Book: Руководство по анестезиологии



РУКОВОДСТВО ПО АНЕСТЕЗИОЛОГИИ Под редакцией члена-корреспондента РАМН засл. деятеля науки РФ проф. А.А. БУНЯТЯНА МОСКВА "МЕДИЦИНА" 1994 ББК 54.5 Р85 УДК 617-089.5(035) Рецензент В.И. Страшнов, проф., докт. мед. наук, зав. кафедрой анестезиологии и реаниматологии Санкт-Петербургского мед. ин-та Редактор-составитель докт. мед. наук Я.А. Трекова АВТОРЫ: А.А. БУНЯТЯН, Н.Е. БУРОВ, В.А. ГОЛОГОРСКИЙ, Е.А. ДАМИР, О.А. ДОЛИНА, А.П. ЗИЛЬБЕР, И. А. КОЗЛОВ, В. Д. МАЛЫШЕВ, Л.Е. МАНЕВИЧ, В.А. МИХЕЛЬСОН, А. 3. МАНЕВИЧ, А.В. МЕЩЕРЯКОВ, X.Т. ОМАРОВ, Н.А. ОСИПОВА, В.Ф. СТАЩУК, В.В. СУСЛОВ, Н.А. ТРЕКОВА, А.И. ТРЕЩИНСКИЙ, Б.С. УВАРОВ, И.П. ШЛАПАК Р-85 Руководство по анестезиологии / Под ред. А.А. Бунятяна.-М.: Медицина, 1994.-656 с., ил. ISBN 5-225-01002-4 В руководстве освещены теоретические и практические проблемы современной анестезиологии. Рассмотрены исторические, организационные и юридические вопросы. Изложены анестезиологические аспекты анатомии, клинической физиологии, патофизиологии и общей фармакологии, теории, механизмы и стадии общей анестезии, критерии ее адекватности. Подробно описаны методы общей и местной анестезии, влияние ее и специальных методов лечения, применяемых во время анестезии и операции, на основные функции организма. Дана характеристика технического оснащения, необходимого для проведения анестезии и контроля состояния больного во время операции. Обсуждены опасности и осложнения общей и местной анестезии, пути их предупреждения и лечения. Описан выбор методики и техники анестезиологического обеспечения в различных областях медицины с учетом тяжести состояния и возраста больного, сопутствующих заболеваний и других факторов риска анестезии и операции.

Книга рассчитана на анестезиологов-реаниматологов, хирургов и врачей других специальностей.

4108050000-60 Р –102-92 039(01)-94 ББК 54.5 ISBN 5-225-01002-4 (C) Коллектив авторов, 1994 ОГЛАВЛЕНИЕ Предисловие ………………………. 5 Часть I ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ И ЭТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ АНЕСТЕЗИОЛОГИИ Глава 1. Краткий очерк истории анестезиологии. Б.С. Уваров ………. 7 Глава 2. Организация анестезиологической и реаниматологической службы. А.А. Бунятян ……………………… 16 Глава 3. Юридические и деонтологические аспекты анестезиологии. Е.А. Дамир . … 23 Глава 4. Профессиональные вредности в работе анестезиологов и пути их профилактики. Н.А. Трекова ………………….. 30 Часть II ОБЩИЕ ВОПРОСЫ АНЕСТЕЗИОЛОГИИ Глава 5. Клиническая анатомия в анестезиологии и реаниматологии. В.Д. Малышев, X. Т. Омаров …………………… 43 Глава 6. Теория и механизмы общей анестезии. Б.С. Уваров ………. 68 Глава 7. Адекватность и концепция компонентности общей анестезии. В.А. Гологорский Глава 8. Фармакокинетика средств, используемых при анестезиологическом пособии. В.А. Гологорский …………………. 83 Глава 9. Технические средства обеспечения анестезии. Б.С. Уваров …….. 103 Глава 10. Подготовка больного к анестезии и операции. Н.А. Осипова ……. 116 Глава 11. Основные этапы общей анестезии. Инфузионно-трансфузионная терапия во время анестезии и операции. Е.А. Дамир ………….. 145 Глава 12. Ингаляционные методы общей анестезии. О.А. Долина …….. 164 Глава 13. Эндотрахеальный метод общей анестезии. В.А. Михельсон . ……. 186 Глава 14. Неингаляционные методы общей анестезии. Н.А. Осипова ……. 195 Глава 15. Методы комбинированной общей анестезии. А.В. Мещеряков…. 229 Глава 16. Искусственная вентиляция легких. В.А. Гологорский . ……… 248 Глава 17. Искусственная гипотермия. Искусственное кровообращение. А.А. Бунчтян … 64 Глава 18. Местная и регионарная анестезия. Б.С. Уваров ………… 290 Глава 19. Влияние анестезии и операции на основные функции организма. Операционный стресс и пути его коррекции. А.П. Зильбер …………. 314 Глава 20 Непосредственный послеоперационный период. А.И. Трещинский., И.П. Шпак 340 Глава 21 Ошибки, опасности и осложнения общей анестезии. В.А. Гологорский …. 353 Часть III ОСОБЕННОСТИ АНЕСТЕЗИИ В РАЗЛИЧНЫХ ОБЛАСТЯХ МЕДИЦИНЫ Глава 22. Анестезия в хирургии головы и шеи. Е.А. Дамир ……….. 367 Глава 23. Анестезия в сердечно-сосудистой хирургии. А.А. Бунятян, А.В. Мещеряков 383 Глава 24. Анестезия при операциях на органах грудной полости и средостения. О.А. Долини …………………….. 439 Глава 25. Анестезия в абдоминальной хирургии и проктологии. А.И. Трещинский, И.П. Шлапак ………………….. 457 Глава 26. Анестезия при нейрохирургических вмешательствах. А. 3. Маневич ….. 477 Глава 27. Анестезия в хирургической эндокринологии, урологии, при трансплантации почки. А.И. Трещинский, И.П. Шлапак, В.В. Суслов . ……… 490 Глава 28. Анестезия в акушерстве и гинекологии. Л.Е. Маневич . ……… 512 Глава 29. Анестезия при неотложных хирургических заболеваниях органов брюшной полости. Н.Е. Буров ………………… 534 Глава 30. Анестезия в ортопедии и травматологии. Е.А. Дамир ………. 548 Глава 31. Анестезия при хирургических вмешательствах у детей. В.А. Михельсон …. 560 Глава 32. Анестезия в поликлинических условиях. А.И. Трещинский, В.Ф. Сташук . . . 577 Глава 33. Анестезия при хирургических вмешательствах в трудных условиях. Б.С. Уваров 593 Глава 34. Анестезия у больных с сопутствующими заболеваниями и осложняющими состояниями. А.П. Зильбер ………………. 602 Глава 35. Анестезия у экспериментальных животных. А.В. Мещеряков ……. 634 Приложение ……………………….. 646 Предметный указатель ……………………. 650 ПРЕДИСЛОВИЕ Выход в свет настоящего руководства заставляет мысленно окинуть взором трудный путь, пройденный отечественной анестезиологией за 40 лет. Зародившись в середине 50-х годов в крупных хирургических центрах Москвы, Ленинграда, Киева и др., анестезиология организационно оформилась в самостоятельную специальность и начала планомерно и интенсивно развиваться в 60-х годах. Этому способствовали пионеры новой специальности, стремившиеся передать опыт молодым анестезиологам, число которых быстро росло. Учебники и справочники, десятки монографий, сотни диссертаций, тысячи статей заложили фундамент первого руководства по анестезиологии для врачей, написанного коллективом ведущих анестезиологов-реаниматологов (Руководство по анестезиологии. Под ред. Т.М. Дарбиняна, М., 1973). Новое руководство, выходящее в свет спустя 20 лет, как бы должно подвести итог становления и утверждения нашей специальности как мультидисциплинарной науки, играющей важную роль во многих разделах клинической медицины. К работе были привлечены многие видные ученые. К сожалению, по разным причинам не все они влились в авторский коллектив. Тем не менее есть основание полагать, что удалось сохранить преемственность поколений при подборе авторов, из которых одна треть участвовала в создании первого издания руководства. В книгу включен ряд новых разделов, посвященных клинической анестезиологии, фармакодинамике и фармакокинетике средств, используемых при анестезиологическом пособии, особенностям анестезии при трансплантации сердца и почек, рентгеноэндоваскулярной хирургии, профессиональным вредностям в работе анестезиологов и путям профилактики, юридическим и деонтологическим аспектам анестезиологии, анестезии у экспериментальных животных и др. Целесообразность этого диктуется современным состоянием и ходом развития анестезиологии. С учетом пройденного ею пути написаны и остальные главы. С современных позиций освещены проблемы применения регионарных методов анестезии и их место в комплексе средств защиты пациента от хирургической агрессии. В руководстве читатель найдет сведения о новых методах и средствах общей и местной анестезии, искусственной вентиляции легких, технических средствах, используемых в анестезиологии. Специальные разделы посвящены вопросам организации службы анестезиологии и реаниматологии. Авторы надеются, что книга принесет пользу в процессе профессиональной подготовки молодых специалистов, и рассчитывают на доброжелательные конструктивные критические замечания.

Член-корреспондент РАМН, заслуженный деятель науки РФ проф. А.А. БУНЯТЯН Часть I ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ И ЭТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ АНЕСТЕЗИОЛОГИИ Глава 1 КРАТКИЙ ОЧЕРК ИСТОРИИ АНЕСТЕЗИОЛОГИИ Открытию в начале XIX в. эффективных методов хирургического обезболивания предшествовал многовековой период малорезультативных поисков средств и методов устранения мучительного чувства боли, возникающей при травмах, операциях и заболеваниях.

Есть основание предполагать, что усилия в этом направлении люди начали предпринимать в очень далеком прошлом. История медицины свидетельствует об использовании некоторых обезболивающих средств в Древнем Египте, Древней Индии, Древнем Китае, странах Ближнего Востока за несколько тысячелетий до нашей эры. Более полны исторические материалы о способах болеутоления в Древней Греции и Древнем Риме. Основу большинства применявшихся тогда обезболивающих средств составляли настои и отвары растений, среди которых важное место занимали мак, мандрагора, дурман, индийская конопля. Наиболее сильное обезболивающее действие оказывали те из них, в состав которых входил опий. Очень давно известны дурманящее и обезболивающее свойства алкогольных напитков и гашиша. В связи с тем, что некоторые компоненты изготавливаемых в то время болеутоляющих средств обладали довольно высокой токсичностью и дозировались произвольно, прием их был небезопасным. К тому же изготавливали такого рода лекарства и предлагали больным нередко люди, совершенно не сведущие в медицине. Однако при сильной боли многие были вынуждены прибегать к этим средствам.

С приходом в страны Европы христианской религии на пути использования обезболивающих средств, применявшихся в античные времена в Греции и Риме, а также изыскания новых методов болеутоления возникли существенные препятствия. Они особенно проявились в период Средневековья. Христианская церковь, объявив беспощадную борьбу с язычеством, проявляла нетерпимость ко всему, что в какой-то степени было с ним связано. Это относилось и к медицине. В частности, в отношении обезболивания католическая церковь отвергала саму идею устранения боли как противобожескую, выдавая боль за кару, ниспосланную Богом для искупления грехов. Однако некоторые медики Средневековья вопреки противодействию церкви продолжали использовать опыт, накопленный в области обезболивания в античный период. Наиболее последовательно руководствовались таким подходом медицинские школы в Салерно и Болонье. Представители этих школ в XI-XIII вв. применяли с целью обезболивания сложные средства, включающие опий, белену, цикугу, семена латука, сок смоковницы и некоторые другие компоненты.

В Средние века некоторые хирурги, чтобы уменьшить боль во время операции, прибегали к таким физическим методам воздействия, как охлаждение тканей, кратковременное сдавление сонных артерий, сдавление сосудисто-нервного пучка при операциях на конечностях.

В эпоху Возрождения интерес к медицине античного периода, в частности к обезболиванию, значительно возрос, что выразилось в стремлении изучать и использовать на практике наследие в этой области древнегреческих и римских медиков. Однако опыт показал, что болеутоляющие средства, приготовленные по древним рецептам, малоприемлемы: в умеренных дозах они не позволяли достигнуть необходимого обезболивающего эффекта, а увеличение доз нередко приводило к опасным побочным явлениям. При таких обстоятельствах хирургам приходилось осуществлять операции в основном при сохраненной болевой чувствительности. Большие хирургические вмешательства оставались для больных тяжелым испытанием, которое далеко не все выдерживали. В этих условиях единственную возможность уменьшения страдания больных на операционном столе хирурги видели в овладении такой оперативной техникой, при которой длительность вмешательства сокращалась бы до нескольких минут. Такое положение сохранялось вплоть до XIX в.

Реальные предпосылки для разработки эффективных методов обезболивания начали складываться в конце XVIII в. Определяющее значение имело интенсивное развитие естественных наук, особенно химиии и физики. Среди многочисленных открытий того периода было получение в чистом виде кислорода (Пристли и Шееле, 1771) и закиси азота (Пристли, 1772). В 1800 г. Деви опубликовал результаты обстоятельного изучения физико-химических и некоторых других свойств закиси азота. В 1818 г. Фарадей сообщил аналогичные данные в отношении диэтилового эфира. Оба исследователя обнаружили своеобразное дурманящее и подавляющее чувствительность действие закиси азота и паров эфира. Деви, испытывая закись азота, наблюдал эйфорию и появление приятных видений, что нередко сопровождалось смехом. Это дало ему основание назвать закись азота веселящим газом. Деви и Фарадей в своих трудах, представляющих результаты изучения соответственно закиси азота и диэтилового эфира, указывали на возможность использования их с целью обезболивания при операциях.

Еще более категоричные выводы в этом отношении сделал в 1824 г. Хикман, который обстоятельно изучил наркотический эффект закиси азота, диэтилового эфира и углекислого газа. В 1828 г. он писал: «Уничтожение чувствительности возможно через методическое вдыхание известных газов и, таким образом, самые чувствительные и самые опасные операции могут быть выполнены безболезненно» (цит. по: Жоров И.С., 1963). К сожалению, Парижская академия наук, куда Хикман обратился с предложением по этому поводу, не проявила интереса к результатам его исследований.

Безучастность крупных хирургов того времени к открывающейся возможности использования очевидных достижений науки с целью разработки эффективных методов обезболивания можно объяснить лишь устоявшимся в течение столетий представлением о невозможности устранения болевых ощущений при операциях. Это косвенно подтверждается и тем, что открытие наркоза как метода хирургического обезболивания связано с именами исследователей, не принадлежащих к крупным хирургическим школам.

Первую операцию под эфирным наркозом выполнил в 1842 г. американский хирург Лонг. Затем он в течение нескольких лет накапливал наблюдения, не сообщая о них медицинской общественности.

В 1844 г. независимо от Лонга американский зубной врач Уэлс использовал с целью обезболивания вдыхание закиси азота. Убедившись в эффективности такой методики анальгезии, он решил сообщить о своем открытии хирургам Бостона, который в то время был крупным медицинским центром Америки. Однако демонстрация метода оказалась неудачной: операция сопровождалась двигательным и речевым возбуждением больного и, несмотря на то, что он после вмешательства говорил об отсутствии болевых ощущений, хирурги не поверили в эффективность метода.

Через 2 года после неудачи, постигшей Уэлса, его ученик зубной врач Мортон при участии химика Джексона применил с целью обезболивания пары диэтилового эфира. Вскоре был достигнут желаемый результат. В той же хирургической клинике Бостона, где не получило признания открытие Уэлса, 16 октября 1846 г. был успешно продемонстрирован эфирный наркоз. Эта дата и стала исходной в истории общей анестезии.

Открытие наркоза, который оказался очень эффективным методом хирургического обезболивания, вызвало широкий интерес хирургов во всем мире. Очень быстро исчезло скептическое отношение к возможности безболезненного выполнения оперативных вмешательств. Вскоре наркоз получил всеобщее признание и был оценен по достоинству.

В нашей стране первую операцию под эфирным наркозом произвел 7 февраля 1847 г. профессор Московского университета Ф.И. Иноземцев. Через неделю после этого столь же успешно метод был использован Н.И. Пироговым в Петербурге. Затем наркоз стали применять ряд других крупных отечественных хирургов. Большую работу по изучению и пропаганде в нашей стране провели созданные вскоре после его открытия наркозные комитеты. Наиболее представительным и влиятельным среди них был московский, который возглавлял проф. А.М. Филамофитский. Результатом обобщения первого опыта применения эфирного наркоза в клинике и в эксперименте явились две монографии, опубликованные в 1847 г. Автором одной из них («Практические и физиологические исследования по этиризации») был Н.И. Пирогов. Книга вышла на французском языке в расчете не только на отечественных, но и западноевропейских читателей. Вторая монография («Об употреблении в оперативной медицине паров серного эфира») была написана Н.В. Маклаковым.

Восприняв эфирный наркоз как великое открытие в медицине, ведущие русские хирурги не только предпринимали все возможное для широкого его использования в практике, но и стремились проникнуть в сущность этого казавшегося загадочным состояния, выяснить возможное неблагоприятное влияние паров эфира на организм.

Самый большой вклад в изучение эфирного наркоза на этапе его освоения и в дальнейшем при введении в практику хлороформного наркоза внес Н.И. Пирогов. В связи с этим В. Робинсон, автор одной из наиболее содержательных книг по истории хирургического обезболивания, в 1945 г. писал: «Многие пионеры обезболивания были посредственными. В результате случайных обстоятельств они приложили руку к этому открытию. Их ссоры и мелкая зависть оставили неприятный след в науке. Но имеются фигуры и более крупного масштаба, которые участвовали в этом открытии, и среди них наиболее крупным человеком и исследователем следует считать прежде всего Н.И. Пирогова».



О том, насколько целенаправленно и плодотворно работал Н.И. Пирогов в рассматриваемой области, свидетельствует тот факт, что уже через год после открытия наркоза он, помимо упомянутой монографии, опубликовал статьи «Наблюдение над действием эфирных паров как болеутоляющего средства в хирургических операциях» и «Практические и физиологические наблюдения над действием паров эфира на животный организм». Кроме того, в «Отчете о путешествии на Кавказ», написанном также в 1847 г., имеется большой и интересный раздел «Анестезирование на поле боя и в госпиталях».

После первого применения у больных Н.И. Пирогов дал эфирному наркозу следующую оценку: «Эфирный пар есть действительно великое средство, которое в известном отношении может дать совершенно новое направление развитию всей хирургии». Давая такую характеристику методу, он одним из первых привлек внимание хирургов к остальным осложнениям, которые могут возникнуть при наркотизации. Н.И. Пирогов предпринял специальное исследование с целью поиска более эффективного и безопасного метода наркоза. В частности, он испытал действие паров эфира при введении их непосредственно в трахею, кровь, желудочно-кишечный тракт. Предложенный им метод прямокишечного наркоза эфиром в последующие годы получил широкое признание, и многие хирурги успешно использовали его в практике.

В 1847 г. Симпсон в качестве наркотического средства успешно апробировал хлороформ. Интерес хирургов к последнему быстро возрастал, и хлороформ на многие годы стал основным анестетиком, оттеснив диэтиловый эфир на второе место.

В изучение эфирного и хлороформного наркоза, внедрение этих средств в широкую практику в первые десятилетия после их освоения, помимо Н.И. Пирогова, значительный вклад внесли многие хирурги нашей страны. Особенно активной была деятельность в этой области А.М. Филамофитского, Ф. И. Иноземцева, А.И. Поля, Т.Л. Ванцетти, В.А. Караваева.

Из зарубежных врачей для изучения, совершенствования и пропаганды методов наркотизации во второй половине XIX в. много сделал Д. Сноу. Он был первым, кто после открытия наркоза всю свою деятельность посвятил хирургическому обезболиванию. Он последовательно отстаивал необходимость специализации этого вида медицинской помощи. Его труды способствовали дальнейшему совершенствованию анестезиологического обеспечения операций.

После открытия наркотических свойств диэтилового эфира и хлороформа начался активный поиск других средств, оказывающих обезболивающее действие. В 1863 г. внимание хирургов снова было привлечено к закиси азота. Колтон, опыты которого в свое время подали Уэлсу мысль о применении закиси азота для обезболивания, организовал в Лондоне ассоциацию дантистов, которые применяли этот газ в зубоврачебной практике. Однако даже в этой области закись азота использовали сравнительно редко. Широкое внедрение ее в хирургическую практику началось в 1868 г., когда Эндрю предложил вдыхать закись азота в смеси с кислородом. В нашей стране первым стал систематически применять и изучать закись азота С.К. Кликович, результатом работы которого с этим анестетиком явилась в 1881 г. его диссертация.

В 1895 г. в хирургическую практику вошел хлорэтиловый наркоз. Некоторые хирурги использовали хлорэтил в смеси с хлороформом, эфиром или одновременно с обоими анестетиками.

Последние десятилетия XIX в. ознаменовались появлением принципиально новых средств и методов хирургического обезболивания. Первым шагом в этом направлении было открытие В.К. Анрепом в 1879 г. и Коллером в 1884 г. местно-анестетического действия кокаина. На основе его применения были разработаны методы терминальной и инфильтрационной местной анестезии. Существенным препятствием для широкого внедрения в практику местного обезболивания в то время была высокая токсичность кокаина.

В 1898 г. Вир, введя раствор кокаина в субарахноидальное пространство, впервые осуществил один из вариантов регионарной анестезии, за которым впоследствии закрепилось название спинномозговой анестезии. Из русских хирургов о своем опыте применения спинномозговой анестезии первым сообщил Я. Б. Зельдович в 1900 г.

Появление эффективных методов обезболивания наряду с реализацией на практике учения об антисептике и асептике, как и предполагал Н.И. Пирогов, открыло перед хирургами широкие возможности. Во второй половине XIX в. хирургия достигла более значительных успехов, чем за многие предшествовавшие столетия. В процессе развития хирургии, по мере освоения более сложных операций требования к анестезиологическому обеспечению их возрастали.

В 1902 г. профессор Военно-медицинской академии Н. П. Кравков предложил проводить наркотизацию с помощью гедонала, который является неингаляционным средством. Впервые это средство было апробировано в хирургической клинике академии, которой руководил проф. С. П. Федоров. Сначала гедонал, введенный парентерально, дополняли ингаляцией хлороформа (1903), а затем (1909) стали использовать его у нас без комбинации с другими наркотическими средствами. Этот принципиально новый метод наркоза оказался весьма эффективным. С ним связан первый этап на пути внедрения в практику неингаляционного наркоза. В 1926 г. на смену гедоналу пришел авертин. В 1927 г. была предпринята попытка использования для внутривенного наркоза перноктона – первого наркотического средства барбитурового ряда.

Наиболее значительный успех в развитии неингаляционной общей анестезии связан с появлением производных барбитуровой кислоты – натрия эвипана (1932) и тиопентал-натрия (1934). Эти два барбитурата в 30-40-х годах получили высокую оценку и в течение многих лет были основными неингаляционными общими анестетиками. В нашей стране в изучение и внедрение в практику барбитурового наркоза большой вклад внес И.С. Жоров.

В рассматриваемый период не прекращались и поиски новых ингаляционных анестетиков. В 1922 г. в клинических условиях были апробированы этилен и ацетилен. В результате была признана возможность использования их в практике. В 1934 г. на смену им пришел близкий по химической структуре циклопропан, который имел значительные преимущества по сравнению с этиленом и ацитиленом. В том же году впервые в клинических условиях был применен трихлорэтилен. Важным вкладом в развитие анестезиологии того периода явилось предложение Уотерса о включении поглотителя углекислоты в дыхательный контур аппаратов ингаляционного наркоза.

Таким образом, первые десятилетия XX в. ознаменовались значительным расширением арсенала средств для общей анестезии и дальнейшим совершенствованием методики ее проведения. Несмотря на это, наркоз оставался далеко не безопасным, особенно при часто практиковавшемся тогда проведении его средним медицинским персоналом, не имеющим специальной подготовки. Боязнь осложнений при наркотизации больных побуждала многих хирургов более широко применять местное обезболивание. После того как был синтезирован новокаин (1905), который в несколько раз менее токсичен, чем кокаин, возможность успешного использования инфильтрационного и проводникового обезболивания существенно возросла. Быстро накапливавшийся опыт показал, что под местным обезболиванием можно выполнять не только небольшие, но и средние по объему и сложности операции, включая почти все вмешательства на органах брюшной полости.

В рассматриваемый период среди отечественных хирургов сторонников широкого применения местного обезболивания становилось все больше. Метод стали систематически описывать в хирургических журналах, появились посвященные ему монографии. Автором первой отечественной монографии по местному обезболиванию был А. Ф. Бердяев (1912). Вторая книга, изданная в 1926 г. под названием «Местное обезболивание в хирургии», представляла собой содержательное для того времени практическое руководство. Авторами ею были В.А. Шаак и Л. А. Андреев. Основным методом местной анестезии в нашей стране стало инфильтрационное обезболивание, являющееся наиболее простым и доступным. Распространению этого метода во многом способствовал А.В. Вишневский, разработавший оригинальную технику инфильтрационного обезболивания, которая основана на введении большого количества 0,25% раствора новокаина, создании в соответствующих замкнутых фасциальных пространствах тугого инфильтрата и обеспечении таким путем широкого контакта анестетика с сосудисто-нервными путями в области операции. Помимо инфильтрационного обезболивания, повысился интерес к проводниковой и спинальной анестезии. В ряде клиник нашей страны и за рубежом эти методы получили высокую оценку. В разработке и пропаганде проводниковой анестезии большая заслуга принадлежит известному отечественному хирургу В.Ф. Войно-Ясенецкому, который изучал метод в течение многих лет и основные результаты своей работы представил в 1915 г. в докторской диссертации. Последовательно расширялись показания и к применению спинномозговой анестезии. Из советских хирургов, придававших большое значение этому методу, следует выделить С.С. Юдина. Его монография (1925), основанная на большом собственном опыте, способствовала более широкому использованию спинномозговой анестезии в нашей стране. В 20-30-х годах отчетливо проявилось различие в подходе к анестезиологическому обеспечению операций советских и большинства зарубежных хирургов. В то время как у нас местное инфильтрационное обезболивание стало преобладающим методом, хирурги Западной Европы и США при операциях среднего и большого объема отдавали предпочтение общей анестезии, для проведения которой привлекался специально подготовленный медицинский персонал. Эти особенности в подходе к выбору анестезии сохранялись и во время второй мировой войны. После войны проблема анестезиологического обеспечения операций стала приобретать особую важность и остроту. Без решения этой проблемы развитие хирургии, особенно новых сложных ее разделов, оказалось невозможным. К тому времени стало очевидным, что практикуемый подход, предусматривающий только устранение боли, не обеспечивает должной безопасности многих хирургических вмешательств. Практический опыт, связанный с освоением ряда сложных операций на жизненно важных органах, свидетельствовал о необходимости специальных мер профилактики опасных функциональных расстройств. Прежде всего это относилось к системам дыхания и кровообращения. Следовательно, прогресс хирургии требовал принципиально нового подхода к обеспечению безопасности операций. Это явилось главной предпосылкой для формирования анестезиологии как особой отрасли клинической медицины. Процесс становления анестезиологии был непростым. На первом этапе она наиболее интенсивно развивалась в Великобритании и США, поскольку там специализация врачей и среднего медицинского персонала в области хирургического обезболивания началась еще в предвоенный период. В остальных странах, в том числе и в нашей, подготовка кадров и организационно-штатное оформление анестезиологии развернулись в первые послевоенные десятилетия. Одна из главных задач, которую тогда пришлось решать в связи с анестезиологическим обеспечением ряда осваивавшихся сложных операций, в частности торакальных и нейрохирургических, сводилась к проведению во время них искусственной вентиляции легких (ИВЛ). С этой целью усилия были сосредоточены на совершенствовании эндотрахеального метода общей анестезии. Успешному решению задачи во многом способствовало использование открытой Грифитсом и Джонсоном в 1942 г. возможности с помощью кураре достигать миорелаксации с выключением спонтанного дыхания. В нашей стране эндотрахеальный метод начали применять в 1946 г. В 1948 г. вышла первая отечественная монография, посвященная этому методу, – «Интратрахеальный наркоз в грудной хирургии». Авторы ее, М.С. Григорьев и М.Н. Аничков, обобщили духлетний опыт применения метода в клинике Военно-медицинской академии иМ. С. М. Кирова, которой руководил П.А. Куприянов. В 1953 г. была издана книга Е.Н. Мешалкина «Техника интратрахеального наркоза». Пионерами применения миорелаксантов на фоне эндотрахеального наркоза в нашей стране были также М.С. Григорьев и М.Н. Аничков. Ими написана первая отечественная монография о миорелаксантах «Кураре и курареподобные препараты в хирургии», изданная в 1957 г. В 50-х годах для большинства хирургов нашей страны стало очевидным, что безопасность осуществления больших операций во многом зависит от анестезиологического их обеспечения. Это явилось очень важным фактором, стимулировавшим становление и развитие отечественной анестезиологии. Врачи, привлекавшиеся в то время к проведению общей анестезии, становились специалистами в этой области. В нашей стране, как и в Западной Европе и США, возник вопрос об официальном признании анестезиологии в качестве клинической дисциплины, а анестезиолога – специалистом особого профиля. В Советском Союзе этот вопрос впервые был обстоятельно обсужден в 1952 г. на V пленуме правления Всесоюзного научного общества хирургов. С.С. Гирголав, председательствовавший на заключительном заседании пленума, выразил мнение большинства его участников: «Мы присутствуем при рождении новой науки, и пора признать, что существует еще одна отрасль, которая родилась из хирургии». Значительная зависимость дальнейшего развития хирургии от достижений анестезиологии и профессионального уровня анестезиологов побуждала многих крупных хирургов к активному участию в подготовке специалистов и научно-исследовательской работе. Много в этом отношении сделали П.А. Куприянов, А.Н. Бакулев, И.С. Жоров, Е.Н. Мешалкин, Б.В. Петровский и некоторые другие хирурги. В 1956-1957 гг. в клиниках, руководимых П.А. Куприяновым и А.Н. Бакулевым, была начата подготовка анестезиологов. В 1958 г. по инициативе П.А. Куприянова в Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова была создана кафедра анестезиологии. Несколько позже аналогичные кафедры были организованы в ряде институтов усовершенствования врачей. На кафедрах и в научно-исследовательских лабораториях анестезиологии ведущих научно-исследовательских институтов хирургии развернулась исследовательская работа. При научных хирургических обществах Москвы, Ленинграда, Киева и других крупных городов были учреждены анестезиологические секции, которые в дальнейшем превратились в самостоятельные научные общества. Процесс формирования и становления анестезиологии в виде самостоятельной отрасли медицины в 50-60-х годах сопровождался созданием национальных научных обществ анестезиологии и организацией Международной федерации их, которые развернули активную деятельность. Она проявилась, в частности, в проведении конгрессов, симпозиумов, научных конференций, в организации международных курсов подготовки и усовершенствования анестезиологов. Наряду с этим значительно расширилось издание посвященных анестезиологии руководств, монографий и журналов. В нашей стране в тот период были изданы книги Е.Н. Мешалкина и В.П. Смольникова «Современный ингаляционный наркоз» (1959), В.М. Виноградова и П.К. Дьяченко – «Основы клинической анестезиологии» (1961) и «Частная анестезиология» (1962), И.С. Жорова – «Общее обезболивание» (1963), Е.А. Дамир и Г. В. Гуляева – «Основы практической анестезиологии» (1967). В 1961 г. журнал «Экспериментальная хирургия» был преобразован в журнал «Экспериментальная хирургия и анестезиология». В июне 1966 г. в Москве состоялась Всесоюзная учредительная конференция анестезиологов, которая приняла решение об организации Всесоюзного научного общества анестезиологов-peaниматологов. Быстрому прогрессу анестезиологии на раннем этапе ее развития, помимо возрастающих запросов к ней хирургии, способствовали достижения теоретической медицины. Прежде всего это относится к физиологии, патологической физиологии, фармакологии и биохимии. Накопленные в этих областях знания оказались очень важными при решении практических задач по обеспечению безопасности больших хирургических вмешательств. Это позволило за короткий период значительно обогатить содержание клинической анестезиологии и способствовало более широкому признанию ее важного значения. Положительное влияние на развитие анестезиологии оказали разработка и производство новых технических средств – аппаратов ингаляционного наркоза и ИВЛ, контрольно-диагностических и лабораторных приборов. Современная анестезиология складывалась в условиях последовательного углубления представлений о сущности и механизме формирования реакций организма на чрезвычайные воздействия и прежде всего на тяжелую травму. Результаты изучения характера рефлекторного и гуморального ответов на повреждение в свою очередь способствовали поиску более эффективных средств профилактики неблагоприятных проявлений этой реакции, создавали предпосылки для успешного развития теории общей анестезии в целом. Благодаря исследованиям Н. Лабори и П.Г. Югенара (1966) наряду с наркозом и миорелаксацией важным компонентом анестезиологического обеспечения больших операций стала нейровегетативная блокада. Предложенная с этой целью нейролитическая смесь состояла в основном из препаратов фенотиазинового ряда. Существенное значение в новом направлении совершенствования общей анестезии приобрели ганглиоблокаторы, введенные в практику в 50-х годах. Их рациональное использование позволяло не только значительно усиливать торможение реализуемого вегетативной нервной системой ответа на операционную травму, но и обеспечить при необходимости искусственную гипотонию. К рассматриваемому периоду относятся также разработка и введение в практику искусственной гипотермии (1951 – 1955). Фактически искусственная гипотермия стала еще одним сложным компонентом анестезиологического обеспечения. Ее использование предусматривалось для профилактики гипоксических повреждений центральной нервной системы (ЦНС) в основном при сложных хирургических вмешательствах на открытом сердце. В процессе изучения и освоения метода был выяснен общеанестетический эффект гипотермии в зависимости от глубины охлаждения мозга и определена оптимальная анестезиологическая тактика, исключающая реакцию организма на холод. Расширению возможностей в области анестезиологического обеспечения операций во многом способствовал быстрый рост арсенала фармакологических средств, предназначенных для общей анестезии. В частности, новыми для того времени средствами были фторотан (1956), виадрил (1955), препараты для нейролептаналгезии (1959), метоксифлуран (1959), натрия оксибутират (1960), пропанидид (1964), кетамин (1965). По мере увеличения числа анестезиологов и превращения анестезиологического обеспечения операций в специализированный вид медицинской помощи эффективность и безопасность общей анестезии последовательно возрастали, чему способствовали расширявшийся выбор фармакологических средств и совершенствование технического обеспечения. Результатом явилось быстрое расширение показаний к общей анестезии. В нашей стране этот процесс проходил особенно интенсивно, поскольку к началу его под местным обезболиванием производили около 90% операций. За сравнительно непродолжительный период общая и местная анестезия достигли соотношения 1:1. В 70-х годах рост процента общей анестезии замедлился. Одновременно повысился интерес к регионарной анестезии. В основном внимание привлекла эпидуральная и проводниковая анестезия. Известные достоинства этих методов и овладение ими в совершенстве создали предпосыли для более широкого внедрения их в практику. Имело значение также появление новых, более эффективных местных анестетиков (ксикаин, тримекаин, бупивакаин и др.). В развитии анестезиологии, особенно в 60-х годах, проявилась еще одна важная тенденция. Она выразилась в сближении с реаниматологией. В тот период, характеризовавшийся становлением клинической реаниматологии, выяснилось, что к решению ее практических и научных задач из врачей всех профилей наиболее подготовлены анестезиологи. Это обусловило привлечение их к интенсивной терапии сначала больных после операции, а затем и других категорий больных и пострадавших. Такое положение следует признать вполне закономерным. Оно объясняется тем, что анестезиология и реаниматология имеют много общего в теоретических основах, в содержании, а также в средствах и методах воздействия на организм больного. Положительный опыт участия анестезиологов в оказании реанимационной помощи был настолько убедительным, что министр здравоохранения СССР 19 августа 1969 г. издал приказ № 605 «Об улучшении анестезиолого-реанимационной службы в стране», в соответствие с которым анестезиологические отделения были преобразованы в отделения анестезиологии и реанимации, а анестезиологи стали анестезиологами-реаниматологами. Предусмотренные приказом организационно-штатные изменения вызвали необходимость улучшения подготовки специалистов, повышения их профессионального уровня в соответствии с усложнившимися задачами. В связи с этим созданные в нашей стране в период становления анестезиологии учебные и научные центры, возглавляемые ведущими специалистами, пополнились рядом новых кафедр анестезиологии и реаниматологии. Одновременно была проведена работа, направленная на совершенствование штатно-организационного и материального обеспечения анестезиологической помощи, что позволило вывести отечественную анестезиологию на уровень требований времени. Таким образом, анестезиология прошла сложный путь развития. Первой чрезвычайно важной вехой на этом пути было открытие наркоза. Однако наиболее плодотворными в совершенствовании анестезиологического обеспечения хирургических вмешательств были последние десятилетия, ознаменовавшиеся формированием и интенсивным развитием анестезиологии как самостоятельной отрасли клинической медицины.



СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Бунятян А.А. Пути развития советской анестезиологии // Анестезиол. и реаниматол. – 1982. № 6.– С. 3-4. Данович Ф.М. История развития наркоза закисью азота // Вести, хир.– 1946.– № 56. С. 13-16. Дарбинян Т.М. Отечественная анестезиология на современном этапе // Сов. мед.– 1969. № 7. С. 3-7. Жоров И.С. Развитие хирургического обезболивания в России и СССР.– М.: Изд-во АМН СССР, 1951. Жоров И.С. Общее обезболивание в хирургии. 2-е изд.-М.: Медицина, 1964.-С. 15 47. Зыков А.А. Очерки развития местного обезболивания в СССР.– М.: Медицина, 1954. Куприянов П.А., Григорьев М.С. Некоторые вопросы обезболивания и подготовки кадров врачей-анестезиологов // Вести, хир. – 1955.– № 6. – С. 32-39. Лабори Н., Гюгенар П. Гибернотерания в медицинской практике: Пер. с франц. М.: Медицина, 1966. Пирогов Н.И. Наблюдения над действием эфирных паров как болеутоляющих средств в хирургических операциях // Собр. соч. М.: Медицина, 1959. Т. 3. Трещинский А.И., Заманский Я. Л., Тверской М. //. Из истории отечественной анестезшшл ни Киев: Здоров'я, 1973. Marx G.F. Die historische Iintwicklung dor geburtshilflichen Anaesthesie // Anaesthcsist. 1987. Bd 10. S. 537 540. Mukai N. History of inodern anaosthesiology: from a neuropathologist's point of view // Masui. 1987. Vol. 10. P. 1490 1497. Robinson V. Victory over Pain.– New York, 1945. Secher O. Early textbook on anaesthesia //Anaesthesia.– 1987.-Vol. 9.-P. 1022– 1024.

Глава 2 ОРГАНИЗАЦИЯ АНЕСТЕЗИОЛОГИЧЕСКОЙ И РЕАНИМАТОЛОГИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ 2.1. Этапы развития анестезиологии В конце 40-х – начале 50-х годов в ряде ведущих хирургических учреждений страны появились первые хирурги-анестезиологи. Это были молодые хирурги, овладевшие основами общей анестезии, умевшие проводить масочный и эндотрахеальный наркоз. Арсенал средств для общей анестезии в тот период был ограниченным: эфир, закись азота, хлороформ. Несколько позже появились циклопропан, фторотан, мышечные релаксанты, первые отечественные наркозные аппараты. Вскоре стали вырисовываться контуры будущей перспективной специальности – анестезиологии, науки об управлении и защите организма от операционной травмы и ее последствий. В конце 50-х годов появились первые структурные научно-практические подразделения – лаборатории анестезиологии при крупных хирургических клиниках. Для подготовки кадров были организованы первые кафедры анестезиологии в институтах усовершенствования врачей в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске, Харькове, Алма-Ате и др. Эффект деятельности анестезиологов в хирургической клинике был разительным и впечатляющим. Бурное развитие получили грудная и сердечно-сосудистая хирургия, расширились возможности в других областях, значительно повысилась безопасность операций. Этому способствовало расширение обязанностей анестезиологов. За пределами операционной появились первые палаты реанимации и интенсивной терапии, где основным действующим лицом стал анестезиолог. Большую роль в создании, становлении и развитии новой специальности сыграло введение внештатного института главных анестезиологов в СССР, союзных республиках, областях (краях), городах. Существенную помощь оказали научные общества анестезиологов, способствовавшие быстрому внедрению научных достижений в клиническую практику. Итоги начального этапа развития анестезиологии в стране, ее организационная основа и пути дальнейшего прогресса получили отражение в приказе министра здравоохранения СССР «О мерах по дальнейшему развитию анестезиологии и реанимации в СССР» № 287 от 14 апреля 1966 г. Значение приказа трудно переоценить: анестезиологическая служба официально становилась структурным подразделением республиканских, областных (краевых), крупных городских и районных больниц. Современные методы общей анестезии предлагалось внедрить в клиническую практику акушерских, педиатрических, стоматологических, оториноларингологических, офтальмологических и других учреждений. Тем самым подчеркивались факт выхода анестезиологии за пределы чисто хирургических учреждений и ее мультидисциплинарный характер. Во всех крупных больницах были введены круглосуточные дежурства анестезиологов для оказания экстренной помощи в различных подразделениях стационара. Одновременно были разработаны положения об отделении (группе) анестезиологии, заведующем, анестезиологах, среднем медицинском персонале. Новые штатные нормативы для анестезиологов и сестер-анестезистов давали возможность реализовать поставленные в приказе Министерства здравоохранения задачи. Однако основные трудности были связаны с недостатком квалифицированных кадров. С этой целью в течение 1966-1968 гг. были организованы самостоятельные кафедры анестезиологии и реаниматологии в шести институтах усовершенствования врачей, более интенсивно стала проводиться подготовка врачей в клинической ординатуре, аспирантуре, а также в отделениях крупных больниц и т.д. В последующие 3 года выявилась эффективность новых специалистов в системе лечебно-профилактических учреждений, особенно хирургических стационаров. Улучшилось снабжение лекарственными средствами и наркозно-дыхательной аппаратурой, увеличилось число анестезиологов и сестер-анестезистов, были разработаны и внедрены в клиническую практику новые методы общей анестезии (нейролептаналгезия, сомбревиновый наркоз, атаралгезия), что позволило снизить риск хирургических вмешательств. Стало очевидным, что для дальнейшего развития новой медицинской специальности необходимы новые организационные формы и современная материально-техническая база. С этой целью министром здравоохранения СССР был издан приказ «Об улучшении анестезиолого-реанимационной службы в стране» № 605 от 19 августа 1969 г. В результате внедрения в жизнь основных положений нового приказа в крупных больницах (500 коек и более) были организованы палаты для реанимации и интенсивной терапии, а отделения (группы) анестезиологии больниц меньшей мощности реорганизованы в отделения (группы) анестезиологии и реанимации. Этим было положено начало единой анестезиолого-реанимационной службы. Очень важным было официальное подтверждение патофизиологической сущности и многогранности новой специальности. В приказе было подчеркнуто, что проведение обезболивания является только одной из функций современной анестезиолого-реанимационной службы. Главная же ее задача заключается в проведении обширного комплекса мероприятий по восстановлению и поддержанию жизненно важных функций организма, нарушенных вследствие заболевания, травмы, оперативного вмешательства и других критических состояний независимо от причин, вызвавших эти нарушения. Новый приказ предусматривал выделение специальных штатов для обеспечения работы палат реанимации и интенсивной терапии, а также открытие экспресс-лабораторий в составе отделений анестезиологии и реанимации, имеющих палаты интенсивной терапии. Дальнейшее развитие получила подготовка кадров. В крупных медицинских институтах курсы для доцентов были реорганизованы в самостоятельные кафедры анестезиологии и реаниматологии. В специальном приказе министра здравоохранения СССР «Об организации кафедр анестезиологии и реаниматологии в медицинских институтах страны» № 969 от 6 декабря 1973 г. было предусмотрено поэтапное (в течение 1974-1976 гг.) открытие кафедр во всех медицинских институтах. К сожалению, в указанные сроки выполнить приказ в полной мере не удалось в силу ряда причин (отсутствие высококвалифицированных научно-педагогических кадров анестезиологов-реаниматологов, непонимание руководителями институтов важности и перспективности новой специальности, упорное сопротивление определенной группы влиятельных хирургов передать преподавание анестезиологии специалистам II т.д.). Тем не менее к началу 80-х годов в стране функционировало более 70 самостоятельных кафедр и курсов для доцентов по анестезиологии и реаниматологии. Количество докторов медицинских наук превысило 100, а кандидатов медицинских наук 700. Существенно улучшилось положение в сельских регионах, во многих районных больницах были организованы отделения или группы анестезиологии и реанимации. Количество операций с участием анестезиологов-реаниматологов возросло до 50-60%, в крупных больницах

– до 70-80%, в клиниках и научно-исследовательских институтах – до 90-95%. Методы современной анестезиологии получили распространение в акушерстве, педиатрии, стоматологии, офтальмологии, оториноларингологии, амбулаторных учреждениях. Оснащение кафедр, научно-исследовательских институтов, крупных больниц манекенами и другими специальными техническими средствами позволило обучить организованные коллективы и группы населения первичным методам реанимации. Этому способствовали выступления специалистов по телевидению и радио, показ учебных фильмов, лекции и т.д. Необходимость совершенствования реанимационной помощи населению была отмечена в приказе министра здравоохранения СССР «О дальнейшем совершенствовании реанимационной помощи населению» № 488 от 29 декабря 1975 г. Новое положение предусматривало в городах с населением 500000 человек и выше организацию в составе крупных многопрофильных больниц отделений (центров) реанимации и интенсивной терапии. В обязанности этих центров входило оказание реанимационной помощи населению определенных территориальных регионов. В настоящее время анестезиологическая и реаниматологическая служба страны стала полноправным структурным подразделением практического здравоохранения. Ее ведущее положение в структуре лечебно-профилактического учреждения объясняется широкой сферой использования в различных подразделениях больницы, т.е. мультидисциплинарным характером специальности. Это было подтверждено правительственными нормативными положениями, согласно которым сотрудникам отделений анестезиологии и реанимации был предоставлен ряд существенных льгот (увеличение отпуска с 24 до 30 дней, повышение заработной платы и др.).

2.2. Структура анестезиологической и реаниматологической службы В соответствии с приказом министра здравоохранения СССР «О дальнейшем совершенствовании анестезиолого-реанимационной помощи населению» № 841 от 11 июня 1986 г. служба анестезиологии и реаниматологии получила дальнейшее развитие и распространение в лечебных учреждениях, где ее раньше не было. Изменился и статус службы. Сейчас ее организация не зависит от числа хирургических коек. В приказе отмечалось, что «отделение (группа) анестезиологии и реанимации организуется в составе лечебно-профилактического учреждения», т.е. анестезиологическая и реаниматологическая служба становится полноправным структурным подразделением больницы.

В зависимости от мощности лечебного учреждения служба анестезиологии и реаниматологии организуется в следующих вариантах:

1. Группа анестезиологии и реанимации. Это подразделение организуется в небольших больницах, имеющих по штату 1-2 должности анестезиолога-реаниматолога и соответственно 2-4 должности сестры-анестезиста.

2. Отделение анестезиологии и реанимации. Организуется в больницах с большим коечным фондом, где по штатному расписанию полагается не менее 3 анестезиологов-реаниматологов и 6 сестер-анестезистов.

3. Отделение анестезиологии и реанимации с палатами для реанимации и интенсивной терапии. В соответствии с приказом министра здравоохранения СССР № 841 сняты известные ограничения при развертывании коек для реанимации и интенсивной терапии в крупных больницах и одновременно увеличено число лечебных учреждений меньшей мощности, в которых разрешено иметь такие койки. В частности, в областных (краевых, республиканских) больницах палаты для реанимации и интенсивной терапии организуются независимо от коечной мощности учреждений. Существенно укрепилось и районное звено. В центральных районных больницах (ЦРБ) койки для реанимации и интенсивной терапии разрешено развертывать при наличии 200 коек (а не 500, как ранее), из которых не менее 60 должны быть хирургического профиля (ранее 70-100).

Существенные изменения внесены в организацию анестезиолого-реанимационной помощи детям. Отделения анестезиологии и реанимации с койками для реанимации и интенсивной терапии должны функционировать в детских больницах на 300 и более коек при наличии в больнице не менее 50 коек хирургического профиля и, что особенно важно, «в одной из детских городских больниц меньшей мощности при наличии во всех детских больницах города (городского административного района) не менее 250 коек». Это нововведение позволяет решить проблему обеспечения небольших больниц квалифицированной анестезиолого-реанимационной помощью и дает реальные основания для распространения этого положения на аналогичные лечебные учреждения для взрослых. В приказе министра здравоохранения СССР № 841 оговорено, что число коек для реанимации и интенсивной терапии «определяется Министерством здравоохранения союзной республики в зависимости от потребности в них, наличия специально подготовленных кадров, помещений, необходимого оборудования и аппаратуры». Число коек не может превышать 15. Ограничение коечного фонда отделений анестезиологии и реанимации в определенной степени оправдано предыдущим опытом. В целом по стране доминируют отделения на 12 коек. Однако для крупных учреждений может понадобиться 18-21 койка. В связи с этим указание об организации отделения анестезиологии и реанимации с 15 койками малооправданно.

4. Отделение реанимации и интенсивной терапии (центр реанимации). Организуется в городах с населением 500 000 человек и более в составе крупных многопрофильных больниц с числом коек не менее 800 (в детских больницах не менее 400). Количество реанимационных коек не должно превышать 25. За центрами реанимации закрепляется определенный регион, в пределах которого населению оказывается реанимационная помощь.

Существенные изменения претерпевали и штатные нормативы. По сравнению с приказом министра здравоохранения СССР «Об улучшении анестезиолого-реанимационной службы в стране» № 605 от 19 августа 1969 г. 1 должность анестезиолога устанавливается не на 100, а на 75 коек хирургического профиля. Пересмотрены нагрузки и в детской хирургии, где 1 анестезиолог-реаниматолог обеспечивает работу 40 хирургических коек. Одновременно увеличена нагрузка на анестезиологов, работающих в отоларингологических и офтальмологических отделениях для взрослых, в связи с тем, что количество операций с участием анестезиолога не превышает 25%. Между тем в аналогичных детских отделениях, где большинство операций проводится под общей анестезией, 1 должность анестезиолога выделяется на 50 коек (в стационаре для взрослых соответственно 1 на 200). При наличии в больнице или родильном доме 75 коек хирургического профиля, а в ЦРБ и онкологическом диспансере – 50 коек устанавливается не менее 1 должности анестезиолога-реаниматолога.

Обеспечение круглосуточных дежурств улучшилось за счет дополнительного выделения 3,75 врачебной должности в больницах, имеющих не менее 200 коек хирургического профиля для взрослых и 150 коек для детей. До 1 круглосуточного поста увеличены штаты анестезиологов и реаниматологон в родильных домах на 130 и более коек, в онкологических диспансерах на 250-375 коек, в инфекционных больницах на 400 и более коек или в одной из инфекционных больниц с количеством коек более 200 при наличии в городе двух и более инфекционных больниц с числом коек в них суммарно не менее 400. Штаты для круглосуточного дежурства выделены также в одной из детских инфекционных больниц города на 100 и более коек и в одной из небольших городских или детских городских больниц, в которых, согласно положению, не организуются круглосуточные дежурства, но имеется детское инфекционное отделение (при наличии в городе суммарно не менее 150 детских инфекционных коек).

Без изменений по сравнению с предыдущим приказом остались врачебные штаты палат реанимации и интенсивной терапии. Выделяется 1 круглосуточный пост анестезиолога-реаниматолога и 3 должности врача-лаборанта для обеспечения 6-11 коек, а также дополнительно 3 должности анестезиолога и реаниматолога и соответственно 1 круглосуточный пост врача-лаборанта для отделений с 12-15 койками.

Должности заведующего отделением устанавливаются в зависимости от числа должностей анестезиологов и реаниматологов в отделении: при 3-7

– вместо 1 должности, при 8-12 – вместо 0,5 должности, при более чем 12 – сверх положенного числа должностей (при наличии в составе отделения палат реанимации и интенсивной терапии).

Определенные изменения внесены и в штатное расписание сестер-анестезистов. В больницах, где имеются койки для реанимации и интенсивной терапии и дополнительный штат сестер из расчета 1 круглосуточный пост на 3 койки, выделяются не 1, а 1,5 должности сестры-анестезиста на каждую должность анестезиолога-реаниматолога. В тех же учреждениях, где отделения анестезиологии-реанимации не имеют коек для реанимации и интенсивной терапии, устанавливаются 2 должности сестры-анестезиста на каждую должность анестезиолога и реаниматолога. В больницах, имеющих ожоговое отделение, дополнительно выделяются 0,5 ставки сестры-анестезиста. В каждом отделении устанавливается должность старшей медицинской сестры.

Для обеспечения экспресс-анализов выделяются должности фельдшеров-лаборантов (лаборантов) из расчета 1 круглосуточный пост на 6-15 коек.

В случае отсутствия в отделении коек для реанимации должность старшей медицинской сестры устанавливается вместо 1 должности сестры-анестезиста.

Должности младших медицинских сестер устанавливаются при наличии палат реанимации и интенсивной терапии из расчета 1 круглосуточный пост на 6 коек. В этих же отделениях, имеющих палаты, вводится должность сестры-хозяйки.

Отделения (группы) анестезиологии и реанимации и отделения реанимации и интенсивной терапии должны иметь в своем составе: 1) анестезиологические (наркозные) комнаты в операционном блоке, оборудованные наркозно-дыхательной и контрольно-диагностической аппаратурой, обеспеченные соответствующими медикаментами, инфузионными растворами, шприцами, эндотрахеальными трубками, системами для переливания крови и жидкостей, ларингоскопами и т.д. Необходимое количество указанных приборов во время анестезии перемещают в операционный зал; 2) палаты для реанимации и интенсивной терапии, оснащенные соответствующим оборудованием; 3) помещения для персонала; 4) помещения для хранения аппаратуры, инфузионных растворов, крови, медикаментов и пр.; 5) лабораторию экспресс-анализов для определения кислотно-основного состояния (КОС), содержания электролитов, газов крови, гематокритов и др.

Основными задачами отделения (группы) анестезиологии и реанимации являются: 1) подготовка и проведение общей и регионарной анестезии при операциях, родах, диагностических и лечебных процедурах; 2) восстановление и поддержание нарушенных функций жизненно важных органов вследствие заболевания, травмы, оперативного вмешательства, отравления, утопления и др.; 3) обучение персонала медицинских учреждений методам сердечно-легочно-мозговой реанимации.

В дополнение к п. 2 и 3 в задачу отделений реанимации и интенсивной терапии (центров реанимации) входит обучение медицинского персонала службы скорой медицинской помощи современным методам реанимации и интенсивной терапии. В их функции входят также оказание реанимационной помощи населению курируемого региона и обучение организованных контингентов (рабочие, служащие, учащиеся) практическим навыкам реанимации.

Изложенные задачи предусматривают выполнение персоналом отделения (группы) анестезиологии и реаниматологии следующих функций: 1) выбор оптимального метода анестезии, проведение премедикации и анестезии при операциях, родах, диагностических и лечебных манипуляциях; 2) контроль и коррекция функций жизненно важных органов и систем во время анестезии (в операционной, манипуляционной) и в отделении интенсивной терапии; 3) проведение реанимации и интенсивной терапии больным в послеоперационных палатах в случае отсутствия палат реанимации и интенсивной терапии; 4) оказание реанимационной помощи больным в других отделениях стационара; 5) отбор больных, подлежащих лечению в отделении реанимации и интенсивной терапии, и перевод их в соответствующие отделения стационара после стабилизации функций жизненно важных органов (заведующие профильными отделениями обязаны обеспечить их немедленный прием); 6) ведение утвержденной Министерством здравоохранения документации, повышение квалификации персонала, организация конференций, консультаций врачей других отделений стационара, обучение методам реанимации и др.

Следует подчеркнуть, что койки палат реанимации и интенсивной терапии не входят в число сметных коек учреждения в связи с тем, что лечение основного заболевания проводится врачами профильных отделений больницы.

Руководители отделения анестезиологии и реанимации, а также отделения реанимации и интенсивной терапии подчиняются главному врачу больницы или его заместителю по медицинской части.

При наличии в составе отделения анестезиологии и реанимации палат интенсивной терапии необходимы дополнительные помещения для лечебной и диагностической аппаратуры, экспресс-лаборатории, изоляторы, реанимационный зал и др.

В своей работе анестезиолого-реанимационная служба использует другие диагностические и лечебные подразделения больницы. Отделения областной (краевой, республиканской) больницы являются консультативным и организационно-методическим центром по анестезиологии и реанимации соответствующего территориального региона.

Подготовка анестезиологов-реаниматологов осуществляется тремя путями: 1) специализацией и усовершенствованием на рабочих местах в отделениях анестезиологии и реанимации научно-исследовательских институтов, клиник, крупных больниц; 2) специализацией и усовершенствованием в институтах усовершенствования врачей, на факультетах повышения квалификации при кафедрах анестезиологии и реаниматологии; 3) обучением в клинической ординатуре и аспирантуре. Следует подчеркнуть, что этому предшествует годичное обучение в интернатуре, а в ряде регионов и в субординатуре.

Опыт подготовки анестезиологов-реаниматологов в России и других странах свидетельствует о том, что для специализации необходимо как минимум двухлетнее обучение. Во многих европейских странах подготовка специалиста анестезиолога-реаниматолога занимает 3-4 года.

Анестезиолог-реаниматолог, согласно действующим положениям, обеспечивает безопасность больного на всех этапах анестезиологического пособия. В его обязанности входят подготовка больного к анестезии, выбор оптимальных способов премедикации и анестезии, ведение больного непосредственно после наркоза и в ближайшем послеоперационном периоде. Для обеспечения адекватности газообмена, гемодинамики и других функций жизненно важных органов анестезиолог-реаниматолог должен использовать различные варианты медикаментозного и аппаратного воздействия, включая временное протезирование нарушенных функций с помощью соответствующих технических средств и приемов. Современный анестезиолог обязан владеть всеми методами пункции и катетеризации центральных вен и периферических артерий. Кроме общей анестезии, он должен квалифицированно выполнять эпидуральную и спинномозговую анестезию, различные варианты регионарной анестезии.

В обязанности анестезиолога-реаниматолога входит также систематическая работа по повышению квалификации среднего медицинского персонала и качественное ведение медицинской документации. Один раз в 3 года врач имеет право повышать свою квалификацию.

Подготовка среднего медицинского персонала для работы в отделениях (группах) анестезиологии и реанимации проводится в соответствующих отделениях медицинских училищ или на рабочем месте в больницах. В своей работе средний медицинский персонал руководствуется «Положением о медицинской сестре-анестезисте», согласно которому они обязаны следить за чистотой, исправностью и готовностью наркозно-дыхательной и контрольно-диагностической аппаратуры. Сестра-анестезист должна иметь на анестезиологическом столике набор необходимых медикаментов и средств для проведения анестезии, инфузионные растворы, одноразовые системы для трансфузионной терапии, стерильные шприцы с иглами, сосудистые катетеры, зонды и т.д. В процессе анестезии она выполняет все назначения врача и ведет соответствующую медицинскую документацию.

Сестра-анестезист имеет право проводить общую анестезию под контролем анестезиолога-реаниматолога при условии, что ответственность несет врач. Она может также повышать квалификацию на курсах усовершенствования один раз в 3 года, принимать участие в научно-практических конференциях. Важным аспектом работы анестезиологической и реаниматологической службы является ведение соответствующей документации. К сожалению, нет единой формы специального документа – анестезиологической карты. Различные учреждения используют карты, отличающиеся друг от друга как по форме, так и по набору фиксируемых параметров. В единичных клиниках (например, в НЦХ РАМН) существуют анестезиологические карты, заполняемые автоматически с помощью компьютерных систем. Такое же положение имеется и в отношении «реанимационных карт» или «карт интенсивной терапии». Аналогичная картина наблюдается и за рубежом с той лишь разницей, что многообразие карт мало влияет на качество отчетности и научных разработок, поскольку в больницах любого ранга широко внедрена компьютеризация. Вероятно, в ближайшем будущем эта проблема будет решена в рамках программы широкой компьютеризации страны.

Анестезиологическая карта должна заполняться в двух экземплярах. Первый экземпляр, подписанный анестезиологом, вкладывается в историю болезни, второй – хранится в отделении анестезиологии-реанимации.

Кроме того, анестезиолог обязан записать в историю болезни анестезиологическую концепцию, которая должна содержать оценку состояния больного и риска анестезии, обоснование выбора метода анестезии и соответствующие медикаментозные назначения.

Начавшаяся перестройка здравоохранения в стране внесет радикальные изменения во все отрасли клинической медицины, в том числе в анестезиологию и реаниматологию. Расширение прав республиканских министерств, обл-, край– и горздравотделов позволит более рационально маневрировать штатами, изменять их в зависимости от конкретных потребностей каждого учреждения. Это позволит ликвидировать порочный круг, когда оправданные в масштабах страны ограничительные меры, например в штатном расписании, становятся тормозом для развития анестезиологии и реаниматологии в отдельных лечебных учреждениях. Децентрализация и индивидуальный подход к каждому лечебному учреждению на фоне экономически обоснованных централизованных положений и регламентации – таким мы представляем себе ближайшее будущее здравоохранения, в том числе анестезиологии и реаниматологии.

Глава 3 ЮРИДИЧЕСКИЕ И ДЕОНТОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ АНЕСТЕЗИОЛОГИИ 1 Автор приносит благодарность сотрудникам Московской городской судебно– медицинской экспертизы, особенно В.С. Ожерелкову, за ценные советы и консультативную помощь.

Выделение анестезиологии и реаниматологии как самостоятельной специальности привело к тому, что анестезиолог стал нести полную личную юридическую ответственность за те действия, которые, согласно нормативным документам Министерства здравоохранения, входят в его обязанности и компетенцию. При совместной работе с другими специалистами каждый отвечает юридически только за свои действия, которые должны соответствовать профессиональным медицинским требованиям.

Хирург или представитель другой самостоятельной специальности точно так же несет юридическую ответственность только за свои действия. Таким образом, при совместной работе ответственность за больного делят разные специалисты, участвующие в лечении. Естественно, что совместная работа не может нормально протекать без взаимного доверия, соблюдения деонтологических и этических норм. Конфликты юридического характера часто являются следствием нарушения этих норм. Юридические взаимоотношения работающих вместе представителей самостоятельных специальностей не допускают преимуществ одного перед другим вне сферы их специальности, дачи указаний и выполнения действий в области, относящейся к компетенции другого специалиста.

Рассмотрим с юридической точки зрения наиболее типичные разногласия между анестезиологами и представителями других специальностей на разных этапах совместной работы: при обследовании больного, определении факторов риска анестезии и операции, выборе времени операции, выборе метода анестезии, в периоде анестезии и операции, послеоперационном периоде, в отделении реанимации и интенсивной терапии.

Напомним также права и обязанности консультантов в медицине. Консультанта привлекают к обследованию и лечению больного. Мнение и рекомендации консультанта в области его профессии учитывает лечащий врач того отделения, где находится больной. Однако, с юридической точки зрения, консультант имеет совещательный голос: окончательное решение относительно лечения больного принимают лечащий врач и заведующий отделением или тот специалист, который должен лично выполнить рекомендации консультанта. Типичной является следующая ситуация. Консультант-терапевт сделал запись в истории болезни о допустимости определенной операции и анестезии только по жизненным показаниям. В принципе такая запись не должна иметь места, поскольку в данном случае терапевт решает вопросы, относящиеся к компетенции других специалистов. Анестезиолог и хирург имеют право отвергнуть рекомендацию терапевта и взять на себя ответственность установить другие показания к операции или анестезии.

