капуста ускоряет роды.

— Понятия не имею, как это делать! Иди в кладовую и, если найдешь, отнеси на кухню, мистеру Берку. Он поможет. Я должна идти… Пожалуйста, поскорее!


Хит побежал в главную башню, но прежде чем успел постучать, дверь распахнулась и на пороге возник Рэм с искаженным горем лицом. Растрепанные волосы стояли дыбом.

— Она выгнала меня! — объявил он. — Вот благодарность за то, что не отходил от нее ни днем, ни ночью. Она меня вышвырнула!

— Что поделать с женщинами! Они любят сами управляться с подобными вещами. Это их территория, и ты там чужак. Эйда приказала мне развлечь тебя. Что же, задача не из сложных.

Рэм изогнул черную бровь.

— Это почему?

— Я убежден, что именно Дейкр заплатил шотландцам за твое убийство. Я выследил подонков, которые пришли за тобой и по ошибке взяли меня. Это Армстронги, шотландский клан, объявленный вне закона. Я видел их главаря, Мейнджи Армстронга, в Бьюкасле, куда он отправился за своими кровавыми деньгами. Сейчас он за стенами английской крепости, так что я не смог до него добраться. Но я так жаждал мести, что похитил сына Дейкра и намереваюсь потребовать за него выкуп.

Рэм коротко рассмеялся.

— Ничего не скажешь, истинный житель приграничья, — восхищенно заметил он. — Самый верный способ заставить Дейкра платить и в то же время намекнуть, что мы пронюхали о его участии в этих подлых делах.

Глаза Рэма злорадно блеснули.

— Пойдем, поможем наследнику написать письмо пострашнее, а потом отправим его с Джоком.

— Не хочу подвергать его опасности.

— Не бойся, — отмахнулся зять. — Я человек в таких вопросах опытный. Вот как это делается: в письме откровенно говорится, что, если наш посланец не вернется к полуночи, Дейкр получит своего сыночка по частям. Потом определим время и место, где произведем обмен, и сумму выкупа.

Хит кивнул:

— Дадим ему два дня и обменяем пленника на деньги в Пил-Тауэр, прямо на границе.

— Неплохо задумано. По мосту может проехать только один человек, так что на всякий случай возьми с собой две дюжины патрульных.

— С Дейкром была молодая женщина. Я и ее прихватил.

— Удвоим выкуп! — обрадовался Рэм. Хит покачал головой:

— Я не возьму за нее денег Дейкра.


Рейвен немедленно отправилась на поиски кладовой. Пухленькая служанка с сильным шотландским акцентом повела ее вниз, через парадный зал, мимо кухни, в холодную комнату, где на каменных плитах хранились молоко и масло. С потолка свисали связки трав. Рейвен без труда определила каждую по запаху и виду. Листовая капуста была довольно обычным растением, семена которого подсыпались в суп. Здесь ее находился солидный запас. Вынув кинжал, она срезала темно-зеленые листья вместе с липкими семенами и поспешила на кухню. Там царили восхитительные ароматы и кипела работа. Шеф-повар, отличавшийся от шотландских помощников не только иноземным выговором, но и красивым, выразительным лицом, неустанно ходил взад-вперед. Рейвен приблизилась к нему и протянула растение:

— Полагаю, вы мистер Берк. Эйда просила принести вам капусту, чтобы сделать отвар для леди Дуглас. Вымоченные в вине семена ускоряют…

Рейвен замялась, не зная, можно ли говорить с незнакомцем о столь деликатных вещах.

Мистер Берк вытянул капусту у нее из пальцев, и его лицо осветилось надеждой.

— Поможет родам и уменьшит боль, да?

— Верно, — кивнула Рейвен.

Повар немедленно вымыл листья, поместил в медный горшочек, размял и налил поверх вина. Вскоре смесь закипела, распространяя благоухание, похожее на запах свежескошенного клевера. Он добавил меду, чтобы сгустить и подсластить отвар, и уже через несколько минут объявил, что все готово.

— Ну вот! — воскликнул мистер Берк, наливая дымящийся напиток в кубок. — Я сам понесу, дорогая, и мы вместе ее напоим!

Он направился к главной башне, и Рейвен пришлось бежать, чтобы поспеть за ним. Не успел он постучать, как из-за двери донесся долгий жалобный вой. Берк сунул кубок в руки Рейвен и позорно сбежал. Девушка постучала, и Эйда немедленно отворила.

— Слава Богу, ты нашла. Заходи!

Рейвен приблизилась к постели и увидела, как ей показалось, самую прекрасную на свете женщину. Огненно-рыжие волосы спутались и намокли от пота. С бледного лица смотрели огромные золотистые глаза. Живот, на котором лежали изящные руки, был неестественно вздут.

Рейвен протянула ей кубок.

— Выпей, это облегчит роды.

— Если кто-то из вас опять даст мне какую-нибудь гадость, я выплесну ее в ваши физиономии! — пригрозила Тина. — Кстати, кто ты?

— Она — женщина Хита, — пояснила Эйда. — И все знает о зельях и травах.

— О, благодарение Богу и всем святым! — выдохнула Тина, устало опускаясь на подушки. При имени Хита ее сопротивление исчезло, как по волшебству.

Рейвен раскрыла было рот, чтобы опровергнуть слова Эйды, но все же сочла за лучшее промолчать. Она села на край кровати, полная сочувствия к страданиям роженицы. Тина потянулась за кубком, но Рейвен сама поднесла сосуд к ее губам и тем тихим, участливым голосом, которым привыкла успокаивать соколов, стала утешать будущую мать:

— Ты такая храбрая! Двенадцать часов схваток трудно вынести, но это вполне обычный срок для первых родов. Все будет хорошо.

Она подождала, пока Тина допьет до конца, вручила кубок Эйде и сунула руку в карман.

— Вот тебе ведьмин камень. Он обладает великой магической силой. Держи его крепче и впитывай эту силу.

Тина отчаянно прижала камень к груди, готовая поверить в любую помощь. Вскоре она приподнялась и охнула: начались потуги, и жестокая судорога прошла по телу. Снадобье в самом деле усилило схватки, и когда Тина вскрикнула, опытная повитуха метнулась вперед. Еще секунда, и ей на руки вывалился красный младенчик. Эйда подхватила ребенка и стала обмывать, а Тина, тяжело дыша, снова легла.

— Отдохни немного, — посоветовала Рейвен, потрясенная чудом рождения. — Ты здесь главная, и тебе решать, когда будешь готова.

— Ах, Тина у твоей прелестной дочурки волосы черные, как у отца.

— Дочь?! Рэм убьет меня! Нет, это я убью его, пусть только еще раз попробует ко мне подойти! — страстно поклялась Тина, но тут снова начались потуги, и она стиснула ведьмин камень так, что побелели костяшки.

— Второй наверняка будет мальчиком… одни лишь мужчины способны принести женщинам столько мук!

— Ты права, это парень, — обрадовалась повивальная бабка, — да еще какой красавчик! Рыженький, в маму!

— Помилуй нас, Господи! — не к месту воскликнула Эйда. По ее лицу струились слезы радости и облегчения.

На крики новорожденных примчалось с полдюжины служанок, и Эйда немедленно впрягла их в работу, заставив выкупать Валентину и поменять постельное белье. Рейвен помогала пеленать младенцев, а повитуха, раздуваясь от гордости, отправилась на поиски его милости. Несмотря на усталость, Тина просто светилась от счастья, особенно когда Эйда осторожно положила ей на руки детей.

Дверь распахнулась, и в комнату, словно ураган, влетел Рэмзи Дуглас. Женщины почтительно отступили. При одном взгляде на красавицу жену он упал на колени.

— Мой сладкий ягненочек, как ты себя чувствуешь?

— Превосходно! — объявила Тина.

— Девочка, как же ты отважна! Подумать только, двенадцать часов страданий!

Голос его прерывался от нежности, и Тина легко коснулась его лица.

— Нет, двенадцать часов — обычный срок для первых родов, — процитировала она Рейвен. Рэм благоговейно взял ее руку и поцеловал.

— Столько боли и страданий, — повторил он, сгибаясь под грузом собственной вины.

— Не так уж и много, — великодушно солгала она.

— Я люблю тебя всем сердцем, ведьмочка! Спасибо за этих чудесных детишек.

Он дотронулся до пушистых хохолков на маленьких головках и коснулся губами лба жены.

— Поспи, любимая, тебе нужно набираться сил.

Поразительно, до чего же этот грозный воин обожает жену! Судя по слухам, репутация у Рэмзи Дугласа просто устрашающая.

Рейвен не веря ушам слушала, как он осыпает словами благодарности Эйду и остальных женщин. Когда Рэм направился к двери, девушка последовала за ним, намереваясь воспользоваться моментом и пожаловаться на похитителя.

— Лорд Дуглас…

Рэм повернулся и одарил ее взглядом холодных серых глаз. Рейвен подняла подбородок и дала волю ярости:

— Хит Кеннеди взял меня против моей воли!

Рэмзи, казалось, потерял дар речи.

— Взял?! То есть совершил над тобой насилие?!

— Нет, конечно, нет! Взял в плен!

— Понятно. И на такой пустяк ты жалуешься?

Рейвен возмущенно ахнула:

— Вы такой же грубиян, как и он!

— Еще хуже, — серьезно ответил он.

— Как всякий шотландец и к тому же приграничный житель!

— Приграничный лорд, — поправил он с улыбкой. — Не старайся, нынче меня все равно не вывести из равновесия. Боги благословили меня. Сегодня мы празднуем рождение близнецов, и, как женщина Хита, ты будешь сидеть на почетном месте.

— Никакая я не женщина Хита!

— Терпение, девочка, — посоветовал он, дьявольски ухмыляясь.

Оставшись одна, Рейвен решила, что сейчас самое время отыскать темницу Кристофера. Кеннеди упоминал что-то о комнате в башне, так что это где-то поблизости.

С тревожно бьющимся сердцем девушка поспешила по длинному коридору, который привел ее в другой, такой же узкий, и вскоре она безнадежно заблудилась. Взобравшись по ступенькам на парапет, она даже в темноте увидела силуэты боковых башен, и это помогло ей сориентироваться. Рейвен спустилась, прошла в боковую башню и постучала в железную дверь.

— Кристофер, ты там?

Дверь открылась так внезапно, что девушка подскочила от неожиданности. В проеме показался Хит Кеннеди.

— Уже соскучилась по мне? — осведомился он, поворачивая ключ в скважине. — Или просто заблудилась?

Лгать не было смысла: он прекрасно понял, почему она здесь.

— Я искала Кристофера. Можно подумать, ты этого не ожидал!

— Зря страдаешь. Он и не вспомнил о тебе. Позволь, я провожу тебя в спальню.

— Твою спальню, Кеннеди?

— Можно сказать и так, — дружелюбно согласился он. — Поскольку мы делим одни покои, зови меня просто Хит. Эйда сказала, что ты помогла моей сестре, и за это я буду тебе вечно благодарен.

Они вошли в знакомые покои, и он прикрыл дверь.

— Кажется, это твой?

Рейвен взглянула на ведьмин камень, лежавший на ладони Хита, и вдруг почувствовала ужасную неловкость. Сейчас он начнет издеваться над ней.

— У нас с тобой гораздо больше общего, чем я предполагал. Я тоже верю в древние кельтские обряды. Ты обладаешь силой, Рейвен?

Девушка окончательно растерялась. Что он знает о подобных вещах?!

Она вдруг остро ощутила его притяжение. Ее против воли влечет к нему!

Рейвен поспешно опустила глаза и постаралась прогнать наваждение.

— Имей я силу, не была бы сейчас здесь!

Она потянулась за камнем. В пустом желудке громко заурчало.

— Ты голодна! Пойдем в зал. Мы празднуем рождение близнецов, а у Дугласа лучший повар во всей Шотландии.

— Нет, спасибо. Предпочитаю одиночество.

Он соколом навис над ней.

— Я могу снести тебя вниз. Покорить своей воле.

Разумеется, это в его власти, но сейчас самое главное понять: сможет ли он подчинить и ее разум?

— Тебе так нравится угрожать женщинам? — парировала она.

Он всмотрелся в лилово-голубые глаза и увидел черные круги усталости под ними.

— По правде говоря, нет. Оставляю тебя с миром. На время, — добавил он.

Даже после ухода Хита Рейвен по-прежнему чувствовала его присутствие. Вероятно, потому, уверяла она себя, что он здесь живет. Но в душе она понимала, что дело не в этом. Бабка недаром верила в волшебство и таинственные силы. Теперь Рейвен тоже считала, что подобные вещи существуют. Неужели и Хит обладает Умением? Хит… даже имя странное. На кельтском это значит «земля» — основа основ. Он легко укротил Салли. А вдруг и ее приворожил?

Рейвен тут же одернула себя: что за вздор!

В дверь тихо постучали, и, к приятному удивлению девушки, вошла служанка с подносом, от которого исходили такие ароматы, что слюнки потекли.

Рейвен взяла поднос и уселась перед камином, чтобы спокойно поесть. Каждое блюдо казалось настоящей амброзией, и она согласилась бы подтвердить на любом суде, что мистер Берк в самом деле лучший повар не только в Шотландии, но и во всей Англии. Все жители приграничья питались бараниной, но здесь к ней прилагался необыкновенный соус, превращавший надоевшее мясо в истинный деликатес. А взбитые сливки с вином и настоящей земляникой! Землянику Рейвен пробовала в самом детстве, когда еще жила в Карлайле.

Повар не забыл прислать небольшую серебряную чашу с шоколадными трюфелями. Наслаждаясь вкусом тающего во рту шоколада и густого красного вина, Рейвен с сожалением сознавала, что должна благодарить за это Хита Кеннеди. Провалиться бы ему в ад, он специально делает все, чтобы она чувствовала себя обязанной ему!

Пуховая перина так и манила прилечь. Рейвен противилась соблазну сколько могла, но наконец, не в силах устоять, разделась и в одной сорочке забралась под теплые одеяла. Свернувшись клубочком, она вдруг вспомнила слова бабушки: «Я хочу для тебя настоящего мужчину… Лучше уж дикарь, чем ручная комнатная собачка… приключение всей твоей жизни начинается сегодня… не забудь вовремя воспользоваться своей силой…»

Балансируя на грани сна и яви, Рейвен отчего-то испытывала невероятное, удивительное счастье. И радовалась, что смогла помочь Валентине и ее малышам не только знаниями трав, но и другим, тайным умением. Оказывается, секрет состоит в том, чтобы верить самой и заставить верить других.

Вдруг она осознала: Хит Кеннеди тоже обладает силой! Этим объясняется ее странная тяга к нему, когда разум твердит, что следует его ненавидеть.

Сон окончательно сморил Рейвен, и она с улыбкой закрыла глаза. Как занимательно будет вступить с ним в поединок и одолеть!


Празднество в Эскдейле закончилось далеко за полночь. Каждый из Дугласов, оказавшийся в этот момент в замке, каждый воин, каждый слуга поздравили лорда Рэмзи Дугласа и выпили за здоровье близнецов. Когда была спета последняя песня и пронзительные звуки волынок растворились в воздухе, Хит Кеннеди поднялся к себе и, мрачно усмехнувшись, вытащил из кармана письмо. Он попросил восемь первоклассных племенных кобыл и оскорбительно малую сумму в двести фунтов за сына и наследника Дейкра. Джок явился задолго до полуночи с согласием выплатить требуемый выкуп.

Хит зажег свечу и заметил, что дверь в соседнюю комнату закрыта. Рейвен пробудет с ним всего лишь два дня… При мысли об этом что-то похожее на отчаяние бросило его к дверям. После минутного колебания он нажал на ручку и вошел внутрь. Огонь почти погас. Он подбросил дров и поставил перед камином железную решетку. Потом бесшумно подкрался к кровати и стал смотреть на спящую девушку. Волосы раскинулись по белой подушке смоляными потеками, темные ресницы отбрасывали таинственные тени на щеки. Вожделение вновь загорелось в нем, но его перебило другое желание — чего-то более глубокого… более нежного. Это ее дух взывал к нему, заставляя жаждать незыблемых, прочных связей. Ах, если бы только Рейвен Карлтон хоть разок взглянула на него, как Валентина на Рэма, он бы в жизни больше ни о чем не попросил судьбу.

Именно в этот момент он понял, что не отдаст ее. Она навсегда останется с ним.

Глава 9

В отличие от Эскдейла в замке Дун царило совершенно иное настроение. Этот день был одним из самых несчастных в жизни Роба Кеннеди. Он промучился от боли почти всю ночь и подозревал, что сердце нынче отстукивает последние часы его жизни. Пришлось позвать Босуика, волосатого гиганта, управителя замка, выполнявшего по совместительству обязанности лекаря. Босуик лихо рвал зубы и вскрывал чирьи, но, к сожалению, дальше этого его знания не простирались.

— Я проклят! — простонал лорд.

И вправду проклят! Кто бы мог узнать в этом старике с неестественно красным лицом и обвисшими щеками бывшего красавчика, лихого Роба Кеннеди?

Лорд Галлоуэй потер широкую грудь, плавно перетекавшую в солидное брюшко, и поморщился.

— Чем можно облегчить боль в груди? — мрачно допытывался он.

— Виски! — предложил Босуик панацею от всех болезней.

— В задницу виски! Я и без того выпил все запасы с тех пор, как сбежала Элизабет. Кровь Христова, до чего женщины бывают мстительны! Говорю тебе, меня сглазили!

— В долину Галлоуэй вернулись цыгане. Почему бы не привести старую Мег? У нее есть немало сильных снадобий.

Роб пронзил управителя злобным взглядом. Его и Мег связывала давняя ненависть. Если Босуик предлагает привести чертову бабу, значит, полагает, будто хозяин вот-вот испустит последний вздох!

Выслушав посыльного, старая Мег не поторопилась на зов. Правда, и отвергать приглашение человека, которому она желала всяческих бед, тоже не стала. И дело не только в деньгах: уж она-то позлорадствует при виде его страданий!

Она ждала до самого вечера, потом собрала травы и все, что требуется для изготовления снадобий. Появление у Кеннеди в этот час гарантирует хороший ужин и ночевку в одной из роскошных спален для гостей.

Мег направилась прямиком на кухню и, к своему величайшему разочарованию, узнала, что мистер Берк, знаменитый повар лорда Галлоуэя, предпочел после замужества Валентины жить в ее замке. Поэтому ужин оказался несъедобным, если не сказать больше. Баранина каким-то образом была одновременно жесткой и жирной, а хлебный пудинг представлял собой тяжелую сырую массу.

Затем Мег провели в комнату на первом этаже, где у лорда Кеннеди находился кабинет. Острый взгляд старухи мгновенно отметил пыль и запустение, гармонирующие с неопрятным видом владельца.

— Плохо мне, Мег. Получишь золотой, если сможешь унять боль в моей груди.

Понаблюдав, как он трет вздутое чрево, рыгает и ерзает в кресле, Мег заключила, что алчный старый кабан страдает от несварения желудка. Неудивительно, если питаться полусырым мясом, запивая его бочонками виски!

Мег нагнулась поближе, словно желая поделиться секретом:

— Ты прав, Роб Кеннеди, дело дрянь. Думаю, тебя сердце подвело.

Роб закрыл глаза. Этого он и боялся. Он мельком подумал о Элизабет. Долг жены в такой час находиться рядом с мужем.

В болезни и здоровье… Так когда-то клялась Лиззи. Одолеваемый жалостью к себе, Роб простонал:

— Я проклят!

— И это верно, Роб. Ты вправду проклят, — с мрачным удовлетворением подтвердила старуха.

— Сними чертов сглаз, цыганская ведьма, ведь это твоя работа!

Мег с сожалением покачала головой:

— Нет, Роб. Ты сам навлек на себя беду и прекрасно это знаешь. Я не могу ничего изменить. Все в твоих руках. Ты сам знаешь средство, — многозначительно добавила она.

Он обжег ее свирепым взглядом, борясь с желанием придушить подлую бабу.

— Я любил твою дочь Лили Роуз. Она была единственной, кого я любил по-настоящему.

— И в этом кроется твой позор.

— То средство, на которое ты намекаешь, невозможно! — заревел он.

Мег знала, как упрям противник, но в этот миг преимущество было на ее стороне, и она наслаждалась, поворачивая кинжал в его ране.

— «Думай о конце». Разве не это девиз Кеннеди? Именно так ты и должен поступать. Проклятие ложится на всю твою семью, не только на тебя, Роб!

Она была в Карлайле и слышала сплетни, поэтому без опаски вынула колоду карт Таро и помахала ими под носом у лорда.

— Я погадала на тебя: карты не лгут! Твои отпрыски мужского пола вымрут: эта ветвь рода Кеннеди прервется! Твоя супружеская жизнь потерпела крах, а младшая дочь будет несчастна в браке, как и старшая!

— Врешь ты все! — заорал Роб, хватаясь за живот. — Валентина счастлива! Она ожидает ребенка!

Цыганка торжественно покачала головой:

— Я видела два гроба, темные облака и рыжие волосы. Думай о конце.

Роб встревожился. Гонец из замка Дуглас так и не прибыл, а ведь Тине давно пора разродиться! Страсти Христовы, нужно немедленно ехать к ней, ведь Тина — его любимое дитя!

— Два золотых соверена, если уймешь боль и поставишь меня на ноги!

Мег пошарила в большой полотняной торбе и вытащила глиняный пузырек с настоем сенны и винных ягод. Сильное слабительное, несомненно, прочистит его внутренности, заставив при этом мучиться от сильных колик.

— Мне лучше остаться. Тебе может стать хуже перед тем, как наступит облегчение.

Если Роб Кеннеди раньше боялся смерти, то теперь умолял Господа унести его из этого мира. По мере того как длилась бесконечная ночь, он пережил все терзания ада, как физические, так и душевные. Неужели судьба его детей предрешена? Его сын Дункан должен был давным-давно вернуться из Фландрии. Что, если корабль затонул?! Старая ведьма твердит, что его род по мужской линии вымрет. Второй сын, Донал, пока что произвел на свет девчонку, а от Тины ни слуху ни духу.

— Я проклят, проклят, — стонал он, скатываясь с постели и в который раз направляясь в гардероб[6].

К полудню, когда Мег напоила его сиропом из дикого ревеня, понос прекратился. Живот опал, и тяжесть больше не давила на сердце, так что и боль уменьшилась. Явившись за деньгами, цыганка заметила, что пациент присмирел, но она знала, что это долго не продлится. Поэтому она поскорее прикарманила монеты и продолжила атаку:

— На этот раз я спасла тебя, Роб Кеннеди, но мое лекарство даст лишь временное исцеление.

— Твое лекарство хуже яда!

— Это вина не дает тебе покоя, — убежденно провозгласила она. — Вина и есть самый смертельный яд! Если не очистишь свою совесть, через несколько месяцев умрешь, только раньше порча сожрет всю твою семью.

Губы лорда Галлоуэя сжались в тонкую линию.

— Я повидаюсь с Хитом. Не знаешь, где он?

— Когда мы недавно встретились в Карлайле, на нем был плед Дугласов, — сообщила Мег и еще раз напомнила: — Сглаз можно снять.

«Еще бы! Я поговорю с Хитом и потребую, чтобы он заставил тебя снять порчу, злобная тварь!» — подумал Роб.

После ухода старой ворожеи Роб Кеннеди до рассвета просидел в кресле. Мрачные мысли и неотступная тревога терзали его. Он искал выхода, но чувствовал себя так, словно потерял якорь и сейчас течение несет его неведомо куда. Прошлой ночью врата ада разверзлись, и он узрел конец.

Тишина и пустота давили на него. Куда ушли счастье и смех? Когда замок покинула его милая Валентина, для Роба словно свет померк. Она даже взяла с собой Эйду, которая всегда была для него утешением. Прошли те дни, когда гостеприимство Кеннеди считалось легендарным, а в замке всегда бывало полно гостей. Помещения, отведенные холостякам, кишмя кишели молодыми рыжеволосыми Кеннеди из всех ветвей клана. Каждую весну они привозили шерсть с первой стрижки и грузили на корабли. Половина этой прекрасной поросли была навеки срублена при Флоддене.

В этом году приехали только трое. Привезли шерсть и уехали так поспешно, словно за ними гнался дьявол. Тогда Роб с ужасом осознал, что это женщины притягивали их, влекли словно магнитом, наполняли замок шутками и теплом, любовью и смехом. Его постель пуста с тех пор, как Лиззи покинула его.

— Я проклят, — пробормотал он, потянувшись за виски.

— Отец, где ты, черт побери?

Роб открыл глаза и попытался подняться на ноги, но тяжелый шерстяной плед, которым укрыл господина Босуик, придавил его к креслу.

— Дункан, это ты, парень?

Дункан нашел отца в кабинете и сразу понял, что тот провел здесь ночь.

— Замок словно вымер. Где мать?

— Бросила меня. Уехала в Карлайл. Взяла Бет и всех служанок, — пробормотал Роб, изнемогая от облегчения: Дункан наконец дома! — Зато с тобой все в порядке, — выдохнул он.

— Не все. Мы попали в ужасный шторм. Меня чуть не смыло за борт. Едва добрались до берега. Судно полузатоплено. Мы не смогли вычерпать всю воду. На ремонт «Чертополоха» уйдут недели.

Роб побелел как полотно. «Чертополох» был гордостью флотилии Кеннеди, самым надежным и быстроходным против любого другого судна. И во всем виноват сглаз! Разве не сказала Мег, что мужчины его семьи умрут? Дункан обречен!

Роб сорвался с кресла и ударил кулаком по столу.

— Это ее рук дело! Я не стану сидеть и ждать, пока на меня обрушится потолок! Немедленно отплываем в Карлайл и положим этому конец!

Дункан предположил, что речь идет о матери.

— А шерсть погружена? — поинтересовался он.

— Да, все лежит на борту «Галлоуэя». Завтра поднимем якорь, если позволит погода. И если она считает, что я лишился боевого духа, то сильно ошибается! Вот уладим дела в Карлайле и поедем навестим Тину. Узнаем, здорова ли она и кто у нее родился.

Дункан смерил глазами бочонок виски и вздохнул, втайне жалея мать. Все же у нее еще есть два дня на размышления. Прежде чем отплыть в Карлайл, нужно распорядиться, чтобы поврежденный «Чертополох» отвели в доки Глазго на ремонт.


В спальню Рейвен вошли две служанки. Одна несла воду и полотенца, другая — поднос с завтраком.

— Леди Дуглас просит ее навестить, — сказала вторая. — Хочет поблагодарить вас за помощь.

Одеваясь, Рейвен решила, что сегодня расскажет Валентине о своих злоключениях. Та испытывает к ней искреннюю признательность и, когда узнает о проделках своего братца, наверняка возмутится. Она посочувствует Рейвен и, возможно, уговорит Хита отпустить пленников.

В главной башне кипела жизнь. Слуги внесли к Валентине две резные колыбели, одеяльца и гору фланелевых пеленок. На кровати валялись вышитые распашонки и чепчики. Сияющая мать лежа кормила дочь. Пышногрудая кормилица только сейчас закончила кормить новорожденного наследника Дугласов, и сейчас все вместе обсуждали, куда поставить колыбельку.

— Вот и ты! Возможно, она тебя послушает, — простонала Эйда и, взяв Рейвен за руку, подтолкнула к кровати. — Твердит, что она встанет. Сделай милость, объясни, что английские леди после родов остаются в постели не менее двух недель!

— Сделай милость, объясни Эйде, что я не английская леди… и вообще не леди, о чем ей прекрасно известно, — с ослепительной улыбкой парировала Тина. — Я даже не знаю твоего имени, но от всего сердца благодарю за вчерашнее.

— Я Рейвен Карлтон. Кажется, мой отец и твоя мать Элизабет — троюродные кузены. Я знакома с твоей сестрой Бет. Мы обе недавно гостили в замке Карлайл.

— Значит, Хит не солгал, он и в самом деле виделся с Бет в Карлайле. Она сетовала, что моя бессердечная мать пытается обручить ее с сыном Дейкра, заклятого врага моего мужа, но сама она предпочитает Герона Карлтона. Должно быть, это твой брат.

— Да, — кивнула Рейвен, вспомнив, что именно Герон провожал Бет на ярмарку. Сердце девушки упало: надо же, лорд Дейкр — злейший недруг Дугласов!

— Рейвен… Какое красивое имя! Может, я назову так свою дочь?

Тина любовно коснулась темного пушка на головке ребенка.

— Как мило со стороны Хита привезти тебя погостить!

Рейвен глубоко вздохнула и очертя голову кинулась в омут:

— Я счастлива, что самочувствие твое настолько улучшилось. Не хотелось бы тебя расстраивать, но, видишь ли, твой брат меня похитил.

— Украденная невеста? Как романтично! Эйда, Хит наконец влюбился!

— Нет-нет, это не так, — возразила Рейвен, опасаясь, однако, упоминать имя Дейкра. — Я гуляла со своим нареченным, когда твой брат взял его в плен. Теперь он держит его здесь, дожидаясь выкупа. Я действительно оказалась не в то время и не в том месте, поэтому он прихватил меня с собой.

— Ну и дерзкий же дьявол! Украсть тебя, не дав даже прихватить одежду! Не важно, у меня полно чудесных платьев, которые все равно стали мне малы. Эйда, снабди Рейвен всем необходимым. А ты выбирай что понравится, — великодушно предложила Тина.

— Но мне все это ни к чему! Я говорю совершенно о другом! Прошу, убеди своего брата освободить нас! Похищение людей запрещено законом.

Тина весело рассмеялась.

— Здесь, в приграничье, свои законы. Хит никогда не возьмет того, что ему не нужно. Это у него такой способ ухаживать. Только последний глупец встанет между мужчиной и женщиной, им выбранной, — объяснила она, вручая дочь Эйде. — Она уснула, положи ее в колыбельку.

Крошка-сын выбрал именно эту минуту, чтобы разразиться протестующими воплями.

— Дай его мне, — велела Тина, — только я умею успокоить мужчину из рода Дугласов.

Прикоснувшись губами к крохотному лобику, она улыбнулась Рейвен.

— Эйда принесет тебе одежду, а потом приходи сюда. Поужинаешь сегодня с Эйдой и со мной и расскажешь все сплетни, которые слышала в Карлайле.

Рейвен вышла из башни и в растерянности огляделась. Ее искренне волновала судьба Кристофера Дейкра. Оказывается, не только Хит Кеннеди ненавидит Дейкров. Дугласы тоже готовы им глотки перерезать. Очевидно, между ними какая-то давняя кровная вражда. Рейвен-то вряд ли здесь что-нибудь грозит, а вот Кристофер может даже лишиться жизни. Нужно каким-то образом помочь ему бежать!

Если она поверит в собственную силу, то найдет средство освободить Криса. Но для этого, видимо, нужно дождаться темноты. А еще Крису понадобится лошадь. Однако в конюшне вечно толпятся патрульные, так что вывести тайком коня, по-видимому, невозможно.

Поэтому Рейвен решила выскользнуть за пределы замка и посмотреть, не пасется ли поблизости что-нибудь подходящее.

Надежда вновь вспыхнула в ней при виде двух десятков лошадей, щиплющих траву на лугу. Но к сожалению, среди них она сразу же заметила Хита Кеннеди. Ее алый жакет тоже бросился ему в глаза. Подстегнув жеребца, он подскакал ближе.

— Куда-то собралась?

Рейвен проглотила просившийся на язык ехидный ответ и решила погасить подозрения, пустив в ход женские чары.

— Тебя искала. Хотела попросить разрешения поохотиться с соколами. Они молоды и нуждаются в ежедневных прогулках. Не могли бы мы хоть ненадолго забыть о разногласиях? — умоляюще попросила она.

Судя по медовому голосу, она спрятала коготки: очевидно, задумала что-то.

— Эти лошади тоже нуждаются в выездке, — пояснил он. — Мы можем их выгуливать одновременно. Выноси соколов на луг. Чем больше времени мы проведем вместе, тем большего понимания достигнем. — Он спешился и шагнул к ней. — Я пойду с тобой.

У Рейвен не было выхода. Она сказала правду про птиц, но не добилась при этом большей свободы. Очевидно, он не собирался спускать с нее глаз, и это чертовски раздражало Рейвен.

Они направились к конюшне. Жеребец, на котором ездил Хит, последовал за ним, тыкаясь носом в широкую спину. Хит погладил бархатистую морду, и другие лошади мигом его окружили.

— Где это ты навострился привораживать лошадей? — позавидовала девушка.

— Просто нужно научиться понимать язык лошади, а не учить ее своему. В этом вся тайна.

Как интересно! Именно так она и поступала со своими соколами. Большинство людей совершают одну и ту же ошибку, пытаясь подавить их дух, подчинить себе. Но у соколов хозяев не бывает. Они в лучшем случае терпят тебя. Доброта, уважение и соблазнительная приманка — вот три главных условия. Только так можно заставить хищных птиц слушаться, но окончательно приручить их невозможно.

Хит снял Шебу с насеста и искоса посмотрел на Рейвен.

— Соблазнительная приманка заставит любую женщину сдаться?

Рейвен покраснела. В его словах звучал отчетливый намек, и, нужно признаться, в своей полотняной рубашке с распахнутым воротом, открывавшим мускулистую шею, он выглядел самой соблазнительной приманкой. И так настойчиво смотрел ей в глаза, что она была вынуждена опустить ресницы. Пропади он пропадом! Чем он против воли приворожил ее?

Рейвен взяла Султана, пробежала через конюшню и почти выскочила на луг. Там она подбросила сапсана и запрокинула голову, наблюдая, как он поднимается в небо. Жаль, что нельзя полететь за ним!

— Ты кое-что забыла.

Хит протянул ей приманку из голубиных перьев, которую захватил из клетки, и подкинул Шебу. Ветер подхватил птицу и понес ввысь.

— Ты настоящий мастер, — признала она.

— Я следил, как ты это делаешь. Ты хорошая наставница.

Ей явно польстил комплимент. Чаще всего мужчины не одобряли подобных устремлений. А впрочем, понятно: он просто пытается втереться к ней в доверие.

— Поедем за ними. Этот конь не приучен к седлу, но тебе оно и не нужно. И.так мчишься как ветер!

Рейвен с трудом сдержала улыбку. Опять он льстит ей! Но если он надеется с помощью комплиментов сделать из нее послушную куклу, то очень ошибается.

Хит вскочил на другую лошадь, даже не позаботившись ее взнуздать. Только схватился за гриву, и они бок о бок галопом понеслись по торфянику. Остальные кони помчались за ними.

Радостное возбуждение охватило Рейвен. Подняв лицо к небу, она увидела пару сапсанов, сначала дружно круживших под облаками, потом вместе нырнувших вниз. Девушка весело рассмеялась, опьяненная безумной скачкой и странностью этого дивного дня.

Хит не сводил с нее голодного взгляда.

— Мне нравится, как ты смеешься: громко, открыто, ничего не тая.

Неужели она и любит точно так же?

Он представил, как она лежит рядом, чему-то улыбаясь. Если эта женщина найдет своего возлюбленного, он станет счастливейшим человеком на земле.

Соколы вернулись и отдали добычу Рейвен. Она вынула бекасов из крючковатых клювов, похвалила Султана и Шебу и отдала им пойманных птичек. Сапсаны взлетели на каменную ограду, чтобы без помех пообедать.

— Они охотятся ради еды, и так я их награждаю.

— Здорово они тебя выучили, — серьезно заметил он.

— Наглец! — прошипела она, откидывая волосы. — Теперь моя очередь проверить твое искусство.

Следующие два часа она наблюдала, как Хит Кеннеди объезжает диких лошадей. У него и в самом деле оказалось бесконечное терпение. Он ходил между ними, что-то тихо говорил, отходил, ждал… Прошло довольно много времени, прежде чем с полдюжины лошадей, одна за другой, последовали за ним. Именно им он уделил больше всего внимания: касался, вскакивал на спину и, наконец, вынудил смириться со сбруей и седлом. И хотя он, казалось, не прилагал ни малейших усилий, Рейвен видела, как перекатываются мускулы на бедрах, прикрытых штанами из телячьей кожи. Мощные бугры мышц на руках, напрягавшихся, когда Хит поднимал седло, напомнили ей о тех минутах, когда он держал ее в объятиях. Девушка отвела глаза, борясь с неуместным волнением. Всю жизнь ее пугали жителями приграничья, но сейчас она ощутила, сколько соблазна кроется в запретном.

Хит трудился, пока не зашло солнце, и только тогда похлопал лошадей по крупам и отпустил на волю. Морщась от боли, он стал массировать плечо. А когда отнял руку, Рейвен увидела кровь на рубашке.

— Ты поранился?

Хит повернул голову.

— Так… порез, который то и дело открывается… ничего страшного.

Она не могла упустить возможности завоевать его доверие!

— После того как мы отнесем соколов, пойдешь со мной в кладовую за тысячелистником. Он остановит кровь.

— Неплохое средство. От кого ты узнала о травах?

— От бабушки, Дорис Герон. — Она украдкой взглянула на него, ожидая реакции, и добавила: — Она обладает Умением.

— Значит, вы вдвоем совершаете кельтские обряды?

— Можешь предполагать что угодно, Хит Кеннеди, но и я буду делать то же самое, — пообещала она.

Оказавшись в кладовой, Рейвен вынула маленький кинжал, отрезала несколько листочков и головок тысячелистника и поместила их в деревянную чашу. Хит взял пестик и растер все это в желтый порошок.

— Пускала ли ты себе кровь этим ножом, чтобы он служил тебе и никому другому? — пробормотал он. — Веришь в силу волшебства, Рейвен?

Их взгляды сошлись.

— Я верю в силы природы.

Она взяла масло из горшочка, смешала с тысячелистником и протянула ему:

— Попробуй.

Он насмешливо поднял брови.

— И никаких магических заклинаний?

— Фокус-покус-филипокус.

Губы Хита дернулись.

— Я это заслужил.

«Ты получишь все, что заслуживаешь, если мое желание исполнится», — удовлетворенно подумала Рейвен.

Глава 10

Покинув Хита, она направилась к себе и плотно прикрыла дверь между комнатами. На кровати громоздились платья, накидки, белье и костюмы для верховой езды. Женские инстинкты Рейвен взыграли, и она восторженно захлопала в ладоши. Поразительно, как великодушна Валентина!

Развешивая туалеты в шкафу, она любовалась сочными цветами и богатыми тканями. Нарядов намного больше, чем ей понадобится. Она ведь не собиралась здесь надолго задерживаться. И все же Рейвен не могла устоять перед искушением раздеться и натянуть одно из платьев.

Кто-то позаботился принести ей теплую благоухающую воду и свежие полотенца. Рейвен наспех обтерлась, надела свежую сорочку и поразилась тонкости вышивки по вырезу и подолу. Потом выбрала платье нефритово-зеленого цвета, так и манившее надеть его, и встала перед зеркалом. Какое зрелище! Декольте было гораздо ниже, чем позволяли приличия, и груди соблазнительно вздымались над квадратным вырезом. Рейвен расчесывала волосы, пока они не заблестели черным шелком, и выбрала подходящую по тону накидку. Сегодня она будет ужинать с Тиной и снова попробует заручиться ее поддержкой.

Зайдя в соседнюю комнату, она замерла: Хит стоял совершенно нагой, если не считать полотенца вокруг бедер. Он только что выкупался и теперь рассматривал свое плечо в зеркале. Сброшенная одежда лежала на деревянном диванчике. Взгляд Рейвен упал на ключ, выпавший из кармана. Тот самый, от башни, где заперт Кристофер!

Дрожь волнения пробрала ее при мысли о том, как легко было бы освободить пленника… если у нее хватит храбрости. Следует только воспользоваться своей силой, чтобы отвлечь тюремщика!

Рейвен небрежно бросила накидку поверх ключа и, участливо покачав головой, шагнула к Хиту.

— Страсти Господни, да это не просто порез, а кинжальная рана! Дай-ка посмотреть.

Пылающий взор Хита обжег ее, задержался на полуобнаженных грудках. Похоть снова угрожала лишить его разума. Он подставил Рейвен плечо, но так и не отвел глаз. В ноздри ударил ее запах, и полотенце спереди предательски вздыбилось. Но и это свидетельство его возбуждения не смутило Рейвен: скорее, придало отваги. Девушка подошла близко, насколько позволяли приличия, и стала осматривать рану.

— Так и будет кровить, пока не зашьешь, — объявила она.

Вместо ответа он поднял нитку с иголкой, которые держал в руке.

— Хоть раз мы в чем-то одного мнения. У тебя и вправду дар целительницы.

Рейвен никогда еще не зашивала людские раны. Правда, видела, как это делает бабушка, и сама как-то зашивала охотничью собаку Герона, которую порвал вепрь. Но Кеннеди готов отдаться ей на милость! Вера в собственные силы вернулась как раз в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись.

Аккуратные швы ложились на кожу один за другим. Хит даже ни разу не поморщился. Желание его покинуло, но вернулось, когда она стала втирать в рубец мазь с тысячелистником. Вожделение, жаркое и беспощадное, снова опалило его.

Рейвен сосредоточилась на плоти под своими пальцами, мысленно заставляя рану заживать, почти чувствуя, как кожа снова становится гладкой и упругой. На несколько невероятных мгновений она словно слилась с великаном, стоявшим перед ней, ощутила жгучую боль в плече, утонула в могучем желании, пожиравшем его. И тут же отпрянула, словно от удара.

— Моя прекрасная колдунья, — прошептал он. Рейвен же казалось, что именно он привораживает ее. Она поспешно отошла, чтобы он не смог прочитать ее мысли.

— Тебе следует отдохнуть: не натруди плечо. Со сном приходит здоровье. — И, небрежно сменив тему, объяснила: — Твоя сестра пригласила меня на ужин. С удовольствием побуду в женской компании.

Она подошла к диванчику и подняла накидку вместе с ключом.

Хоть бы только он не задержал ее!

К счастью, Хит не помешал ей покинуть комнату. Железный ключ оттягивал руку, когда Рейвен уверенно шла к башне, где сидел пленник. Мысленно она повторяла то, что должна сказать жениху. Наверняка самым трудным будет убедить Кристофера оставить ее здесь. Его шансы на спасение многократно возрастут, если он пойдет один.

Коридор, ведущий к башне, был погружен во мрак, и Рейвен пришлось собрать все свое мужество, чтобы идти вслепую. Сердце бешено колотилось, но она убеждала себя, что в ее власти освободить Кристофера, иначе к ней никогда не попал бы ключ.

Пальцы коснулись холодного железа. Она на ощупь нашла замочную скважину, повернула ключ, и — о чудо! — дверь отворилась. После темноты коридора сияние свечей ослепило ее. Дейкр поднялся с постели, и она, всхлипнув, кинулась ему в объятия.

— Крис, слава Богу, они не бросили тебя в сырое подземелье!

— Дай мне ключ, — потребовал он.

Девушка сунула ключ ему в руку.

— На лугу пасутся лошади. К конюшне не подходи, — наставляла она.

— Вместе бежать не удастся. Я не смогу взять тебя, Рейвен, — холодно бросил он. Откуда такая жестокая расчетливость?! На миг ей стало больно — ее суженый больше всего заботится о собственной безопасности. Но Рейвен немедленно выругала себя за глупость и женские сантименты. В конце концов, Крис поступает разумно. — Ты принесла оружие? — буркнул он.

— Только мой маленький кинжал для срезания трав. Она вложила кинжал в протянутую руку, молясь, чтобы Крису не пришлось им воспользоваться.

Он стиснул ее плечи и заглянул в глаза.

— Клянусь, что отомщу ему и всем Кеннеди, живущим на земле. Уничтожу их огнем и мечом!

Она никогда раньше не видела в этих серо-голубых глазах столь неприкрытой ненависти.

— Нет, Кристофер! Они ничего плохого нам не сделали! Не пролили ничьей крови. Убийство лишь порождает новые убийства!

Тяжелая дверь с треском ударилась о стену. Рейвен виновато сжалась, глядя в искаженное яростью лицо. Но тут Крис схватил ее за талию и, толкая перед собой, прорычал:

— Ни шагу дальше, Кеннеди!

И Рейвен потрясенно ощутила холодок прижатой к горлу острой стали. Она не испугалась: Крис никогда не причинит ей боли и угрожает только из отчаяния. Но бешенство в глазах шотландца заставило ее струсить. Выхватив длинный кинжал, он, словно дикая кошка, набросился на противника. Не успел тот и глазом моргнуть, как из вывернутой руки выпал кинжал Рейвен и покатился по полу. Крис завопил от боли и стал молить о пощаде.

— Мертвый я ничего не буду стоить, — несвязно бормотал он. — Пожалуйста, не убивай…

Язык Рейвен присох к нёбу, когда Хит обернулся и пронзил ее убийственным взглядом.

— Вон отсюда! — прогремел он.

Девушка с радостью заметила, что он сунул клинок за пояс, и поспешила выполнить приказ.

Хит ударил Дейкра о стену и молча наблюдал, как он сползает вниз.

— Если еще раз коснешься ее, я вырежу твое сердце и скормлю собакам!

Вернувшись к себе, Рейвен обнаружила, что Эйда уже успела принести ужин. Она одобрительно оглядела девушку и кивнула:

— Мы с Тиной так и подумали, что сегодня у тебя есть дела поважнее. В этом платье ты просто неотразима и мигом поставишь его на колени! Тина клянется, что зеленое дает женщине безграничную власть. Воспользуйся этим, погоняй его как следует, и он будет счастлив одним ласковым словом, — подмигнув, посоветовала она. — Завтра вечером Валентина снова тебя приглашает.

После ухода Эйды Рейвен покрепче прикрыла дверь, жалея, что на ней нет засова.

Да, тут не поспоришь: сила Хита Кеннеди гораздо больше ее собственной.

Чувствуя, как трясутся ноги, она рухнула на постель. Страшно подумать, что он с ней сделает, когда вернется! Она взяла в руки лепешку, но тут же отложила, боясь, что еда застрянет в горле. А вот вино — другое дело.

Рейвен налила в кубок красного нектара и сделала несколько больших глотков. Хмельное зелье мгновенно подействовало. Казалось, в груди распускается огромная красная роза.

Она осушила кубок и почувствовала, как согревается кровь. Как к ней возвращаются разум и воля. Слова Эйды эхом отдались в мозгу: «В этом платье ты поставишь его на колени… зеленое дает женщине безграничную власть…»

Она и в самом деле чувствует эту власть, власть женщины над мужчиной. Он и раньше поддавался магии ее чар: это единственная защита Рейвен против смуглого дьявола!

Заслышав шаги Хита в соседней комнате, Рейвен смело открыла дверь и вошла.

— Знаю, мое поведение было непростительным. Я увидела ключ и не устояла перед соблазном. Но если ты думаешь, что я буду извиняться за попытку освободить Криса, тебя ждет разочарование.

Глаза ее сверкали, грудь тяжело вздымалась.

— Я и вправду разочарован, но лишь потому, что ты оказалась столь же коварной, как все женщины.

— Но мы враги! Чем мне еще защититься?

— Возможностей немало! Мне следовало бы задать тебе хорошую трепку за все, что ты сегодня натворила. Твой идиотский поступок мог стоить тебе жизни.

— Опасность со стороны Криса мне не грозила.

— Зато с моей — еще какая!

Девушка медленно, зазывно провела языком по губам.

— Опасность возбуждает меня, — прошептала она, качнувшись к нему. Руки Хита обвились вокруг нее, не давая упасть. Но когда он завладел ее губами, вбирая в себя, пробуя на вкус, его худшие подозрения подтвердились. Она пытается манипулировать и дрессировать его, словно ловчих птиц, используя себя как приманку, чтобы заставить его плясать под свою дудку.

— Иди спать, Рейвен, это в тебе вино говорит. Ты слишком много выпила.

Он отверг ее!

Гордость девушки была уязвлена. Но, чуть протрезвев, она сама ужаснулась своему бесстыдству.

— Как вы благородны, сэр, — съязвила она. — Сначала стараетесь спасти меня от Криса Дейкра, потом — от себя самой!

Она в гневе влетела в соседнюю комнату и демонстративно хлопнула дверью.

Губы Хита скривились в невеселой усмешке. Слишком многих женщин он успел узнать за свою жизнь, и все старались обвести его вокруг пальца. Ни одну он не мог бы назвать честной и искренней. В сравнении с ними Рейвен Карлтон была так невинна, что сердце невольно дрогнуло. И она действительно обладает огромной силой, просто никак не научится ею пользоваться. Но если сумеет пустить ее в ход, последствия не замедлят сказаться. Рейвен права, он действительно намерен спасти ее от себя самой. Он никогда не позволит мерзавцу Дейкру завладеть этим сокровищем. Он будет ухаживать за ней, неотступно преследовать, пока не завоюет и не добьется права показать всему свету свою красавицу возлюбленную.

Прошло несколько часов, прежде чем уставший разум позволил ему наконец погрузиться в сон. До этого его продолжали терзать мысли о Рейвен. Да, нужно признать, он желает ее всем сердцем и душой. Но сейчас сладострастие пожирает его тело. Вожделение росло с каждой минутой. Сначала Хит старался не давать воли воображению, но потом все же погрузился в волшебные грезы и унесся на крыльях фантазии.

Он стоял в дверях, пораженный видом черноволосой красавицы в зеленом платье. Затем призывно протянул руку:

— Подойди ко мне, Рейвен!

Сердце кузнечным молотом стучало в ребра, в висках пульсировала жаркая кровь, мужская плоть налилась кровью и восстала, готовая вонзиться в горячее лоно. Внутренности скрутило ожиданием первого магического прикосновения. Она медленно направилась к нему, чувственно покачивая бедрами, глубоко дыша, так что белоснежные холмики грудей соблазнительно вздымались над низким вырезом. Остановившись в нескольких дюймах, она призывно провела языком по сочной нижней губке и прошептала:

— Опасность возбуждает меня.

Он протянул руку и коснулся кончиком пальца ее рта. Между ними словно проскочила молния, такая мощная, что его бросило вперед. Но он устоял и тихо произнес:

— Я хочу попробовать тебя на вкус. Везде.

Рейвен подняла голову, отчаянно прося его поцелуя.

Так же отчаянно нуждаясь в нем, как сам он. Хит лизнул ее нижнюю губу, осторожно взял ее в рот, как спелую вишню. Его руки принялись лихорадочно освобождать ее от одежды. Он дразнил ее языком, пока стаскивал сорочку. Девичьи губы были словно сдобренное медом вино, и он сгорал от желания узнать, каково все остальное.

Хит отодвинулся от Рейвен и обжег ее голодным взглядом. Кожа цвета слоновой кости, гладкая, как атлас, полные груди, увенчанные розовыми бутонами, пышные бедра и темная, искушающая, как грех, тень между ними. Он поднял ее так, что венерин холм оказался на уровне его губ, поцеловал тугие крохотные завитки и позволил ее обнаженному телу скользить по своему, пока маленькие ножки не коснулись ковра. Он не помнил, как они, обнаженные, оказались на кровати, и он бесстыдно шептал ей о том, что собирается с ней сделать. Его руки утонули в черной шелковистой гриве. Он вдыхал и не мог надышаться пьянящим ароматом, напоминавшим о фиолетовом вереске. Он снова поднял ее над собой и, когда роскошные волосы водопадом обрушились на него, стал покрывать ее груди поцелуями, и делал это до тех пор, пока соски не превратились в крохотные вершины, так и рвущиеся в его ненасытный рот.

И тут ему захотелось ощутить объятия ее длинных ног. Она, словно по волшебству, оказалась под ним, извиваясь, стеная, задыхаясь и торопясь отдать ему все, чего он так страстно добивался. Его руки сжали сочные плоды ее грудей, и он начал первобытный танец слияния, вторгаясь, вонзаясь в ее обжигающий жар, и волны страсти поднимались все выше и выше, угрожая утопить его в запретном наслаждении. И началась древняя скачка, сумасшедшая гонка, пытающаяся привести их обоих к вершине экстаза, прежде чем волна окончательно захлестнет их и утопит.

Рейвен, так драматично удалившись со сцены, все же была вынуждена признать, что вино на пустой желудок пить не следовало. Она немного поела, надеясь побороть хмель, но воспоминания о неудачной попытке освободить Кристофера не давали ей покоя. Как ни оправдывай его, а все же он вел себя как трус: попытался прикрыться ею, словно щитом! Конечно, во всем виноват Хит Кеннеди. Он совершенно подавил волю бедняги Криса, у которого не было иного оружия, кроме пустых угроз.

Раздражение не давало Рейвен покоя. Жаль, что сила и Умение шотландца оказались более могучими, чем ее собственные!

Девушка разделась, накинула одну из тонких ночных сорочек, принесенных Эйдой, и с наслаждением вытянулась на широкой кровати. Наверняка вино поможет ей поскорее заснуть. Постепенно ею овладело что-то вроде дремы, и она сама не понимала, сон это или явь. Но точно знала, что она не одна в постели. Повернув голову, Рейвен встретила взгляд темных глаз Хита.

— Ты научишься слушаться меня, Рейвен, — тихо промолвил он, завораживая ее своей речью. — Я укрощу тебя и стану твоим господином.

Он дотронулся до Рейвен, погладил голые плечи, пропустил сквозь пальцы темные локоны, лежавшие на ее груди. Потом отодвинулся на край постели и с бесконечным терпением стал ждать.

Рейвен увидела, как он поднял руку с ее кинжалом — самой действенной приманкой. Медленно, будто завороженная, она подалась к нему, и наконец их тела соприкоснулись. Нельзя противиться его несокрушимой силе. Да она и не хотела.

— Скажи, Рейвен, чего ты желаешь?

— Поставить тебя на колени.

— Именно этого я и жажду.

В мгновение ока она очутилась между его мощными бедрами. Он встал перед ней на колени, красивый, нагой, и поднес кинжал к ее груди. Но Рейвен не испугалась: Хит не причинит ей зла.

С головокружительной медлительностью он приставил лезвие к тонкому полотну и разрезал сорочку до самого подола. Рейвен вздрогнула в восхитительном предвкушении. Вот-вот она освободится от всего, и он накроет ее тело своим.

— Сначала ты должна принести мне обет, Рейвен, — велел он, надрезая себе палец. Потом уколол ее руку и выдавил багряную каплю. — Смешай свою кровь с моей.

Она так и сделала. Их кровь смешалась, губы слились, и безумное желание, горевшее в обоих с самой первой встречи, поглотило их…

Глаза Рейвен распахнулись. Она повернула голову, ожидая увидеть Хита Кеннеди, но рядом никого не было. И в комнате тоже. Это невозможно: она все еще ощущала жар его могучей плоти, ее губы распухли от страстных поцелуев! Что он сделал с ней? Приворожил?! Он посмел пустить в ход свою силу и прийти к ней в постель!

Рейвен спрыгнула на пол, ворвалась в соседнюю комнату и ахнула от изумления: на узком топчане мирно храпел голый Хит Кеннеди. Во сне он разметался и сбросил одеяла, но, несомненно, Морфей завладел им основательно.

Она вдруг обнаружила, что стоит в одной сорочке, только вот кинжала нигде не было видно, да и разрезов на полотне — тоже. Должно быть, ей все это привиделось.

Девушка виновато покосилась на его гибкое мускулистое тело и ощутила, как загорелись щеки. Страсти Господни, что, если он откроет глаза и поймает ее на месте преступления?!

Рейвен поспешно прокралась к себе и подошла к огню, чтобы согреться. Никогда еще она не видела столь живого, неотличимого от реальности сна!

Но когда она шагнула к кровати, ее ждало еще одно потрясение: на подушке лежал кинжал с черной рукоятью. Рейвен подняла руку и в свете пламени увидела на ней кровавую полоску.

Горло сдавило ужасом. Она задохнулась, но тут же вспомнила, что сама порезала палец еще у бабушки во время ритуала посвящения. Наверное, ранка открылась.

Она твердила себе, что стала чересчур мнительной, но так и не смогла успокоиться. Вот уже второй раз он приходит к ней во сне! Тогда он украл из-под подушки воронье перо, на этот раз решил похитить сердце!