Много споров вызывает нередко возникающая ситуация, когда лечащий хирург и анестезиолог имеют разногласия по поводу достаточности дооперационного обследования больного и возможности назначить плановую операцию. С юридической точки зрения, ответственность за больного и определение времени выполнения операции лежит на лечащем враче, т.е. хирурге. Заметим, что рекомендации и возражения анестезиолога иногда носят формальный характер, а назначенные анестезиологом дополнительные исследования фактически не влияют на выбор и ведение анестезии. Если разногласия возникают по важному вопросу, существенно влияющему на действия анестезиолога и безопасность больного, то следует обсудить их коллегиально с лечащим врачом и заведующими отделениями хирургии и анестезиологии. Анестезиолог должен привести убедительные доводы, на основании которых он рекомендует дополнительные исследования или лечебные мероприятия. Тем не менее, на наш взгляд, окончательное решение о выборе времени операции должен принимать хирург. Анестезиолог при этом обязан сделать все от него зависящее для безопасности больного и необходимого анестезиологического обеспечения. Отказ от участия в анестезии при несогласии анестезиолога с хирургом юридически недопустим, поскольку приведет к худшим условиям оперирования и, следовательно, к отрицательным последствиям для больного. Выбор и ведение анестезии анестезиолог в подобной ситуации осуществляет с учетом предполагаемых, но не выявленных нарушений.

При операции и анестезии в амбулаторных условиях выявление факторов повышенного риска анестезии и операции входит в компетенцию анестезиолога. С юридических позиций анестезиолог имеет решающий голос при отборе и допуске больного к операции и анестезии вне стационара. Все спорные ситуации должны разрешаться в стационарных условиях.

При жизненных показаниях к операции у больных с крайне высокими степенями анестезиологического и хирургического риска анестезиолог не вправе отказаться проводить анестезию в сроки, которые хирург устанавливает для начала выполнения операции. Ни анестезиолог, ни хирург не имеют права отказать больному в оперативном лечении и анестезиолого-реанимационном обеспечении даже при ничтожных шансах на успешный результат.

Выбор анестезии относится, несомненно, к компетенции анестезиолога. Тем не менее нередки разногласия, касающиеся почти всегда одной и той же проблемы: хирург считает показанной общую анестезию, а анестезиолог настаивает на операции под местным обезболиванием. Причина разногласий чаще всего кроется в следующем: данную операцию, например аппендэктомию, традиционно в прошлом выполняли под местной и лишь в отдельных сложных случаях применяли общую анестезию. В настоящее время хирурги перестали мириться с недостатками местного обезболивания, приводящими к дополнительным трудностям и вызывающими у больных неприятные ощущения. А.В. Вишневский разработал эффективный способ местной инфильтрационной анестезии при аппендэктомии, который, однако, не применяется анестезиологами. Между тем в обязанности анестезиолога входит проведение анестезии независимо от ее вида и создание хирургу оптимальных условий оперирования, а больному – полноценного обезболивания. При опросе больных, перенесших аппендэктомию под местной анестезией, выявляется, что около половины из них испытывали боль при операциях, даже в случаях, когда оперирует прекрасно владеющий местной анестезией хирург.

Подобные разногласия вряд ли могут быть решены на правовой основе. При взаимном доверии и договоренности спор разрешить значительно легче. В некоторых случаях хирург может выполнить местную анестезию при одновременном проведении анестезиологом дополнительной аналгезии, седации или атаралгезии.

По нашему мнению, подобные разногласия относительно выбора местной или общей анестезии прекратятся тогда, когда все виды местной и регионарной анестезии будут выполнять только анестезиологи. К такому положению стремятся анестезиологи многих стран.

Во время анестезии и операции в профессионально-должностные обязанности анестезиолога входят проведение собственно анестезии, наблюдение за состоянием больного и лечебные мероприятия при возникновении тех или иных нарушений. Анестезиолог полностью ответствен за проводимые мероприятия. Хирург в этом периоде отвечает только за выполнение операции.

Нередко разногласия возникают по поводу возмещения операционной кровопотери. Согласно приказу министра здравоохранения СССР «Положение о заведующем отделением анестезиологии-реанимации лечебно-профилактического учреждения (приложение 1), о враче анестезиологе-реаниматологе лечебно-профилактического учреждения (приложение 2), о лаборанте с высшим образованием отделения анестезиологии-реанимации (приложение 3), о старшей медицинской сестре отделения анестезиологии-реанимации (приложение 4), о медицинской сестре-анестезисте отделения анестезиологии-реанимации (приложение 5), о лаборанте со средним образованием отделения анестезиологии-реанимации (приложение 6)» № 501 от 27 июля 1970 г., переливание крови не может осуществлять врач, занятый в то же время проведением наркоза. В больницах, где этот приказ нарушается с согласия руководства, в случае тяжелых осложнений гемотрансфузии юридическую (в том числе уголовную) ответственность несет руководитель анестезиологической службы, т.е. заведующий отделением анестезиологии или хирургии (если в больнице имеется анестезиологическая группа).

Разногласий по такому поводу не возникает, если соблюдаются правила переливания крови, а также рекомендации гематологов. При показаниях к гемотрансфузии для ее осуществления в периоде анестезии по решению администрации больницы заранее должен быть назначен свободный от неотложной работы врач из анестезиологического, хирургического, а при необходимости из любого другого отделения. Переливание индивидуально подобранной крови проводят по общим правилам, соблюдая соответствующую инструкцию.

Если во время вмешательства состояние больного ухудшается, требуется изменить ход операции или ее временно приостановить, хирург должен быть немедленно информирован о состоянии больного. Анестезиолог проводит мероприятия, показанные больному, а хирург принимает решение о дальнейшей тактике.

В послеоперационном периоде в обязанности анестезиолога входят наблюдение за больным и обеспечение его стабильного состояния до выхода из анестезии, восстановления адекватного самостоятельного дыхания, защитных рефлексов дыхательных путей, глотания, мышечного тонуса, нормальных для больного показателей гемодинамики. При поступлении большого числа больных анестезиологу приходится участвовать в следующей экстренной операции, поэтому он не может обеспечить наблюдение. В связи с этим до выхода из анестезии больной должен быть помещен в отделение или палату реанимации и интенсивной терапии. Персонал анестезиолого-реанимационного отделения несет ответственность за лечение больного. В случае отсутствия в больнице палат реанимации и интенсивной терапии и невозможности обеспечить ведение больного анестезиологом-реаниматологом, занятым на другой операции, старший дежурный по больнице и ответственный дежурный хирург должны решить вопрос об организации индивидуального поста интенсивного наблюдения и лечения. В больницу может быть вызван заведующий отделением анестезиологии или свободный от работы анестезиолог.

К сожалению, все еще случаются трагичные инциденты, когда за больными в послеоперационном периоде не обеспечивается надлежащего наблюдения. Особенно опасно помещать таких больных в ночное время в общие палаты хирургического отделения, где дежурный персонал не обеспечивает должного непрерывного наблюдения. После операции анестезиолог может прекратить наблюдение за больным только после восстановления сознания, мышечного тонуса, рефлексов, дыхания, стабилизации гемодинамики. При соблюдении этих условий анестезиолог вправе перевести больного в хирургическое отделение под наблюдение дежурного или лечащего врача. В дальнейшем анестезиолог участвует в ведении больного на правах консультанта, назначая или проводя лично мероприятия по профилактике, выявлению и лечению осложнений анестезии и нарушений гемостаза. Юридическую ответственность за больного в этом случае несут лечащий хирург и персонал хирургического отделения.

Если послеоперационный больной находится в отделении реанимации и интенсивной терапии, то юридически ответственными за его состояние являются лечащий анестезиолог-реаниматолог, персонал и заведующий этим отделением. Хирург работает с больным на правах консультанта, неся ответственность и выполняя действия, относящиеся к его профессиональной компетенции. Интенсивную терапию назначают врачи и выполняет персонал отделения, где находится больной.

При совместной работе один из специалистов может выявить осложнения в работе и профессиональную некомпетентность другого специалиста. При этом он обязан немедленно потребовать участия в ведении больного специалиста старшего ранга – заведующего отделением или врача, аттестованного по более высокой категории. Специалист, заподозренный в некомпетентности, должен способствовать такой консультации, однако при необходимости не прекращать лечебные мероприятия, анестезию или операцию. Если профессионально некомпетентные действия допускает более высоко аттестованный специалист, то он несет за них личную (юридическую) ответственность.

Аспиранты, клинические ординаторы, интерны и проходящие подготовку молодые специалисты, имеющие стаж работы по специальности менее 2 лет, не являются должностными лицами. К должностным лицам относятся сотрудники больниц, кафедр и лабораторий институтов, являющиеся специалистами в области анестезиологии и реаниматологии.

Все обучающиеся должны работать под контролем специалистов или должностных лиц. Организация их работы и обеспечение правильных условий обучения входят в компетенцию руководителя службы (заведующий отделением, научным подразделением, кафедрой). Врачу, не являющемуся должностным лицом, можно поручать самостоятельное выполнение хорошо освоенных методик. За последствия своих действий, трактуемых как небрежность или халатность в работе, он несет личную юридическую ответственность. Руководитель службы или специалист, являющийся должностным лицом, несет юридическую ответственность за действия обучающихся, если: 1) обучающемуся поручено самостоятельное выполнение недостаточно освоенных им мероприятий; 2) осложнения в работе обучающегося зависят от неправильной организации работы подразделения; 3) обучающийся не освоил обязательных правил техники безопасности, например правил работы с баллонами со сжатыми газами, пожаробезопасности и др.; 4) гемотрансфузионный конфликт возник при нарушении правил организации работы отделения и других подобных ситуациях. Юридическая ответственность руководителя службы или врача-специалиста (должностного лица) не означает отсутствия юридической ответственности обучающегося за свои действия, если они трактуются как неосторожные, приведшие к телесному повреждению или смерти.

Вопрос о юридической ответственности при осложнениях анестезии, реанимации и интенсивной терапии решают в тех случаях, когда имеется постановление следственных органов, или по представлению администрации лечебного учреждения.

В последнее десятилетие возрастает количество жалоб больных и их родственников на действия медицинских работников, а также судебных процессов между этими сторонами. В капиталистических странах профессиональное страхование анестезиологов (в случае осложнения и выплаты больному или его родственникам компенсации) проводится по наиболее высоким тарифам, так как эта профессия считается связанной с самым высоким риском возникновения осложнений, часто не зависящих от действий врача. В ряде стран появились юристы, специализирующиеся на процессах, возбуждаемых против медицинских работников.

В нашей стране следственные процессы и судебные разбирательства по поводу действий медицинских работников возникают достаточно часто и в них все чаще участвуют анестезиологи-реаниматологи. Между тем страхование врачей на случай осложнения в работе и выплаты, согласно статьям гражданского кодекса, компенсации и алиментов больному или родственникам при потере кормильца нетрудоспособных членов семьи отсутствует. Согласно действующему законодательству, в случае развития у больного осложнений по вине врача денежную компенсацию и алименты по постановлению суда, как правило, выплачивают медицинские работники и лечебные учреждения.

При предварительном и судебном следствии по делам о правонарушениях медицинских работников всегда проводится судебно-медицинская экспертиза по постановлениям следственных органов (прокуратура) или определению суда, причем комиссионно.

К участию в рассмотрении дел органы судебно-медицинской экспертизы привлекают специалистов соответствующего профиля. Экспертная комиссия рассматривает не только подлинники всех медицинских документов, но также все другие материалы следствия (жалобы инициаторов возбуждения дела, записи допроса свидетелей и др.). Если необходимо, то такая комиссия изучает действующие регламентирующие документы (приказы Министерства здравоохранения о работе заинтересованных служб, методические рекомендации и др.) В отдельных случаях комиссия рекомендует дополнительно представить для экспертизы медицинские документы, допросить кого-либо из медицинских работников и т.д.

Заключение судебно-медицинской экспертной комиссии не является обязательным для судебно-следственных органов, но несогласие с ним должно быть мотивировано (ст. 80 УПК РСФСР 1961 г.)1. Если при судебном разбирательстве возникают дополнительные вопросы, то членов комиссии приглашают на заседание в качестве экспертов. Заключение экспертов оценивает суд, и если он признает выводы экспертов обоснованными, то заключение считается доказательством по делу и используется в приговоре (оправдательном или обвинительном). Заключение судебно-медицинской экспертной комиссии должно основываться на объективных данных, имеющихся в медицинской документации, и других материалах дела (протоколы опроса свидетелей и участников, дополнительные заключения и др.).

1 УПК РСФСР – УГоловно процессуальный кодекс РСФСР предусматривав порядок проведения суда и следствия, права участников процесса и т.п., наказаний не предусматривает УК РСФСР Уголовный кодекс РСФСР содержит формулировки статей об отдельных видах преступлений и наказании за них, порядок проведения процесса не предусматривает. Оба закона приняты на сессии Верховною Совета РСФСР в l960 г. и введены в действие с 1961 г. В настоящее время они перерабатываются.

При юридическом рассмотрении врачебных и других дел должен неукоснительно соблюдаться принцип презумпции невиновности, что означает необходимость убедительного и объективного доказательства виновности лица, подвергающегося юридическому преследованию. Советское законодательство четко формулирует права обвиняемого при назначении экспертизы: он может заявить отвод эксперту, просить включить в комиссию каких-либо специалистов, указанных им, предлагать дополнительные вопросы, с разрешения следователя присутствовать при производстве экспертизы и давать объяснения экспертам, знакомиться с заключением экспертизы (ст. 185 УПК РСФСР, 1961 г.).

Все сомнительные данные, не имеющие точных объективных доказательств, должны трактоваться в пользу обвиняемого. Это в полной мере относится к судебно-медицинским органам, которые обязаны давать заключения, основанные исключительно на объективных материалах дела.

В заключении экспертов устанавливается наличие или отсутствие прямой связи между действиями врача (обвиняемого) и тяжелыми последствиями, приведшими к ухудшению состояния здоровья больного, потере трудоспособности или смертельному исходу. При этом выявляется роль каждого участника медицинской бригады на основании регламентирующих документов, оценивается правильность выполнения профессиональных обязанностей каждым из специалистов, устанавливается персональная ответственность за нарушения, вызвавшие осложнения. Анестезиолог как представитель самостоятельной медицинской специальности несет полную личную ответственность за выполнение профессиональных действий. Они определяются состоянием анестезиолого-реанимационной службы в стране и действующими регламентирующими документами.

Наиболее тяжелые последствия для врача, в том числе анестезиолога-реаниматолога, имеют объективно доказанные факты небрежного (иногда преступно небрежного) отношения к профессиональным обязанностям, приведшие к тяжелым последствиям, что по ст. 172 УК РСФСР 1961 г. квалифицируется как халатность. Однако в той же статье говорится о «невыполнении или ненадлежащем выполнении должностным лицом своих обязанностей…» Это не позволяет применить данную статью к медицинскому работнику, не являющемуся должностным лицом (аспиранты, ординаторы, интерны и т.п.). В таких случаях при наступлении смерти больного в связи с действиями врача может быть применена и ст. 106 УК РСФСР (убийство, совершенное по неосторожности). По нашему мнению, необходимо совершенствование правовых нормативов и формулировок в части правонарушений и наказания за них медицинских работников.

При вынесении судом приговора по указанным статьям врачу предъявляются материальные претензии пострадавшего или его семьи, которые могут быть удовлетворены решением суда в той или иной степени при установлении вины конкретного лица или медицинского учреждения.

Постановление суда о гражданской (материальной) ответственности и наказании врача в тех случаях, когда он не допустил каких-либо ошибок в своей работе, но все же возникло осложнение, приведшее к тяжелым последствиям, представляется нам несправедливым. Можно надеяться, что при перестройке системы гражданского и уголовного законодательства и профессионального страхования в нашей стране будет предусмотрено правильное юридическое решение вопросов, связанных с ответственностью медицинских работников при осложнениях в их работе.

Если тяжелые последствия возникли в результате нарушений организационного характера, то юридически oтветственными являются административные работники, в первую очередь заведующий отделением, иногда руководители лечебного учреждения. Административный работник, т.е. заведующий отделением анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии, может быть привлечен к личной уголовной и гражданской ответственности при возникновении осложнений с тяжелыми последствиями в следующих наиболее частых случаях: 1) при нарушениях инструкций и приказов, определяющих правила переливания крови, например приказа министра здравоохранения СССР «О дальнейшем совершенствовании анестезиолого-реанимационной помощи населению» № 501 от 27 июля 1970 г., запрещающего анестезиологам одновременно проводить анестезию и гемотрансфузию; 2) при несоблюдении правил работы с баллонами со сжатыми газами, приведшем к ошибочному использованию газа, воспламенению, взрыву; 3) при создании условий для использования технически неисправных аппаратов для наркоза, ИВЛ и др.; 4) при необоснованном отказе принять больного в отделение реанимации и интенсивной терапии; 5) при неправильном использовании сотрудников, когда выполнение сложных анестезиолого-реанимационных мероприятий поручается врачу, не освоившему данный метод, а также при допущении к самостоятельной работе (без контроля опытного врача) молодого специалиста, проходящего обучение (интерн, клинический ординатор, аспирант).

Если в больнице имеется анестезиологическая группа, находящаяся в подчинении у заведующего отделением хирургии, то он может быть привлечен к административной ответственности за перечисленные выше нарушения в организации работы анестезиолого-реанимационной службы. Молодые специалисты (через 2 года после окончания медицинского института), проходящие обучение, могут быть привлечены к юридической ответственности при возникновении осложнений с тяжелыми последствиями в тех случаях, когда они самовольно, не ставя в известность старшего врача, применяют методы, не освоенные ими в достаточной мере. Если обстоятельства требуют безотлагательного проведения сложных и практически не освоенных молодым специалистом мероприятий, он должен немедленно информировать об этом заведующего отделением, а в его отсутствие – ответственного дежурного по больнице, опытного анестезиолога. В случае невозможности быстро обеспечить профессиональную помощь молодой врач выполняет необходимые для спасения больного мероприятия, по возможности используя наиболее простые и хорошо изученные им методы. Суд может освобождать молодого специалиста от уголовной ответственности. Однако известны случаи, когда молодого специалиста приговаривали к возмещению материального ущерба пострадавшему или его семье. Если при проведении следствия, судебно-медицинской экспертизы и судебного разбирательства не выявляются факты небрежного отношения врача и нарушения выполнения профессиональных действий, факты административных нарушений, то имевшее место осложнение и его последствия не могут быть поставлены в прямую причинную связь с действиями врача и обвинения в преступных, уголовно наказуемых действиях должны быть сняты с него. В таких случаях и по Гражданскому кодексу не может быть принято решение о возмещении материального ущерба.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Общая и частная медицинская деонтология / Под ред Б В Петровского М Медицина, 1984. Beпzеr H., Frey R., Hugin W., Mayrhofer O Lehrbuch dor Anaesthesiolo^ie Reanimation mid Intensivetherapie.– Berlin: Springer-Verlag, 1977 Глава 4 ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ ВРЕДНОСТИ В РАБОТЕ АНЕСТЕЗИОЛОГОВ И ПУТИ ИХ ПРОФИЛАКТИКИ 4.1. Влияние ингаляционных анестетиков, содержащихся в воздухе операционных, на здоровье персонала при длительном воздействии Еще на заре становления практической анестезиологии возникали предположения о вредном воздействии ингаляционных анестетиков на врачей и медицинских сестер, работающих в операционных. В конце прошлого столетия хирурги отмечали быструю утомляемость, головную боль, тошноту, снижение работоспособности при операциях с применением эфира и хлороформа. Единичные попытки привлечь внимание к профессиональным вредностям анестезиологов были сделаны позже note 1 . Однако авторы не смогли представить обоснованных аргументов и каких-либо рекомендаций. С полным основанием можно считать, что по существу вопрос о профессиональной вредности в работе анестезиологов впервые в мире был поднят в нашей стране. В приказе министра здравоохранения СССР «О мерах по дальнейшему развитию анестезиологии в СССР» № 287 от 14 апреля 1966 г. наряду с улучшением анестезиологической службы предполагалось «… организовать изучение труда, техники безопасности и профессиональной вредности врачей-анестезиологов». Согласно этому приказу, были предприняты целенаправленные исследования трудовой деятельности и здоровья врачей и среднего медицинского персонала анестезиологических отделений. На основании комплексной оценки профессионально-производственных факторов и результатов анкетирования было показано, что условия труда могут вызывать у анестезиологов нарушения здоровья и детородной функции note 2. Врачам и медицинским сестрам анестезиологической службы СССР был предоставлен ряд льгот (увеличение отпуска, ежедневное снабжение молоком, повышение заработной платы). Результаты исследований советских ученых вызвали определенную тревогу и привлекли внимание анестезиологов к этой проблеме. Выводы их получили убедительное подтверждение в многочисленных эпидемиологических и других исследованиях в странах Европы и Америки. Неблагоприятные воздействия условий труда анестезиологов на здоровье можно разделить на непосредственные и отдаленные. К первым относятся повышенная утомляемость, головная боль, нарушения психической и физической активности, сонливость в период проведения анестезии. К числу вторых относятся хронические заболевания органов кровообращения и пищеварения, нервной системы, нарушения иммунных механизмов, аллергические проявления и, что особенно опасно, нарушения репродуктивной функции. Установлено, что частота спонтанных абортов у женского персонала операционных приблизительно в 1,5 раза выше, чем у представительниц других медицинских профессий; повышен также риск по отклонениям от нормы у детей note 3. Нарушения детородной функции возможны и у мужчин-анестезиологов. Остается открытым вопрос о потенциальной канцерогенной опасности для персонала операционных. Профессиональной деятельности анестезиологов присущи такие неблагоприятные факторы, как длительное воздействие ингаляционных анестетиков, повышенная физическая и эмоциональная нагрузка, стрессовые ситуации, влияние ионизирующей радиации, средств очистки и стерилизации аппаратуры, колебания температуры и влажности воздуха и др. Одним из основных этиологических факторов, вызывающих нарушения здоровья, является хроническое воздействие остаточных концентраций летучих анестетиков в воздухе операционных. Результаты экспериментальных исследований доказывают способность ингаляционных анестетиков в наркотических и субнаркотических концентрациях при длительном воздействии давать тератогенные, эмбриотоксические и другие эффекты note 4. Важнейшую роль хронического влияния ингаляционных анестетиков подтверждают результаты изучения состояния здоровья стоматологов, работающих в условиях применения для общей анестезии фторотана и закиси азота. Обследование, проведенное Е. Cohen (1980), позволило исключить все вредности, свойственные трудовой деятельности анестезиологов, за исключением хронического воздействия ингаляционных анестетиков. Выявленные в этих условиях нарушения здоровья и репродуктивной функции у стоматологов в качественном и количественном отношении оказались совершенно идентичными тем, которые были установлены этими же авторами у группы анестезиологов в 1974 г. Исследования, проведенные на добровольцах, показали, что только присутствие остаточных концентраций летучих анестетиков во вдыхаемом воздухе без воздействия других факторов вызывает заметные изменения в ЦНС: значительное снижение двигательной реакции, ориентации, способности концентрировать внимание, появление сонливости и др. note 5. Несмотря на многочисленные доказательства повреждающего влияния следов ингаляционных анестетиков на организм контактирующего с ними персонала, механизмы, лежащие в основе этого явления, изучены недостаточно. Основными причинами тератогенного и эмбриотоксического влияния ингаляционных анестетиков могут быть их токсическое воздействие и гибель некоторых групп клеток за счет активизации лизосомных систем, угнетение клеточного митоза, внутриклеточных метаболических процессов и, наконец, повреждение генетического материала note 6. В ВНЦХ АМН СССР совместно с Институтом медицинской генетики АМН СССР проведено специальное цитогенетическое исследование, посвященное выяснению мутагенного действия ингаляционных анестетиков путем анализа числа хромосомных аберраций в культуре лимфоцитов периферической крови человека in vivo и in vitro note 7 . В результате установлено, что частота хромосомных аберраций в лимфоцитах у анестезиологов в 1,7 раза выше уровня спонтанных мутаций и в 2,6 раза превышает аналогичный показатель в контрольной группе терапевтов, не контактирующих с анестетиками (р

прогрессирования хронической почечной недостаточности (антибактериальная терапия при наличии инфекции в мочевых путях, введение допамина для повышения почечного кровотока, регуляция ОЦК, артериального давления). Во II стадии комплекс названных мероприятий дополняют коррекцией гипокалиемии и гипонатриемии, внутривенной инфузией сывороточного альбумина (5-10% раствор 150-250 мл), нативной плазмы (200-250 мл), введением витаминов группы В (пиридоксина гидрохлорид по 100-200 мг, антианемин по 250-500 мкг), анаболических препаратов (ретаболил в дозе 50 мг). В III стадии инфузионная терапия еще больше расширяется При декомпенсированном метаболическом ацидозе проводят его коррекцию переливанием растворов натрия гидрокарбоната или три-самина. Целесообразно также переливание углеводно-электролитного раствора, содержащего в 100 мл Na+ 5,4 ммоль, С1 ~ 3,2 ммоль, натрия лактата 200 мг, глюкозы 20 ммоль. Назначают аминокислотные растворы, содержащие гистидин (аминостерил-КЕ-нефро 0,5-1 л), переливание свежецитратной крови или эритроцитной массы (необходимо довести концентрацию гемоглобина до 100 г/л) В IV стадии подготовка к операции сходна с таковой в олигоанурической стадии острой почечной недостаточности. В отличие от последней при хронической почечной недостаточности более выражена анемия и наблюдаются менее тяжелые нарушения электролитного состава крови. При урологических заболеваниях хроническая почечная недостаточность может носить характер экскреторной недостаточности почек и при устранении обструкции мочевыводящих путей переходить в III или II стадию. При операциях на почках и мочеточниках у больных с хронической почечной недостаточностью применяют эндотрахеальную общую анестезию и ИВЛ, а при вмешательствах на мочевом пузыре, предстательной железе и уретре могут быть использованы методы регионарной анестезии. Для премедикации при общей анестезии используют производные бензодиазепина (диазепам), антигистаминные препараты, наркотические анальгетики и холинолитики В зависимости от стадии заболевания дозы этих препаратов снижают, во II стадии – на 1/3, а в III и IV стадиях – на 1/2 обычной терапевтической дозы. Требования к общей анестезии при хронической почечной недостаточности заключаются в низкой токсичности, минимальном угнетающем влиянии на функцию почек, легкой управляемости и обратимости. Этим требованиям в наибольшей степени отвечают атаралгезия и нейролептаналгезия. Для индукции применяют альтезин (0,6-1 мг/кг) или флунитрозепам (рогипнол) в дозе 0,015-0,02 мг/кг в 1 и II стадиях и 0,01-0,015 мг/кг в III и IV стадиях. В I и II стадиях могут быть применены барбитураты (300-400 мг тиопентал-натрия). Интубацию трахеи осуществляют после введения миорелаксантов деполяризующего типа. ИВЛ проводят закисью азота с кислородом (2:1) на фоне тотальной миорелаксации (пипекуроний, векуроний). Дозы нейролептиков, транквилизаторов, центральных анальгетиков и миорелаксантов снижают на 1/3 (II стадия) или 1/2 (III и IV стадии). У больных с хронической почечной недостаточностью после общей анестезии наблюдается замедленное восстановление спонтанного дыхания, поэтому декураризация галантамином (20-40 мг) становится неотъемлемым компонентом управления мышечным тонусом. Характерна неустойчивость гемодинамики во время анестезии и операции. Преобладает гипотензивный тип реакции на стрессовые факторы. Отмечается также низкая толерантность к кровопотере. Поскольку имеет место анемия, объем возмещения крови должен превышать кровопотерю в 1,5-2 раза. Использование гемодилюции у этих больных не оправдано. Из плазмозамещающих растворов применяют сывороточный альбумин (150-200 мл 10% раствора), гемодез (400 мл), реополиглюкин (400 мл), сорбитол (400-500 10% раствора). В IV стадии хронической почечной недостаточности тактика инфузионно-трансфузионной терапии, как и в олигоанури-ческой стадии острой почечной недостаточности, заключается в ограниченном введении жидкости (объем кровопотери + 500 мл). В раннем послеоперационном периоде, как правило, наблюдаются обострение пиелонефрита, прогрессирование почечной недостаточности и анемия, усиление белкового катаболизма, нарушение гидроионного равновесия и КОС. Антибактериальную терапию проводят с учетом чувствительности микрофлоры к отдельным препаратам. Дозы антибиотиков, выводимых почками, уменьшают в соответствии с уровнем СКФ. Для усиления почечного кровотока и СКФ внутривенно вводят дофамин (5-10 мкг/ (кг– мин), эуфиллин (20-30 мл 2,4% раствора в сутки), сорбитол (400 мл 10% раствора в сутки), леспе-нефрил (4-8 ампул в сутки на изотоническом растворе натрия хлорида). В состав парентерального питания включают углеводы – глюкозу (3 г/кг в виде 20% раствора с инсулином), аминокислоты – 2 г/кг (аминостерил – ке-нефро, альвезин) и жиры – 1 г/кг (интралипид, липофундин). Назначают анаболические стероиды (ретаболил 50 мг или нероболил 25 мг внутримышечно каждые 3 дня), витамины группы В (В6 – 50-100 мг, В12 – 200-250 мкг внутривенно). Строфантин вводят в уменьшенных дозах (в I-II стадии хронической почечной недостаточности в суточной дозе 0,5-0,6 мг, в III стадии – 0,35-0,5 мг, в IV стадии – 0,3-0,35 мг), так как препарат почти полностью экскретируется почками. В III и IV стадиях хронической почечной недостаточности в случаях про-грессирования уремии после операции при уровне креатинина плазмы выше 1,2 ммоль/л, концентрации мочевины более 45 ммоль/л и К+ плазмы 7 ммоль/л ставят показания к проведению гемодиализа.