Глава 11

Почти весь следующий день Рейвен отсиживалась в спальне, а когда решилась заглянуть в соседнюю комнату, с облегчением увидела, что там никого нет. Ради собственного спокойствия следует любой ценой избегать Хита Кеннеди и ни за что не оставаться с ним наедине. Она покормила соколов, но не стала выносить их на луг, а вернулась в замок и отправилась навестить Валентину. Тина полулежала на своем любимом месте — скамье под окном — и писала письма. Дети устроились у ее ног в колыбельках, а молодая служанка качала их, что-то тихонько напевая.

— Рейвен, как я рада тебя видеть! Добро пожаловать в нашу семейную обитель. Хит рассказывал, что ты обучаешь ловчих птиц. Надо же: его страсть — лошади, а твоя — соколы. Я вас видела вчера на лугу. У вас у обоих особые отношения с природой.

— Твой брат держит меня в плену против воли, — спокойно возразила Рейвен, — и позволяет заниматься соколами только в своем присутствии.

Тина задумчиво покачала головой:

— В отношениях мужчины и женщины трудно определить, кто тюремщик, а кто заключенный. По моему опыту, каждый попеременно становится то одним, то другим. Умная женщина всегда может обвести мужчину вокруг пальца и управлять им железной рукой в бархатной перчатке.

— Судя по твоим словам, это всего лишь игра!

— Между мужчиной и женщиной всегда ведется игра. Ты стравила двух поклонников и играешь чувствами обоих. Я только сейчас узнала, что один из них — Дейкр. Хит сделает все, что в его власти, лишь бы спасти тебя от такой участи.

Семьи враждовали давно, обычный случай долгой распри шотландцев и англичан, и Рейвен поняла, что бесполезно и пытаться изменить мнение Валентины о Крисе. Ясно также, что Тина не примет сторону Рейвен против Хита.

Ей вдруг стало стыдно: зачем втягивать Тину в чужие ссоры? У матери близнецов и без того хватает забот.

— Не могу осуждать тебя за верность брату.

— Мы с Хитом очень близки. Он всегда терпел мой упрямый, вздорный характер, должно быть, потому, что мы с ним очень похожи — не то что с прочими братьями и сестрой. Кстати, я пишу своему брату Доналу и его жене Меган. Сообщаю о рождении малышей. Он чудесный человек, и я его очень люблю, но он прост, непритязателен и без огня в крови. Готов всю жизнь мирно прожить на своей земле и разводить овец. Никаких амбиций, хотя именно ему в один прекрасный день предстоит стать лордом Галлоуэем.

— А второй брат?

— Дункан? Помогает отцу с перевозками шерсти. Они отправляют ее во Фландрию на собственных судах. Раньше Дункан был добродушным малым, но после Флоддена очень изменился. Стал злым, вспыльчивым, подозревает, что все хотят его надуть, особенно женщины. Поэтому и не женат до сих пор. Убежден, что это ему, а не Доналу следует унаследовать Титул.

Ну разве можно не полюбить Валентину, такую честную и отважную? Откровенную и храбрую! Недаром до замужества ее прозвали Огненной Тиной, что не помешало ей удачно выйти замуж. Помимо красоты, она обладала неотразимой притягательностью и чем-то еще… должно быть, именно той чувственностью, о которой говорила бабка. Да, видимо, ей свойственно покорять мужчин и делать их рабами.

Рейвен посмотрела на расстилавшееся за окном озеро, втайне желая обрести такую же уверенность в себе.

— О, у тебя тут лебеди! — неожиданно воскликнула она. — Как они прекрасны!

— Ты все знаешь о птицах. Как удержать их здесь? Они скоро улетят.

Рейвен вспомнила уловку, которой научила ее Дорис.

— Насыпь им зерна. Потом прикрепи к окну колокольчик. Каждый раз, когда бросаешь зерно, звони в колокольчик, и лебеди приучатся приходить за едой.

— Это и вправду поможет? Похоже на волшебство!

— Нет, обыкновенный способ приручить птицу. Это можно проделать почти с каждой.

— О, нужно непременно попробовать! Эйда, попроси слугу принести веревку и медный колокольчик!

После ухода Эйды Тина попросила:

— Рейвен, ты научишь меня обучать соколов? Мне необходимо много ездить верхом, чтобы вернуть былую стройность.

— А не рано?

— А вот сейчас ты похожа на Эйду! Но меня не переубедишь.

Вряд ли она успеет научить Валентину, но все же Рейвен послушно кивнула:

— Покажу. Когда захочешь.

В комнате появились Эйда со слугой. Он привязал веревку к колокольчику и подвесил его под окном. Потом Тина рассыпала принесенное зерно, а Эйда зазвонила в колокольчик. Рейвен вдруг поняла, что перед ней еще одна женщина, обладающая огромной властью над мужчинами. Слуга с радостью бросился бы в воду, лишь бы угодить ей.

Вошедший Рэм с удивлением выслушал объяснения жены, а затем заявил:

— Я пришел просить тебя озарить своим присутствием зал и поужинать вместе со всеми. Каждый в замке жаждет хоть одним глазком увидеть знаменитых близнецов Дугласа.

— С удовольствием. Снесешь колыбельки вниз?

Рэм немедленно схватился за колыбель, но Тина засмеялась:

— Нет-нет, сначала нужно детишек покормить, если не хочешь, чтобы все в зале увидели и других знаменитых близнецов Дугласа!

Намек на ее груди вызвал улыбку у всех присутствующих, не исключая мужа. Рейвен заметила его обожающий взгляд. Как же сильно он любит жену!

— Дорогой, я написала родным о нашей радости. Это послание Доналу и Мегги, это — отцу, а третье — матери и Бет. Они, наверное, волнуются.

Рэм поцеловал Валентине руку и взял письма.

— Я прикажу немедленно отправить гонцов, моя сладкая.

Рейвен жадно наблюдала за супругами. Рэм готов был исполнить любое желание жены, и не будь в его распоряжении целого легиона посланцев, казалось, отправил бы с поручением самого бога Меркурия. Она вспомнила о своей семье. Слава Богу, они считают, будто она гостит у бабки, а та, в свою очередь, уверена, что внучка сейчас в Бьюкасле!

Она надеялась, что родные так и не узнают правды, особенно если лорд Дейкр вовремя пришлет выкуп. Но сколько времени это займет? Придется потребовать ответа у Хита Кеннеди, и не позже чем сегодня ночью!

В зале горело не менее сотни факелов. Рейвен впервые ужинала здесь и нашла зрелище захватывающим. Валентина вместе с колыбельками была водружена на возвышение, словно редкостное сокровище. Зал был набит до отказа верными слугами Дугласа. Некоторые из воинов венчались в церкви, другие — по шотландскому обычаю, многие холосты, но рядом с каждым мужчиной была спутница. Большинство присутствующих принадлежали к клану Дугласов и были связаны между собой родством, супружеством или клятвой верности. И все донельзя гордились, что леди Дуглас произвела на свет близнецов.

Мистер Берк с поклонами подавал все блюда сначала ей, потом лорду Дугласу и, дождавшись одобрения, хлопал в ладоши. Только тогда слуги разносили такие же блюда по всему залу.

Рейвен поискала глазами Хита. Ей удалось ни разу за день не попасться ему на глаза, но сейчас он наверняка должен быть здесь. Ей не терпелось сцепиться с ним, но наглый дьявол куда-то скрылся и, похоже, намеренно избегал встречи с ней! Может, стоит сейчас обыскать его комнату? Если повезет, она отыщет письмо с требованием выкупа или даже ключ от комнаты Кристофера…

Рейвен подождала, пока не были провозглашены все тосты за здоровье Валентины и детей. Когда цепочка любопытных, жаждущих поскорее взглянуть на новорожденных, потянулась к возвышению, она тихо выскользнула из зала.

Наверху уже успели разжечь камин, и она поднесла к огню свечи. Подойдя к столу, стоявшему рядом с узким топчаном, она тихо ахнула и схватилась за горло. Что это?!

Девушка дрожащими пальцами поднесла к глазам воронье перышко и тут же уронила, ругая себя за дурацкие мысли. Каждый может подобрать такое с земли! Это еще ничего не означает.

Открыв ящик стола, она удивленно воззрилась на колоду карт и камень странной формы. И хотя никогда прежде она не видела ничего подобного, Рейвен сразу поняла, что это. Камень-бог. Недаром бабушка говорила, что у него форма фаллоса! Вот оно, доказательство того, что Хит Кеннеди причастен к колдовству. Ее худшие подозрения подтвердились! Смуглый дьявол действительно наделен силой.

Она старалась ничего не сдвинуть с места. Он не должен знать, что его тайна раскрыта.

Подойдя к шкафу Хита, она стала рыться в карманах его одежды в поисках ключа. Запах, присущий ему одному, терзал ее, туманя голову. Кожа… и что-то экзотическое, вроде сандалового дерева…

— Ты это ищешь?

Рейвен круто развернулась. Надо же так глупо попасться в ловушку! Ко всему прочему он еще и движется бесшумно, как кошка! И имеет наглость размахивать ключом перед ее носом.

— Я ищу ответы на свои вопросы! И не желаю находиться в неведении! Требую, чтобы ты объяснил, сколько еще это продлится! Больше никаких отговорок! Хоть раз в жизни будь честным, Хит Кеннеди!

— Спрашивай, Рейвен. Обещаю сказать все, что ты захочешь узнать. Но сначала сядь.

После пережитого Рейвен почти упала в кресло. Он устроился напротив и стал ждать. Девушка глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. С чего начать?

— Я никогда не сталкивалась с похищениями людей ради выкупа. Как это все происходит? Сколько может продолжаться? Что бывает, если выкуп отказываются платить? Я беспокоюсь за Криса Дейкра.

— Все очень просто. Кристофер Дейкр — мой пленник. Я послал его отцу письмо с требованием выкупа. Определил время и место, где будет произведен обмен. Лорд Дейкр немедленно согласился на мои условия.

Рейвен возбужденно облизала губы.

— Где и когда?

— На границе, в Лиддел-Уотер. Сегодня все было заплачено, и пленника отпустили к отцу. Сейчас он скорее всего уже в Бьюкасле.

— Как? — ахнула Рейвен. — Ты освободил Кристофера?! А как же я? Лорд Дейкр отказался платить?

— Я ничего не просил за тебя, — тихо признался Хит. Девушка вскочила со стула и набросилась на него с кулаками.

— Подлый дьявол! Как ты мог отпустить Кристофера без меня? — кричала она, изо всех сил колотя его в грудь.

Хит накрыл ее руки своими.

— Я не взял бы за тебя денег Дейкра, — надменно бросил он. — Это все равно что продать тебя ему!

— Значит, завтра я могу уехать? — осторожно осведомилась она.

— Если я тебя отпущу, ты сразу же побежишь к Дейкру.

— Ни за что! — яростно воскликнула она. — Я вернусь домой. Я солгала, что обручена с Крисом!

— Следовательно, моя прелестная маленькая лгунья, я имею полное право ухаживать за тобой!

Он с радостным воплем подбросил ее и, не выпуская, засмеялся прямо в ее взбешенное лицо.

— Мерзкий шотландский пес, если попытаешься удержать меня силой, я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты на свет родился! Превращу твою жизнь в ад, и ты на коленях будешь молить меня убраться отсюда!

Но Хит еще пуще расхохотался.

— Ты неотразима, когда злишься! Обожаю, когда мне бросают вызов. Я буду преданным поклонником. Тебе ведь нравятся мои поцелуи? Насладишься и всем остальным.

Вместо ответа Рейвен наклонила голову и впилась зубами в его руку. Едва ее ноги коснулись ковра, она подобрала юбки, бросилась в свою комнату и со всей мочи хлопнула дверью. Немало усилий ушло на то, чтобы придвинуть к ней тяжелый дубовый комод, мирно стоявший у стены. Но и после этого гнев ничуть не утих. Тяжело дыша, она торжествовала временную победу. Как ловко ей удалось от него сбежать!

В соседней комнате некоторое время стояла тишина, но вскоре Рейвен расслышала странные звуки, словно металл терся о дерево. Что это Хит затеял?!

И вдруг дверь исчезла, словно ее и не было, только высокий комод теперь разделял их!

Радость победы тут же исчезла. Да ведь он попросту вытащил железные стержни и снял дверь с петель! Ну а потом без труда отодвинул комод на прежнее место.

— В последний раз ты захлопнула дверь перед моим носом, Рейвен. Мне это до смерти надоело: отныне между нами не будет преград.

— Ты не можешь так поступить! Господи, значит, мне негде от тебя спрятаться? Как я буду мыться, одеваться?

— Давно пора получше приглядывать за тобой, — ухмыльнулся он.

И тут еще одна ужасная мысль осенила ее. Теперь их ничто не разделяет, и скоро настанет время ложиться спать. А ведь он умеет проникать в ее сны и почти превращать их в реальность!

Решимость Рейвен победить в этой игре только усилилась. Больше всего на свете ей хотелось стереть ухмылку с его физиономии.

— Жаль, что ты не продал меня Дейкру, — вскинув подбородок, процедила она. И с удовлетворением отметила, как вытягивается его лицо. Он молча вышел, а она, вооружившись кочергой, села у камина. Она ни за что не станет раздеваться и ложиться! Просидит всю ночь и все последующие тоже, пока он не вернет на место дверь.

Рейвен умудрилась протянуть часа два, а потом стала клевать носом. Она яростно боролась со сном, ерзая на стуле и пристально глядя в огонь, но усталость оказалась сильнее. Прошло еще два часа, прежде чем ее веки затрепетали. До чего же удобный стул!

Девушка повернулась на бок и ощутила прикосновение к ногам простыни.

Она открыла глаза и не поверила тому, что увидела. Она в постели! И тут же поняла, кто мог ее туда уложить.

Подняв одеяло, она ужаснулась: ее подозрения подтвердились. Значит, этот негодяй посмел раздеть ее догола!


Крис Дейкр метался по комнате, срывая гнев на попадающихся ему под руку ни в чем не повинных предметах. Отец тем временем расспрашивал его о похищении. Кристофер даже не подумал упомянуть о Рейвен Карлтон. Если станет известным, что девушку увезли в Шотландию, ее репутация навеки погибнет и отец ни за что не допустит обручения. А после всего происшедшего Крис еще больше стремился сделать Рейвен своей женой. Кеннеди подверг его безграничному унижению. Забрал лошадь и даже сапоги, но Кристофер Дейкр скорее умрет, чем позволит украсть свою женщину. Известие о том, что шотландец запросил за него только своих кобыл и оскорбительную сумму в двести фунтов, заставило ненависть, которую он и без того питал к Кеннеди, сгуститься до черноты. Он жаждал мести и поклялся уничтожить весь клан Кеннеди во что бы то ни стало. Но для этого требовалась помощь отца.

— Не бойся, на свете существует немало Кеннеди, которым мы сможем отплатить. Начнем с Галлоуэя и его торговых судов. Роб Кеннеди пожалеет о том дне, когда задрал нос и воспротивился браку с тобой своей дочери. Потом мы ударим по огромным владениям его сына и наследника. Но к Эскдейлу мы и близко не подойдем. Это собственность Дугласов. Пусть все знают: мы чтим законы и наше имя никак не связано с преступным кланом Армстронгов.

— Уже поздно! — взволнованно вскричал Крис. — Кеннеди взял в плен брата Мейнджи Армстронга и держит его в Эскдейле.

— Это меняет дело. Сукин сын! У этих чертовых Армстронгов дерьмо вместо мозгов, вечно все изгадят! Что ж, придется вытащить его оттуда поскорее. Все равно, живым или мертвым.

Открыв утром глаза, Рейвен увидела ухмыляющегося Хита Кеннеди. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку.

— Хорошо, что я решил приглядывать за тобой, красавица моя! Ты заснула прямо на стуле и едва не проткнула себе глаз кочергой.

— Если немедленно не уберешься, я разобью тебе голову этой самой кочергой!

— Неужели нельзя посмотреть, как ты встаешь? — поддразнил он.

— Ни за что на свете! Если будешь тут торчать, я останусь в постели на весь день.

— М-м, если ты в самом деле будешь лежать весь день, уверяю, я не станут торчать в дверях! Но я уже видел все, что ты прячешь под одеялом.

Он многозначительно закатил глаза.

— Дьявол, опять ты затеял свои игры!

— И приглашаю тебя присоединиться к ним.

— У каждой игры есть правила!

— Хорошо, установи одно, а потом — моя очередь.

— Ты позволишь мне спокойно одеться.

— Согласен. А ты перестанешь меня избегать. Салли требуется размяться.

— Согласна. Я сегодня приведу его на луг.

— Ты мне — я тебе, — усмехнулся он. — Видишь, как легко?

— Тогда верни мне свободу!

«Верни мне мое сердце, Рейвен!»

— Ты можешь свободно встать и одеться. Встретимся на лугу.

Услышав, как закрылась входная дверь, Рейвен проворно вскочила, открыла шкаф и достала оттуда фиолетовое бархатное платье для верховой езды. Но тут вновь услышала стук двери.

— Грязный лгун! — завопила она, прикрываясь платьем. Вошла Эйда с подносом. Взглянула на Рейвен, увидела дыру вместо двери.

— Жаль тебя разочаровывать, но это всего лишь я.

— Мне показалось, это проклятый негодяй Кеннеди!

— Грязный лгун? Именно так ты к нему обращаешься? Должно быть, он плохо за тобой ухаживает.

— О, Эйда, я в отчаянии! Выкуп заплачен, но он освободил Криса Дейкра, а меня не отпускает. Я совершенно бессильна!

— Бессильна? Но Хит хочет, чтобы ты была его женщиной. Неужели ты не понимаешь, какую власть это тебе дает над ним?

Эйде хотелось хорошенько тряхнуть Рейвен. Она сама отдала бы все на свете, чтобы Хит ее захотел.

— Эйда, я прискорбно невежественна во всем, что касается мужчин. Наблюдая за тобой и Валентиной, я не перестаю удивляться, как умело вы пользуетесь своей женской силой. Пожалуйста, дай мне совет и поделись секретами.

Эйда с сожалением вздохнула. Если Хит увлекся этой девочкой, пусть будет так.

— Пойдем, я разделю с тобой завтрак и свой жизненный опыт, как когда-то с Тиной.

Рейвен натянула сорочку, и они сели на кровать, поставив между собой поднос.

— Приграничье — суровая земля, которая дает своим жителям суровые уроки. Сильный всегда прав. Выживают волки, овцы погибают. Мягкую, сговорчивую женщину ничего не стоит растоптать. Если угодно сделать из себя половую тряпку, каждый станет попирать тебя грязными сапогами. Но настоящий мужчина почитает женщину, достаточно отважную, чтобы постоять за себя. Когда два таких характера сходятся, искры летят, словно огниво высекает их из кремня. Настоящая женщина может взять верх над любым мужчиной, Рейвен. Господь наделил тебя необыкновенной красотой, но красота — это далеко не все. Гораздо важнее чувственность. Большинство женщин не способны воспользоваться ею, потому что она у них спит. И добиваются своего нытьем или слезами. О, как мужчины это ненавидят! Им нужны не слезы, а смех. Жизнь тяжела, и единственная радость в жизни — это женщины.

Чувственность кроется в манере одеваться, умении завлечь, угодить, воспламенить желание. Бог дал тебе глаза, чтобы сводить с ума, кокетничать, обещать рай, губы — для того, чтобы улыбаться, петь, шептать нежные слова, заставляющие таять. Никогда не кричи, не требуй, действуй лаской. Чувственность зарождается в мозгу и распространяется по всему телу.

Но чтобы стать настоящей женщиной, нужно лишиться девственности. Тут потребуется помощь мужчины. Но как только ты наберешься опыта, ты получишь полную власть над ним. Если, конечно, и сама полюбишь постельные забавы. Если сумеешь беззаветно отдаваться и наслаждаться вкусом, запахом и ощущением собственной чувственности — мужчина навеки станет твоим рабом. Завладеешь его телом и душой, и он ни в чем не сможет тебе отказать.

То же самое говорила бабка! Упрекала ее в неопытности и утверждала, что всему виной нежное воспитание.

«В тебе кроются огромные силы, Рейвен. Главное — не бойся ими воспользоваться. Пока ты обладаешь лишь невинностью, которая привлекает и искушает мужчин. Но со временем…»

— Спасибо за откровенность, Эйда. Ты дала мне немало пищи для размышлений.

— В таком случае оставляю тебя переваривать ее вместе с завтраком. Тина просит тебя дать ей первый урок по обучению соколов. Она полна решимости вернуться в седло и снова скакать по лугам.

— Да-да, разумеется, — рассеянно обронила Рейвен, пытаясь примириться с шокирующими советами Эйды. Ей и вправду нужно во многом разобраться!

Глава 12

Рейвен вынесла соколов во двор и, дождавшись, пока оседлают Салли и лошадку Тины, показала ей своих драгоценных птиц. Затем остерегла от их острых когтей и научила продевать путы сквозь защищенные перчаткой пальцы. Потом наставляла, как лучше подкидывать соколов в небо и размахивать приманкой, чтобы заставить их вернуться. Тина была уже немного знакома с этой забавой, и как только она усвоила основы, они вскочили на коней и помчались к лугу.

Хит немедленно подъехал к ним. Он был в прекрасном настроении: Дейкр вернул семь его кобыл, добавив еще одну, свою. Если он и расстроился оттого, что Рейвен не одна, то ничем этого не показал.

— Рад, что ты достаточно оправилась, чтобы снова сесть в седло, Тина.

— Больше не могу задыхаться в четырех стенах! Да и все равно на следующей неделе придется ехать на свадьбу в Хоуик.

— Не пойму, почему они выбрали Хоуик, а не Эдинбург? — удивился Хит.

Тина безразлично пожала изящным плечиком:

— Символ, полагаю. Это главный город Дугласов, и там, по-видимому, безопаснее. Вы с Рейвен тоже должны поехать.

— А чья свадьба? — полюбопытствовала Рейвен.

— Маргарита Тюдор выходит замуж за Арчибальда Дугласа, нового графа Энгуса, — пояснила Тина.

— Королева?

Изумленный взгляд девушки явно позабавил Тину.

— Вдовствующая королева. И мать нового короля — Якова Стюарта. Но поскольку ему всего два года, Маргарита назначена регентшей.

— Шотландцы недолго будут терпеть регентшу-англичанку, особенно сестру английского короля Генриха Тюдора, — заметил Хит. — Он сделает все, чтобы добраться до нашего маленького короля и самому управлять обеими странами. Если Арчи женится на ней, малютка Яков окажется под защитой всего мощного клана Дугласов.

— Ты хочешь сказать, что наш король способен причинить зло собственному племяннику? — вознегодовала Рейвен.

— Убил же он Якова Стюарта только за то, что тот был шотландским королем. Что ему стоит прикончить и его сына?

— Таковы королевские игры! — провозгласила Тина и, увидев, как вздрогнула Рейвен, поспешно переменила тему: — Зато свадьба поможет нам развлечься. Ты не представляешь, какие уродины эта королева и ее придворные дамы! Мы с тобой легко затмим их красотой, хотя я по-прежнему толста, как полевая куропатка!

Хит оценивающе оглядел Рейвен:

— Позволите сопровождать вас в Хоуик, мистрис?

Вместо того чтобы поставить его на место холодным отказом, она улыбнулась:

— Почему бы нет?

Английская королева наверняка ей поможет!

Тина одобрительно кивнула.

— Где Индиго? — спросила она брата. — Я хочу похвастаться ею.

— Пасется на своем любимом местечке у реки. Туда же я отвел своих кобыл.

Когда соколы вернулись с добычей, женщины снова подбросили их и вместе с Хитом отправились к реке.

— О, она почти фиолетовая! Поэтому ты назвала ее Индиго? — воскликнула Рейвен. — В жизни не видела кобылы прекраснее!

Дамы спешились, и лошадь приветствовала хозяйку, обдув ей лицо теплым дыханием, а затем игриво вскинув голову.

— Она берберской породы. Мне ее Хит подарил.

— Где ты нашел ее? — поинтересовалась Рейвен.

— Попробуй объясни, — засмеялась Тина.

— Выиграл у Рэмзи. Мы кидали на спор ножи, вот Рэмзи и расстался с кобылой. Откуда же мне было знать, что он увел ее у графа Кассилиса, главы клана Кеннеди? А тот, в свою очередь, предназначал ее в подарок королю!

Тина расхохоталась:

— Я восседала на Индиго в то утро, когда граф и Рэм едва не подрались из-за этой кобылы. При виде столь варварского поведения король разозлился и велел мне оставить ее себе, чтобы как-то возместить травму, нанесенную моей чувствительности их безобразными манерами.

— Неужели жители приграничья не понимают, что брать чужое — это воровство? — мило улыбнулась Рейвен.

— Понимают, — заверила Тина, весело глядя на нее. — Просто считают, что если мужчина не способен удержать свою собственность, значит, недостоин ее иметь.

Султан и Шеба вернулись с Каролинскими утками.

— Отдам мистеру Берку и попрошу специально приготовить для нас с тобой, — кивнула Рейвен Тине. И добавила: — Вернусь домой пешком. От этого чертова седла вся задница онемела.

— Оставьте лошадей со мной. Пусть проведут ночь на пастбище. Им это понравится, — предложил Хит.

Дамы с готовностью согласились. Сама Рейвен опасалась оказаться с Хитом наедине, но легко согласилась доверить ему Салли. Его любовь к лошадям была очевидна всем и каждому, кто когда-нибудь наблюдал их вместе. Рейвен подбросила птиц в сторону конюшни, и женщины с удовольствием побрели по длинной, сладко пахнущей луговой траве.

Открыв шкаф, Рейвен оглядела содержимое. Нужно хорошенько подумать, какой туалет выбрать для ужина с Хитом. Сегодня она собиралась испытать на деле советы Эйды и посмотреть, как они подействуют.

При мысли об этом Рейвен залилась краской. Она, разумеется, не намерена терять невинность, но твердо решила одеться в самый ослепительный наряд, смеяться и флиртовать, вместо того чтобы мериться силами и ввязываться в ссоры. Инстинкт подсказывал ей, что она добьется большего, взывая к его чувствам, чем донимая требованиями.

Она решила надеть платье из тафты цвета персика, выгодно контрастирующее с ее темными локонами. Шуршание ткани показалось ей восхитительно женственным. А может быть, подождать Хита в его комнате? Но нет, она покачала головой. Пусть сам к ней придет! Это станет первым испытанием. Интересно, забудется ли он при виде ее настолько, чтобы переступить порог?

Они поужинают перед огнем. Огромная кровать, спрятанная в полутьме за их спинами, будет такой же искушающей, как невысказанное обещание.

Девушка улыбнулась: она готовится так, будто собирается соблазнить его! Разумеется, до конца дело доводить не стоит, но она не откажет себе в удовольствии пустить в ход все древние как мир женские уловки.

Услышав его шаги, она не поспешила показаться. Судя по звукам, Хит налил воды в тазик и то ли моется, то ли бреется. На пол упала его тень. Зашелестела одежда — значит, он переодевается.

Рейвен досчитала до ста, набрала в грудь воздуха и встала в дверном проеме. Хит в это время заправлял в штаны полотняную рубашку, что дало девушке возможность пробормотать поспешное извинение и удалиться. Но в одиночестве она пробыла недолго. Скоро на пороге выросла могучая фигура, и ее сердце часто забилось. Но она не подала виду, что взволнована, и позволила себе чуть улыбнуться:

— Спасибо, что приглядел за Салли. Похоже, он к тебе неравнодушен.

Мягкие интонации, словно по волшебству, повлекли его к ней. Он и сам не помнил, как очутился в комнате. Рейвен нагнулась, подняла кочергу и, заметив его подозрительный взгляд, рассмеялась:

— Повороши в камине. Если хочешь, мы поужинаем здесь.

Когда он брал кочергу, их пальцы встретились.

— Очень хочу.

Его прикосновение и голос лишали ее разума. Оставалось только надеяться, что и она влияет на него подобным образом.

Рейвен подошла к маленькому столику в углу комнаты. При каждом движении тафта приятно шуршала. Судя по его неотступному взгляду, он тоже это слышит.

— Не мог бы ты поставить столик перед камином? — попросила она, хотя легко могла бы сделать это сама. Но ей доставляла удовольствие его готовность выполнять все ее желания.

Он шагнул к столику, не отрывая от нее очарованных глаз.

— Почему ты так смотришь? — выдохнула она.

— Сегодня твоя аура заметна еще отчетливее. Чудесный оттенок темно-лилового. Я впервые увидел ее в день нашей встречи.

Рейвен знала, что подобные вещи доступны лишь очень немногим.

— И что это говорит тебе?

— Что ты сегодня в мирном, возможно, даже игривом настроении.

Он приблизился и поднял руку над ее головой.

— Она окружает твои волосы, словно нимб. Свет даже падает тебе на плечи.

Кончики пальцев Хита нерешительно скользнули по рукаву. Рейвен нежно улыбнулась. Он не смог устоять и не дотронуться до нее. Теперь остается проверить, как далеко она посмеет зайти.

Она чуть дотронулась языком до верхней губы, словно зовя к поцелую. Увидела, как расширились его зрачки, как он наклонил голову, готовый завладеть ее ртом, и уже предвкушала сладостный вкус победы.

Но помешал стук во входную дверь. Хит едва слышно выругался. Значит, она выиграла первый раунд старой игры «мужчина — женщина».

— Это, должно быть, ужин. Разве ты не голоден?

— Ужасно, — признался он. — Но прерванный поцелуй — лучшее средство возбудить аппетит.

— Наверное, стоит оставить поцелуи на десерт, если только мистер Берк не предложит нам что-то пособлазнительнее.

Хит открыл дверь, поблагодарил слугу и водрузил на стол тяжелый поднос. Потом вежливо придержал стул для Рейвен, но, не выдержав, сжал ее плечи и поцеловал волосы. Она подождала, пока Хит устроится напротив, и подняла крышки.

— Копченая лососина! — счастливо воскликнула девушка.

Хит жадно потянул носом.

— С укропом.

— Ты и в самом деле разбираешься в травах.

— Видишь, сколько между нами общего!

Рейвен потянулась к другому блюду. Сердце ее замерло, когда его ладонь легла поверх ее руки. Сегодня любое прикосновение вызывало неизведанные, волнующие ощущения, приводившие в смятение ее разум. Хотелось кричать, сопротивляться, и все же она продолжала манить его, призывая к еще большей близости.

Каролинские утки оказались хорошо зажаренными, корочка так и хрустела, а вишневый соус был идеальным дополнением к дичи. Рейвен с улыбкой обмакнула в него палец и протянула Хиту. Тот нежно коснулся его языком.

Под очередной крышкой оказались артишоки, плавающие в масле, и зеленый горошек. Хит немедленно окунул артишок в масло и предложил Рейвен. Девушка вытянула губы и, принимая подношение, чуть куснула его за палец.

— А ты знаешь, что в артишоках едят только цветы?

— А тебе известно, что артишоки — это афродизиак?

Рейвен зарделась. Бабка действительно говорила ей о травах, возбуждающих сладострастие, и теперь ей довелось испытать на себе их действие.

Еда была так хороша, что они никак не могли насытиться. Хит налил вина и предупредил:

— Не пей много! Вдруг мистер Берк приготовил нам любовный напиток?

Рейвен улыбнулась: она завоевала его! Если ей вдруг вздумается потребовать, чтобы он вновь навесил дверь, он со всех ног бросится выполнять ее просьбу.

Хит втайне развлекался, наблюдая, как ловко Рейвен изменила тактику. До сегодняшнего дня между ними велся непрерывный поединок. Она парировала каждый его выпад, но сегодня притворилась, что сложила оружие и готова сдаться. Пустила в ход женские чары и ждет, когда он упадет к ее ногам. Такое поведение было предпочтительнее, ибо означало, что ей по душе его галантность и его притязания не будут отвергнуты.

Но вдруг он поднял голову, как животное, почуявшее опасность. И тут же снизу раздались тревожные крики. Хит бросился за шпагой, но не успел открыть дверь, как услышал ужасающий вопль:

— Пожар! Пожар!

Рейвен, прижав руку к сердцу, помчалась вслед за Хитом по лестнице, туда, где Рэм Дуглас поспешно собирал своих воинов. Узнав, что горит конюшня, она умоляюще стиснула руки Хита:

— Салли!

— Салли пасется на лугу. Иди в башню! — велел он, перекрикивая невероятный шум, и слился с толпой бегущих. Из парадных дверей во двор потоком валили люди.

Рейвен наскоро возблагодарила Бога за то, что кобылы Хита и лошади, с которыми он работал, тоже в безопасности. Но тут она вспомнила, что все остальные животные находятся в стойлах, и съежилась от предчувствия беды. Эйда в наспех накинутом широком одеянии приказывала слугам поставить в зале стол, чтобы лечить ожоги и другие неизбежные травмы. Рейвен мельком заметила, что Эйда и Гевин Дуглас выбежали из одной спальни, но решила, что подобные забавы — просто пустяк перед лицом грозящей опасности.

Прачки принесли простыни, и Рейвен стала помогать скатывать бинты, но внезапно вспомнила о птицах. Султан и Шеба погибнут!

Сапсаны сидят в клетках, и никто не побеспокоится о них, если на карту поставлена жизнь стольких лошадей.

Рейвен вылетела во двор и увидела огромные оранжево-красные языки пламени на фоне темнеющего неба. Стены конюшни сложены из камня, значит, горят деревянные стойла, наполненные сеном, и крыша из сланцевого шифера.

Мужчины пытались вывести лошадей. Потрескивание досок и рев огня смешивались с перепуганными воплями животных. Все окутывали облака едкого черного дыма, люди кашляли и задыхались. Рейвен, ничего не замечая, одержимая одной мыслью, вбежала в конюшню и поднялась по ступенькам туда, где стояли клетки. Деревянная дверь тлела, девушка не задумываясь толкнула ее и охнула от боли в обожженных руках. Всполошенные, охрипшие от крика птицы метались на насестах, в панике хлопая крыльями. Жар стоял невыносимый — крыша уже горела. Кровь стучала в ушах Рейвен, пытавшейся снять путы со своих питомцев, но обожженные пальцы не слушались. Она бормотала утешительные слова, стараясь успокоить птиц и, наверное, себя, но тщетно.

Наконец Султан оказался на свободе и взмыл было к крыше, но тут же вернулся и сел рядом с Шебой, все еще бившейся в тревоге. Рейвен не ощущала боли, не замечала опасности, думая только о несчастных соколах, волей судьбы оказавшихся в огненной западне. И ее отчаянные усилия увенчались успехом.

— Летите! Летите! — умоляла она, но, подняв глаза к потолку, пронзительно закричала. Птицы беспомощно метались под пылающей крышей. И тут случилось чудо. Обвалился огромный кусок кровли, осыпав все вокруг искрами, и в просвете показалось ночное небо. Птицы взвились вверх. Рейвен облегченно вздохнула, но тут же как подкошенная упала на колени, с ужасом разглядывая почерневшие пальцы и багровые, вспухшие ладони. Если она немедленно не выберется отсюда, то сгорит заживо. Но стоило ей встать, как острая боль пронзила руки, и Рейвен упала на пол в глубоком обмороке.

Прибежав к горящей конюшне, Хит Кеннеди прежде всего помчался к забранному решеткой угловому стойлу, где содержался Армстронг. Пусто. Негодяй исчез. Хит выругался. Значит, конюшню подожгли, чтобы помочь пленнику сбежать.

Но сейчас не до этого.

Он схватил за гривы сразу двух коней, бивших копытами в деревянные перегородки, и вывел во двор. Возвращаясь, он заметил маленькую фигурку в розовом, бежавшую по ступенькам.

— Рейвен! Нет! — крикнул он, изнемогая от страха. Его храбрая девочка решила спасти соколов.

Ряд стойл, разделявший их, уже горел. На полу валялись тлеющие обломки дерева. Пылающие клочки сена летали в воздухе. Хит пробежал через всю конюшню, стараясь не столкнуться с теми, кто выводил коней, в два шага одолел ступеньки и пинком распахнул охваченную пламенем дверь. В первое мгновение он не смог разглядеть ее из-за дыма и сыпавшихся дождем искр, но потом все же увидел на земле трогательный одинокий комочек, и сердце перевернулось в груди.

Он подхватил ее на руки, и она оказалась не тяжелее тростинки. Горло перехватило, и он стал задыхаться. Хит не помнил, как оказался во дворе, как нес драгоценную ношу в замок. Только опустив обмякшее тело на пол, он заметил ожоги на ее руках. Пришлось оставить Рейвен с Эйдой, а самому бежать на кухню. Мистер Берк и его помощники кипятили воду и делали отвары и примочки для пострадавших людей и животных.

— Берк, мне нужен горшочек с мазью алканы.

Повар, как всегда, точно знал, где что находится.

— А макового сиропа нет? — с надеждой осведомился Хит.

Берк покачал головой. Он отдал последние запасы повитухе, когда Валентина мучилась в родах.

Хит наполнил чашу холодной водой и взял горшочек с мазью. Принеся все это, он усадил Рейвен к себе на колени и осторожно опустил ее руки в воду. Она немедленно пришла в себя и попыталась вырваться.

— Тише, Рейвен, терпи, кожа скоро перестанет гореть.

И хотя она лихорадочно сопротивлялась и кричала от боли, Хит продолжал насильно держать ее руки под водой.

— Тебе же становится легче, Рейвен, почувствуй это! — говорил он так убедительно, что ей захотелось поверить. И вправду, минут через пять жар, ушел в холодную воду и руки стали гореть меньше. Но без воды боль снова стала невыносимой. Хит знал: если вытереть руки полотенцем, можно содрать волдыри, и тогда она снова лишится сознания. Поэтому он подождал, пока пальцы сами высохнут, и густо намазал их мазью.

— Это алкана, Рейвен. Лучше ничего не лечит ожоги, особенно свежие.

Девушка, горько всхлипывая, кивнула. Он прав. Алкановая мазь — прекрасное средство.

Хит взял скатанный бинт и осторожно обернул им каждый палец, потом ладонь и завязал хвостики надежным узлом. Снова поднял Рейвен, отнес в башню и усадил подальше от огня.

— Тепло усилит боль. У меня нет макового сиропа, зато есть виски.

Он налил полчаши янтарной жидкости и, встав на колени, поднес напиток к ее губам.

— Пей медленно, но до дна. Болеть не перестанет, но поможет ее выдержать и даже уснуть.

Он терпеливо выждал, пока она допила последние капли, встал и сбросил почерневшую от сажи рубашку. Рейвен заметила, что на груди у него висит камень-бог. Хит снова встал на колени и пристально заглянул ей в глаза:

— Рейвен, я могу снять твою боль. У меня есть сила, чтобы отнять ее, у тебя — чтобы отдать. Ты должна слиться со мной, как делала раньше, когда лечила мою рану. Попробуй это сделать.

Она испуганно смотрела на него полными боли, плавающими в слезах очами. И Хит заметил, что прежде лиловая аура потускнела до нездорово-серого цвета.

— Сначала давай снимем грязное платье.

Он был так бережен, что сумел стащить платье, ни разу не коснувшись ее забинтованных рук. Потом принес мыла и воды и смыл черные потеки с ее лица и шеи, поднял подол сорочки, чтобы снять туфли. Проверив, нет ли на ногах ожогов, он наспех вымыл их и вытер полотенцем.

— Ты готова отдать мне свою боль?

Рейвен хотела что-то сказать, но голос прервался рыданием. Хит сел в кресло, усадил ее на колени и велел положить руки на его ладони.

— Забудь о своей боли, Рейвен, — проговорил он, — сосредоточься на мне. Слушай мои слова и следуй им. Откройся мне навстречу. Доверься мне, Рейвен. Подчини свою волю моей, хотя бы на сегодняшнюю ночь.

Боль была такой острой, что заполняла ее душу и тело. Как можно забыть о ней?

Она отчаянно пыталась сосредоточиться на Хите. Как он красив… длинные черные волосы… острые скулы, натянувшие кожу… ямочка на подбородке… теплые карие глаза… чересчур густые для мужчины ресницы… Ей внезапно захотелось дотронуться пальцем до ямочки и обвести контуры подбородка, уже покрытого темной щетиной.

— Прекрасно, Рейвен. Ты сосредоточилась. Слушай мой голос и повинуйся. Открой мне свой разум, слейся со мной в единое целое.

Она слушала его, ощущала его мягкость и доброту, под которыми крылись сила и решительность. Вот она позволила его разуму слиться со своим, но замешкалась, боясь подчинить ему волю, позволить полностью завладеть собой.

Постепенно она проникла в его мысли:

— Я люблю тебя, Рейвен… и никогда не причиню зла. Отбрось свои думы, Рейвен, любимая, доверь свою душу мне.

Салли доверяет ему полностью, она должна сделать то же самое.

— Объедини свою волю и целительные силы с моими, Рейвен, и вместе мы будем непобедимы.

Неожиданно она ощутила, как будто что-то, заставлявшее ее держаться, покидает ее и вместе с тем самым чудесным образом уходит боль.

— Получается, — прошептала она.

Хит принялся укачивать Рейвен, и под знакомые слова колыбельной она почувствовала себя утешенной и защищенной.

— Когда твои веки отяжелеют, не борись со сном, скользни в него, как в теплое озеро. Сон исцеляет. Я не покину тебя, наши души будут соединены всю ночь.

Рейвен глубоко вздохнула И полностью покорилась Хиту. Он долго еще укачивал ее, но когда в комнате стало холодно, отнес на кровать и сам лег рядом, положив ее забинтованные руки на специальную подушечку.

Наконец Рейвен уснула, но сон ее был неглубоким, и время от времени ее тело конвульсивно вздрагивало. Хит мгновенно прижимал ее к себе. Его тепло согревало ее, а тихие слова успокаивали растревоженный дух и снова манили в благословенное убежище сна.

Хит никогда еще не чувствовал такой отчаянной потребности защитить женщину. Теперь он точно знал, что нашел свою любовь. Любовь на всю жизнь. Он, конечно, сможет терпением и лаской добиться от нее согласия разделить с ним постель, но этого недостаточно. Он хотел еще заполучить ее сердце и душу.

Он закрыл глаза, зная, что просит невозможного.

Глава 13

На закате, как только на пристани Карлайла загорелись факелы, Дункан Кеннеди повел «Галлоуэй» вверх по реке Идеи. Роб Кеннеди с его палубы взирал на другие суда, стоявшие в гавани на якоре. Он высматривал «Месть» или другой корабль Дугласов, на которых могли прибыть новости о ребенке Валентины и местонахождении Хита. Не заметив желаемого, он повернулся к стоявшему за штурвалом Дункану.

— Пришвартуй судно там, где светлее, — приказал он. — Не доверяю я этим ворам-англичанам, наверняка постараются стянуть нашу лучшую шерсть. Вели первому помощнику выставить сегодня двойную стражу.

Дункан скрипнул зубами. Отец все еще обращается с ним, как с молокососом!

Чуть погодя отец и сын уселись в наемный экипаж.

— В Рикергейт, — бросил Дункан.

— В «Драчливые петухи»! — одновременно воскликнул Роб и бросил злобный взгляд на сына. — Ты что, спятил? Не желаю проводить ночь с женой-изменницей!

— Да будь я проклят! Можно подумать, ты не успеешь добраться до Карлайла! Я думал, ты собираешься объяснить матери, что гласит закон по поводу жены, покинувшей мужа. Может, это ее напугает?

— У меня полно других дел. На досуге я подумаю, что с ней делать. А сегодня с меня хватит англичан. Тошнит от одного их вида. — Он ткнул кучера тростью: — Вези в «Драчливые петухи»!

Прибыв на место, Дункан постарался как можно скорее отделаться от папаши и отправился к сговорчивой вдове капитана, когда-то водившего судно Кеннеди. Если повезет, она предложит ему ужин, и он удовлетворит два желания по цене одного.

В гостинице Роб узнал, что Хит вместе с братьями Дуглас останавливался здесь во время ярмарки, но уже давно уехал. По-видимому, они в замке Дуглас, приграничной крепости у реки Ди. Роб проклял судьбу, вспомнив, что они как раз проплывали мимо того места. Что же, вполне разумно. Рэм Дуглас наверняка пожелал, чтобы Валентина родила его сына и наследника в неприступном владении Дугласов, и Хит скорее всего тоже там. Замок находился в Керкубри, менее чем в десяти милях от донжона Донала Кеннеди, старшего сына Галлоуэя. Владения Дугласов и Кеннеди примыкали друг к другу и были так огромны, что бродивших по ним овец не удавалось сосчитать. Роба терзали дурные предчувствия не только по поводу Валентины, но и Донала. Если злобная старая цыганка напустила на него порчу, наследнику тоже придется плохо.

Роб еще не решил, что делать с Лиззи, но так или иначе придется встретиться с ней, пока он в Карлайле. Потом он прикажет Дункану подняться к реке Ди. Навестив сына и дочь, он успокоит растревоженное сердце.

Галлоуэй удовлетворенно кивнул и отправился в пивную, где грудастая подавальщица принесла ему еду. Свиные ножки оказались такими вкусными, что он даже разломил их, чтобы высосать мозг. Вознамерившись пуститься во все тяжкие, он заказал хаггис — бараний рубец, начиненный потрохами со специями. Спесивый французишка повар, пресмыкавшийся перед Тиной, наотрез отказывался готовить хаггис. Все закатывал глаза и говорил, что не может понять, как это шотландцы едят «обрезки ушей и дерьмо из кишок».

Что ж, только настоящий мужчина способен справиться с хаггисом, и он велел пухленькой подавальщице принести порцию.

Роб запил еду солодовым виски. Окончательно разгулявшись, он пощекотал пухлый валик, заменявший девице талию, выкатил на стол две гинеи и пригласил ее к себе в комнату. Девушка схватила деньги, стиснула его бедро и подхватила кувшин.

— Показывай дорогу, старый петух!

К тому времени, когда они взобрались наверх, лицо Роба приобрело цвет свеклы, дыхание стало тяжелым. Он плюхнулся на постель и принялся сражаться с одеждой.

— Позволь я помогу. Ты уж очень спешишь, — прошептала девица и сняла с него камзол, но оставила полотняную рубашку. Чаще всего пожилые мужчины не любили показывать наготу: стыдились брюшка и обрюзглости.

Она встала перед ним на колени, чтобы стащить сапоги, и засмеялась, когда он ущипнул ее за вывалившиеся из выреза дынеподобные груди.

— Хочешь, чтобы я разделась? — деловито осведомилась она. Некоторым это нравилось, некоторым — нет.

— На такую толстушку и взглянуть приятно, — пропыхтел Роб, избавляясь от штанов.

Оставшись голой, она уселась к нему на колени. Когда он начал ласкать ее, она сделала все возможное, но, как ни старалась, плоть Роба оставалась вялой и холодной. Хотя Роб стонал от удовольствия, достоинство, прежде составлявшее предмет его гордости, по-прежнему отказывалось восстать.

— Ложись, а я сяду на тебя верхом, — приказал он. Желание не утихало, но вот сил уже не осталось. Он взгромоздился на нее и попытался овладеть щедро одаренной природой самкой, но это оказалось невозможным. Он снова стал задыхаться, а лицо из красного стало фиолетовым. Наконец, сдавшись, Роб улегся на подушку.

— Это сглаз, — пробормотал он, — чертово цыганское проклятие.

Служанка поспешно натянула засаленное платье.

— Позволь мне налить тебе виски, милый. Такое частенько бывает. Уж я-то знаю.

— Только не со мной, — безнадежно пробормотал он, массируя грудь и морщась от боли, внезапно сжавшей сердце. Всю ночь он лежал без сна, чувствуя, как смерть распростерла над ним черные крылья. Нужно любой ценой снять порчу!

Утром случилась новая неприятность. Первый помощник «Галлоуэя» забарабанил в дверь «Петухов», не зная, которого из Кеннеди больше боится увидеть первым. Сын скорее всего сразу же его уволит, зато папаша отметелит так, что живого места не останется.

Когда дверь открыл Дункан, колени бедняги подогнулись от облегчения.

— Ужасный пожар, сэр! Начался в трюме, где шерсть. Мы долго сражались с огнем, но без успеха.

— Зимняя шерсть сгорела?! Весь груз? — взревел Кеннеди-младший.

— Да… вместе со всем остальным.

Дункан нервно взъерошил рыжие волосы.

— С остальным? О чем ты? Корабль поврежден?

— «Галлоуэя» больше нет, сэр. Остался один пепел. Это поджог!

— Иисусе милостивый! Как, черт возьми, сказать отцу?! Погоди, я оденусь. Команда вся цела?

— Не уверен, сэр… в трюме ночевали двое парней.

Дункан натянул сапоги.

— Пойдем, вместе не так страшно.

Когда мужчины, запинаясь, поведали о несчастье, Роб схватился за грудь и тяжело осел на стул. Но тут же вскочил и стал носиться по комнате, словно незакрепленная пушка, катающаяся в шторм по палубе корабля и давящая все, что попадется. Он отшвырнул ногой табурет и взвыл от боли в ушибленном большом пальце. Табурет опрокинул ночной горшок, и содержимое выплеснулось на валявшиеся тут же сапоги. Злобно ругаясь, он вылил мочу из сапог и сунул в них ноги.

— Карлайл! — вопил он. — Страсти Господни, как я ненавижу этот чертов английский городишко, где начались все мои несчастья! В Карлайле я женился, и теперь меня всюду преследует проклятие!

— Мы охраняли груз как зеницу ока, милорд. Знали, что англичанам нельзя доверять. Видать, они бросили в трюм зажженный факел!

— От Англии не жди ничего хорошего! Мало того что злобные свиньи крадут нашу превосходную шотландскую шерсть, они еще и уничтожают ее вместе с судном, которому их корыта в подметки не годятся!

Дункан снова взъерошил волосы.

— Придется купить другой корабль. Во сколько, черт возьми, это нам обойдется?! Учти, команда ничего не получит в будущем месяце.

Первый помощник обрадованно закивал: он ожидал, что придется пожертвовать годовым жалованьем.

— Не беспокойся, мы подадим жалобу в суд смотрителей границ. Он как раз состоится недели через две. Рэмзи Дуглас — смотритель западной границы, он добьется, чтобы нам заплатили за наш корабль и груз! — поклялся Роб. — Проклятый Дейкр! Не допускать подобного — его обязанность!

— Шотландские суда сжигают прямо у него под носом, а он и в ус не дует! — поддержал Дункан.

— А твоя безмозглая мамаша хочет выдать мою девочку за его мерзавца сынка! Дункан, постарайся раздобыть нам новый корабль, да поскорее! Я отправляюсь в Рикергейт предъявить твоей матери ультиматум. Лиззи давно пора образумить!


Проснувшись утром, Рейвен не обнаружила Хита и сразу запаниковала. Он лечил ее ожоги и унимал боль: как она справится без него?!

Девушка взглянула на забинтованные руки. Стоило поднять их с подушки, как они снова заныли.

Стук открывшейся двери наполнил ее сердце радостью. Она еще никогда и ничего не хотела так сильно, как увидеть Хита!

— Боль вернулась, — беспомощно проговорила она, показывая руки.

— Знаю. Поэтому и встал так рано, чтобы найти болиголов. Если размять листья и обернуть руки, он вытянет жар, поможет справиться с болью и не даст загноиться ранкам.

В его голосе звучало такое искреннее участие, что Рейвен сразу стало легче. Он усадил ее, подложил под спину подушки, и она доверчиво протянула руки, чтобы Хит мог снять бинты.

— Не смотри на ожоги, смотри на меня, Рейвен, — велел он, обмакнул листья болиголова в холодную воду, хорошенько размял их и положил на ладони.

— Чувствуешь, как прохладно?

— О-о-о, да, — простонала она. — Бабушка предупреждала, что если принять болиголов внутрь, можно умереть, но не рассказывала, что и он может быть целебен.

«А вот моя бабка все знает о ядах», — подумал Хит.

— Мы оставим листья на час, а потом снова наложим алкановую мазь и забинтуем. А завтра смажем ожоги медом.

— Говорят, когда лечишь медом, шрамов не остается. Это правда?

— Объединим нашу силу, и все получится, — заверил Хит.

— Меня до сих пор преследуют вкус и запах ненавистного дыма.

— Им пропитались твои волосы, Рейвен. Как только захочешь, я вымою тебе голову.

Она уже собралась запротестовать, но поняла, что это неизбежно: он будет купать ее, кормить, одевать. Конечно, приличия требовали, чтобы она попросила прислать служанку, но на самом деле ей хотелось, чтоб ухаживал за ней только Хит.

— Я сумела спасти Султана и Шебу. А как насчет лошадей?

Он замялся.

— Пара задохнулась в дыму, у некоторых ожоги, но остальных сумели вытащить. Придется потрудиться, пока лошади успокоятся. Сейчас их пугает каждый шорох.

— Как возник пожар? Случайно? — допытывалась она.

— Сомневаюсь. По-моему, это поджог.

Рейвен закрыла глаза.

Господи Боже, Крис Дейкр клялся отомстить за свое похищение огнем и мечом!

Но она постаралась выбросить из головы ужасные мысли. Кристофера освободили только накануне. Он не стал бы рисковать, возвращаясь в Эскдейл.

Но Дейкры достаточно богаты, чтобы нанять каких-нибудь подлецов, готовых делать за них грязную работу.

Нельзя думать об этом. Не пройдет и нескольких месяцев, как она скорее всего станет женой Кристофера Дейкра. Мерзкие, ни на чем не основанные подозрения сделают ее брак несчастным.

Хит как раз заканчивал бинтовать руки Рейвен, когда заявились Валентина и Эйда, решившие навестить больную.

— Понятно, почему мой брат подарил тебе сердце. Сошлись два безумца! Настоящие сорвиголовы! Как ты отважилась бежать к своим соколам?!

— Что же еще оставалось? Я знала, что мужчинам не до птиц, когда лошади гибнут!

— Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, Рейвен. Очень болит? — с искренним сочувствием спросила Эйда.

— Болело… но Хит помог, — призналась девушка.

— Он настоящий целитель, — гордо сказала Тина. — Вы и в самом деле похожи. Настоящее родство душ.

— Несбыточные мечтания, Тина. Я знаю, ты уже видишь в ней будущую невестку, но придется долго ухаживать за ней и завоевывать, прежде чем появится хоть один шанс стать родственными душами.

Тон Хита казался беспечным и даже шутливым, но Рейвен вдруг поняла: все хотят, чтобы она осталась. И испытала одновременно благодарность и угрызения совести. Ее здесь принимали как родную, а она все же намеревалась уехать.

— Рэм отправился в Глазго за каким-то золотом, хранящимся у менялы. Нужно срочно ремонтировать конюшни.

Тина наклонилась и поцеловала Рейвен в лоб.

— Надеюсь, скоро тебе станет легче, дорогая. Когда начнешь вставать, приходи посмотреть на малышей.

Не успели они уйти, как служанка принесла завтрак. Хит взял поднос и попросил следующие несколько дней приносить еду на двоих. Потом уселся на кровать и поднял крышку:

— Традиционная шотландская еда. Любишь овсянку?

Рейвен сморщила носик и пожала плечами:

— Овсянка, она и есть овсянка.

— При условии, что ее готовил не мистер Берк. В этом случае каша превращается в настоящую амброзию, пищу богов.

К овсянке прилагались кувшин с желтыми сливками и чаша с золотистым сиропом, который Хит щедро налил в блюдо. Потом размешал, зачерпнул ложкой и поднес к губам Рейвен жестом столь интимным, что она покраснела, но ротик приоткрыла.

— Представляешь, я ясно вижу, что ты вчера ела на ужин. Лососину с укропом и уточку! Они до сих пор плавают в твоем желудке!

Рейвен рассмеялась, и неловкость куда-то исчезла.

— Ты меня не только кормишь, но и развлекаешь. Ты прав — это амброзия! Нет-нет, не убирай ложку: я еще не слизала сироп.

— Лижи, — улыбнулся Хит, придерживая ложку.

Девушка снова вспыхнула. До чего же у нее неприличные мысли! Теперь, когда ее руки вынуждены бездействовать, ей до смерти хочется коснуться его.

Ее взгляд снова остановился на оттененной щетиной щеке Хита. Хорошо бы провести по ней пальцем, распахнуть ворот полотняной рубашки…

Она украдкой посмотрела на гладкую телячью кожу, обтянувшую его бедра, слизнула сироп с губ и судорожно сглотнула.