27.3. Анестезиологическое обеспечение при трансплантации почки Трансплантация почки производится больным в терминальной стадии хронической почечной недостаточности различной этиологии (хронический гломерулоиефрит, пиелонефрит, туберкулез, поликистоз почек, уретерогидронефроз). Благодаря широкому внедрению в практику программного гемодиализа появилась большая группа больных, которые длительное время живут с хронической почечной недостаточностью, у которых ее терминальная стадия утратила клacсические признаки. Гемодиализ, уменьшая уремическую интоксикацию, при длительном применении дает побочные эффекты. У больных этой группы часто наблюдаются артериальная гипертензия, анемия, токсическая кардиомиопатия, токсический гепатит, уремическая энцефалопатия, гипокоагуляция крови. Пересадка почки чаще всего производится в ургентном порядке. Перед операцией обязательно опорожнение желудка через зонд. Премедикацию начинают за 45-60 мин до анестезии (10-15 мг диазепама или 2-3 мг флунитрснепама внутримышечно). Атропин (0,5-0,7 мг) вводят внутривенно на операционном столе. При наличии гиперкалиемии вводят 10-20 мл 10% раствора кальция глюконата, 200-250 мл 20% раствора глюкозы с инсулином (16-20 ЕД). В большинстве центров трансплантации как в нашей стране, так и за рубежом при пересадке почки применяют общую анестезию с ИВЛ. Используют различные варианты атаралгезии и нейролептаналгезии, а также комбинированную эпидуральную анестезию. Атаралгезия. Индукция: флунитрозепам 2-4 мг или диазепам 15-20 мг внутривенно. Интубация трахеи после введения 150-200 мг дитилина, ИВЛ закисью азота с кислородом (2:1). Поддержание анестезии осуществляют введением диазепама (0,1 мг/кг), фентанила (5 мкг/кг). Повторные инъекции диазепама по 5 мг производят через 1,5-2 ч, фентанила через 30-40 мин по 50 мкг. Тотальную мышечную релаксацию поддерживают пипекуронием (4-6 мг) или векуронием (4-8 мг). При удовлетворительной функции трансплантата пробуждение больного и восстановление мышечного тонуса происходит относительно быстро (через 15-30 мин после окончания операции). Длительная мышечная релаксация чаще наблюдается при недостаточной функции трансплантата. Комбинированная эпидуральная анестезия. Катетеризацию эпидурального пространства производят между LII-LIII или LIII– LIV. Фракционно (по 5 мл) вводят 2% раствор лидокаина (15-20 мл). После наступления эпидурального блока и внутривенного введения 5-10 мг диазепама, 5-8 мл раствора альте-зина и 150 мг дитилина интубируют трахею. ИВЛ осуществляют закисью азота с кислородом (2:1). Фентанил используют в уменьшенных (на 50%) дозах 1,25-1,5 мкг/кг; повторно его вводят через 30-40 мин по 25 мкг. В течение операции в эпидуральное пространство дополнительно вводят 2% раствор лидокаина по 5 мл с интервалом 60 мин. Миорелаксацию поддерживают редуцированными дозами пипекурония (2-3 мг) или векурония. Комбинированная эпидуральная анестезия позволяет вдвое уменьшить расход центральных анальгетиков и миорелаксантов и тем самым повысить управляемость анестезии Пробуждение и восстановление спонтанного дыхания при прочих равных условиях происходят быстрее, чем после атаралгезии. При обоих методах анестезии производят декураризацию галантамином (20-40 мг) для устранения остаточной миорелаксации. Тактика инфузионной терапии во время анестезиологического пособия меняется в зависимости от этапа операции. До включения трансплантата в кровоток количество переливаемой жидкости строго лимитировано (400-500 мл) во избежание перегрузки сердца. Применяют 20% раствор мюкош с инсулином, 10% раствор сорбита, 10% раствор сывороточного альбумина (100 мл). За 10-15 мин до включения пересаженной почки в кровоток с целью стимуляции диуреза вводят внутривенно 100 –300 мг фуросемида, а также осуществляют превентивную иммуносупрессию глюкокортикоидами (120 150 мг преднизолона или 100-150 мг метилпредниюлона). После включения почки в кровоток объем переливаемой жидкости может варьировать в широких пределах в зависимости от функции трансплантата. При достаточном диурезе (500– 1500 мл и более) непосредственно на операционном столе к раствору глюкозы целесообразно добавлять натрия хлорид (40-50 ммоль на 400-500 мл 10% раствора глюкозы). В этом периоде показано также переливание 8,4% раствора натрия гидрокарбоната (в зависимости от показателей КОС) и раствора Рингер-лактата. Если же трансплантат не функционирует или объем диуреза недостаточен, то инфузионную терапию проводят по тем же принципам, что и в олигоанурической фазе острой почечной недостаточности. В этих случаях увеличивают количество вводимых мочегонных средств (дополнительно 200-300 мг фуросемида, 200 мл 20% раствора маннитола внутривенно). Операционную кровопотерю восполняют с некоторым избытком, учитывая степень анемии у больных в терминальной стадии хронической почечной недостаточности. Применяют эритроцитную массу или взвесь отмытых эритроцитов. При массивной кровопотере используют цельную кровь ранних сроков хранения (до 24 ч). К наиболее опасным осложнениям операционного периода относятся остановка сердца, нарушения ритма сердца, недостаточность левого желудочка и отек легких, множественные кровоизлияния в мозг и кровотечение, обусловленное явлениями геморрагического диатеза. Послеоперационная интенсивная терапия зависит от функции трансплантата и тяжести состояния больного. При ишемическом поражении канальцевой системы пересаженной почки наблюдается различной степени полиурия (от 2-3 до 10-20 л в сутки). В этих случаях производят восполнение дефицита жидкости и коррекцию электролитов под контролем ионограммы плазмы крови и их суточной экскреции с мочой. При олигурии в течение первых 2 сут стимулируют диурез: вводят фуросемид (700-1000 мг в сут), сорбитол (400-500 мл 10% раствора в сутки), эуфиллин (40 мл 2,4% раствора в сутки), допамин в дозе 2-3 мкг/(кг– мин). Объем вводимой жидкости должен быть ограничен (диурез + 700 мл). В отсутствие диуретического эффекта и при нарастании азотемии ставят показания к гемодиализу. Азотовыделительная функция трансплантата восстанавливается медленно, поэтому при достаточном суточном диурезе или полиурии спустя 3-5 дней после операции возникает необходимость в гемодиализе. Коррекция метаболического ацидоза осуществляется по общепринятым формулам. Трудную задачу представляет коррекция метаболического алкалоза при полиурии. Парентеральное питание после операции базируется на принципах, принятых для больных с хронической почечной недостаточностью. Для устранения анемии используют инфузию взвеси отмытых эритроцитов (концентрация гемоглобина должна составлять не менее 90 г/л). Тяжелым осложнением послеоперационного периода является криз отторжения трансплантата. В таких случаях проводят «ударную» иммуносупрессию глюкокортикоидами. Внутривенно вводят до 1000 мг метилпреднизолона в виде 2-3 инфузий (пульсовой способ). Спонтанный разрыв трансплантата (реакция тканевой несовместимости) сопровождается кровотечением и является показанием к срочной операции. На фоне иммуносупрессивной терапии значительно снижается устойчивость организма к инфекции, поэтому велика опасность воспалительных инфекционных осложнений. К осложнениям иммуносупрессивной терапии относятся лейкопения, тромбоцитопения, стероидный диабет, сте-роидные язвы кишечника. Вследствие нарушений свертывающей системы крови, а также в результате гепаринизации во время послеоперационного гемо-диализа в ряде случаев возникают кровотечения в рану и забрюшинные гематомы.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Балаболкин М.И. Патогенез аутоиммунного тиреоидита и диффузного токсического зоба // Сов. мед. – 1980.– № 9. С. 82– 85. Балаболкин М.И., Лукьянчиков В.С. Клиника и терапия критических состояний в эндокринологии.– Киев: Здоров'я, 1982. – 148 с. Бондарь М.В., Трещинский А.И., Троцевич В.А., Максименко В.И. Функциональная активность вегетативной нервной системы у больных пожилого и старческого возраста в условиях эпидуральной аналгезии наркотическими анальгетиками // Анест. и реаниматол.– 1985. – № 2. – С 19 –22. Бугров А.В., Ефремов А.В Общая анестезия при хирургическом лечении эндокринных заболеваний М.: Изд-во Дружбы народов, 1982.– 74 с Дарбинян Т.М., Папин А.А., Вагина М.А. и др. Исследование эффективности комбинированной премедикации феназепамом, таламоыалом и седуксеном // Анест. и реаниматол.– 1980.– № 2.-С 17-20. Ефимов А.С., Комиссаренко И.В., Скробонская Н.В. Неотложная эндокринология.– М.: Медицина, 1982 – 208 с. Зографски С. Эндокринная хирургия. – София: Медицина и физкультура, 1977 – 526 с. Казеев К.Н., Куратев Л.В., Богданов В.И. Клиника, диагностика и хирургическое лечение катехо-ламинпродуцирующих опухолей // Сов. мед.– 1979.– № 12.– С. 70-75. Калинин А.П., Сазонов А.М., Иванов М.И. и др. Опыт использования плазмафереза у больных тяжелым тиреотоксикозом // Всероссийский съезд гематологов и трансфузиологов, 1-й: Труды.– Л., 1981.– С. 211-213 Калинин А.П., Давыдова И.В. Феохромоцитома и сердечно-сосудистая система // Тер. арх.– 1981.– № 5.– С. 143-148. Калинин А.П., Неймарк М.И. Предоперационная подготовка и обезболивание в хирургии токсического зоба (обзор).-М.: ВНИИМИ, 1984.-94 с. Котова Л.Н., Захаренко Р. 3., Сухотина Н.В. О сочетании Myasthenia gravis с диффузным токсическим зобом // Пробл. эндокринол.– 1983.– № 2 – С. 53-55. Кузин М.И., Шкроб О.С., Голубков В.А., Ипполитов И.X. Хирургическое лечение генерализованной миастении // Хирургия – 1981.-№ 2.– С. 72-76. Лайсек Р.П., Барчи Р.Л. Миастения: Пер. с англ. – М.: Медицина, 1982.– 272 с. Мыц Б.В., Хачатрян А.П., Воробьев И.В., Захарова Н.Ф. Диагностика и хирургическое лечение альдостером // Хирургия.– 1986. – № 9 – С. 88-90. Пименов Л.Т. О применении карбоната лития в терапии больных диффузным токсическим зобом // Пробл. эндокринол.– 1982.– № 1.– С. 26-32. Потапова Г.Н. Сердечно-сосудистая система и почки при феохромоцитоме // Кардиология.– 1984.-№ 7.– С. 118-123 Потапова Г.Н. Диагностика феохромоцитомы // Бюл. Всесоюз. кардиол. науч. центра – 1985.– № 1.– С. 120-124. Розенберг Г., Розенберг Г. Обструкция дыхательных путей и причины трудной интубации: Пер. с англ – М., 1985.-Т. 1 –С. 7-23 Сазонов А.М., Липац А.А., Кильдюшевский А.В. и др Обменный плазмаферез в комплексном лечении больных генерализованной миастенией // Сов мед.– 1984 – № 5 – С 51

-54. Скрипниченко Д.Ф., Шевнюк М.М. Хирургическое лечение миастении.– К.: Здоров'я, 1982 – 144 с. Скрипниченко Д.Ф., Левкович И.И., Кричинский В.И. Комбинированный кеталаровый наркоз с управляемым дыханием при тимэктомии у больных миастенией // Клин, хир.– 1984 № 12.– С. 26-26. Спесивцева В.Г. Этиология, пато! енез, диагностика диффузного токсического зоба и гиреоидита (типа Хашимото) //Тер. арх– 1981 – № 10.-С. 147-151. Старкова Н.Т. Клиническая эндокринология (проблемы фармакотерапии) АМН СССР М.: Медицина, 1983.– 288 с Старкова Н.Т., Внотченко С.Л. Александрова Г.Ф., Котова Г.А. Особенности клинического течения диффузного токсическою зоба//Пробл эндокринол– 1985 –№ 5. –С 75-78. Сгоногин В.Д., Богданов А.В., Матвеев В.Н. и др Некоторые аспекты предоперационной подготовки и хирургического лечения миастении // Грудная хир.– 1985. № 3 С. 71-75. Суслов В.В., Карпенко А.С. Анестезиологическое обеспечение операции по поводу феохромоцитомы // Анест. и реаниматол. –1984 № 4.– С 17-21. Тихоненко В.М., Викторов А.П., Маньковский Н.Б., Литовченко С.В. Средства, действующие на периферические адренергические и холинергические процессы//Справочник по клинической фармакологии и фармакотерапии / Под ред. И.С. Чекмана и др Киев, 1986. – С. 223-276. Шиксаидон И.И. Влияние обзидана на содержание электролитов в крови у больных токсическим зобом // Пробл. эндокринол.– 1981, № 1. – С 3-6. Azar J The response of patients with neuromuscular disorders to muscle relaxant/ A review // Anesthesiology. –1984 Vol 61 N 2 P 175-187 Chung D.С. Anesthetic problems associated with the tieatment of cardiovascular Переск. 512 N 18 P 2516-2521 Wojciechowski A.P.J., Harming С.D., Pohl Jh F Postoperative apnoea and latent myasthenid gravis. Value of acetylchohne receptor antibody estimation in the differential diagnosis // Anaesthesia – 1985 Vol 40, N 9 P 882 884 Глава 28 АНЕСТЕЗИЯ В АКУШЕРСТВЕ И ГИНЕКОЛОГИИ Своими успехами акушерство в значительной степени обязано появлению в штате родовспомогательных учреждений анестезиологов и круглосуточно функционирующей службы анестезиологии и реанимации. Внедрение современных методов обезболивания и интенсивной терапии снизило риск родов и операции кесарева сечения у женщин с осложненной беременностью и тяжелыми сопутствующими заболеваниями при позднем токсикозе беременных, у пожилых первородящих, у рожениц с пороками сердца, заболеваниями органов дыхания и другой патологией. Проведение анестезиологического пособия беременным и роженицам затрудняют следующие обстоятельства note 8 1. Экстренность большинства анестезиологических пособий и, следовательно, ограниченные возможности для подготовки больных к анестезии. 2. Нарушения функции желудочно-кишечного тракта, замедленная эвакуация пищи из желудка. 3. Измененная реактивность и повышенная чувствительность к применяемым фармакологическим средствам. 4. Изменения функции жизненно важных органов, прежде всего сердца и легких (о значении этих изменений при анестезии сказано ниже). 5. Наличие маточно-плацентарного кровообращения и проникновение практически всех применяемых веществ в организм плода. 6. Воздействие используемых средств на родовую деятельность 7. Применение (иногда длительное) до начала анестезиологического пособия различных медикаментозных средств – диуретиков, гипотензивных, транквилизаторов, симпатолитиков, гормональных препаратов и др. 8. Эмоциональное и физическое истощение при затяжных болезненных родах.

Могут быть проведены note 9 1) обезболивание нормальных и осложненных родов, причем осложнения в родах обусловливаются как нарушениями самого родового акта (различные варианты дискоординации родовой деятельности), так и разнообразной экстрагенитальной патологией; 2) «лечебный акушерский наркоз», 3) обезболивание при малых акушерских операциях, 4) обезболивание при плановых и экстренных операциях кесарева сечения, 5) анестезия, представляющая собой компонент интенсивной терапии таких заболеваний, как тяжелые формы позднею токсикоза беременных, бронхиальная астма, декомпенсированные пороки сердца и др. Проводя анестезиологическое пособие беременной или роженице, анестезиолог должен учитывать влияние применяемых средств не только на гомеостаз матери, но и на состояние маточно-плацентарного кровотока и, следовательно, плода note 10 Следует подчеркнуть, что за исключением физиопсихопрофилактики, ауто анлгезии смесью закиси азота с кислородом и с известными оговорками электроаналгезии (возможны ожоги), безопасных методов анестезии в акушерстве нет. Более того, методики, указанные как безопасные, могут быть применены юлько у практически здоровых женщин и эффективность их далеко не всегда достаточна. Очевидно, что рациональный выбор и грамотное проведение анестезиологического пособия подразумевают знание анестезиологом изменений в женском организме, обусловленных беременностью и родами. Беременность представляет собой большую (а иногда и чрезмерную) нагрузку для организма женщины. За 10 лунных месяцев материнский организм, продолжая обеспечивать выполнение женщиной свойственных ей физиологических и социальных функций, должен построить из одной клетки новую полноценную особь, что требует повышенного расхода энергии, пластических веществ, удаления продуктов обмена. Нет ни одного органа или системы в женском организме, которые во время беременности не изменились бы под влиянием новых повышенных требований как в функциональном, так и морфологическом отношении note 11 При нормально протекающей беременности прибавка массы тела составляет около 10 кг, что обусловлено увеличением матки и идержкой воды во внеклеточном секторе организма. Изменения сердечно-сосудистой системы. К моменту родов ОЦК у здоровых беременных возрастает на 30-40%, объем циркулирующей плазмы – на 40-50%, объем циркулирующих эритроцитов – на 20-25% Неравномерность увеличения компонентов ОЦК выражается в снижении величины гематокрита и концентрации гемоглобина на 15-20% При этом масса гемоглобина в крови нофастает на 15-20%, а белка – на 10-15%. Физиологическая целесообразность указанных изменений не исчерпывается необходимостью обеспечить рост и жизнедеятельность плода Она проявляется и при кровотечении в родах, возможность которого анестезиолог должен учитывать, проводя любое анестезиологическое пособие При неосложненных родах кровопотеря составляет 100-250 мл (при эпизио– или перинеотомии она иногда возрастает в 1,5-2 раза), при неосложненном кесаревом сечении – 500-1000 мл. Кровопотеря, остро возникшая на фоне анестезии, ведет к углублению последней. При длительной эпидуральной анестезии кровотечение быстро возникает развитие расстройств гемодинамики, проявляющихся прежде всего режим падением артериального давления. Увеличение ОЦК, смещение органов средостения из-за роста беременной матки сказываются на работе сердца, которая значительно возрастает, что проявляется повышением числа сердечных сокращений на 10-20 в минуту и минутного объема сердца в среднем на 40%. Указанные механизмы компенсации существенно нарушаются при наиболее истом осложнении беременности и родов – позднем токсикозе, характеризующемся развитием гиповолемии и гипопротеинемии на фоне генерализованпого сосудистого спазма, артериальной гипертензии и расстройств микроциркупяции. Выраженность описанных нарушении нарастает по мере усугубления тяжести токсикоза. Оказанное делает понятной повышенную чувствительность этих больных к кpoвопотере. Значительные изменения гемодинамики, возникающие во время родов, обусловлены родовой болью и связанным с ней выбросом катехоламипов, а также собственно схватками. Каждая схватка сопровождается поступлением в кровяное русло около 500 мл крови, что заставляет сердце в короткие промежутки времени часто менять режим работы. Эту задачу скомпрометированный миокард больных с декомпенсированными пороками сердца не всегда может выполнить. При тяжелых стенозах митрального клапана отек легких зачастую возникает в момент первой схватки. Развитие декомпенсации сердечной деятельности возможно в родах и у исходно здоровых женщин на фоне гипоксии, обусловленной кровотечениями или тяжелыми формами позднего токсикоза беременных. По мере нарастания интенсивности схваток усиливается тахикардия, повышается системное артериальное и центральное венозное давление, увеличивается сердечный выброс. На высоте схватки систолическое артериальное давление возрастает на 10-20 мм рт. ст., диастолическое также увеличивается, но в меньшей степени. Возрастает внутригрудное давление и давление в центральном канале спинного мозга. Особенно значительные изменения гемодинамики происходят во время потуг. Несмотря на значительное увеличение ОЦК, у беременных и рожениц имеется тенденция к развитию артериальной гипотензии. Самой частой причиной снижения артериального давления в конце беременности и в родах является синдром нижней полой вены, который осложняет роды в 10-15% наблюдений и развивается при укладывании беременной или роженицы за спину, особенно на гладкой жесткой поверхности. Помимо артериальной гипотензии, синдром нижней полой вены проявляется тахикардией, резкой бледностью, зевотой, общей слабостью и, наконец, потерей сознания. Причины развития этого осложнения – сдавление нижней полой вены беременной маткой и снижение вследствие этого венозного возврата к сердцу. Большинство беременных, у которых возникает синдром нижней полой вены, сами или при опросе указывают на ухудшение состояния при укладывании на спину и невозможность длительно находиться в этом положении. Это обстоятельство анестезиолог обязан выяснить при первом же знакомстве с больной. На фоне длительной эпидуральной анестезии частота возникновения и острота проявлений синдрома нижней полой вены возрастают. Даже в тех случаях, когда этот синдром не вызывает развития катастрофических последствий для женщины, он очень опасен, так как всегда сопровождается нарушениями маточно-плацентарного кровообращения, ведущими к ухудшению состояния плода и кровоснабжения матки. Последнее обстоятельство может быть причиной нарушений родовой деятельности. Лечение синдрома нижней полой вены состоит в немедленном укладывании роженицы на левый бок. Иногда достаточно сместить матку на 15-20° влево с помощью мягких валиков, подкладываемых под левый бок, а иногда угол, на который смещают женщину, приходится делать значительно большим. В таких случаях хирургам приходится оперировать в очень неудобном положении, но другого выхода нет. Больную можно уложить на спину только после извлечения ребенка. Изменения дыхания. По мере развития беременности растущая матка смещает диафрагму вверх, в связи с чем увеличиваются переднезадний и боковой диаметры грудной клетки, дыхание приобретает все более выраженный грудной характер. Изменение соотношений вентиляционно-перфузионных показателей, набухание и гиперемия слизистых оболочек дыхательных путей ведут к изменению проходимости последних. Сказанное объясняет склонность беременных к развитию ателектазов при длительном пребывании в положении на спине и увеличению альвеолярно-артериального градиента кислорода. Минутный объем дыхания к концу беременности возрастает приблизительно на 50% в основном за счет увеличения ДО. В результате увеличения альвеолярной вентиляции к сроку родов PaСO2 обычно снижается до 32 мм рт. ст , однако рН крови остается без изменений, поскольку концентрация бикарбоната уменьшается. Возникающая гипокапния способствует трансплацентарной диффузии СО2 из крови плода. В родах во время болезненных схваток минутный объем дыхания может возрастать более чем на 300%, что приводит к выраженной гипокапнии (Расо 20 мм рт. ст.) и алкалозу (рН>>7,55). Потребность в кислороде во время беременности увеличивается приблизительно на 20%, что обусловлено усилением метаболизма у матери и затратами энергии на работу, связанную с дыханием В еще большей степени потребление кислорода повышается в родах. Уменьшение остаточного объема легких в сочетании с возрастанием минутной вентиляции укорачивает время наступления анестезии при использовании ингаляционных анестетиков. Значительное снижение кислородного резерва у беременных и рожениц ведет к стремительному развитию гипоксии даже при относительно коротком периоде апноэ. Это следует учитывать при проведении интубации, которой должна предшествовать ингаляция чистого кислорода. У беременных всегда наблюдаются различной выраженности гиперемия и отек слизистых оболочек дыхательных путей, а также повышенное выделение мокроты. Указанные изменения обусловливают нарушения носового дыхания, проходимости верхних дыхательных путей, их легкую ранимость при интубации трахеи и других манипуляциях, повышенную чувствительность к инфекции. Изменения функции желудочно-кишечного тракта. К концу беременности и, особенно, в родах происходит нарушение функции желудочно-кишечного тракта. Снижаются эвакуаторная функция желудка и активность кишечной перистальтики, в связи с чем время задержки пищи в желудке и тонком кишечнике составляет 8-12 ч и более. Возникновение рвоты и регургитации обусловливается у беременных повышением внутрибрюшного давления, смещением пищеводно-желудочного угла и снижением тонуса кардиального сфинктера. Сказанное объясняет высокую частоту возникновения синдрома Мендельсона у беременных и рожениц. Изменения функции паренхиматозных органов. Деятельность паренхиматозных органов во время нормально протекающей беременности усиливается. В частности, стимулируются белковообразовательная и дезинтоксикационная функции печени. Содержание билирубина плазмы и кровоток в печени практически не меняются. Хотя холинэстеразная активность плазмы несколько снижается, вводимый в обычных дозах дитилин метаболизируется с той же быстротой, что и у небеременных женщин. В I и II триместрах нормально протекающей беременности повышаются кровоток в почках и скорость клубочковой фильтрации; к моменту родов зти показатели возвращаются к исходным значениям. Клиренс креатинина обычно несколько возрастает. Нарушение функций паренхиматозных органов – одно из основных проявлений позднего токсикоза беременных Эклампсия может провоцировать развитие острой печеночно-почечной недостаточности. У больных с исходными нарушениями функции печени и почек, а также при позднем токсикозе беременных замедляются разрушение и выведение лекарственных препаратов, что сказывается на клинике и продолжительности анестезии. Влияние анестезии на состояние плода и новорожденного. При проведении анестезиологического пособия у беременных следует помнить о влиянии анестетиков и анестезии в целом на состояние внутриутробного плода Это влияние зависит от концентрации лекарственного вещества в крови матери и проницаемости плаценты Само понятие «плацентарный барьер» должно восприниматься анестезиологом как условное Проницаемость плаценты сравнима с проницаемостью гематоэнцефалическот барьера, поэтому все вещества, вводимые беременной с целью получения анестезии или анапсмин, в том или ином количестве проникают в организм плода. Скорость диффузии лекарственных веществ через плаценту определяется законом Фика, она тем выше, чем ниже их молекулярная масса, лучше растворимость в жирах, ниже степень ионизации и связывание белками. Почти все лекарственные средства, применяемые для анестезии, имеют молекулярную массу менее 500, слабо ионизируются, хорошо растворяются в жирах и плохо связываются белками плазмы. Этим объясняется то, что они хорошо проникают через плаценту. Исключением являются мышечные релаксанты, поскольку они плохо растворяются в жирах и имеют высокую степень ионизации. Хотя ферментативная активность печени плода ниже, чем у взрослого, метаболизация введенных препаратов, в том числе местных анестетиков, происходит даже у недоношенного плода. На степень перехода лекарственных веществ через плаценту, помимо перечисленных выше факторов, влияет состояние гемодинамики матери и плода. В задачу анесгезиолога входит выбор таких доз и времени введения лекарственных средств, чтобы к моменту рождения ребенка их действие прекратилось или снизилось до безопасного уровня. Пути проведения родовой боли и некоторые патофизиологические изменения в организме, ею обусловленные. С родовым актом связаны два вида боли – висцеральная и соматическая. Висцеральная боль вызывается сокращениями матки и расширением канала шейки матки, соматическая – повреждениями влагалища и давлением на кости таза note 12 В начале I периода родов причиной возникновения боли являются сокращения полого мускула матки и обусловленная этим периодическая его ишемизация, а также сопровождающее каждую схватку напряжение связок матки. По мере развития родов все большее значение приобретает растяжение нижнего маточного сегмента. В конце I и начале II периода родов основную роль начинает играть давление предлежащей части плода (головки) на мягкие ткани и костное кольцо малого таза. Периферическими нервными образованиями, проводящими болевую импульсацию в родах, являются главным образом нервные сплетения тела, широких связок и шейки матки (особенно важная роль принадлежит парацервикальному сплетению). Чувствительные волокна от тела и шейки матки в составе задних корешков входят в спинной мозг на уровне TXI-XII и LI, от влагалища, наружных половых органов и промежности через половой нерв – на уровне SII-IV. В спинном мозге передача нервных импульсов осуществляется по боковым спиноталамическим трактам, в головном мозге – через ретикулярную формацию и ядра зрительных бугров в заднюю центральную извилину (рис 28.1). Возникновение боли в родах прежде всего является следствием раскрытия канала шейки матки. В пользу сказанного свидетельствуют следующие данные. 1) растяжение полого мускула сопровождается возникновением висцеральной боли, 2) имеется четкая зависимость между степенью раскрытия канала шейки матки и выраженностью боли, 3) имеется зависимость между возникновением болезненности и началом схватки (маточное сокращение на 15-20 с опережает возникновение боли, по мере развития родов и нарастания внутриматочного давления этот промежуток сокращается), 4) при проведении кесарева сечения под местной инфильграционнои анеснмиеи установлено, что манипуляции на неанестезированном теле матки практически безболезненны, в то время как растяжение шейки мспки вызывало неприятные ощущения и болезненность, напоминающие хapaктером и локализацией боль, связанную с родами, 5) боль, напоминающая родовую, возникает у небеременных при инструментальном расширении канала шейки матки. Последствия родовой боли разнообразны. Под ее воздействием меняется функция сердечнососудистой системы, увеличивается сердечный выброс, нарастает артериальное, внутригрудное давление и ЦВД, возникает тахикардия. Возможны развитие нарушений сердечного ритма, уменьшение коронарного кровотока, изменение давления в полостях сердца, увеличение общего периферического сопротивления. Изменяется функция дыхания, развивается тахипноэ, снижается ДО, в то же время резко возрастает минутный объем дыхания, что может привести к выраженной гипокапнии и нарушениям маточно-плацентарного кровообращения. Боли могут нарушать сократительную деятельность матки, функцию желудочно-кишечного тракта, мочевого пузыря, вызвать рефлекторный спазм поперечнополосатой мускулатуры, тошноту и рвоту. Особенно опасны реакции на боль у больных с экстрагенитальной патологией. Именно боль вызывает усиление позднего токсикоза в родах вплоть до развития эклампсии, а у больных с пороками сердца боль может провоцировать развитие острой сердечной недостаточности.

28.1. Обезболивание родов Если обезболивание родов у здоровых женщин является актом высокой гуманности и мерой предупреждения осложнении, то при тяжелых сопутствующих заболеваниях именно анестезиологическое пособие в сочетании с рациональной акушерской ыктикои сохраняет жизнь и здоровье матери и плода Современные анестезиологические методы позволяют воздействовать на всех уровнях проведения родовой боли. С помощью вариантов местной и проводниковой анестезии, а также транскутанной нейростимуляции возможен перерыв афферентной импульсации по периферическим нервным образованиям. Анальгетики и нейролептики меняют восприятие боли, воздействуя на уровень ретикулярной формации и ядер зрительных бугров. Обезболивающий эффект общих анестетиков обусловлен их воздействием на кору больших полушарий и развивающимся вследствие этого наркотическим состоянием. Пути проведения болевой импульсации в родах и уровни воздействия различных обезболивающих средств представлены на рис. 28.1.

Рис 28.1. Пути распространения родовой боли и вероятные уровни воздействия средств, применяемых при обезболивании родов (схема) 1 – задняя центральная извилина; 2 – чувствительная область коры; 3 – ядра зрительных бугров; 4 – peтикулярная формация; 5 –боковой спиноталамический путь; 6 – парацервикальный узел; 7-8 тазовые внутренностные (возбуждающие) нервы (7 – от тела матки; 8 – от шейки матки); 9 – половой нерв; I – анестетики; II – анальгетики; III – нейроплегики; IV – поясничная эпидуpaльная анестезиия; V – кауданьная анестезия; VI – пудендальная анестезия.

Рис. 28.2. Применение методов обезболивания в зависимости от интенсивности боли и степени раскрытия шейки матки (схема) При очевидном стремлении уменьшить количество применяемых в родах медикаментозных средств методы психологического воздействия («естественные роды», «роды без принуждения», роды в воде, психофизиопрофилактика), а также белый шум, акупунктура, электроакупунктура, электроаналгезия имеют ограниченное применение даже у здоровых и легко внушаемых рожениц.

Интенсивность боли в родах находится в прямой связи со степенью раскрытия шейки матки. На заимствованной у D. Moir (1985) схеме представлена зависимость времени применения методов обезболивания от интенсивности боли и степени раскрытия шейки матки (рис. 282).

Ниже дана характеристика наиболее часто применяемых методов обезболивания родов. Особое внимание обращено на показания и противопоказания к их использованию, сравнительную эффективность, опасности и осложнения им присущие.

Пудендальная анестезия. Ввиду того что данный вид анестезии не прерывает болевую импульсацию, связанную с сокращением полого мускула матки, его целесообразно применять для обезболивания во II периоде родов при операции наложения акушерских щипцов у тех рожениц, у которых не требуется выключать сознание и потуги, а также при рассечении промежности и пластических операциях на ней.

Точка, в которую нужно ввести раствор местного анестетика для обеспечения блокады полового нерва, расположена на 0,5-1 см проксимальнее верхушки седалищной ости.

Существуют два метода проведения блокады – через промежность и через боковые стенки влагалища.

Транспромежностная методика. После соответствующей обработки проводят анестезию кожи в точке, расположенной на границе внутренней и наружной трети воображаемой линии, проведенной между задним проходом и наиболее близко к нему расположенной точкой на внутренней поверхности седалищного бугра. Через указанную точку иглу длиной 10 см подводят к внутренней поверхности седалищной ости, пальпируемой через влагалище. После идентификации правильности расположения конца иглы потягиванием за поршень шприца исключают попадание в сосуд и вводят 10 мл 0,5-1 % раствора новокаина. Затем все манипуляции повторяют с противоположной стороны.

Эффективность блока значительно повышается, если дополнительно осуществляют анестезию промежностной ветви заднего кожного нерва бедра введением с каждой стороны подкожно по 5 мл раствора новокаина у наружной поверхности седалищного бугра. При эпизиотомии целесообразно провести также инфильтрацию тканей раствором новокаина вдоль линии будущего разреза.

Трансвагинальная методика. Введенным во влагалище указательным пальцем пальпируют верхушку седалищной ости и крестцово-остистую связку. Иглу проводят через боковую стенку влагалища так, чтобы конец ее на глубине 1 см достиг точки, находящейся на 1 см кнутри от верхушки седалищной ости и на 1 см ниже нижнего края крестцово-остистой связки. После исключения случайного попадания иглы в сосуд вводят по 10 мл раствора местного анестетика с обеих сторон. Целесообразно также проведение описанных выше дополнительных инъекций.

Заметными преимуществами ни один из описанных методов пудендальной анестезии не обладает. Хороший обезболивающий эффект отмечается в 50– 60% наблюдений.

Возможные осложнения, общетоксические реакции при попадании местного анестетика в сосуд или при его передозировке, гематомы, инфекция.