Под следующей крышкой оказалась тарелка с яйцами, картофелем и бараньими почками. Рейвен покачала головой.

— Это тебе, — сказала она и стала с удовольствием наблюдать, как Хит поглощает еду с аппетитом здорового мужчины, радующегося таланту повара. Мистер Берк также прислал только что испеченные лепешки с клубничным вареньем. Увидев, с каким наслаждением ест Хит, Рейвен тоже захотела попробовать. Он дал ей откусить кусочек от своей лепешки, и она яростно вгрызлась во вкусное тесто.

— Жадина, — поддел он, радуясь, что у нее вообще хватает сил есть.

После завтрака он отставил поднос и деловито осведомился:

— Хочешь одеться?

Судя по испуганному лицу, она еще не была готова позволить ему снять с нее ночную сорочку, и Хит открыл шкаф, выбрал одеяние и поднес к постели.

— Вместо того чтобы мучиться с платьем, накинь-ка халат. Он вполне сгодится для посещения малышей.

Рейвен вознаградила его признательной улыбкой. Хит облегченно вздохнул, но попозже ей все равно придется преодолеть свою стыдливость.

— Думаю, ты избавлена от страданий на несколько часов. Мне придется пойти осмотреть лошадей, но сначала я зайду в кладовую и смешаю мак с корнем лакрицы. Когда мучаешься от боли, ночь кажется бесконечной.

Рейвен почему-то стало страшно отпускать его, но она постаралась взять себя в руки. Ему еще придется возиться с ней вечер и ночь.

— Хит, спасибо тебе.

— Теперь я чувствую себя настоящим рыцарем, — пошутил он, но тут же став серьезным, пообещал: — Мы вместе пройдем через горе и беду, Рейвен.

Оставшись одна, она прикрыла глаза. Тяжелые мысли не давали покоя. Она думала о Крисе и его мерзком поведении в ту ночь, когда она пыталась его освободить. Уж он точно не рыцарь.

Однако Рейвен отказывалась верить, что по его наущению подожгли конюшни. Неужели он способен на такую низкую месть?! Нет, это несчастный случай, хотя Хит, кажется, думает иначе. И Рэм Дуглас намерен собирать новых воинов, значит, тоже верит, что это поджог.

Она всем сердцем желала, чтобы англичане и шотландцы забыли о распрях и покончили с кровавыми войнами. Пожив здесь, она поняла, что нет никакой разницы между англичанами и шотландцами. Национальность не имеет значения. Людьми владеют одни и те же надежды и страхи, такие же боль, зависть, ревность и любовь, независимо от происхождения, возраста и пола. Создания человеческие одинаковы по всему миру.

Ее размышления были прерваны двумя служанками, внесшими лохань и свежие полотенца. Они посочувствовали ее положению, подняли с пола испачканное сажей платье, и одна из них с любопытством поинтересовалась:

— Правда, что Хит Кеннеди вынес вас из огня?

— Да, он спас мне жизнь, — подтвердила Рейвен.

— Мало того что он настоящий красавчик, так еще и храбрый!

Девушки дружно вздохнули.

— Простите, что не смогу застелить постель и прибраться в комнате. — Рейвен беспомощно продемонстрировала забинтованные руки.

— Хит сказал, что следующие несколько дней вам нужно только отдыхать, — отозвалась служанка, завистливо взирая на нее, словно на счастливейшую в мире женщину.

Еще долго после их ухода у Рейвен горели щеки. Теперь все узнают о снятой с петель двери и поймут, что прошлой ночью Хит спал не в своей постели. И в довершение всего он велел им принести лохань, значит, сам собирается ее купать!

Господи Иисусе, что они теперь подумают?

И тут вмешался редко ошибавшийся внутренний голос: «Все посчитают, что Хит Кеннеди твой любовник, но женщины охотно поменялись бы с тобой, даже если бы для этого пришлось терпеть боль от ожогов!»

Глава 14

Утро Рейвен провела с Валентиной и близнецами. Как она и предсказывала, лебеди, привыкшие получать зерно, послушно плыли к окну, заслышав звон колокольчика.

— О, я так рада, что пожар их не спугнул, — весело защебетала Тина, но тут же сочувственно посмотрела на Рейвен: — Мне очень жаль, что твои соколы улетели. Должно быть, ты ужасно расстроена.

— Вовсе нет, наоборот, я рада, что им удалось спастись. Они сумеют о себе позаботиться. Теперь они не расстанутся и скоро совсем одичают.

Когда Тина объявила, что настало время покормить ее собственных птенчиков, Рейвен, не желая ее смущать, удалилась к себе. Она поймала себя на том, что обрадовалась, когда в полдень вернулся Хит. Он пообещал вымыть ей голову. Как это будет происходить?

Правда, она надеялась, что он забыл о своем обещании, но почти сразу же после его прихода появились слуги с горячей водой и наполнили лохань.

Закрыв за ними дверь, Хит повернулся к Рейвен и окинул ее внимательным взглядом, словно пытаясь прочесть ее мысли. Девушка боязливо сжалась, и он понял, что ему придется принимать решение самому.

— Чтобы избавиться от запаха дыма, нужно вымыть голову и искупаться.

— Хит, я вряд ли смогу… — едва слышно произнесла она.

— Рейвен, сейчас не время стесняться. Я сделаю все возможное, чтобы не смутить твою скромность, но иного выхода, кроме как довериться мне, у тебя нет.

Он подошел к сундуку и, вынув что-то, заявил:

— Поскольку ты великодушно одолжила мне рубашку, я отвечу тем же и предложу тебе свою.

Хит усадил Рейвен на постель, развязал ленты халата и медленно стащил его, стараясь не задеть обожженные руки. Затем он принялся за ряд крошечных пуговичек на ночной сорочке, но девушка отпрянула.

— Рейвен, неужели ты думаешь, что я сотни раз не представлял тебя обнаженной?

Она задохнулась. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Он опытный мужчина, и женское тело, разумеется, не содержит для него никаких тайн. Для нее же все по-другому. Дать Хиту себя раздеть… это так волнующе… тревожно… От него исходит жар, который сжигает ее. Каждое сказанное шепотом слово отзывалось дрожью наслаждения, неповторимый мужской запах окутывал и кружил ей голову.

В то же время она чувствовала себя беспомощной и уязвимой, полностью в его власти. К немалому изумлению Рейвен, ей это нравилось. Он готов ради нее на все, и она, в свою очередь, может во всем на него положиться. Он — ее опора, крепость, ее защитник и целитель.

Девушка подняла руки, безмолвно отдаваясь его нежным заботам.

Ночная сорочка выскользнула из пальцев Хита, и взору его предстала обнаженная узкая спина с атласной кремовой кожей. Изящный изгиб переходил в пышную округлость, невыносимо женственную и чувственную. Он жаждал поднять черное покрывало волос и коснуться губами теплого затылка. Хотел припасть губами к вожделенной плоти и шептать бесстыдные горячие слова, которые зажгут ее и расскажут ей, как она прекрасна. Она пахла дымом и женщиной, и это подогревало в нем ненасытное желание испробовать ее на вкус.

Она повернулась к нему спиной, но он был достаточно высок, чтобы через ее плечо видеть, как от каждого вздоха вздымаются полные груди. Боясь не справиться с неодолимой потребностью ласкать ее, он постарался поскорее надеть на нее рубашку. Он не дал ей времени передумать. Просто поднял и осторожно опустил в воду, напомнив о необходимости сохранить бинты сухими.

Рейвен осторожно положила руки на край лохани. Она понятия не имела о том, что ткань, намокнув, стала почти прозрачной. Увидев, как он взял мыло, девушка широко распахнула глаза. Неужели он действительно собирается мыть ее?

Материя тонка, и она почувствует каждое прикосновение, каждое поглаживание, каждую ласку рук, скользящих по мокрому телу.

— Иногда полезно забыть о скромности, Рейвен. Ведь чистота — залог благочестия, — заявил он, стараясь не улыбаться. Сначала он намылил ее плечи, потом перешел к груди, и нежно массировал и гладил прелестные округлости, пока каждый сосок не оказался увенчанным шапочкой белой пены. Рейвен тихо охнула.

— Впервые мужчина касается моей груди!

— Все когда-то бывает впервые, красавица моя. Зато обещаю, что такое было не в последний раз.

И тут Рейвен неудержимо залилась краской. Когда он коснулся ее подмышек, она вообще лишилась дара речи. Но стоило ему начать мыть ее ноги и ступни, как она немного успокоилась. Правда, ненадолго. Хит снова намылил руки и коснулся пульсирующего местечка между бедер. Рейвен негодующе вскрикнула, но было слишком поздно.

— Крики уже напрасны, — хмыкнул Хит, дерзко подмигивая ей. — Взамен, если тебе от этого станет легче, я позволю вымыть меня, когда руки заживут.

— Когда мои руки заживут, я дам вам пощечину, Хит Кеннеди!

— Что ж, тогда мне нечего терять. Придется хотя бы заслужить оплеуху.

Он демонстративно протянул к ней намыленные ладони, и восторженно засмеялся, когда она взвизгнула.

— Ах ты, дьявол, еще и издеваешься! Тебе ведь это нравится!

Хит расплылся в улыбке.

— А тебе? Можешь не отвечать, если считаешь это неприличным.

— Считаю это постыдным!

Дразнящая ухмылка тут же исчезла, когда он наклонился и взглянул ей в глаза.

— Я читаю твои мысли, Рейвен. Тебе ничуть не стыдно. Просто немного стесняешься и чуть-чуть боишься. Но опасность возбуждает тебя, сама говорила.

Девушка нервно облизнула губы.

— А я в опасности?

— Надеюсь, — хрипло пробормотал он. — Надеюсь, тебе грозит опасность потерять сердце.

Она не смела, боялась разобраться в чувствах, которые тревожили ее, и поэтому быстро сменила тему:

— Ты обещал, что мои волосы больше не будут пахнуть дымом.

— Сейчас сделаю, пока вода не остыла. Можешь сесть поглубже и откинуть голову? Только не хватайся за края лохани: я помогу.

Хит осторожно погрузил волосы в воду, намылил голову пахнущим розой мылом и промыл водой из кувшина. Потом соорудил из полотенца подобие тюрбана и, велев обнять его за шею, поднял из лохани.

Рейвен остро ощущала его прикосновения. Одна рука поддерживала ее спину, другая — коленки. Хит, на вид совершенно хладнокровный, поставил ее перед камином и стал энергично растирать большим полотенцем. Сильные пальцы расстегнули пуговицы рубашки. Как он только ухитрился удерживать полотенце и одновременно раздевать ее?

Потом он принес халат, заботливо накинул его на Рейвен и помог осторожно просунуть руки в рукава.

— Какие мы молодцы! — пробормотал он.

— Ты настоящий волшебник, — выдохнула она.

Он приподнял ее подбородок, так что их взгляды встретились.

— Фокус-покус-филипокус.

В дверь постучали: это служанка принесла ужин. Рейвен едва слышно прошептала:

— Я не слишком голодна. Боль возвращается.

— Я так и думал. Нам еще повезло, что ты продержалась так долго. Но нужно что-то съесть, чтобы принять потом макового отвара с корнем лакрицы. На голодный желудок он не слишком полезен. Постепенно боль пройдет, и ты крепко заснешь.

Рейвен решила попробовать бульон из баранины с ячменем, и Хит скормил ей несколько ложек. Потом он развел огонь, принес сонное зелье, напоил им Рейвен и, когда она проглотила последнюю каплю, велел ей сесть на ковер и опереться спиной о его колени. А сам взял щетку, развернул тюрбан и принялся расчесывать длинные мокрые пряди.

Пляшущие языки пламени, голубоватые, красные, оранжевые, вместе с нежным поглаживанием загипнотизировали Рейвен. Скоро она впала в некое подобие транса, лишенная воли и возможности действовать. Ей было так хорошо ощущать себя в его сильных, властных руках. Еще несколько минут — и она утонула в теплом море восхитительной неги. Рассеянно заметила, что боль утихает, отдаляется… Хорошо бы никогда не вставать. Так и сидеть здесь, чувствуя ласковые прикосновения Хита.

Веки ее наконец опустились. Она, чуть повернувшись, положила голову ему на колени и уплыла в сонное царство, где были только они вдвоем.

Умиленный, он сидел неподвижно, боясь спугнуть ее безмятежность и расслабленность. При этом неимоверно страдая от ее близости. Каждое прикосновение щетки непередаваемо возбуждало его. Расчесывать ее волосы, уподобляясь покорной служанке… нет ничего более волнующего. Если она когда-нибудь будет принадлежать ему, он вдоволь наиграется ее смоляными прядями, прежде чем овладевать ею снова и снова… Нельзя не видеть, что сегодня она жаждала его прикосновений.

Хит отложил щетку и дотронулся до волос Рейвен загрубевшей ладонью. Как хорошо, что она спит и не чувствует боли!

«Ты заворожила меня, красавица. Никогда не верил раньше, что найду женщину такую невинную и прекрасную, как ты, но ошибся. Хочу, чтобы ты была моей, Рейвен».

Он закрыл глаза, вновь ощутив безумное желание. Все это время, ухаживая за ней, он испытывал райское наслаждение вместе с муками ада.

Хит отнес Рейвен на широкую кровать и осторожно укрыл одеялом, а потом долго стоял рядом, наслаждаясь ее нежной прелестью. Подумать только, что при таких черных волосах кожа у нее словно розовые лепестки со сливками! Ресницы лежат мохнатыми полумесяцами на высоких скулах, а пухлый пунцовый рот просит о поцелуе.

Усилием воли он заставил себя отойти и сесть ужинать. Поев, он откинул голову, смежил веки и попытался отвлечься. Не получилось. Она звала его, манила, искушала, требовала вернуться. Хит отважно боролся с соблазном, но силы были неравны. Наконец он сдался и, шагнув к кровати, бесшумно разделся и скользнул в постель. Рейвен не проснулась, когда он нежно, но властно привлек ее к себе.

Маковый отвар не только погрузил девушку в сон, но и унес в волшебное царство, переливающееся всеми цветами радуги, где все создания были тоже волшебными и все чувства обострялись. Вокруг нее плясали кольца оранжево-желтого огня, но она не боялась, потому что рядом находился Султан, ее страж и защитник. Она так любила его, что отважилась закричать:

— Лети, спасайся!

Он сделал широкий круг, но вернулся к ней.

— Я не покину тебя. Мы вместе пройдем сквозь беду, Шеба.

И неожиданно их подхватила дымная спираль и понесла все выше и выше, от лижущих ноги пламенных языков, от ужасающей тьмы — в безоблачное голубое небо, где ослепительно сияло солнце. Свобода! На свете нет ничего более опьяняющего, чем свобода!

Султан и Шеба, соединившись, взлетали в небо, как единое существо, хмельные от счастья быть вместе, живыми и свободными.

Откуда-то донесся ритмичный стук, и Рейвен подумала, что это шум их крыльев, но тут же сообразила, что это скорее всего топот копыт по упругому изумрудно-зеленому торфу. Перед ними расстилалось лазурное море, и когда они галопом подлетели к берегу, то стали гоняться друг за другом в буйном, бесшабашном веселье. Их длинные черные гривы развевались по ветру, как знамена, и восхитительная свобода опьяняла и сводила с ума. Они вбежали в воду и поплыли.

Рейвен опустила взгляд и увидела, что мокрая ткань облепила груди.

— Ты и вправду дьявол, Хит Кеннеди! Нарочно дал мне свою рубашку, зная, что вода сделает материю прозрачной! Я сгораю со стыда!

— Ничуть тебе не стыдно. Ты немного стесняешься, чуть-чуть боишься, но опасность возбуждает тебя. Сама говорила!

Рейвен нырнула, надеясь, что он последует за ней, но Хит отчего-то оказался впереди, протянул руки, и она охотно, с готовностью бросилась в его объятия. Сейчас он прижмет ее к груди, и все заботы уйдут.

Он подхватил ее и вынес из моря. С каждым шагом она все сильнее ощущала его руки на своем теле. Хит уложил ее на нагретый солнцем песок и растянулся рядом. Медленно расстегнул пуговицы ее намокшей рубашки, стянул ее с плеч, коснулся груди и принялся ласкать ее. Сильные пальцы гладили тело от груди до бедер, и она вздрагивала, когда загрубевшие ладони чуть царапали нежную кожу. Рейвен наслаждалась каждым прикосновением, умирая от желания самой ласкать загорелую мощную грудь, провести пальчиком по упругому, налитому мужскому естеству, но руки отчего-то не повиновались.

Она ощущала его нежность, обжигающий жар его губ, и мир растворился и стал исчезать. Они забыли обо всем, даже о приливе, который неумолимо их настигал. Рейвен отчаянно льнула к Хиту, и они погружались все глубже в полуночно-синюю пучину, и тут произошло чудо. Он совершил усилие, и они вновь оказались на поверхности. Она понимала, что он — ее опора, крепость, ее сила. Хит обладал Умением, и Рейвен хотела, чтобы он всю жизнь охранял ее от бед и опасностей.

Они плыли рядом, два черных лебедя, соприкасаясь крыльями, скользя по озерной глади к замку, откуда доносился манящий звон колокольчика… нет, церковного колокола, радостно возвещающего, что два человека решили соединить свои судьбы в таинстве брака.

Глаза Рейвен широко раскрылись: перед алтарем вместе с Хитом стоял священник, готовый провести церемонию без ее согласия. Вместо свадебного наряда Хит позволил ей надеть всего лишь белую сорочку, которую она носила еще со времен своего похищения.

Темноволосый шотландец приобрел над ней полную власть. Над ее мыслями, голосом, жестами. Кормил ее с рук, словно она была соколом, а он — ее новым хозяином. Учил выполнять его повеления, иногда позволял полетать, но неизменно приманивал обратно и закреплял путы на своих мощных пальцах. Своей воли у нее не было. Он похитил ее так же легко, как одежду и свободу.

— Рейвен, сосредоточься на мне, — твердил он. — Покорись. Отдай мне свою волю. Свою суть. Слушай мои слова и делай, как я велю.

И она слушала. Ощущала его доброту и нежность, так же как силу и власть.

— Открой свой разум мне навстречу. У тебя нет выбора. Повторяй за мной священные обеты.

Она чувствовала себя уязвимой, беззащитной и беспомощной и словно во сне обещала любить, чтить и повиноваться. В ушах громом отдавались слова священника, объявлявшего их мужем и женой:

Хит властно подхватил ее и стал взбираться по ведущим в башню ступенькам. Там положил ее на широкую кровать, лег рядом и притянул к себе.

— Ты должна слиться со мной, Рейвен. Покорись моей воле, хотя бы на сегодняшнюю ночь.

Она рассмеялась в смуглое лицо, полная такого ослепительного счастья, которого никогда прежде не испытывала.

— Дорогой Хит, спасибо за то, что заставил меня обвенчаться с тобой. Теперь родители ни в чем не смогут меня упрекнуть.

Она подставила ему губы и блаженно зажмурилась в ожидании поцелуя. Какое наслаждение! Когда он по-хозяйски обнял ее, она почувствовала переполнявшую ее радость.

— Ты видишь сон, Рейвен.

— Знаю, что сплю, дьявол ты этакий!

Но ей вдруг показалось, что она вовсе не спит. Неужели это явь?

Она не могла понять, что происходит в ее воображении, а что — на самом деле. Понимала, что лежит в постели, в объятиях Хита Кеннеди, и явственно помнила венчание в церкви!

— Закрой глаза, Рейвен, и позволь мне унести тебя обратно в сон. До утра еще далеко. Действие мака снова убаюкает тебя, если не будешь шевелиться.

Веки вновь стали тяжелыми, и сон манил в свои глубины. Ей было тепло и хорошо. Руки не болели, и за это она была благодарна Хиту.

Она глубоко вздохнула и снова прижалась щекой к груди Хита. Мерное биение сердца успокаивало. На этот раз она спала крепко и без снов.

Проснулась Рейвен в одиночестве. В мозгу растревоженными пчелами роились вопросы, но она не спешила с выяснениями. Не спешила, потому что боялась ответов.

Хит принес завтрак и накормил ее. Затем он выбрал синий наряд с широкими рукавами. Рейвен оставалось только позволить ему одеть себя, но он по-прежнему старался уважать ее скромность. Потом он разбинтовал ее руки.

— По-моему, дела идут неплохо. Сейчас я смою мазь и наложу на ожоги смесь меда и бальзама, а потом опять забинтую. Еще дня два, и все заживет.

Она увидела, что пальцы уже не черные и волдыри опали, но краснота с ладоней не сошла, и малейшее движение вызывало боль. Пока Хит мыл ей пальцы и ладони и покрывал их болеутоляющей мазью из меда и трав, она не сводила глаз с его рук. Прекрасной формы, сильные и умелые, они так нежно дотрагивались до нее, что слезы сжали горло.

Закончив бинтовать, он взял щетку и стал расчесывать ей волосы неспешными, ритмичными движениями. Рейвен прикрыла глаза, отдаваясь наслаждению, и наконец осмелилась нарушить молчание:

— Я видела во сне, что ты вынудил меня обвенчаться с тобой.

— Знаю.

— Как ты проникаешь в мои сны?

— Ты благодарила меня за это. Сказала, что теперь родители не смогут ни в чем тебя упрекнуть.

Значит, он спал с ней… и она действительно проснулась в его объятиях!

— Но ты не заставил бы меня выйти за тебя замуж насильно? — прошептала она.

— Не стану лгать, Рейвен. Все возможно. Сама знаешь, я хочу, чтобы ты стала моей женщиной, а вынужденный брак — это наилучший способ получить тебя.

Глава 15

— Свобода — это самая драгоценная вещь на земле. Без свободы моя жизнь потеряет всякий смысл. Если ты пойдешь на такое, Хит Кеннеди, я навеки возненавижу тебя!

— Рейвен, между ненавистью и любовью такая тонкая грань, что я готов рискнуть.

— До чего же ты уверен в себе и в своей способности подчинять женщин! И даже не спросишь, хочу я уехать или остаться! — резко бросила она.

Хит отложил щетку и повернул девушку лицом к себе.

— Если дашь мне неделю на то, чтобы ухаживать за тобой, я позволю тебе выбрать.

Рейвен вгляделась в его смуглое лицо, пытаясь определить, что он называет ухаживанием. Ее сердце выбивало быструю дробь, а кровь вдруг превратилась в жидкий огонь. Наверное, между ними не должно остаться никаких барьеров, никаких преград? Каково это, когда Хит Кеннеди сжимает тебя в объятиях и учит страсти? Окажется ли она женщиной, способной принять вызов?

Она балансировала на краю пропасти. В случае согласия он обещал предоставить ей право выбора и не противиться, если она захочет уехать. Иначе он ее не отпустит.

— Три дня, — стала она торговаться. — Я позволю тебе ухаживать за мной три дня.

Темные глаза Хита сверкнули.

— Так и быть, но отсчет начнется, когда твои руки заживут. Чтобы ты не обвиняла меня в том, что я воспользовался твоей беспомощностью. Через два дня, моя красавица, мы с тобой обо всем поговорим.

Он подмигнул и одарил ее улыбкой властелина.


Кирсти, служанка леди Элизабет Кеннеди, отворила дверь на нетерпеливый стук и едва не потеряла сознание при виде грозного лорда Галлоуэя. Он протиснулся мимо нее, как всегда уделив перепуганной женщине столько внимания, сколько какой-нибудь ничтожной козявке.

— Ее милость плохо себя чувствует, — застенчиво прошептала Кирсти.

— Она будет плохо себя чувствовать после того, что я с ней сделаю! — прорычал Роб, и бедняжку как ветром сдуло.

Он вкатился в гостиную леди Элизабет, как бочонок виски — по сходням: грохоча и переваливаясь. Лицо искажено яростью, редкие, тронутые сединой волосы стоят дыбом.

— Лиззи, Карлайл всегда был для меня проклятым местом, еще с тех пор, как я появился здесь в качестве твоего жениха! Чертовы англичане сожгли мой корабль «Галлоуэй» вместе с ценным грузом. Ноги моей больше тут не будет.

— О, Роб, что ты говоришь! — пробормотала жена.

— Я тебе еще не то скажу! Упрямая жена, которая не уважает и не слушается своего повелителя! Это ультиматум, Лиззи. Выбирай: можешь ехать со мной или оставаться. Но Бесс я забираю, и если ты предпочтешь жить здесь, то больше никогда не увидишь детей.

Элизабет стало дурно. К горлу подкатила тошнота, как всегда, когда муж демонстрировал свою власть над ней. Руки беспомощно затрепетали у горла. Бедняжка закрыла глаза, чтобы отринуть ужасную перспективу, нарисованную Робом.

— Я… думаю, мне лучше отправиться домой.

— Домой? Я ничего не сказал насчет дома, мадам. Как только Дункан купит новый корабль, мы поплывем в Керкубри. Ты плохая мать, Лиззи! Вместо того чтобы сидеть с беременной Валентиной, ты сбежала! А ведь от нее до сих пор нет весточки, и я дьявольски волнуюсь! — заявил Роб и, оглядевшись, прогремел: — А где Бет?

— Я здесь, отец.

Только глухой не расслышал бы отцовских воплей, но его резкий голос буквально парализовал застенчивую девушку, и она предпочла затаиться.

— Вели этой бабе Кирсти складывать вещи. Никаких помолвок с чертовыми англичанами, будь то Дейкр или кто другой!

Бет недолюбливала Криса Дейкра, но ее сердце заныло при мысли о разлуке с красивым джентльменом по имени Герон Карлтон. Однако она решила, что благоразумнее всего сейчас промолчать.

Тем временем Герон Карлтон, мельком вспомнив о хорошенькой Бет Кеннеди, решил отправиться в Карлайл. Путешествию помешала маменька.

— Интересно, как там уживается Рейвен с мамашей? — вдруг заинтересовалась она. — Пора тебе навестить бабушку, Герон. Весь прошлый год ты бессовестно ею пренебрегал.

— Она так же мало интересуется мной, как я — ею, мама. Бабка трясется только над Рейвен! — возразил Герон.

Но Кейт умирала от любопытства. Ей не терпелось узнать, как продвигаются отношения дочери с Кристофером.

— Проведешь у бабушки несколько часов, а потом можешь ехать в Бьюкасл, к своему другу Крису Дейкру. В Кершопском лесу можно славно поохотиться. Да и Рейвен спокойнее оказаться под твоей защитой. Это напомнит лорду Дейкру о том, что семья нареченной не потерпит никаких нарушений приличий.

Упоминание о Бьюкасле мигом сломило сопротивление Герона. Он всегда мечтал охранять границу, как все члены клана Геронов. Его отец тоже начинал с этого, прежде чем стать коннетаблем. Мать, однако, настояла на том, чтобы отправить сына в Итон, где бы из него сделали настоящего джентльмена. Там он и встретил Криса, и когда друг отправился сражаться при Флоддене, Герон позеленел от зависти. Но что поделаешь с матерью? Она твердила, что единственный сын слишком молод, чтобы сражаться с шотландскими дикарями. Когда он доберется до Бьюкасла, обязательно попросит Криса взять его на охрану границы.

Герон рассчитал время так, чтобы приехать в Блекпул-Гейт к концу дня. Таким образом, ему придется провести с сумасшедшей бабкой всего один вечер. Когда Дорис объяснила, что Рейвен уехала погостить к Кристоферу, Герон с готовностью согласился захватить беспечно оставленные сестрой вещи. Похоже, он и Крис станут родственниками еще до конца года!


Как и предсказывал Хит, после лечения медом и травами руки Рейвен зажили настолько, что стало возможным снять повязки. Рейвен радовалась, как ребенок: теперь она может самостоятельно умываться, одеваться и есть! Жаль только, что близость, возникшая за эти дни между ней и Хитом, пробудила желание, которое с каждым днем усиливалось. Теперь он сдержит слово и начнет ухаживать за ней. Хватит ли ей сил не сдаться на милость победителя?

Девушка впервые честно призналась себе, что недалека от капитуляции. Придется бдительно охранять свое сердце, иначе… страшно подумать, что с ней станется!

Хорошо, что когда она проснулась на рассвете, Хита уже не было! Сегодня они едут в Хоуик, на свадьбу королевы Маргариты Тюдор и кузена Рэмзи, графа Арчибальда Дугласа. Пока Хит занимается своими кобылами, Рейвен успеет умыться, одеться и собрать вещи. Они не останутся на ночь: Валентина не может покидать близнецов надолго. Рейвен решила уложить в седельную сумку наряд, в котором будет на венчании, и ехать в своем красном с черном костюме для верховой езды.

Но стоило ей раздеться и залезть в лохань, как послышались шаги Хита, и она, пробормотав проклятие, потянулась за полотенцем.

— Рейвен, ты уже готова? Я оседлал Салли… — начал он и тут же осекся. Двигаясь с быстротой хищника, загнавшего добычу, он ухватился за полотенце. После недолгой борьбы оно оказалось в его руках.

— Негодяй! Немедленно убирайся! Одиночество мне так же необходимо, как свобода! Я желаю спокойно вымыться!

— Не говори о желании, Рейвен, упоминать о нем в этот момент по меньшей мере опасно.

Ее влажная кожа казалась полупрозрачной, словно ее припудрили растертым жемчугом. Глаза в обрамлении черных с золотистыми кончиками ресниц стремительно превращались из голубых в лиловые, а затем и темно-фиолетовые. Ноздри изящного носика чувственно раздувались, словно ловили какой-то тревожащий запах. Полный маленький рот рдел, как лепестки цветка. Алебастровые груди были увенчаны темно-розовыми бутонами.

— Я вытру тебя, — хрипло прошептал он.

— Спасибо, я сама, — твердо сказала Рейвен. Зубы Хита блеснули в улыбке.

— Чем, красавица моя? Придется долго ходить голой, пока не высохнешь. Ты ведь позволяла мне вытирать тебя вчера, почему же нельзя сегодня?

— Вчера у меня были забинтованы руки.

— Твоя беспомощность была твоей защитой: мне совесть не позволяла ею воспользоваться.

— Зато сейчас ты хочешь воспользоваться моей беззащитностью!

— А что? Недурно было бы, — усмехнулся Хит. — Если бы я догадался выбросить в окно все твои наряды и держать тебя голой всю неделю, мы к этому времени уже были бы женаты.

— Самоуверенный наглец! Мы никогда не поженимся! Не льсти себе, что я сгораю от твоих прикосновений и жажду поцелуев — на самом деле я к тебе совершенно равнодушна.

— Если это правда, Рейвен, почему бы мне тебя не вытереть?

Он шагнул к ней, поднял и завернул в мягкое полотнище. Но не отпустил, а прижал ее к себе и долго смотрел в глаза. Потом наклонил голову и нерешительно дотронулся губами до ее губ. А когда она попробовала запротестовать, прервал протесты головокружительным поцелуем.

Затем он осторожно провел ладонью по полотенцу. Сделал вид, что вытер спину, и перешел к груди. Ощутил нежные полушария и стал ласкать их через тонкую ткань под тихие стоны Рейвен. Язык коснулся уголков ее губ, ладони стиснули ее ягодицы со всей силой его желания. Девушка ахнула, но он снова завладел ее ртом и принялся целовать.

В его объятиях она мгновенно теряла способность к сопротивлению. Понимая, что его тело отзывается на ее волнение, она решила оставаться холодной как лед. Но тут же ощутила, как напряженная плоть вжимается в расщелину между ягодицами, а широкая ладонь ложится на ее венерин холм и начинает гладить его сквозь тонкую ткань.

Неведомое прежде наслаждение накатило волной. Она воспламенилась до такой степени, что сама себя устыдилась. Жаждала, чтобы его рука вела себя настойчивее, и кусала губы, чтобы не закричать. Однако пальцы двигались в намеренно медленном ритме, и она чувствовала, как низ живота скручивает тугая пружина, готовая вот-вот стремглав вырваться на свободу. Ее бутон, сокрытый в тенистых зарослях, начал набухать от страсти и вдруг — взрывом — расцвел пышной розой на жарком солнце.

— Хит! — вскричала она и устало прильнула к нему. На полотенце расплылось влажное пятно.

Он крепче обнял ее, потрясенный тем, чему стал свидетелем. Если он сейчас отнесет ее в постель, то продержит там до завтра. Час был ранний, впереди предстоял долгий день, но он поклялся себе, что еще до полуночи овладеет ею.

Рейвен и Хит спустились вниз и присоединились к Валентине и Рэмзи. В сопровождении отряда солдат они поскакали вдоль берега к долине Тивиот, считавшейся самой прекрасной во всей Шотландии. Ее окружали высокие холмы, покрытые густым лесом.

— Поразительная красота, а воздух пьянит, как вино! — восторженно воскликнула Рейвен.

— Попав сюда впервые, я поверить не могла, что клан Дугласов владеет всеми этими великолепными землями! — вторила Тина. — Я любила покойного графа Энгуса, хотя он был свиреп и хитроумен. Эту свадьбу замыслил он. Рассчитал, что для Шотландии будет выгоднее, если его сын Арчи женится на вдовствующей королеве. Рэм очень похож на старого Энгуса: оба невероятно проницательны. Если бы это зависело от желания графа, клянусь, он предпочел бы видеть своим наследником не своего сына, а Рэмзи.

Рейвен взглянула на темноволосых мужчин, скакавших бок о бок. Лицо Рэма было более, жестким, но в остальном сходство между ними поражало. Она ужасно смутилась, когда Хит, подсаживая ее на лошадь, задержал жадные руки на ее талии. Но далее она ехала рядом с Валентиной, и остатки ее застенчивости постепенно унес напоенный цветочным ароматом ветерок.

Она посмотрела на Хита.

Проклятие, почему ее так влечет к нему? Волосы кажутся темными, пока на них не упадет луч солнца. Тогда они принимают такой же иссиня-вороной оттенок, как у жеребца, на котором он скачет. И плечи в этой кожаной куртке кажутся невероятно широкими.

Нескромные мысли заставили Рейвен покраснеть. Она видела его без рубашки и знала, как мощны, мускулисты его руки и грудь.

Желание снова пронзило ее, спустившись из живота вниз, и Рейвен гордо вскинула голову. Наконец-то она становится женщиной!

Рэмзи Дуглас в глубокой задумчивости ехал рядом с Хитом.

— Когда я был в Глазго, — нарушил он молчание, — меняла Сэмюел Эрскин сообщил мне странную новость. Будто Энгус оставил мне огромную сумму золотом, и достаточно предъявить копию завещания, чтобы получить эти деньги.

— А ты видел завещание? — поинтересовался Хит.

— В том-то и дело, что нет. Хотя он скончался два месяца назад, насколько я знаю, никто не оглашал никакого завещания. Странно.

— А кто поверенный графа?

— Мозес Ирвин. Энгус утверждал, что шлюха и адвокат всегда при деле, поэтому и имел дело с самыми лучшими представителями этих почтенных профессий, — хмыкнул Рэм и, поморщившись, добавил: — Придется расспросить Арчи. Посмотрим, что он скажет.

Они все еще скакали по долине Тивиот, с наслаждением вдыхая пьянящий запах диких гиацинтов. Наконец впереди, под густыми ветвями деревьев, запестрели цыганские шатры.

— О, я так надеялась встретить цыган! — радостно воскликнула Валентина. — Они всегда следуют за королевским двором и выручают немало денег за любовные зелья, заговоры и снадобья, освобождающие от нежеланного ребенка, не говоря уже о ядах.

— Мне предсказывали будущее на ярмарке в Карлайле. Цыганка пообещала, что я удачно выйду замуж за человека богатого и знатного, — призналась Рейвен.

И еще предупредила, что дорога к счастью будет тернистой…

— Я тоже как-то ходила к цыганке. Она раскинула карты, но я не поверила ни единому слову. И ошиблась. Все оказалось чистой правдой, — рассмеялась Тина, глядя на мужа. — После этого я каждый день благодарю Господа и всех святых.

— Ваш король умер меньше года назад. Прилично ли королеве выходить замуж так скоро?

— Это не был брак по любви. Яков Стюарт всегда оставался равнодушен к Маргарите Тюдор. Его сердце было отдано черноволосой красотке Мегги Драммонд. Он с ума по ней сходил. Только после ее смерти он решился жениться.

— А почему она умерла? — сочувственно спросила Рейвен.

— Ее отравили. Не смотри так испуганно: скорее всего это было делом рук англичан. Брак с Маргаритой, заключенный из политических соображений, никогда бы не состоялся, если бы возлюбленную короля вовремя не устранили.

— Значит, власть всегда развращает? — резко бросила Рейвен, вспомнив ходившие о Дейкрах слухи.

— Да, вопрос только в том, до какой степени. Достойный мужчина всегда руководствуется кодексом чести, только вот понятие чести у женщин и мужчин разное. Лично я предпочитаю повесу и весельчака, хотя ненавижу зло и пороки.

Валентина права. Первое — привлекательно, второе — ненавистно.

Рейвен вздрогнула. Хоть бы зло никогда ее не коснулось!

Мужчины пришпорили коней и догнали дам.

— Как ты себя чувствуешь, мой сладкий ягненочек? — осведомился Рэм.

— Лучше быть не может. Я жажду удовольствий. Будем надеяться, что церемония окажется короткой и нам удастся потанцевать.

— Тебе холодно, Рейвен? — прошептал Хит.

— Нет, — покачала она головой. Должно быть, он наблюдал за ней и заметил, как она дрожит. Его близость окутывала ее теплым облаком и приносила необыкновенный покой и тихую радость. Но, может, он пользуется своей силой, чтобы очаровать и завлечь ее?

Рейвен улыбнулась. Разве она не обладает собственной силой?

К востоку от городка Хоуик находился Кейверз, укрепленный замок-крепость. Только чудесный пейзаж смягчал мрачные очертания приграничной твердыни. Дюжина воинов Дугласа, ехавших впереди, уже поджидали их у Кейверза. Когда путники миновали перекинутый через ров мостик и местные конюхи поспешили к гостям, люди Дугласа оттеснили их, зная привычку Рэмзи и Хита самим ухаживать за своими дамами. Обычно в замке жила только вооруженная охрана, но сегодня здесь было полно слуг. Королевские лакеи выступили вперед, чтобы взять вещи гостей, а затем их встретила стайка фрейлин, большинство из которых, как поняла Рейвен, были англичанками. Мужчин проводили в комнату, где они могли бы переодеться и смочить пересохшее от дорожной пыли горло. Вскоре к ним присоединился кузен Рэмзи, Арчибальд Дуглас, новый граф Энгус, в свадебном костюме. Ноги и бедра туго обтягивали шоссы из красного шелка, выглядевшие почти непристойно. Положение спасало богатое сюрко, заканчивавшееся чуть выше колен. На белом атласе были вышиты огромные алые львы, символизирующие герб графов Энгусов.

Рэмзи удивленно поднял брови: старый Энгус неизменно появлялся на людях в черном. Да и сам Рэм надел черный бархатный камзол с выложенным крохотными рубинами «кровоточащим сердцем» Дугласов.

— Знаешь, в списке фамильных драгоценностей значится рубин в форме сердца, — озабоченно начал Арчи, — но я нигде его не нашел. Не могло случиться, что отец одолжил его Валентине?

— Энгус никогда ничего не одалживал. Только делал подарки, особенно Тине, — отрезал Рэм. — Да и у женщин нет привычки брать драгоценности взаймы. Ты это поймешь, как только обзаведешься собственной супругой. Но чтобы утешить тебя, заверяю, что у Тины нет такого огромного рубина.

Перед глазами Хита встала черепаха старой Мег. Ну до чего же хитрая ведьма эта его бабка! Если Энгус подарил ей рубин после рождения Лили Роуз, она, должно быть, специально вставила его в черепаший панцирь, чтобы показать свое презрение к благородной крови.

— Ты получил список драгоценностей после оглашения завещания, Арчи? — небрежно поинтересовался Рэм.

Арчибальд быстро заморгал.

— Какое еще завещание? Мой отец умер, так и не написав завещания!

— Неправда. Энгус оставил свою последнюю волю у Мозеса Ирвина в Глазго, а в прошлом году, после Флоддена, сделал несколько дополнений.

— Разве ты не слышал? Мозес Ирвин отправился на тот свет через две недели после кончины отца. Младший партнер стал его преемником. Голдман заверил меня, что никакого завещания не было. Да и какая разница, если я — единственный законный наследник отца?

Что дало титул и два замка.

Рэм выдавил улыбку и хлопнул кузена по плечу.

— «Граф Энгус» — благородный титул, но и денег требует немало, — подчеркнул он, чтобы лишний раз повернуть нож в ране родственника.

Если старый Энгус оставил большую часть золота Рэму, Арчи не остановится ни перед чем, чтобы только набить себе карманы.

Комнату заполнили другие представители клана Дугласов, желавшие поднять кубок за счастье графа.

— Лучше, пожалуй, поскорее доставить тебя в церковь, Арчи, пока ты еще стоишь на ногах. Не стоит заставлять ждать королеву, она может и передумать.

Усевшись на церковную скамью, Рэм поцеловал Тину в лоб. Жена нежно улыбнулась:

— Арчи не попросил тебя стать шафером. Должно быть, из зависти?

— Просто не хочет подпускать меня слишком близко, — покачал головой муж. — А вдруг я раскрою его секреты?

При виде Рейвен Хит затаил дыхание. На ней был наряд цвета морской пены, зеленовато-голубой. Тина одолжила ей нефритовое ожерелье и такие же серьги. Сердце шотландца сжалось: у него никогда не будет денег, чтобы дарить ей драгоценности. Но Рейвен завораживала его. День и ночь ее образ стоял перед глазами. Его жажда становилась неутолимой. Заметив ее на другом конце комнаты, он просто не мог не подойти, а подойдя — не коснуться. Ее аромат манил, вкус — чаровал, голос и смех — мгновенно возбуждали.

Хит накрыл ее руку своей, и она подскочила, как от ожога.

«Ты тоже чувствуешь огонь», — подумал он, гладя ее ладонь. Потом сжал запястье и едва не растаял, ощутив быстрое биение пульса.

В проходе показалась невеста, и Рейвен вытянула шею, чтобы получше рассмотреть ее. На Маргарите было платье из золотой парчи, голову украшала тяжелая корона, но все равно в первую очередь в глаза бросались расплывшаяся фигура, поблекшие волосы и тонкие, капризно опущенные губы.

— Похоже, она в своем самообожании никого вокруг не видит, — прошептала Тина, и Рейвен пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Глядя на уродливых подружек невесты, нетрудно было понять, почему та выбрала именно их. Косноязычный шотландский епископ, коверкавший латынь так же безбожно, как английский, что-то монотонно бормотал, и Рейвен скоро отвлеклась. Несмотря на курившийся ладан и ароматные свечи, в церкви пахло плесенью. Неужели не могли как следует все вымыть?

Странно, что Маргарита, сестра короля Генриха Тюдора, выходит за шотландца. Что скажет мать, когда обо всем узнает? Наверняка придет в ужас.

Рейвен украдкой взглянула на Хита и, поспешно выбросив из головы все мысли насчет брака с шотландцем, придвинулась к Валентине.

Глава 16

Ангельские голоса певчих возносились к высоким сводам церкви, и под этот стройный хор торжествующий супруг повел жену к выходу, мимо скамей, где угнездились многочисленные почетные гости. Рейвен подумала, что новобрачная выглядит на удивление самодовольной, хотя только что превратилась из королевы в простую графиню.

За четой следовали подружки с корзинами, полными лепестков роз.

— Совершенная английская роза, — пробормотала Валентина.

— Да, у Арчи должен быть поистине железный желудок, чтобы ее переварить, — кивнул Рэм.

Валентина лукаво взглянула на Рейвен и брата.

— Не позволяйте подобному зрелищу отвратить вас от семейной жизни, мы настоятельно рекомендуем самим попробовать, какова она на вкус, — посоветовала она.

Когда гости вышли, новобрачная уже взгромоздилась на свадебный подарок мужа — белоснежную кобылицу. Улыбка Хита мгновенно померкла. Это была его лошадь — единственная, которую не удалось вернуть.

— Иуда Искариот, да это моя кобыла! — Он дернул за рукав Рэмзи.

— Верно, — подтвердил тот. — Только не говори, что этот сукин сын Дейкр был здесь и пытался подольститься к новому графу Энгусу!

— А может, наоборот, именно Арчи побывал в Бьюкасле!

—Кровь и ад! — выругался Рэм.

Если это правда, Арчи Дуглас играет в крайне опасную игру. И этим объясняется, почему он предпочел жениться в Хоуике.

Парадный зал на втором этаже был ярко освещен и пышно украшен для празднества. Маргарита Тюдор Стюарт Дуглас вместе с мужем и в окружении придворных сидела на возвышении, куда было поставлено кресло с горой подушек. Очевидно, она ожидала, что подданные принесут клятву верности матери Якова Стюарта, нового короля Шотландии, и жене Арчибальда Дугласа, графа Энгуса. При прежнем графе этот титул был самым могущественным в стране.

Надевая свой модный наряд, Рейвен была смущена глубиной выреза. Теперь же, однако, увидела, что придворные дамы словно соревнуются в бесстыдстве. Разумеется, победила Валентина, набухшие груди которой являли собой самую соблазнительную приманку.

— Пойдем, — сказала она, взяв Рейвен за руку, — я представлю тебя Маргарите. Она тщеславна, алчна, пуста, ребячлива, капризна и требовательна, причем запомни: я перечислила только ее добродетели. Преклони колено, но не делай глубокий реверанс.

Взгляды всех присутствующих не отрывались от прелестниц, поднимавшихся на возвышение.

— Ваше высочество, с огромным удовольствием представляю вам мою родственницу, мисс Рейвен Карлтон. Мне повезло, что она гостила у нас во время моих родов.

— А, леди Дуглас. Надеюсь, все обошлось благополучно и ребенок здоров? — процедила Маргарита, не скрывая зависти к столь ослепительной красоте.

— Дети, ваше высочество. У меня близнецы. Мальчик и девочка. Я хотела было привезти их сюда и попросить вас и Энгуса стать крестными, но побоялась отвлекать невесту, — мило улыбнулась Тина.

Рейвен поклонилась и заметила, что глаза Маргариты злобно блеснули. Очевидно, теперь от королевы не придется ждать помощи.

— Видела, — прошептала Валентина, когда они спускались, — как она поднесла руку к животу, когда я упомянула о близнецах? Клянусь Богом, она снова брюхата!

— Так, значит, он давно был ее любовником?! — ахнула Рейвен и тут же застыдилась собственной наивности.

— Маргарита спит с Арчи с тех пор, как подарила покойному королю наследника. Выполнив свою супружескую обязанность, Яков никогда больше не пятнал ее простыни своим семенем, — засмеялась Тина. — Тебе что, не приходило в голову, что английские дамы способны на разврат? Королевский двор — все равно что дохлая макрель на берегу: блестит и воняет. Английский еще хуже, я была при обоих.

Рэмзи использовал пиршество для того, чтобы потолковать с лордами многочисленных ветвей клана Дугласов. Западная граница как с английской, так и с шотландской стороны походила на место сборища отребья и хищников всякого сорта, и Рэм пытался разжиться лишними воинами на случай, если набеги участятся.

Всего было подано восемь перемен блюд — все как одно жирные и с сытными соусами. Рейвен с сожалением вспоминала превосходную кухню мистера Берка. Хит тоже был голоден, но жаждал совершенно иного. Он мечтал насытиться ее великолепным телом. Валентина нетерпеливо притопывала ножкой в такт музыке, ожидая, что вот-вот уберут столы и начнутся танцы. Хит тоже ждал танцев, чтобы обнять Рейвен на людях.

Но все пошло не так, как задумывалось. Рейвен и Валентину немедленно окружили придворные, умоляя составить им пару, что весьма льстило тщеславию подруг. Но больше всего их поразило поведение дам. Маргарита только что не вешалась на шею Рэмзи, бесстыдно лаская его и открыто поощряя любые вольности. Две фрейлины осаждали Хита Кеннеди, буквально повиснув у него на руках.

— Ну разве не приятно возбудить ненависть стольких женщин? — шепнула Тина. — Английские леди не могут устоять против наших смуглых, темноволосых и опасных мужчин. Из платьев вон лезут ради их взгляда и прикосновения.

— Разве тебе не противно их распутство? — удивилась Рейвен, которой было крайне неприятно это зрелище.

— Да нет, пусть себе стараются. Делю с ним постель именно я!

Перед Рейвен склонился новобрачный, приглашая ее на танец. Девушка мило улыбнулась и получила в ответ плотоядную ухмылку. Ощутив запах виски, она поняла, что спиртное заставило его забыть о манерах… если они у него были.

— Рейвен, твой отец — сэр Ланселот Карлтон, один из заседателей в суде смотрителей границ?

— Он самый, милорд.

— И ты родственница нашей прекрасной леди Валентины?

— Да. Мой отец и мать Тины, леди Элизабет Кеннеди, — троюродные брат и сестра.

Это легко объясняло ее пребывание у Дугласов. Интересно, что было бы, расскажи она, как ее похитили и привезли в Эскдейл? Наверняка этому никто бы не поверил.

Арчибальд снова изогнул губы в усмешке и наклонился ближе.

— Лиззи Кеннеди люто ненавидит Дугласов, особенно Черного Рэма, своего зятя.

Рейвен растерянно моргнула, не понимая, какого ответа он от нее ожидает. Похоже, граф злорадствует. Доволен, что Рэмзи ненавидят?

— Недавно мы с леди Кеннеди встречались в Карлайле, в доме Дейкров, — промямлила она наконец.

— Ты знаешь Дейкров? — испуганно спросил Арчи.

— Очень хорошо. Сын лорда Дейкра, Кристофер, — мой близкий друг.

Граф Энгус поспешно сжал губы, словно боясь, что сболтнул лишнего, и судорожно зашарил руками по спине Рейвен. Рядом замаячила высокая фигура Хита Кеннеди.

— Это, кажется, гальярда? Дама обещала танец мне.

— О да, уступаю тебе место. Пойду потанцую с твоей сестрой.

Хит весьма сомневался, что Рэм позволит Арчи поднять свою жену в воздух и закружить, как это требовали па гальярды, но предоставил зятю самому о себе позаботиться.

— Никакого танца я тебе не обещала, — фыркнула Рейвен.

— Ничего подобного, — наставительно сказал Хит, обнимая ее за талию. — Танцы — часть ухаживания… а ухаживание — это часть брачного танца.

Рейвен удивленно посмотрела на него, а Хит жарко зашептал:

— Мужчина и женщина двигаются в одном ритме, выражая этим свои истинные желания. Их взгляды — только прелюдия к слиянию тел.

Музыканты заиграли быстрее, и Хит подбросил ее к потолку. Подол платья взметнулся, открывая светло-зеленую сорочку и черные шелковые чулки, но ей отчего-то стало все равно. Быстрый танец зажег жар в крови, и она вдруг захотела стать самой привлекательной женщиной для Хита Кеннеди, и только для него одного.

Рейвен засмеялась прямо в его насмешливые карие глаза и, когда он поставил ее на пол и притянул к себе, почувствовала, как восстала его плоть. Искры желания побежали по всему телу, вибрируя и вспыхивая, пока у нее не закружилась голова и не перехватило дыхание.

Девушка подняла голову. Темные глаза под густыми бровями ласкали ее… любили… обещали… Кожаный ремешок соскользнул с его длинных волос, и они разметались по плечам, обтянутым черным камзолом, делая Хита похожим на хищника, который метит свою добычу. Рейвен никогда не ощущала себя более прекрасной и сильной, чем в этот момент. Когда темп музыки снова убыстрился и Хит поднял ее над головой, ей захотелось вопить от восторга и плещущей через край энергии.

Он едва не перевернул ее вверх ногами, так что груди почти выскользнули из лифа, и, перехватив его горящий взгляд, Рейвен лукаво подмигнула. Заметив, как белые зубы блеснули в ответной улыбке, она почувствовала безумное желание ощутить их властное прикосновение. И прильнула к нему, чтобы сохранить равновесие и еще потому, что ей нравилось чувствовать себя маленькой и восхитительно женственной.

Гальярда сменилась шотландским рилом, и все Дугласы, собравшиеся в зале, издали воинственный клич. Среди присутствующих запестрели темно-зеленые пледы. Рейвен должна была бы радоваться тому, что их разлучили, но вместо этого ей стало так одиноко!

После рилов настал черед сельских танцев, знакомых и шотландцам, и англичанам. Когда же Хит снова станет ее партнером? По мере продолжения вечера музыканты играли все оживленнее. Пот капал со лбов, килты развевались. Громкий смех и вопли неслись отовсюду, и случайное падение перемежалось с ловко подставленной подножкой. Гости так разошлись, что веселье в любую минуту грозило перейти в драку или прямое насилие.

Хотя час был еще ранний, Рэмзи и Валентина отыскали новобрачных, чтобы попрощаться. Пьяный Арчибальд, едва ворочая языком, уговаривал их остаться на церемонию укладывания в постель. Рэм в ответ ехидно заметил:

— Ты так часто это делал, что, уверен, обойдешься и без меня.

Однако Рейвен чувствовала себя как рыба в воде, и Тина поняла, что ей не хочется уезжать.

— Ночь еще молода, доверься мне, — тихо проговорила она и объяснила Маргарите, что не может оставлять близнецов надолго. — Мы привезли теплые плащи, чтобы не переодеваться в обратную дорогу.

Тина отдала плащ Хиту, который ловко завернул в него Рейвен и повел во двор, где воины уже держали под уздцы оседланных лошадей.

— Летим? — спросила Тина брата.

— Осторожнее с ответом, иначе она посоветует тебе воткнуть перо в зад и запеть петухом, — шутливо предостерег Рэм.

— Летим, — усмехнулся Хит.

Они поскакали к ярко освещенному табору, откуда на всю округу раздавались звуки скрипок и тамбуринов, сопровождаемые веселым смехом. Сердце Рейвен замерло от сладкого предчувствия, когда Хит привязал Черного Змея к дубу и снял ее с седла. Они вдруг перестали замечать окружающее.

— Милая, — шепнул он, касаясь губами ее губ.

Они взялись за руки и помчались к костру. На Рейвен что-то нашло. Она решила хотя бы в эту ночь ни в чем себе не отказывать и не желала слушать внутренний голос, твердивший об осторожности. Женская интуиция подсказывала: если она упустит этот момент, то будет жалеть до конца жизни.

Она была удивлена дружескими, почти фамильярными отношениями Тины, Рэма и Хита с цыганами. Рэм, получив в обмен на монеты два меха с вином, протянул один Хиту. Тот стиснул мех, поймал ртом струйку вина и, глотнув, посмотрел в глаза девушки.

— Ну как, соблазнишься?

Сегодня все в нем соблазняло Рейвен. Она послала ему улыбку и, не в силах устоять, открыла рот. И все получалось удачно до тех пор, пока она не начала смеяться и не разбрызгала вино.

— Больше ни за что, — задыхаясь, выговорила она, — иначе мы испортим чудесное платье Тины.

— Я покажу тебе, как пить, не пролив ни капли, — предложил Хит и, наполнив рот рубиновым напитком, прижался губами к губам Рейвен и стал ее поить. Девушка облизнула губы.

— По-моему, так оно крепче, — прошептала она, и от этого недвусмысленного намека его сердце подпрыгнуло. Неужели и в ней просыпается желание?

Он обнял ее и увлек туда, где играла музыка. Хит ощутил, как кровь стучит в унисон с необузданным ритмом, заставляя мужскую плоть набухать и подниматься. Но он усилием воли подавил желание. Если дать ему волю, муки станут нестерпимыми.

Сегодня смуглая красота шотландца магнитом влекла Рейвен. Хит казался ей властным первобытным дикарем, готовым унести ее в ночь. Он словно господствовал над окружающим пространством, и жар, идущий от его тела, вместе с запахом разгоряченной кожи действовали на нее, как мощный афродизиак.

Она зазывно облизала губы и стала медленно раскачиваться в такт музыке, чувственно вращая бедрами. Плащ соскользнул с ее плеч. Хит повторял ее движения, и она вспомнила его слова о том, что мужчина и женщина движутся в едином ритме, когда хотят выразить свои истинные желания.

Они оба пылали страстью. Это и в самом деле был брачный танец в полном смысле этого слова, дразнящий и зазывный, отвергающий и манящий. Расходясь, они каждый раз сходились все ближе, и наконец их горячие тела почти соприкоснулись. Мужчина должен властвовать, женщина — покоряться. Таков закон природы.

Уголком глаза Рейвен увидела, как Рэмзи и Валентина вырвались из круга танцующих и побрели к лугу, поросшему дикими гиацинтами. Супруги не сумели устоять против столь романтичной обстановки, но сама она не последует их примеру.

Продолжая танцевать, она отодвинулась от Хита и закружилась вокруг костра. Он последовал за ней, но она снова упорхнула. Глаза собравшихся были прикованы к красивой паре, и другие танцоры стали хлопать в ладоши и притопывать в такт музыке. Когда скрипки рассыпались быстрыми трелями, Хит прыгнул через костер и поймал девушку, прежде чем она успела вырваться. Под крики и аплодисменты цыган он наградил ее торжествующим поцелуем. Потом, повернувшись к публике, театрально раскланялся. Рейвен решила тоже поиграть и демонстративно повернулась к нему спиной. И сразу поняла, что сделала ошибку: по бокам Хита немедленно встали две девушки.

Ей осталось только беспомощно наблюдать, как он танцует с обеими, то и дело перелетая через костер. А когда музыканты смолкли, девушки принялись бесстыдно осыпать его поцелуями. Тогда Рейвен решила вступить в игру и выиграть. Вызывающе подбоченясь, она подплыла к партнершам, оттолкнула их и завладела призом. Цыгане одобрительно засвистели.

— Ты и раньше это проделывал? — засмеялась Рейвен.

— Много раз, — кивнул он, — но раньше меня никогда не ждала столь драгоценная награда, как ты, красавица моя.

Его слова заставили ее почувствовать себя особенной, самой лучшей. Но тут ей пришло в голову, что Хит, вероятно, успел переспать с половиной цыганского табора. И Рейвен позавидовала свободе этих женщин, вольных взять любого мужчину, которого они возжелают. В ее мире подобные вещи считались крайне неприличными. Рейвен уже не впервые осознала, как соблазнительно все запретное. А ведь она втайне жаждала любви и уроков страсти.

Когда супруги Дугласы вернулись, цыгане стали уговаривать Рэмзи и Хита посостязаться в бросании ножей, но мужчины со смехом уклонились, ссылаясь на поздний час. Обе пары неохотно попрощались с хозяевами и направились к тому месту, где оставили коней. Сопровождавших их воинов все это время развлекали и кормили цыганки, и Рэм отблагодарил их за гостеприимство золотом. Двоим из своих людей он велел остаться в Хоуике и следить за Арчибальдом. Еще двоим приказал отправиться в Бьюкасл, чтобы присматривать за Томасом Дейкром. Потом вскочил в седло и посадил Тину перед собой.

Хит не просил Рейвен ехать с ним, зная, что она скорее всего откажется, а молча усадил ее на Черного Змея. Когда она попыталась протестовать, он закрыл ей рот поцелуем и покрепче закутал в плащ.

— Тише, милая, я хочу, чтобы ты не замерзла.

Его желание становилось все очевиднее. Как, впрочем, и ее. Она ощущала невероятное физическое притяжение к шотландскому дьяволу. Она честно пыталась выстроить между ними стену, но понимала, что эта стена рушится, осыпается, ибо сегодня у нее нет сил противиться.

Рейвен откинулась на сильную грудь, повернула голову и вздохнула. Лицо его оставалось в тени, но когда он наклонился, во мраке блеснули белые зубы. Запах разгоряченного мужского тела снова ударил в ноздри, и она устроилась поудобнее, слушая ровный стук его сердца. Чего уж там скрывать: больше всего на свете ей хочется мчаться сквозь ночь на вороном жеребце вместе с Хитом.

Рядом с ним она снова ощутила себя совсем маленькой. Желание пульсировало в ее лоне свирепой, почти непереносимой болью.

Хит, в свою очередь, ощущал, как тепло ее тела смешивается с его теплом. Он случайно задел ее грудь и понял, что терпение и выдержка подходят к концу. Сжав поводья одной рукой, он просунул другую под плащ Рейвен, нашел упругий холмик и потеребил сосок. Она ахнула и мгновенно обмякла, сраженная ослепительным, безумным наслаждением. Каждое прикосновение горячих пальцев сжигало ее.

Она затрепетала, когда огонь неожиданно обернулся льдом, и продолжала дрожать, пока лед снова не превратился в огонь.

— Почти… — пробормотал он, и это единственное оброненное слово стало непереносимой сладостной пыткой.

Глава 17

Едва конь остановился во дворе замка Эскдейл, Хит спрыгнул на землю и снял Рейвен. Воины немедленно выступили вперед, чтобы взять под уздцы лошадей Хита и Рэмзи. Молодые люди побрели к замку, и Рейвен наконец нарушила молчание:

— Спасибо за прекрасный день, Тина. Я бы не отказалась от такого за все сокровища мира.

— Еще ничего не кончено, — подмигнула Тина. — Мы вернулись задолго до полуночи.

— Не вмешивайся в чужие дела, ведьмочка, — велел Рэм и, подняв жену, понес ее в главную башню. — Я знаю, тебе не терпится помочь брату, но он и без тебя сумеет задрать подол у девицы.

Рейвен и Хит медлили у лестницы, ведущей в их покои. И никак не могли отвести глаз друг от друга, она — застенчивых, он — дерзких. Девушка не выдержала первой: опустила ресницы и, взяв его за руку, стала подниматься. Колени у нее слабели с каждым шагом. В то же мгновение, как за ними закрылась дверь, Хит обнял ее. Его сверкающие глаза обещали запретные восторги и соблазняли на опрометчивые поступки.

Рейвен приоткрыла губы и позволила его языку скользнуть в жаркую сладостность ее рта. Ощутив вкус вина, она почувствовала головокружение и прильнула к нему, наслаждаясь своей слабостью, женственностью и беззащитностью. Сегодня все решения принимает он.

Хит подхватил ее на руки, отнес в соседнюю комнату и уложил на постель. Плащ полетел в один угол, сапожки — в другой. Его рука проникла под одежду, потянула за подвязку, но Хит тут же передумал. Он представлял ее в шелковых чулочках с того момента, как подбил выбрать черную пару. Он стащил с нее белые батистовые панталончики, взял маленькую ножку и поцеловал крутой подъем. Дикое нетерпение, побуждавшее поскорее добраться до постели, подгоняло его всю дорогу от Хоуика, но теперь он вдруг захотел наслаждаться каждой секундой.

Хит поднял Рейвен, расстегнул платье и стянул его с плеч. Светло-зеленый наряд весенней полянкой светлел на полу. Девушка осталась в одной сорочке и баске — коротком корсете. Он развязал ленты, и сорочка тоже соскользнула на пол, открывая ее ноги в черных чулках. За ней последовал баск. Кремовая кожа обнаженных бедер резко контрастировала с черным кружевом волос внизу живота. У Хита пересохло в горле при виде ее сочных, задорно топорщившихся грудок с изящными розовыми вершинками. Он дотронулся до ее сосков, и на его глазах они превратились в тугие бутончики. Потом коснулся их губами.

Все это время Рейвен словно пребывала в восхитительно теплом полусне, но стоило ему припасть к ее груди, как она едва не лишилась чувств и изогнулась навстречу ласкам. Он стал попеременно пробовать на вкус каждую горошинку, и она тихо вскрикнула. Ее обуяло страстное желание ответить тем же, и она принялась лихорадочно возиться с его одеждой. О, Хит читал каждую ее мысль, он порывисто сбросил куртку и рубашку и снова сжал ее в объятиях. Жесткие темные волоски коснулись чувствительных вершинок ее грудей, и она вонзила ногти в широкие плечи, изнемогая от восхитительной слабости. Он позволил ей скользить по своему телу, пока ее ноги не коснулись ковра. Рейвен случайно задела щекой его сосок и, высунув язычок, сначала с любопытством лизнула, а потом в безоглядном порыве взяла его зубами и прикусила.

Хит не отстранился, восхищенно глядя на ее лицо с томно опущенными веками, наблюдая за ее растущим возбуждением. Он легонько сжал ее грудь, провел ладонью по животу и стиснул раскаленный венерин холмик. И был вознагражден криком. Увидел, как глаза затуманились, затем она выгнулась, надавив на его руку. Пальцы стали мокрыми от влаги, и Хит понял, что не может больше ждать. Он должен испить ее хмельное вино.

Он почти бросил ее на постель, рассыпал по подушке роскошные волосы, смотрел и не мог насмотреться. Но все же раздвинул ее ноги, провел пальцем по чулкам, погладил внутреннюю сторону бедер и, наклонив голову, припал к зовущему лону.

— Нет! — ахнула она. Но Хит поднял голову и взглянул на нее.

— Рейвен, не отказывай голодному. И не лишай себя удовольствия.

Он благоговейно поцеловал ее холмик, осторожно подул на темные завитки и, вдохнув мускусный аромат, коснулся кончиком языка крохотного розового бугорка. Она вздрогнула, охваченная острыми, мучительными ощущениями. Затем он медленно проник внутрь и принялся ласкать ее.

Рейвен казалось, что она спит. Это немыслимо! Она не может отдаваться Хиту Кеннеди и позволять ему подобные вольности. Но опьяняющее наслаждение было слишком реальным, и она запустила пальцы в его густые волосы.

Она словно издалека услышала чей-то стон и не сразу поняла, что это стонет она. Она вжимала его голову в свое истекающее медом лоно и, когда наслаждение стало непереносимым, откинула голову и закричала:

— Хит! Хит!

Хит отстранился, сбросил остатки одежды и, обнаженный, подошел к ней. Она молча смотрела. Он властно прижал ее к сердцу и завладел розовым ротиком. Провел языком по мочке уха, поцеловал уголки рта. Губы скользнули по ключице, вернулись к вискам и векам, снова припали к губам. Поцелуи стали крепче. Они не отрывались друг от друга, потерявшись в блаженстве медленных, плавящих тела поцелуях. Их языки сплетались, и он все пил и пил ее нектар. Он терял рассудок, становясь все требовательнее. Поцелуи все длились: пламенные, упоительные, бесстыдные, жаркие, чувственные, хмельные. Хит никак не мог насытиться. Его плоть, ставшая тверже мрамора, подергивалась и пульсировала. Атласные бедра прижались к его ногам… наверное, ее потребность так же велика…

Хит терзался, не в силах решить. Он хотел, чтобы она пришла невинной в супружескую постель. Благородный, человек должен был бы подождать, пока они поженятся, но издевательский внутренний голос твердил, что о свадьбе не может быть и речи. Что он может ей предложить? Ни титула, ни богатства, ни земель. Ничего, кроме любви, а для большинства женщин этого недостаточно. Перед глазами встал Кристофер Дейкр, и Хит принял решение. Он не отдаст ему невинность Рейвен!

Он навис над ней, глядя в прелестное лицо. Она со страхом и любопытством разглядывала его готовое к бою копье, восставшее из черного гнезда волос. Протянула руку, чтобы погладить твердые глыбы мышц, бугрившихся от торса до паха. И прикосновение это едва не заставило его излиться. Но он сдержался и одним мощным выпадом пронзил тонкую перегородку, отделяющую девушку от женщины. Рейвен вскрикнула от нежданной боли, и Хит замер, давая ей время свыкнуться с вторжением. Она была такой горячей и тесной, что из его горла вырвался торжествующий вопль. Оставаться неподвижным больше не было сил. Пламя опалило его живот и чресла, и он стал медленно погружаться в нее, завершая брачный танец, начатый много часов назад.

Рейвен льнула к нему, яростно, страстно, исступленно, веря, что он уничтожит боль, вытеснит ее. Она отдавалась ему беззаветно и была тысячу раз вознаграждена за это.

Хит покинул ее лоно, прежде чем излилось семя. Не хватало еще, чтобы она от него забеременела! Разве он имеет на это право?

Он сгреб Рейвен в охапку, прижал к груди и, коснувшись губами виска, нежно прошептал ее имя. Не услышав ответа, он зарылся лицом в ее душистые волосы, закрыл глаза и зашептал про себя, как молитву: «Боже, пусть ей будет достаточно одной любви…»

Рейвен лежала в кольце его рук, ощущая покой и умиротворение. Однако настойчивые мысли не давали погрузиться в дремоту. Хит открыл ей старую тайну ритуала соития двоих и тем самым вооружил знанием. Сегодня Рейвен переступила некий порог и больше уже никогда не станет такой, как прежде. Она обменяла невинность на женскую мудрость.

Если бы во всей Вселенной существовали только они двое, стоило бы остаться в башне, пока длится их влечение друг к другу. Но все это фантазии, а Рейвен живет в реальном мире. Невозможно думать только о себе: у нее есть семья и родные. Они любят ее и желают добра. Ее долг по отношению к родителям — найти достойную партию и выгодно выйти замуж.

В окно заглянул тонкий полумесяц, и Рейвен мысленно обратилась к богине Гекате:

Как только вижу новую луну,

Она зовет меня поднять глаза,

Она зовет меня встать на колени,

Она зовет меня склониться

В благоговении перед тобой,

Моя наставница Луна,

Дай средство мне достичь свободы, ибо

Наделена я силою и знаю,

Как применить ее.


Когда новое судно Кеннеди «Дун» вошло в устье реки Ди у Керкубри, Роб едва не лишился чувств, удостоверившись собственными глазами, что никакое несчастье не постигло его сына и наследника. Он коротко сообщил Доналу обо всех подлых деяниях англичан, едва не доведших его до разорения, и, не упоминая о порче, посоветовал сыну держать ухо востро.

— Есть ли новости от Тины? Она уже разродилась? — Допытывался он, не в силах расстаться с дурными предчувствиями.

— Я ничего не слышал, — покачал головой Донал, — но не вижу причин тревожиться: ведь это всего-навсего младенец.

— Всего-навсего? — заревел Роб. — Младенец, который станет мне внуком?! Младенец, который не даст прерваться моему роду? Неужели у тебя ума не хватило послать кого-нибудь в замок Дуглас?! Или ты совсем одичал в этой глуши?!

Сын смущенно потупился:

— Столько дел со стрижкой и окотом овец… только в этом месяце три тысячи приплода!

Несколько успокоенный тем, что ущерб, нанесенный пожаром, уравновесится, Роб ворчливо признался:

— Ты неплохой парень, просто немного легкомысленный, как все молодые люди твоего возраста.

Стоило ему объявить, что завтра они отправятся по реке Ди в замок Дугласа, Элизабет нервно заерзала.

— Ноги моей там не будет! — пробормотала она. — Я останусь здесь с Доналом и Мегги.

Физиономия Галлоуэя приобрела угрожающий фиолетово-багровый оттенок.

— Сделаешь, как тебе велено! Тина нуждается в материнском присмотре!

— У Тины есть Эйда. Ей не понравится мое вмешательство, да и советы не нужны. Поезжай один, Роб. Если Тина спросит обо мне, я тут же явлюсь.

При упоминании об Эйде Роб мигом передумал: вот кто даст ему утешение, в котором он так отчаянно нуждается. Кроме того, без Лиззи он может спокойно потолковать с Хитом насчет его бабки-колдуньи и попросить снять сглаз.

— Ладно, так и быть, оставайся.

Но на следующий день, бросив якорь у замка Дугласов, они обнаружили там одного Камерона. Тот сообщил, что Рэмзи и Валентина живут в Эскдейле вместе с Гевином и Хитом Кеннеди.

— Я высадил их в Аннане вместе с лошадьми, которые они выручили из Карлайла.

— Как? Этот сукин сын Дейкр напал на Эскдейл? — рявкнул Роб.

— Напал не он, но каким-то образом наши кони оказались у него. Так сказал Хит, а уж он разбирается в таких делах.

— Валентина родила?

— Мне ничего об этом не известно. Предполагаю, что да.

— А вот я усвоил, что в этом чертовом мире лучше ничего не предполагать, — проворчал Роб и велел Дункану: — Поднимай якорь и держи курс на Гретну. Оттуда мы доберемся в Эскдейл верхом.


Герон Карлтон с восхищением озирал английскую твердыню Бьюкасл, находившуюся на самой границе с Шотландией. Молодой человек нервничал, оказавшись в пустынной болотистой местности. Уже темнело, а он совсем один. Кто знает, что придет в голову этим дикарям?

Оказавшись наконец у ворот крепости, он облегченно вздохнул. Встретил его начальник местного гарнизона, капитан Масгрейв. Услышав знакомое имя и узнав, что Карлтон приехал в гости к Кристоферу, он приказал поднять решетки и опустить мост.

Герон нашел приятеля в обеденном зале, в окружении большой мужской компании. Герону стало не по себе. Сестра перешла все границы приличий, согласившись жить в; таком обществе. Поспешно прожевав кусок баранины, он заметил:

— Вряд ли Рейвен подобает здесь находиться.

— А ее здесь и нет, — шепнул Крис, предостерегающе прижав палец к губам и, очевидно, намекая тем самым, что все объяснит позже. Герон допил кружку эля и последовал за другом в его спальню.

— Где же она, черт возьми? — нахмурившись, спросил он, едва за ними закрылась дверь.

— По ту сторону границы, в Шотландии, а вернее, в замке Эскдейл. Не волнуйся: она в полной безопасности. Это замок Дуглас.

— Дуглас? — недоуменно переспросил Герон.

— Того Дугласа, который женился на Кеннеди, родственнице твоего отца, — напомнил Кристофер.

Герон мгновенно представил миленькую Бет Кеннеди и ее образ вытеснил из головы тревожные мысли.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он. — Мне сказали, что Рейвен уехала с тобой.

Дейкру не хотелось раньше времени переполошить друга. Герон ему еще пригодится для того, чтобы отправиться за Рейвен и увезти ее от ненавистного Кеннеди.

— Совершенно верно, но по пути нас взяли в плен и увезли в Эскдейл как заложников.

— Заложников? Значит, она узница? — расстроился Герон.

— Нет, узником был я. Рейвен, скорее, почетная гостья.

— Н-не понимаю…

Дейкр раздраженно вздохнул:

— Ублюдок Кеннеди похитил меня и потребовал у моего отца выкуп, после чего благополучно освободил.

— И ты оставил там Рейвен одну?! — ахнул Герон. — Но в Бьюкасле не менее сотни воинов! Почему же ты не взял Эскдейл штурмом и не освободил ее?!

— Ради всего святого, Герон, я собираюсь на ней жениться! Если мой отец или еще кто-то узнает о похищении, ее репутация будет навеки погублена! С ней прекрасно обращаются, и посторонние полагают, что она просто навестила свою родственницу, — терпеливо пояснил Крис и после паузы добавил: — Все, что от тебя требуется, — поехать за ней в Эскдейл и отвезти домой.

Герон взглянул на Кристофера Дейкра новыми глазами. Раньше он никогда не считал его трусом. А теперь… К тому же он подозревал, что приятель не сказал ему всей правды. Перспектива одному отправиться в Шотландию отнюдь не радовала молодого человека, но делать было нечего.

— Вряд ли ты согласишься сопровождать меня, — с легким презрением бросил он, — так что объясни хотя бы, как добраться до Эскдейла.


Утром, открыв глаза, Рейвен мгновенно вспомнила все, что произошло вчера. О, какой же это был день! Полный приключений и незабываемых переживаний. Сначала венчание высокопоставленных особ, потом пляски с цыганами, романтическое возвращение домой и… и то, что случилось на этой постели.

Хит куда-то исчез, и на мгновение Рейвен показалось, что все это ей привиделось. Она отбросила одеяла и сразу же убедилась в реальности ночных событий. Она была совершенно обнажена, если не считать черного чулка. Рейвен зарумянилась. В пылу страсти они совсем забыли, что следует избавиться от второго чулка!

Услышав, как открылась входная дверь, девушка вновь поспешно нырнула под одеяло. Оказалось, что это служанка принесла завтрак. Рейвен попросила горячей воды для ванны. Оставшись одна, она встала и подошла к полированному серебряному зеркальцу. Интересно, заметны ли в ней перемены? На первый взгляд вроде бы ничего не изменилось… но, подойдя ближе и заглянув в собственные глаза, она поняла разницу. Во взгляде появилась не только мудрость, но и уверенность в себе, приобретаемая исключительно с опытом. Уголки рта слегка поднялись: она стала не только на день старше, но и на тысячу лет умнее.

Рейвен долго сидела в ароматной воде, наслаждаясь возможностью побыть наедине со своими мыслями. Потом выбрала лиловое с голубым платье и уложила волосы в прическу, которая делала ее выше и старше. Воображая себя искушенной, умудренной жизнью особой, она спустилась в зал, откуда доносились голоса. Там сидела Тина с крохотной дочуркой. Ее сына прижимал к груди грузный широкоплечий мужчина. Лицо его сияло.

— Страсти Господни, да он как две капли воды похож на меня!

Он метался по залу, энергично укачивая рыжеголового малыша и оглядывая присутствующих с нескрываемой гордостью, больше походившей на самодовольство.

— Роб, это младенец, а не маслобойка, — пожурила Эйда, укоризненно покачав головой. Тот снова просиял и на весь зал объявил, как тосковал по своей кошечке.

Юная Бет Кеннеди вспыхнула и, обернувшись, удивленно воскликнула:

— Как, это ты, Рейвен? Вот не ожидала встретить тебя здесь!

Валентина передала дочь Эйде.

— Рейвен, сегодня приехали мои родственники. Ты уже знакома с сестрой. А это мой отец, Роб Кеннеди, лорд Галлоуэй. Папа, это Рейвен, дочь сэра Ланселота Карлтона.

— Счастлива познакомиться, сэр, — пробормотала Рейвен, глядя в багровое морщинистое лицо. Должно быть, когда-то он был красив и строен.

Роб смерил девушку злобным взглядом.

— Твой отец — троюродный брат Лиззи, — констатировал он. — Разве от англичан дождешься чего хорошего?

— Будь ты проклят, Роб Кеннеди! — выругалась Эйда.

— Ах, девочка, ты приятное исключение, — торжественно провозгласил Роб.

— И Рейвен тоже. Ты должен руки ей целовать! Если бы не она, кто знает, чем кончились бы роды!

Лицо Галлоуэя побелело.

— Ты говорила, что все прошло как по маслу! Так и знал, что осложнения неминуемы! Нутром чуял! Можно подумать, у меня без того мало бед!

Он вдруг вспомнил, что старая Мег видела два гроба и рыжие волосы.

— Где Хит? — мрачно осведомился он.

— Я отыщу его, милорд, — вызвалась Рейвен. Странно, что отец и сын настолько непохожи! Интересно, как они смотрятся рядом?

— Если наткнешься на рыжего урода, знай, что это мой брат Дункан, — подмигнула Тина.

Рейвен решила, что Хит скорее всего на лугу. Ею владело странное возбуждение. Она не могла дождаться, пока увидит Хита, ибо была в полной уверенности, что превратила его в своего раба.

По пути во двор она столкнулась с рыжеволосым юношей. Хотя его никак нельзя было назвать уродом, по-видимому, это и был брат Тины. Увидев его загоревшиеся глаза, она приветливо улыбнулась:

— Вы, должно быть, Дункан Кеннеди. Я слышала, вы так же прекрасно разбираетесь в кораблях, как ваш брат Хит — в лошадях.

Дункан беззастенчиво оглядел ее, и увиденное явно ему понравилось.

— Я не считаю цыгана своим братом. Хит всего лишь ублюдок моего папаши.

Рейвен отпрянула, как ужаленная:

— Какая мерзость! Не ожидала от вас такой грубости!

Но Дункан рассмеялся, и девушка предположила, что он всего лишь неудачно пошутил.

— Извините, — бросила она и поскорее убежала.

Глава 18

Чем ближе Рейвен подходила к лугу, тем медленнее ее несли ноги. Слово «цыган» звенело в мозгу.

«Хит удивительно хорошо относится к цыганам, — подумала она, но тут же возразила себе: — Как и Валентина с Рэмзи. Правда, он смугл и черноволос, так что и вправду похож на цыгана».

Она вдруг вспомнила карты в его столе и пентаграмму, вырезанную на рукоятке кинжала. А тут всплыло еще одно воспоминание: при первой встрече он принял ее за цыганку!

Нет, этого не может быть!

Но чем упорнее она отвергала подобное предположение, тем больше доказательств приходило на ум. А второе обвинение Дункана? Неужели Хит и вправду всего лишь побочный сын Роба Кеннеди? А ведь тогда, в первый раз, она назвала его грязным шотландским ублюдком! И что же он ответил?

Девушка нахмурилась, пытаясь точно вспомнить. Как там… что-то вроде: «Ничего не имею против „ублюдка“, но возражаю против слова „грязный“. Прошлой ночью я купался в реке Иден».

Правда, Валентина даже словом не обмолвилась насчет происхождения Хита и всегда обращалась с ним, как с любимым братом. Но это ни о чем ле свидетельствует.

О ужас! Почему он ей не сказал? Почему Тина скрыла от нее правду? Господи Боже, ведь она отдалась ему! Если мать узнает, это ее убьет. Иисусе, как она могла поступить столь беспечно? Так легкомысленно и неразумно? Почему она вдруг оказалась так бесстыдна и распутна? Если все это выплывет наружу, сердце отца разобьется!

Во всем, что касалось смуглого дьявола, ее разум всегда спорил с сердцем. Почему же она его не послушалась?

— Проклятие! — выругалась Рейвен. Интуиция подвела ее. Ей следовало положиться на здравый смысл. Плохо уже то, что он шотландец и житель приграничья, но в довершение всего цыганская кровь и незаконное рождение?!

За что ей такое наказание? Узнав, что он цыган, она потянулась к нему с удвоенной силой! Ну почему запретное всегда таит в себе неодолимый соблазн?

«Я в его власти. Он привязал меня к себе, исцелив руки».

Разве она в чем-то виновата? Хит Кеннеди воспользовался ее полнейшей беспомощностью!

И неожиданно всплыли слова, произнесенные во сне. Тогда она благодарила Хита, принявшего решение самостоятельно и вынудившего ее вступить с ним в брак.

Природная честность заставляла ее признать неприятную правду. Да, он похитил ее, но кто виноват в том, что случилось после этого? Она обладает такой же силой, как Хит, а может, и большей, ведь он воображает, будто влюблен в нее, а она не питает подобных чувств.

Она отняла руки от лица и выпрямилась. Ее душил гнев на них обоих. Но ничего, она найдет его и немедленно расторгнет сделку, на которую согласилась столь опрометчиво.

Как и предполагала Рейвен, Хит возился с кобылами на лугу у реки. Увидев девушку, он замер и словно потерял дар речи. Она направилась к нему и вдруг поняла, как он справляется с животными: стоит неподвижно и ждет, пока они сами к нему придут. Ничего, в последний раз она исполняет роль ручной кобылицы! Заставил ее буквально есть из его рук, оглаживал, улещал, заставил преодолеть все страхи и, наконец, оседлал! Но больше этому не бывать!

Она остановилась футах в трех — слишком далеко, чтобы дотронуться, но достаточно близко, чтобы видеть выражение его глаз.

— В тебе действительно течет цыганская кровь?

— Да, — с вызовом ответил он.

— И ты в самом деле незаконный сын лорда Кеннеди?

— Так говорят, — спокойно обронил Хит.

— Почему ты не сказал мне? — разъяренно прошипела она.

Сердце Хита болезненно сжалось. Он почувствовал, как жизнь покидает его.

— Я думал, ты знаешь. Это ни для кого не секрет.

Он подался вперед.

— Не подходи! Все кончено!

Его лицо окаменело. Резким рывком он притянул ее к себе.

— Между нами все будет кончено, когда я захочу!

Но ее тело казалось чужим и неподатливым. Рейвен холодно взглянула на него.

— Прибыл лорд Кеннеди и спрашивает тебя.

Вот как? Странно. Он покинул замок на рассвете, когда Рэм и его люди отправлялись патрулировать границу, и о приезде отца тогда никто не слышал.

Он неохотно разжал руки.

— Леди Кеннеди с ним?

Девушка молча качнула головой, а потом долго смотрела вслед Хиту, почти бегущему к замку. Судя по его вопросу, Элизабет Кеннеди предпочитает избегать общества побочного сына своего супруга, и, очевидно, не она одна.

Забыв о своих неприятностях, Хит улыбнулся при виде умилительной сцены, представшей его взору. Отец бережно держал внука, счастливый, как щенок с двумя хвостами. Подумать только, он стал дедом близнецов! Но, присмотревшись повнимательнее, Хит заметил, как отвратительно он выглядит. Очевидно, он болен: осунулся и на лице играет нездоровый румянец. Холодная рука предчувствия сжала сердце. Оставалось надеяться, что недомогание временное.

Роб кивнул сыну и отдал малыша Валентине.

— Мне нужно потолковать с тобой с глазу на глаз.

Хит быстро переглянулся с сестрой и предложил отцу:

— Пойдем наверх.

Роб с трудом одолел с десяток ступенек и привалился к стене. Лицо его приобрело бордовый цвет.

— Отдохни немного, — велел Хит, скрывая тревогу.

— Я скоро отправлюсь на вечный отдых, если все пойдет так, как замыслила эта чертовка!

Хит предположил, что он имеет в виду Элизабет, ибо Роб постоянно жаловался на жену всякому, кто выражал готовность его выслушать.

Он дотащил отца до верхней площадки, проводил в комнату и, усадив в кресло, налил виски. Роб жадно опрокинул в себя содержимое чаши и вытер рот рукавом.

— Старая Мег навела на меня порчу, прикажи ведьме снять ее!

— Порчу? — Хит немного развеселился. — Такого не бывает.

— Еще как бывает! Это цыганское проклятие!

— Отец, ей просто нравится изводить тебя. Никакая порча не подействует, если у тебя хватает ума не поверить в нее.

— Ума?! Точно, ты прав, я полный идиот… следовало бы повесить негодяйку еще много лет назад! А теперь поздно! Проклятие подействовало, и ты единственный, кто может помочь!

— Отец, успокойся!

Придется разобраться в страхах Роба и попытаться его успокоить.

— Расскажи подробнее.

— Лиззи бросила меня и увезла маленькую Бет в Карлайл. Мне стало плохо. Сердце словно клещами сжимало. Босуик послал за старой Мег, и она сообщила мне, что я проклят! И не только я — все мое семейство. Старая ведьма твердила, что скоро мне конец, но прежде я увижу, как все мои наследники по мужской линии вымрут! И добавила, что моя жена сбежала, а Бет, как и Тина, неудачно выйдет замуж. Я спорил с ней, доказывал, что Тина счастлива и вот-вот родит. А она покачала головой и сказала, что видит два гроба и рыжие волосы! Два! Она знала, что будут близнецы! И откуда она пронюхала про рыжие волосы?

— Да, это большая тайна, — усмехнулся Хит.

Роб нетерпеливо качнул головой:

— «Чертополох» на обратном пути из Фландрии попал в шторм, а Дункана едва не смыло за борт. Вот я и решил найти тебя и заставить старуху снять заклятие. Мы отплыли в Карлайл на «Галлоуэе», а чертовы англичане сожгли судно вместе с грузом! И после этого ты говоришь, что сглаза и порчи не бывает?

— И все это из-за меня? Потому что ты наградил мою мать ребенком?

Роб умоляюще посмотрел на сына.

— Хит, клянусь, я любил Лили Роуз!

Хит поверил. И еще он знал, что Роб Кеннеди и в самом деле скоро умрет, если не возьмет себя в руки. Поэтому и сказал то, что отец желал услышать:

— Я прикажу старой Мег снять порчу. Успокойся, больше ничего плохого не случится.

— Ты поедешь прямо сегодня? Где же ты ее найдешь?

— Это совсем просто. Вчера я видел цыган в Хоуике.

Пусть Роб верит, что старая Мег была с ними.

— Как они там оказались?

— Следуют за двором. Маргарита Тюдор вчера обвенчалась с Арчибальдом Дугласом.

Роб в ужасе закрыл лицо руками.

— Теперь не жди ничего хорошего. Им следовало бы прогнать английскую суку к ее братцу!

— Если Маргарита уедет в Англию, она непременно попытается взять с собой сына. Юный Яков Стюарт — король Шотландии. Не хватало еще отдавать его в лапы английского монарха!

— Политика — дело темное и грязное. Будь они прокляты, эти политики!

— Поосторожнее с проклятиями, отец!

— Уж это точно. Тут ты прав.

Хит заметил, что цвет лица у Роба несколько улучшился.

— Допивай виски. Я попрошу приготовить тебе комнату и предупрежу мистера Берка, чтобы соорудил ужин повкуснее.

Хит отправился на поиски управителя и вскоре нашел его.

— Думаю, лучше поместить лорда Кеннеди и Дункана в пустую башню и дать им смежные спальни. Здоровье отца пошатнулось и будет лучше, если Дункан за ним приглядит.

Управитель с готовностью согласился и отправился приводить в порядок комнаты. Хит добился чего желал. Он не хотел скомпрометировать Рейвен. Удовлетворенно улыбнувшись, он спустился на кухню, чтобы поговорить с мистером Берком.

Вернувшись в замок, Рейвен поднялась к Валентине и застала такую картину: Тина допытывалась у Бет, что произошло между отцом и матерью, а Эйда прилагала все усилия, чтобы не рассмеяться, пока бесхитростная девушка с готовностью выбалтывала семейные секреты.

— Мы оставили маму у Донала: она наотрез отказалась ехать в замок Дуглас. Сказала отцу, что у тебя есть Эйда и поэтому ты не нуждаешься в ее присутствии. После упоминания имени Эйды отец разрешил ей остаться.

— Еще бы!

Тина подмигнула компаньонке, и обе разразились смехом.

Неожиданно раздался звон колокольчика, и дамы удивленно переглянулись.

— Лебеди! — хором воскликнули Тина и Рейвен.

— Невероятно!

Эйда открыла окно и ахнула. Лебеди, подплыв совсем близко, долбили колокольчик оранжевыми клювами. Веревка раскачивалась, и он звонил.

— Будь я проклята! Они научились подавать знак, что голодны! Рейвен, до чего ты умная!

Хит, повсюду искавший девушку, услышал смех и вошел в комнату. Какое счастье, что она здесь! Он так боялся, что Рейвен сбежала!

— Я попросил управителя разместить Дункана и отца в северную башню, — сообщил он Тине.

Сестра ответила выразительным взглядом. Она догадывалась, что прошлой ночью они были близки, поэтому брат постарался поместить отца как можно дальше. Ей следовало бы самой об этом подумать.

— Прекрасно! А где поселится Бет?

— Я буду рада, если Бет разделит со мной комнату, — предложила Рейвен.

— О, спасибо, Рейвен, с удовольствием, — обрадовалась девушка, надеясь разузнать о Героне.

Тина украдкой взглянула на Хита и увидела, как его губы сжались.

Что-то неладно. И Рейвен явно торжествует, что прилюдно отвергла Хита.

Они еще не связаны обетами.

Она вспомнила свою первую ночь с Рэмом, закончившуюся черт знает как, и открыла было рот, чтобы заговорить, но Рейвен ее опередила:

— К сожалению, дверь между комнатами снята с петель. Хит, могу я попросить тебя исправить положение?

Хит скрипнул зубами: если он откроет рот, случится беда. Рейвен воображает, будто перехитрила его, но пусть не тешит себя дурацкими иллюзиями. Пусть избегает его сколько пожелает, но все равно она принадлежит ему телом и душой, и если придется силой тащить ее под венец, так тому и быть!

Покинув женщин, Хит прямиком направился в свою башню, поднял тяжелую дубовую дверь и принялся навешивать. Но мысли о Рейвен не давали ему покоя.

Роб выглянул из окна северной башни и, увидев, как Хит покидает конюшню верхом на прекрасном вороном жеребце, предположил, будто сын отправился в Хоуик приструнить старую Мег. Бедняга испытал такую благодарность и умиление, что был вынужден сесть.

«Никто не знает о лошадях больше, чем Хит! — с гордостью подумал он и тут же тяжело вздохнул. Угрызения совести не давали ему покоя. — Только это не моя заслуга. Я любил Лили Роуз, но когда она умерла в родах, не захотел видеть парнишку! Позволил старой Мег забрать его, а сам отказался от сына!»

Он с тяжелым вздохом поднялся и налил себе виски.

А Хит с упрямой решимостью поскакал к старой церкви в Керкстайле. Хотя она лежала в несколько милях от замка, но находилась на земле Дугласов, и безбедное существование священника целиком зависело от Рэма.

Хит привязал Черного Змея и вошел в церковь, но, не увидев святого отца, зашагал к задней двери, ведущей в его жилище. Священник, должно быть, услышал его шаги: не успел Хит постучать, как он вырос на пороге.

— Отец, я прошу вас провести церемонию венчания. Сегодня, — твердо добавил он.

Священник — типичный житель приграничья, коренастый и смуглый, с лукавыми глазами, совсем непохожий на служителя Божия, — осведомился:

— Где же невеста, сын мой?

— Она в Эскдейле — вам придется приехать туда.

— Ясно, — понимающе кивнул тот. — Она не согласна?

— Не совсем, — признался Хит.

Священник бросил на него жесткий взгляд, а затем прямо спросил:

— Ты спал с этой девушкой?

— Да, святой отец, — тихо признался Хит, зная, что именно этих слов ждет священник.

— Я приду, — кивнул тот.

Из комнаты донесся стук посуды. Мужчины вмиг обернулись, и на лице святого отца появилось такое виноватое выражение, что Хит мгновенно заподозрил неладное. Он подскочил к двери и, распахнув ее, ахнул от изумления.

— Ты!

Рука мгновенно потянулась к кинжалу.

— Я прячу его от англичан, он шотландец, — оправдывался служитель церкви.

— Проклятие! — выругался Хит.

— Не ругайся в храме Божьем, — увещевал священник.

— А защищать сбежавшего от Дугласов можно? Этот кусок дерьма был моим пленником! Он удрал, а перед этим поджег конюшни!

— Но он шотландец!

— Да, а точнее — Армстронг, который задумал убить лорда Рэмзи Дугласа.

Возмущенный священник немедленно переменил тон:

— Вам следовало повесить негодяя!

— Веревка стоит денег! — бросил Хит, надвигаясь на громилу, приросшего к земле от страха. Жажда крови взыграла в нем при воспоминании об ожогах Рейвен и погибших лошадях.

— Мейнджи желал моей смерти. Хотел убить собственного брата! Это он поджег конюшни!

Хит задумался. Если перед ним и в самом деле брат Мейнджи, у него наверняка можно разжиться какими-то сведениями.

Он спрятал кинжал, связал пленнику руки за спиной, подождал, пока священник соберет необходимые вещи и оседлает лошадь. Они направились в Эскдейл, ведя за собой Армстронга.

На этот раз Хит без колебаний заковал беглеца в кандалы и бросил в подземелье: это развяжет ему язык. Пусть посидит, подумает, тем более что Рэмзи вернется не раньше завтрашнего вечера. Обычно патруль проводил на охране границы два дня, если только не случалось беды. Если они начнут допрашивать Армстронга вместе с Рэмом, тот насмерть перепугается и все выложит.

Затем Хит, донельзя мрачный, повел священника к себе. Из соседней комнаты доносились голоса Бет и Рейвен. Он открыл дверь. Девушки раскладывали одежду Бет. Заслышав стук, они подняли головы. Хит пронзил сестру грозным взглядом и ткнул пальцем в сторону двери. Та мгновенно вылетела за порог. Хит знаком позвал священника, повернул ключ в замке и сунул в карман.

— Что ты себе позволяешь? — прошипела Рейвен, настороженно глядя на вошедших. Судя по выражению растерянности на ее лице, она все поняла. Хит в два шага оказался рядом и сжал ее пальцы. Она попыталась выдернуть руку, но он силой удержал ее и кивнул священнику.

— Ее зовут Рейвен Карлтон.

— Меня принуждают! — в отчаянии вскричала девушка.

— Хит Кеннеди был с тобой, девушка?

Рейвен молча потупилась, боясь признаться в содеянном, но тут же подняла на священника горящие гневом глаза.

— Да, но…

— В таком случае вам необходимо пожениться, чтобы прикрыть грех.

Рейвен гордо вскинула голову.

— И меня не спрашивают о согласии? Насильно отбирают свободу? Стыдно тебе, Хит Кеннеди, употреблять свою силу во зло!

Но Хит словно не слышал. Она — его женщина, единственная, которая ему нужна и которую он хочет и всегда будет хотеть.

Он коротко кивнул священнику, продолжая стальной хваткой стискивать кисть Рейвен.

— Мы собрались здесь перед лицом Господа, чтобы сочетать законным браком этого мужчину и эту девушку. Если кто-то может назвать причину, почему эти двое не могут быть соединены законными узами, пусть говорит сейчас или навеки хранит молчание.

— Я не выйду за тебя!

Но священник пропустил мимо ушей протесты Рейвен.

— Хит Кеннеди, берешь ли ты эту женщину в законные жены, чтобы жить вместе по завету Божию в священном таинстве брака? Обязуешься любить ее, почитать, утешать и держаться вместе в болезни и здравии и, оставив других, прилепиться к ней до самого конца дней своих?

— Обязуюсь, — твердо сказал Хит.

— Рейвен Карлтон, берешь ли ты этого мужчину в законные мужья, чтобы жить вместе по закону Божию в священном таинстве брака? Обязуешься любить его, почитать, служить и держаться вместе в болезни и здравии и, оставив других, прилепиться к нему до конца дней своих?

— Я…

Но тут Хит поцелуем запечатал ее губы, лишая возможности говорить. Напрасно Рейвен сопротивлялась. Только когда он отстранился, она вскрикнула:

— Я не согласна!

Но святой отец продолжал:

— Повторяйте за мной: «Я, Хит Кеннеди, беру тебя, Рейвен Карлтон, в законные жены и обещаю быть рядом в радости и беде, бедности и богатстве, болезни и здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас…»

Хит смотрел на Рейвен и понимал, что слишком любит ее, чтобы принуждать к браку. Всему виной его непомерная гордость. Он воображал, будто показывает ей свою силу, и неожиданно осознал, что это не сила, а слабость. Он никогда еще не ощущал столь жгучего желания защитить ее. Она просила только одного — свободы, и он исполнит ее желание.

Хит нежно провел пальцем по ее щеке:

— Я обещал дать тебе возможность выбора, если позволишь ухаживать за тобой. Прости меня, Рейвен.

Он сунул руку за пазуху и извлек ключ. Глаза Рейвен наполнились слезами, но пальцы уже сомкнулись на железном стержне.

За дверью раздался грохот.

— Рейвен, ты жива? Я знаю, что там творится! Открой дверь!

— Герон! — ахнула девушка бледнея.

— Не смейте их венчать! Я ее брат! Я возражаю! Она помолвлена с Крисом Дейкром!

Хит закрыл глаза и тихо выругался. Рейвен смахнула слезы и открыла дверь.

— Венчание? Герон, о чем ты? Бет, неужели ты думаешь, будто мы послали за священником, чтобы он нас поженил? — со смехом спросила она. — Святой отец должен благословить близнецов. Герон, как мило с твоей стороны приехать за мной! Ох уж эти братья!

Глава 19

— Герон, откуда ты узнал, что я здесь? — спросила Рейвен, спускаясь вместе с братом по лестнице.

— Мать настояла, чтобы я отправился в Блекпул-Гейт. Бабка сказала, что ты уехала в Бьюкасл с Крисом Дейкром, а когда я оказался у него, он мне все рассказал.

— Что ты подразумеваешь под словом «всё»?

— Крис объяснил, что его похитили, отец заплатил выкуп, а тебя до сих пор удерживают в Эскдейле против воли. Он не хотел огласки, боясь очернить твое имя. Решил, что будет лучше пустить слух, будто ты гостишь у своей родственницы Валентины.

— И это чистая правда, — кивнула Рейвен.

— Что, черт побери, ты делала в запертой комнате вместе с Кеннеди и священником?

— Хит Кеннеди просил меня стать его женой.

— Просил?

— Именно. Но я отказала.

— Ты все еще намереваешься стать женой Криса?

— Не знаю, — честно ответила она.

— Он твердит, что хочет жениться на тебе и поэтому никому не сказал о твоем похищении, но я считаю его поступок непростительной трусостью.

— Ты приехал сюда один?

— А что я мог поделать?

— Лучше бы родителям не знать о моих злоключениях. Не потому, что я боюсь их гнева, но представляешь, что с ними будет?

— Мать просто с ума сойдет!

— Я подружилась с леди Дуглас. Она только что родила близнецов, и я приехала как раз вовремя, чтобы помочь.

— Ее сестра Бет Кеннеди — прелестная особа.

— Странно, — лукаво усмехнулась Рейвен, — а она считает тебя верхом совершенства!

Герон покачал головой и рассмеялся:

— Рейвен, как ты попала в такую передрягу?

Она вспомнила слова Хита и едва не заплакала.

— Оказалась не в том месте не в то время, — вздохнула она. — Сегодня поужинаем в зале. Бьюсь об заклад, тебе понравится стряпня мистера Берка!

Ей хотелось остаться одной и привести в порядок мысли и чувства. Хиту почти удалось заставить ее выйти за него… только в последний момент он отступил, предоставив ей решать самой. Это ее тронуло. Хоть и запоздало, но он все же вспомнил о чести и благородстве. Герон же, как назло, явился в самый неподходящий момент. Но сколько же ему потребовалось мужества, чтобы отправиться в Шотландию в одиночку!

— Спасибо, Герон, — прошептала она, коснувшись его руки.

Через час подали ужин. Народу было меньше, чем обычно, поскольку Рэм, Гевин и остальные объезжали границу. Рядом с Робом Кеннеди, проспавшим почти весь день, сидели Тина и Эйда. Рейвен посадили рядом с Героном. Напротив устроились Бет и Дункан.

Рейвен лихорадочно искала взглядом Хита, сидевшего за одним из столов вместе со священником и оставшимися в замке воинами. Еда была выше всяких похвал. И Герон, и Дункан то и дело превозносили искусство повара до небес. Но Рейвен не могла проглотить ни кусочка. Она вежливо откликалась на все реплики Дункана, старавшегося вовлечь ее в разговор, но сосредоточиться на беседе не могла. Девушке то и дело приходилось напоминать себе, что она должна слушаться разума, а не сердца. Завтра она обретет драгоценную свободу, навсегда покинет это место и постарается все забыть.

Когда ужин закончился и все поднялись, Роб внезапно пошатнулся и рухнул на стол. Тина и Эйда с трудом приподняли его и снова усадили. Хит немедленно вскочил. Бет в ужасе зажала рот рукой.

— Папа заболел, — прошептала она. Дункан злобно выругался.

— Как же, заболел! Глушил виски целый день, вот и не держится на ногах.

Хит взглядом заставил его замолчать.

— Возраст сказывается, — бросил он и, протиснувшись мимо брата, подошел к отцу. — Я уложу его спать, — сказал он Тине и, взяв Роба на руки, вынес из зала.

Наутро Рейвен надела свой красный с черным костюм и отправилась попрощаться с Валентиной и малышами. Тина сказала, что воины проводят их до английской границы. Рейвен поняла, что не сможет объясниться с Хитом. Пожалуй, лучше им не видеться вообще.

Герон же все никак не мог расстаться с Бет Кеннеди, и Рейвен про себя усмехнулась. Похоже, молодые люди серьезно увлечены друг другом!

Кавалькада выехала из Эскдейла и пересекла границу у Лиддел-Уотер. Там они простились с сопровождавшими. Оказавшись на английской земле, девушка подняла голову и счастливо воскликнула:

— Я свободна! Свободна! О, Герон, свобода — самая драгоценная вещь в мире!

Она отказалась ехать в Бьюкасл и уговорила Герона отправиться к бабке, в Блекпул-Гейт. Добравшись до места, Герон послал записку Кристоферу, в которой сообщал, что назавтра они возвращаются в Роклифф.

Рэм Дуглас и Хит Кеннеди отомкнули железную дверь подземной тюрьмы и вошли. Дуглас поднял факел повыше, осветив убогую обстановку: ведро, соломенный тюфяк и небольшой столик. Ни стула, ни табурета. Кеннеди поставил на стол рядом с пустым глиняным кувшином и оловянной тарелкой большую кружку с элем.

Пленник немедленно вскочил, загораживаясь ладонью от света, но, увидев мрачное, угрожающее выражение их лиц, попятился. Хит пригвоздил его к месту жестким взглядом.

— Твое имя?

— Сим Армстронг. Мейнджи приходится мне братом.

— Так вот, Сим, — спокойно произнес Рэм. — Если будешь морочить мне голову, я заставлю тебя сожрать собственные яйца с подливкой из эля.

Армстронг облизнул внезапно пересохшие губы.

— Вы должны были убить Рэма Дугласа, бросив тень на англичан. Почему? — рявкнул Хит.

— Клан Дугласов забрал слишком много власти, — дрожащим голосом пробормотал Армстронг.

— Но почему решили уничтожить именно меня? — допытывался Рэм. — Почему не Арчибальда Дугласа, нового графа и главу клана?

Сим снова обвел языком губы, только на этот раз и во рту было как в пустыне.

— Если открою рот, считай, я мертвец!

Рэм выхватил кинжал.

— Если промолчишь, считай, что ты уже в аду!

— Арчи Дугласа можно подкупить.

— А Генрих Тюдор знает, что мне бесполезно предлагать деньги, — заключил Рэм.

— Так Дейкр выступает посредником? — догадался Хит. Армстронг кивнул. Очевидно, страх все-таки развязал ему язык, потому что слова посыпались горохом:

— Мейнджи и Дейкр — закадычные дружки, водой не разольешь. Это они подожгли вашу конюшню, чтобы я не проболтался. Ты сам видел, как Мейнджи разделался с Хобом Армстронгом в Бьюкасле, но я не думал, что он способен прикончить собственного брата.

Хит и Рэмзи переглянулись. Хит подтолкнул Армстронгу кружку с элем и вместе с Рэмом вышел из камеры.

— Что-то тут не сходится, — покачал головой Рэмзи. — Если Генрих Тюдор желает моей смерти, зачем чертовым Армстронгам было везти тебя в Англию? Не лучше было бы для короля и Дейкра, чтобы все выглядело так, будто дельце обстряпали сами шотландцы?

— Возможно, Мейнджи просто решил запутать следы?

— А может, кто-то еще решил расправиться со мной? — размышлял Рэм. — Съезжу-ка я завтра в Глазго и перемолвлюсь словечком с партнером покойного Мозеса Ирвина. Если не ошибаюсь, его зовут Голдман.

— Ты редко ошибаешься, друг мой. Но не езди один.

— Я бы попросил тебя составить мне компанию, но боюсь, твоя семья заскучает, — пошутил Рэм. — Так что возьму Джока.

Доставив сестру домой, Герон мгновенно скрылся под тем предлогом, что нужно немедленно проведать охотничьих псов, и предоставил сестре отвечать на неизбежный град вопросов. Рейвен разложила так ни разу и не надетые платья и заметила, как сильно они помялись. Придется их выгладить, перед тем как развесить. Ларк, любопытная, как кошка, последовала за ней на кухню, стараясь побольше выведать о Кристофере. Рейвен размахивала утюгом, делая вид, что крайне занята, но с появлением матери пришлось стать разговорчивее.

— Как матушка? Полагаю, все такая же странная.

Кейт часто отвечала на собственные вопросы, и домашние к этому привыкли.

— Дорис в прекрасном здравии, мама.

— Не пойму, почему она требует, чтобы ты называла ее Дорис, а не бабушка?

— Она не возражает, когда я называю ее бабушкой, но Дорис ей больше по душе, — весело пояснила Рейвен.

— Она расспрашивала тебя о твоих планах? Впрочем, это не ее дело.

Рейвен кивнула, сосредоточенно глядя в огонь, на котором нагревались утюги. В ушах снова звучали слова бабки: «Я хочу для тебя настоящего мужчину… неукротимого… а не комнатную собачку…»

— Ты объяснила, что перед тобой блестящая перспектива — помолвка с Кристофером, наследником лорда Дейкра?

— Да, мама.

— Они виделись? Ах, Рейвен, ты и святого из себя выведешь! Почему бы просто не рассказать все с начала до конца? Ведешь себя так, словно это какая-то постыдная тайна!

Рейвен подняла утюг с огня и вскрикнула: ручка обожгла ладонь. Пришлось закрыть глаза и представить целительное прикосновение Хита.

— Рейвен, ты снова забыла, чему тебя учили! — рассердилась мать, сунув ей тряпку. — Если бы ты меньше времени проводила с дикими птицами и старательнее готовилась к ведению домашнего хозяйства, было бы больше толку!

Рейвен теряла остатки терпения. Мать так мало интересовалась ее увлечением, что не ведала о потере Султана и Шебы. Да и если бы знала, вряд ли посочувствовала.

Въедливая, как терьер, Кейт снова перешла к любимой теме:

— Я хочу понять, насколько продвинулись дела между тобой и Крисом. В конце концов, ты и отправилась в Блекпул-Гейт, потому что он рядом с Бьюкаслом.

Верно. Как давно это было…

— Крис Дейкр пригласил меня в Бьюкасл. Но я, разумеется, отказалась.

— Отказалась? — удивилась Кэтрин.

— Сказала, что это крайне неприлично, раз мы не помолвлены.

— Умница! И это заставило его сделать предложение?

Рейвен не хотела не только говорить, но даже думать об этом.

— Мама, я и Крис всего однажды ездили на прогулку, и больше ничего не было!

— Ты не воспользовалась такой блестящей возможностью!

Рейвен посмотрела на мать новыми глазами умудренного жизнью человека:

— То есть мне следовало его соблазнить?

Кейт метнула предостерегающий взгляд в сторону младшей дочери.

— Ничего подобного! Придержи язык, Рейвен!

И Рейвен внезапно сообразила, каким образом матери удалось охмурить сэра Ланселота. Женские чары и вправду сильнейшее оружие.

— М-м, — протянула Кейт, — на следующей неделе лорд Дейкр возвращается в Карлайл, на заседание суда смотрителей границ. Твой отец будет там председательствовать. Не поехать ли нам вместе с ним?

— Мне нужно обучать пару молодых кречетов…

— Не смей при мне говорить о своих птицах, Рейвен! Давно пора решить, что для тебя важнее! — прошипела Кейт и выплыла из кухни, предоставив дочери дальше ворочать утюги. Но Ларк осталась.

— Ты и в самом деле попробовала его соблазнить?

— Нет, все было наоборот.

— И он добился своего? — с жадным любопытством допрашивала Ларк.

Рейвен не верила своим ушам. Сестра интересуется, сохранила ли она невинность!

— Разговор закончен, — твердо заявила она.


Рэм вместе со своим помощником Джоком выехали из Эскдейла на рассвете и отправились в городок Дуглас, где находился другой замок Рэмзи. Там они наспех поели, сменили лошадей и за два часа проехали оставшиеся до Глазго двадцать миль. Дым из печных труб висел над городом серой пеленой, заслоняя солнце, так что казалось, будто сумерки уже наступили.

Рэмзи прямиком направился в контору Голдмана, где его попросили подождать. Он приказал себе не кипятиться и сохранять выдержку. Наконец перед ним появился сам Джейк Голдман и, рассыпаясь в приветствиях и извинениях, пригласил посетителя войти.

— Когда передали, что приехал Дуглас, я не понял, какой именно. Чем могу служить?

— Насколько мне известно, Мозес Ирвин умер вскоре после кончины лорда Энгуса?

— К сожалению, именно так. Я занял его место и надеюсь служить Дугласам так же честно, как покойный партнер.

— Вероятно, Ирвин в своем завещании назвал вас преемником.

— Вот именно, милорд, хотя никто не думал, что он так рано отойдет к праотцам.

— Да, неожиданная смерть.

Крайне неожиданная.

— Энгус оставил завещание в вашей конторе. Чтение уже состоялось? — осведомился Рэм, пристально следя за адвокатом. Когда тот изумленно вытаращил глаза, он понял, что Арчибальд уже успел перемолвиться с ним словечком.

— Вы ошибаетесь, лорд Дуглас. Завещания не было.

— Я редко ошибаюсь. Усопший оставил завещание. По-видимому, его просто не нашли.