Парацервикальная анестезия – довольно эффективный метод обезболивания I периода родов: частота хорошего обезболивания достигает 80-90%. Метод основан на блокаде парацервикального ганглия (сплетение Франкенхаузена), что достигается введением раствора местного анестетика парацервикально в основание широких связок матки.

Для проведения парацервикальной анестезии используют специальные иглы с ограничителями, так как иглу следует вводить на глубину всего 3 мм. Поскольку маточные артерии проходят в непосредственной близости от места пункции, необходимо убедиться в том, что попадания в сосуд не произошло. После того как потягиванием за поршень убеждаются в отсутствии крови в шприце, вводят по 5-10 мл 1% раствора новокаина с каждой стороны. Ввиду того что длительность анестезии колеблется в пределах 60-90 мин, может возникнуть необходимость в повторных инъекциях.

При всей простоте и высокой эффективности парацервикальная анестезия после периода значительного ее распространения в настоящее время почти оставлена. Это связано с тем, что при использовании этой методики более чем в 50% наблюдений у плода развивается выраженная брадикардия. Описаны также токсические реакции, возникновение гематом.

Длительная эпидуральная анестезия. К ее достоинствам относится высокая эффективность (полноценного обезболивания достигают в 92-95% наблюдений), отсутствие необходимости в дорогостоящем оборудовании, возможность сохранить сознание роженицы, наличие симпатической блокады с улучшением кровоснабжения матки и почек, отсутствие угнетающего воздействия на родовую деятельность.

Эпидуральную анестезию применяют для обезболивания родов, как нормальных в отсутствие эффекта использованных ранее методов обезболивания, так и осложненных различной патологией – поздним токсикозом беременных, заболеваниями паренхиматозных органов, сердечно-сосудистой системы, легких и пр. Она может явиться методом выбора обезболивания при ряде малых акушерских операций и кесаревом сечении. Трудно переоценить значение длительной эпидуральной анестезии для послеоперационного обезболивания и в качестве компонента интенсивной терапии у больных с тяжелыми формами позднего токсикоза беременных note 13.

Помимо общеизвестных (инфекционное поражение кожи в месте пункции, применение антикоагулянтов, кровотечения, неврологические заболевания), специфическим акушерским противопоказанием к применению эпидуральной анестезии в родах является наличие рубца на матке.

Проводить длительную эпидуральную анестезию в акушерской практике может только анестезиолог, в совершенстве овладевший этой методикой в операционных хирургического или гинекологического отделений. Техника ее выполнения у беременных затруднена следующими обстоятельствами при выраженных отеках и ожирении плохо контурируется позвоночник, увеличенная матка мешает больным принять необходимое положение с максимально выгнутой спиной, в силу размягчения связочного аппарата меняются ощущения, получаемые анестезиологом при продвижении иглы. Повышенное давление в центральном канале спинного мозга увеличивает риск случайной пункции твердой мозговой оболочки, а полнокровие венозных сплетений повышает риск их трав-матизации и, следовательно, возникновения гематом и токсических реакций из-за попадания местного анестетика в кровяное русло.

Анатомо-физиологической основой эпидуральной анестезии в родах является блокада проводников от нервных сплетений матки, пояснично-аортальною и тазового, идущих в составе афферентных путей и входящих в спинной мозг в составе задних корешков на уровне TXI, XII и LI, а также SII-IV.

Из двух доступов в эпидуральное пространство поясничного и каудаль-ного – первый обладает несомненными преимуществами и поэтому применяется более широко.

При проведении эпидуральной анестезии должны неукоснительно соблюдаться требования асептики и антисептики. Врач обрабатывает руки, так же как перед полостной операцией, надевает стерильные перчатки.

Техническое оснащение:

1) пункционная игла с закругленным концом типа иглы Туоха с мандреном, 2) одноразовый катетер диаметром 0,9 мм и длиной 50 см, 3) шприц объемом 10 мл, 4) набор игл для проведения местной анестезии и введения в дистальный конец катетера, 5) столик со стерильным материалом (простыня с разрезом, салфетки, палочки).

Пункцию эпидурального пространства производят в положении женщины на боку на уровне TXII-LI или LI, III или LII, III промежутков. Место пункции анестзируют 2,5% раствором тримекаина по методу «лимонной корочки» не столько для обезболивания (эта область малоболезненна), сколько для выяснения переносимости местного анестетика. При повышенной чувствительности к препарату в месте иньекции сразу же возникают выраженная гиперемия и отек, что должно служить сигналом к отказу от применения данною препарата.

Показателем попадания конца иглы в эпидуральное пространство является ощущение «провала» (при медленном и осторожном продвижении иглы оно бывает не всегда), а также исчезновение сопротивления при надавливании на поршень шприца. При обезболивании родов срез иглы разворачивают каудально, через просвет иглы вводят катетер, проксимальныи конец которою продвигают в эпидуральное пространство на 2-3 см. Место выхода катетера на коже герметизируют клеем БФ или клеолом и фиксируют полосками пластыря, иглу в дистальном конце катетера закрывают стерильным колпачком. Необходимо тщательно следить, чтобы область катетеризации не смачивалась околоплодными водами, мочой и пр.

Дозу местного анестетика (2% раствор лидокаина или 2,5% раствор тримекаина) подбирают для каждой роженицы индивидуально сначала вводят пробную дозу – 2 мл, затем основную, величина которой колеблется в пределах 6-10 мл в зависимости от массы тела. Интервалы между введениями в начале активной фазы родов 60-90 мин, в конце I периода родов– 30-40 мин. Поскольку эпидуральная анестезия снимает рефлексы с тазового дна, если нет необходимости в выключении потуг, введение анестетика в эпидуральное пространство во II периоде родов прекращают. Начинают длительную эпидуральную анестезию, как правило, при установлении у роженицы регулярных схваток и открытии шейки матки на 3-4 см.

Наиболее частыми осложнениями являются пункция твердой мозговой оболочки и выраженная артериальная гипотензия. При случайном попадании местного анестетика в цереброспинальную жидкость после пункции твердой мозговой оболочки возникает спинальный блок, который может сопровождаться нарушениями дыхания и резким падением артериального давления. В этом случае может понадобиться проведение интенсивной инфузионной терапии и ИВЛ. Как только пункция твердой мозговой оболочки распознана, иглу нужно извлечь. Если необходимо, то повторную попытку катетеризации эпидурального пространства осуществляют в другом межпозвоночном промежутке. Пункция твердой мозювои оболочки вследствие истечения цереброспинальной жидкости сопровождается головной болью, что требует соблюдения в течение нескольких суток постельного режима, проведения инфузионной терапии (1500-2000 мл в сутки) и обильного питья.

Гипотония при зпидуральнои анестезии является тяжелым осложнением, так как приводит к нарушению маточно-плацентарного кровообращения, что неблагоприятно отражается на состоянии плода и сократительной деятельности матки. Необходимо выяснить причину артериальной гипотензии. Если она возникла вследствие синдрома нижней полой вены, то терапию ограничивают укладыванием роженицы на левый бок, если же вследствие длительной эпидуральной анестезии, то укладывание на бок дополняют введением вазопрессоров и инфузионной терапией.

Препаратом выбора является эфедрин, так как он оказывает а– и бета-адренергическос действие, повышая как артериальное давление, так и сердечный выброс.

Ввиду возможности возникновения тяжелых осложнений эпидуральную анестезию можно применять лишь в родовспомогательных учреждениях, распо-латающих высококвалифицированными круглосуточно дежурящими анестезио-тогами.

Местная инфильтрационная анестезия. Возможности ее использования ограничены прежде всего тем, что в условиях повсеместного развития анестезиологическои службы все меньшее число акушеров и гинекологов владеют этой методикой. Однако даже при наличии специалиста местная анестезия может быть применена только при пластических операциях на промежности и при операции кесарева сечения у практически здоровых рожениц. В ситуациях, когда операция должна быть начата немедленно, а анестезиолога нет, методом выбора становится местная инфильтрационная анестезия.

Ингаляционные методы обезболивания родов. С целью обезболивания родов в настоящее время наиболее широко используют закись азота, три-хлорэтилен и метоксифлуран в смеси с кислородом при помощи наркозных аппаратов типа НАПП. Кроме того, трихлорэтилен и метоксифлуран могут быть применены в смеси с воздухом с помощью портативных аналгезиров.

Проведенная в родах сравнительная оценка выраженности обезболивающего эффекта указанных препаратов, примененных в безопасных дозах (смесь закиси азота с кислородом в соотношении 1:1, 1:2, 0,5 об. % трихлорэтилена и 0,35 об. % метоксифлурана), показала, что полное обезболивание наступает сравнительно редко. Удовлетворительный эффект получен в 70% наблюдений. Значительных преимуществ ни один из этих препаратов не имеет.

Созданные специально для обезболивания родов наркозные аппараты типа НАПП снабжены системой, обеспечивающей подачу каждой порции газовой смеси в ответ на активный вдох роженицы при условии герметичности системы аппарат-роженица. Дюзные дозиметры обеспечивают подачу газовой смеси с содержанием кислорода не менее 25%.

Наиболее распространенный вариант аутоаналгезии смесью закиси азота с кислородом состоит в том, что после подбора в течение нескольких схваток наиболее эффективной концентрации закиси азота роженица дышит данной газовой смесью только во время схватки, начиная ингаляцию при возникновении ощущений приближения схватки до появления выраженной болезненности.

Возможна и постоянная ингаляция. В этом случае также можно не опасаться передозировки, поскольку при наступлении хирургической стадии анестезии роженица перестает прижимать маску к лицу, переходит на дыхание воздухом и просыпается.

Ввиду отсутствия кумуляции закись азота может применяться на всем протяжении родов. До начала применения закиси азота, как и других анесте-тиков, роженице необходимо объяснить, как пользоваться аппаратом и какие ощущения возникают в процессе обезболивания.

Аппараты типа НАПП создают сопротивление дыханию не менее 1,3 кПа (10 мм рт. ст.), поэтому могут применяться только у здоровых рожениц. При заболеваниях сердца, позднем токсикозе беременных и др. необходимо использовать универсальные наркозные аппараты, что подразумевает постоянное присутствие анестезиолога или анестезиста.

Анальгетический эффект закиси азота может быть значительно усилен применением промедола. У возбужденных и эмоционально лабильных рожениц до начала ингаляции закиси азота целесообразно применять диазепам или дроперидол.

Трихлорэтилен дает более выраженный, чем закись азота, анальгетический эффект. Оптимальный вариант его применения для обезболивания родов – периодическая ингаляция в концентрации не выше 1,5 об.%. Превышение данной концентрации, а также использование трихлорэтилена дольше 4 ч в силу его кумулятивного эффекта могут привести к ослаблению родовой деятельности, возникновению тахипноэ и нарушений ритма сердца.

Фторотан является одним из наиболее мощных, управляемых и в то же время наиболее токсичных и опасных ингаляционных анестетиков. Кратковременное применение фторотана оправдано при необходимости быстро провести вводную анестезию на фоне выраженной артериальной гипертензии (преэклампсия и эклампсия) или с целью остановить родовую деятельность у больных с дискоординированными схватками или при угрозе разрыва матки.

В высоких концентрациях (более 2 об %) фторотан оказывает выраженное угнетающее воздействие на миокард и миометрий. Последнее свойство его может быть причиной слабости родовой деятельности и кровотечений в послеродовом периоде. Применение фторотана в качестве единственною анестетика не оправдано. Он должен использоваться кратковременно в смеси с закисью азота и кислородом.

Обезболивание родов с помощью анальгетиков. В настоящее время для обезболивания родов широко применяют различные комбинации анальгетиков, седативных и спазмолитических средств, наиболее постоянным компонентом которых является промедол. В качестве анальгетического компонента применяют также омнопон, фентанил, пиритрамид или пентазоцин и др. Как седативные средства используют димедрол, дроперидол, диазепам и пр., для достижения спазмолитического эффекта – изоверин, но-шпу, галидор. В частности, широко применяют следующие прописи: 1) промедол (20-40 мг) + димедрол (20 мг) + но-шпа (40 мг); 2) промедол (20-40 мг)+диазепам (10 мг)+изоверин (50 мг). В указанных прописях промедол и пиритрамид могут быть заменены 10 мг морфина или 20 мг омнопона.

В приведенных дозах при подкожном или внутримышечном введении перечисленные анальгетики практически безопасны, однако считать, что они обеспечивают полноценную анестезию, не приходится: значительное уменьшение боли отмечает только 30-60% рожениц. Попытки добиться полноценного обезболивания с помощью значительного увеличения доз анальгетиков или уменьшения интервалов между их введениями чревато опасностью развития слабости родовой деятельности, особенно у ослабленных рожениц или на фоне исходной гиповолемии при позднем токсикозе беременных.

Обезболивание с помощью анальгетиков нужно начинать при появлении выраженной болезненности (обычно при открытии шейки матки на 3-4 см), а прекращать за 2-3 ч до предполагаемого момента родов. Последнее необходимо для предупреждения угнетения дыхательного центра новорожденного. Если при внутримышечном введении анальгетиков остановки дыхания практически не бывает, то при их внутривенном введении угроза развития апноэ вполне реальна.

Применение фентанила для обезболивания родов возможно, однако говорить о каких-либо преимуществах этого препарата не приходится, так как он, как и промедол, морфин и омнопон, проникает через плаценту, но действие его значительно короче, чем указанных препаратов.

Схематически последовательность применения различных средств при проведении обезболивания родов можно представить следующим образом: 1. В начале родов при малоболезненных схватках для снятия напряжения и страха показано применение транквилизаторов: триоксазина (0,6 г), хлозепида (10-15 мг) или диазепама (10 мг). 2. При развитии регулярной родовой деятельности и появлении выраженной болезненности схваток показано сочетанное или самостоятельное применение ингаляционных анестетиков или прописей, содержащих наркотические анальгетики. У легко внушаемых рожениц возможно применение акупунктуры, электроакупунктуры или электроаналгезии. 3. При неэффективности указанных методов обезболивания родов или при наличии экстрагенитальной патологии целесообразна длительная эпиду-ральная анестезия.

«Лечебный акушерский наркоз» – поверхностная общая анестезия продолжительностью 2-3 ч, применяемая для устранения утомления рожениц. Показаниями к ее назначению являются затяжные роды, дискоординация родовой деятельности и др. Методика заключается в следующем: после внутримышечной премедикации промедолом (10-20 мг), димедролом (10 мг) и атропином (0,5-1 мг) внутривенно вводят натрия оксибутират (50-60 мг/кг) или диазепам (10 мг) и барбитураты (3-5 мг/кг). Для получения длительного эффекта введение барбитуратов приходится повторять На фоне эффективной эпидуральной анестезии достаточно внутривенно ввести 10-15 мг диазепама.

28.2. Анестезия при малых акушерских операциях и кесаревом сечении Обезболивание при операции наложения акушерских щипцов. Наложение акушерских щипцов остается наиболее часто применяемой при родоразрешении через естественные родовые пути акушерской операцией. Ее предпринимают для восполнения или замены потуг. Показания к этой операции могут быть как со стороны плода (внутриутробная гипоксия или асфиксия), так и со стороны матери (слабость родовой деятельности или тяжелая экстрагенитальная патология – декомпенсированные пороки сердца, тяжелые формы позднею токсикоза беременных, выраженная миопия и пр.).

В тех случаях, когда активное участие женщины в родах целесообразно (слабость родовой деятельности или внутриутробная гипоксия плода у соматически здоровой роженицы), операция может быть проведена под эпидуральной или пудендальной анестезией или ингаляцией смеси закиси азота с кислородом. У рожениц, которым потуги противопоказаны, наложение акушерских щипцов должно быть выполнено под общей анестезией. Премедикация всегда включает атропин или метацин.

Больным с исходной артериальной гипертензией показано применение смеси закиси азота с кислородом (2:1 или 3:1) с добавлением фторотана в концентрации не более 1,5-2,5 об.%. К операции приступают по достижении 1-го уровня хирургической стадии анестезии. Ингаляцию фторотана прекращают при извлечении головки плода до теменных бугров.

Больным с артериальной гипотензией или нормальным артериальным давлением показана кетаминовая анестезия (1 мг/кг) в сочетании с диазепамом. В тех случаях, когда в родах была применена длительная эпидуральная анестезия, на фоне последней для выключения сознания достаточно внутривенно ввести 10-20 мг диазепама.

Анестезия не должна оканчиваться сразу после извлечения ребенка, так как операция наложения акушерских щипцов всегда сопровождается контрольным ручным обследованием стенок полости матки (для исключения разрыва матки). После извлечения руки акушера из полости матки с целью профилактики кровотечения внутривенно вводят утеротонические средства окситоцин (5 ЕД) или метилэргометрин (1 мл).

Обезболивание при операции классического акушерского поворота плода. Классический наружновнутренний поворот плода в настоящее время выполняют редко. Он применяется при поперечном или косом положении плода и включает его экстракцию. Условиями выполнения операции являются полное раскрытие маточного зева и подвижность плода в матке, что достигается релаксацией миометрия и мышц передней брюшной стенки и тазового дна.

Поскольку мышечные релаксанты не действуют на гладкую мускулатуру, необходимая степень релаксации миометрия может быть обеспечена только с помощью мощных ингаляционных анестетиков.

Методом выбора при операции классического акушерского поворота является общая анестезия фторотаном в сочетании с закисью азота и кислородом. Операцию начинают после достижения второго уровня хирургической стадии анестезии. Во избежание спазма шейки матки вокруг шеи плода в момент извлечения головки подачу фторотана прекращают только после извлечения плода.

Обезболивание при ручных вхождениях в полость матки. Операцию ручного отделения и выделения последа производят при патологии отделения плаценты (полное или частичное плотное прикрепление плаценты), задержке в матке долей плаценты или ущемлении последа в шейке матки. Контрольное ручное обследование стенок полости матки показано после классического акушерского поворота, акушерских щипцов, плодоразрушающих операций.

При ущемлении последа в маточном зеве, наступающем из-за мощного сокращения нижнею сегмента матки обычно вследствие нерационального ведения III периода родов или несвоевременного введения утеротонических средств, показана кратковременная ингаляция паров фторотана (до 2,5 об %) в потоке смеси закиси азота с кислородом (2:1 или 3:1). Ингаляцию фторотана следует прекратить сразу после введения акушером руки в полость матки.

В остальных случаях выраженная релаксация матки не нужна (на фоне кровотечения она опасна), поэтому анестезия может быть осуществлена с помощью пропанидида или кетамина. Последний анестетик особенно показан больным с кровотечениями.

На фоне функционирующей длительной эпидуральной анестезии для выключения сознания достаточно внутривенного введения 10-20 мг диазепама. Больным с кровотечениями эпидуральная анестезия противопоказана ввиду стремительного возникновения неуправляемой артериальной гипотензии.

Обезболивание при плодоразрушающих операциях. Плодоразрушающие операции технически трудно выполнимы, травматичны, морально тяжелы для женщины. Иногда вследствие остро возникающих осложнений требуется расширить объем вмешательства. Кроме того, эти операции обычно производят на фоне физического и эмоционального истощения женщины, длительно находившейся в родах. Все сказанное позволяет считать методом выбора при этих операциях общую анестезию.

В тех случаях, когда операция ограничивается перфорацией головки и эксцеребрацией с последующим подвешиванием груза, прибегают к использованию барбитуратов или кетамина в сочетании с диазепамом после премедикации атропином и препаратами для нейтролептаналгезии.

Если вслед за перфорацией головки предполагают произвести краниоклазию и одномоментное извлечение плода, то предпочтение должно быть отдано эндотрахеальной общей анестезии. После стандартной премедикации, индукции, осуществляемой с помощью барбитуратов, пропанидида или кетамина, и перевода больной на ИВЛ анестезию поддерживают смесью закиси азота и кислорода с добавлением при необходимости препаратов для нейролептаналгезии. Поскольку мощные анестетики (фторотан, эфир) нарушают сократительную деятельность матки и мотут способствовать возникновению кровотечения, их применения в этой ситуации следует избегать.

Обезболивание при эпизиотомии и перинеотомии, а также при восстановлении целости влагалища и промежности. Перинеотомия и эпизиотомия могут быть выполнены под местной инфильтрационной или пудендальной анестезией или под продолжающейся эпидуральной анестезией. В тех случаях, когда указанные операции должны быть выполнены экстренно, достаточно прибегнуть к ингаляции смеси закиси азота с кислородом.

Как правило, операции, связанные с восстановлением целости влагалища и промежности, могут быть выполнены под одним из вариантов местной анестезии. Только в осложненных ситуациях (массивные разрывы, в частности разрыв промежности III степени, у ослабленных больных, перенесших массивную кровопотерю или с тяжелой зкстрагенитальной патологией) показана эндотрахеаль-ная общая анестезия.

Анестезия при кесаревом сечении. В последние годы отмечается тенденция к расширению показании к кесареву сечению, причем все большее значение приобретают показания со стороны плода.

Выбирая метод обезболивания при кесаревом сечении, исходят из показаний к операции (экстренности, состояния матери и плода, наличия сопутствующей экстрагенитальной или акушерской патологии, опытности анестезиолога и желания женщины note 14 Применяемые в настоящее время методы анестезии при кесаревом сечении далеки от идеальных, однако если анестезиолог опытный, то они относительно безопасны для матери и плода и создают хорошие условия для работы хирургов. В настоящее время наибольшее распространение имеют различные варианты эндотрахеальной общей анестезии и эпидуральная анестезия. В исключительных случаях применяют местную инфильтрационную анестезию и внутривенную анестезию со спонтанной вентиляцией легких.

Эндотрахеальная общая анестезия показана больным, которым предстоит экстренная операция в связи с уже возникшими осложнениями (тяжелые формы позднего токсикоза беременных, угроза или совершившийся разрыв матки, кровотечения или заболевания, чреватые их угрозой, и т.п.) или тяжелой экстрагенитальной патологией. Чем тяжелее состояние женщины, тем более показана ей эндотрахеальная общая анестезия. Под эндотрахеальной общей анестезией должны быть оперированы больные при наличии противопоказаний к эпидуральной анестезии, а также тогда, когда анестезиолог плохо владеет последней методикой.

Подготовка к общей анестезии сводится к применению по показаниям корригирующей терапии, назначению седативных или нейролептических препаратов. У больных с полным желудком проводится его опорожнение, если к этой процедуре нет противопоказаний (кровотечения, угроза разрыва матки, предлежание плаценты, тяжелые формы позднего токсикоза, тяжелая сердечнососудистая патология).

Таким образом, у наиболее тяжело больных и в наиболее экстренных ситуациях от промывания желудка следует отказаться.

Как и перед проведением любой анестезии в родах, за 30 мин до начала кесарева сечения больная должна получить антацид: 1/2 столовой ложки порошка, содержащего в равных количествах магния карбонат, магния окись и натрия гидрокарбонат, или 15 мл микстуры, содержащей по 0,5 г магния трисиликата, магния карбоната и натрия гидрокарбоната. В операционную больную доставляют в положении на боку. На операционном столе ей придают положение, при котором матка смещается влево не менее чем на 15°. При выраженном синдроме нижней полой вены наклон приходится увеличивать. Стандартная премедикация состоит во внутривенном введении дроперидола в дозе 0,07-0,1 мг/кг или диазепама в дозе 0,15 мг/кг и атропина в дозе 0,5-1 мг. Поскольку наркотические анальгетики угнетающе действуют на дыхательный центр плода, перед операцией кесарева сечения их не применяют. При необходимости в премедикацию включают сердечные гликозиды, кортикостероиды и пр.

При операции кесарева сечения вводная анестезия является основой для извлечения плода, в связи с чем выбор анестетика для индукции и проведения этого этапа анестезии очень ответственен. Анестезиолог должен, обеспечивая достаточную защиту матери и хорошие условия для работы хирургов, как можно меньше воздействовать на состояние плода.

Выбор анестетика для вводной анестезии определяется состоянием матери, наличием или отсутствием экстрагенитальной патологии, показаниями к операции, ее экстренностью, акушерской ситуацией. У здоровых рожениц возможно применение пропанидида в дозе 10-15 мг/кг. Пропанидид в указанной дозе в смеси с 10 мл 10% раствора кальция глюконата вводят внутривенно в течение 50-60 с. Здоровым беременным и роженицам и в еще большей степени больным, у которых операцию выполняют на фоне развившегося кровотечения (отслойка плаценты, разрыв матки, предлежание плаценты и пр.) или артериальной гипотонии, показана диазепам-кетаминовая вводная анестезия: внутривенно диазепам в дозе 0,15 мг/кг, затем кетамин в дозе 1-1,5 мг/кг.

Барбитураты (гексенал, тиопентал-натрий) могут быть применены у здоровых беременных и рожениц. Особенно они показаны больным с поздним токсикозом беременных. При применении барбитуратов в дозе до 5 мг/кг их депрессивное влияние на плод снижается до минимума. Барбитурат в виде 1% раствора вводят фракционно по 50 мг в течение 15-20 с с 15-секундными инервалами до утраты контакта с больной. На фоне предварительного введения диазепама общая доза барбитуратов обычно не превышает 300 мг.

При необходимости остановить бурную родовую деятельность (угроза разрыва матки), предупредить припадок эклампсии или купировать выраженную артериальную гипертензию приходится прибегать к вводной анестезии фторотаном. Ингаляцию паров фторотана осуществляют в смеси с кислородом и закисью азота (1:1), постепенно увеличивая концентрацию фторотана обычно не более чем до 2,5 об.%. Ингаляцию фторотана прекращают сразу после утраты сознания больной.

Независимо от того, какой препарат был использован для индукции, доза деполяризующих релаксантов, применяемых перед интубацией трахеи, стандартна – 2 мг/кг.

Для предупреждения регургитации, опасность которой всегда существует у беременных, во время вводной анестезии и интубации трахеи головной конец операционного стола должен быть приподнят, а помощник должен тщательно выполнять прием Селлика.

Операцию начинают сразу после введения интубационной трубки. До извлечения плода анестезию поддерживают ингаляцией смеси закиси азота с кислородом в соотношении 1:1 или 2:1. При необходимости повторно вводят дитилин по 40 мг, но не позже чем за 3-4 мин до извлечения плода. После извлечения плода анестезию поддерживают смесью закиси азота с кислородом в соотношении 2:1 или 3:1 в сочетании с препаратами для нейтролептаналгезии. Для уменьшения кровопотери вводят утеротонические средства. Поскольку метилэргометрия повышает артериальное давление, применение его у больных с поздним токсикозом беременных и с гипертензией другой этиологии противопоказано. Этой группе больных показан окситоцин (5 ЕД внутривенно).

ИВЛ в процессе операции целесообразно проводить в режиме умеренной гипервентиляции.

У значительного числа больных во время операции кесарева сечения возникает необходимость в переливании крови, показаниями к которому являются кровопотеря более 500 мл, исходная гиповолемия, тяжелые формы позднего токсикоза беременных, анемия беременных и пр. До начала операции должен быть обеспечен запас одногруппной, совпадающей по резус-принадлежности крови, а работа должна быть организована таким образом, чтобы известное запрещение анестезиологу одновременно проводить анестезию и переливать кровь не препятствовало своевременному началу гемотрансфузии.

Длительная эпидуральная анестезия может быть применена у тех больных, которым операция проводится в плановом порядке, а также в экстренных ситуациях, когда задержка операции на 20-30 мин принципиального значения не имеет. Особенно показана эпидуральная анестезия больным с легочной патологией (бронхиальная астма, бронхоэктатическая болезнь и пр.) Эпидуральная анестезия противопоказана больным с кровотечениями или угрозой их развития, а также при любых декомпенсированных состояниях, чем бы они ни были вызваны.

Премедикация включает подкожное введение 25-50 мг эфедрина и 0,5– 1 мг атропина, а также внутривенное введение 500-600 мл коллоидных или кристаллоидных растворов. Катетеризацию эпидурального пространства выполняют в положении больной на левом боку. Методика этой манипуляции описана выше.

После введения в эпидуральное пространство пробной дозы местного анестетика (2-3 мл 2% раствора лидокаина или 2,5% раствора тримекаина) в отсутствие реакции на нее фракционно по 2-4 мл с интервалами по 2-3 мин вводят первую дозу местного анестетика, объем которой рассчитывают эмпирически: количество миллилитров вводимого раствора равно 1/2 должной массы тела больной в килограммах. При таком методе введения интервал между началом манипуляций анестезиолога и началом операции занимает около 40 мин. Поскольку длительность действия первой дозы анестетика колеблется в пределах 20-25 мин, начинать повторное введение (дробно по 3-4 мл с интервалами по 4-5 мин до достижения 1/2– 3/4 первой дозы) нужно уже через 15 мин после окончания введения первой дозы. Постоянное введение местного анестетика с помощью автоматического дозатора лекарственных веществ позволяет ограничить поддерживающую дозу 20-25 мл/ч.

Эффекта «отсутствия больной на операции» достигают внутривенным введением 10-20 мг диазепама. При недостаточном эффекте эпидуральной анестезии, несвоевременном введении повторной дозы местного анестетика целесообразно применять кетамин по 50-75 мг.

Лабильность артериального давления у беременных и выраженный симпатолитический эффект эпидуральной анестезии подразумевают необходимость тщательного контроля (по возможности мониторного) за уровнем артериального давления. При введении первой дозы местного анестетика артериальное давление следует измерять каждые 2 мин, по достижении анестезии – каждые 5 мин.

При возникновении артериальной гипотензии (снижение систолического артериального давления более чем на 20% по сравнению с исходным) вводят по 10 мг эфедрина внутривенно. Объем инфузий при эпидуральной анестезии больший, чем при эндотрахеальной общей анестезии, и ориентировочно составляет 0,3-0,4 мл/(кг мин).

Если описанные методы анестезии применяет опытный анестезиолог, то они оказывают минимальное воздействие на плод и состояние новорожденного. В большей степени, чем от анестезии, состояние новорожденного зависит от исходного состояния плода, что связано с наличием или отсутствием заболеваний у матери, длительности интервалов начало операции – извлечение плода и разрез матки – извлечение плода, величина которых определяется техническими трудностями, возникающими по ходу операции, и квалификацией хирурга.

Предупреждение осложнений анестезии в акушерстве. Парадоксом современной анестезиологии является то, что чем более эффективные средства и методы находят свое место в клинической практике, тем большую потенциальную опасность они представляют. Это одно из обстоятельств, которыми можно объяснить сообщения ряда зарубежных специалистов о том, что на фоне прогрессивного снижения материнской смертности в структуре ее причин все более заметное место занимают осложнения анестезии. Соблюдение следующих правил позволяет свести число осложнений анестезии в акушерстве к минимуму: 1. Анестезиолог родильного дома должен иметь специальную подготовку. 2. В родах анестезию любого вида должен проводить анестезиолог. 3. При обязательно проводимом анестезиологом сборе анамнеза особое внимание должно быть обращено на выяснение времени последнего приема пищи, получение данных об использованных препаратах, имевших ранее место операциях, анестезиях, гемотрансфузиях и осложнениях при них. Обязательно нужно выяснить, может ли больная находиться в положении на спине. 4. Все свои действия анестезиологу необходимо координировать с ведущим роды акушером, который в свою очередь должен постоянно информировать анестезиолога о плане ведения родов, используемых средствах и четко формулировать конкретные задачи. 5. В родильном стационаре анестезиологическая служба должна быть организована таким образом, чтобы анестезиологическое пособие любого вида могло быть начато с минимальными затратами времени на подготовку. Для этого постоянно готовую к работе наркозную и дыхательную аппаратуру, отсосы и необходимый инструментарий и медикаменты следует иметь во всех подразделениях, в которых может возникнуть необходимость в экстренном начале анестезии (приемный покой, родовой блок, операционные, послеоперационные палаты). 6. Практически в любом случае может возникнуть вопрос об экстренном начале анестезии, поэтому во время родов кормление следует полностью исключить. 7. Перед проведением любой анестезии в родах, а роженицам повышенного риска каждые два часа следует давать антацид. 8. Для предупреждения рвоты и регургитации в периоде индукции и перевода больной на ИВЛ необходимы: 1) ингаляции кислорода; 2) придание больной на операционном столе положения с приподнятым головным концом; 3) осуществление приема Селлика с началом вводной анестезии. 9. Постоянное наблюдение, проводимое анестезиологом или в исключительных случаях хорошо подготовленной сестрой-анестезистом, является обязательным условием проведения анестезии в родах. Это правило должно неукоснительно соблюдаться как при эндотрахеальной общей анестезии, так и при проведении лечебного акушерского наркоза с сохраненным спонтанным дыханием. Успешное введение больной в анестезию, каким бы препаратом оно ни осуществлялось, не гарантирует того, что осложнения не возникнут позже: угроза рвоты и нарушений дыхания существует постоянно до пробуждения больной. 10. Анестезиолог должен быть готов к немедленному проведению туалета верхних дыхательных путей и началу ИВЛ. 11. Роженицы после оперативного родоразрешения, а также родильницы с тяжелой экстрагенитальной патологией должны находиться в палатах интенсивной терапии под наблюдением специально обученного персонала. 12. Анестезиолог не имеет права применять какие бы то ни было методы анестезии и манипуляции, связанные с их проведением, если он не овладел ими в совершенстве в хирургическом или гинекологическом отделении.