— Возможно, милорд. Но какая разница, если сэр Арчибальд все равно законный наследник?

«Черта с два! Ты нашел проклятое завещание и, должно быть, страшно перепугался, когда увидел содержание. Поэтому и разделался с Ирвином, прежде чем тот успел зарегистрировать его в суде».

У Рэмзи чесались руки схватить подонка за шиворот и отрезать лживый язык.

— Прекрасно. Новый граф Энгус так мне и сказал. Я лишь хотел убедиться, что все по закону.

Рэмзи распрощался и спустился вниз, к Джоку, который стерег лошадей. Они отправились в городской дом Энгусов в Гарроуфилде, дверь которого Рэм открыл своим ключом. Мажордом Энгуса приветствовал гостя с неподдельной теплотой.

— Вы получили мое послание, милорд?

— Нет, я в Глазго по делам. А ты послал гонца в Дуглас?

— Да, милорд.

— Тогда понятно. Я жил в Эскдейле, ожидая, пока разродится жена, — с улыбкой сообщил Рэм. — Она подарила мне близнецов — паренька и девчонку!

Мажордом просиял:

— Поздравляю, милорд! Если бы граф был жив, наверняка поднял бы кубок за ваше счастье!

— А что ты хотел мне сообщить?

— Недели две назад в дом вломились грабители. Перевернули все в спальне графа и библиотеке, но, насколько я понял, ничего не взяли.

— А бумаг из стола никаких не пропало?

Старый слуга растерялся.

— Откуда мне знать, милорд? Меня не посвящают в такие дела. Дом полон ценных картин и безделушек, они на месте.

— Арчибальд был здесь после смерти отца? Городской дом теперь перешел к нему.

— Нет, вы единственный, кому старый граф дал ключ.

— У Арчи его нет?

— Только у вас. После смерти графа второй ключ остался у меня.

Значит, мнимый вор пришел за копией завещания!

Рэм прямиком отправился в библиотеку и обыскал стол, но, как и ожидалось, ничего не обнаружил. Пришлось отправиться ужинать. Они поели на кухне, и мажордом отвел Джоку комнату рядом со своей. Рэм отнес седельные сумки в хозяйскую спальню и стал размышлять.

Если Арчи уничтожил завещание и вместе с Голдманом прикончил Ирвина, значит, речь идет о целом состоянии.

Он огляделся. Картины и прочие предметы искусства сами по себе стоят немало. Почему Арчи не явился, чтобы предъявить на них свои права?

Рэм посмотрел на стены, обтянутые светло-зеленым шелком, на гигантскую кровать с обитым шелком мягким изголовьем и решил искупаться. К счастью, в доме была ванная комната, куда подавалась по трубам вода. Рэм наскоро ополоснулся, завернулся в полотенце, вернулся в спальню и лег на спину. Расписной потолок изображал Афродиту, греческую богиню любви, выходящую из морской пены. Изящная рука кокетливо сжимала грудь. Ее золотисто-рыжие волосы напомнили Рэму о жене и страстных ночах, проведенных с ней в этой постели. А их самая первая ночь, когда Тина заперла дверь, чтобы оставить его с носом!

Рэм хмыкнул. Тогда он стал колотить в дверь статуей, стоявшей на верхней площадке, и, кажется, отбил ей ноги. Кстати, он только сейчас прошел мимо этой статуи, возвращаясь из ванной. Интересно, как же ее удалось починить?

Снедаемый любопытством, Рэм встал, вышел за дверь и провел пальцем по тонкой, как волосок, трещинке, проходившей от колен до щиколоток мраморной фигуры. Спереди она была почти неразличима, но вот сзади были заметны следы разрушений и неумелой реставрации. Он поднял фигуру с пьедестала и увидел документ, покоившийся в полом белом квадрате.

Рэм схватил бумагу, водрузил на место статую и, поспешно подняв свалившееся с бедер полотенце, едва ли не бегом вернулся в спальню. Там он зажег все свечи и развернул листок. Сверху была начертана всего одна строчка:

«Я предпринял все предосторожности для сохранности второго экземпляра завещания, в дополнение к тому, что лежит в столе».

Ниже шел сам текст:

«Это последняя воля и завещание Арчибальда Дугласа, пятого графа Энгуса.

Я называю, назначаю и утверждаю лорда Рэмзи Дугласа душеприказчиком и исполнителем этого завещания. Наделяю его всеми правами и призываю с абсолютной точностью и с полной осмотрительностью выполнить все изложенные ниже условия и составить все документы, для этого необходимые.

Я завещаю все мои корабли короне Шотландии.

Своему сыну Арчибальду Дугласу-младшему я оставляю титул и поместья графов Энгусов, а именно: все земли и замки графства Энгус и все замки и земли графства Перт.

Своему племяннику, лорду Рэмзи Дугласу, я завещаю все земли и замки, лежащие к югу от Ферт-оф-Форт, включая Танталлон, Бланерн, Кейверз, Глазго. Кроме того, я оставляю вышеуказанному племяннику все золото и серебро, хранящееся у моего банкира».

Рэмзи больше не смог читать: слишком велико было потрясение. Трудно охватить разумом величину состояния, доверенного ему Энгусом. Желая убедиться, что не произошло ошибки, Рэмзи еще раз пробежал глазами строчки. Энгус оставил сыну только поместья в горной Шотландии. Все, что находилось в низинах и на границе, перешло к Рэмзи!

Он осмотрел подписи и печати. Похоже, все в порядке, и надо же, одним из свидетелей был именно Голдман! Ну и негодяй!

Рэмзи стал читать дальше. Его обязывали уплатить все долги Энгуса и щедро вознаградить тех, кто верно служил графу. К завещанию были добавлены два дополнения:

«Завещаю Валентине Кеннеди, жене лорда Рэмзи Дугласа, все фамильные изумруды и рубины.

Хиту Кеннеди, единокровному брату Валентины Кеннеди Дуглас, я оставляю сто акров земли по берегу реки Ди и примыкающей к замку Дуглас в графстве Керкубри».

Ну и ну!

Рэмзи покачал головой. Энгус не объяснил причины столь великодушных даров. Ну первый еще можно понять: граф восхищался Валентиной. А вот второй?! Земли считались величайшей ценностью и редко уходили из клана. Значит, правдив слух о том, что Энгус был дедом Хита и отцом его матери.

Рэм снова принялся мерить шагами комнату, так ему лучше думалось. Неудивительно, что Арчи желал его смерти! Зря он показался на глаза Голдману. Теперь милый родственничек узнает, что он в Глазго. Рэмзи был готов прозакладывать последний пенни, что за ним наблюдают. Придется с утра пораньше показать завещание Сэму Эрскину и немедленно везти документ в верховный суд Шотландии.

Он натянул кожаные штаны и куртку и отправился вниз сообщить Джоку новости.

Еще до рассвета Джок, одетый в лучший камзол лорда Дугласа, пешком вышел из ворот. Почти сразу же Рэмзи заметил, что за ним следят. Он мрачно улыбнулся: Джок поводит соглядатая за нос и задаст ему перцу. Рэм же отправился к банкиру, показал ему завещание и попросил сделать две копии. Одну, чтобы оставить у себя, вторую — отдать ему. Он предостерег Сэма, а тот, выполняя приказ покойного графа, сообщил Рэму имена остальных банкиров, у которых Энгус держал золото и серебро. Один был в Эдинбурге, другой, как ни удивительно, в английском городке Карлайле. Эрскин, как и все банкиры, обзавелся своими стражниками, двое из которых проводили Рэма в здание суда на Стретклайде. Там Рэмзи представил завещание, подождал, пока его зарегистрировали, сунул расписку за пазуху, отпустил стражников Эрскина и вернулся в Гарроухилл, где его уже ожидал Джок.

— Вряд ли они снова захотят следить за нами, милорд, — весело сообщил тот.

Глава 20

Получив от Герона сообщение, что они с сестрой возвращаются домой, Кристофер Дейкр отправился к отцу и объявил о своем решении жениться на Рейвен Карлтон.

Лорд Дейкр, уже смирившийся с мыслью об этой свадьбе, молча кивнул.

— Я повидаюсь с Лансом Карлтоном на заседании суда смотрителей границы и предложу заключить брачный контракт.

— Отправь послание сегодня и пригласи леди Карлтон с дочерьми остановиться у нас. Я желаю жениться как можно скорее.

Сэр Ланселот прочитал письмо и, сияя от гордости, поспешил к жене.

— Говорил я тебе: не вмешивайся, пусть дела идут своим чередом! Похоже, Кристофер сумел переупрямить отца.

Кейт Карлтон была на седьмом небе.

— Поверить не могу! Я уже собралась написать Розалинд и намекнуть, что мы не прочь сопровождать тебя в Карлайл, а тут свершилось чудо! Сам Томас Дейкр прислал нам приглашение и предлагает готовиться к помолвке!

Она немедленно призвала дочерей и сообщила новость. Ларк разволновалась значительно больше Рейвен и немедленно потребовала новое платье. Старшая же дочь почему-то совсем притихла и не выразила той радости, какой от нее ожидала мать.

— Только не говори, что заболела! — всполошилась Кейт, пощупала лоб Рейвен и убедилась, что он холодный. — Все это от волнения, — заключила она наконец. — Ты так долго ждала этого дня, что теперь, когда все уладилось, сама не своя.

Рейвен не могла не признать, что мать права. Она не уверена в себе и не уверена в Кристофере, но зато родители уже все решили и с нетерпением ждут официального оглашения. До своей вынужденной поездки в Шотландию она знала, чего хочет и каким должно стать ее будущее. Теперь же ее одолевали сомнения, и всякая надежда на покой угасла.

Будь ты проклят, Хит Кеннеди! Будь проклят!

С этой минуты Рейвен, как могла, избегала бесконечных споров о том, какие дневные и вечерние наряды, белье и туфли необходимо взять с собой в Карлайл. Она целыми днями пропадала на берегу реки, обучая молодых кречетов и размышляя о своей судьбе. Но каждый раз, когда пыталась думать о будущем, возвращалась к прошлому.

Через два дня после письма сэра Томаса прибыло еще одно, от Кристофера. Мать, задыхаясь от радости, вручила его дочери. Отец довольно улыбался. Рейвен извинилась и вышла, чтобы прочитать письмо в одиночестве. Направляясь к двери, она заметила понимающие взгляды, которыми обменялись родители. Она с тяжелым вздохом поспешила наверх и развернула письмо.

«Моя дражайшая Рейвен! Не могу выразить словами, как тоскую по тебе. Я так расстроен из-за того, что случилось. Во всем виноват я: не стоило брать тебя в такое опасное место, как приграничье, без надежного эскорта.

Как храбро ты старалась помочь мне бежать! Но я так волновался за твою безопасность, что вел себя порой не слишком разумно.

Я никому не сказал, что тебя насильно увезли в Шотландию, и готов вечно хранить эту тайну. О ней знают только трое: ты, я и Герон. Для всех прочих ты просто навещала свою родственницу, леди Валентину Дуглас.

Не могу дождаться, когда увижу тебя. А пока знай, что моя любовь, преданность и восхищение безмерны.

Только твой

Кристофер».

Рейвен перечитала письмо. Что ж, очень мило. Крис искренне извиняется, просит прощения и во всем винит себя. Правда, Рейвен тогда что-то не заметила особой тревоги за ее безопасность, но не могла же она проникнуть в его мысли.

Она еще раз просмотрела письмо и бросила листок в огонь. Иначе сгорающая от любопытства Ларк непременно сунет в него свой нос. И несомненно, тут же все разболтает родителям.

Вечером она постучала в дверь отцовского кабинета. Сэр Ланс сидел за письменным столом, заваленным документами и жалобами в суд смотрителей границ. Стоя перед трудолюбивым, преданным делу отцом, Рейвен испытывала нестерпимый стыд за свой обман. Как она дошла до жизни такой?! Какой позор!

— Отец, я пришла поговорить с тобой.

— Садись, дорогая. Надеюсь, ты всегда будешь делиться со мной своими мыслями.

Рейвен впервые заметила, что светлые волосы его совсем побелели, а заботы и тревоги оставили на лице свои следы.

— Да… я так… ничего особенного…

Она собиралась признаться, что сомневается в своих чувствах к жениху, не уверена, хочет ли этого обручения, но вслух произнесла совсем другое:

— Я не возражаю против помолвки с Кристофером, если свадьбу отложат. Я просто не хочу, чтобы меня торопили.

— Понимаю, дорогая. Ты хочешь знать наверняка.

На сердце немного полегчало.

— Да, не стоит спешить.

В ночь перед поездкой в Карлайл Рейвен одолела головная боль. Она заварила чаю с ромашкой и легла в постель пораньше. С самого возвращения домой ее мучила бессонница, но успокаивающее воздействие ромашки скоро навеяло дремоту, и глаза сами закрылись.

…Хит Кеннеди стоял на лугу у реки, по пояс в густой зеленой траве. До Рейвен отчетливо доносилось каждое слово:

— Я выиграл ее в состязании по метанию ножей…

И тут она вдруг вспомнила. Она в цыганском таборе, танцует вокруг костра, весела и беззаботна, но вдруг чувствует что-то неладное. Двое мужчин, оказывавшие ей явные знаки внимания, принялись настороженно кружить друг вокруг друга, ощерившись, как свирепые псы. Один — Хит Кеннеди, смуглый цыган с белоснежными зубами, сверкающими в улыбке. Другой — Кристофер Дейкр, красавец блондин.

— Не смей глазеть на нее, ублюдок, она помолвлена со мной!

— Но я обладал ею, теперь она моя собственность.

— Я куплю ее у тебя.

Белые зубы снова блеснули.

— Сколько?

— Триста фунтов.

— Согласен, если прибавишь коня.

— Будьте вы оба прокляты! Терпеть не могу петушиные бои! Меня от них тошнит! — вскричала Рейвен.

— Вызываю тебя на состязание! Будем метать ножи, и победитель заберет девушку.

Хит выхватил кинжал.

— У меня нет ножа! Я уничтожу тебя огнем и мечом!

— Нет-нет, возьми мой нож для трав, Кристофер.

Она сунула ему в руку маленький клинок. Тут же установили мишень, и мужчины принялись по очереди метать оружие. Цыган каждый раз попадал в «яблочко», а Крис безнадежно промахивался. Все так же улыбаясь, смуглолицый подхватил ее и отнес в постель.

Но Рейвен упрямо отказывалась отдаться цыгану.

— Ты хотела, чтобы я победил. И знала, что он проиграет, когда дала ему свой нож. Ты пустила себе кровь этим ножом, и он послушен только твоей руке.

Она растаяла в его объятиях, подставила губы и отдалась ему.

— Люби меня, Хит!

Проснувшись утром, она все еще помнила этот сон. Состязание в цыганском таборе осталось просто ярким видением. А вот ласки Хита были… настоящими. Рейвен до сих пор ощущала его тело рядом с собой, касания его губ…

Какой же необычайной силой он обладает, если может приходить к ней вот так, по своей воле?

Нет, она не может позволить себе верить в подобные вещи, ибо в них кроется власть над душой. Если уверовать в невозможное, оно непременно произойдет.

Рейвен твердила себе, что прошлое есть прошлое. Сегодня — первый день будущего.

Она решительно выбросила Хита из головы и запретила себе думать о нем. Она едет в Карлайл, где встретится с Кристофером! В конце концов, она обязана думать о родителях, которые всегда любили ее и заботились о ней. Возможно, оно и к лучшему, что помолвка состоится сейчас. Свадьба еще далеко, и у нее будет время убедиться в правильности своего выбора.

В замке Карлайл сестрам отвели ту же спальню, что и раньше. Открыв шкаф, Рейвен сразу увидела красное цыганское платье, которое когда-то надевала на маскарад, и поспешно прикрыла его другой одеждой, а потом развесила вещи Ларк. Наряд пробудил непрошеные воспоминания о цыганском таборе, где она так самозабвенно танцевала с Хитом. Почему вдруг она позавидовала свободе цыганок?

Нет, пора перестать жить грезами и фантазиями!

Тем временем Герон отправился на поиски Кристофера и был крайне удивлен, застав его в постели.

— Quelle heure est il?[7] — осведомился Крис, хвастаясь своим французским.

— Пять часов. Ты не заболел?

— Ничуть.

Крис заговорщически подмигнул и понизил голос:

— Жаль, что тебя вчера не было, старина, мы совершали набег и вернулись только на рассвете.

— И где вы были?

Герон подумал о Бет Кеннеди и поклялся, что никогда больше не нападет на шотландцев.

— Ты что, спятил, спрашивать о подобных вещах? Ладно, помоги мне одеться! Ради такого случая — все самое лучшее!

Рейвен немного погуляла в одиночестве по замку, в котором прожила столько лет. Покои лорда и леди Дейкр занимали только одно крыло древней крепости, историю которой так хорошо изучила Рейвен. Сын Вильгельма Завоевателя в одиннадцатом веке отобрал у шотландцев Карлайл, заново отстроил разрушенный в битве город и выстроил замок. До сих пор многие помещения и переходы сохранились нетронутыми.

Вернувшись к себе, она застала там мать.

— Рейвен, не испытывай моего терпения! Почему ты не берешь пример с Ларк? Она за это время уже надела лучший наряд и соорудила прическу по последней моде! Надеюсь, ты что-то намереваешься сделать с той гривой, которую именуешь волосами?

Рука девушки невольно потянулась к голове. В душе вспыхнула злость, но она сумела сдержаться и не дать себе волю.

— Пожалуйста, не жди меня, я скоро спущусь, — пообещала она, выбирая темно-синее платье и такую же сетку для волос, украшенную мелкими сапфирами. Темные локоны выбились из прически, обрамляя лицо прихотливой рамкой. Рейвен вздохнула и пожала плечами: слишком поздно что-то делать.

Она спустилась в столовую как раз вовремя — все только начали усаживаться. Стараясь не смотреть на осуждающее лицо матери, она повернулась к Кристоферу, который вежливо придержал для нее стул.

— Прости, Рейвен, — тихо прошептал он. — Ты еще никогда не была столь прекрасной.

В его глазах светился искренний восторг. Она одарила Криса признательной улыбкой и почувствовала прикосновение его рук к своим плечам. Пришлось перевести разговор на общие темы. Случайно подняв голову, она заметила, как сияет мать Кристофера, наблюдая за ними. Яснее ясного: она не только одобряет этот брак, но и мечтает поскорее женить сына. Да и Кейт уже благосклонно улыбается своевольной дочери. Отец погружен в беседу с Томасом Дейкром. По всей видимости, они обсуждают не обручение, а дела на границе. Герон о чем-то задумался и рассеянно смотрит вдаль. Ларк взирает на Криса с неприкрытым обожанием.

Ужин уже заканчивался, а о помолвке не было сказано ни слова. Рейвен облегченно вздохнула, но когда хозяева и гости поднялись из-за стола, Крис крепко взял ее за руку и обратился к присутствующим:

— Я должен кое в чем признаться. Когда Рейвен гостила у бабушки, я сделал ей предложение и счастлив объявить, что она согласилась стать моей женой.

В зале поднялась суматоха. Мать едва не плакала от счастья, отец удивленно поднял брови. Рейвен словно окаменела. Крис, в общем, не солгал, но она предпочла бы повременить. Она умоляюще взглянула на отца, но тот недоуменно моргал, видно, гадая, почему дочь скрыла правду.

— Что ж, думаю, нам с сэром Ланселотом стоит обсудить условия помолвки, — вмешался сэр Томас и, захватив с собой графин с виски, повел Ланса Карлтона в библиотеку.

Рейвен показалось, что стены зала давят на нее, а потолок вот-вот обвалится. Но тут Розалинд Дейкр принялась ее целовать, поздравлять и приветствовать в качестве будущей невестки. Рейвен с упавшим сердцем принялась объяснять:

— Мы с Крисом не хотим торопиться. Брак — вещь серьезная, и долгая помолвка поможет убедиться, что мы не ошиблись.

— Что за вздор! — засмеялся Кристофер и, обняв ее, привлек к себе.

Рейвен мило улыбнулась:

— Мы не могли бы погулять по галерее, Крис?

— Как пожелаешь, любовь моя.

Уверившись, что их никто не слышит, она остановилась.

— Какого черта ты это сделал?

— Хочу, чтобы ты стала моей женой.

— А мои желания в расчет не принимаются?

— По пути в Бьюкасл я сказал, что отныне мы обручены. Так что для тебя это не новость.

— С тех пор многое случилось.

— Этого хочу не только я, но и твои родители.

Девушка пристально всмотрелась в лицо нареченного.

— Если мы и обручимся, то на моих условиях.

Крис постарался ничем себя не выдать.

— Согласен, — улыбнулся он.

В ту же ночь Рэм, вернувшись ночью в Эскдейл, нашел Валентину и близнецов на широкой супружеской постели. Он поцеловал жену, пощекотал животики малышей, решая, что именно должен рассказать. Прежде чем суд все уладит, его наверняка ждут неприятности, а он не хотел зря волновать Валентину. Но как же можно утаить весть о внезапно свалившемся богатстве?

— Я нашел копию завещания Энгуса и зарегистрировал в суде, — сообщил он наконец. — Арчибальд скорее всего попытается его опротестовать, но вряд ли его ждет успех. У старого Энгуса хватило хитрости оставить свой флот короне и отдать сыну все фамильные земли и замки.

В золотистых глазах Тины засветилось любопытство, но она прикусила язычок, с которого так и рвались вопросы. Пусть Рэм рассказывает сам, недаром он вне себя от волнения.

— Если завещание признают действительным, у нас хватит замков для всех детей и детей наших детей, а Гевину и Камерону придется потрудиться, чтобы за всем присмотреть.

— Силы Господни! Недаром я всегда считала, что Энгус любит тебя больше собственного сына.

— Он просто сознавал его слабости.

— А у тебя их нет.

Он откинул со лба жены огненную прядь.

— Ошибаешься, милая. Ты моя слабость, Тина… а теперь и эти двое.

— Давай уложим их в колыбельки, а уж потом, мой Дуглас, ты докажешь мне, что именно я — твоя слабость.

Позже она, усталая и довольная, лежала в его объятиях, благодаря Бога за все милости, которыми он ее осыпал. На миг сердце сжалось: не чересчур ли много ей дано? А вдруг Господь решит что-то отобрать?

Она прижалась к Рэму: он ее сила и ее защита.

— Мне бы хотелось, чтобы ты с малышами перебралась в замок Дуглас, пока я буду в Карлайле. Там вам ничего не грозит. Как только закончится суд, я к вам приеду. Как по-твоему, близнецы выдержат поездку?

— Мы с Эйдой уже начали собираться. Окрестим детей в тамошней церкви. Думаю, для нас будет лучше отправиться с отцом и Дунканом в Керкубри.

Рэм поцеловал ее в лоб.

— Понять не могу, как в тебе уживаются такая красота с деловитостью?

— Я ведь Кеннеди! Недаром наш девиз: «Думай о конце».

— Пропади пропадом эти Кеннеди! Черта с два! Ты Дуглас, никогда не забывай об этом!

Он исступленно прижал ее к себе, так, что Валентина взвизгнула.

Утром, перед завтраком, он заперся с Хитом и сообщил, что нашел завещание Энгуса и уже зарегистрировал его.

— Можешь не верить, но одним из свидетелей был Голдман! Он пустил по моему следу соглядатая, но бедняге пришлось иметь дело с Джоком.

— Так это Арчибальд решил от тебя отделаться?

— По всей видимости, так, а Дейкр нанял Армстронгов. Думаю, Арчи уничтожил первую копию и вместе с Голдманом устранил Мозеса Ирвина.

— И как ты собираешься поступить с Арчи?

— Если суд утвердит завещание — пальцем о палец не ударю. Для него худшего наказания не придумать. Энгус оставил мне свои земли, от Ферт-оф-Форта и южнее, да еще и все золото.

Хит замер, словно почуявший опасность зверь, и надолго задумался, затем поднял голову:

— Арчи понадобятся деньги, за которыми он обратится к жене и Генриху Тюдору. У него есть то, за что король Англии заплатит любую сумму.

— Юный Яков Стюарт! Ты прав, Тюдор не остановится ни перед чем, лишь бы добраться до короля Шотландии. Немедленно пошлю депешу во Францию, Джону Стюарту, герцогу Олбени. Он ближайший родственник короля по мужской линии и будет куда лучшим регентом, чем Маргарита, которой мы, шотландцы, никогда не сможем доверять.

— Энгус не питал иллюзий относительно сына. Недаром оставил тебе свои владения, уж ты-то их не промотаешь!

— Кстати, совсем забыл! Ты тоже получаешь сто акров по берегу реки Ди, у замка Дуглас.

— Я? — выдохнул Хит, сочтя это шуткой. Такого просто быть не может.

— Именно, — хмыкнул Рэм, весело блестя глазами. — Беда в том, что из этого следует, будто мы и в самом деле родня. И не такая уж дальняя, а?

Только сейчас Хит осознал, что означает для него этот дар, и немедленно вспомнил о Рейвен Карлтон. Он больше не нищий без денег и земли. Через год его кобылы ожеребятся и станут пастись на его собственных лугах. Почему, во имя Господа, он позволил ей уехать?!

— Я хочу, чтобы ты сидел рядом со мной на заседании суда. Забавно будет посмотреть на физиономию Дейкра, когда мы притащим туда Сима Армстронга. Тина и близнецы отплывают в замок Дуглас вместе с Дунканом и твоим отцом. Можешь присоединиться к ним или ехать с патрульными. Так или иначе, мы остановимся в замке, а потом уж отправимся в Карлайл.

— Предпочитаю проделать путь верхом, — ухмыльнулся Хит. — Так я скорее увижу свои земли.

Мужчины вместе спустились в зал, и Хит с радостью заметил, что отец уже сидит за столом и выглядит намного лучше. Слуги только успели подать еду, как мир и покой были нарушены вторжением мрачного как туча Камерона Дугласа. По пятам за ним следовал дрожащий человечек: один из управителей Донала Кеннеди из Керкубри.

При виде этой пары ледяные пальцы сжали сердце Хита.

— Что случилось? — спросил Рэм младшего брата.

— Ужасные новости! Две ночи назад на поместье Донала Кеннеди совершили набег. Мы не смогли поймать негодяев. Пришлось сначала тушить пожары.

Роб вскочил, опрокинув стул. Лицо налилось кровью. — Донал! Мой сын! Он жив?

— Донал погиб, милорд! — выпалил управитель. — Их четверо было… сгорели в конюшне, одни уголья остались.

Роб издал сдавленный звук, пошатнулся, отчаянно цепляясь за воздух, схватился за грудь и повалился на стол.

Глава 21

Пробежав мимо оцепеневшего Дункана, Хит подхватил отца и попытался усадить. Пришлось придерживать его за плечи, чтобы снова не упал.

— Это порча, — прошептал Роб. — Проклятая порча.

Хит приложил ладонь к груди отца. Сердце трепыхалось, словно пойманная птица.

— Не разговаривай. Дыши глубже, — велел он.

— Ты не понимаешь! — причитал тот. — Это проклятие!

Хит принялся трясти его.

— Проклятие убьет тебя, если ты будешь в него верить. Теперь старайся дышать глубоко и медленно.

Тут в зале появились Валентина и Эйда. Рэм сообщил жене о набеге на Керкубри, намеренно опустив ужасные подробности смерти Донала.

— А женщины? — ахнула Тина. — Мама, Мегги и малышка?

— Огонь не коснулся дома, — сообщил управитель, — но конюшни, склады с шерстью и амбары с овсом постигла та же судьба, что и Донала.

— Донал, мой сын и наследник, мертв, — простонал Роб. С лица Тины сбежала краска, и Рэм обнял жену за плечи, боясь, что она потеряет сознание.

— Рано горевать, — попытался успокоить их Хит, — никто не опознал тела Донала. Он мог отправиться в погоню за грабителями, угонявшими овец, — уговаривал он, цепляясь за соломинку.

— Джок, — позвал Рэмзи, — готовься в путь. Возьмем половину патрульных, а остальных оставим здесь, с Гевином.

Джок кивнул и отправился к воинам, еще не успевшим войти в зал. Взгляды Хита и Рэма встретились.

— Так или иначе, я буду на заседании суда, — пообещал Хит. — Если хочешь, я привезу Армстронга.

Рэм кивнул:

— Пока ты нужен здесь. Увидимся в Карлайле. Тина, я оставляю за себя Гевина. Как только сможешь, немедленно отправляйся в замок Дуглас, любимая.

Хит отнес отца в башню и уложил в постель. На сердце было тяжко. Случившееся не имело никакого отношения к проклятию, и все же вероятнее всего виновником был он сам. Внутренний голос упорно твердил, что это Дейкр так жестоко отомстил за похищение своего драгоценного сына.

За спиной раздался насмешливый голос:

— Что это ты тут раскомандовался, цыган? Ты даже не член этой семьи!

— Заткни пасть, Дункан! — прорычал Роб.

— Если ты посидишь с отцом, я спущусь в кладовую и найду что-нибудь от сердечной боли, — спокойно ответил Хит.

Не обнаружив того, что искал, он отправился в сад, чтобы нарвать наперстянки и ландыша. Затем мистер Берк помог ему отжать сок растений и смешать его с разбавленным вином.

— Керкубри разорили, а Донал Кеннеди, похоже, погиб, — сообщил Хит повару.

— Бог мой! Теперь Тину здесь не удержишь! Передай, пусть даст мне два часа на сборы, и я готов.

— Лорд Дуглас и его патрульные уже уехали. Тина сегодня никуда не тронется. Отец болен, и нужно подумать о детях. Если сумеем, двинемся в путь завтра.

Мистер Берк положил в отвар меда и вручил кувшинчик Хиту.

— Лорд Галлоуэй, может быть, и старый греховодник, но нужно отдать ему должное: детей он любит, — заметил Берк и тут же прикусил язык: Кеннеди любил только законных детей.

Когда Хит попытался дать лекарство отцу, тот брезгливо поморщился:

— Ты не напоишь меня тем ядом, что давала мне старая Мег? У меня от него все внутренности наизнанку вывернуло!

— Это снадобье успокоит тебя.

Роб решил поверить ему на слово и проглотил лекарство, но уняться не пожелал:

— Ведьма не послушалась тебя и не сняла порчу! Завтра я еду в Керкубри.

— Посмотрим, — отозвался Хит.

— Он поправится, — уверенно заявил Дункан. — Отдохнет на борту.

— Но как доставить его на корабль? Вот что меня волнует.

Дункан знаком поманил брата в соседнюю комнату.

— Если Донал мертв, наследник теперь я. Так что право решать за мной.

— Отец еще жив, — тихо проговорил Хит.

Валентина и Бет пришли навестить отца. Эйда, всегда питавшая к нему слабость, шагала следом. Глаза Тины покраснели от слез. Она никак не могла успокоиться и жалобно всхлипывала. Взяв морщинистую руку отца, она хотела что-то сказать, но Роб сжал ее пальцы, призывая к молчанию, и прохрипел:

— Маленький Робби… не спускай с него глаз. Береги…

— Он одурманен зельем и сам не знает, что говорит, — пояснил Дункан.

Тина, однако, поняла, что речь идет о ее сыне. Она не стала объяснять, что уже выбрала малышу имя — Нил.

— Будь спокоен, отец.

— Проклятие убьет весь род Кеннеди, — настаивал он.

— Бредит, — сделал вывод Дункан. — Эй, цыган, какого дьявола ты ему подсунул?

Эйда поспешила встать между сводными братьями.

— Хит лучше всех разбирается в травах, — возразила она. И предложила: — Я посижу с лордом Кеннеди, у вас, должно быть, много дел.

Дункан вылетел из комнаты, а Хит обнял Тину за плечи.

— Мы справимся. Пожалуй, стоит переправить отца на корабль в одной из барок, по реке Эск до самого Солуэя. Там хватит места и для тебя с детьми.

— А ты? Поедешь с нами?

Хит покачал головой:

— Нужно везти пленника в Карлайл. С тобой поедет мистер Берк. Они с Эйдой присмотрят за отцом.

— Хорошо, — кивнула Тина, — мы соберем вещи и подготовимся к отъезду. Если отцу станет лучше, завтра же и отправимся. Я поговорю с Дунканом. Он грубит, потому что чувствует себя бесполезным.

Оставшись наедине с Эйдой, Роб продолжал твердить о порче. Уже много лет они время от времени спали в одной постели, и лорд Галлоуэй привык доверять Эйде, как ни одной женщине на свете.

— Старая Мег сглазила меня, когда Лили Роуз умерла. Я любил Лили. Чем я провинился перед старой ведьмой?

— Ты тут ни при чем, Роб. Кроме того, это было так давно, еще до свадьбы с Элизабет. Тебе нечего терзаться угрызениями совести.

Но ее слова не утешили Роба.

— Ты веришь в проклятие, Эйда?

Женщина замялась, но привычка говорить правду взяла верх:

— Я всю жизнь прожила в приграничье и, как все местные жители, суеверна до невозможности. Разум подсказывает, что не стоит слушать бабушкины сказки, но при этом мне кажется, что во всяких колдовских делах скрыта ужасная сила и лучше их остерегаться.

— Но как спастись от сглаза?

— Зло всегда можно одолеть добротой. Но немногие из нас способны отважиться на это.

Хит взял факел, спустился в темницу и, отворив дверь камеры, подождал, пока глаза Армстронга привыкнут к свету. Потом сунул факел в настенное кольцо и подошел ближе:

— У меня еще несколько вопросов. Правдивые ответы облегчат твою участь.

Сим настороженно кивнул.

— Мейнджи — глава клана Армстронгов? Сколько вас всего? И сколько поедут с ним, если Дейкр заплатит?

Пленник пожал плечами:

— Сотня или около того.

— А какие еще шотландские кланы нападут на своих ради поживы?

— Таких хоть пруд пруди!

— Назови!

— Да взять хоть Грэмов, что под началом Длинного Уилла. Они грабят по обе стороны границы и укрываются на спорной земле.

— Пойдем, вымоешься в реке и получишь чистую одежду.

— Это еще зачем? — подозрительно буркнул Сим.

— От тебя воняет, а мы едем на заседание суда смотрителей границы.

Армстронг сжался от страха:

— Нет! Нет! Иисусе милостивый, лучше повесь меня сразу!

Хит оскалился в волчьей усмешке:

— Веревка стоит денег.


Вечером в Карлайле разгорелись жаркие споры. Сэр Ланселот и сэр Томас обсуждали детали помолвки.

— Приданое невесты настолько скромное, что я прошу еще клочок земли. Как насчет Берга, что лежит к югу от реки Идеи? Всего лишь болото, не более того.

— Может, Рейвен и небогата, но красота и невинность не нуждаются в приданом. Твоя жена ничего не принесла тебе, как, впрочем, и моя, — напомнил Ланс.

— Ах, тогда мы были юными и отчаянными и думали не головой, а совсем другим местом. Если отдашь Берг, который позже перейдет к детям Рейвен, считай, что мы договорились.

Сэр Ланселот неохотно согласился: если дочь, не дай Боже, скончается раньше, земля перейдет к Кристоферу.

Наконец брачный контракт был составлен. Не хватало только подписей и даты венчания. Лорд Дейкр открыл дверь и позвал жениха с невестой. Но Кейт взяла Розалинд под руку и громко осведомилась:

— Неужели вы лишите матерей радости присутствовать при столь важном событии?!

Когда в комнату набилось полно народу, лорд Дейкр, разыгрывая роль гостеприимного хозяина, объявил:

— Остается только назначить день свадьбы, и можно подписывать документ..

Кристофер бросил на Рейвен горящий взгляд.

— Я предлагаю сегодняшний вечер.

— Так дерзко, так романтично! — растроганно воскликнула Кэтрин.

— Зачем же спешить? Мне хотелось бы еще побыть в невестах, — возразила Рейвен.

— Если это официальная помолвка, нам необходима точная дата, — настаивал лорд Дейкр.

— Если Рейвен нужно время, я готов подождать до конца судебных заседаний, — великодушно предложил Крис.

Значит, у нее остается всего две недели!

— Я подумывала о декабре.

Крис добродушно рассмеялся:

— Моя нареченная шутит.

— Дорогая, ты это серьезно? — встревожилась Розалинд.

— Разумеется, нет! — отрезала Кейт, лихорадочно искавшая выхода. Наконец она промолвила: — Август — прекрасный месяц, Рейвен. Нет ничего чудеснее летней свадьбы.

Глаза лорда Дейкра зловеще сузились. Ничто не раздражало его больше, чем женское своеволие. Похоже, Рейвен Карлтон хочет всех заставить плясать под свою дудку.

— По словам твоего отца, красота и добродетель не нуждаются в приданом, но неплохо бы добавить к ним немного здравого смысла.

Рейвен залилась краской. Мало того что Дейкр упрекает ее в бедности и сомневается в добродетели, так еще обвиняет в глупости и опрометчивости!

— Простите, — тихо вымолвила она, — я все обдумаю и завтра дам вам знать.

Все молча вышли. Томас сделал знак сыну остаться.

— Эта девчонка нуждается в хорошей порке и хорошем наезднике. Ей нужно не давать спуску ни днем, ни ночью, и чтобы она постоянно ходила брюхатой.

— Обещаю и то и другое. Она у меня слова поперек не скажет!

Лорд Дейкр на миг позавидовал сыну.

— Но следует поторопиться, — добавил он.

Рейвен сразу же поднялась наверх, где Ларк уже изнывала от нетерпения.

— Ну что, вы уже официально помолвлены?

Прежде чем сестра успела ответить, в комнату ворвалась Кейт Карлтон.

— Не верю! Ушам своим не верю! Мы столько месяцев добивались этого, и вот Кристофер наконец сделал предложение! А теперь, когда он, можно сказать, ест из твоей руки, ты ведешь себя так, будто он тебе совершенно безразличен! Сейчас не время жеманиться! Я считала, что ты умнее! Если упустишь такую возможность, другой не представится!

— Мама, мы с Кристофером договорились. Он согласился с моими условиями.

Кейт отступила и, задохнувшись, схватилась за горло.

— Твои? Твои условия?! Негодница! Пусть молодой Дейкр облизывается на тебя, знай, что кнут в руках у старого! Человек, правящий всем приграничьем, уж точно хозяин в своем доме и глава семьи! Он мог бы обручить своего наследника с самой богатой девицей во всей Англии, и к тому же титулованной! Ему совсем не обязательно женить сына на дочери простого коннетабля.

И к тому же калеки. Она это хотела сказать?

— Папу назначили судьей в суде смотрителей, — гордо сказала Рейвен.

— Да, и кого он должен благодарить за это? Эгоистка, неужели ты не понимаешь, что лорд Дейкр может в любую секунду вышвырнуть твоего отца, если почувствует себя оскорбленным? — Голос Кейт дрогнул. Из глаз полились слезы.

Рейвен, которая никогда не видела мать плачущей, закусила губу. Ее рыдания тронули девушку больше, чем град упреков. Рейвен стало нестерпимо стыдно.

— Мама, прости меня и не плачь.

— Я выйду за Криса, если Рейвен не хочет, — предложила Ларк.

— О, мой невинный агнец! Ты всегда была моим утешением, — всхлипнула Кейт. — Милая, добрая девочка!

А она плохая и злая.

Рейвен прикусила язык, чтобы не наговорить лишнего.

— Мне нужно побеседовать с отцом, — коротко бросила она и, подойдя к родительской спальне, тихо постучала.

Сэр Ланселот открыл дверь.

— Входи, детка.

— Я все испортила… Мама плачет.

— Слезы — обычное женское средство добиваться желаемого, — сухо обронил отец.

— Ты не сердишься на меня?

— Рейвен, это твоя жизнь, и выбор за тобой. Если хочешь подождать, так тому и быть.

Выбор за ней? Разве такое возможно? Она усмехнулась. Нет, в жизни не бывает свободного выбора!

— Ну а если я захочу выйти замуж за шотландца, да еще жителя приграничья? Что бы ты сказал тогда?

— Когда заседаешь в суде смотрителей границы, быстро понимаешь, что между шотландцами и англичанами разницы мало. Человеческие создания одинаковы повсюду. Так что, теоретически говоря, выбор действительно за тобой.

— А если бы он еще был незаконнорожденным, да к тому же наполовину цыганом?

— А вот сейчас ты несешь вздор. Каким бы я был отцом, если бы позволил своей дочери погубить себя?

— Значит, цыган недостаточно хорош для Карлтонов?

— Кровь тут ни при чем. Но такой человек не сможет дать тебе и твоим будущим детям уютный дом и жизнь, которой я желал бы для тебя. Рейвен, все это лишь разговоры. Ты должна назначить день свадьбы или взять назад свое слово.

— И разбить сердце матери? Я не способна на такие эгоизм и жестокость. — Дочь ослепительно улыбнулась: — Спасибо за то, что выслушал меня, папа.

Вернувшись к себе, она обняла мать.

— Обещаю назвать точную дату завтра, мама.

— О, Рейвен, дорогая, ты не пожалеешь. Для нас это такая удача!

Рейвен разделась и, когда вешала свой наряд в шкаф, невольно погладила цыганское платье. Его ярко-красный цвет стоял перед глазами, когда она ложилась в постель, желала Ларк доброй ночи и гасила свечи. Она долго смотрела в темноту, представляя, как где-то там, в одинокой постели, ворочается Хит.

А он действительно лежал сейчас без сна, прислушиваясь к ровному дыханию отца в соседней комнате. Наперстянка и ландыш — сильные сердечные средства — успокоили Роба и сняли боль. А вот сердце Хита ныло все сильнее. Его тревожило состояние отца и печалила смерть Донала, ни в чем не повинного, спокойного и доброго человека. Это его вина! Он навлек несчастье на род Кеннеди! Зря он взял в плен Кристофера из-за каких-то кобыл. Единственное, о чем он не жалел, — о встрече с Рейвен. Как он тоскует без нее!

Она наверняка сейчас в постели. Роскошные черные волосы разметались по белой подушке, лилово-голубые глаза устремлены во мрак.

Он сосредотачивался на ее образе, пока окружающий мир не исчез. Дышал глубоко и ритмично, пока кровь не замедлила свой бег в жилах, пока его душа не потянулась к ней.

— Иди ко мне, Рейвен!

Она повернула голову и увидела его рядом. Темные глаза звали, манили, притягивали. Рейвен протянула руку, чтобы удостовериться, реален ли он, и коснулась теплой плоти. Дрожащими пальцами провела по смуглой коже, и знакомый запах опьянил ее, кружа голову.

Приподнявшись на локте, он навис над ней и черным вороновым пером обвел нежный овал лица, сопровождая действо благоговейными поцелуями. Потом взял в ладони ее голову и пропустил пальцы сквозь густые локоны.

Рейвен молча смотрела на него, желая запечатлеть в памяти черты любимого лица. Черные густые брови, мохнатые ресницы с золотистыми кончиками, глаза цвета старого виски… высокие скулы, отбрасывающие тень на щеки. Четко очерченные, красиво изогнутые губы, перед улыбкой которых не устояло бы ни одно женское сердце. Она дотронулась до ямочки на подбородке, провела пальцем по шее и мускулистой груди. Боже, она теряет разум!

Хит погладил набухшие груди, зная, как это ее возбудит, ощутил, что соски затвердели, и восторженно улыбнулся. Он уже изведал кое-какие тайны ее тела.

Он завладел ее губами, а затем проник в ее лоно и скорее почувствовал, чем услышал, судорожный вздох. Рейвен выгнулась и прошептала его имя.

Лиловые глаза, потемнев, превратились в темно-фиолетовые. Она льнула к нему с исступленной, доселе неведомой страстью.

Когда ураган стих, они лежали в объятиях друг друга, шепча нежные слова и наслаждаясь глубоким покоем, окутавшим их пуховым покрывалом. В его объятиях она чувствовала себя в полнейшей безопасности. Защищенной. Любимой. С ней и в самом деле творилось волшебство…

Но скоро ему придется уйти.

— Оставь мне перышко, — попросила она. — Я буду хранить его…

— Нет. Перо — это талисман, который помогает приходить к тебе.

— Хит, мы вместе в последний раз. Больше мы не должны видеться!

Ее ногти впились в его плечи, вынуждая его понять.

— Рейвен…

Он коснулся губами ее лба и исчез.

Проснувшись утром, она едва не сгорела со стыда за свое распутство. Но паника оказалась сильнее. Ее грезы становились с каждым разом все более реальными. Она обыскала всю кровать в поисках черного пера и, ничего не найдя, обеспокоилась еще сильнее. Неужели она одержима своим шотландским любовником? Недаром сны так ее тревожат! Что же, есть один способ прекратить все это: назначить дату свадьбы. Она скажет Крису Дейкру, что обвенчается с ним в августе.

Глава 22

Большая деревянная барка неслась вниз по реке Эск к заливу Солуэй. Роб Кеннеди, наотрез отказавшийся от матраца, полулежал на подушках, провожая невидящим взглядом проплывавшие мимо речные берега. Гребцы Дункана усердно работали веслами. Рядом с Галлоуэем сидел мистер Берк, держа наготове сердечные снадобья.

Тина потеплее закутала близнецов и положила их в одну колыбель. Нужды укачивать их не было: барка так и подскакивала на волнах, и кроватку приходилось придерживать, чтобы она не двигалась.

Эйда, как всегда, заботилась обо всех: прикрывала колени Роба меховой полостью, предлагала сухарики Бет, когда ту укачало. Она предусмотрительно запаслась всем, что могло понадобиться в пути. Остальной багаж погрузили на телеги и отправили посуху, вместе со слугами.

Рано утром Хит вывел Сима из подземелья, усадил на лошадь, сам сел на Черного Змея, и они направились к Солуэю, где был пришвартован корабль Кеннеди. Дункан заверил Хита, что в трюмах достаточно места для лошадей. Кевин Дуглас выделил для сопровождения Хита до корабля двух стражей.

Когда помощник доложил Дункану, что все в порядке, тот облегченно вздохнул. Какое счастье, что отец велел бросить якорь на шотландской стороне Солуэя, а не в английском порту!

Хит устроил Армстронга в маленьком закутке возле кладовой и отвел коней в грузовой отсек. Дункан велел приготовить все три пассажирские каюты и поднялся на палубу, с нетерпением ожидая прибытия из Эскдейла барки.

Когда суденышко наконец появилось, Бет окончательно позеленела, и мистер Берк галантно внес ее на корабль, где она выразила желание немедленно лечь в постель. Тина и Эйда подхватили близнецов и поспешно направились в каюту, где разместили всех женщин. Хит помог отцу подняться по сходням, но Роб отказывался уйти с палубы, пока судно не отчалит. Дункан торопливо отдавал команды, боясь пропустить прилив. Он и сам не понял, отчего вдруг запутался в лине фока и едва не упал за борт. Сноровка и ловкость спасли его: он успел вовремя ухватиться, но Роб побледнел от ужаса.

— Вот оно — чертово проклятие! Теперь ты мне веришь? — накинулся он на Хита.

Его едва уговорили пойти в каюту, где он тяжело опустился на койку и стиснул руками голову.

— Донал мертв, да и Дункану недолго осталось. Судьба издевается надо мной. Я умираю, но еще на моих глазах все мужчины рода Кеннеди сойдут в могилу. Останешься один ты. Тебя проклятие не коснется.

— Почему? Разве я не твой сын?

— В том-то и дело, что мой! — провозгласил Роб.

— Отец, старая Мег не может тебе простить, что ты скрыл свою женитьбу на Лили Роуз по шотландскому обычаю?

— Где ты наслушался такой чуши?

Роб мрачно уставился на Хита, явно борясь с собой. Лицо его выражало тревогу и печаль.

— Мы с Лили Роуз никогда не обручались по шотландскому обычаю.

Хит ему поверил. У него было немало разногласий с отцом, но лорд Галлоуэй никогда не врал.

Конечно, жаль, что слухи оказались беспочвенны. Но факты есть факты, и его желания ничего не изменят.

За перегородкой слышался плач младенца. Хит вдруг осознал, что ребенок кричит с того самого момента, как они вошли в помещение. Он решил заглянуть в соседнюю каюту и увидел, что ее обитатели совсем плохи. Бет рвало в ведро, которое держал мистер Берк. Повар же выглядел так, словно был готов разделить ее участь. Бледная Тина металась по крохотной комнатке, пытаясь успокоить вопящего сына. Качка была такой, что и ее, казалось, вот-вот вывернет наизнанку. Только на Эйду и темноволосую девочку, мирно спящую в колыбельке, ничего не действовало.

Мимо стоявшего в дверях Хита протиснулся Роб:

— Так и знал, что это мой малыш… Что с ним?

— Не знаю, отец. Я пыталась покормить его, но он не берет грудь, а кормилица едет в замок Дуглас в телеге вместе с другими слугами.

— Идем в мою каюту, здесь смердит, — распорядился Роб.

Хит помог сестре перебраться и, приложив пальцы ко лбу ребенка, ощутил жар.

— Дай его мне.

Роб подхватил внука и прижал драгоценную ношу к сердцу — свирепо, яростно и вместе с тем бережно. Рыжие волосенки младенца стояли дыбом, личико покраснело от плача, так что сходство между дедом и внуком сразу бросалось в глаза. Лицо Роба исказилось мрачной гримасой: очевидно, он наконец пришел к судьбоносному решению.

— Я не позволю малышу умереть! Садитесь оба, мне нужно кое-что сказать вам.

Тина опустилась на койку, Хит сел на стоящий рядом стул.

— Старая Мег напустила на меня порчу из-за того, что случилось давным-давно. Она клялась, что я сам виноват и только мне самому дано снять проклятие. Ведьма оказалась права в одном: совесть — хуже самого сильного яда. Она сжимает сердце железными тисками, пока оно не разорвется!

— Ты и в самом деле был несправедлив к Хиту. Он твой сын и должен был жить с тобой, а не с цыганами, — резко заметила Тина.

Роберт смиренно качнул головой:

— Когда Лили Роуз умерла, мое сердце разбилось. Я винил в ее смерти ребенка… не мог его видеть, поэтому и отдал старой Мег. Ты права, я поступил подло. Хотя бы потому, что мы с Лили венчались не по шотландским обычаям, а в церкви.

— Как?! — ахнула Тина. — Боже, так Хит твой законный первенец?! Как ты мог? Он столько лет считал себя бастардом, а окружающие обзывали его ублюдком!

— Лили Роуз всегда настаивала, чтобы мы держали это в секрете. Бедняжка желала защитить меня от гнева отца. Когда она умерла, я продолжал молчать. Потом отец заболел и настоял, чтобы я женился, прежде чем унаследую титул лорда Галлоуэя. Думаешь, твоя мать вышла бы за меня, зная, что ее сын не будет наследником?

Хит молчал, пытаясь осознать сказанное. Значит, его мать была не цыганской потаскушкой, а уважаемой замужней женщиной! Сердце его переполнилось тихой радостью.

— Подумай, сколько зла ты причинил Хиту, — упрекнула отца Тина.

— Какое зло? Взгляни на него: настоящий мужчина, сильный телом и духом. Он не нуждается во мне, как остальные сыновья. Я люблю всех детей, но больше всего горжусь именно им. И рад, что все наконец открылось. Он станет могущественным лордом!

Хит потрясенно воззрился на отца. Неужели тот объявил его законным наследником? Он, разумеется, откажется. Он не привык пользоваться подачками. Однако Хит был невероятно благодарен отцу за то, что материнское имя очищено от позора.

Роб прислонил внука к плечу, и того мгновенно вырвало. Тина взяла малыша и вдруг заметила, что он замолчал.

— Похоже, жар прошел.

Она коснулась маленького лобика, и мальчик счастливо агукнул.

— Господи милостивый, проклятие снято! — убежденно заявил Галлоуэй, нежно гладя маленькую головку. — Покорми его, а мы выйдем на палубу.

Брат с сестрой переглянулись, и Валентина едва заметно кивнула. Сильный ветер ударил им в лицо, едва они показались на палубе. Хит схватился за поручень, но Роб, едва ли не лучший моряк во всей Шотландии, много лет водивший свои суда, даже не пошатнулся.

— Отец, для того, что ты сейчас сделал, требовалось немало мужества.

— Не мужества, а трусости. Я всего боялся: проклятия… что малыш умрет… и что Лили Роуз ненавидит меня там… на небесах.

— Это храбрость, — возразил Хит, глядя на Дункана, стоявшего за штурвалом, — но от тебя потребуется гораздо больше отваги, чтобы выстоять в дальнейшем. Ты уверен, что пойдешь до конца?

— Девиз Кеннеди: «Думай о конце». — Губы растянулись то ли в улыбке, то ли в гримасе. — Я все решил. И больше ничего не боюсь.


— Ты уверена? — спросил Ланс Карлтон у дочери.

— Совершенно, — кивнула Рейвен и рука об руку с отцом спустилась на первый этаж, в библиотеку, где лорд Дейкр обычно занимался делами.

Сэр Томас, поздоровавшись с ними, позвал сына. Тот немедленно явился, всем своим видом показывая, что хочет как можно скорее уладить недоразумение. Дейкр прочел документ вслух, объявил размер приданого Рейвен и добавил, что Берг будет переписан на ее имя в день свадьбы, а потом перейдет к детям. Затем он взглянул на Рейвен и вопросительно поднял брови:

— Дата свадьбы?

— Август, — нерешительно пролепетала девушка.

— Первое августа, — уточнил Крис.

Рейвен порывисто повернулась к нему, словно желая возразить, но промолчала, и лорд Дейкр сделал запись и протянул ей перо. Когда на бумаге появились все четыре подписи, Кристофер повел невесту к дверям.

— Я хочу показать тебе наши будущие покои, — прошептал он.

— Чудесно! — обрадовалась Рейвен. — Только сначала успокою маму. Встретимся на галерее.

Она взбежала по ступенькам, но не успела добраться до спальни матери, как на пути вырос Герон, казалось, ожидавший ее.

— Ты в самом деле решилась? — осторожно спросил он.

— Да, я официально помолвлена. Что тебя тревожит?

— Крис упомянул о каком-то набеге, — поколебавшись, вымолвил брат. — Он не уточнял, кого они грабили, но речь наверняка идет о шотландцах. Как верховный смотритель границы, лорд Дейкр должен хранить мир, а не разорять Шотландию.

Рейвен нахмурилась:

— Суд смотрителей границы начинается сегодня и будет решать споры между Англией и Шотландией. Дейкры вряд ли решились бы на такое в канун суда, — уверенно возразила она, хотя внутри все похолодело. Она решила подробнее расспросить Кристофера. Может, он просто хвастался?!

Она стремглав понеслась к галерее, где уже ждал Крис. Он с поклоном поцеловал ей руку и повел в покои, находившиеся в другом крыле замка — противоположном тому, где жили его родители.

Помещения оказались просторными, там была даже маленькая столовая. Рейвен обрадовалась: значит, они смогут обедать отдельно. Комнаты были расположены высоко, чуть пониже зубцов каменных стен, и выходили на большой луг. Сейчас там раскинулись шатры приехавших на суд смотрителей. Крис показал на шатры.

— Через неделю они разъедутся, и луг будет в полном нашем распоряжении. А затем мы уедем в Бьюкасл, где проведем медовый месяц.

На суде будет Рэм Дуглас.

Рейвен прикусила губу и запретила себе думать о… Ни за что! Она выбросит Хита из головы!

Взгляд Кристофера задержался на скромном вырезе, прежде чем скользнуть к грудям.

— Когда мы поженимся, я хотел бы видеть тебя в более модных и открытых платьях. В скором будущем мы отправимся в Лондон, к королевскому двору.

В голове эхом отдались слова Валентины: «Королевский двор — все равно что дохлая макрель: блестит и воняет. Английский двор еще того хуже».

Ее жених, вероятно, близко знаком с распутными придворными дамами, но, как ни странно, это ее не трогало. У нее были дела поважнее.

Когда Крис обнял ее за талию и попытался привлечь к себе, Рейвен уперлась руками ему в грудь и подняла глаза:

— Что это был за набег?

Светлые глаза широко раскрылись.

— Откуда ты знаешь? Какой набег? Два дня назад мы, патрулируя границу, столкнулись с негодяями, вытворявшими такое, что даже у закаленных воинов волосы дыбом вставали. Когда шотландцы разбойничают, они словно рассудка лишаются. Совершенные безумцы! Для них нет ничего святого: не щадят ни церквей, ни женщин с детьми. Предпочитаю не говорить об этих мерзостях, чтобы пощадить твой слух и нежные чувства.

— Скажи, подобные набеги часто случаются? — настаивала она.

— К сожалению. Слава Богу, Роклифф находится в стороне от проезжих дорог и защищен полосой болот. А вот Лонгтаун горит едва ли не каждый месяц, а самые наглые мерзавцы добираются даже до Карлайла. — Он сердито ткнул пальцем в окно: — Не говорю уже о том, что этот ублюдок Кеннеди угнал кобыл прямо у меня из-под носа и не задумываясь убил стражников, охранявших ворота.

Рейвен закрыла глаза. Неудивительно, что они так ненавидят друг друга!

— А когда ты живешь в Бьюкасле, тоже в отместку грабишь шотландцев?

— Мы слишком заняты поддержанием порядка на границе и стараемся защитить живущих там людей.

Не было нужды напоминать, что среди этих людей находилась ее бабушка.

— Рейвен, я не хочу, чтобы ты сегодня грустила, — прошептал Крис, нежно гладя ее по щеке. — Давай пройдемся по комнатам и выберем мебель, какая тебе понравится.

Девушка ослепительно улыбнулась:

— Пойдем искать клад.

— Я уже нашел свое сокровище.

Он привлек ее к себе и поцеловал. Рейвен не отстранилась, но и не ответила с таким пылом, какого он ожидал. Он хотел, чтобы она бросилась ему на шею, прижалась всем телом, отвечая на ласки. Почему она разыгрывает из себя такую недотрогу, когда даже ее младшая сестрица пожирает его глазами?

Крис стиснул зубы, снедаемый жестокой ревностью. А Кеннеди? Или она легла под него, чертова шлюха? Грязный пес хотел ее, это точно, но прелестная мистрис Карлтон слишком горда и чванлива, чтобы пасть так низко. Что ж, он станет поклоняться ее красоте, пока не наденет на изящный пальчик обручальное кольцо у алтаря, а потом… потом найдет особое наслаждение в том, чтобы стащить ее с пьедестала, поставить на колени и занести над головой кнут. И вот тогда уже настанет ее очередь пресмыкаться перед ним и окружить вниманием, которого он заслуживает.


Дункан направил судно в устье реки Ди и бросил якорь у замка Донала. В воздухе все еще стоял запах гари. Корабль Дугласов прибыл чуть раньше, и Рэмзи взбежал по сходням, чтобы помочь Валентине нести детей.

— Твоя мать бьется в истерике, и Мегги все плачет и плачет, — сообщил он, — так что хлопот у тебя будет немало, любимая.

«Сила Господня, представляю, что будет вытворять мать, узнав, кто станет наследником!» — подумала Тина. Она не стала говорить о болезни сына, у бедного Рэма и без того полно неприятностей.

— Я позабочусь об Элизабет, — твердо пообещала Эйда, — поскольку привыкла к нраву ее светлости.

Роб Кеннеди последовал за Эйдой по сходням, готовый перенести неизбежное.

— У тебя есть надежное место, куда можно спрятать Армстронга? — спросил Хит зятя.

— Отведи его на «Месть» и поручи надзор Джоку. Утром отплываем в Карлайл. Завтра начинается заседание суда, так что первый день мы пропустим.

Рэм взвалил пустую колыбель на широкое плечо и последовал за своим семейством.

Хит привел Армстронга к Джоку, и тот приковал пленника к стене трюма.

— Мы не поймали никого из английских мерзавцев и понятия не имеем, сколько скота они угнали. Успели только немного расчистить завалы. Рэм привел людей из замка Дуглас, чтобы отстроить то, что сгорело.

Гнев на англичан едва не задушил Хита, когда он ступил в замок. Бет и ее мать рыдали в объятиях друг друга, а Тина утешала Мегги, молодую жену Донала. Эйда оторвала Бет от матери.

— Пойдемте, миледи, я уложу вас в постель и попрошу мистера Берка сварить посеет[8]. Он согреет вас и успокоит.

Она увела Элизабет. Исполненный решимости Роб пошел за ними, но на ходу обернулся к Хиту:

— Согласишься представлять Кеннеди в суде смотрителей границы и предъявить обвинение затеявшим подлый набег?

— Почту за честь, — отозвался сын.

Роб извлек откуда-то большого серебряного дельфина, на котором был выгравирован девиз Кеннеди и, вручив его Хиту, слегка обнял сына, а затем шагнул к двери. Рэм знаком велел Хиту и Дункану сопровождать его.

— Леди Кеннеди и Мегги так и не смогли заставить себя взглянуть на обугленные тела. Возможно, вы узнаете Донала.

Мужчины спустились в подвал, где на простынях лежали обгорелые трупы. У стены стояли четыре только что сколоченных гроба, готовых принять скорбные останки. Хит встал на колени и присмотрелся. Волос не осталось ни у кого, да и черты лиц неразличимы. Один из мертвецов был выше остальных. Вполне возможно, это Донал, хотя внутренний голос подсказывал Хиту, что это не так. Но Дункан сразу заявил, что узнал брата.

— На этих сапогах железные подковки, совсем как у него.

Что-либо еще уточнить было трудно, поэтому решили немедленно похоронить мертвецов. Хит пообещал позаботиться о погребении. Не успел Дункан уйти, как Хит выложил Рэму все, что узнал от пленника.

— Он уверяет, что, если Дейкр заплатит, около сотни Армстронгов сядут на коней. Я спросил насчет других кланов. Он назвал Грэмов, под предводительством Длинного Уилла. Те тоже грабят людей по обе стороны границы.

Рэм тихо присвистнул:

— Иисусе, да это около трех-четырех сотен! Дейкр заплатит им овцами Донала. Это все объясняет.

— Только отчасти. Мы оба знаем, что Дейкры мстят за похищение Кристофера. Они не пойдут против Дугласов из опасения, что станет известно об их связи с Арчи.

— Ничего, эти ублюдки скоро поймут, что задеть Кеннеди — все равно что задеть Дугласа! Ты не против, если мы отплывем с вечерним приливом? Сможешь оставить Роба?

— С отцом все в порядке: он неожиданно обрел новые силы и готов железной рукой править выводком Кеннеди.

— Тогда я прощусь с Тиной и велю заводить лошадей в трюм.

Верный своему слову, Рэмзи потащил Тину в пустую комнату рядом с покоями Мегги.

— Не замок, а сумасшедший дом! Скажи, ты не возражаешь, если мы отплывем сегодня? — шепнул он, крепко обнимая жену. Она уткнулась лицом в его плечо и счастливо поежилась под сильной рукой, гладившей ее волосы.

— Отец пришел в себя, а мать наконец заснула. Мегги так увлеклась близнецами, что даже забыла о слезах. Ответь… — Она подняла на него глаза. — Это был Донал?

— Дункан так считает… а вот Хит — нет.

— Может, мне посмотреть?

— Нет, ведьмочка. Их, должно быть, уже схоронили. Лучше бери детей и немедленно перебирайся в замок Дуглас. Завтра прибудут телеги из Эскдейла. Не позволяй своей семье выпить из тебя всю кровь, дорогая.

Валентина понимала, что, когда отец расскажет правду о Хите своей жене и Дункану, поднимется невероятный скандал. Да что там скандал — буря! Что будет твориться! Мать начнет биться в истерике, орать и брызгать слюной, а Дункан лопнет от злости. Она кивнула:

— Да, милый. Обещаю немедленно отправиться домой. Хит вывел Черного Змея из трюма «Дуна», вскочил на него и совершил небольшую прогулку вдоль берега реки, прежде чем отправить беднягу на борт «Мести». Он жадно оглядывал окрестности. Где-то неподалеку находятся и его сто акров! У него не хватило времени осмотреть владения, но он пообещал себе, как только все уляжется, перевести сюда своих кобыл. Эти его первые угодья значили для него столько, что словами не выразить.

Ночью ветер был попутный, и «Месть» поднялась вверх по заливу Солуэй. Предрассветное небо лишь слегка порозовело, когда судно вошло в устье реки Иден и бросило якорь вблизи Карлайла. Вскоре мужчины уже скакали по дороге в город, где собрались английские и шотландские смотрители границы со своими людьми.

Улица, идущая от рыночной площади к массивной крепости из красного камня, была забита народом.

— Дорогу Дугласу! — кричал Джок все время, пока Рэм и его воины пробирались сквозь толпу по мощенной брусчаткой мостовой. Сегодня все они были в пледах цветов своего клана, с приколотыми на рукавах бляхами с гербом Дугласов. Рэмзи был одет, как и подобает богатейшему лорду королевства. Рядом ехал Хит в глубоком трауре. На черном одеянии сверкала серебряная брошь — дельфин.

Давка была такая, что прошел почти час, прежде чем они спешились во дворе замка и отдали коней подбежавшим конюхам. Рэм отправил с дюжину воинов ставить шатры на лугу за крепостью. У Хита зашлось сердце при виде Герона Карлтона, стоявшего у конюшни. Должно быть, он прибыл с отцом.

Хит не колеблясь направился к нему.

— Рейвен здесь? — с надеждой спросил он.

— Да, но…

Герон отвел глаза.

— Что с ней?

— Рейвен только что обручилась с Кристофером Дейкром. Они должны пожениться в начале августа.

Лицо Хита окаменело. Но внутри закипела нечеловеческая ярость. Гордая красавица сделала выбор! Продала себя тому, кто заплатил больше!

Будьте прокляты, Дейкры, отныне и вовеки!

Глава 23

Суд смотрителей границы собирался четыре раза в год, попеременно в двух самых больших городах приграничья: Бервике и Карлайле. Именно там англичане встречались с шотландцами, решали все споры и обсуждали взаимные жалобы. Со стороны англичан в суде заседали сэр Роберт Кейри, сэр Ричард Грэм и сэр Ланселот Карлтон. С шотландской — Джеймс Эллиот, Дэвид Джилкрайст и Денд Керр.

Заседание открыл лорд Томас Дейкр, верховный смотритель английской границы. Не теряя времени, он сразу же предъявил претензии:

— С весны шотландцы угнали у моих арендаторов семьсот голов скота. И это только в Миддл-Марше[9]!

Александр Хьюм, верховный смотритель шотландской границы, вскочил:

— Их наказали согласно закону границы! И готов поклясться, на каждую корову приходится сотня украденных англичанами!

— Эти двое ненавидят друг друга хуже горькой редьки, — шепнул Рэм Хиту. — В битве при Флоддене Хьюм удержал своих людей от сражения, зато потом ободрал англичан как липку, отбирая вещи и лошадей.

— Твои смотрители потворствуют воровству и насилию, Хьюм. Не забывай, что долг верховного смотрителя следить за порядком и вовремя остановить распоясавшихся! — негодующе бросил Дейкр.

— Остановить таких, как Джонни Максвелл и Черный Рэм Дуглас? Закон для них — это три фута стали, и они правы, потому что англичане разбойничают уже в открытую, вовсе забыв о чести!

— Не тебе говорить о чести, Хьюм! Ты последний человек на земле, которому следовало бы рассуждать о подобных вещах! — негодующе завопил Дейкр. Но тут встал Рэм Дуглас и устремил взор на сэра Томаса.

— По-моему, насчет англичан Хьюм говорит правду, — без обиняков заявил он. Дейкр уставился на него, ожидая объяснений, но Рэмзи молча уселся. Игра в кошки-мышки продолжалась весь день, но Дуглас тянул время. Разбирательства шли своим чередом. Рассматривались дела о шантаже, похищениях, насилии и набегах, предлагались решения и выносились приговоры. Наказания были самыми различными: от тюремного заключения до штрафов, если, разумеется, преступления не совершались на спорных землях, не подвластных закону. Тогда злоумышленников отпускали с миром: ни одна из сторон не брала на себя ответственность за сотворенные там деяния.

На следующий день Рэм Дуглас обличал англичан в поджоге Аннана и примыкающих к нему деревень. Назвав невероятно огромную сумму компенсации, он обратился к Дейкру:

— Эти набеги совершались с английской стороны, а именно с западной границы, которую вы, милорд, обязались охранять. Аннан и деревни сожжены до основания, есть раненые и убитые. Только трус может расправиться таким образом с ни в чем не повинными детьми и женщинами.

Дуглас не произнес прямого обвинения, но всем было очевидно, что тиски сжимаются.

На третий день он не сказал ни слова, да в этом и не было необходимости. Просто велел привести в зал заседаний Сима Армстронга и усадил между собой и Джоком, окружив солдатами для большей безопасности. Дейкр нервно ерзал и никак не мог сосредоточиться на делах, а когда вовремя не опротестовал иск против своих арендаторов, пасших скот на шотландской территории, его присудили платить пеню.

Вечером Рэм навестил карлайлского банкира, у которого Энгус оставил на хранение золото. Получив заверения, что новый владелец не собирается забирать монеты и предпочел бы оставить их в Англии, банкир разговорился и сообщил о слухах, которые, как он считал, могут заинтересовать шотландского лорда. Рэм поблагодарил его и пообещал вознаградить, если тот будет держать рот на замке и больше никому ничего не поведает.

На четвертый день заседания свидетель Дугласов неожиданно исчез. После перерыва лорд Рэмзи Дуглас встал. Внимание собравшихся привлек не столько богатый наряд и «кровоточащее сердце» Дугласов, украшенное рубинами и бриллиантами, сколько смуглое властное лицо и глубокий сильный голос:

— Джентльмены, среди нас есть предатель. Один из смотрителей границы платит объявленному вне закона шотландскому клану за убийства и грабежи своих соотечественников. Страшно подумать, сколько народу готово продаться за кровавое золото! Около сотни Армстронгов готовы уничтожать шотландцев огнем и мечом. Это подлый и коварный замысел с целью разжечь ненависть шотландцев и англичан. Но это еще не все. Он платит и англичанам, с тем чтобы они, в свою очередь, поднялись против шотландцев. Мне назвали ужасающее число: от двух до трех сотен разбойников.

— Совершенно беспочвенное обвинение! — заявил сэр Ричард Грэм, один из английских судей. — Англичане не унизятся до столь гнусных злодеяний!

— Странно, что вы так категоричны, сэр Ричард, ведь я имел в виду именно Грэмов.

Гул голосов заглушил его слова. Хотя Дуглас еще не назвал имени, многие заподозрили, что он говорит о Томасе Дейкре. Сэр Ланселот Карлтон ударил молотком по столу, чтобы восстановить порядок.

— Лорд Дуглас, ваше обвинение кажется нам нелепым. Английские смотрители границ подчиняются графу Суррею, который получает приказы от самого короля Англии.

— Совершенно верно, сэр Ланселот, — кивнул Дуглас, — вы только подтвердили мои слова.

Тут разразилась настоящая буря. Минут десять почтенные джентльмены никак не могли успокоиться. Наконец Дуглас поднял руку.

— Завтра я назову преступников и приведу своего свидетеля, Сима Армстронга, который подтвердит все вышесказанное.

Рэм знал, что Сим и рта не откроет, но, кроме него и Хита, об этом не подозревал никто. Дуглас сел, зато поднялся Хит Кеннеди. Он был с головы до ног в черном, и собравшиеся в переполненном зале вытягивали шеи, чтобы посмотреть на незнакомца. На вид он был привлекательнее Дугласа, но осанка и выражение лица выдавали в нем решительного и дерзкого жителя приграничья, слепленного из того же теста.

Хит гордо поднял голову и, оглядев судей, начал:

— Я Хит Кеннеди. По приказу Дейкра Армстронги ворвались в Эскдейл и украли у меня дюжину племенных кобыл. Я захватил в плен сына Дейкра и потребовал выкуп. Кобылы были мне возвращены, и, казалось, на этом недоразумение разрешилось. Но Дейкры в отместку сожгли торговое судно Кеннеди вместе с грузом шерсти прямо здесь, в Карлайле. Несколько дней назад на земли моего брата Донала Кеннеди в Керкубри был совершен зверский налет. Украдены овцы, подожжены конюшни, амбары и склады с шерстью, и мой брат погиб в огне. Стоит ли напоминать вам, что по закону границ подобные вещи строго караются и Дейкр призван охранять этот закон?

Не успел он договорить, как сэр Томас громко закричал:

— Грязная ложь! Моего сына никогда не держал в плену ублюдок Кеннеди! Сказки об украденных кобылах, сожженных кораблях и набеге на Керкубри — чистые выдумки! Он утверждает, что Армстронги ворвались в Эскдейл? Но они шотландцы, а шотландскую территорию обязан охранять Дуглас!

Ланселот Карлтон немедленно бросился на защиту будущего зятя:

— Неужели причиной похищения Кристофера Дейкра могло послужить всего несколько кобыл?

— Уверяю вас, кобылы стоят гораздо дороже Дейкра, но если вы сомневаетесь в моих словах, спросите своего сына Герона. Почтенные судьи, от имени Роберта Кеннеди, лорда Галлоуэя, требую возмещения убытков за уничтоженные товары и угнанный скот и обвиняю лорда Томаса Дейкра в убийстве.

В зале на несколько минут воцарилась мертвая тишина, затем раздались вопли и проклятия. Но Хит и Рэмзи в сопровождении своих людей уже покидали зал. Оказавшись во дворе, Рэм удовлетворенно хмыкнул:

— Здорово мы приложили подонка! Когда я не назвал его имени, Дейкр, должно быть, понял, что это шантаж. Бьюсь об заклад, еще прежде чем солнце закатится, мы о нем услышим.

— Хочешь выиграть наверняка? Так нечестно! — пробурчал Хит, состроив гримасу.

И действительно, в сумерках к шатру подошел человек и спросил Рэмзи Дугласа. Посланец бросил на Хита подозрительный взгляд: видимо, ему велели встретиться с Рэмом один на один. Стоило Хиту выйти наружу, как незнакомец проговорил:

— Лорд Дейкр ожидает вас, милорд.

Рэм вошел в библиотеку с надменно поднятой головой, прикидывая, какую сумму потребовать за нанесенные убытки. Но оказалось, что Дейкр припас для него сюрприз.

— Передай Кеннеди, чтобы снял с меня обвинение в убийстве, — заявил он. — Его брат Донал жив.

Сэр Томас ощерился в злобной улыбке: мало кого ненавидел влиятельный лорд так, как Рэмзи Дугласа.

В сердце Рэма зародилась надежда. Как обрадуется Валентина!

Но его глаза остались холодны: он ничем не выдал своих чувств.

— Если ты взял Донала в плен, значит, и в самом деле разграбил Керкубри.

— Не совсем так. Это он совершал набег, и мы поймали его на спорной земле. Дюжина Грэмов готова в этом поклясться.

Но Рэм умел торговаться:

— Я, пожалуй, заявил бы судьям, что мой свидетель ненадежен и что у меня нет доказательств предъявленным обвинениям… в обмен на Донала Кеннеди.

— Все козыри в моих руках! — бросил Дейкр. Темное лицо Рэма было словно высечено из камня. — Если ты не заявишь суду, что твое обвинение лживо и сегодня же не отдашь мне Армстронга, твой шурин Донал умрет.

Глаза Рэма впились во врага. Он словно раздумывал: не вонзить ли ему прямо сейчас в сердце кинжал? Да нет, наверняка за дверью ждет стража, готовая прикончить и Рэма, и пленника. Ничего не поделаешь. Тупик.

Дуглас коротко кивнул и повернулся к двери. Вернувшись к себе, он сообщил Хиту новости:

— Донал жив. Дейкр держит его в плену.

— Слава Богу!

— Не стоит пока радоваться. Я пытался торговаться. Предложил снять все обвинения и претензии в обмен на Донала. Дейкр рассмеялся мне в лицо. Либо я скажу судьям, что мое обвинение лживо и отдам ему Армстронга, либо он убьет Донала. Не сомневаюсь, он на это пойдет.

— Жаль… значит, мы проиграли.

— Почему же? Я готов заявить, что зря выступил против Дейкра и ничем не могу подтвердить, что именно он платит Армстронгам и Грэмам. И без того его репутация пострадала: теперь и ему нелегко будет себя обелить.

Мысли Хита лихорадочно метались в поисках выхода.

— Сим Армстронг — мой пленник. Я сам передам его Дейкру.

Рэм задумчиво покачал головой:

— Только не натвори глупостей. Меня так и подмывало перерезать ему глотку, я еле-еле справился с соблазном.

Хит, тяжело вздохнув, направился в шатер Джока, где под усиленной охраной сидел Армстронг.

— Идем со мной, — велел ему Хит.

Сим с ужасом огляделся, тщетно надеясь куда-нибудь провалиться.

— Мне вас сопровождать? — осведомился Джок. Хит, многозначительно усмехнувшись, положил руку на рукоять кинжала.

— Ничего, мы с Армстронгом понимаем друг друга.

В полной темноте два силуэта двинулись к замку. Кеннеди шел позади пленника и покалывал его ножом, когда тот замедлял шаг. Остановившись в тени, Хит перерезал веревку, связывающую руки его спутника.

— Проваливай отсюда ко всем чертям, — тихо велел он. Сим даже не сразу сообразил, что свободен. Недоуменно поведя глазами, он растворился во мраке.

Хит на всякий случай спрятал кинжал в сапог и спокойно вошел в замок.

— Ведите меня к лорду Дейкру. Он меня ждет, — повелительно проговорил он.

У дверей библиотеки была поставлена дополнительная охрана, вооруженная шпагами и кинжалами. Дверь открыл сам Дейкр.

— Зря время тратишь, — бросил он, — я не стану торговаться!

— Думаю, что станешь.

От такой дерзости брови сэра Томаса взлетели к самому лбу.

— Ты и твой сын наверняка хотели бы видеть своим пленником меня, а не Донала. Я готов занять его место.

Дейкр ошеломленно моргнул, не понимая, правильно ли расслышал и нет ли тут какой-то ловушки. Подойдя к двери, он попросил охранника позвать Кристофера и вновь повернулся к Хиту.

— Где Армстронг? — рявкнул он. Кеннеди развел руками:

— Сбежал!

В эту минуту в комнате появился Кристофер. Увидев незваного гостя, он стиснул кулаки. Лицо его исказилось ненавистью.

— На всем свете не найдется таких денег, которые я взял бы за твоего брата.

— Он предлагает не деньги, — перебил отец, — а себя.

Крис в изумлении раскрыл рот.

— Я займу место Донала, если вы его освободите, — повторил Хит и, увидев, как жадно блеснули глаза Криса, понял, что дело сделано. Дейкр жаждал заполучить именно его.

Прошло немало времени, прежде чем привели Донала. Похоже, его держали в самом глубоком подземелье. Когда несчастного ввели в комнату, Хит обратил внимание на окровавленную одежду, хромоту и синяки, но брат по крайней мере шел сам.

— Ты меня выкупил? — прошептал Донал, не скрывая удивления.

— Да, — поспешно кивнул Хит, прежде чем Дейкры успели ответить. — Найдешь шатры Рэма Дугласа и его людей на лугу, рядом с лагерем Максвеллов.

— Можешь идти, — сообщил сэр Томас Доналу. — И передай Дугласу, что я не выпущу его шурина до тех пор, пока он не снимет все обвинения в суде смотрителей.

Донал Кеннеди, казалось, не совсем понял, чего от него хотят, но стоило стражнику отворить дверь, как он мгновенно исчез. Крис приказал своим людям схватить Хита, но отец остановил их:

— Сначала обыщите его. У него наверняка есть оружие.

Кинжал нашли почти сразу, и Крис властно протянул руку.

— Я возьму это! — бросил он и с издевательским поклоном прибавил: — После вас, джентльмены.

Стражники немедленно встали по бокам пленника и вывели его за дверь. Крис следовал по пятам. Хита бросили в сырую подземную камеру. По дороге он отмечал каждый извилистый переход, по которому его тащили, и понял, что находится в самой древней, редко посещаемой части замка. Кристофер зажег факел, чтобы стражники могли приковать узника к железным, ввинченным в стену кольцам. Хит про себя выругался: теперь он не сможет лечь. И тут же рассмеялся над собственной глупостью. Только последний идиот мог думать, что с ним будут обращаться по-человечески.

Убедившись, что Хит не может двинуться, Кристофер велел стражникам уйти, затем поднял факел повыше и осветил лицо пленника. Гордая, смуглая красота Кеннеди взбесила его.

— Ах ты, чванливый ублюдок! Какой-то цыганский выродок смеет смотреть на меня сверху вниз!

— Сверху вниз? Да ты должен быть польщен, что я вообще на тебя смотрю!

Тяжелый кулак врезался в челюсть Хита.

— Завтра ночью я вернусь. Посмотрим, много ли останется от твоей спеси, когда простоишь целые сутки!

Хит облизал треснувшую губу и ощутил вкус собственной крови.

Рэм Дуглас потягивал эль из кувшина, когда в шатер ввалился Донал Кеннеди. Рэмзи отставил кувшин и вытер рот рукавом.

— Как это, черт возьми, Хит сумел освободить тебя, если у меня ничего не вышло? — начал было он, но тут же, все поняв, схватился за голову. — Господь милостивый, он занял твое место!

Донал кивнул:

— Как ты догадался?

— Самоотверженный дурачок уже проделал однажды такое ради меня.

— Дейкр сказал, что не отпустит его, пока ты не возьмешь назад все обвинения.

Дуглас понимал, что слово сэра Томаса не стоит и медной монеты, но, может, он и в самом деле не станет задерживать Хита, если Рэм согласится на его условия? Более того, Дейкр знает, как жестоко отомстит Рэмзи Дуглас за своего любимого шурина.

— Завтра доставим тебя домой, — пообещал Рэм. — Думаю, не только женщины будут проливать радостные слезы. Твой отец зарежет жирного тельца.

Отец Герона, однако, был в менее счастливом настроении. Призвав сына, он немедленно приступил к допросу:

— Я не видел тебя в суде сегодня.

— Видишь ли, отец, Рейвен примеряла свадебный наряд, а леди Розалинд и мама загоняли меня по своим поручениям. Дошло до того, что мне пришлось измерять длину главного прохода в Карлайлском соборе.

Но Ланса Карлтона не так легко было отвлечь.

— Будь ты сегодня на заседании, услышал бы, как Хит Кеннеди обвинял Дейкров в ужасных преступлениях. Утверждал, что они жестоко отомстили его брату лишь потому, что он держал Кристофера в заложниках. Когда я заявил, что не могу в это поверить, шотландец предложил мне спросить у моего сына.

Герон облизал пересохшие губы.

— М-м… да, Кристофер действительно упоминал что-то насчет похищения, — промямлил он, раздираемый желанием рассказать отцу о преступных деяниях Дейкров и боязнью подвести Рейвен.

— Почему Кеннеди так уверен, что ты в курсе всех дел? Может, и ты в них замешан?

— Нет, отец, но уверен, что он говорит правду. Кеннеди твой родственник, почему ты ему не веришь?

— Какой он мне родственник? Он был настоящим горем моей кузины Элизабет с самого дня ее свадьбы. Незаконный сын Роба Кеннеди от какой-то цыганки!

В комнату заглянула Рейвен:

— О, прости, отец, я думала, что ты один!

Сэр Ланселот оглянулся и вдруг вспомнил слова дочери, сказанные несколько дней назад: «Вдруг я захочу выйти за шотландца, жителя приграничья? Что, если он незаконнорожденный, да к тому же наполовину цыган?»

— Зайди, Рейвен, и закрой за собой дверь, — велел он. Бросив лишь один взгляд на брата, Рейвен насторожилась. Тишина в комнате становилась все напряженнее.

— Отец, ты хочешь мне что-то сказать?

— Только два слова: Хит Кеннеди.

Щеки Рейвен зарделись, как лепестки розы.

— Ты рассказал ему? — прошипела она брату.

— Да, — кивнул Герон. — И объяснил, что Кристофер упоминал о похищении и о том, что Хит Кеннеди запросил за него выкуп.

— Неужели я похож на доверчивого дурня? — раздраженно воскликнул сэр Ланселот. — Может, соизволите поделиться, как все было на самом деле?

— Нет, отец, — спокойно покачала головой Рейвен. — Нам нечем делиться.

— Заговор! — провозгласил Карлтон.

— Послушай, папа, как послушная дочь, всем обязанная своим родителям, я согласилась выйти замуж за Кристофера Дейкра. Давай на этом и закончим. Так будет лучше для всех, — молвила Рейвен с таким спокойным достоинством, что сэр Ланселот осознал: перед ним уже не девочка, а взрослая, умная и самостоятельная женщина. И с этим придется считаться.

— Да будет так.

По дороге в спальню Рейвен поинтересовалась у брата:

— Почему он спрашивал про Хита Кеннеди?

— Должно быть, его имя упоминалось на суде смотрителей.

Герон раньше не говорил о встрече с Хитом и тем более не собирался бередить раны сестры сейчас.

— Ты прекрасно справилась с отцом, — ободрил он ее перед уходом.

Рейвен вошла в комнату и без сил прислонилась к двери. Боже, как она посмела говорить с отцом подобным образом?! Потребовала закончить с этой темой. Но о каком конце может идти речь, если через два дня ей предстоит обвенчаться с Кристофером?! И что делать, если она его не любит?! Подумать только, что в Эскдейле она постоянно твердила о свободе! Какая насмешка!

Рейвен хотелось кричать от ужаса. Да ведь в Шотландии она чувствовала себя более свободной, чем когда бы то ни было! Брак с Кристофером — это тюрьма, из которой нет выхода!

И все же она должна пройти через это. Приготовления идут полным ходом. Ей уже сшили свадебное платье. Оно сейчас висит в ее шкафу. Сделано церковное оглашение, приглашены гости, обставлены покои в замке. Кристофер балует ее, позволяет выбирать дорогие восточные ковры и всю мебель, которая ей нравится. Готов исполнить любую ее прихоть. Но Рейвен нужна только свобода.

И каждый раз, когда он касается ее, у нее внутри все леденеет. До сих пор она умудрялась избегать его ласк, твердя, что нужно подождать до свадьбы. Но время летит быстро, и скоро настанет момент, когда она больше не сможет отказать ему.

Сердце билось и трепетало в тоске. Выхода не было.

Она зажала уши ладонями, чтобы заглушить эхо бабушкиных слов: «Твое сердце — путь к душе, девочка. Помни, что последнее слово имеет душа. Всегда прислушивайся к тому, что она говорит».

Глава 24

Наступил последний день судебных заседаний, и Дуглас отослал Донала с частью воинов на корабль, приказав готовиться к отплытию. Все жалобы были рассмотрены. Оставалось лишь покончить с некоторыми формальностями и выслушать Дугласа и его предполагаемого свидетеля. В парадный зал замка Карлайл набилось много народу. Все предвкушали стычку между давнишними врагами, Дугласом и Дейкром.

Когда Дуглас встал, наступила полная тишина.

— Сегодня я заменяю внезапно заболевшего Хита Кеннеди. Он снимает обвинение в убийстве, выдвинутое против лорда Томаса Дейкра. — И, перекрывая гул голосов, добавил: — Однако он доверяет мне право возобновить дело в любой момент, поскольку я связан с Кеннеди кровным родством.

Судя по лицу Дейкра, тот принял угрозу к сведению.

— Просьба о возмещении убытков за потерю торгового судна Кеннеди и сожженную в Керкубри шерсть будет направлена королю Англии не через Дейкра или Суррея, а через самого кардинала Уолси, королевского казначея. Там будет упомянуто, что англичане, живущие на границе, занимаются воровством и грабежами и успевают украсть больше, чем все шотландцы, вместе взятые.

Со скамей, занятых шотландцами, донеслись одобрительные возгласы.

— А по поводу моего дела, — продолжал Рэм. — Покорнейше прошу прощения у судей за то, что занял их драгоценное время.

В зале раздался общий хохот. Все знали, что покорность отнюдь не присуща Дугласу, не говоря уже о том, что он в жизни ни у кого ничего не попросил.

— К сожалению, мой свидетель внезапно исчез вместе с доказательствами. Умоляю простить меня.

Присутствующие затаили дыхание.

— Жаль, что я так и не сумел обличить подлеца на этот раз.

Рэм уже хотел было сесть, но передумал.

— Совсем забыл. От имени всех шотландцев благодарю лорда Дейкра за гостеприимство. Ни один хозяин не может с ним сравниться.

Он захлопал в ладоши, и остальные с громким смехом и воплями разразились издевательскими аплодисментами.


К сожалению, Хит не сумел по достоинству оценить гостеприимства Дейкров. Факел скоро погас, и он начал постепенно привыкать к темноте. Судя по тишине, соседние камеры были пусты. Немного подумав, он прижался спиной к стене, чтобы ноги не так уставали, и время от времени менял положение. К счастью, он сумел сосредоточиться и усилием воли отрешиться от боли и неудобств и поэтому почти не страдал.

Он определил наступление утра лишь по тому, что пришедший страж зажег факел и принес воду и хлеб. Правда, кандалы отмыкать не стал. К счастью, цепи оказались достаточно длинными. Хит постарался ничем не раздражать стражника и стал есть, лишь когда остался один. Тюремщик запер камеру, но не удалился, только отошел на несколько шагов.

День наверняка будет долгим, но вечером Кристофер не устоит перед искушением навестить пленника. И держат-то его здесь только потому, что этот мерзавец никак не насытится местью. А единственная причина этому — Рейвен Карлтон. Какая жестокая ирония: прекрасная женщина выбрала Дейкра в мужья, а он так не уверен в ней, что сгорает от ревности. Жаль его, ведь он никогда не завладеет даже малым уголком ее сердца.

Как легко погрузиться в мысли о Рейвен и, окунувшись в пьянящие фантазии, провести так весь день! Но сейчас он не может себе этого позволить. Еще рано. Вместо этого нужно думать о Донале, плывущем домой, к семье. Его жена сойдет с ума от радости. Хит представлял, как Донал подбрасывает в воздух свою маленькую дочь, а та весело визжит. Леди Элизабет станет лить слезы счастья, а Роб Кеннеди еще раз уверится, что, сказав правду, избавился от проклятия.


Утром, когда Рейвен открыла глаза, она сразу вспомнила, что сегодня последний день июля, а завтра придется идти под венец. Сердце сжалось. Посмотрев на спящую сестру, она вспомнила, что вчера, когда она ложилась в постель, Ларк еще не было. Интересно, где она пропадала? Впрочем, какое это имеет значение?

Рейвен неохотно поднялась.

Стоит ли вообще о чем-то беспокоиться? Все эти дни она занимала себя бесчисленными делами, при этом глядя на себя со стороны, рассеянно и отрешенно. Больше всего энтузиазма проявляли леди Розалинд и Кейт. Рейвен лишь покорно выполняла их требования.

Она отправилась в маленькую столовую, где уже завтракали матери нареченных, но при виде еды тошнота подкатила к горлу. Она сидела молча, нехотя ковыряя ложкой в тарелке. Наконец леди Розалинд, прервав бесконечную трескотню насчет свадьбы и приглашенных гостей, заметила ее состояние.

— Рейвен, дорогая, что с тобой?

— Просто грезит наяву, — отмахнулась Кейт. — Обычное состояние всех невест накануне свадьбы. Очнись, Рейвен, и прими участие в разговоре, как подобает воспитанной девушке.

— Возможно, ты мечтаешь о скорой поездке ко двору?

— Признаюсь, эта мысль и меня волнует, — заметила леди Розалинд.

— Двор Тюдоров? В Лондоне? — ахнула Кейт. — По какому поводу?

— О, я не знаю всех подробностей, это пока тайна, но Томас заверил, что и я поеду, когда настанет время. Кристофер упоминал об этом? — осведомилась леди Розалинд.

Рейвен непонимающе взглянула на будущую свекровь и, с трудом припомнив что-то, кивнула:

— Э… да, по-моему, он обещал повезти меня ко двору.

— Как, — укоризненно вскричала мать, — неужели ты забыла поделиться со мной такой важной новостью?

— Прости, перед свадьбой еще нужно переделать кучу дел. Извините меня, — промямлила Рейвен и поскорее скрылась. У нее постоянно возникало такое чувство, что ловушка вот-вот захлопнется. И в самом деле, нужно срочно чем-то заняться, иначе она с ума сойдет!

Девушка открыла шкаф, чтобы завершить наконец то, что откладывала все это время. Схватив охапку платьев, она понесла их в покои, отведенные будущим новобрачным. Открыла дверь и остановилась, услышав смех сестры. Как она сюда попала?

Рейвен ворвалась в спальню и увидела Ларк, с обожанием взиравшую на Кристофера. При виде сестры та виновато потупилась.

— О, Рейвен, давай я развешу. Видишь ли… я просто помогала Крису перетащить вещи в новую спальню.

Ларк взяла платья и разложила на постели. Рейвен изумленно уставилась на жениха. Странно, ведь в замке для таких поручений полно слуг!

— Ларк такая милочка и на все готова ради меня, — добродушно заметил Крис, чем заработал очередной преданный взгляд сестры.

Ах, если бы только она, Рейвен, могла смотреть на него вот так! Ларк воображает, будто влюблена в него, и ни к чему хорошему это, конечно, не приведет.

Рейвен неожиданно вспомнила пустующую постель сестры накануне вечером. Неужели она была с Кристофером? Какое страшное подозрение!

Ей стало стыдно за себя. Может, она все это напридумывала? Ларк всего лишь невинная девочка, это Кристоферу нельзя доверять!

— Пойду за остальными вещами, — выдохнула она. Нужно поскорее убраться отсюда, глотнуть свежего воздуха, привести в порядок мысли. Ее разрывают противоречивые чувства, обуревают непонятные эмоции, а безмятежность полностью уничтожена! Ах, если бы только можно было сесть на Салли и помчаться вдоль берега Идена до самого Солуэя! Но здесь, в Карлайле, у нее даже нет своей лошади!

Рейвен пошла на конюшню и попросила конюха оседлать ей кобылку леди Розалинд. Мать Криса всегда была добра к ней, так что вряд ли станет возражать и на этот раз.

Она поскакала на восток, прочь от замка и Карлайла. Солнце било ей в лицо, ветерок развевал волосы, летевшие за ней черным крылом. Впервые за все время своего пребывания здесь Рейвен ощутила себя живой и бодрой. Остановившись у извилистого ручья, она долго наблюдала за играми парочки выдр. Когда зверьки уплыли, она спешилась, сняла туфли и чулки и опустила ноги в воду. Маленькая серебряная рыбка бросилась от нее прочь, и девушка засмеялась. Потом уселась на бревно, валявшееся среди тростника и трав, и стала любоваться птицами, кружившими над ее головой. Ее внимание привлекла запутавшаяся в паутине стрекоза, и, освободив пленницу, она ощутила что-то вроде минутного счастья. Тяжесть больше не лежала на сердце, мысли пришли в порядок и стали кристально ясными. Душа говорила с ней, и она наконец дала себе труд прислушаться. И поняла, что не в силах выйти за Кристофера Дейкра.

Возвращалась она уже на закате, удивленная тем, что совсем забыла о времени. Страшно подумать, как рассердится мать и как расстроится отец! Но ничто не поколеблет ее решимости. Она не любит Кристофера, даже не уверена, что он ей сколько-нибудь нравится. С ее стороны нечестно выходить за него замуж только из-за титула и богатства: все это ничего не значит по сравнению со счастьем.

Девушка отвела кобылу в конюшню и поспешила к себе. Она потеряла чулки, подол платья намок и запачкался, волосы растрепались. Нужно умыться и переодеться, а потом прямиком идти к Крису и объяснить, что она передумала. Лучше уж выложить все сразу, без обиняков. Она обязана сказать ему первому, а уж потом признаться родителям.

Рейвен поспешила в новые покои, надеясь найти его там. Но комнаты были пусты. Расстроившись, девушка побежала в другое крыло, где находились прежние комнаты Криса. Может, они успеют потолковать до ужина?

Но его не было и здесь. Ее взгляд упал на вещи, сложенные на столе, и внимание ее привлек знакомый кинжал. Рейвен подошла к столу и, вынув клинок из ножен, увидела вырезанную пентаграмму. Откуда здесь это? И где сейчас Хит?

Крис долго спускался в подземелье замка, но промедление его не смущало: наоборот, кровь кипела от сладостного предвкушения. Он ждал этого момента целые сутки!

Подойдя к стражнику, дремавшему на своем посту в конце темного коридора, он велел зажечь факел, чтобы получше разглядеть пленника.

Кристофер посветил через решетку, желая проверить, прикован ли Хит, и только потом знаком велел солдату отпереть дверь и уйти.

— Добрый вечер.

Шотландец поднял голову и взглянул в блестящие серо-зеленые глаза врага.

— Знаешь, какой сегодня день? — мягко спросил Дейкр. — Канун моей свадьбы с Рейвен Карлтон.

Он помедлил, давая Хиту полностью осознать смысл его слов.

— А завтра, когда мы обменяемся брачными обетами и Рейвен станет моей женой, знаешь, что я сделаю прежде всего?

Хит бесстрастно смотрел на него. Какую еще пытку приготовил ему Дейкр?

Кристофер рассмеялся:

— Нет-нет, я не собираюсь сразу же поиметь ее, для этого у нас есть целая ночь. Первым делом я приведу свою жену Рейвен Дейкр сюда. Она видела меня, когда я был твоим пленником. Пусть теперь посмотрит на тебя, жалкого и ничтожного. Это станет ее первым уроком. Скоро она усвоит, кто ее хозяин и господин и перед кем она должна склониться. Ее жизнь и судьба в моих руках. Так же, как этот кнут.

Он поднял руку, в которой держал длинный хлыст, и, размахнувшись, оставил на щеке и шее узника кровавую борозду.

— Устроим свое празднество в узком кругу. Я поцелую невесту, а потом, возможно, раздену и осуществлю свое право у тебя на глазах. Может, увидев на ней мое тавро, ты раз и навсегда поймешь, что Рейвен — моя собственность.

«Ты питаешь к Рейвен не любовь, а ненависть!» — мысленно ахнул Хит и закрыл глаза, чтобы не слышать голоса Дейкра. Нужно сосредоточиться и собрать свою силу, чтобы никто не мог его отвлечь.

Крис, посчитав, что шотландец потерял сознание, решил удалиться. Что за удовольствие издеваться над врагом, если он тебя не слышит?

Но на самом деле все чувства Хита в этот момент невероятно обострились. Он сумел отделить себя от боли в ноющих ногах и даже заснул на несколько минут, стоя, как аист, на одной ноге. Тишина помогала ему собраться, и он позволил боли пришпорить себя, чтобы добиться цели.

Думая только о камне-боге, он вжался в древние стены и стал вбирать накопившуюся в них энергию. Потом попросил их силу войти в него и попытался впитать заключенные в вековых камнях спокойствие и терпение.

Перед глазами встала Рейвен, и он постарался вызвать в памяти каждую ее черту, мысленно касаясь шелковистых черных локонов, слыша звонкий смех, вдыхая присущий только ей аромат, смакуя медовую сладость губ. Боль отдалилась и утихла, вытесненная прелестным видением.

Он несколько раз ударил цепями о камни: один, чтобы искать, один, чтобы найти, один, чтобы приковать ее к себе.

Он погрузился еще глубже, ведомый шестым чувством.

Остается только позвать ее:

— Приди ко мне, Рейвен!

Поняв, что держит в руке кинжал Хита Кеннеди, Рейвен больше не могла думать ни о чем другом. Желание найти жениха вдруг пропало.

Она отнесла кинжал к себе, зажгла свечи и, вынув его из ножен, снова стала рассматривать пентаграмму. Провела по ней пальцем и ощутила мистическую силу. И вдруг свет блеснул на металлической поверхности в самом центре пятиконечной звезды, заставив ее вспыхнуть. Девушка зачарованно уставилась на магическую эмблему, не в силах отвести глаз.

«Приди ко мне, Рейвен!»

Нельзя сказать, что она услышала слова, скорее почувствовала. Сунув кинжал обратно в ножны, она прижала его к сердцу. На душе сразу стало легко и хорошо, словно кто-то ее утешил и ободрил. Держа в руках клинок, обладающий волшебной силой и принадлежавший Хиту, она ощущала неразрывную связь с ним, более того — его присутствие.

Рейвен открыла ящик туалетного столика, вынула ведьмин камень и положила рядом с кинжалом. Ощущение присутствия Хита стало таким сильным, будто он находился в этой комнате. Желание увидеть его захлестнуло девушку.

Воспоминания о проведенных вместе часах обуревали ее. Она вызывала в памяти каждую черту смуглого лица, слышала веселый смех, вдыхала присущий ему одному запах, видела их танец в цыганском таборе. И сознавала, что та ночь была счастливейшей в ее жизни.

Рейвен подошла к шкафу, отодвинула подвенечное платье, которое никогда не наденет, и вынула цыганский наряд. Уже через несколько минут она стояла перед зеркалом, пораженная необычайной переменой.

Женщина, отражавшаяся в нем, была полна жизненной силы и неутолимой жажды жизни. Где-то в глубине мелькнуло лицо Хита Кеннеди, перечеркнутое железными прутьями, и ее осенило: он здесь, он где-то в подземельях замка.

«Приди ко мне, Рейвен!»

Схватив камень и кинжал, она выбежала из комнаты, инстинктивно зная, что Хит подскажет дорогу.

Рейвен спустилась на первый этаж, затем еще ниже, пробежала по длинному коридору, ведущему в самую старую часть замка. Здесь царили тьма, сырость и мелькали мрачные тени. Но Рейвен не задумываясь спустилась еще ниже, в самое нутро древней крепости, выстроенной сыном Завоевателя в одиннадцатом веке. С каждой ступенькой она все больше и больше проникалась уверенностью, что приближается к темнице, где содержат Хита.

— Кто идет? — вскинулся стражник, тщетно ожидавший, что его сменят.

— Сам не видишь? — вызывающе пропела Рейвен, спрятав кинжал в складках юбки. — Сегодня все в замке празднуют… все, кроме тебя. Твои товарищи послали меня утешить страждущего. Зажги факел, чтобы мы оба разглядели, с кем предстоит провести ночку.

Стражник положил шпагу на табурет и зажег висевший на стене факел. Рейвен тряхнула локонами и сделала кокетливый пируэт. Красная юбка взметнулась, обнажив ноги.

— Я не прочь развлечься. Правда ли то, что говорят о цыганках? — плотоядно ухмыльнулся он.

— Что мы жарче огня?

Она облизнула губы и шагнула к нему.

— А это уж сам проверь. Правда ли то, что говорят тебе товарищи?

— Что именно? — усмехнулся он, вступая в игру.

— Что ты можешь стоять навытяжку дольше любого солдата в Карлайле!

Он попытался схватить ее, но она увернулась.

— Ах нет, ты должен мне показать. И пленника покажи тоже: это меня возбуждает.

Видя, что стражник колеблется, она игриво упрекнула:

— Не будь трусом! Давай посмотрим на твоего узника, а потом я притащу мех с вином и научу тебя всяким забавным штучкам.

Он не смог устоять перед обещанием вина и любовных игр и повел ее вдоль ряда камер. Рейвен потерлась о него всем телом, и плоть бедняги восстала. Правда, и опустилась так же быстро, когда он ощутил лезвие ножа между ребер.

— Один звук — и ты мертвец. Понял? — предупредила она и, когда стражник кивнул, приказала отворить камеру.

Тьма окутывала узника, но Рейвен чуяла присутствие возлюбленного и, по-прежнему прижимая лезвие к боку стражника, терпеливо выжидала, пока глаза привыкнут к мраку. Увидев, что Хит прикован к стене, она в ужасе ахнула и уже без всяких церемоний кольнула тюремщика острием.

— Отомкни кандалы!

Хит упал на землю и со свистом выдохнул воздух.

— Спасибо, Рейвен, — прошептал он, потирая запястья и кое-как поднимаясь. — Нам нужно заткнуть глотку нашему другу.

К тому времени как Рейвен оторвала лоскут от сорочки, Хит уже успел заковать стражника. Потом сунул ему в рот кляп, и они вышли из темницы, не забыв запереть замки. Рейвен бросилась ему в объятия.

— Как ты сюда попал?

— Они захватили Донала. Я занял его место.

Девушка возмущенно уставилась на его окровавленное лицо.

— Ты занял место брата? Ты? После того, что Кеннеди с тобой сделали? Называли ублюдком, не считали за члена семьи! Господи Боже, как тебе такое в голову пришло?!

— У Донала есть мать, жена и ребенок. Как я мог обречь его на смерть?

Эти простые слова тронули ее до слез. Поразительное, невероятное бескорыстие!

Глава 25

— Скорее, — торопила она, — нужно спешить.

— Не могу, Рейвен. Ноги онемели.

— Тогда пойдем медленно.

Она старалась не выказывать жалости: он слишком горд, чтобы терпеть такое от женщины… впрочем, и от кого-либо вообще.

Дойдя до конца коридора, они повернули направо и замерли при звуке приближавшихся шагов. Хит понял, что идет смена караула, и приготовился пустить кинжал в ход. Рейвен молча потянула своего спутника налево. Они крались в полной темноте, поворачивая то в одну сторону, то в другую. Хит притянул ее к себе и прошептал в самое ухо:

— Мы заблудимся. Здесь много поворотов в каждом коридоре.

— Ничего, я здесь в детстве часто играла, — шепнула в ответ Рейвен. — Доверься мне.

Хит на мгновение растерялся. Следовало бы вернуться и заставить замолчать стражника, прежде чем тот поднимет тревогу. Но девушка вновь сжала его руку, и он решился положиться на нее, а там будь что будет.

— Веди. Я за тобой.

Они бесконечно долго шли сквозь лабиринт каменных тоннелей, и наконец дорога пошла в гору. Ноги постепенно размялись, но с каждым шагом боль становилась острее.

Они остановились послушать, не преследуют ли их, но черная бархатная тьма была молчалива.

— Почти пришли. Не отходи далеко.

Рейвен взобралась на большую каменную плиту и спрыгнула вниз. У Хита ушло чуть больше времени на то, чтобы последовать ее примеру, но вот и он очутился рядом.

— Пригни голову, — скомандовала она и, взяв его за руку, нырнула под каменный карниз. Они очутились то ли на лугу, то ли в чистом поле.

— Потайной ход! — восхищенно пробормотал Хит, оглядываясь по сторонам.

— Не совсем. В прошлом веке через этот сток сливались нечистоты.

Хит, в приступе внезапного веселья, прислонился к стене замка и залился смехом. Рейвен вторила ему, воодушевленная успешным побегом, но чуть погодя серьезно заметила:

— Нам еще предстоит выбраться из городских ворот.

— Ирландские ворота, ведущие на север, не так хорошо охраняются.

Он погладил ее по голове и сверкнул своей ослепительной улыбкой.

— Кому нужна парочка цыган?

— Поедем в Роклифф: это всего в пяти милях отсюда.

Хит ожесточенно массировал сведенную судорогой ногу.

— Нам нужна лошадь.

— О Господи, ты прав! — с досадой воскликнула Рейвен.

— Не волнуйся, красотка! Ты имеешь дело с самым опытным конокрадом приграничья!

Менее чем через час они вырвались за ворота Карлайла на крепком шотландском пони. Пришлось обходиться без седла. Хит усадил Рейвен перед собой и подгонял коня обрывком веревки.

— Держись за гриву, — велел Хит.

Пони, повинуясь уверенной руке и тихому голосу всадника, бодро мчался вперед. Рейвен упивалась дикой скачкой, уютно устроившись между мускулистыми бедрами Хита. Она согласилась бы остаться здесь навсегда.

Рейвен от души поблагодарила богиню луны за свою свободу. Настоящий рай!

Вскоре они уже были в Роклиффе. Конюхи, разбуженные оглушительным лаем псов Герона, с открытыми ртами взирали на смуглого шотландца с окровавленным лицом и черноволосую дочь сэра Ланселота Карлтона, облаченную в цыганский наряд. Рейвен надменно вскинула голову, но ничего объяснять не стала. Однако когда конюх взял у них пони, Хит с отменной вежливостью поблагодарил его.

На пороге их встретили разбуженные собаками управитель и экономка. Слуги предположили, что это вернулись хозяева, а увидев Рейвен в сопровождении оборванца самого разбойничьего вида, не поверили своим глазам.

— Немедленно горячую воду для ванны, и побольше, — велела девушка.

— А ваши родители? Они тоже возвращаются, мистрис? — осведомился управитель, втайне ужасаясь вызывающему наряду юной госпожи.

— Надеюсь, что нет, — отрезала Рейвен. — Горячей воды, пожалуйста, да побыстрее. Хит, иди наверх, пока я кое-что прихвачу из кладовой.

Хит изо всех сил старался не улыбаться в возмущенную физиономию экономки, но та все же заметила лукавые искорки в его глазах и тихо зашипела. Он повернулся и, хромая, заковылял по лестнице.

— Мистрис Рейвен, это же мужчина! — чопорно заметила экономка.

— Да, миссис Холл, это видно невооруженным глазом. И не просто мужчина, а настоящий мужчина, — заверила Рейвен и подмигнула ей. — На вашем месте я бы легла спать, предварительно заткнув уши.

В кладовой нашлись растертый в порошок тысячелистник и пузырек с миндальным маслом, смешанным с майораном. Рейвен захватила из кухни мед и вино и отнесла все в просторную спальню, где Хит уже зажег свечи. Свет упал на его лицо, и Рейвен тихо ахнула при виде кровавого рубца.

— Кто это сделал?

— Не важно, — отмахнулся он, но и без слов было ясно, чья это работа. Кристофер Дейкр! Недаром он клялся жестоко отомстить не только Хиту, но и всем Кеннеди.

Ее неожиданно осенило. Это Дейкры, пусть и чужими руками, подожгли конюшню. Это они устроили набег на земли Донала Кеннеди и увели его в плен! Боже, как она была слепа!

Рейвен прокляла себя за глупость и упрямство.

— Наверное, нужно зашить рану, — пробормотала она себе под нос, нежно касаясь его щеки.

— Ничего подобного, и так заживет.

Она толкнула его на кровать и стащила окровавленную рубашку.

— Шрам останется, — запротестовала она.

— Не останется, у тебя волшебные руки, — заверил он, целуя ее пальцы.

— Перестань! У нас много дел.

— А именно? — выдохнул он, жадно глядя на ее губы.

— Сначала нужно тебя искупать.

— Прости, любимая, я и забыл, каким несъедобным тебе кажусь.

— Ничего подобного, — простонала Рейвен, — съедобным, даже слишком.

Внизу послышалась возня слуг.

— Принесите самую большую лохань в мою спальню, — скомандовала она, спустившись вниз. Распоряжение молодой хозяйки было немедленно выполнено.

Рейвен, чувствуя неотступный взгляд Хита, налила в кубок вина, смешала с тысячелистником и стала тщательно промывать рану.

— Ну вот, готово. Нужно сказать, раньше твое лицо было слишком красиво для грубого жителя приграничья.

Она снова опустила пальцы в бокал и смазала едкой жидкостью щеку Хита.

— Черт побери, шрам сделает тебя еще привлекательнее!

Почувствовав, как нечто меж его бедер набухает и твердеет, она улыбнулась и кокетливо пообещала:

— Не торопись, я собираюсь ухаживать за тобой всю ночь.

Он стиснул упругие ягодицы.

— Ты права насчет ночи, вот только кто за кем станет ухаживать?

Ее глаза дерзко блеснули.

— Я спасла тебя и имею полное право играть в любые игры, какие мне по вкусу. Только когда мое воображение истощится, настанет твоя очередь!

И, прижавшись грудью к его мощному торсу, она прошептала:

— Надеюсь, ты станешь для меня цыганским князем!

— Ты читаешь мои мысли, — простонал Хит.

В комнату вошли слуги, чтобы подлить в лохань еще воды, но Рейвен и не подумала отойти от Хита. После ухода прислуги она встала, заперла дверь спальни и, опустившись на колени, принялась снимать с Хита сапоги. На это ушла уйма времени и сил, потому что его ноги распухли. Наконец сапоги полетели в угол, и Хит стащил штаны. Его вздыбленная плоть мгновенно вырвалась на волю, и Рейвен игриво закатила глаза.

— И в самом деле цыганский князь!