28.3. Анестезиологическое пособие при асфиксии новорожденных В родовспомогательных учреждениях, в которых отсутствует круглосуточная служба педиатров-неонатологов, экстренную помощь новорожденным, родившимся в состоянии асфиксии, оказывают акушеры и анестезиолог. Под асфиксией новорожденных следует понимать состояния, характеризующиеся нарушениями спонтанной вентиляции (вплоть до апноэ), что ведет к развитию кислородной недостаточности с последующим быстрым угнетением всех жизненно важных функций организма. Как указывают Г.Г. Жданов и соавт. (1978), Г.М. Савельева (1981), причиной асфиксии новорожденного может быть длительная гипоксия плода, обусловленная экстрагенитальными заболеваниями матери (болезни сердечно-сосудистой системы, легких, паренхиматозных органов, сахарный диабет и пр.), а также поздний токсикоз беременных. Гипоксия плода может также развиться остро при патологических родах. В этом случае к нарушениям маточно-плацентарного кровообращения приводят преждевременная отслойка плацешы, прижатие или обвитие пуповины, длительное стояние головки в одной плоскости малого таза, чрезмерно сильные или судорожные сокращения матки и пр. Невозможно полностью исключить влияние на плод вводимых матери анестезиологических препаратов. Так, при угрозе разрыва матки или для снятия бурной родовой деятельности приходится использовать такие мощные анестетики, как фторотан или эфир. Полное же снятие тонуса полого мускула матки наступает только при достижении второго уровня хирургической стадии общей анестезии. Трудности, возникающие у хирургов при вхождении в брюшную полость больных с выраженным спаечным процессом, вынуждают анестезиолога прибегать к повторным введениям миорелаксантов до извлечения плода. Поскольку возможна ошибка в оценке времени окончания родов, ребенок может родиться до окончания действия наркотического анальгетика, примененного с целью обезболивания родов. Относительно частыми причинами асфиксии новорожденных являются родовые травмы и нарушения проходимости дыхательных путей, обусловленные аспирацией мекония, околоплодных вод, крови и пр. Чем бы ни была вызвана асфиксия новорожденного и какова бы ни была ее тяжесть, последовательность действия врача, проводящего интенсивную терапию, остается одной и той же. С момента рождения ребенка включают секундомер и начинают отсчет времени. У здорового ребенка, как правило, на первой же минуте внеутробной жизни возникают самостоятельное дыхание и громкий крик. К исходу первой минуты жизни нужно оценить состояние новорожденного. В настоящее время наибольшее распространение имеет предложенная в 1953 г. анестезиологом V. Apgar шкала оценки состояния новорожденного (табл. 28.1).

Таблица 28,1. Оценка состояния новорожденного по шкале Апгар Измеряемый показатель Оценка, баллы 0 1 2 Частота сердцебиений Отсутствует Менее 100 в минуту Более 100 в минуту Дыхание « Поверхностное или затрудненное, слабый крик Регулярное дыхание, громкий крик Мышечный тонус « Частичное сгибание конечностей, пониженный тонус Активные движения, тонус хороший Рефлекторная возбудимость (при раздражении подошвенной стороны стопы) « Слабое движение, появление гримасы на лице Резкое отдергивание конечности, громкий крик Цвет кожных покровов Синюшный или бледный Тело розового цвета, кисти и ступни синюшны Розовый Сумма показателей оцениваемых пяти признаков может колебаться от 0 до 10. V. Apgar рассматривает состояние детей, получивших оценку 7-10 баллов, как удовлетворительное. Оценка 5-7 баллов характерна для легкой или умеренной асфиксии, 0-4 – для тяжелой. Используя ту же шкалу, Г. М. Савельева различает три степени асфиксии (легкую, средней тяжести и тяжелую).

Для уменьшения потерь тепла ребенка принимают в теплые пеленки и помещают на пеленальный стол с подогревом.

При асфиксии ведущей причиной всех развивающихся в организме новорожденного нарушений является кислородное голодание, поэтому основу реанимационных мероприятий составляют адекватная вентиляция и восстановление самостоятельного дыхания.

Ребенка помещают на спину с несколько запрокинутой головой и освобождают верхние дыхательные пути. Отсасывание целесообразно производить под контролем прямой ларингоскопии с помощью очень тонких катетеров (диаметр последних должен быть меньше диаметра трахеи), используя отрицательное давление не выше 14,7– 19,6 кПа (150-200 см вод. ст.).

Отсутствие или неадекватность самостоятельного дыхания в течение минуты является показанием к началу ИВЛ. Последнюю проводят аппаратами типа «Амбу», мешком наркозного аппарата или с помощью респираторов ДП-5, «Вита-1», «Лада» и т.п. Для расправления ателектазов легких целесообразно начинать вентиляцию с частотой 20-25 дыханий в минуту с давлением на вдохе 50-60 см вод. ст., проводя ее в течение первых 4-5 мин чистым кислородом, а затем смесью кислорода и воздуха в соотношении 1:1.

Первоначально ИВЛ осуществляют с помощью маски, если самостоятельное дыхание не восстанавливается в течение 2-3 мин. После повторной очистки дыхательных путей прибегают к интубации трахеи. По мнению Н.Н. Расстригина (1978) и Г.М. Савельевой (1981), отсутствие самостоятельного дыхания в какой бы то ни было форме в течение 10-15 мин является показанием к прекращению ИВЛ. Применение гелиокислородных смесей note 15 значительно снижает частоту развития ателектазов легких.

Отсутствие сердечной деятельности или резкая брадикардия (частота сердечных сокращений менее 70 в минуту) является показанием к проведению наружного массажа сердца. В отсутствие эффекта от массажа внутрисердечно вводят 1 мл смеси, содержащей 1 мл адреналина (1:1000) и 10 мл изотонического раствора натрия хлорида.

Тяжелая асфиксия новорожденных подразумевает необходимость проведения инфузионной терапии. После катетеризации вены пуповины Г. М. Савельева (1981) рекомендует применять реополиглюкин из расчета 15-20 мл/кг.

Если есть возможность оперативно определить показатели КОС, то количество вводимого натрия гидрокарбоната рассчитывают по формуле:

Количество натрия гидрокарбоната (ммоль/л) = BE X 3/10 массы тела (кг) В отсутствие лабораторной диагностики можно руководствоваться схемой, предложенной В.А. Манукяном (табл. 28.2).

Т а б л и ц а 28.2 Использование 4% раствора натрия гидрокарбоната у новорожденных, родившихся в асфиксии Масса тела новорожден ного, г Количество раствора, мл Легкая асфиксия Тяжелая асфиксия До 3000 10 15 3000– 4000 15 20 Свыше 4000 20 25 Значительно улучшило результаты лечения детей, родившихся в асфиксии, применение краниоцереоральнои гипо– термии и гипербарической оксигенации note 16.

28.4. Анестезия в гинекологии Проводя анестезию при гинекологических операциях, следует учитывать особенности женского организма и те сложности, с которыми сталкивается хирург во время работы на органах нижнего этажа брюшной полости. Согласно данным Е.В. Меркуловой (1975) и Н.Н. Расстригина (1978), для больных с доброкачественными и злокачественными новообразованиями половых органов характерно большое количество сопутствующих экстрагенитальных заболеваний ссрдечно-сосудисюй системы (гипертоническая болезнь, хроническая ИБС и пр.), легких и паренхиматозных органов. Часто, особенно в климактерическом периоде и менопаузе, состояние больных отягощено эндокринной патологией, обусловленной нарушениями функции яичников и проявляющейся прежде всего ожирением и склонностью к сахарному диабету. Кроме того, больные этой группы отличаются выраженной психоэмоциональной неустойчивостью. Выполнение гинекологических операций затруднено технически сложным доступом к органам малого таза, наличием спаечного процесса, являющегося обычным следствием частых воспалительных заболеваний у женщин, необходимостью манипулировать в богато иннервированной и васкуляризованной зоне. Часто операции приходится выполнять на фоне резчайшей анемии (у больных с менометроррагиями, субмукозными миомами матки и пр.) или выраженной интоксикации при перитоните или гнойных тубоовариальных образованиях. Чаще всего в гинекологической практике анестезию проводят при плановых типовых операциях по поводу доброкачественных опухолей матки (в объеме консервативной миомэктомии, надвлагалищной ампутации или экстирпации матки; последнюю операцию иногда выполняют через влагалищный доступ) и яичников (в объеме удаления придатков матки, резекции яичников и т.п.). Наиболее тяжелые, длительные и травматичные операции связаны с удалением гнойных тубоовариальных образований, а также с распространенным эндометриозом, при котором в процесс вовлекаются мочевой пузырь, кишечник и сальник. Не менее сложны зачастую операции, производимые по поводу урогенитальных свищей. Экстренные операции обычно обусловлены кровотечениями (нарушенная внематочная беременность, метроррагия при субмукозном расположении миоматозных узлов), перитонитом, перфорациями матки при искусственном прерывании беременности. Особую группу составляют малые вмешательства: искусственное прерывание беременности, диагностическое вхождение в полость матки, эндоскопические исследования. При выборе метода анестезии нужно исходить из характера оперативного вмешательства, состояния больной, квалификации анестезиолога. Сегодня, когда даже высококвалифицированные гинекологи не владеют методом местной инфильтрационной анестезии, выбирать приходится между эндотрахеальной общей анестезией, длительной эпидуральной анестезией и различными вариантами внутривенной анестезии со спонтанной вентиляцией легких. Типовые операции, как правило, могут быть выполнены и под эндотрахеальной общей анестезией, и под эпидуральной анестезией. Если возможно, то при выборе метода анестезии следует учитывать желание больной. Наличие легочной патологии, заболеваний паренхиматозных органов делают методом выбора эпидуральную анестезию. Операции, проводимые в экстренном порядке на фоне кровотечений и по поводу перфорации матки, должны выполняться под эндотрахеальной общей анестезией. Методом выбора у больных с выраженной интоксикацией является комбинация длительной эпидуральной и эндотрахеальной анестезии. Малые оперативные вмешательства и болезненные диагностические процедуры можно выполнять под внутривенной или ингаляционной (смесь закиси азота с кислородом) анестезией. С целью премедикации при эндотрахеальной общей анестезии применяют седативные (диазепам в дозе 0,15 мг/кг) или нейролептические препараты в сочетании с наркотическими анальгетиками и атропином или метацином. Указанные средства можно вводить внутримышечно за 30 мин или внутривенно за 5-10 мин до начала анестезии. Наиболее часто применяют следующие варианты премедикации: 1) промедол (0,3-0,5 мг/кг) + димедрол (0,15 мг/кг) +атропин (0,5 –1 мг), 2) фентанил (1-2 мкг/кг)+дроперидол (0,07-0,15 мг/кг) + метацин (0,5– 1 мг); 3) фентанил (1 –2 мкг/кг)+диазепам (0,15-0,3 мг/кг) + атропин (0,5 1 мг). При необходимости в премедикацию включают стероидные гормоны, сердечные гликозиды и др. Если у больных без выраженной экстрагенитальной патологии, находящихся в удовлетворительном состоянии, вид анестетика для вводной анестезии особого значения не имеет, то при отягощенном аллергологическом анамнезе следует отказаться от пропанидида, а при исходной анемии и гиповолемии предпочтение должно быть отдано кетамину. Поддержание анестезии целесообразно проводить ингаляцией смеси закиси азота и кислородом (3:1 или 2: 1) в сочетании с препаратами для нейролептаналгезии. При проведении эпидуральной анестезии, методика которой при гинекологических операциях практически совпадает с методикой длительной эпидуральной анестезии при кесаревом сечении, премедикация включает подкожное введение 0,5-1 мг атропина и 25-50 мг эфедрина. При экстренных операциях, проводимых по поводу нарушенной внематочной беременности или перфорации матки с ранением крупных артериальных стволов, тяжесть состояния больных обусловливается массивным внутрибрюшным кровотечением. Чем быстрее будет остановлено кровотечение, тем больше шансов на выздоровление больной. В такой ситуации никаких противопоказаний к немедленному началу операции и, следовательно, к анестезии нет. Экстренная подготовка к анестезии, проводимая во время развертывания операционной, включает обеспечение надежно функционирующего доступа в два – три сосуда, инфузионную терапию, позволяющую поддерживать артериальное давление на уровне выше критического, введение стероидных гормонов и пр. Премедикация включает антигистаминные препараты и атропин. Анестетиком выбора для вводной анестезии у этих больных является кетамин. При массивной кровопотере продленную ИВЛ в послеоперационном периоде следует проводить до стабилизации гемодинамики, коррекции гиповолемии, нарушений водно-электролитного баланса и гемостаза. У больных с гнойными тубоовариальными образованиями придатков матки операционный риск максимален. Выраженные интоксикация и нарушения гомеостаза осложняют поддержание функций жизненно важных органов на безопасном уровне во время операции и в послеоперационном периоде. С помощью комбинированной анестезии (длительная эпидуральная анестезия в сочетании с эндотрахеальной общей анестезией) можно значительно уменьшить количество вводимых лекарственных веществ и депрессивное влияние собственно анестезии. Подготовка к операции состоит в применении антигистаминных препаратов, сердечных гликозидов, инфузионной терапии с включением белковых кровезаменителей и сред, оказывающих выраженное реологическое действие, коррекции водно-электролитных расстройств. Премедикацию осуществляют атропином и эфедрином, вводя их подкожно. Затем выполняют катетеризацию эпидурального пространства на уровне ТXII-LI или LI-II, после чего фракционно вводят первую дозу 2,5% раствора тримекаина или 2% раствора лидокаина в объеме 25 –30 мл. Для вводной анестезии применяют 1 % раствор барбитурата в дозе 150-250 мг или кетамин в дозе 1-1,5 мг/кг После перевода на ИВЛ анестезию поддерживают смесью закиси азота с кислородом (2:1 или 1:1). При адекватном эпидуральном блоке расход мышечных релаксантов значительно снижен (80-120 мг дитилина на час операции). Использование эпидуральной анестезии подразумевает увеличение объема инфузии во время операции. Для обеспечения адекватною обезболивания в послеоперационном периоде целесообразно вводить в эпидуральное пространство наркотические анальгетики – морфин (до 3 мг) или омнопон (до 8 мг). Методом выбора обезболивания при искусственном прерывании беременности и диагностических манипуляциях (лапароцентез с последующей лапароскопией, гистероскопии и т.п.) являются варианты внутривенной общей анестезии. В тех случаях, когда длительность манипуляци не должна превышать 5 мин, возможно применение пропанидида по следующей схеме. С целью премедикации внутривенно вводят диазепам (10 мг), атропин (0,5-1 мг), фентанил (1-2 мкг/кг) и дроперидол (0,07-0,15 мг/кг), а затем 10 мл 5% раствора пропанидида в смеси с 10 мл 10% раствора кальция глюконата. При более длительных манипуляциях, а также у больных бронхиальной астмой, аллергическими проявлениями, исходной артериальной гипотензией после описанной выше премедикации применяют кетамин в дозе 1-1,5 мг/кг. У соматически здоровых беременных при производстве медицинского аборта парацервикальную анестезию можно сочетать с аутоаналгезией смесью закиси азота и кислорода с помощью наркозных аппаратов типа НАПП. Однако при любом методе анестезиолог должен быть готов к немедленному началу ИВЛ и переходу на эндотрахеальную анестезию, так как всегда существует опасность осложнений и значительного расширения объема оперативного вмешательства.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Абрамченко В.В., Ланцев Е.А. Кесарево сечение в перинатальной медицине.– Л.: Медицина, 1985. Кохновер С.Г. Седуксен-кетаминовый вводный наркоз при кесаревом сечении // Анест. и реаниматол.– 1985.– № 4.– С. 60-63. Кулаков В.И., Меркулов Е.В. Обезболивание родов и акушерских операций // Вопр. охр. мат. –1984.-№ 9.-С. 51-56. Маневич Л.Е. Длительная перидуральная анестезия в акушерстве и гинекологии // Анест. и реаниматол.– 1985.– № 3.– С. 8-10. Расстригин Н.Н. Анестезия и реанимация в акушерстве и гинекологии. – М.: Медицина, 1978. Расстригин Н.Н. Индукция и поддержание общей анестезии с помощью кетамина у рожениц группы высокого риска // Анест. и реаниматол.– 1986.– № 6.– С. 7-10. Савельева Г.М. Реанимация и интенсивная терапия новорожденных.-М.: Медицина, 1981. Семенихин А.А., Швецов Н. С., Легецкая Л. М. Сравнительная характеристика длительной перидуральной блокады тримекаином и морфином для обезболивания родов // Акуш. и гин.-1987.– № 2.– С. 26-28. Слепых А.С. Абдоминальное родоразрешение.-Л.: Медицина, 1986 Мойр Д. Д. Обезболивание родов.– М.: Медицина, 1985. Hodgkinson R. Maternal Mortality // Obstetric Analgesia and Anesthesia/Ed. G. F. Marx and G. M. Bassell.– New York, 1980. Shnider S. M., Levinson G. Obstetric Anesthesia // Anesthesia/Ed. D D. Alfery.– New York, 1981 – Vol. 2 Глава 29 АНЕСТЕЗИЯ ПРИ НЕОТЛОЖНЫХ ХИРУРГИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЯХ ОРГАНОВ БРЮШНОЙ ПОЛОСТИ Необходимость проведения общей анестезии при неотложных хирургических заболеваниях возникает в практике каждого анестезиолога. Самой частой хирургической патологией в ургентной хирургии является острый аппендицит (78,4%). Острый холецистит и острый панкреатит наблюдаются в 11,8%, ущемленная грыжа – в 4%, острая кишечная непроходимость – в 3,6%, прободная язва желудка – в 2,2% случаев note 17. Наиболее опасен перитонит, который может стать осложнением каждого из этих заболеваний. Особенностями экстренной хирургии является острое начало заболевания, необходимость срочной операции, строгий лимит времени, отведенного на диагностику и подготовку к операции. Условия экстренной хирургии требуют от анестезиолога и хирурга быстрой профессиональной ориентации и согласованных действий при выработке единой лечебной тактики.

Патофизиологическая характеристика. Несмотря на различия в этиологии и патогенезе экстренных заболеваний органов брюшной полости, с точки зрения принципов анестезии и интенсивной терапии они имеют много общего. Эта общность обусловлена единой патофизиологической основой тех сложных изменений в организме больного, которые нарастают по мере развития заболевания и превращения местного патологического процесса в общую неспецифическую реакцию организма.

Общим характерным признаком для больных с острой хирургической патологией является наличие болевого синдрома. Как правило, начало заболевания знаменуется появлением болей, которые возникают нередко внезапно на фоне благополучия и могут быть ноющими, колющими, режущими, постоянными или схваткообразными, терпимыми или непереносимыми, вызывающими крики, стоны, сопровождающимися потерей сознания, коллапсом.

При острых хирургических заболеваниях органов брюшной полости боли возникают вследствие раздражения висцеро-висцеральных, висцеросоматиче-ских и соматических нервных рецепторов, заложенных в брюшине и внутренних органах. Поскольку соматическая иннервация органов брюшной полости осуществляется не одним, а несколькими сегментами спинного мозга, боли вначале носят диффузный характер, что нередко затрудняет диагностику. Для острого аппендицита, например, характерно появление болей в начале в эпигастрии, затем по всему животу, а позднее они локализуются в правой подвздошной области. Боли терпимые, постоянные, но при кашле и пальпации усиливаются. Для прободной язвы желудка характерны острые («кинжальные») боли в эпигастральной области, которые заставляют больного сжиматься и оставаться в неподвижности, поскольку каждое движение ведет к усилению болей и появлению сильнейшего жжения в животе.

Для острого холецистита характерны сильные, порой невыносимые боли в правом подреберье или надчревье с иррадиацией в правое плечо, шею, под лопатку, сопровождающиеся рвотой, температурой, возбуждением больного, икте-ричностью склер. Острому панкреатиту свойственны сильнейшие боли опоясывающего характера в эпигастральной области. Они настолько сильные, что приводят к коллапсу. При острой кишечной непроходимости и ущемленной грыже боли схваткообразные или постоянные сильные режущие (узлообразование, странгуляция). При перитоните боли постоянные, распространяющиеся по всему животу.

Появление сильных болей вызывает ответную неспецифическую реакцию организма со стороны нейрогуморальной системы, системы дыхания, кровообращения, метаболизма, которая служит проявлением общего адаптационного синдрома. Практическому анестезиологу следует учитывать, что уже в самом начале заболевания боли изменяют поведение больного, вызывают страх, психоэмоциональное напряжение, повышают уровень катехоламинов в крови, увеличивают скорость катаболических процессов, повышают уровень потребления кислорода. Сильные боли в животе резко ограничивают дыхание; оно становится поверхностным, преимущественно грудным с выраженным уменьшением экскурсии диафрагмы. В связи с избыточной продукцией катехоламинов изменяется кровообращение, развивается спазм периферических сосудов, наступает «централизация» кровообращения, возникает феномен артериовенозного шунтирования, нарушается микроциркуляция. При остром холецистите, прободной язве, панкреатите боль бывает настолько невыносимой, что сопровождается обмороком, брадикардией, аритмией, коллапсом. На ЭКГ возможны уплощение интервала 5 – Т', инверсия зубца Т, углубление зубца Q, что может быть ошибочно воспринято как инфаркт миокарда note 18.

Болевой синдром характеризуется изменениями метаболизма, связанными с выбросом стресс-гормонов и расстройством микроциркуляции, активизацией калликреин-кининовой системы, изменениями водно-электролитного, углеводного, жирового и белкового обмена, нарушениями КОС. В организационно-лечебном плане наличие резко выраженного болевого синдрома заставляет дежурную бригаду врачей не только форсировать подготовку к операции, но и вынужденно ограничивать объем диагностических исследований, что неизбежно может повысить число диагностических и тактических ошибок. Естественно, что участие анестезиолога на этом этапе обследования и лечения больного становится необходимым.

Общими патофизиологическими признаками, объединяющими больных с острой хирургической патологией, являются прогрессирующее обезвоживание и связанное с ним развитие гиповолемического шока. В начальной стадии заболевания симптомы дегидратации и гиповолемии развиваются вследствие наружных необратимых потерь жидкости в виде частой рвоты, особенно при высокой кишечной непроходимости, остром панкреатите, перитоните, а также в виде перспирации и испарения через дыхательные пути. По мере развития заболевания и появления атонии кишечника гиповолемия усугубляется за счет внутренних потерь вследствие секвестрации жидкости в паретически раздутом кишечнике, «третьем пространстве», функционально связанном с внеклеточным и сосудистым секторами. Общая потеря жидкости может достигать 8-10 л/сут (фаза сосудистых и внеклеточных дефицитов). Дефицит общей воды может достигать 5-8%, дефицит ОЦК – 10-15%. Реакцией сердечнососудистой системы в этой стадии заболевания является компенсаторная гипердинамия, которая выражается в тахикардии, увеличении минутного объема кровообращения, сердечного индекса, общего периферического сопротивления и систолического артериального давления; почти вдвое возрастает работа левого желудочка note 19. По мере развития патологического процесса дегидратация повышается и затрагивает не только внеклеточный, но и клеточный сектор. Общий дефицит воды может достигать 10% массы тела, дефицит ОЦК– 15-25% (фаза выраженных внеклеточных и сосудистых дефицитов). Компенсаторная способность сердечно-сосудистой системы начинает ослабевать. Снижаются ударный объем сердца, работа левого желудочка, систолическое артериальное давление, увеличивается общее периферическое сопротивление, нарушается периферическое кровоснабжение, усиливаются гипоксия, метаболический ацидоз. Клинически отмечаются выраженная жажда, сухость языка, спадение периферических вен, акроцианоз, тахипноэ до 30-35 в минуту, олигу-рия, заторможенность, адинамия.

В запущенных случаях заболевания (разлитой гнойный перитонит, деструктивные формы панкреатита, многосуточная острая кишечная непроходимость) признаки обезвоживания становятся резко выраженными, дегидратация затрагивает клеточный сектор, общий дефицит воды составляет 15% и более, дефицит ОЦК – до 30-35%, что приводит к срыву компенсаторных механизмов системы кровообращения, нарушению метаболизма (фаза общей дегидратации и нарушений метаболизма). Клинические признаки свидетельствуют о наличии эндогенной интоксикации, картины гиповолемического шока, который предвещает наступление терминальной стадии.

Развитие общей дегидратации сопровождается расстройством электpoлитного баланса и КОС. Наружные потери жидкости при рвоте ведут к дефициту К+, С1-, Н+ и к острому метаболическому алкалозу (при остром панкреатите). При острой кишечной непроходимости и перитоните возможны ретенция Na+ и повышение осмолярности крови. При остром деструктивном панкреатите следует учитывать развитие гипокальциемии за счет поглощения Са2 + в очагах жирового некроза. Выраженные расстройства тканевого кровообращения в дальнейшем ведут к развитию метаболического ацидоза.

Тяжелые нарушения водно-электролитного обмена и КОС усугубляются развитием гипопротеинемии вследствие потери плазменного белка через измененную сосудистую стенку в полость кишечника и полость брюшины (при острой кишечной непроходимости и перитоните), в окружающую клетчатку ткани поджелудочной железы (при остром деструктивном панкреатите). Потеря белка может достигать 250-300 г/сут преимущественно за счет альбуминовой фракции, что резко снижает водоудерживающую функцию крови note 20. При странгуляционной острой кишечной непроходимости и деструктивном панкреатите имеет место и потеря эритроцитов, что является причиной анемии и снижения кислородотранспортной функции крови.

Выраженная гиповолемия, сгущение и повышение вязкостного сопротивления крови, снижение сердечного выброса приводят к нарушению микроциркуляции, создают условия для адгезии и агрегации форменных элементов. Нарушение проницаемости сосудистой стенки при этом способствует проникновению тканевых тромбокиназ и развитию синдрома ДВС, коагулопатии потребления, усугубляющих тканевую гипоксию. Это создает основу для развития энте-роррагий, резко ухудшающих прогноз заболевания.

Важную роль в ухудшении общего состояния больных при острых заболеваниях органов брюшной полости играет фактор токсемии. При перитоните, острой кишечной непроходимости в токсической стадии источником эндогенной интоксикации служат бактериальная инвазия, обсеменение брюшины, поступление бактериальных токсинов и лизосомных ферментов из разрушенных нейтрофилов, резорбция продуктов гниения и брожения из паретически растянутого кишечника, поступающих в кровь через портальную систему и лимфатические коллекторы.

При деструктивных формах острого панкреатита эндогенная интоксикация связана еще и с резорбцией ферментов поджелудочной железы (амилаза, липаза, трипсин, эластаза), активизацией калликреин-кининовой системы, гнойно-некротическим процессом в ткани железы, расстройством системной гемодинамики и нарушениями метаболизма.

Выраженные расстройства гомеостаза являются основой для нарушения функций различных органов и систем. Гиповолемия, артериальная гипотония, токсемия снижают кровоток в легких и нарушают газообменную и нега-зообменную функции легких. Развиваются условия для возникновения пневмонии, ателектазов, паренхиматозной дыхательной недостаточности. Вместе с тем нарушения газообмена усугубляются высоким уровнем стояния купола диафрагмы, снижением ее экскурсии из-за пареза кишечника и высокого внутрибрюшного давления.

Поступление токсических продуктов из кишечника, продуктов гниения и гидролиза белка, бактериальных токсинов, биологически активных веществ при общей и органной гипоциркуляции приводят к резкому снижению многoгранных функций печени, нарушают ее способность к биотрансформации лекарственных препаратов и средств, используемых при анесгсмии и шпен-сивной терапии [Рябов Г.А. и др., 1983).

Общая дегидратация, гиповолемия, токсемия и циркуляция продуктов распада гемоглобина в сочетании с резким нарушением органного кровотока приводят к поражению нефронов, нарушению функции почек, синдрому острой почечной недостаточности. Эти же причины создают основу для развития функциональной недостаточности надпочечников, снижению продукции кортикосте-роидных гормонов.

Гиповолемия, расстройства электролитного баланса, бактериальная токсемия, нарушения метаболизма вызывают сердечную недостаточность токсико-септического генеза. Таким образом, практическому анестезиологу следует знать, что при острых неотложных заболеваниях органов брюшной полости местные патологические процессы при прогрессирующем их развитии неизбежно приводят к общей неспецифической реакции организма, затрагивающей функцию всех органов и систем. В своем развитии от начальных форм заболевания до терминальной стадии патологический процесс носит фазовый характер и при неблагоприятном течении переходит от обратимых функциональных нарушений к необратимым функциональным и морфологическим изменениям.

В связи с изложенным задачами анестезиологического обеспечения являются: 1) проведение целенаправленной пред– и интраоперационной коррекции гиповолемии, токсемии и метаболизма, а также нарушенных функций жизненно важных органов и систем с учетом основных патофизиологических сдвигов в организме, вызванных основным заболеванием; 2) выбор оптимальных методов и средств анестезии, обеспечивающих надежную антиноцицептивную защиту и возможность управления функцией основных систем жизнеобеспечения; 3) предупреждение развития аспирационного синдрома и других потенциально возможных осложнений, связанных с техникой анестезии, общим состоянием больного и характером предстоящей операции.

Подготовка к операции. Непосредственное участие анестезиолога в предоперационной подготовке больных в неотложной хирургии и решении тактических задач становится ясным обычно после проведения хирургом определенного комплекса клинических, инструментальных, рентгенологических и лабораторных исследований, установления диагноза и показаний к оперативному вмешательству. Однако это не исключает определенных действий анестезиолога в проведении срочной корригирующей терапии и в периоде обследования больного. Программа подготовки к операции и анестезии при тяжелых формах заболевания может включать следующие мероприятия:

1. Необходимо катетеризировать центральную (подключичную, бедренную) вену и наладить систему для проведения корригирующей инфузионной терапии. Одновременно с этим измерить ЦВД и взять кровь для исследования (группа крови, резус-фактор, содержание гемоглобина, гематокрит, количество эритроцитов, уровень общего белка, глюкозы крови, билирубина, электролитов, мочевины, креатинина, коагулограмма и др.).

2. Следует катетеризировать мочевой пузырь и оставить катетер для измерения почасового диуреза в процессе проведения инфузионной терапии. Произвести лабораторные исследования мочи.

3. При наличии условий надо подключить к больному мониторную систему для динамического наблюдения за ЭКГ, частотой пульса, артериальным давлением, показателями дыхания, температурной реакцией. При необходимости нужно получить исходные параметры дыхания и кровообращения: ОЦК, минутный объем кровообращения по данным интегральной реовазографии, Р0» Рсо>, минутный объем дыхания, показатели КОС.