Хит голый, с одним только амулетом на шее, погрузился в лохань. Рейвен ощутила его боль, когда его тело соприкоснулось с горячей водой. Он прикрыл глаза, ожидая, пока станет легче. Только тогда она сбросила платье и порванную сорочку и, оставшись в одном баске, подошла к лохани. Хит поднял веки и не смог оторвать взгляда от соблазнительного зрелища. Кокетливый корсет стягивал талию и поднимал налитые грудки.

Рейвен взяла в руки тряпочку и тихо пробормотала:

— Обещаю угождать тебе чем смогу.

Хит откинулся назад и, чуть сощурив глаза, кивнул:

— Ты сказала правду, Рейвен; опасность лишь возбуждает тебя.

Она провела пальцем по внутренней стороне его бедер.

— А что возбуждает тебя, мой храбрый шотландец? — усмехнулась она.

Уголки его губ изогнулись в улыбке.

— Бьюсь об заклад, тебе нравится творить со мной всякие бесстыдства, — шутливо пожаловался он, в точности копируя шотландский выговор Рэма.

— Да ну? — притворно удивилась Рейвен, налегая грудью на край лохани.

Хит, молниеносно выбросив вперед руки, схватил ее за талию и, подняв, усадил на себя. Рейвен вскрикнула, но он тут же зажал ей рот ладонью.

— Тихо, или твои вопли воспламенят миссис Холл. Не желаю ублажать сразу двух!

Он расстегнул баск и уронил его на пол рядом с лоханью, а когда ее груди выплеснулись на волю, сжал упругие ягодицы и проник в ее лоно.

— Хит, о, Хит! — хрипло простонала она. Он потянулся к ней и ощутил свое имя на ее губах.

Они не смогли оторваться друг от друга, пока вода не остыла. Только тогда Рейвен припомнила свое обещание искупать его. Она намылила тряпочку и принялась тереть Хита. Потом он перехватил лоскуток и ответил любезностью на любезность. Теребя шелковистые волоски у него под мышками, она прошептала:

— Это уже было раньше. Во сне. И не делай вид, что не понимаешь: сколько раз сам затаскивал меня в постель!

— Мы сами властители своих снов, Рейвен. Если бы ты не желала меня, я ни за что бы не пришел.

— Наглый дьявол, — счастливо вздохнула она. — Пойдем, вода совсем холодная, а я еще не закончила с тобой.

— А я и начать не успел.

Он помог ей вылезти из лохани и, выйдя сам, стал растирать Рейвен полотенцем.

— Я уже делал это раньше, и не во сне.

Она встала на цыпочки и поцеловала его.

— Помню. Помню все, что ты делал и что говорил, Хит Кеннеди.

Забытое полотенце валялось на полу. Рейвен повела Хита к кровати и стала укладывать. Он потянулся к ней, но она отскочила.

— Нет-нет, ложись, я помассирую тебе ноги.

Такая забота была внове для Хита, он привык со всем справляться сам. Облокотившись на подушки, он зачарованно наблюдал, как Рейвен, не потрудившись одеться, берет флакон с маслом, вынимает пробку и наливает немного на ладонь. В нос ударил аромат миндаля и чего-то пряного.

— Майоран?

— Да, он помогает от судорог. От этого снадобья пройдут синяки и утихомирится боль в суставах.

Она провела ладонями от щиколоток до колен, раз, другой, третий… Потом принялась за бедра, а напоследок хорошенько размяла мышцы. После всех мук Хит наконец ощутил себя на седьмом небе.

— Ты знаешь о травах не меньше меня, но у тебя ангельские ручки, — признался он, сгорая от желания поиграть длинными мягкими прядями, щекотавшими его грудь. В неясном свете таинственно переливался водопад волос. — Рейвен, ты ослепительно прекрасна!

Она подняла глаза, ни на миг не прекращая движений. Завораживающий ритм был таким чувственным, что он замер от предвкушения неминуемого.

— Выше, болит выше, — прохрипел он, сгорая от жара, охватившего чресла.

Одним грациозным кошачьим прыжком она оседлала его, усевшись спиной к нему, и, налив еще масла на ладонь, продолжила растирать его ноги. При этом она скользила взад-вперед, продлевая утонченную пытку.

Руки Хита вновь сжали ее ягодицы. Изгиб девичьей спины поражал трогательной прелестью, а кожа была подобна кремовому атласу. Для него Рейвен стала воплощением всех грез, в осуществление которых он раньше не верил. Хит любил ее каждой своей клеточкой и поклялся про себя, что будет вечно лелеять и боготворить Рейвен. Приподнявшись, он схватил девушку в объятия, наполнил ладони щедрой тяжестью ее грудей и, припав губами к волосам, прошептал:

— Я люблю тебя, Рейвен.

Сейчас он мог бы одним движением дать волю темной, безумной страсти, которую она в нем пробудила. Но Хит хотел видеть ее лицо, смотреть в ее глаза. Хотел пить сладость ее губ и видеть ее наслаждение.

Он снова лег и, подняв, перевернул ее лицом к себе.

— Откройся мне, Рейвен.

Она знала, чего он жаждет, и сама жаждала того же. Жаркая влажная пропасть ее лона втягивала его все глубже, и Рейвен затаила дыхание, ощущая его пульсирующую силу. Они стали двигаться в унисон, в естественном ритме брачного танца, известного всем любовникам всех времен. Он шептал ей нежности, яростно стонал, тихо убаюкивал, горячо и исступленно обещал и клялся, а она плавилась, как воск. Рейвен забыла все слова и могла только чувствовать. Лишь бы он остался с ней вот так навсегда. Он никогда не причинит ей боли, не ранит и до конца жизни будет заботиться о ней. И она отдалась ему щедро, беззаветно, безоглядно, каждым движением убеждая, что доверилась ему навсегда. И он подарил ей ослепительный солнечный взрыв. Они сплелись воедино, и теперь ничто на свете не сможет разлучить их. Постепенно восхитительная томность разлилась по телу Рейвен, и она почувствовала, как расслабляется каждый мускул и все тело погружается в блаженную негу.

Долгое время они не шевелились, не разговаривали, только впитывали друг друга, как пересохшая земля пьет дождь.

Наконец он вздрогнул, перевернулся, и она оказалась под ним. Хит, словно принося священный обет, снял камень фаллической формы и надел его на шею любимой. Камень уютно устроился в ложбинке между ее грудей. Затем Хит стал целовать ее. Сначала лениво, неспешно, чуть дотрагиваясь губами, но скоро желание вновь опалило его и ласки стали жарче и ненасытнее.

Рейвен погладила его по лицу и вздохнула:

— О, Хит, я забыла про мед. Хотела намазать твою рану, чтобы не осталось шрамов.

Она потянулась к столику, окунула палец в мед и поднесла его к щеке Хита, но тот перехватил его:

— Я могу найти меду лучшее применение.

Он запустил руку в горшочек, намазал ее губы и соски и принялся слизывать пахнущее вереском лакомство.

Их любовные игры продолжались почти всю ночь. Они никак не могли насытиться друг другом и даже во сне то и дело обнимались, словно боясь новой разлуки. Она прижалась к нему спиной, вписавшись в его изгибы, ее волосы щекотали ему подбородок. Сегодня сны им были ни к чему.

Утром Рейвен накинула халат, спустилась на кухню, приготовила завтрак и принесла в спальню. Они кормили друг друга и целовались, смеясь, как беззаботные дети. Рейвен достала одну из рубашек отца и стала наблюдать, как Хит одевается. Ей доставляло удовольствие просто смотреть на него.

— Сейчас пойду и оседлаю Салли, а ты укладывай вещи, — бросил он, натягивая сапоги.

Рейвен замерла. Голос ей не повиновался. Наконец она с трудом выдавила:

— Хит, я не могу уехать.

— Ты о чем? — удивился он, непонимающе глядя на нее.

— Я не могу сейчас уехать с тобой. Однажды я уже жестоко огорчила родителей. И сейчас должна остаться и объяснить, почему я не выйду за Кристофера Дейкра.

— Пропади пропадом Кристофер Дейкр и все объяснения! Я везу тебя в Эскдейл, прямо к священнику!

— Хит, пожалуйста, пойми! Я сбежала почти что от алтаря! Мне необходимо объясниться с родителями. Это мой долг.

Глаза Хита подозрительно сузились.

— Вижу, у тебя появилась привычка оставлять женихов в одиночестве! Я-то думал, что ты хочешь стать моей женой.

— Хит, я не говорила, что не хочу этого!

— Но и не сказала, что хочешь, не так ли, Рейвен?

Хит привык к отказам и обидам с самого детства. Его презирали и отталкивали собственные родные, и теперь его гордость была жестоко ранена: любимая женщина не сочла его достойным стать ее мужем.

— Хит, прекрати! Я намереваюсь рассказать о тебе родителям. Пусть дадут свое благословение. Я смогу убедить их принять тебя как зятя, если объясню, как люблю тебя.

— Убедишь принять меня? Шотландца? Наполовину цыгана? Подходящий муж для их драгоценной дочери, нечего сказать! Ты бредишь, Рейвен! У меня уже была одна стычка с сэром Ланселотом в суде смотрителей. Думаешь, я дам ему шанс снова задирать передо мной свой английский нос?

— Мой отец не такой! — вскинулась Рейвен. — Он самый добрый, самый умный, самый лучший человек на свете!

— Одним словом, он джентльмен, а я — нет. Они никогда в жизни не дадут своего благословения. Поехали со мной, Рейвен!

— Ну почему ты такой упрямый? Поставь себя на мое место и пойми, что это невозможно! Мои родители любят меня и желают мне добра. Мой долг — дождаться их возвращения. Пусть убедятся, что со мной все в порядке и я уехала из Карлайла лишь потому, что передумала выходить замуж за Кристофера.

Услышав ненавистное имя, Хит окончательно взбесился. Более того: совсем потерял голову от ревности. Он в жизни не встречал столь несносной особы!

— Больше я никогда не попрошу тебя стать моей женой, Рейвен. Ты наотрез отказала мне дважды, и я не позволю сделать это в третий раз.

Яростно сверкая глазами, он горделиво выпрямился и прорычал:

— Когда поймешь, что сделала роковую ошибку, и побежишь за мной, именно тебе придется добиваться моего расположения. И на коленях просить жениться на тебе. Желаю удачи, мистрис Карлтон.

Он сухо поклонился и вышел.

Глава 26

Когда «Месть» бросила якорь в Керкубри, Рэм Дуглас предупредил Донала:

— Помни, твоя семья безутешна. На прошлой неделе тебя похоронили.

Донал молча кивнул, и мужчины спустились по сходням. Работники, достраивающие склады для шерсти, бросили свое занятие и громкими криками приветствовали вернувшегося хозяина. Донал помахал им, вошел в замок и стал подниматься по лестнице, но на повороте столкнулся со своей женой Мегги. Та с криком бросилась в его объятия. Донал прижал ее к сердцу, шепча любимое имя. Мегги склонила голову на его плечо и принялась всхлипывать. Несмотря на огромный рост и широкую грудь, Донал всегда был нежен со своей женой.

— Не плачь, девочка, — приговаривал он, гладя ее по голове, — не плачь… твои слезы разрывают мне сердце.

Он на руках понес ее наверх. Сзади громко топал Рэм.

При виде сына Элизабет Кеннеди схватилась за сердце, не смея поверить, что Господь внял их молитвам. Донал опустил на пол Мегги, подошел к матери и поцеловал ее. Элизабет коснулась Донала, словно желая удостовериться, что перед ней не призрак, и бросила благодарный взгляд на Рэма. Она никогда не любила Дугласов и по возможности старалась их избегать, но сейчас сгорала от стыда за свое прежнее поведение.

— Лорд Дуглас… Рэмзи, спасибо вам… от всего сердца.

— Не за что, леди Кеннеди, я всего лишь привез его домой. Благодарить надо Хита Кеннеди. Это он сумел освободить Донала.

— Рэм прав, мама. Я был пленником в Карлайле. Хит предложил, чтоб его заковали в кандалы, а меня отпустили.

Роб Кеннеди, неподвижно стоявший в дверях, услышал слова Донала и смиренно опустил голову, потрясенный самоотверженностью своего первенца.

Он не достоин такого сына. Всю жизнь он им пренебрегал, а тот неизменно выказывал ему любовь и уважение. Но теперь Роб постарается возместить Хиту все обиды и оскорбления, вознаградить за добро. Он уже послал за адвокатом, чтобы изменить завещание и исправить содеянную несправедливость. Как только семья отпразднует возвращение Донала, он, Роб Кеннеди, лорд Галлоуэй, объявит Хита законным наследником.

Дункан проведал о прибытии «Мести» и решил узнать, принял ли суд смотрителей жалобу и собирается ли возместить убытки. Войдя в дом и увидев брата, он отшатнулся, словно от удара. Но, поразмыслив и разобравшись в собственных чувствах, решил, что все же рад возвращению Донала, хоть и не бывать ему теперь лордом Галлоуэем!

— Донал, но почему ты не потребовал отвести тебя к сэру Томасу Дейкру, когда тебя привезли в Карлайл? Еще в давние времена он был хорошим другом нашего семейства.

Присутствующие в полном изумлении уставились на леди Элизабет. Неужели она так ничего и не поняла?!

— Лиззи! Это твой любимый лорд Дейкр приказал разграбить Керкубри! Именно по его приказу схватили Донала! Именно он велел спалить наш корабль вместе с грузом! Ты вбила себе в голову, что все англичане — джентльмены. Когда же наконец до тебя дойдет, что он наш злейший враг? — заорал Роб, побагровев так, что казалось, очередной приступ неминуем.

Элизабет задумчиво посмотрела на мужа.

— Тогда ты, пожалуй, прав, запретив мне выдавать Бет за Кристофера. До чего же ты умен, Роб!

Муж закатил глаза, дивясь подобной наивности, но втайне остался доволен комплиментом.

— Оставайтесь на ужин, милорд, — вежливо пригласила Рэма Элизабет.

— Мне нужно как можно скорее сообщить хорошие новости Валентине. Немедленно отправлюсь к ней. Вот только расскажу лорду Кеннеди, что было на суде. Кстати, отсюда до замка Дуглас рукой подать. Не забывайте Тину и близнецов.

Рэм посоветовал Робу составить полный перечень убытков и претензий и направить его прямиком английскому королю.

— Если обратиться сразу к королевскому казначею, кардиналу Уолси, он скорее всего удовлетворит ваши требования. Король по-прежнему желает делать вид, будто хочет мира.

— Значит, суд смотрителей — всего лишь фарс?

Рэм цинично усмехнулся:

— Он только лишний раз подтверждает: в приграничье выгодно совершать преступления. Выживают, как всегда, волки — овец пускают под нож.

— А Хит? — воскликнул Роб. — Что будет с ним?

Рэмзи покачал головой:

— Хит не волк и не овца. Он дикий вороной жеребец. Никто на свете не сможет удержать его надолго.

За ужином Роб молчал, неустанно размышляя, каким образом лучше преподнести семье не слишком приятную весть. Объясниться с каждым по отдельности или собрать всех вместе и объявить свою волю?

Наконец он решил, что ничего хорошего все равно не придумает, так что лучше уж отделаться сразу.

За обедом дружно праздновали возвращение Донала и поднимали кубки за его здоровье и удачу. Дождавшись, пока присутствующие немного успокоятся, Роб отставил пустой кубок.

— Прежде чем вы встанете из-за стола, я должен вам кое-что сообщить.

Насытившиеся и подвыпившие родственники без особого интереса уставились на главу семьи.

— Попытайтесь набраться терпения и выслушать меня до конца, — предупредил Роб, строго оглядев жену и детей.

Все замерли в тревожном ожидании.

— Давным-давно, — начал он свою исповедь, — я поступил дурно и никогда не пытался свой поступок исправить, а продолжал лгать. Обман громоздился на обман, а я по-прежнему продолжал делать вид, будто все в порядке, полагая, что так лучше и легче для всех нас. Но грехи не остаются безнаказанными, и все мои уловки обернулись злом и несчастьями.

Теперь уже родные смотрели на него во все глаза, и сердце Роба ныло оттого, что сейчас он лишит их радости и покоя.

— Всем известно, что Хит — мой первенец. Я совершил смертный грех, уверяя вас, что он незаконнорожденный. Никто не знал, что я был женат законным браком на его матери Лили Роуз… следовательно, Хит — мой наследник и будущий лорд Галлоуэй.

Послышался сдавленный стон.

— Нет! — вскрикнула Элизабет.

Дункан выругался и в волнении опрокинул кубок с вином.

Донал оцепенел.

Бет встала и выбежала из комнаты.

Мегги сжала руку мужа.

Кровь отлила от лица вскочившей Элизабет.

— Будь ты проклят, Роб Кеннеди! Я всегда знала, что ты любил Лили Роуз сильнее, чем меня, но твердила себе, что женился ты все-таки на мне, и это хоть как-то поддерживало мою гордость. Теперь ты все отнял!

— Лиззи, я до такой степени щадил тебя, что скрыл свой первый брак и лишил родного сына его законных прав! Ты была слишком горда, чтобы занять второе место, но гордость — это тоже смертный грех, за который приходится платить. За понимание этого я заплатил слишком дорогую цену.

— И теперь моему первенцу придется платить за твои грехи. Твое запоздалое раскаяние отняло у него все. Ты разрушил его жизнь.

— Мама, это неправда, — возразил Донал, поднимаясь. — С самого рождения я вел безбедное, обеспеченное существование. Отец обладал не только деньгами, землями, замками и кораблями, но еще властью и силой, которыми не злоупотреблял. Мне давно казалось, что я не сумею стать его достойным преемником и истинным главой клана Кеннеди. Поэтому сейчас я испытываю только облегчение.

Дункан вскочил, в ярости отшвырнув стул.

— Ты бесполезное ничтожество, если не желаешь даже постоять за себя! Неужели ты все безропотно отдашь цыгану-полукровке? Это мне следовало родиться наследником Кеннеди! Надеюсь, бастард сгниет в подземелье Карлайла, а еще лучше будет, если Дейкр повесит сукина сына!

Тяжелый кулак Донала расплющил нос брата. Тот потерял сознание еще прежде, чем рухнул на пол.


Замок Дуглас был выстроен так близко к воде, что суда могли заплывать прямо во двор. Валентина весь день высматривала «Месть», так что когда Рэм перепрыгнул через поручень и очутился рядом с ней, нежно улыбнулась и открыла объятия. Муж поцеловал ее и, глядя ей в глаза, сообщил:

— Тина, Донал жив. Я только что отвез его к Мегги.

Золотистые глаза, как он и ожидал, засветились, а лицо просияло.

— О, Рэм, как чудесно! Он здоров? Где ты его нашел? Кто совершил набег?

— Немного хромает, но в остальном бодр и весел. Пойдем, я сообщу тебе все подробности за ужином. Надеюсь, мистер Берк приготовил что-нибудь вкусненькое в честь моего приезда.

Рэм медлил с рассказом, ожидая, пока Тина немного поест.

— Я велю принести еду к нам в спальню. Думаю, для тебя это будет лучшим десертом.

— Еще бы! Не хочу ни с кем делить тебя сегодня.

К тому времени как он навестил близнецов, покачал их и спел шотландскую колыбельную, ужин уже принесли. Рэм уложил малышей в колыбельки и отправился в супружескую спальню, отделанную от пола до потолка полированным розовым гранитом. Огромный камин занимал всю стену. Пол был устлан черными овечьими шкурами, густой рысий мех красовался на кровати.

Пока супруги ели, Рэм говорил обо всем, что произошло на заседании суда. Тина внимательно слушала. Но наконец ее терпение истощилось.

— Все это прекрасно, но я хочу услышать о Донале. Насколько я поняла, во время набега его захватили в плен и бросили в подземелье Карлайла. Эта свинья Дейкр потребовал выкуп? И ты заплатил?

— Я пытался торговаться, шантажировать, даже подумывал прикончить сукина сына, но Дейкр напомнил мне, что все козыри у него на руках — Донал был в его власти.

— Как же тебе удалось выручить его? — ахнула Тина. Рэм вытер рот и отбросил салфетку.

— Не мне. Хиту.

— Но как же, во имя Господа… О Боже, он занял место Донала, верно? — прошептала Тина, вспомнив, как брат уже спас таким образом ее мужа.

— Ты ведь знаешь, у него храбрости больше, чем у любого из нас, — кивнул Рэм, обнимая жену. — Он найдет способ освободиться, такое уже бывало.

— Поверить не в силах… ведь теперь ему есть что терять!

— О чем ты, любимая?

— Отец сознался, что был женат на Лили Роуз и именно Хит — его законный первенец… Хит тебе ничего не сказал?

Рэм от неожиданности присвистнул:

— Ни слова! Правда, его одежду украшала брошь с гербом Кеннеди. Понимаешь, он считает, что виноват в похищении Донала и набеге на Керкубри.

— Благородный дурачок! Пытается загладить свою мнимую вину, а ведь его всю жизнь обманывали и лишили законного наследства.

— Не сомневайся, Тина, он выживет и станет достойным преемником отца, — утешил Рэм. — Я ясно дал понять Дейкру, что его ждет, если хотя бы волос упадет с головы Хита.

— Он так храбр, что мне совестно за свою трусость. Я сбежала в замок Дуглас, чтобы не присутствовать, когда отец сообщит родным о Хите.

— Господи, — взвыл Рэм, — не миновать нам грозы! Как думаешь, гранитные стены выдержат?

— Надеюсь, — кивнула Валентина, подставив губы для поцелуя. — Здесь я всегда чувствую себя в безопасности.

— Очень рад, потому что завтра мне нужно ехать в Глазго. Я посетил в Карлайле банкира, который хранит деньги Энгуса, и он шепнул, будто Арчи Дугласу отправлено золото из Лондона.

— Кстати, тебе прибыло послание, — вспомнила Тина и, поднявшись, принесла письмо. Прочтя его, Рэм удовлетворенно кивнул:

— Джон Дуглас, граф Олбени, отплыл в Шотландию. Если шпионы королевы Маргариты уже успели доложить об этом, Арчи может забеспокоиться. Пожалуй, мне лучше отправиться сразу в Эдинбург.

Тина с притворным вздохом пожаловалась:

— Наши дети станут взрослыми, прежде чем получат христианские имена.

— Ничего, милая, я обещаю, что крестины состоятся, как только я вернусь. И поверь, церемония будет более торжественной и пышной, чем когда-либо в этих местах.

— Ну почему все, имеющее отношение к Дугласам, должно быть торжественным и пышным, хвастливый ты дьявол?

Рэм припал к ее губам.

— Потому что я самый большой и лучший. Разве близнецы не доказательство тому? — спросил он.

Валентина подняла соболиную бровь.

— А я думала, это был мой подарок тебе, негодник этакий!

— Так оно и есть. Бесценный подарок! Я люблю тебя, Тина.


В ожидании возвращения родителей Рейвен тщательно уничтожила все следы пребывания мужчины в своей спальне. Лохань отнесли на место, простыни и полотенца успели постирать, красный цыганский наряд был надежно спрятан, а окровавленная рубашка Хита сожжена. Разумеется, не стоило надеяться, что слуги, особенно миссис Холл, сохранят тайну, но хотя бы ради приличия следовало привести все в порядок. Особенное внимание она уделила своей внешности: выбрала простое платье кремового полотна с длинными рукавами и скромным вырезом, зачесала волосы назад и перевязала их лентой. Зеркало подтвердило, что она добилась цели: оттуда на нее смотрела скорее святая, чем грешница. Оставалось надеяться, что родители это тоже заметят.

Она то и дело выглядывала в окно и, завидев экипаж, сбежала вниз, чтобы встретить родных на пороге. Она полагала, что мать извелась от беспокойства и, увидев Рейвен живой и невредимой, прежде всего обрадуется. Но она ошиблась.

Кейт Карлтон вплыла в двери, как готовый к бою военный корабль.

— Значит, ты дома, такая смирная и невинная, словно монастырская послушница. Удрала, оставив нас на съедение Дейкрам! Бессердечная упрямая эгоистка, не думающая ни о родителях, ни о бедном брошенном женихе! Неужели ты не понимаешь, какому унижению подвергла семью, не говоря уже о Кристофере? Никогда не смогу забыть этого, проживи я хоть сотню лет!

Рейвен пришлось открыть рот, прежде чем остальные родственники успели появиться в передней.

— Прости, что сбежала, не предупредив тебя, мама. Мне ничего другого не оставалось. Я надеялась, что ты меня поймешь, когда я все объясню.

— Объяснишь? Может, заодно подскажешь, что я должна была говорить взбешенному жениху, плачущей леди Розалинд и исходившему злобой грубияну Дейкру? Может, объяснишь, почему исчезла в канун свадьбы, бросив платье, которое стоило целого состояния, и наплевав на сотню приглашенных гостей?

— Я не могла выйти за Кристофера, — запротестовала девушка. — Я не люблю его.

— А кого ты вообще любишь, кроме себя, Рейвен Карлтон?! — перебила ее мать.

— Кейт, давай поговорим спокойно и все разумно обсудим, — вмешался сэр Ланселот.

— Разумно? У девчонки нет ни капли разума! Ведет себя как сумасшедшая!

— Нельзя ли по крайней мере повежливее?

Кейт немедленно набросилась на мужа:

— Это ты во всем виноват! Баловал ее, портил, позволял делать что вздумается, и теперь она не имеет ни малейшего понятия ни о долге, ни об обязанностях! Из чистого каприза опозорила семью, разрушила все шансы сестры на приличный брак и превратила нас во всеобщее посмешище!

— Довольно, Кейт! — загремел сэр Ланселот. — Если тебя больше заботит мнение чужих людей, чем переживания собственной дочери, ты и в самом деле глупа и тщеславна. С самого рассвета трещишь не переставая, но не сказала ничего дельного! Будь добра, помолчи и позволь Рейвен объясниться. И нечего стоять в дверях!

Он прошел в комнату, дождался, пока усядутся дамы, а сам вместе с Героном остался стоять. Воцарилось молчание, и выжидающие взгляды присутствующих обратились к Рейвен. Девушка глубоко вздохнула и начала:

— Мама права. Я виновата во всем случившемся, поскольку давно знала, что не люблю Кристофера. Он мне даже не симпатичен. Мне не следовало соглашаться на помолвку. Нужно было объявить об этом сразу. Но я, надеясь таким образом исполнить свой долг перед вами, решила, что смогу себя преодолеть и стать его женой. Я знала, как ты мечтаешь об этом браке, мама, и как будешь безутешна, если все твои надежды пойдут прахом.

Рейвен взглянула на отца.

— Папа, я видела, что и тебе этого хочется. Но все же меня одолевали сомнения, и я попыталась отложить помолвку. Но лорд Томас воспринял мои колебания как личное оскорбление, а мама сказала, что только благодаря ему ты получил должность в суде смотрителей. И я сделала все, чего от меня ждали. Тогда мне это показалось самым легким выходом.

— Моя должность — награда от покойного короля за верную службу короне Англии. Я ничем не обязан Дейкру, и слава Богу, потому что в последнее время наши мнения все чаще расходятся.

— О, я так рада слышать это, папа! — воскликнула Рейвен. — Дейкр обязан поддерживать мир на границе, но я уверена, что он грабит и разоряет шотландцев, подогревая вражду.

— Верно, — вставил Герон. — Мне не по нутру те мерзости, которыми хвастает Крис. Я точно знаю, что он и его люди совершают набеги на шотландцев, угоняют скот, жгут и даже убивают.

— Мы обсуждаем не Дейкров, а поведение Рейвен, — запротестовала Кейт.

— Хорошо, мама, оставим Дейкров. Я не выйду за Криса, потому что наконец прислушалась к своей душе.

— Что за вздор?!

— Твоя мать посоветовала мне следовать велению души. Я так и поступила и поняла, что люблю другого.

Не успели слова слететь с губ, как Рейвен поняла, что это правда. Она безумно влюблена в Хита Кеннеди.

— Люблю шотландца и хочу стать его женой.

— Шотландца?! — ахнула Кейт. — Думаешь, мы допустим брак с чужаком?

— Почему же нет? Шотландцы всегда женились на англичанках. Взять хотя бы Маргариту Тюдор.

— Но Яков Стюарт был королем! — не уступала мать.

— Маргарита только что вышла за Арчи Дугласа.

— Кстати, Розалинд сказала, что вскоре будет принимать у себя королеву. Дейкров включили в свиту короля, и весь двор отправляется в английскую столицу! О, Рейвен, как ты могла отказаться от такой чести?

Рейвен едва не выпалила, что уже представлена королеве, но вовремя прикусила язык.

— Англичане тоже женятся на шотландках, — не унимался Герон. — Я сам не прочь посвататься к Бет Кеннеди!

Кейт мгновенно забыла о дочери.

— Герон, да ведь Бет с нами в родстве. Мы будем рады такой прекрасной партии! Ее отец — сам лорд Галлоуэй!

Рейвен с надеждой посмотрела на мать.

— Человек, которого я люблю, тоже происходит из знатной семьи. Он много раз просил меня стать его женой, но я хотела получить ваше благословение.

— Это Хит Кеннеди, так ведь, Рейвен? — сухо осведомился отец, с неодобрением взирая на дочь. Но она не потупилась, а надменно вскинула подбородок и гордо ответила:

— Да, отец. Хит Кеннеди.

— Хит? Разве не так зовут незаконного сына Роба Кеннеди от цыганки по имени Лили Роуз?! — вскричала Кейт.

— Вот-вот, — подтвердил муж. Глаза Рейвен угрожающе сверкнули.

— Он не виноват в своем происхождении, а цыганская кровь ничем не хуже нашей!

— Ой! Неужели ты предпочтешь цыгана Кристоферу Дейкру? — ахнула Ларк.

— Да. Он по крайней мере человек чести, чего не скажешь о Дейкре. Кристофер ведь пытался соблазнить тебя и если еще не преуспел в этом, то скоро добьется своего.

Ларк покраснела, но Кейт уже строила новые планы:

— Дорогая, если желаешь войти в семью Кеннеди, знай, что у леди Элизабет есть холостой сын. Уверена, что твой отец с радостью напишет кузине и предложит союз между нашими семьями.

Вспомнив огненно-рыжего Дункана, Рейвен на секунду застыла, но тут же вспылила:

— Мама, ты, похоже, не поняла ни единого слова из того, что я пыталась тебе объяснить! Ты меня даже слушать не хочешь! Я влюблена в Хита Кеннеди, и мне совершенно все равно, унаследует он богатство отца или нет, цыган он или шотландец! Да пойми же наконец, мама! Мы любовники! Любовники, связанные обетом верности!

Глава 27

Подняв руки к небу, доведенная до отчаяния Рейвен выбежала из комнаты, поднялась наверх и сорвала с себя скромное платье заодно с лентой. Потом натянула старую одежду для верховой езды, сапожки и помчалась на конюшню. Она даже не позаботилась оседлать Салли. Просто вскочила ему на спину и поскакала на свое любимое место, туда, где река Иден впадала в залив Солуэй. Это был единственный способ почувствовать себя свободной. Бешеная скачка вдоль побережья, разделявшего Англию и Шотландию, неизменно ее успокаивала. Никого. Только бескрайнее море и пурпурные горы вдали. Но сегодня чудесный пейзаж лишь послужил напоминанием, что она и Хит разлучены и находятся по разные стороны границы.

Почему она не поехала с ним? Он предупреждал, что родители не станут ее слушать. Твердил, что ей никогда не удастся убедить их согласиться на этот брак. Но она не поверила.

Салли доскакал до конца песчаной косы и остановился. Рейвен долго смотрела на море, несчастная и одинокая, отделенная от любимого широкой полосой воды. Пальцы нащупали камень-бог, висевший на шее под рубашкой, и ей стало немного легче.

В памяти всплыла картина их первой встречи, и Рейвен задумчиво улыбнулась. Она мчалась верхом на Салли прямо на него. А он стоял неподвижно и смеялся. Только сейчас она осознала, что именно в ту минуту отдала ему сердце, но все это время упрямо отказывалась признать правду. А ведь сегодня на ней именно та рубашка, которую Хит тогда так дерзко позаимствовал!

Всего через несколько минут после знакомства он ухитрился раздеть ее! Ей следовало сразу понять, что он всегда возьмет верх и выйдет победителем из любой ситуации.

Как жаль, что он не может вдруг здесь появиться и поскакать ей навстречу… Нет, Хит не вернется за ней. Она так оскорбила его гордость, что он, наверное, пожалел о своей преданности и заботе. Больше он не позволит унизить себя!

Хотя она немного успокоилась, боль по-прежнему разрывала сердце. Придется чем-то занять ум и руки, сосредоточиться и не думать о Хите. Какой смысл жалеть себя и грезить о недостижимом!

Она вернулась в конюшню, напоила и покормила Салли и принялась работать скребницей, пока шерсть пони не заблестела. Потом надела кожаные перчатки, вынула из клеток молодых кречетов, захватила приманку и отправилась на болота продолжать обучение.

Раз за разом она подбрасывала птиц, проявляя бесконечное терпение. Чаще всего они промахивались и добыча ускользала, но зато они каждый раз возвращались к приманке. Наконец, когда день уже клонился к закату, один кречет поймал мышку, а второй вернулся с выброшенной на берег рыбой. Рейвен тут же вспомнила слова Валентины, сравнивавшей королевский двор с дохлой макрелью. Кстати, почему визит Маргариты Тюдор в Англию держится в таком секрете? И леди Розалинд говорила об этом как-то уклончиво…

Рейвен неожиданно похолодела. Неужели… Да, причина может быть только одна… Неужели Маргарита решила взять с собой сына, маленького Якова, чтобы отдать его своему брату, английскому королю?

Чем больше думала об этом Рейвен, тем сильнее убеждалась в истинности своего предположения. В этом замешаны Дейкры, и уже одно это доказывает, что ее догадки справедливы.

Надо поделиться с Хитом своими подозрениями. Уж они с Рэмзи придумают, как защитить шотландского короля.

Рейвен глубоко вздохнула и еще раз проверила себя. Что, если она просто ищет предлог отправиться к Хиту? Да, он прав, она сделала огромную ошибку, которую, однако, постарается исправить. Но вот если что-то случится с Яковом Стюартом лишь оттого, что ее обуяла гордыня, это окажется непоправимым.

Сажая кречетов в клетки, Рейвен уже знала, что немедленно отправится в Эскдейл.

На этот раз она оседлала Салли и, покидая конюшню, взглянула на окна дома. Не стоит возвращаться туда за едой и одеждой. Родители могут попросту ее запереть. Если кто-нибудь видел сегодня ее с птицами, домашние ее раньше ужина и ждать не будут. Рейвен для отвода глаз снова направилась к болотам, а оттуда повернула Салли на север.

Девушка понятия не имела, сколько миль предстоит проехать до Эскдейла. Кроме того, неизвестно, там ли сейчас Хит. Пальцы сжали подаренный им камень: он должен привести к своему владельцу. Она отбросила все сомнения, убедив себя, что невидимая нить, связывающая их, укажет ей дорогу.

Ехала она не спеша: путь предстоял неблизкий, так что следовало поберечь силы Салли. Она гладила пони по холке и время от времени шептала ему:

— Найди Хита, Салли, найди Хита.

Солнце зашло; сумерки постепенно сгущались. Девушка намеренно объехала Лонгтаун стороной. Вряд ли жители благожелательно отнесутся к ночному путнику. Рейвен не боялась темноты, она любила ночь, ее особую загадочную прелесть.

Услышав журчание воды, она осторожно подвела Салли к берегу. По-видимому, это река Эск, и если следовать по течению, она рано или поздно доберется до Эскдейла. Пожалуй, пора отдохнуть. Она спешилась, распрягла Салли, дала ему напиться, ополоснула лицо прохладной водой и тоже утолила жажду. Оставалось дождаться, пока пони вдоволь пощиплет травки. Рейвен привязала его к дереву и уселась, опершись о ствол.

Она старалась не думать о еде, потому что очень проголодалась и при воспоминаниях о вкусных блюдах мистера Берка в животе громко урчало.

Часа через два после наступления темноты на небе взошла новая луна. Рейвен любовалась тонким полумесяцем и повторяла заклинание, которому научила ее бабка:

Как только вижу новую луну,

Она зовет меня открыть глаза,

Она зовет меня встать на колени,

Она зовет меня склониться.

В благоговении перед тобой,

Моя наставница-луна,

Дай средство мне достичь свободы, ибо

Наделена я силою и знаю,

Как применить ее…

Подняв лицо к луне, она открылась, словно вьюнок, распускающийся навстречу ночи. Сегодня ее дух слился с земной природой и Вселенной. Оставалось ждать, что будет дальше.

Рейвен снова села на Салли и позволила слабому серебристому свету служить ее проводником.

На восходе солнца девушка остановилась у зарослей ежевики и полакомилась ягодами. Скорее всего она уже в Шотландии и с каждой минутой все больше приближается к Хиту.

По долинам бродили овцы и коровы, луга пестрели полевыми цветами, все благоприятствовало путешествию. Но тут, на ее несчастье, как это нередко бывает в Шотландии, небо затянуло тучами и пошел дождь. Овцы сгрудились под развесистыми кронами деревьев Рейвен же повезло меньше — она промокла насквозь. И хотя двигалась теперь медленнее, все же упорно стремилась к цели, не смея унывать.

Вскоре ее упорство было вознаграждено: постепенно пейзаж становился все более знакомым. Когда впереди показался Эскдейл, солнце вдруг выглянуло из облаков и Рейвен счастливо улыбнулась.


Хит Кеннеди провел ужасную ночь. Сон бежал от него, а тело изнывало от желания. Он не находил себе места. Стремление соединиться с Рейвен занимало его целиком. Больше всего Хита задевало то, что, несмотря на обоюдную страсть, она все же не считала его достойным для себя мужем. Ей с детства твердили, что девушка из приличной семьи должна продать себя как можно дороже, и она не могла заставить себя пойти против родительской воли.

Трижды за долгую ночь он был готов воспользоваться силой и привести ее в свою постель. Вороново перо лежало в его ладони, от Хита требовалось лишь сосредоточиться и произнести три слова: «Приди ко мне, Рейвен».

Но каждый раз его останавливал внутренний голос. Чего он достигнет, если применит волшебство? Рейвен должна явиться к нему сама. По своей воле.

Утром Хит решил отвести кобыл на земли, завещанные ему Энгусом. Оттуда недалеко до замка Дуглас и владений Кеннеди. Отец совсем плох, так что навестить его не помешает.

Но сначала придется их подковать. Хит отправился на луг, привел во двор двух лошадей и зажег горн в кузнице. Когда небеса разверзлись и сверху хлынули потоки воды, он поставил кобыл под навес и пошел к кузнецу Дугласов. Вместе они осмотрели копыта животных и стали рыться в груде подков, подбирая их по размерам.

Горн раскалился, кузнец почистил лошадям копыта и нагрел первую подкову. После второй он скинул рубашку. Хит ухмыльнулся и последовал его примеру.

Дождь перестал как раз к тому времени, когда они закончили работу. Хит повел кобыл во двор, проверяя, не захромали ли они. Новые подковы звонко цокали по булыжникам. Но тут в ворота въехал одинокий всадник, и Хит удивленно поднял глаза.

— Рейвен, — прошептал он.

— Хит! Слава Богу, я тебя нашла!

Он подбежал к ней, поднял и, прижав к себе, закружил.

— Рейвен, неужели это ты?!

— Мне кажется, что англичане замышляют похитить юного короля. Я решила предупредить об этом тебя и Рэма.

Радость мгновенно покинула сердце Хита, и железные пальцы тоски сжались с новой силой. Она приехала не потому, что любит, что жить без него не может…

Но он скрыл разочарование и опустил Рейвен на землю.

— Ты промокла до костей. Пойдем, нужно обсушиться.

Он окликнул кузнеца и попросил отвести пони на конюшню.

— Мы с Салли не только вымокли, но и умираем от голода, — весело сообщила Рейвен. Теперь, когда она нашла Хита, всем тревогам конец. Он сразу поймет, верны ли ее подозрения, и разрушит коварный план.

Она вошла в замок и принялась взбираться наверх, в комнаты Хита, словно никуда и не отлучалась.

— Ты ехала одна?

— Да. И ни за что не добралась бы без твоей помощи. Потом расскажу.

Хит поворошил кочергой в камине, обернулся и увидел, что она уже снимает мокрую одежду. Он принес халат и помог ей надеть его. К его изумлению, Рейвен рухнула на кровать и подняла ногу, попросив помочь снять сапожки.

— Ты дьявол, Хит Кеннеди! — улыбнулась она. — Не прошло и пяти минут, как я уже осталась совсем голой.

Хит, осторожный, как волк, уже попадавший в капкан, решил, что Рейвен готова спать с ним сколько угодно, но без благословения церкви. И хотя не было для него на свете женщины привлекательнее, будь он проклят, если удовлетворится меньшим, чем ее сердце и душа.

Он поставил решетку перед камином, развесил мокрые вещи, попросил служанку принести чего-нибудь поесть и, вручив Рейвен полотенце, отступил на почтительное расстояние.

Девушка удивилась. Обычно Хит не мог устоять перед искушением коснуться ее волос и всегда, под любым предлогом, старался запустить пальцы в шелковистые пряди.

Хит с трудом оторвал от нее взгляд, налил воды в тазик и стал умываться.

— Мистер Берк отправился вместе с Тиной в замок Дуглас, так что яств не жди, — небрежно предупредил он.

— Значит, лорда Дугласа тоже здесь нет? — расстроилась Рейвен. Она уже второй раз упомянула о Рэме!

— А мне ты не можешь рассказать?

— Конечно, могу. Зачем бы иначе я ехала целые ночь и день?

Он надеялся, что никакого заговора нет. Что это всего лишь предлог, чтобы вернуться к нему и признаться, что она жестоко ошиблась, не поехав с ним.

Служанка принесла густой суп из баранины и свежий хлеб. И Рейвен, жадно глотая горячую жидкость, начала:

— Думаю, лучше рассказать все по порядку. Ты был прав насчет моих родителей. Они были вне себя из-за моего побега. Я сказала, что никогда не выйду за Дейкра, потому что не люблю его и не уважаю. Сообщила о тебе, расхваливала, как могла, все твои добродетели, но они… — Она послала ему шутливую улыбку. — Представляешь, они не захотели даже слушать!

— Должно быть, фамильная черта, — пробормотал Хит. Но Рейвен пропустила его реплику мимо ушей.

— Я рассердилась и решила прогуляться вдоль берега. И вдруг вспомнила разговоры в Карлайле. Тогда мне было не до этого, да и планы Дейкров не слишком интересовали. Прямо никто ничего не говорил: так, обрывки фраз, намеки… А вчера, когда я сложила все воедино, меня вдруг осенило. Посмотрим, согласишься ли ты с моими заключениями. После свадьбы Кристофер собирался взять меня в Бьюкасл, куда должны были прибыть какие-то важные гости. Леди Розалинд безумно волновалась, ожидая чьего-то визита в Карлайл. Ну а через несколько недель мы должны были отправиться в Лондон, ко двору, но поездка держалась в секрете. И вдруг вчера моя мать проговорилась: мол, в Карлайл приезжает королева Маргарита, а затем Дейкры вместе с королевским двором отправляются в Лондон!

— Арчибальд Дуглас и Маргарита задумали увезти короля из Шотландии и передать Генриху Тюдору. Ты права, Рейвен. Мы с Рэмзи подозревали, что Арчибальд крайне нуждается в деньгах и готов продать маленького Якова английской короне, но понятия не имели, что они так торопятся!

— Ты можешь сообщить эти сведения лорду Дугласу?

— Если бы еще знать, где он! Придется действовать без него. К счастью, здесь под началом Гевина есть двадцать воинов, — проговорил Хит, восхищенно взирая на возлюбленную. — Только очень храбрая женщина могла пуститься в такой путь одна на ночь глядя!

— Не одна, Хит. У меня был с собой твой камень-бог, и ты неотступно сопровождал меня.

Она погладила висевший на груди талисман.

— Чтобы решить эту задачу, одним камнем не обойдешься. Слишком много неясностей. Юный король сейчас в Эдинбурге. Когда королева и двор покинут столицу? В каких замках собираются останавливаться по пути? Необходимо любой ценой помешать им пересечь границу. Хотя, казалось бы, с ребенком они не смогут передвигаться быстро, инстинкт подсказывает: они будут торопиться завершить путь до наступления полнолуния, пока дороги темны. Боюсь, у нас почти не осталось времени.

Рейвен молча наблюдала, как он одевается.

— Пойду предупрежу Гевина, чтобы в любой момент мы были готовы к отъезду.

Хит спустился в зал, где воины как раз заканчивали трапезу. В это время у входных дверей началась возня и громкая перебранка. Оглянувшись, Хит увидел Гевина, державшего за шиворот какого-то оборванца.

— Это твой чертов пленник. Какого дьявола ты снова дал ему сбежать?

Хит с изумлением узнал Сима Армстронга.

— Он мне больше не нужен, и я отпустил его. Какого дьявола ты тут делаешь, Армстронг?

— Должно быть, я в самом деле спятил, если вообразил, что ты соизволишь меня выслушать, — фыркнул Сим.

— Да прекрати его трясти, Гевин, — велел Хит. — Так и быть, выкладывай.

— Нельзя ли сначала немного поесть?

Видно, бедолага и в самом деле умирал от голода. Хит сделал знак слуге, а сам вынул из ножен кинжал, отрезал большой ломоть хлеба и воткнул оружие в стол, поближе к себе.

— Начинай петь, птичка. Отрабатывай обед.

Армстронг, искоса поглядывая на кинжал, потянулся к хлебу.

— Мои новости наверняка стоят нескольких медяков. Вот что я скажу: кое-кто сговорился переправить законного короля Шотландии через границу в Англию!

— Пока что твои новости гроша ломаного не стоят! Сей факт нам известен, вот только не знаем, где и когда.

— Сегодня они прибудут в Хоуик. Потом, под покровом темноты, Мейнджи Армстронг проведет их через приграничный лес в Англию. Там будут ждать люди Дейкра, которые повезут короля с матерью в Бьюкасл.

— Кто может поручиться, что это не ловушка? — вмешался Гевин.

— Никто, — бесстрастно ответил Хит. — Но сведения совпадают с теми, что принесла Рейвен, а Хоуик — самое подходящее место для перехода границы.

— С чего бы это чертово отродье вдруг решило предать собственного брата? — усомнился Гевин.

Хит пожал плечами:

— Месть куда слаще, чем суп с бараниной.

Гевин подумал о собственном брате и поежился. Не хотел бы он попасть под горячую руку Черному Рэму. Впрочем, сия участь неминуемо его ожидает, если он не предотвратит похищение юного короля.

— Придется немедленно скакать в Хоуик и устраивать засаду.

Гевин кивнул и приказал патрульным вооружаться и седлать коней.

Рейвен вся извелась, ожидая Хита. Она перебирала его одежду, вдыхая запах любимого. Но и этого ей хватило ненадолго. Тяжело вздохнув, она подбежала к окну и увидела солдат, выводивших лошадей из конюшни. Значит, он уезжает?

Она метнулась к каминной решетке. Платье было еще влажным, но что поделать? Придется потерпеть.

Девушка быстро оделась, откинула за спину растрепанные волосы и помчалась в зал, но попятилась: Хит разговаривал с каким-то мрачного вида оборванцем. Тот оглянулся, и она узнала того мерзавца, которого Хит когда-то взял в плен. К ее величайшему удивлению, ее возлюбленный сунул разбойнику серебряную монету, и тот, заговорщически подмигнув девушке, исчез, словно крыса при виде кота.

Хит бросился к Рейвен.

— Сим подтвердил: заговор действительно существует. Он утверждает, что королевский двор сегодня ночью прибудет в Хоуик. Замок Кейверз всего в десяти милях от границы с Англией. Мы немедленно поскачем туда и будем ждать их появления.

— Я с вами.

— Ни за что. Здесь, в Эскдейле, тебе ничего не грозит.

— Хит, я больше никуда тебя не отпущу.

Он нежно погладил ее по голове.

— Милая, чудеснее слов я в жизни не слышал, но женщине не место на поле боя.

— Но я могу быть полезной, — настаивала она. — Королю еще и трех нет; он испугается, оказавшись в окружении суровых воинов.

— Нас всего около двух десятков, Рейвен, а кто знает, сколько вооруженной охраны возьмет с собой Арчибальд!

— Вы жители приграничья: каждый стоит троих!

— Лестью меня не возьмешь, — неумолимо произнес он. — Если и в самом деле хочешь помочь, оставайся, чтобы я был за тебя спокоен.

Рейвен вызывающе подбоченилась:

— Ну так вот, я не останусь. Как только ты уедешь, немедленно последую за тобой.

Он схватил ее за плечи и безжалостно тряхнул:

— Попробуй только! Я так тебя отшлепаю, что неделю не сможешь сидеть, не то что верхом ездить!

С этими словами он повернул ее спиной и подтолкнул к лестнице.

— Воображаешь, что если я тебя люблю, ты можешь вертеть мной как захочешь? Запомни: я не один из твоих соколов, Рейвен, и путы на меня не наденешь! Женщина, которая не умеет вовремя подчиниться, не удержит мужчину!

Он прав. Она уже была готова смириться и умолять его поберечь себя ради их любви и вернуться к ней живым и здоровым, но Хит все испортил.

— Немедленно в башню, черт побери! Если желаешь быть полезной, можешь подождать меня в постели.

Благие намерения были мгновенно забыты. Дрожа от злости, девушка взбежала по ступенькам и с силой хлопнула дверью.

— На этот раз ты меня довел, чертов шотландец!

Глава 28

Рэм Дуглас вместе с Джоком и двадцатью воинами прибыл в столицу. Он прямиком отправился в Эдинбургский замок, где обнаружил Александра Хьюма и Дэвида Максуэлла. Ему показалось подозрительным отсутствие Арчибальда, Маргариты и маленького короля.

— Где король, королева, придворные? — взволнованно поинтересовался он.

Хью небрежно отмахнулся:

— Эти неженки предпочитают уют Холирудского дворца.

— Готов поклясться, что им больше по вкусу уют Вестминстерского дворца, — пробормотал Рэм и велел Джоку проехать до конца Королевской мили[10] и посмотреть, действительно ли король и двор находятся в Холируде. Затем он сообщил Хьюму и Максуэллу о коварном замысле — отдать маленького короля в лапы Генриха Тюдора.

— Сегодня дозорные видели судно герцога Олбени. К утру оно должно быть в Лейте. Он сумеет разоблачить предателей. Вся Шотландия поддержит его против Маргариты Тюдор! — сказал Хьюм.

— К тому времени как Олбени доберется сюда, маленький король уже будет на полпути к Англии, — заметил Рэм.

Даже когда вернувшийся Джок сообщил, что Холируд пуст и королевский двор, по слухам, перебрался в замок Крейгмиллер, в пяти милях отсюда, Хьюм не встревожился. Но лорду Максуэллу не хотелось оказаться лицом к лицу с разъяренным герцогом Олбени, если птичка упорхнет из гнездышка.

— Я еду на юг, — объявил Рэм. — Они нас опередили, но я догадываюсь, где Арчи остановится на ночлег.

— И я с тобой, — кивнул Максуэлл. — Мы быстро справимся с этими англичанишками!

Дело оказалось более трудным, чем они воображали: королевский двор покинул Крейгмиллер еще три ночи назад. Рэм и Дэвид Максуэлл неслись во весь опор к замку Крайтон, но снова опоздали. Пока солдаты поили коней, Максуэлл и Дуглас совещались, куда дальше направиться.

— Самый короткий путь к границе через Терлстейн и Роксборо, — заметил Дэвид.

— Но в союзниках и помощниках у Арчи — сам Дейкр. Беглецы поедут прямиком в Хоуик, и если мы их не перехватим по дороге, всему конец. Армстронги переведут их через границу, а там — неприступный Бьюкасл!

— Единственный замок между Крайтоном и Хоуиком — Ньюарк.

Рэм мрачно кивнул:

— Ньюарк — наш последний шанс.


Рейвен стояла у окна, наблюдая, как Хит вместе с воинами выезжал со двора. Поразительное зрелище — эти смуглые мускулистые жители приграничья, вооруженные до зубов, уверенно восседающие на своих крепких лошадках. До нее доносились смех, восклицания и проклятия, пока кавалькада наконец не покинула замок.

Рейвен выждала целых полчаса, прежде чем достать из шкафа темный плащ Хита. Войдя на конюшню, она с неприступным видом миновала молодых конюхов и зашагала было к стойлу Салли, но тут же передумала, снедаемая угрызениями совести. Несчастный пони не успел даже отдохнуть после путешествия!

Она взяла свое седло и выбрала одного из коней Дугласов. Мальчишка-конюх услужливо помог ей взнуздать животное, и она наградила его ослепительной улыбкой, затем закуталась в плащ и последовала за отрядом. Рейвен ехала осторожно, опасаясь попасться на глаза людям Дугласа. Дорога была знакомой: она уже однажды проезжала эту прекрасную долину, когда ехала в Кейверз. Она была так занята своими мыслями, что не заметила преследователя.

Грязный, лохматый разбойник облизал потрескавшиеся губы и пришпорил взмыленного пони. Ничего не скажешь, эта бабенка — лакомый кусочек! Недаром те двое стали из-за нее злейшими врагами. Каждый готов заплатить любую цену, чтобы затащить ее в свою постель и не дать другому завладеть драгоценным призом.

Сим Армстронг покачал головой, усмехаясь причудам богатых.

Не выпуская дамочку из виду, он развлекал себя мыслями о том, от кого получит больше золота. Впрочем, что гадать? Любящий папаша отсыплет Кристоферу Дейкру, сколько тот попросит.

Его грязные пальцы любовно погладили обрывок веревки. Никогда больше он не выйдет из дому без столь необходимой вещи, его научил этому Хит Кеннеди. Чем еще можно так ловко скрутить пленника? А уж женщина точно окажется совершенно беспомощной: делай с ней что хочешь! Что ни говори, а лучше веревки оружия нет.

Хит Кеннеди и его спутники въехали во двор Кейверза, когда солнце только начало садиться.

Обычно в этом владении Дугласов никто не жил, и порядок там поддерживали только несколько слуг. Гевин нашел управителя, объяснил, что здесь, возможно, состоится сражение за молодого короля, и предупредил, что для их же безопасности слугам лучше не высовывать носа. Управитель показал, где находятся конюшни, и поспешил в кладовые — посмотреть, какие припасы остались. В стойлах находились только две лошади.

— Смотри, Гевин, конюшня почти пуста: самое подходящее место, чтобы спрятаться. И наши кони тут поместятся. Думаю, лучше ждать их здесь.

— Ты прав, — кивнул Гевин. — Таким образом, мы застанем их врасплох.

Солдаты накормили коней и удобно расположились на сене. Двери оставили открытыми, чтобы вовремя увидеть гостей. Хотя управитель принес фонари, решено было зажигать их только в случае крайней необходимости.

Рейвен, радуясь, что без помех добралась до Кейверза, въехала в безлюдный двор. Весь последний час она корила себя за то, что ослушалась Хита. Единственным оправданием была готовность повиноваться. Правда, он сам виноват: ведь она уже было сдалась, но его проклятое высокомерие вывело ее из себя. Страшно подумать, какую битву придется выдержать, когда он ее обнаружит. Но Рейвен надеялась на победу. Не прикажет же он ей возвращаться в Эскдейл ночью!

Ни о чем не подозревая, Рейвен завела лошадь на конюшню. Тут же со всех сторон к ней протянулись грубые руки и стащили ее с седла. Крик замер в горле, когда она увидела хмурых великанов с кинжалами наготове.

— Рейвен! Ах ты, своевольная ведьма! Да тебя могли уже десять раз убить! — ахнул Хит, схватил ее за руку и рывком поднял с пола. — Ты одна?

Таким она его еще не видела. Его трясло от ярости, и она не посмела ответить, лишь едва заметно кивнула. Услышав смех ратников, она осознала, как унизила любимого своей выходкой.

— Пойдем, — сухо приказал он.

Рейвен едва не подскочила. Наверное, Хит сейчас выполнит свою угрозу и задаст ей отменную трепку.

Он стиснул ее запястье и потащил к замку. Когда Рейвен споткнулась, Хит, выругавшись, подхватил ее на руки, вбежал по ступенькам на первый этаж и посадил незваную гостью у камина.