4. Инфузионную терапию целесообразно начинать с 5-10% раствора глюкозы с инсулином (1 ЕД на 4 г глюкозы) или изотонического раствора натрия хлорида со 100 мл 20% раствора альбумина, протеина или плазмы на каждый литр низкомолекулярных растворов для повышения водоудерживающей способности крови. Компонентами инфузионной терапии на этом этапе могут быть раствор Рингера, гемодез, лактосол, реополиглюкин, раствор натрия гидрокарбоната. При наличии артериальной гипотонии темп введения жидкости (под постоянным контролем ЦВД) должен составлять не менее 70-80 мл/(кг-ч) note 21. Практически больной с выраженным дефицитом общей воды (до 10%) уже в первый час должен получить от 2,5 до 5 л жидкости. Общий период предоперационной подготовки не должен превышать 1,5-2 ч. Клиническими признаками адекватности проводимой инфузионной терапии могут служить: артериальное давление, пульс, ЦВД, наполнение периферических вен, потепление кожи, исчезновение акроцианоза, восстановление диуреза, некоторое улучшение состояния больного. По мере необходимости в этом периоде больному вводят гормональные (преднизолон в дозе 60-90 мг) и антигистаминные (супрастин в дозе 30 мг, димедрол в дозе 30 мг) препараты, строфантин (0,25 мл 0,05% раствора) или коргликон (1 мл 0,06% раствора), панангин (20– 40 мл), витамины С и В1, кокарбоксилазу (100 мг), наркотические анальгетики (фентанил в дозе 100 мкг). При стойкой артериальной гипотензии необходимо капельное введение 0,05% раствора допамина со скоростью 10-15 капель в минуту.

5. По мере проведения инфузионной терапии производят подготовку желудочно-кишечного тракта. Необходимо ввести зонд в желудок и опорожнить его. Зонд целесообразно оставить в целях декомпрессии желудочно-кишечного тракта и дренирования желудка до начала вводной анестезии. За 3-4 мин до индукции его следует удалить. Опорожнение желудка с помощью зонда считается обязательной мерой профилактики регургитации и развития аспирационного синдрома у больных с полным желудком. Спорной остается тактика в отношении больных с желудочным кровотечением и перфоративной язвой, когда возникает опасность усиления кровотечения или истечения желудочного содержимого в брюшную полость. В таком случае вопрос решается в зависимости от того, можно ли предупредить регургитацию и аспирацию при вводной анестезии. Если такой гарантии нет и опасность появления аспирационного синдрома остается, то и у таких больных целесообразность опорожнения желудка становится очевидной. 6. Для снятия болевого синдрома целесообразно проводить ингаляцию смеси закиси азота и кислорода (1:1) в сочетании с наркотическими анальге-тиками (100 мкг фентанила, 10-20 мг промедола) и седативными средствами (10 мг диазепама). По достижении аналгезии допустимо (в случае необходимости) проведение дополнительных несложных диагностических манипуляций (пальпация живота, пальцевое исследование прямой кишки, влагалища, подготовка операционного поля, бритье). В этом же периоде следует произвести пункцию и катетеризацию эпидурального пространства (в положении больного на боку) и ввести 80-100 мг тримекаина или лидокаина в виде 2% раствора. 7. С самого начала предоперационной подготовки следует завести анестезиологическую карту, где регистрируются основные этапы корригирующей терапии и показатели функции дыхания и кровообращения, диуреза, объема вводимой жидкости. В начальной стадии заболеваний (реактивная фаза перитонита, начальная стадия деструктивных форм панкреатита, острой кишечной непроходимости) общие принципы предоперационной подготовки остаются такими же. Отличие может состоять лишь в объеме и темпе инфузионной терапии, для которой может быть выбрана периферическая вена.

Премедикация проводится за 10-15 мин до вводной анестезии и не должна быть глубокой. Она может быть ограничена лишь внутривенным введением холинолитиков (0,8-1 мл 0,1% раствора атропина) и антигистаминных препаратов. Вводить наркотические анальгетики (промедол, омноион или морфин) в этом периоде нецелесообразно, поскольку они, во-первых, оказывают спазмолитическое действие (на фоне гиповолемии может развиться значительная гипотония), во-вторых, могут вызвать рвоту и угнетение дыхания, что нежелательно в этом периоде. Введение фентанила может обусловить появление спазма и ригидности мышц грудной клетки и ухудшить условия газообмена. Проведение минимальной премедикации позволяет избежать нежелательных осложнений в этом периоде и точнее оценить степень сохранения компенсаторных сосудистых реакций организма.

Методика анестезии. Способы и средства вводной анестезии следует выбирать с учетом исходной гиповолемии и нарушений гомеостаза, возможности широкого выбора анестезиологических средств, надежной профилактики рвоты и регургитации, а также уровня профессиональной подготовки анестезиолога. Из анестезиологических средств предпочтение следует отдавать кетамину в дозе 2 мг/кг в сочетании с диазепамом (5-10 мг) и масочной ингаляции смеси закиси азота с кислородом (1:1). Преимущества кетамина состоят в быстром наступлении наркотического эффекта, стимуляции сердечной деятельности и сохранении рефлексов с верхних дыхательных путей. Через 2-3 мин после введения расчетной дозы кетамина производят «прекураризацию» пипекуронием (1 мг) или тубокурарином (3-4 мг) с целью предотвращения повышения внут-рижелудочного давления. Через 3-4 мин после введения тубокурарина или пи-пекурония вводят миорелаксант деполяризующего типа (дитилин) в обычной дозе (1,5-2 мг/кг). При введении миорелаксанта головной конец операционного стола должен быть приподнят так, чтобы по горизонтали уровень щитовидного хряща шеи был выше эпигастральной области.

В этом периоде не следует проводить форсированной масочной вспомогательной вентиляции легких из-за возможности попадания газонаркотической смеси в желудок. С момента введения миорелаксанта должен использоваться прием Селлика (прижатие щитовидного хряща гортани к телам верхних шейных позвонков, приводящее к сдавлению пищевода в этой области и предупреждающее развитие регургитации и аспирации). Не следует доверять выполнение приема Селлика лицу, не имеющему практических навыков. Нельзя также допускать смены рук при выполнении этого приема. Интубация трахеи производится после прямой ларингоскопии и орошения области голосовых связок 2% раствором тримекаина из пульверизатора. Перед закреплением эндотрахеальной трубки в желудок снова вводят зонд и оставляют его там до конца операции.

Вводная анестезия может быть осуществлена и препаратами барбитуровой кислоты (гексенал, тиопентал-натрий). Более . предпочтительна фракционная методика введения препарата в дозе 4-6 мг/кг на фоне более высокого темпа инфузионной терапии. Введение общей дозы 400-500 мг может вызвать артериальную гипотензию у лиц с некорригированной гиповолемией, поскольку вследствие снижения тонуса вен возникает «децентрализация» кровообращения. Артериальная гипотензия в этом случае является своеобразным диагностическим ориентиром в отношении наличия исходной гиповолемии, которая под контролем ЦВД требует быстрой коррекции увеличением объема инфузии.

Для вводной анестезии могут быть использованы также стероидные анесте-тики (предион 12-15 мг/кг, альтезин 0,1 мг/кг). Оба препарата нетоксичны, обеспечивают быстрое введение в анестезию, незначительно снижают артериальное давление. Реже с целью индукции применяют пропанидид из-за его ги-потензивного и гистаминоподобного эффекта.

Вводная анестезия (как и основная) у детей и взрослых может быть выполнена ингаляцией смеси закиси азота и кислорода (2:1) с фторотаном (0,8-1,5 об.%) и масочной компенсацией самостоятельного дыхания. По достижении хирургической стадии можно произвести интубацию трахеи. Если она оканчивается неудачей, то ограничиваются проведением масочной анестезии. Естественно, в этм случае масочная анестезия будет вынужденной мерой.

Вводную анестезию у /имей можно осуществлять внутримышечным введением кетамина в дозе 6 мг/кг. По достижении наркотического состояния вводят релаксант, больного интубируют и переводят на ИВЛ. Поддержание анестезии осуществляют смесью закиси азота с кислородом и фракционным введением (кетамина) или фентанила.

Поддержание анестезии целесообразно осуществлять смесью закиси азота с кислородом (2:1) и фракционным введением кетамина (по 50 мг) через 20-30 мин или фентанила по 100 мкг. Можно использовать эпидуральную анестезию или аналгезию. Релаксация мышц достигается миорелаксантами деполяризующего действия, если предполагаемая продолжительность операции не более 1,5 ч. При более длительном вмешательстве целесообразно перейти на миорелаксанты недеполяризующего действия.

Обеспечение надежной антиноцицептивной защиты достигается сочетан-ным применением различных вариантов общей анестезии с местной инфильт-рационной анестезией рефлексогенных зон или эпидуральной аналгезией как компонентом общей анестезии. При этом сокращается общий расход фармакологических средств, облегчается управляемость анестезией, создаются условия для благоприятного течения ближайшего посленаркозного периода.

Необходимо поддерживать адекватный газообмен, подобрать оптимальные параметры ИВЛ для уменьшения отрицательных влияний ИВЛ на кровообращение. Следует отдавать предпочтение ручной ИВЛ, при которой анестезиолог быстрее улавливает признаки «борьбы больного с аппаратом». Целесообразно проводить ИВЛ в режиме легкой гипервентиляции при ДО, равном 8-10 мл/кг, и объеме вентиляции, превышающем должную величину не более чем на 30%, под контролем КОС и газов крови.

Во время анестезии должна быть продолжена инфузионная терапия, направленная на коррекцию гиповолемии, внеклеточных и клеточных дефицитов, гипокалиемии, гипохлоремии, метаболического ацидоза и гипопротеинемии. В экстренных условиях должен осуществляться обязательный динамический контроль за адекватностью инфузионной терапии на основании клинических и лабораторных данных (артериальное давление, пульс, ЦВД, минутный диурез, изменение окраски кожных покровов, исчезновение акроцианоза, потепление кожных покровов, наполнение поверхностных подкожных вен, содержание гемоглобина, гематокрит, количество эритроцитов, концентрация электролитов в плазме). Дополнительная ценная информация может быть получена при контроле за ОЦК, КОС, белковыми фракциями, давлением в полостях сердца, состоянием водных секторов и др. Вопрос о гемотрансфузии следует решать с учетом конкретной обстановки. Медикаментозная терапия зависит от показаний, но, как правило, включает применение сердечных гликозидов, глюкокортикои-дов, кокарбоксилазы (100 мг), витаминов BI (50-100 мг) и С (100 мг), панан-гина (20 мл). В конце операции после коррекции гиповолемии для улучшения почечного кровотока показано введение лазикса (40-80 мг), эуфиллина (10 мл 2,4% раствора), глюкозы (500 мл 10 –20% раствора), инсулина (12 25 ЕД). Продожается терапия, направленная на снижение степени эндогенной интоксикации: введение гемодеза, белковых препаратов, ингибиторов протеаз (контри-кал в дозе 1 000000 ЕД).

Из состояния общей анестезии больного следует выводить после окончания операции и наложения швов на рану. К этому периоду необходимо восстановить спонтанное дыхание, сознание, мышечный тонус и поддерживать стабильные показатели гемодинамики. При недостаточном восстановлении мышечного тонуса и дыхания целесообразно продолжать аналгеиио путем ингаляции смеси закиси азота с кислородом (1 : 1), проводить вспомогательную вентиляцию легких до полного восстановления мышечного тонуса. Успешному его восстановлению способствуют улучшение периферического кровотока и проведение общего массажа скелетной мускулатуры.

При наличии стойкой мышечной релаксации к декураризации следует прибегать только после появления признаков самостоятельного дыхания. Нередко избирается доза антихолинэстеразных препаратов, недостаточная для полной декураризации, и временное иллюзорное восстановление самостоятельного дыхания ошибочно расценивается как полное и постоянное. Необходимо динамическое наблюдение за больным после введения антихолинэстеразных препаратов не менее 30 мин.

Не всегда рационально решается вопрос о продленной ИВЛ после операции. Нередко продленную ИВЛ применяют без достаточных оснований даже в той стадии патологического процесса, в которой функции внешнего дыхания и кровообращения достаточно компенсированы. Целесообразность продленной ИВЛ не вызывает сомнений при запущенных формах хирургических заболеваний (токсическая и терминальная стадии перитонита, деструктивные формы острого панкреатита и др.), при которых необходимо продолжать корригирующую терапию нарушений функции дыхания, кровообращения, метаболизма. С этой целью больных следует переводить в отделение реанимации и интенсивной терапии.

Следует подчеркнуть, что какие бы варианты общей анестезии ни были применены у больных в экстренной хирургии, они могут быть адекватными лишь при сочетанном применении с местной или эпидуральной анестезией. Наиболее предпочтительным вариантом является эпидуральная анестезия в комплексе с общей, потому что, во-первых, обеспечивает более полную антиноцицептивную защиту, во-вторых, обеспечивает непрерывное обезболивание в ближайшем послеоперационном периоде и дает лечебный эффект в связи с симпатолитическим действием, улучшая условия интестинального кровообращения и восстановли-вая моторную функцию кишечника.

Если нет технических возможностей для проведения эпидуральной анестезии, то в комплексе с общей анестезией в периоде ревизии брюшной полости следует применять местную инфильтрационную анестезию путем блокады корня брыжейки тонкой, поперечной ободочной кишки, зоны солнечного сплетения или других областей.

Сочетанное применение общей, проводниковой или местной инфильтрационной анестезии позволяет избегать чрезмерной фармакологической нагрузки на больного, у которого процессы биотрансформации препаратов ослаблены под влиянием основного патологического процесса, снижения функции печени и почек, нарушения кровообращения и метаболизма.

Общая анестезия при отдельных заболеваниях. Выбор метода анестезии при остром аппендиците производится в зависимости от распространенности патологического процесса и характера предполагаемого оперативного вмешательства. Если патологический процесс локализован, то оперативный доступ осуществляется косым разрезом в правой подвздошной области под местной инфильтрационной анестезией в сочетании с седативными или наркотическими средствами. При наличии перитонита, требующего широкой ревизии брюшной полости, предпочтение отдают эндотрахеальному методу общей анестезии.

Если операция начата под местной анестезией, но из-за технических трудностей (атипичное расположение червеобразного отростка, ожирение) становится болезненной и трудно переносимой, необходимо перейти на общую анестезию: ингаляцию закиси азота с кислородом (2:1) в сочетании с седативными, анализирующими или наркотическими средствами (5-10 мг диазепама, 100 мкг фентанила или кетамин в дозе 1-2 мг/кг). У детей аппендэктомия может быть выполнена под масочной анестезией фторотаном или под внутривенной анестезией кетамином в сочетании с диазепамом, закисью азота или барбитуратами.

При ущемленной грыже выбор метода анестезии зависит от вида грыжи (паховая, пупочная, бедренная), характера ущемления (каловое, эластическое), давности заболевания и наличия признаков перитонита, а также от характера предполагаемого оперативного вмешательства и сопутствующих заболеваний. В большинстве случаев операцию можно проводить под местной инфильтрационной анестезией до момента обнажения и вскрытия грыжевого мешка. При необходимости операция может быть продолжена под местной анестезией в сочетании с анальгетиками, седативными и наркотическими средствами. Если же развился перитонит, то операцию целесообразно выполнять под эндотрахеальной общей анестезией. Следует помнить, что при эластическом ущемлении содержимого грыжевого мешка сохраняется опасность самопроизвольного вправления некротически измененного участка петли тонкой кишки или сальника в свободную брюшную полость и ее инфицирования. В связи с этим нецелесообразно начинать общую анестезию с использования средств, обладающих способностью снижать тонус скелетной мускулатуры, расслаблять грыжевое кольцо (фторотан, кетамин с диазепамом, миорелаксанты). Как отмечено выше, операцию следует начать под местной анестезией, а после вскрытия и ревизии грыжевого мешка выбрать метод анестезии в зависимости от характера и объема оперативного вмешательства.

Оперативные вмешательства по поводу прободной язвы, острого холецистита, острого панкреатита, острой кишечной непроходимости, перитонита целесообразно выполнять под общей анестезией с интубацией трахеи, миорелаксацией и ИВЛ. При острой хирургической патологии брюшной полости операции, как правило, сопровождаются широкой ревизией, требующей хорошей релаксации мышц передней брюшной стенки, травматичностью и рефлексогенностью в связи с манипуляциями в области важнейших нервных сплетений. Общая анестезия при этом должна обеспечить достаточную антиноцицептивную защиту, создать условия для оперативного доступа, обеспечить надлежащий газообмен, коррекцию гиповолемии и нарушенного метаболизма.

Ближайший послеоперационный период. Объем интенсивной терапии зависит от тяжести заболевания, стадии патологического процесса и степени выраженности патофизиологических расстройств. Несмотря на различия в патогенезе хирургических заболеваний, основные направления интенсивной терапии остаются общими и включают следующие мероприятия:

1. Обеспечение декомпрессии желудочно-кишечного тракта. Необходимость этого обусловлена тем важным обстоятельством, что с устранением патологического процесса оперативным путем не исчезают признаки динамической непроходимости кишечника, а следовательно, не улучшаются условия микроциркуляции в кишечной стенке. В связи с этим во время операции или в ближайшем периоде после нее необходимо установить постоянный назогастральный зонд, который, кроме того, что вызывает декомпрессию, может быть использован и для выполнения других задач (промывание полости желудка или кишечника, проведение внутрижелудочной гипотермии, оксигенации крови портальной системы, введение антисептиков-окислителей, оценка степени восстановления моторной или реабсорбционной функции кишечника, питание через зонд). Сроки пребывания назогастрального или назокишечного зонда составляют 3-5 сут, но в каждом конкретном случае определяются индивидуально в зависимости от поставленных задач. Объем и характер отделяемой по зонду жидкости подлежит точному учету.

2. Обеспечение полноценного обезболивания. С окончанием операции и общей анестезии аналгезия не должна прекращаться Наиболее рациональным способом обезболивания в ближайшем и последующем периодах послеоперационного наблюдения является пролонгированная эпидуральная анестезия через постоянный катетер, установленный на уровне ТVII-X при фракционном введении 2% раствора тримекаина (лидокаина) в дозе 80-100 мг каждые 3 –3,5 ч. Хорошие результаты достигаются при эпидуральном введении местного анестетика с 4-5 мг морфина. Продолжительность аналгезии при этом методе составляет 16 ч и более note 22. Симпатолитический эффект эпидуральной анестезии является благоприятным фоном для улучшения кровообращения в стенке кишечника, восстановления реабсорбции и моторики. Снятие болевого раздражения с брюшины способствует ранней активизации больного, увеличению дыхательной экскурсии грудной клетки; облегчается откашливание и предупреждаются легочные осложнения. Традиционное назначение центральных анальгетиков с целью послеоперационного обезболивания является далеко не лучшим методом и в современных условиях должно быть ограниченным.

3. Респираторная терапия. Больным с компенсированными и субкомпенсированными нарушениями дыхания сразу же после перевода в отделение реанимации и интенсивной терапии следует придать возвышенное положение в кровати (положение Фовлера), обеспечить подачу увлажненного кислорода через носовой катетер, проводить дыхательные упражнения и стимулировать кашель, назначить аэрозольную ингаляционную терапию, а при необходимости сеансы перкуссионного и вибрационного массажа грудной клетки. При более выраженных расстройствах газообмена показаны пролонгированная ИВЛ, лечение дыхательной недостаточности note 23. 4. Сбалансированная инфузионно-трансфузионная терапия, направленная на дальнейшее восполнение водно-электролитных, белковых дефицитов и коррекцию метаболизма. Под контролем клинических и биохимических показателей при разлитом перитоните или деструктивных формах острого панкреатита общий объем инфузии в первые сутки после операции может составлять в среднем 4-5 л (60-80 мл/кг), т.е. почти вдвое превышает обычную потребность в жидкости. Как отмечалось выше, суточная потеря белка у больных с перитонитом может достигать 250-300 г. В связи с этим на первых этапах корригирующей интенсивной терапии необходимо повысить коллоидно-осмотическое давление крови путем введения альбумина, протеина, нативной плазмы и кристаллоидов для сохранения удовлетворительного уровня водных секторов. В последующие дни коррекция белковых дефицитов становится жизненно необходимой для удовлетворения энергетических и пластических потребностей организма. Для этого назначаются не только белковые препараты (альбумин, протеин, белковые гидролизаты, гидролизин, гидролизат казеина), на усвоение которых требуется несколько дней, но и смеси синтетических и естественных аминокислот в необходимой пропорции. Для покрытия энергетической потребности, которая возрастает до 12,5-16,7 мДж/сут (3000-4000 ккал/сут), вводят расчетные количества глюкозы, жиров, этилового спирта, сорбитола с витаминами (B1, С), инсулином и анаболическими гормональными препаратами. 5. Обязательным компонентом послеоперационной интенсивной терапии является антибиотикотерапия. При лечении гнойного перитонита обычно применяют три группы антибиотиков: иенициллины (пенициллина натриевая соль, ампициллин, метициллин), аминогликозиды (неомицина сульфат, канамицин, гентамицин), тетрациклины (тетрациклина гидрохлорид, олететрин), а также другие антибиотики широкого спектра (ристомицина сульфат, цефалоспорины и др.). При определении чувствительности микрофлоры к антибиотикам положительно зарекомендовал себя ТТХ-тест note 24. Суть его заключается в следующем: антибиотик, введенный в пробирку с экссудатом, подавляет рост микрофлоры и снижает уровень дегидрогеназ, выделяемых бактериями, что и вызывает восстановление бесцветного ТТХ (трифенил-тетразолий-хлорид) в красный трифенилформазан, выпадающий в осадок. По степени окраски экссудата судят об эффективности данного антибиотика. Суточные дозы антибиотиков при подкожном, интраперигонеальном, эндолимфатическом и внут-риаортальном введении приведены в специальной литературе note 25. 6. Применение средств, повышающих иммунобиологическую реактивность, использование препаратов для активной и пассивной иммунизации (гамма-глобулин, стафилококковый анатоксин, специфическая антитоксическая сыворотка). 7. Мероприятия, направленные на стимуляцию моторной функции кишечника, борьбу с парезом. С этой целью применяют средства, оказывающие прямое влияние на гладкую мускулатуру: 5-10% раствор натрия хлорида (10мл), 1% раствор калия хлорида (3-6 г в сутки), 20% раствор сорбитола (по 200 мл 2– 3 раза в сутки), питуитрин (1-2 мл подкожно), а также очистительные, сифонные или гипертонические клизмы. Используют также препараты, обладающие парасимпатомиметическим (прозерин в дозе 1-2 мл 0,05% раствора, убретид в дозе 1 мл 0,1% раствора) или адренолитическим (орнид по 1 мл 5% раствора 2-3 раза в сутки, пироксан по 0,3 мг/кг 2 раза в сутки) действием. Широко применяются новокаиновые блокады, например, околопочечная блокада по А.В. Вишневскому (по 60 мл 0,25% раствора новокаина с обеих сторон), эпидуральная аналгезия тримекаином (80-100 мг). Последняя обеспечивает обезболивание и снимает парез кишечника вследствие симпатолитического действия, что позволяет рекомендовать этот метод как наиболее эффективный и перспективный. При наличии соответствующей аппаратуры для эффективного лечения парезов кишечника может быть применена электростимуляция. Используют электроимпульсы с силой тока 6-15 мА, длительностью 5 мс и частотой 10-50 Гц. Обязательно зондирование кишечника. Другой индифферентный электрод прикрепляют на коже живота. Однако в клинической практике нашли более широкое применение методы чрескожной электростимуляции с помощью хорошо известных портативных аппаратов «Дельта 101», «Элиман», «Кулон», «ЧЭНС», различных типов электро-кардиостимуляторов, а также аппаратов специального назначения

– гастро-энтеростимуляторов («Эндотон-1»). Электроды размещают паравертебрально на уровне соответствующих сегментов (Т\ LI). Длительность сеанса электростимуляции 30 мин. Ее проводят 2 раза в день, начиная со 2-го дня после операции. Наилучшие результаты отмечаются при сочетании сеансов электростимуляции с назначением церукала по 10 мг внутримышечно 2-3 раза в сутки и очистительной клизмой. 8. Важное место в комплексной терапии занимают методы детоксикации. Кроме инфузионной терапии с включением средств, снижающих степень эндогенной интоксикации (гемодез, желатиноль, лактосол, ингибиторы протеаз, белковые препараты, антибиотики), большое значение приобретают методы экстра-корпоральной детоксикации: гемосорбция, лимфосорбция, плазмаферез, ультрафиолетовое облучение крови, гемодиализ, перитонеальный лаваж, проведение сеансов гипербарической оксигенации. Ошибки, опасности и осложнения могут возникнуть на различных этапах анестезии и операции. В начальном периоде в силу специфических особенностей неотложной хирургии возможны диагностические ошибки и недооценка тяжести состояния больного. Нередко острую хирургическую патологию, напоминающую острый холецистит, острый панкреатит, прободную язву, тромбоз мезентериальных сосудов, имитирует острый инфаркт миокарда. При общей оценке исходного состояния больного анестезиолог обязан помнить о возможности инфаркта миокарда. В отличие от острой хирургической патологии при инфаркте миокарда нет при знаков раздражения брюшины, напряжения мышц живота, выраженною пареза кишечника Изменения ЭКГ, наличие аритмии, неустойчивая гемодинамика, приглушенность тонов сердца, данные лабораторных исследовании, а также консультация кардиолога помогают исключить или подтвердить инфаркт миокарда. Нет необходимости подчеркивать, что проведение анестезии и операции на фоне острого нарушения коронарного кровообращения связано с высокой степенью риска. К самым опасным и специфическим осложнениям в начальном периоде анестезии в ургентной хирургии относятся регургитация и развитие аспирационного синдрома Выше говорилось о технике вводной анестезии и профилактике регургитации и аспирации, включающей строго определенную систему мероприятий (опорожнение желудка, придание головному концу стола возвышенного положения, проведение прекураризации, приема Селлика). Кроме того, следует подчеркнуть, что определенную роль в профилактике регургитации играет атропинизация. Атропин, включенный в премедикацию, способен повысить тонус кардиального сфинктера до 5,3 кПа (54 см вод. ст.), т.е. до такого уровня давления, который не достигается при введении апнойных доз деполяризующих миорелаксантов. Кроме того, атропин снижает частоту случаев повышения внутрижелудочного давления под действием дитилина note 26. В связи с этим роль атропиновой премедикации в ургентной хирургии остается исключительно высокой. Не менее важным практическим приемом для профилактики регургитации при вводной анестезии является метод интубации трахеи, основанный на свойстве мышечных релаксантов вызывать расслабление скелетной мускулатуры последовательно «сверху вниз». Интубацию трахеи производят сразу же после расслабления жевательной мускулатуры и мышц шеи, т е. до момента максимального повышения внутрижелудочного давления Метод требует высокой практической подготовки анестезиолога и соблюдения всех перечисленных мер профилактики регургитации. Вместе с тем практическому анестезиологу не следует забывать, что у ряда больных с полным желудком интубация трахеи может быть выполнена под местной анестезией. При возникновении регургитации и аспирации желудочного содержимого в дыхательные пути необходимо интубировать больного, быстро произвести туалет трахеобронхиального дерева с помощью катетера с центральным срезом, направляя конец его поочередно в правый и левый главные бронхи путем смещения эндотрахеальной трубки на уровне щитовидного хряща соответственно влево и вправо. Одновременно с этим целесообразно через эндотрахеальную трубку ввести 8-10 мл 0,25% раствора новокаина или 0,5% раствора натрия гидрокарбоната с последующим отсасыванием и проведением вибрационного и перкуссионного массажа грудной клетки. При выполнении указанных мероприятии нецелесообразно проводить ИВЛ из-за опасности перемещения аспирационною содержимого в дистальном направлении. В связи с угрозой асфиксии туалет трахеобронхиального дерева должен производиться максимально быстро. После 2 3-минутной ИВЛ туалет дыхательных путей следует повторить Затем проводят диагностическую и лечебную бронхоскопию. При наличии признаков аспирационного синдрома назначают коргикостероидные препараты, бронхолитики, антигистаминные средства, оксигенотерапию, пролонгированную ИВЛ. Недооценка общего состояния больных с неотложной хирургической патологией, неумеренное применение наркотических препаратов, сеаативных средств и мышечных ре. таксантов в процессе анестезии бе* учета сниженной способности организма к биогрансформации фармаколот ических средств приводит к длительной депроссии сознания, дыхания, остаточной миорелаксации, гипоциркуляции note 27 Преждевременная зкстубация больного или декураризация с временным эффектом при ослабленном врачебном наблюдении за больным может привести к значительным расстройствам газообмена и остановке кровообращения. Профилактика зтих осложнений состоит в проведении пролонгированной ИВЛ до полного восстановления сознания, адекватного дыхания, мышечною тонуса и нормализации показателей кровообращения. Проводя инфузионную терапию при острых хирургических заболеваниях органов брюшной полости, следует помнить, что в запущенных стадиях сохраняется опасность перегрузки сердечной деятельности, особенно при использовании кристаллоидов в самом начале лечения. Без восполнения белкового состава плазмы онкотическое давление крови быстро снижается. Появляются симптомы водной интоксикации (гипергидратация) и признаки сердечной недостаточности – повышение ЦВД и снижение артериального давления. Профилактика этого осложнения заключается в проведении сбалансированной инфузионной терапии с включением альбумина, нативной плазмы, реополиглюкина, полиглюкина в сочетании с кортикостероидами, сердечными глюкозидами, ганглиолитиками, мочегонными средствами. Определенная опасность в конце операции и анестезии имеет место при введении в брюшную полость антибиотиков широкого спектра, особенно канами-цина, гентамицина, которые нарушают нервно-мышечную проводимость и вызывают стойкое и длительное расстройство дыхания. Другой реальной опасностью в конце операции и анестезии является развитие болевого шока Выше отмечалось, что ноцицептивная импульсация с висцеро-висцеральных, висцеросоматических и соматических рецепторов настолько сильна, что требует анестезиологической защиты и в ближайшем послеоперационном периоде В связи в этим окончание операции и общей анестезии не должно отождествляться с прекращением обезболивания. Игнорирование этого факта ведет к осложнениям – острому расстройству кровообращения, нарушениям дыхания, болевому шоку. Оптимальным вариантом антиноцицеп-тивной защиты при этом является пролонгированная эпидуральная аналгезия.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Лужников Е.А., Шиманко Н.И., Костомарова Л.Г. Сорбционная детоксикация в реанимационной практике // Анест. и реаниматол. 1980 № b С 57-61 Малышев В.Д. Интенсивная терапия острых водно-электролитных нарушений М Медицина, 1985 Осложнения при анестезии Пер. с англ. /Под ред Ф.К. Оркина и Л.А. Купермана М. – Медицина, 1985 Т 2 Рчбов Г.А., Семенов В.Н., Терентьева Л.М. Экстренная анестезиология М Медицина 1981 Савельев В.С., Абакумов М.М., Бакулева Л.П. Руководство по неотложной хирургии органов брюшной полости. – М.– Медицина, 1986. Лужников Е.А., Шиманко Н.И., Костомарова Л.Г. Сорбционная детоксикация в реанимационной практике // Анест. и реаниматол.– 1980.– № 6.– С. 57-61. Малышев В.Д. Интенсивная терапия острых водно-электролитных нарушений.– М.: Медицина, 1985. Осложнения при анестезии: Пер. с англ./Под ред. Ф К. Оркина и Л. X. Купермана.– М.: Медицина, 1985.– Т. 2. Рябов Г.А., Семенов В.Н., Терентьева Л.М. Экстренная анестезиология.– М.: Медицина, 1983. Савельев В.С., Абакумов М.М., Бакулева Л.П. Руководство по неотложной хирургии органов брюшной полости.– М.: Медицина, 1986. Andrews Т. С. Management of postoperative pain // Int. Anesth. Clm – 1983.– Vol. 21, N 1.– P. 31