— Итак? — рявкнул он. — Не можешь посидеть спокойно на одном месте?

— Прости, я не хотела тебя позорить, — прошептала она.

— Позорить? — недоуменно переспросил Хит. У него до сих пор душа в пятках — ведь ее едва не прикончили по ошибке, — а она волнуется о таких пустяках!

Рейвен неожиданно заметила непривычную бледность Хита и со стыдом поняла, что он прежде всего боится за нее. Только сейчас она поняла, как он ее любит!

Она привстала на цыпочки и поцеловала колючую щеку.

Она тоже любит его.

В лице его прибавилось красок, гнев постепенно растаял, но раздражение не улеглось.

— Если воображаешь, что легко отделалась и за поцелуй я все прощу, даже не мечтай! — предупредил он. — Я обещал, что ты еще побегаешь за мной, и на этот раз твоя очередь уговаривать и ухаживать, но здесь не время и не место!

Он еще находит силы шутить! Рейвен сдержала смешок.

— Честное слово, я буду сидеть тихо, как мышка, — торжественно пообещала она, снимая плащ. После его ухода она отправилась искать управителя. Тот в это время ругался с поваром, жарившим на вертеле баранью ногу.

— Говорю тебе, олух ты этакий, мы ожидаем самого короля! Короли не едят баранины, у них утонченный вкус. Неужели не помнишь, что подавали на свадьбу его матушки? Фазанов да павлинов!

— Помню, как же. Тогда они привезли с собой своих кривляк-поваров, которые задирали носы! Говорю тебе, если он шотландец, значит, и бараниной обойдется!

— А я говорю, что ты тупой болван!

Повар погрозил управителю длинной вилкой.

— Джентльмены, — вмешалась Рейвен, опасаясь, что дело дойдет до драки, — по-моему, вы забыли, что королю еще трех лет не исполнилось.

Мужчины непонимающе уставились на нее.

— Ему нужно что-то подкрепляющее, чтобы согрело и помогло заснуть, — подсказала она.

— Виски? — с готовностью откликнулись они.

— Вряд ли. Уж лучше густой суп со сливками.

— Почему ты об этом не подумал?

— Я? — возмутился управитель. — Кто из нас, дьявол задери, повар? Кстати, мистрис, можно предложить вам вина?

— С удовольствием, благодарю вас.

Она отнесла кубок к камину и уселась, задумчиво глядя в огонь.

Хит выставил стражу и велел остальным отдыхать. Время тянулось медленно. Кругом царила тишина. Тьма вокруг сгущалась. Ожидание давалось все труднее, поскольку они даже не могли зажечь свет и скоротать время за игрой в кости. Но никому и в голову не приходило задремать.

Примерно через час после полуночи издали донесся конский топот. Жители приграничья давно привыкли по одному этому звуку определять количество врагов. Сейчас, судя по всему, к ним приближался небольшой отряд. Хит Кеннеди, стоявший у двери, увидел, как кто-то въезжает во двор и спешивается. Он подал сигнал, и воины, с оружием наготове, мгновенно окружили лошадей. Незнакомцев было всего четверо, они не пытались обороняться, а вместо этого стали плакать и умолять о пощаде. Голоса были до того тонкие, что Хит решил, будто взял в плен либо женщин, либо совершеннейших юнцов. Когда шотландцы загнали их в конюшню и зажгли фонарь, перед Хитом предстала растрепанная и едва державшаяся на ногах Маргарита Тюдор, сопровождаемая фрейлиной и двумя молодыми грумами.

— Помогите, о, помогите! — вскричала она, узнав Хита. — Заклинаю, сделайте что-нибудь!

— Где ваш сын и Арчибальд Дуглас? — осведомился он.

— На них напали! Это было в Ньюарке. Ужасная битва… настоящее кровопролитие. И представляете, это оказался Рэмзи Дуглас, кузен моего мужа!

— По коням! Мы скачем в Ньюарк! — скомандовал Гевин.

Хит на руках отнес Маргариту в замок, перепуганные слуги покорно шли за ним.

Рейвен, уже клевавшая носом, проснулась от шума и криков и скорее подбежала к окну, но сумела разглядеть лишь блестевшие клинки и стоявшую посреди двора кучку людей. В комнату влетел управитель.

— Что-то неладное творится! — завопил он. — Там король? Может, выйти во двор?

— Нет-нет, лучше останьтесь. Скоро узнаем, в чем дело.

Ее так и подмывало сбежать вниз и сражаться бок о бок с Хитом. Но разве он сам не справится? Рейвен была уверена в его способности сладить с самым страшным врагом. Она вышла в коридор и стала вглядываться в темноту. И тут внезапно, словно на ее зов, появился Хит с женщиной на руках.

— Это королева, — сообщил он, поднявшись наверх и укладывая ее величество на диванчик, где перед этим сидела Рейвен. Маргарита застонала.

— Она ранена? — встревожилась девушка.

— Нет. Просто мчалась во весь опор. Приглядишь за ней?

— Разумеется. А где ребенок?

— Рэм перехватил их в Ньюарке. Мы едем туда на случай, если ему нужна подмога, но, думаю, маленький Стюарт в полной безопасности. Я скоро вернусь, Рейвен.

Проводив его взглядом, девушка подошла к королеве. Маргарита была смертельно бледна, ее ярко-желтые волосы потускнели и слиплись. Фиолетовый бархатный плащ распахнулся, открыв уже весьма заметный живот, и сердце Рейвен стиснула жалость.

Королеву буквально выворачивало наизнанку. Фрейлина беспомощно ломала руки, а грумам и вовсе было не до госпожи: они до того промерзли, что едва не лезли в огонь.

Рейвен уселась рядом с Маргаритой и взяла ее за руку.

— Сейчас пойду на кухню, разыщу какое-нибудь средство против тошноты. Попытайтесь закрыть глаза и расслабиться. Эй, парни! Идите за мной! — властно приказала она, и грумы мигом потрусили следом.

В кухне хлопотали повар и его помощник.

— Дайте-ка нам ведро воды и тряпки. Дама плохо себя чувствует. Кстати, что у вас есть от тошноты?

Повар покачал головой, и девушка взяла дело в свои руки и сама принялась обыскивать кухню и кладовую. Найдя связку свежей мяты, она облегченно вздохнула.

— Еще что-нибудь нужно? — спросил вошедший в кухню управитель.

— Понадобятся сухари и вино с водой.

Она нашла чистое кухонное полотенце, намочила конец в воде и вернулась к Маргарите. Грумы уже успели вымыть пол и поспешно удалились. Рейвен встала на колени перед королевой, осторожно вытерла ее лицо влажным полотенцем, но будущую мать продолжало мутить. Рейвен быстро растерла мяту пальцами и поднесла к носу Маргариты.

— Дышите глубоко, равномерно, вдыхайте запах, и рвота прекратится.

Сунув руку в карман, она достала ведьмин камень, о котором совсем забыла. Рейвен, уже обретшая некоторый опыт в искусстве исцеления, знала, что в таких случаях первым делом надо отвлечь больного, чем-то его занять.

— Прижмите камень к груди, сосредоточьтесь и продолжайте медленно и глубоко дышать. Постарайтесь впитать в себя его магическую силу.

Заметив, что Маргариту перестали мучить судороги, Рейвен наспех сорвала парочку листьев со стебля и велела положить их в рот.

— Свежий вкус мяты всегда успокаивает разбушевавшийся желудок.

Маргарита послушно сунула в рот листочки, и Рейвен поняла, что самое страшное позади. Она поспешила осыпать королеву похвалами за мужество и терпение.

Управитель внес сухарики и вино, и Рейвен уговорила беременную немного поесть.

— Помогите ее величеству снять плащ и башмаки, — обратилась она к фрейлине.

Но Маргарита с силой схватила ее за руку:

— Нет-нет, ты должна помочь мне перебраться в Англию!

Рейвен непонимающе уставилась на нее.

— Миледи, вам нужно отдохнуть, вы нездоровы. В таком состоянии вам нельзя ехать дальше.

— Но я должна! Ты ведь англичанка, верно? Помоги мне перейти границу, там я буду в безопасности.

— Это невозможно. Вы должны остаться в Хоуике, пока мужчины не вернутся из Ньюарка.

Страшно представить гнев Хита, если он обнаружит, что Маргарита исчезла. Ведь он поручил Рейвен заботиться о пленнице.

— Сжалься! Сжалься надо мной! — рыдала королева, не вытирая струившихся по лицу слез. — Мой поступок называется государственной изменой! Шотландцы мне жестоко отомстят!

— Они и пальцем вас не тронут, миледи, ведь вы сестра могущественного английского короля, — объяснила Рейвен.

Маргарита вскочила и принялась метаться по комнате. Очевидно, вино все же подкрепило ее силы.

— Они навечно засадят меня в темницу. Я не смогу жить в неволе! Подумай, сколько так называемых несчастных случаев происходит с бедными узниками!

Эти слова поразили Рейвен в самое сердце. У Маргариты, несомненно, отнимут свободу. Как бы ни сложилось дальше, бедная дама наверняка проведет остаток дней в тюрьме.

Королева осушила чашу с вином и умоляюще воздела руки к небу:

— Поверь, меня уговорили жадные и злые люди! Это они довели меня до такого конца! Мой честолюбивый брат жаждет править обеими странами, а мой алчный муж задумал продать ему пасынка. И вот теперь из-за них мне придется гнить в темнице, а малыш, которого я ношу, потеряет свободу еще в утробе матери!

Рейвен растерялась. Не слишком сложно отказать в милосердии королеве-изменнице, но как не пожалеть беременную женщину?!

Маргарита сжала руку Рейвен.

— Я понимаю, что получила по заслугам. Но ради моего нерожденного ребенка… неужели у тебя нет сердца?

Решимость Рейвен ослабла.

Она видела страх в глазах Маргариты, у которой, несмотря на усталость и болезнь, еще хватало сил ехать дальше, во имя спасения ребенка.

— Я помогу вам, — тихо вымолвила она.

— Мне нужно добраться в Хантфорд, до английской границы. Там меня ожидают люди лорда Дейкра.

Рейвен вздрогнула при звуке этого имени.

— Я могу довезти вас лишь до приграничного леса.

Управитель не стал спорить с двумя решительно настроенными дамами. Несколько недель назад он прислуживал королеве во время свадебных празднеств, и теперь ему не очень-то хотелось исполнять обязанности тюремщика.

Один из грумов привел белую лошадь Маргариты, на которой та прискакала из Эдинбурга. Рейвен заметила, что лошадь дрожит.

— Эта кобыла выдохлась, — заметила она, проведя ладонью по брюху животного. — По-моему, она жеребая. И, обратившись к юноше, приказала: — Посадите королеву на своего коня.

Сама Рейвен закуталась в плащ Хита и возглавила небольшую кавалькаду. Учитывая состояние королевы, приходилось ехать чертовски медленно. Они уже повернули на восток, к лесу, когда Рейвен начал сотрясать озноб. Она не сразу поняла, что дрожит не от холода, а от страха.

Глава 29

Сим Армстронг, лежавший в зарослях папоротника рядом со стреноженным пони, поднял голову. Он успел пронюхать обо всем, что случилось той ночью в Карлайле. Видел, как королева-беглянка ворвалась в замок с жалкой горсткой слуг, как уехал Кеннеди во главе с отрядом. Это могло означать лишь одно: заговор раскрыт и никому, кроме Маргариты, не удалось ускользнуть. А вот братцу Мейнджи еще ничего не известно.

Сим хмыкнул и снова пощупал веревку. Он собирался дождаться Мейнджи, но сейчас, похоже, стоит изменить планы. Возможно, оно и к лучшему. Рано или поздно все приходит к тому, кто умеет ждать.

Сим не сел на лохматого конька, а повел его в поводу под прикрытие небольшой рощицы. Потом он вскочил в седло и направился к лесу, решив добраться туда задолго до Рейвен Карлтон и ее спутников. Он подгонял пони, пока ветви деревьев не сомкнулись над ним, и только потом навострил уши, понюхал воздух и выжидающе уставился в темноту. Довольно скоро он учуял Армстронгов и издал громкий крик козодоя, который родные всегда использовали как сигнал. Нужно разделить родственничков!

Пришлось углубиться в лес на целых четыре мили, прежде чем он заметил Мейнджи рядом с надменным, избалованным сыном Дейкра. Симу опять пришлось на ходу изменять планы. Он ласково погладил веревку и облизал губы, гадая, сколько денежек отвалит молодой Дейкр за девчонку. Оставалось надеяться, что его труды окупятся сторицей. Он снова изобразил крик козодоя и увидел, как Мейнджи натянул поводья и стал осматриваться.

И тут Сим Армстронг, с необычайной ловкостью и коварством, на мгновение показался брату. Совсем ненадолго, так, чтобы только он узнал, кто перед ним.

— Черт, да это же Сим!

Мейнджи ринулся следом, а растерявшийся Дейкр попытался было следовать за ним, но потерял Армстронга из виду. Лошадь пошла шагом. Дейкр отстал, а Сим, сделав круг, появился перед Дейкром. Дейкр, приняв его за Мейнджи, попался на удочку и погнался за ним. Сим довольно хмыкнул: все оказалось легче легкого! Все равно что водить за нос ребенка!


Рейвен храбро ехала впереди Маргариты, прислушиваясь и все время ожидая нападения. Если что, она повернет коня при первом появлении всадников. Впереди, словно свернувшаяся клубком черная змея, лежал приграничный лес. Воздух был наполнен обманчивой, готовой вот-вот взорваться тишиной.

Добравшись до опушки, она натянула поводья и подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Остальные сгрудились вокруг. Наконец Рейвен двинулась вперед, стараясь отыскать почти невидимую дорогу. Стук сердца оглушительно отдавался в ушах. После долгих поисков Рейвен наконец набрела на маленькую полянку, заприметила тропинку и снова остановила лошадь.

— Если никуда не сворачивать, скоро окажетесь в Англии.

— Но вы не можете бросить нас здесь! — взвизгнула Маргарита. — Нас должны встречать, но, очевидно, они еще не прибыли.

— В таком случае подождите их. Я дальше не поеду.

Их голоса заглушил конский топот, и Рейвен увидела, как из мрака появился всадник. Девушка истерически вскрикнула. Лошади за спиной мешали ей развернуться. Только уходящая вдаль тропа оказалась открыта. Но тут Рейвен узнала злосчастного Армстронга и почти обрадовалась:

— Сим, слава Богу, это ты! Я боялась…

Прежде чем она успела произнести ненавистное имя, еще один человек выехал на поляну. Было слишком темно, чтобы ясно разглядеть лицо, но… Неужели Кристофер Дейкр?! На мгновение все происходящее показалось нереальным. Этого не может быть! Она спит и видит кошмарный сон!

Рейвен пустила лошадь во весь опор вперед по лесной тропе.

Кристофер вытаращил глаза при виде своей сбежавшей невесты. Он понятия не имел, что попался в ловушку пройдохи Сима. Жгучее желание отомстить охватило его. Он безжалостно пришпорил коня и помчался следом. С той ночи, когда она исчезла с ненавистным цыганом, он мечтал, когда отплатит ей. И вот судьба сама отдала Рейвен в его руки. Теперь он сделает все, чтобы Кеннеди никогда ее не получил. Он здесь же с наслаждением овладеет ею, а поиздевавшись вдоволь, задушит.

— Стойте на месте, — велел Армстронг Маргарите и ее спутникам и направил пони по той же дорожке.

Сим наслаждался ощущением власти над всеми этими людьми. Он в жизни не испытывал ничего подобного. До сих пор все им помыкали. До чего же пьянящее чувство! Он теперь все равно что Господь Бог! Рейвен Карлтон добиваются сразу двое, и только ему решать, кому достанется желанная награда! Хит Кеннеди дал Симу свободу, и, пожалуй, ему воздастся за доброе дело.

Он погладил веревку и ловко намотал ее на руку.

С этой минуты Армстронг старался держаться ближе к Дейкру. Догнав его, он размахнулся и отвесил молодому человеку звонкую оплеуху. Кристофер, потеряв равновесие, неловко наклонился и не успел опомниться, как вокруг шеи обвилась веревка. Шотландец обнажил почерневшие зубы в улыбке, а Дейкр, задыхаясь, свалился с коня. Армстронг пустил своего пони в галоп, не выпуская веревки из рук, так что Дейкр беспомощно волочился за ним. Вдруг сзади послышался предательский треск, означавший, что драгоценная шея Кристофера не выдержала.

Сим молниеносно слетел с седла и привязал лошадей к дереву. Потом встал на колени и, не обращая внимания на выпученные глаза и высунутый язык жертвы, медленно и тщательно обыскал его карманы. Старания его оказались не напрасными: три золотых соверена — целое состояние для бедного жителя приграничья — плюс чистокровная лошадь Дейкра! Недурно за плевую работенку! Но сильнее всего его сердце согревала мысль о том, что в убийстве обвинят Мейнджи! Теперь лорд Томас Дейкр сыщет Мейнджи хоть на краю света и втопчет в землю, как жалкого червяка!

Сим снял веревку с шеи трупа и тщательно свернул.

А Рейвен мчалась по лесу, будто сам сатана преследовал ее. Она не могла поклясться, что человек, которого она видела, действительно был Кристофером, но страх гнал ее вперед. Ей казалось, что он скачет следом, она оглядывалась, но не видела ничего, кроме мрачных черных стволов. Рейвен свернула с тропинки, пытаясь оторваться от погони, и теперь остановилась и огляделась. Лавировать между деревьями — нелегкая и небыстрая работа, но вернуться на дорогу она боялась. Она давно потеряла направление и теперь сосредоточилась на том, как найти обратный путь в Хоуик. Заросли постепенно расступались, и она поняла, что приближается к опушке леса. Но прежде чем выехать на открытое место, Рейвен остановилась и прислушалась. Тихо. Похоже, опасаться больше нечего. Может, и опасность была воображаемой?

Но в душе она была уверена, что этой ночью ощутила присутствие зла!

Рейвен зябко закуталась в плащ Хита и как ветер помчалась под надежную крышу Кейверза.

Кто-то позвал ее по имени. Рейвен открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Она лежала на кровати в незнакомой комнате, и на пороге стоял Хит.

И тут воспоминания разом нахлынули на нее. Она явилась в Кейверз только на рассвете, без сил свалилась в постель и накрылась одеялом с головой. Наверное, никто не позаботился разбудить ее, и она проспала весь день!

— Который час?

— Думаю, самый подходящий для объяснений, — невозмутимо отозвался Хит.

Рейвен свернулась клубочком и смущенно покраснела.

— Сначала скажи, что с королем?

— Слава Богу, все в порядке. К тому времени как мы прибыли в Ньюарк, Рэм уже взял дело в свои руки. Маленького Якова вернули в Эдинбург, под крылышко его дяди Джона Стюарта, герцога Олбени. Арчибальд добровольно уступил ему регентство.

Хит замолчал. Наступила ее очередь, но Рейвен еще глубже зарылась в подушку.

— Рейвен, прошлой ночью ты обещала, что с места не тронешься. Я тебе поверил.

Она набрала в грудь воздуха и начала свой оправдательный монолог:

— Хит, клянусь, я собиралась тебя послушаться. Помогла королеве справиться с тошнотой и предложила уложить ее в постель, но она расплакалась и стала молить меня помочь ей добраться до Англии. Я отказывалась, но в конце концов она меня уговорила. Хит, я сделала это не потому, что она англичанка! Просто мы обе женщины. Мысль о том, что она потеряет свободу, окажется в темнице и там родит ребенка в неволе, показалась мне невыносимой… Я повела ее к приграничному лесу.

— Разрази тебя гром, неужели ты не подумала, какие беды тебе грозят?! Лес так и кишит Армстронгами и людьми Дейкра, которые должны были переправить королевский двор в Англию.

Он глаза закрыл при мысли о том, что могли с ней сделать гнусные негодяи вроде Армстронгов.

— Значит, ты ничего не боишься? И опасность так сильно возбуждает тебя, что ты при каждом удобном случае рискуешь жизнью?!

Рейвен даже передернуло. Вспомнить и то страшно!

— Поверь, я никогда еще так не боялась, как прошлой ночью. Опасность ничуть меня не возбуждает, и больше рисковать своей жизнью я не намерена!

Хит изменился в лице.

— Что случилось?

Но Рейвен не могла больше терзать его, и без того она доставила ему немало беспокойства и неприятностей. Недаром у него под глазами синие круги и кожа туго обтянула скулы.

— Ничего, поверь, совсем ничего. Я просто испугалась темноты и мучилась угрызениями совести из-за того, что согласилась помочь Маргарите. И еще представляла, что ты подумаешь обо мне, обманщице, предавшей твое доверие.

Хит уселся на край кровати и взял Рейвен за руку.

— Разве можно винить тебя за доброе сердце? А вот Арчибальд, чтобы спасти себя, валил все на Маргариту и обличал ее в самых подлых злодеяниях. Мне стало так противно, что, будь я тут, наверняка сам помог бы ей сбежать на родину.

Умывшись и одевшись, Рейвен попрощалась с управителем и поваром и вслед за Хитом спустилась в конюшню. Донельзя измученный, он все же настаивал на возвращении в Эскдейл. К удивлению Рейвен, он накинул повод на белую лошадь королевы.

— Это моя кобыла, — пояснил он, поглаживая животное. — Когда после венчания мы с Рэмом увидели на ней Маргариту, то сразу сообразили, что Арчибальд якшается с Дейкрами. Теперь я получил назад всех своих лошадей. Надеюсь, наши дорожки с Дейкрами больше никогда не пересекутся.

Они благополучно прибыли в Эскдейл. Но прежде чем впервые за двое суток хоть немного поспать, Хит вопросительно поднял брови:

— Надеюсь, на этот раз ты не сбежишь?

— На этот раз ни за что, — с улыбкой поклялась Рейвен.

Хит разделся и лег, но прежде чем сон одолел его, в мозгу неотступно звучали слова девушки: «На этот раз ни за что».

Но согласится ли она дать обет перед священником? Рейвен явилась в Эскдейл, чтобы разоблачить заговор, а вовсе не потому, что любит его. Останется ли она с ним? Может быть… хотя Рейвен ничего не говорила о любви. Если Хит признается, что стал наследником Галлоуэя, может, она и соизволит выйти за него.

Тут снова проснулась его гордость, и Хит немедленно решил, что следует молчать. Он не уступит ни на дюйм! Если Рейвен хочет стать его женой, именно ей придется делать предложение по всем правилам.

На том он и заснул и проспал остаток дня и всю ночь. Только наутро его разбудили соблазнительные ароматы. Открыв глаза и увидев Рейвен, принесшую завтрак, Хит счастливо улыбнулся. Если она всю дальнейшую жизнь будет оказываться первой, на кого упадет утром его взгляд, больше он ничего не попросит у судьбы.

Хит сел, подложив под спину подушки. К его полному восторгу, Рейвен устроилась напротив, скрестив ноги и поставив поднос между ними.

— Давай сегодня все делать вместе, — предложила она. — Я вспомнила, как преданно ты ухаживал за мной, когда я обожгла руки, и собираюсь отплатить тебе тем же.

Она налила сливок в овсянку и щедро добавила золотистого сиропа. Потом окунула палец в горшочек с сиропом и протянула ему.

Хит послушно лизнул, наслаждаясь происходящим. Кажется, Рейвен всерьез собралась ухаживать за ним. Посмотрим, как далеко она зайдет!

Рейвен кормила его из своих рук, выбирая самые соблазнительные кусочки, дразня и лаская одновременно. Она умудрилась превратить завтрак в волнующую игру, и Хит подыгрывал по-своему. Стоило ему изобразить равнодушие, как Рейвен стала буквально источать соблазн, не скрывая своих желаний. Но Хит продолжал держаться.

— Здесь так тепло, — промурлыкала Рейвен, снимая халат, под которым была только короткая ночная сорочка, сшитая Эйдой. Изящные фестоны кокетливо прикрывали грудь. Спереди были вышиты цветы лаванды с вырезанными серединками, из которых выглядывали соски. Она ловко подхватила поднос и, перегнувшись через Хита, поставила его на пол. Сорочка задралась, обнажив очаровательные округлости. Реакции не последовало, и Рейвен поспешно выпрямилась и прошептала: — Ты любишь игры?

— Обожаю. И сам заядлый игрок.

Девушка подалась вперед, давая ему полюбоваться своими нежными грудками, и тихо призналась:

— Тина считает, что между мужчиной и женщиной всегда ведется игра. К сожалению, я знаю не так уж много игр, но с радостью готова учиться.

Выдержка на миг изменила Хиту, и его рука сама собой потянулась к соблазнительным бугоркам. Но он вовремя опомнился.

— Карты, — предложил он. — В этом ящике ты найдешь карты Таро… можно погадать.

Пораженная его выдержкой и мгновенно возжелавшая побольше узнать о картах, Рейвен соскользнула с кровати и направилась к столу.

Он жадно следил за каждым ее движением. Прелестные изгибы девичьей фигурки ясно виднелись под полупрозрачной тканью. Сорочка открывала больше, чем скрывала. И его мужское достоинство мгновенно откликнулось. Хорошо, что он не вылез из-под одеяла!

Рейвен вскарабкалась обратно и протянула ему колоду.

— Ты обладаешь таинственной силой, Рейвен. Предскажи мне будущее. Раскинь карты.

Она перевернула первую карту, Рыцаря посохов, и уголки ее губ чуть приподнялись в лукавой усмешке.

— Этот мужчина очень похож на тебя. Скачет во весь опор. Интересно, настолько ли он настойчив, опрометчив и храбр, чтобы завладеть всем, что пожелает?

Она втайне надеялась, что сейчас он схватит ее в объятия, но, не дождавшись, продолжила:

— Нет, он не похож на тебя. Наверное, это сэр Галахад, у которого больше романтических, рыцарских черт, чем мужества.

Следующей картой оказалась Двойка кубков.

— А тут молодая пара пьет из кубков, принося друг другу обет верности. Он задает ей вопрос, а она соглашается. Может, этой парой окажемся мы? — смело выпалила она. — Не хочешь задать мне вопрос?

— Не пойму, о чем ты, — покачал головой Хит. — Может, это у тебя есть какой-то вопрос?

Наконец она поняла, что он задумал. И тут ее осенило: они и вправду ведут игру — игру мужчины и женщины, в которую играют любовники всех времен.

Рейвен выложила Императрицу.

— А вот прелестная женщина со щитом в форме сердца и знаком Венеры. Та, что очень близка тебе. — Она погладила его бедро через толстое одеяло. — Ее платье расшито символами плодородия. Она родит много сильных сыновей и подарит рай на земле мужчине, достаточно дерзкому, чтобы штурмовать ее крепость и сломить оборону. Бедная дама, я прямо чувствую, как она изнывает!

Она кокетливо посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц.

Хит ощутил, как его плоть медленно приподнимает простыни, и до хруста стиснул челюсти. Рейвен же, притворившись, будто ничего не замечает, перевернула еще одну карту: Короля мечей.

— Вот этот смуглый темноволосый человек уж точно похож на тебя. Сразу видно, всю жизнь он был одиноким волком и ему ничего не давалось даром, но ему надоело одиночество, и теперь он ищет спутницу. Может, это и в самом деле ты? У него огромный меч, и владеет он им, словно истинный воин! — воскликнула Рейвен и вмиг стащила с него одеяло. — Это и в самом деле ты! Твой гордо поднятый обнаженный меч выдал тебя с головой!

Хит глухо зарычал и потянулся к ней, но она повелительно подняла руку:

— Погоди, я должна убедиться собственными глазами, выдержит ли он испытание!

Она сомкнула пальцы вокруг «клинка» и одобрительно оглядела его.

— Ну… копия Короля мечей!

Теперь в ход пошли уже обе руки.

— И на ощупь тоже настоящий Король! — пробормотала она. Рейвен посмотрела ему в глаза и решилась: — Нельзя узнать, хорош ли пудинг, не попробовав его на вкус.

Когда Рейвен наклонилась, Хит едва из кожи не выпрыгнул. Пытка все длилась и длилась, и черный водопад шелковистых волос мерно качался на его чреслах.

Хит, мучительно застонав, откинул голову. Обжигающий жар ее рта вынуждал его рычать от безумного желания. Каждое прикосновение заставляло трепетать и содрогаться. Кровь набатом стучала в висках.

— Остановись, Рейвен! — умоляюще проговорил он. Она не обращала на него ни малейшего внимания. Тогда он приподнялся и взял в ладони ее лицо. Затем его руки заскользили по ее телу и сжались на талии. Потом их губы встретились в горячем поцелуе. Теряя голову от страсти, он перевернулся, оказался сверху и вонзил свое оружие по самую рукоять. Казалось, он обезумел от ощущения ее шелковистых бедер, жарких влажных глубин тесного лона.

Соитие их было грубым, исступленным, почти животным. Когда она содрогнулась, он исторг в нее фонтан раскаленного семени, и они слились, став единым целым.

Хит ощущал каждую пульсацию, каждую накатывающую и затихающую волну, а потом услышал ее шепот:

— Ты и в самом деле мой Король мечей.

Глава 30

Хит по-прежнему собирался перегнать кобыл на свои новые земли, и Рейвен с неослабевающим восторгом наблюдала, как он подковывает лошадей. Она не сводила глаз с его рук, восхищаясь их ловкостью и силой. Как он с ними бережен! До сих пор она не встречала никого, кто бы так хорошо понимал животных.

Когда Гевин со своим небольшим отрядом ворвался во двор замка, Хит отправился в конюшню, чтобы помочь с лошадьми и расспросить о новостях. Рейвен с трепетом последовала за ним, страшась той минуты, когда все узнают, что она помогла королеве Маргарите сбежать из Шотландии. Они шотландцы, а Рейвен — англичанка, и теперь ее могут возненавидеть лютой ненавистью.

— Рэм велел тебе передать, — начал Гевин, — что как только покончит с делами в Эдинбурге, немедленно направится в замок Дуглас. Бедняга клянется, что Валентина сдерет с него шкуру, если он не вернется к крестинам близнецов.

Хит кивнул, а Гевин с ехидной улыбкой добавил:

— Никогда не думал, что доживу до того дня, когда женщина обуздает жителя приграничья! Осторожнее, дружище, не то подхватишь эту заразу!

Хит только усмехнулся в ответ.

— С Кеннеди такого не бывает, — заверил он, но тут же, став серьезным, объяснил: — Увидев, как трусливо ведет себя Арчи Дуглас, я решил позволить Маргарите убраться в Англию. Он винил во всем жену, будто это не он решил продать короля Генриху Тюдору! Зато теперь она навеки разлучена с сыном, и это положит конец английскому влиянию на Якова Стюарта.

— Мудрое решение, — кивнул Гевин, стараясь не улыбаться, но при взгляде на Рейвен вся его решимость куда-то пропала. Беднягу так и подмывало отпустить непристойную шуточку. — Ничто на свете не доставляет столько неприятностей, как заложницы… особенно англичанки! — многозначительно провозгласил он.

Когда девушка услышала, что Хит взял всю вину на себя, она едва не заплакала. Глаза мигом налились слезами. Нет той жертвы, которую он не принесет ради близких! Настоящий мужчина с собственным, нерушимым кодексом чести! Она любит его всем сердцем и душой и счастлива оттого, что любима им. Судьба поистине благосклонна к ней!

Рейвен вернулась в замок, поднялась в спальню Хита и смыла следы слез. Именно его неукротимая гордость стала причиной стольких обид и разочарований. Она отвергла его уже два раза и теперь была уверена, что больше он ни о чем ее не попросит. Не сможет пережить боли очередного отказа и поэтому не станет рисковать.

Девушка открыла шкаф и достала свое любимое зеленое платье. То самое, которое носила в ночь, навсегда изменившую ее жизнь. Ночь, когда они впервые стали любовниками.

Она зажгла все свечи, которые только обнаружила, и поставила их на стол и камин.

Хит нигде не мог найти Рейвен и безуспешно гадал, куда она исчезла. Не найдя ее в первой комнате, он заглянул во вторую и замер на пороге. Никогда еще она не казалась ему столь прекрасной. Лиловая аура поразительно контрастировала с черными локонами, а лицо словно светилось. Он заметил, как зажглись ее глаза ему навстречу, и не мог поверить своему счастью. Изумительная картина до того заворожила Хита, что он не пошевелился, даже когда Рейвен грациозно опустилась перед ним на колени.

— Хит Кеннеди, я на коленях молю тебя жениться на мне, — промолвила она.

Только теперь он опомнился и сжал ее в объятиях.

— Рейвен, единственная моя любовь, не смей больше этого делать! Господи, спаси и помилуй, до чего же я спесивый негодяй, если вынудил тебя встать на колени!

Не в силах насмотреться на ее прелестное личико, он благоговейно провел пальцем по ее щеке и прошептал:

— Ты не шутишь? Ты в самом деле выйдешь за меня?

— Я твоя, отныне и навсегда. Потому что люблю тебя!

Он завладел ее руками и пристально взглянул в глаза, словно пытался найти в них ответ на то, что так его мучило.

— Подумай хорошенько, Рейвен. В этом мире я владею дюжиной племенных кобыл. Мне нечего дать тебе.

— О, Хит, то, что даешь мне ты, дороже золота и рубинов.

— Ты уверена? Вспомни, во мне течет цыганская кровь!

Зачем мне мягкая постель И простыни под боком, Сегодня сплю я на траве. С цыганом чернооким! — смеясь, пропела Рейвен.

— И ты обвенчаешься со мной сегодня? Сейчас? — допытывался Хит.

— Немедленно! Иди за священником!

— Ну уж нет! А вдруг, когда я вернусь, ты исчезнешь? Мы оседлаем коней и поедем в керкстайлскую церквушку вместе.

Он властно взял ее за руку и повел на конюшню.

— Посмотри на эту белую кобылу. Это мой свадебный подарок тебе, и ее жеребенок тоже будет твоим. Хочешь, я ее сейчас оседлаю? Небольшая прогулка ей не повредит.

Рейвен погладила бархатистую морду животного.

— Лучшего подарка я еще не получала. Спасибо тебе от всего сердца, но мне нечего тебе подарить.

— Я что-нибудь придумаю, — пробормотал он, завладевая ее губами.

— Бьюсь об заклад, я даже знаю что, хитрый дьявол! Оседлай Салли, и устроим скачки! — как только смогла, проговорила она.

Они мчались во весь опор и остановили коней у маленькой церкви. Священник, протиравший тряпкой канделябры, обернулся и мигом узнал державшуюся за руки парочку.

— Вы пожените нас, святой отец? — почтительно осведомился Хит.

— Опять насильно? — строго вопросил коренастый служитель Божий.

— Опять, — заверила Рейвен. — Но на этот раз ухаживала за ним я… и делала предложение тоже я. Давно пора Хиту Кеннеди сделать из меня честную женщину!

Хит беспомощно пожал плечами:

— Что поделать, она не дает мне отказаться! Святой отец позвал свою экономку, единственную свидетельницу венчания, и поставил пару перед алтарем.

— Брак — это не развлечение, — наставительно произнес он, прежде чем приступить к церемонии. — К нему следует относиться как к святому таинству, благоговейно и уважительно, сознавая, какой важный шаг вы делаете в жизни, дети мои. Отбросьте легкомыслие и беспечность, и да вселится в вас страх Божий!

На этот раз невеста без колебаний дала обет верности:

— Я, Рейвен Карлтон, беру тебя, Хита Кеннеди, в мужья, отныне и вовеки, и обещаю быть рядом в радости и горе, бедности и богатстве, болезни и здравии, любить, почитать и повиноваться, пока смерть нас не разлучит.

Какой радостью сверкнули ее глаза, когда Хит надел ей на палец давно хранимое обручальное кольцо и пообещал разделить с ней все свои земные сокровища. Она восхищенно смотрела на жениха, не замечая ни малейшей иронии в его словах.

— И поскольку Хит и Рейвен решили соединить свои судьбы в священном таинстве брака, объявляю их мужем и женой. Пусть Господь в своей милости осыплет вас благословениями, исполнит все ваши желания, чтобы вы могли почитать Его телом и душой и жить вместе в любви и согласии до конца дней своих. Аминь.

Выйдя из церкви, Хит с оглушительным воплем подхватил Рейвен на руки и победно поцеловал, прежде чем усадить в седло. Скачка снова началась! Они летели, как на крыльях, по долам и лугам, а когда приблизились к реке Эск, Хит внезапно крикнул:

— Рейвен, смотри!

Она подняла голову и увидела пару соколов, описывавших круги в высоком небе. Забыв обо всем, новобрачные натянули поводья.

— Не может быть! — ахнула Рейвен.

Птицы постепенно снижались, и она поняла, что не ошиблась.

— Это они! Султан и Шеба! Глазам не верю!

Самочка уселась на высокую ель. Самец продолжал кружить над их головами. Рейвен плакала и смеялась, видя, как Шеба расправила крылья и закивала головкой, а Султан то нырял к самой земле, то опять взмывал в облака.

— Наверное, это свадебный дар от богини охоты: мистический знак того, что она благословляет наш союз!

Хит взглянул в ее сияющее лицо и подумал, что Рейвен и есть дар богов ему, нищему полукровке.

— Я могу на скорую руку сделать тебе приманку, — предложил он.

— О нет, я не хочу снова лишать их свободы. Пусть остаются дикими и вольными и любят друг друга до конца дней своих… как мы.

Хит спешился и взял жену на руки.

— Ты читаешь мои мысли, милая. Но мне нужно кое в чем признаться. Честно говоря, я владею не только дюжиной кобыл.

Рейвен доверчиво уставилась на него, готовая выслушать любые мрачные тайны.

— Арчибальд Дуглас, покойный граф Энгус, завещал мне сто акров земли.

— С чего бы это?

— Ходят слухи, что Лили Роуз, моя мать, — дитя его любви. Сам я еще там не был, но говорят, участок лежит вдоль берега реки Ди, в Керкубри, рядом с землей, примыкающей к замку Дуглас.

— Чудесно! — обрадовалась Рейвен, видя, как изменилось его лицо при упоминании о земле. — Почему бы нам не перегнать туда кобыл? Они могли бы пастись на твоей собственной земле. А мы навестим Тину и даже сможем присутствовать на крестинах!

— Именно так я и решил, прежде чем ты вернулась в Эскдейл. Поэтому и стал подковывать кобыл. Появись ты на день позже, может, и не застала бы меня!

— Видишь? Все было предопределено: судьба предназначила нам быть вместе. Моя бабка хотела мне в мужья жителя приграничья. Вечером я расскажу, что случилось, когда она посвящала меня в тайны Умения.

— Я всегда подозревал, что ты меня околдовала. Говори сейчас.

— Увы, не могу. Не раньше полуночи, — поддразнила она.

Заслонив глаза от солнца, они следили за Султаном и Шебой, пока те не исчезли в вышине.

— Давай поедем завтра!

— Согласен, любимая. Но путь неблизкий, и с лошадьми много возни, так что будем двигаться медленно. Придется ночевать на свежем воздухе. Не побоишься?

Рейвен мечтательно улыбнулась:

— Конечно, нет! Что может быть романтичнее, чем лежать под звездами?!

— Уверена, что земля не покажется слишком твердой?

— Может, лучше сначала попробовать?

Они молча повернулись друг к другу и сплелись в объятиях на пышной зеленой траве.

Утром, за завтраком, Хит и Рейвен сообщили Гевину свои новости. Узнав, что они поженились, Гевин досадливо поморщился:

— Какого черта вы ничего не сказали прошлой ночью? Мы могли бы праздновать до рассвета!

— Именно поэтому и не сказали! Сегодня мы отправляемся в путь: перегоняем кобыл на мою землю у реки Ди, так что это было нашей последней возможностью хорошенько выспаться в постели.

— И как? Выспались? — не моргнув глазом осведомился Гевин.

— Да как тебе сказать… — протянул Хит.

Рейвен зарделась, но это не помешало ей торжественно попрощаться со всеми. Она полюбила Эскдейл: здесь к ней пришло счастье. И хотя на сердце было тревожно и впереди ждала неизвестность, все заботы отодвигались на второй план при мысли о том, что Хит теперь навсегда с ней рядом.

Они и вправду не торопились. Ехали не спеша, позволяя кобылам щипать травку, где им заблагорассудится. Два дня ушло на то, чтобы добраться до реки Аннан, переправиться на другой берег, и еще день — чтобы достичь Дамфриса. Хит был доволен, если им удавалось проделать восемь миль в день, зато теперь у супругов было время наговориться и побольше узнать друг о друге. Они останавливались у каждого ручья, чтобы напоить лошадей, плавали и купались в прохладной воде, смеясь и играя, как дети. Хиту казалось, что им больше никогда не придется быть такими беззаботными и оставаться так надолго друг с другом наедине.

Рейвен наслаждалась вновь обретенной свободой и поражалась способности Хита находить еду и устраивать ночлег. Он охотился на мелкую дичь, ловил рыбу, оберегал ее от дождя, а папоротник и еловые лапы становились для них мягкой постелью. Он учил ее, как управляться с лошадьми, и Рейвен была счастлива, когда кобылы следовали за ней и ласково тыкались носами в плечо.

Ночи они проводили, лаская друг друга. Хит рассказал ей о Донале и Мегги и об их безграничной любви.

— Тебе Мегги понравится, — уверял он. — Она необыкновенно мила, а их малышка точно украдет твое сердце.

— Валентина будет на седьмом небе, когда тебя увидит.

— А когда узнает, что ты со мной, станет похожа на кошку, наевшуюся сливок. Она все время твердила, что лучшей жены мне не найти. Помнишь, все называла нас родственными душами?

— А замок Дуглас далеко от замка Донала?

— Нет, совсем рядом. Замок Кеннеди стоит в устье реки Ди, там, где она впадает в залив Солуэй. Замок Дуглас всего в нескольких милях оттуда.

— Значит, сначала мы окажемся в замке Дуглас и увидим твои земли? Дальше гнать кобыл не нужно?

Хит словно прочел мысли Рейвен и понял, что она боится встретиться с Кеннеди.

— Мы должны с ними повидаться, — шепнул он, обнимая жену. — Дорогая, ты уже знакома с моим отцом. Знаю, иногда он бывает чересчур ворчливым и властным, но не бойся его. Он восхищается такими качествами, как смелость и отвага. Валентина — его любимица, потому что никогда перед ним не отступает. Узнав, как ты спасла меня из подземелий Карлайла, он станет в твоих руках податливым, словно воск.

Через два дня они добрались до замка Дуглас. Обитатели его как раз собирались ужинать. Тина, разбрасывая тростниковые подстилки, кинулась к брату:

— Спасибо, что поспешил в Ньюарк, на помощь Рэму! Он рассказал, что ты сбежал из Карлайла, но я ничуть за тебя не волновалась. При необходимости ты удерешь даже из лондонского Тауэра, так что Карлайл для тебя — детская игрушка. Где тебя черти носили все это время?

— Из Карлайла меня вытащила Рейвен, — пояснил Хит. Валентина повернулась к Рейвен и в ужасе всплеснула руками:

— Что ты с ней сотворил, безумец?! Она похожа на цыганку!

— Мы пригнали кобыл из Эскдейла, — рассмеялся Хит.

— Все это время вы скитались под открытым небом? Господи, только взгляни, во что превратило солнце ее нежную кожу… она стала коричневой! — возмущенно вскричала Тина. — И вместо платья какие-то обноски! Эйда, немедленно иди сюда, нужно что-то сделать с Рейвен! Бессовестный ты дьявол! Женщина, пошедшая на такое, должна и в самом деле любить настолько чтобы выйти за тебя замуж. Ты уже просил ее?

— Разумеется! — изрек Хит.

— О, какое счастье! Я сама устрою вам свадьбу!

— Видишь ли, Тина, мы уже…

Рейвен поспешно поднесла палец к губам. Тина — самая замечательная женщина на свете, и если ей хочется устроить им свадьбу, зачем лишать ее удовольствия? Она незаметно сняла обручальное кольцо и сунула в руку мужа.

— Видишь ли, Тина, — повторил тот, — мы только и ждали, чтобы ты разрешила нам обвенчаться в здешней часовне.

В зале появился Рэм, за которым бежал верный волкодав Пьянчужка. Завидев Хита, свирепое создание бросилось к нему, положило огромные лапы на плечи и с оглушительным лаем принялось вылизывать лицо. Рэм засмеялся:

— Можно подумать, он счастлив тебя видеть. Рейвен, не бойся, это он с виду такой грозный.

— Я перегнал кобыл. Пущу их пастись на завещанную Энгусом землю. Я еще не видел своих владений, но с утра первым делом отправлюсь туда. Тина, мы привели Индиго. Хочешь поехать с нами?

— Огромное тебе спасибо, Хит, я так по ней соскучилась! Нет ничего прекраснее, чем мчаться галопом, куда глаза глядят! Рэм, ты должен немедленно сообщить нашему отцу, что Хит здесь, живой и здоровый!

— Несколько дней назад я уже это сделал. Думаю, Роб предпочтет, чтобы Хит сам явился к нему.

— Как только отведем лошадей пастись, мы немедленно отправимся вниз по реке, — пообещал Хит.

— Мы?! — вмешалась Тина. — Ты можешь ехать куда вздумается, но Рейвен не предстанет перед будущими родственниками, пока я вновь не превращу ее в леди!

Хит беспомощно обернулся к Рэму. Не хватало еще разлучаться с женой!

— И нечего на меня так жалобно смотреть! Твоя чертова сестрица правит Дугласами железной рукой, — ухмыльнулся Рэм.

Тина нетерпеливо передернула плечом:

— Идите есть! У нас полно дел: до свадьбы времени совсем мало!

Направляясь к столу, Хит сообщил зятю, что помог Маргарите сбежать в Англию.

— Пусть Дейкр о ней заботится, — рассмеялся Рэм, — это ему дорого обойдется! У нее чрезвычайно тонкий вкус и капризам нет границ.

— А как насчет Арчи?

— Бедняга не смог удрать в Англию. Генрих Тюдор хотел подвесить его за ноги: Арчи взял золото и не доставил товар. Такие штучки крайне вредны для здоровья. Моему кузену пришлось удалиться в горы, где у Энгусов тоже есть поместье. Другого выхода не оставалось. Я только что получил вести из суда: завещание утверждено.

— Поздравляю! Слава Богу, что Энгус и за гробом сохранил некоторую власть, иначе не видать бы мне земли. Но, похоже, все постепенно улаживается. Видишь ли, мы с Рейвен уже поженились, но Тина вбила в свою огненную голову, что должна устроить нашу свадьбу, и Рейвен требует от меня держать рот на замке, дабы ее не разочаровать, — вздохнул Хит, закатывая глаза.

— Не волнуйся, я нем как рыба. Представляю, как Тина раскомандуется! Теперь ей предстоит позаботиться не только о крестинах, но и о венчании! Весь замок поставит с ног на голову! Не говоря уже о том, что соберутся все жители Керкубри, Уигтауна и Галлоуэя! Она желает похвастаться близнецами, и мы день и ночь спорим, как их назвать.

После ужина Хит пошел на поиски своей жены и обнаружил ее в обществе Тины, Эйды и двух служанок. С трудом попытавшись привлечь внимание сестры, он все же не выдержал и спросил:

— Какую комнату нам отвели? Желательно, чтобы нас не беспокоили.

— Ложись в той спальне, что рядом с покоями Камерона, и никто тебя не станет беспокоить. Рейвен же ночует в моем крыле, где она может воспользоваться моей купальней и спокойно примерить платья.

— Я этого не допущу! Желаю, чтобы Рейвен спала со мной!

— Так и будет… После свадьбы. Будущая новобрачная нуждается в отдыхе, а не в том, что у тебя на уме.

— У меня на уме только одно: задать трепку одной рыжей ведьме. Не пойму, как муж тебя терпит!

— Просто у Черного Рэма на редкость уживчивый характер и добродушная натура, — сухо объяснила Эйда. — И тебе бы не мешало взять с него пример.

Хит обжег яростным взглядом заговорщиц и в отчаянии воздел руки к небу.

Глава 31

Постель казалась Хиту холодной и одинокой, а ночь — бесконечной. Он поднялся еще до рассвета и пошел проведать своего жеребца. При виде хозяина Черный Змей принялся лягать стенки стойла, показывая, что нуждается в пробежке. Хит оседлал его и проехал мимо денника, где оставил лошадей. Как он и ожидал, вороной, почуяв запах кобыл, встал на дыбы и заржал.

— Вполне разделяю твои чувства, — вздохнул Хит, натягивая поводья.

Пока он привязывал Черного Змея, появился Рэм. Они вместе вошли в конюшню, где зять оседлал для Тины Индиго.

— Похоже, дамы решили почтить нас своим обществом, — пробормотал Хит. — Пожалуй, взнуздаю-ка я Салли.

Рэмзи отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

— Что-то, несмотря на чудесное утро, ты не в духе. Неужели женитьба пошла тебе не на пользу?

Хит откинул голову и рассмеялся. Из-за двери донеслись женские голоса. А затем в дверном проеме, рядом с его сестрой появилось неземное создание. На Рейвен был модный костюм для верховой езды персикового цвета, отделанный оранжевой лентой. На черных локонах лихо сидела шляпка того же оттенка. Хит одним прыжком подскочил к ней и поднес к губам затянутую в перчатку руку.

— Ты ослепительна! Так и хочется повалить тебя на сено, — прошептал он. — К сожалению, твое прекрасное платье крайне неудобно.

— Для сена или для верховой езды? — засмеялась она, подставив ему губы для поцелуя.

Хит усмехнулся:

— Всего несколько часов с Тиной, и уже усвоила все ее коварные уловки. Я и различаю вас только по волосам!

— Как ты мил! — поддела она. — Интересно, будешь ли ты таким же пылким после свадьбы?

— Кстати, о свадьбах: когда будет наша? — осведомился Хит, стараясь не скрипеть зубами.

— Мы решили, что крестины и венчание состоятся в один день, — вмешалась Тина, — тем более что гости уже приглашены.

— И сколько же осталось дней? — еле выдавил Хит.

— Куда ты торопишься? Будет любопытно посмотреть, сколько ты еще продержишься.

— Тина! — рявкнул он, показывая, что ему не до шуток.

— В это воскресенье! Всего четыре дня, чтобы сшить подвенечное платье и весь гардероб для твоей невесты.

— Четыре дня?

Невозможно! Все равно что смертный приговор! Хит схватил Рейвен за руку и оттащил в сторонку.

— Не могу оставаться под одной крышей с тобой целых четыре дня и хранить целомудрие. Уеду пока к отцу.

Рейвен жалобно посмотрела на него. Кой черт дернул ее промолчать о свадьбе?!

Тяжело вздохнув, она встала на цыпочки и поцеловала мужа.

— Не позволяй никому испортить нашу радость! Подумай только, мы вдвоем перегнали наших кобыл на нашу собственную землю!

Хит прижал жену к себе.

— Я люблю тебя, Рейвен.

— Ради Бога, Тина, ты сядешь наконец на лошадь, пока он не опрокинул ее на спину прямо здесь? — прошипел Рэм.

Хит вывел кобыл из денника, и они вместе с зятем направились к берегу Ди. Валентина и Рейвен покорно последовали за ними.

— В двух милях отсюда река сужается. А твои акры начинаются там, где Ди становится шире и глубже, — пояснил Рэм.

Когда они добрались до брода, Рэм и Хит без всякого труда перегнали кобыл, но едва берберская лошадка Тины опустила в воду узкие копытца, как тут же попятилась.

— Вижу, ты разучилась держаться на лошади, — поддел Рэм.

— Все потому, что вынашивала и рожала твоих детей, Дуглас! — негодующе фыркнула Тина. Но тут Индиго повернула и бросилась назад, забрызгав прелестное цвета бледного аметиста платье хозяйки.

— Может, ты слишком тяжела для такого хрупкого создания? — продолжал Рэм, откровенно наслаждаясь происходящим. — Почему бы тебе не спешиться и не перевести ее в поводу?

Тине пришлось последовать совету мужа. Она слишком любила берберку, чтобы подвергать ее риску. Плевать на испорченные сапожки и наряд!

Добредя до дальнего берега, где на коне восседал хохочущий муж, Валентина не удержалась.

— Ты невоспитанная наглая свинья, Рэм Дуглас! — провозгласила она. — По тебе хлыст плачет!

И, вскочив в седло, она устремилась в погоню.

— Поймай, если сможешь! — через плечо отозвался Рэм, подгоняя своего жеребца.

Салли, как всегда верный и надежный, спокойно перенес Рейвен через реку.

— Подумать только, — восхитилась она, присоединяясь к мужу, — никому и в голову не придет, что она мать двоих детей!

— Они обожают перепалки такого рода. Рэм прекрасно знает, что Индиго легко догонит его коня.

— Как и то, что Тина никогда не поднимет на него хлыст.

— Ошибаешься. Откуда, по-твоему, взялся шрам у него на щеке?

Рейвен вздрогнула. Она уже вполне понимала, до каких крайностей может довести женщину мужчина, которого она любит.

Кобылы стали разбредаться, щипля на ходу сочную травку. Рейвен помогла Хиту сбить их в табун, и они стали взбираться на пологую возвышенность. Подъем, кажется, длился целую вечность, и наконец супруги добрались до Тины и Рэма, ожидавших их на вершине. Спуск постепенно перешел в длинную узкую долину, а справа разливалась река Ди, образуя что-то вроде озерца.

— Пришли, — вздохнул Хит, сразу поняв, что перед ним его собственные владения.

— Что за великолепный вид! — пробормотала растроганная до слез Рейвен, представляя, какие эмоции владеют Хитом в эту минуту. Первый клочок, который он имеет право назвать своим!

Хит молча наблюдал, как кобылки галопом несутся под гору. Валентина неожиданно схватилась за живот от смеха. По ее лицу текли слезы.

— Боже, просто глазам не верю! — захлебывалась она, торжествующе взирая на мужа. — Да ведь это земля Кеннеди! Та самая, которую ты и Энгус обманом выманили у моего папаши как часть приданого! И теперь все вернулось на круги своя! Так было всегда: земли Дугласов на том берегу Ди, земли Кеннеди — на этом!

— А где граница твоих ста акров? — расспрашивала мужа Рейвен.

— Им нет конца, — заверила Тина. — Владения Кеннеди простираются отсюда до Атлантического океана и от Порт-Патрика до самого Эйра. Мы владеем половиной Керкубри, всем Уигтауном и всем Галлоуэем

Рейвен восхищенно уставилась на расстилающийся внизу пейзаж. Невероятно! Неужели одна семья может иметь такое богатство? И какую же оно дает власть?

Жгучий гнев вдруг охватил ее. Имея столько земли, Роб Кеннеди и не подумал выделить первенцу хотя бы несколько акров!

По лицу жены Хит сразу понял, о чем она думает.

— Я был слишком горд, чтобы просить, — тихо пояснил он.

Рейвен смахнула слезы с глаз и ответила мужу нежной улыбкой.

— Догоняй! — задорно крикнула она и пришпорила Салли. Тот послушно помчался вниз, и Хит, что-то радостно вопя, последовал за женой. Поравнявшись с ней, он спрыгнул на землю и подхватил ее. Рейвен уже успела потерять свою модную шляпку, и к тому времени, как Хит перестал ее кружить и подбрасывать, платье нежно-персикового цвета было окончательно погублено.

Они вместе выбрали лучшее место для постройки конюшни, где можно было бы укрыть лошадей на зиму, и определили, где будет стоять их собственное жилище. Камня и леса было в избытке, и Рэм обещал прислать работников из Дугласа, но Хит и Рейвен, лишенные иллюзий, готовы были начать с малого, пока поголовье не утроится.

На обратном пути мужчины посадили жен перед собой. Оставшиеся без всадников лошадки покорно цокали следом. Рейвен уютно устроилась в объятиях мужа. Счастье Хита было безмерным. Ему почти нечего предложить ей, кроме своей любви и защиты, но она доказала, что ничего сверх того и не требует, согласившись выйти за него замуж аж дважды. Ни один мужчина не смеет просить о большем.

— Не скучай без меня и наслаждайся покоем. Когда еще придется отдохнуть! Позволь Тине побаловат