-43. Chambers W.A., Sinclair C. J., Scott D. В Exstradural morphine for pain alter surgery // Brit J. Anaesth.– 1981.– Vol. 53, N 9.– P. 921-925. Cuilleret J Opinion sur la reanimation des pancreatites aigues necrosantes // Med Chir Digest – 1985.– Vol. 14, N 6.– P. 465-468. Gui D , Sganga G , Ronconi P Peritoniti e terapia antibiotica // Minerva Chir – 1986, Vol. 41, N 17/18.– P. 1455-1459. Lasson A , Balldin G., Genell S., Ohlsson K. Peritoneal lavage in severe acute pancreatitis // Acta. chir. scand – 1984.– Vol. 150, N 6.– P. 479-484. Mayrhofer O., Mauritz W., Sparn P. Intensiv therapeutische Erfahrungen beim akut-septischen Abdomen // Anaesth Reamm.– 1985.-Vol. 10, N 1.– P. 29-40. Vincent J.L., Berre J., Delpierre G., Kanh R. J. Acute respiratory failure after abdominal surgery // Anaesth. Reanim.– 1984.– Vol. 94.– P. 203-206 Глава 30 АНЕСТЕЗИЯ В ОРТОПЕДИИ И ТРАВМАТОЛОГИИ 30.1. Анестезия в ортопедии Проблемы, стоящие перед анестезиологом при плановых операциях, чаще всего связаны с необходимостью проводить анестезию у больных старших возрастных групп или у детей, а также у лиц с сопутствующими заболеваниями и последствиями длительного гипокинеза при вынужденной неподвижности. В пожилом и старческом возрасте один только фактор вынужденного постельного режима может существенно ухудшить состояние больного и резко повысить анестезиологический и хирургический риск. Общими проблемами патологических изменений позвоночника и каркаса грудной клетки является возможность нарушений функции дыхания и сердечно-сосудистой системы. В настоящее время в значительном проценте случаев операции на конечностях проводят с использованием эпидуральной (иногда спинномозговой) анестезии, блокад нервных сплетений и стволов, круговых блокад под жгутом, внутривенной регионарной анестезии под жгутом и местной инфильтрационной анестезии (см. главу 18). В современной анестезиологии все эти виды регионарной и местной анестезии принято сочетать с введением седативных, нейролептических и анализирующих препаратов, а иногда внутривенных или ингаляционных анестетиков. Во многих клиниках и отделениях травматологии и ортопедии в нашей стране и за рубежом 60-80% операций выполняют под различными видами регионарной анестезии. Регионарная анестезия в сочетании с компонентами общей анестезии получила также распространение в детской ортопедотравматологической практике. В последнее десятилетие при регионарной анестезии (эпидуральная, спи-нальная, блокада сплетений) местный анестетик сочетают с наркотическим анальгетиком в малых дозах (2-4 мг морфина). Введение обычно осуществляют по катетеру, установленному в эпидуральном пространстве или в области нервного сплетения. Наркотический анальгетик усиливает и продлевает действие местного анестетика, создает длительную аналгезию в послеоперационном периоде. Следует помнить, что при эпидуральном введении морфина возможны опасные отсроченные до 6-8 ч нарушения дыхания. Хотя это осложнение развивается очень редко, за больным необходимо установить наблюдение. Выбор метода анестезии должен быть согласован с больным и хирургом, что особенно важно при наличии факторов повышенного риска анестезии (как правило, это имеет место в старшей возрастной группе). Если во время операции можно применить как общее, так и регионарное обезболивание или сочетание этих методов, то больному следует разъяснить все преимущества и недостатки предлагаемых вариантов анестезии. В результате соблюдения такого принципа число операций, выполняемых в ортопедии и травматологии под эндотрахеальной общей анестезией, в последние годы значительно уменьшилось. Все более широко применяется сочетание регионарной и общей анестезии. Рассмотрим особенности анестезии при наиболее распространенных плановых ортопедотравматологических вмешательствах. Анестезия при остеосинтезе бедра, шейки бедра, операциях на тазобедренном суставе. У больных молодого и среднего возраста такая анестезия не имеет специфических особенностей. Выбор варианта анестезии зависит главным образом от пожеланий больного и хирурга, опыта анестезиолога. Вполне возможно проведение этих операций под эпидуральной анестезией. Имеются показания к общей анестезии, которую целесообразно осуществлять эндотрахеальным способом с применением миорелаксантов и ИВЛ. Операции нередко бывают длительными, сопровождаются кровопотерей. У больных старшего возраста, как показывает опыт, преимущество имеет возможно более ранняя, а иногда и экстренная операция. Анестезиолог не должен препятствовать этому, считая причиной недостаточное обследование больного. В таких случаях в обязанность анестезиолога входит активное участие в исследованиях и предоперационных лечебных мероприятиях с момента поступления больного. Активная профилактика застойных легочных изменений и пневмонии, профилактика пролежней, терапия нарушений сердечной деятельности особенно важны у больных этой категории. Операция может быть выполнена под эндотрахеальной комбинированной анестезией с миорелаксантами или под эпидуральной анестезией. Дополнительные трудности при выполнении эпидуральной анестезии могут возникать у больных пожилого и старческого возраста в связи с развитием явлений остеохондроза позвоночника. Тем не менее у большинства больных удается катетеризировать эпидуральное пространство. При выраженных сердечно-сосудистых изменениях в пожилом или старческом возрасте риск эпидуральной анестезии, естественно, повышен. Однако мы не считаем этот вид анестезии противопоказанным при операциях на нижних конечностях или тазобедренном суставе. Старшая возрастная группа больных требует при эпидуральной анестезии очень внимательного наблюдения за гемодинамикой, изменений которой можно избежать при четко планируемой инфузионной терапии и применении местною анестетика в малых фракционных дозах. В последние годы хорошие результаты получены при непрерывном инфу-зионном введении анестетиков с помощью автоматического дозатора лекарственных веществ. У пожилых больных послеоперационный период протекает несколько легче после эпидуральной анестезии. Анестезия при операциях в области голени и стопы. Может быть проведена общая или регионарная анестезия. Выбор определяется состоянием и желанием больного, мнением хирурга, опытом анестезиолога. Общую анестезию предпочитают проводить при спонтанном дыхании, поскольку показания к использованию миорелаксантов весьма относительны. Применяют внутривенную и ингаляционную анестезию. Из способов регионарной анестезии чаще предпочитают проводниковою (блокада бедренного и седалищного нерва, подколенного сплетения), показана также эпидуральная анестезия. Полноценная регионарная анестезия достигается при круговой блокаде под жгутом. Возможно применение местной внутривенной анестезии под жгутом, однако требуемое количество местного анестетика может оказать общее резорбтивное действие и вызвать осложнения. Анестезия при операциях на верхней конечности. Преимущества имеет блокада плечевою сплетения или нервных стволов предплечья. Возможна круговая блокада под жгутом или местная внутривенная анестезия под жгутом. В отсутствие противопоказаний по желанию больного или хирурга возможна общая анестезия. Предпочтение отдают внутривенной или ингаляционной анестезии при самостоятельном дыхании. Анестезия при операциях на позвоночнике. В плановой ортопедии и травматологии такая анестезия имеет специфические особенности. Передний и задний спондилодез выполняются при последствиях травматических повреждений, особенно опасных в шейном отделе позвоночника. Иногда показания возникают после нейрохирургических вмешательств на позвоночнике, ламитнктомии. Особенности анестезии те же, что при нейрохирургических операциях на шейном отделе спинного мозга. Недопустима экстензия головы при интубации трахеи (ее рекомендуют выполнить в укрепляющем воротнике). При операциях в шейном и верхнегрудном отделах. Moгут иметь место неустойчивость гемодинамики, нарушения сердечного ритма. В последние годы все большее распространение получает оперативное лечение искривлений позвоночника, в том числе резко выраженных, при нервно-мышечных и костных заболеваниях. Операции чаще проводят в детском возрасте. Они заключаются в оперативном и тракционном распрямлении позвоночника и стабилизации его специальными постоянными металлическими конструкциями. Травматизм и длительность операции делают абсолютно показанной эндотрахеальную общую анестезию с миорелаксантами и ИВЛ. Специфической проблемой является необходимость точной диагностики состояния спинного мозга, которое можно нарушить во время распрямления позвоночника. При возникновении соответствующих признаков дальнейшие попытки распрямления позвоночника должны быть прекращены. Простейший метод оценки состояния спинного мозга – выявление возможности произвольных движений ног. Если нельзя провести мониторирование функций спинного мозга, то анестезиолог должен в определенном периоде операции вывести анестезию на уровень словесного контакта с больным и контролировать движения, которые он делает нижними конечностями по команде хирурга. После распрямления позвоночного столба тракционным или другим способом анестезию продолжают обычным методом, поддерживая ее на нужном уровне на костнопластическом этапе операции введением анестетиков, применяя миорелаксанты, ИВЛ. Более удобен и точен способ мониторирования функции спинного мозга под общей анестезией с помощью метода вызванных потенциалов, позволяющего объективно фиксировать состояние спинного мозга и выявлять изменения, возникающие при операгивно-тракционном распрямлении позвоночника. Операции на позвоночнике иногда сопровождаются значительной кровопотерей и требуют соответствующей корригирующей терапии. Из методов общей анестезии при операциях на позвоночнике обычно предпочитают нейролептаналгезию. В детской практике проводят также анестезию фторотаном в сочетании с закисью азота и кислородом.

30.2. Анестезия в экстренной травматологии Анестезия должна быть выполнена с соблюдением всех правил, обязательных при неотложных состояниях. Мы считаем необходимым предостеречь анестезиологов от применения в экстренных случаях общей анестезии с масочной принудительной вентиляцией легких и введением миорелаксантов. Такой метод некоторые анестезиологи считают допустимым при вправлении сложных вывихов. Нам известны случаи регургитации с аспирацией желудочного содержимого у вполне сохранных молодых больных, страдающих вывихами, которые закончились длительной реанимацией или даже гибелью больных, а для анестезиолога имели тяжелые юридические последствия.

При вправлении вывихов, если местная анестезия недостаточна, допустима общая анестезия при спонтанном дыхании: ингаляционная масочная анестезия фторотаном или азеотропной смесью, внутривенная анестезия пропанидидом, барбитуратами или кетамином. В сложных случаях предпочтительна эндотрахеальная общая анестезия с использованием миорелаксантов и ИВЛ. Даже при кратковременных вмешательствах и анестезии обязательно предварительное опорожнение желудка зондом. При анестезии со спонтанным дыханием нежела кмьно повтрное введение пропанидида и барбитуратов из-за опасности угнетении дыхания, а также регургитации.

При непроникающих травмах мягких тканей обработку обычно производят под местом анеиезией. Исключенне составляют обширные травмы мягких тканей, а также повреждения, требующие пластических операции. Хирургическую обработку ран мягких тканей у детей обычно производят под общей анестезией. Наиболее приняты масочная анестезия фторотаном (с закисью а юта и кислородом), внутривенная анестезия кетамином и диазепамом. Кетаминовую анестезию у детей нередко проводят внутримышечным или ректальным способом.

Анестезия при тяжелой скелетной травме, шоке, сочетанной травме грудной и брюшной полостей, черепно-мозговой травме неразделима с интенсивной терапией и реанимацией. При подготовке к анестезии и операции могут быть необходимы лечебные мероприятия по поддержанию проходимости дыхательных путей и адекватной вентиляции, восполнению кровопотери, противошоковые мероприятия, терапия нарушений гемодинамики, диагностика и лечение жировой и воздушной эмболии, коррекция ацидоза, гиповолемии.

Результаты лечения тяжелых скелетных и комбинированных травматических повреждений во многом зависят от объема и характера лечебных мероприятий, начатых на месте оказания больному первой помощи и при транспортировке его в лечебное учреждение. В первую очередь это относится к устранению нарушений проходимости дыхательных путей и легочной вентиляции. Правильно организованная работа службы скорой помощи должна предусматривать возможность интубации трахеи и проведения ИВЛ, проведение ранней инфузионной терапии при кровопотере, полноценную анестезию во время транспортировки.

Мероприятия интенсивной терапии у тяжелобольного необходимо проводить одновременно с диагностическими исследованиями по определению характера травматического повреждения и показаний к оперативному вмешательству. Недостатки организации анестезиолого-реанимационной, хирургической и диагностических служб и их некоординированная работа могут привести к весьма тяжелым последствиям. К ним в первую очередь относится излишне длительный период консервативной интенсивной терапии и специальных диагностических мероприятий у больных, нуждающихся в первую очередь в незамедлительной «реанимационной» операции. При этом неразумно тратятся огромные количества крови и плазмозаменителей для поддержания гемодинамики при продолжающемся кровотечении, отсрочивается оперативное вмешательство при катастрофически нарастающем внутричерепном объеме, с опозданием выполняются операции при повреждении дыхательных путей и т.д.

При оказании помощи больному с тяжелой травмой мы рекомендуем следующие тактику и порядок действий.

Больным в коматозном состоянии даже в отсутствие нарушения дыхания следует немедленно произвести интубацию трахеи и при нарушении вентиляции перевести их на ИВЛ. Последнее не следует делать без необходимости, чтобы не затруднить неврологическое исследование. В спорных случаях определяют показатели газообмена и на основании их решают вопрос о необходимости ИВЛ (см. главу 16).

В отдельных случаях в отсутствие нарушений проходимости дыхательных путей и легочной вентиляции можно вместо интубации трахеи ограничиться введением воздуховода при условии наличия квалифицированного персонала, способного проводить вспомогательною вентиляцию и владеющего методом интубации. В последние годы используют ВЧ ИВЛ при сохраненном самостоятельном дыхании в периоде неврологического и прочего обследования таких больных.

Если больной в сознании, то можно попытаться инсуффляцией кислорода уменьшить нарушения дыхания, провести необходимое местное обезболивание (блокаду мест переломов) и на этом фоне исключить пневмоторакс, а при его наличии пунктировать или дренировать плевральную полость. В дальнейшем проводят диагносгические исследования и решают вопрос об операции.

При кровопотере, нарушениях гемодинамики следует незамедлительно начать инфузионную терапию, вначале путем венепункции, затем катетеризировать одну из центральных вен, измерить при этом ЦВД. При нарушениях гемодинамики без тяжелого наружного кровотечения проводят тщательное исследование грудной и брюшной полостей, а если необходимо, то эндоскопическое исследование. Исключают также внутреннее кровотечение. В сомнительных случаях немедленно приступают к хирургическому вмешательству для выявления источника кровотечения и его остановки.

Во время лечебных и диагностических мероприятий оценивают лабораторные данные газообмена, КОС, водно-электролитного баланса, показатель гематокрита, вырабатывают программу корригирующей терапии. Ни в коем случае не следует отсрочивать операцию и анестезию по причине нарушений, выявленных лабораторными методами. Корригирующая терапия должна быть своевременно начата и продолжена во время и после оперативного вмешательства.

Рассмотрим особенности анестезиологической тактики при основных видах травматических повреждений.

Травма грудной клетки может включать переломы ребер, повреждение легких, трахеи и бронхов с развитием гемо– и пневмоторакса, легочного контузионного синдрома, повреждения диафрагмы, пищевода, ранения сердца с образованием тампонады его, ушибы сердца. При локализации повреждения в области верхнего и нижнего выходов из грудной клетки возможно развитие воздушной эмболии. Вероятность ее усиливается форсированными дыхательными движениями при обструкции дыхательных путей.

При диагностированном пневмотораксе перед введением в анестезию устанавливают подводный или другой плевральный дренаж. Следует подчеркнуть сложность диагностирования пневмоторакса при тяжелых травмах груди, когда выявить смещение средостения трудно, аускультативная и перкуторная картина извращена, наличие переломов ребер еще более затрудняет исследование. Во всех спорных случаях необходимо дренировать плевральную полость до начала анестезии и ИВЛ. Неожиданное затруднение при начале ИВЛ (повышенное сопротивление дыханию) и ухудшение состояния больного в этом периоде требует немедленного устранения напряженного пневмоторакса.

При множественных переломах ребер традиционная ИВЛ может привести к повреждению легких острыми отломками, что явилось основанием рекомендовать ВЧ ИВЛ в начале анестезии до вскрытия плевральной полости или выполнения фиксации переломов.

Методом выбора является эндотрахеальная общая анестезия с миорелаксантами и ИВЛ. Как только начата ИВЛ, анестезиолог должен немедленно убедиться в отсутствии нарастающего пневмоторакса, а в сомнительных случаях дренировать плевру. Хирургу при этом целесообразно поспешить произвести торакотомию и устранить таким образом чрезвычайно опасную ситуацию нарастающего напряженного пневмоторакса.

После вскрытия плевральной полости хирург и анестезиолог должны постараться собрать излившуюся кровь для реинфузии (после определения степени гемолиза). При значительном повреждении легкого проводят раздельную интубацию двухпросветной трубкой или отключают поврежденное легкое и бронх, продвигая интубационную трубку в главный бронх неповрежденного легкого.

Если выявляется травма главных бронхов или грудной части трахеи, то в дистальные отрезки дыхательных путей вводят катетеры для проведения инжекционной вентиляции (желательно высокочастотной).

Анестезия и операция при ранении сердца должны быть незамедлительно проведены даже в критическом или терминальном состоянии больного, а также в случае наступления клинической смерти перед началом анестезии. На фоне критической кровопотери и тампонады сердца анестезиолог должен сделать все возможное для немедленного начала операции, не забывая о лечебных мерах. Пунктируют вену и начинают интенсивную инфузионную терапию, стараясь поддерживать гемодинамику, хотя бы на минимальном уровне. Темп инфузии снижают после остановки кровотечения. Вводят атропин для премедикации. Одновременно с началом инфузии осуществляют вводную анестезию кетамином (1 мг/кг), если больной в сознании. В отсутствие последнего медленно вводят барбитураты (1,5-2 мг/кг). У некоторых больных можно выключить сознание ингаляцией смеси закиси азота с кислородом 1: 1 или фторотана (не более 1 об.%). При атонии мышц выполняют интубацию трахеи без миорелаксантов, при сохраненном мышечном тонусе вводят дигилин. Начинают ИВЛ смесью кислорода и закиси азота (1:1) или чистым кислородом при капельном введении кетамина. Хирург начинает операцию, при которой очень важно возможно быстрее устранить тампонаду сердца, остановить кровотечение и постараться собрать кровь для реинфузии (последнюю можно производить только после определения показателя гемолиза в отцентрифугированной плазме).

Если удается временно остановить кровотечение прижатием пальцем отверстия в стенке сердца, то целесообразно прервать операцию и постараться стабилизировать состояние гемодинамики, возместить потерю ОЦК. После улучшения состояния больного накладывают швы на сердце, осушают плевральную полость, проводят ревизию и т.д.

При травме брюшной полости анестезию проводят по принципам и методам, изложенным в главах 25 и 29. Травмы брюшной полости могут сопровождаться скрытыми тяжелыми кровотечениями внутрь полости или в забрюшинное пространство. Иногда единственным симптомом является невозможность стабилизировать гемодинамику даже при интенсивной инфузионной терапии. Если типичные симптомы внутрибрюшного кровотечения отсутствуют, а состояние больного ухудшается, следует немедленно предпринять пробную лапаротомию. Специальные диагностические исследования (лапароскопия или введение в брюшную полость «шарящего» катетера) ненадежны. При их отрицательном результате немедленно выполненная лапаротомия нередко позволяет выявить в брюшной полости 2-3 л крови или огромную забрюшинную гематому.

Тактика анестезиолога заключается в налаживании интенсивной инфузионной терапии (см. главу 11), введении больного в анестезию на ее фоне (оптимально кетамином), поддержании анестезии до остановки кровотечения на поверхностном уровне. При этом следует отказаться (или резко ограничить введение) от дроперидола, диазепама и других веществ, обладающих сосудорасширяющими и гипотензивными свойствами. Общую анестезию проводят на фоне применения миорелаксантов и ИВЛ. Кровь, излившуюся в брюшную полость, тщательно собирают, исследуют на гемолиз и по возможности производят реинфузию через систему, снабженную фильтром. В последние годы считают допустимым в критической ситуации, в случае отсутствия консервированной крови, реинфузировать инфицированную кровь при ранении печени или даже полого органа в ситуациях, когда это является единственным способом вывести больного с кровотечением из критического состояния. После переливания инфицированной крови обязательна активная антибактериальная терапия.

Тяжелая скелетная травма, особенно с вовлечением в процесс бедренной и тазовых костей, неизбежно приводит к значительной кровопотере в окружающие ткани. При несвоевременной или неполноценной интенсивной терапии неизбежно развивается травматический шок. Немедленная операция предпринимается в случаях повреждения магистральных сосудов конечностей. Операция может включать сосудистую и костную пластику и продолжаться длительное время. При травмах, не сопровождающихся упорной геморрагией, больных обычно оперируют после выведения из шока. В таких случаях в предоперационном периоде анестезиолог обеспечивает комплекс лечебных мероприятий.

Черепно-мозговая травма в аспекте анестезии и проведения оперативного вмешательства требует от анестезиолога в первую очередь разрешения следующих проблем:

1. Необходимо восстановить проходимость дыхательных путей, устранить нарушения вентиляции легких и газообмена. Конкретные меры выбирают в зависимости от имеющихся нарушений. Иногда достаточно очищения ротовой полости и дыхательных путей, введения воздуховода, инсуффляции кислорода по катетеру. Больным в коматозном состоянии немедленно производят интубацию трахеи (опасно запрокидывать голову!), при наличии аспирационного синдрома – туалет бронхиального дерева (лучше всего специальным фибро-бронхоскопом), введение кортикостероидов. Следует стремиться при возможности сохранить самостоятельное дыхание и не нарушать неврологическую картину в периоде исследования больного нейрохирургом и невропатологом. При дыхательных расстройствах оптимальным методом можно считать инжекцион-ную ВЧ ИВЛ при сохраненном спонтанном дыхании. Меры по устранению нарушений вентиляции и газообмена ни в коем случае нельзя прекращать во время рентгенологических и прочих исследований больного.

2. По нашему мнению, лечение или профилактику отека и набухания мозга нежелательно проводить путем активной дегидратационной терапии мочевиной и другими препаратами аналогичного действия. Наилучших результатов лечения черепно-мозговой травмы можно достичь в тех случаях, когда отек и набухание мозга удается предотвратить или уменьшить налаживанием оптимального газообмена, проведением ИВЛ в режиме умеренной гипервентиляции при PUCO, 20-25 мм рт. ст., нормализацией осмолярного состояния и КОС, устранением гемодинамических нарушений и гипертермии. Средства для дегидратации вводят лишь при хирургических трудностях, создаваемых выбухающим мозгом, или при быстром нарастании неврологических нарушений неясного генеза (для выигрыша времени).

3. Гипертермия свыше 38,5 °С требует активной терапии, которая заключается в снятии мышечного напряжения, дрожи, судорожных явлений введением вначале жаропонижающих средств (амидопирин, ацетилсалициловая кислота) в сочетании с нейролептическими и спазмолитическими (дроперидол, диазепам), антигистаминными средствами. При недостаточной эффективности принятых мер охлаждают голову и тело, накладывая мешочки с холодной водой и льдом на область головы, крупных сосудов, обертывая больного влажными простынями, опрыскивая кожу 50% спиртовым раствором. Охлаждение прекращают при снижении температуры до 37-38 °С В дальнейшем под действием медикаментов температура обычно снижается еще на 1– 2 °С. Развитие у больного спонтанной гипотермии в пределах 34-32 °С не требует терапии. Гипотермия ниже 32 °С может сопровождаться усугублением нарушений кровообращения (см. главу 17).

Анестезия при черепно-мозговой травме не отличается существенно от таковой в нейрохирургии (см. главу 26). Если больной находится в глубокой коме, то вводную анестезию как отдельный этап не проводят. После инсуффляции кислорода маской пробуют выполнить прямую ларингоскопию без введения миорелаксантов. В случае отсутствия реакции при ларингоскопии допустимо интубировать больного после опрыскивания гортани, голосовых связок и трахеи местным анестетиком без миорелаксанта. В дальнейшем анестезию при глубокой коме планируют в зависимости от реакции больного на интубацию трахеи, начальный этап хирургического вмешательства.

Отсутствие каких-либо признаков реакции на операцию, изменений гемо-динамики и др. позволяет в некоторых случаях глубокой комы не вводить анестезирующие средства, особенно если мышечный тонус снижен настолько, что ИВЛ легко осуществить, не пользуясь миорелаксантами. Если у анескмиолога возникают сомнения в допустимости такой тактики, то анестезию проводят препаратами для нейролептаналгезии в сочетании с 50% закиси азота или без таковой. Некоторые анестезиологи настаивают на необходимости во всех случаях вентилировать больных в коматозном состоянии смесью закиси азота с кислородом (1:1), чтобы заранее исключить возможность оперирования без анестезии. Инфузионно-трансфузионная терапия во время операции зависит от кро-вопотери, изменений КОС, осмолярности, наличия или отсутствия мешающих хирургу отека и набухания мозга. У больных, недостаточно активно и полноценно леченных при транспортировке и в дооперационном периоде, во время операции возможно развитие отека и набухания мозга, требующего введения препаратов для дегидратации (см. главу 26). Анестезиолог должен помнить о том, что при быстром нарастании внутричерепного объема вследствие внутричерепных гематом могут возникнуть экстренные реанимационные показания к операции. При этом лишь быстрое выполнение краниотомии и опорожнение гематомы могут реально повлиять на исход лечения при травме. Во время операции проводят показанную больному интенсивную терапию, а также ИВЛ. При переломах основания черепа возможна аспирация крови, излившейся в полости носа и рта. Проникшая в дыхательные пути кровь должна быть удалена проведением лаважа бронхов. Осложнения анестезии и операции, приводящие к нарушениям газообмена, вентиляции, гемодинамики, резко снижают возможность полного восстановления травмированного мозга. Ошибки анестезиолога могут существенно ухудшить прогноз, хотя совершенно очевидно, что при черепно-мозговой травме проведение до, во время и после операции целенаправленной интенсивной терапии, своевременно и радикально выполненная операция имеют преобладающее значение в исходе лечения. Анестезия при травматических повреждениях позвоночника и спинного мозга существенно не отличается от рекомендуемой при нейрохирургических вмешательствах в этой области (см. главу 26). Анестезиолог должен учесть особенности интубации трахеи при травмах в области шейного отдела. Голова должна быть фиксирована, допускать ее экстензию, т.е. придавать больному положение с запрокинутой головой, совершенно недопустимо. Можно попытаться интубировать через нос или рот вслепую или под контролем прямой ларингоскопии. Рекомендуется применять фибробронхоскопию. Если интубацию не удается сделать без изменения положения головы, то выполняют трахеостомию. Особенностью анестезии является повышенная опасность развития гемодинамических нарушений, наиболее выраженная при операциях в шейном и верхнегрудном отделах спинного мозга.

30.3. Анестезия при ожогах Ожоговая травма в остром периоде может сопровождаться тяжелейшими нарушениями жизненно важных функций, входящими в симптомокомплекс ожогового шока. От этих изменений зависит анестезиологическая тактика и при подготовке больного, и при проведении анестезии и операции, и при последующей интенсивной терапии. В дальнейшем состояние больного определяется длительными потерями жидкостей через раневые поверхности, присоединившимися инфекционно-септическими осложнениями, полиорганными на решениями, характерными для так называемого раневого истощения, необходимостью многократно выполнять оперативные вмешательства. Применяя миорелаксанты, надо учитывать, что при длительном лечении и тяжелом состоянии больного возможно нарушение состояния холинэстеразных систем, результатом чего является необычно длительное действие препаратов. При анестезии могут возникать дополнительные технические трудности, связанные с ожогами и рубцовыми изменениями лица, ротовой полости, дыхательных путей. Анестезия при этих изменениях описана в главе 22. Ожоги и рубцы в области конечностей могут сделать невозможным бескровное измерение артериального давления. В таких случаях прибегают к мониторированию ЭКГ или к прямому измерению артериального давления. В остром периоде ожоговой болезни желательно измерять ЦВД. У ослабленных, длительно болеющих обожженных необходимо точно измерять операционную кровопотерю и возмещать ее кровью малых сроков хранения.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Кузин М.И., Харнас С.Ш. Местное обезболивание. –М. –Медицина, 1982 Маневич А. 3., Салалыкин В.И. Неироанестезиология. – М. – Медицина, 1977. Пащук А.Ю. Регионарное обезболивание. – М. – Медицина, 1987 Пожариский В.Ф. Реанимация при тяжелых скелетных травмах. – М Медицина, 1972. Рябов Г.А., Семенов В.Н., Тереньева Л.М. Экстренная анестезиология – М Медицина, 1983. Климанскии В.А., Рудаев Я.А. Трансфузионная терапия при хирургических заболеваниях М Медицина, 1984 Муковозов И.Н. Особенности анестезиологического и реанимационного обеспечения операции на лице и в ротовой области // Клиническая оперативная челюстно лицевая хирургия М , 1985-С 17-45 Глава 31 АНЕСТЕЗИЯ ПРИ ХИРУРГИЧЕСКИХ ВМЕШАТЕЛЬСТВАХ У ДЕТЕЙ В педиатрической практике анестезия осуществляется по общим принципам анестезиологии. Основная задача – защита больного от операционной травмы и обеспечение оптимальных условий для проведения хирургических вмешательств. Очевидно, что выполнение этой задачи обеспечивается достижением различных компонентов анестезии. Методы и технические приемы, позволяющие осуществить эти принципы, могут различаться, что связано главным образом с анатомо-физиологическими особенностями ребенка. Наиболее четко эта специфика проявляется при анестезии новорожденных и детей раннею возраста. Особенности анестезии в педиатрической практике реализуются на основании общего принципа – каждому больному своя анестезия Речь, естественно, идет не об особом виде анестезии, анестетика и т.п. Важно правильно определить необходимые компоненты анестезии в каждом конкретном случае. Так, для новорожденных детей не столь важны угнетение сознания и снижение психического восприятия. В то же время особое значение для них имеет обеспечение таких компонентов анестезии, как поддержание адекватного газообмена, гемодинамики, аналгезии, температурного режима. У детей дошкольною и школьного возраста в дополнение к указанному особое внимание следует обратить на щажение психики. Ребенку трудно обьяснить необходимость оперативного вмешательства, и он ни при каких обстоятельствах «не должен присутствовать на собственной операции», т.е. любые операции и манипуляции должны проводиться под общей анестезией (Михельсон В.А., 1985]. Совершенно очевидно, что детский анестезиолог должен хорошо знать анатомо-физиологические особенности ребенка и быть квалифицированным педиатром. Эти знания необходимы для оценки основных жизненно важных функций, их коррекции и поддержания перед операцией, в процессе анестезии и в стадии пробуждения 31.1. Анатомо-физиологические особенности ребенка с точки зрения анестезиолога Анатомо-физиологические особенности детского организма являются основным фактором, определяющим специфику анестезиологической защиты ребенка. Эти особенности и отличия от взрослых больных наиболее выражены у новорожденных и детей раннего возраста. Новорожденный и, особенно, недоношенный ребенок, страдающий тем или иным заболеванием, с точки зрения анестезиолога представляет собой пациента с очень высокой степенью риска. Объясняется это многими причинами. Само рождение ребенка является физиологическим стрессом, во время которого резко меняются механизмы функционирования кровообращения, газообмена, энергетического обмена и выделения. В первые месяцы жизни, а иногда и дольше ряд жизненно важных систем морфологически и функционально еще недостаточно развиты. Наблюдается несоответствие в темпах созревания различных систем («дисфункция созревания»), например высокое потребление кислорода и недостаточно созревшая система дыхания или чрезмерная теплоотдача в связи с относительно большой поверхностью тела и недостаточная теплопродукция из-за небольшой мышечной массы и т.п. На отдельных этапах (1, 2, 3-й день жизни, 1-я неделя и т.д.) новорожденный по-разному реагирует на вредные воздействия, а также на методы интенсивного лечения. Лабильность ответных реакций, легкая ранимость тканей значительно быстрее, чем у взрослых, приводят к травме, отеку, кровоизлияниям и нарушению жизненно важных функций. Лабильность и незрелость ЦНС, малая масса тела и, соответственно, незначительные энергетические запасы предрасполагают к тому, что под воздействием различных факторов, в том числе интенсивной терапии, новорожденный гораздо быстрее взрослого переходит из одного критическою состояния в другое. Так, «небольшие» неточности в инфузионной терапии на фоне дегидратации могут быстро привести к гипергидратации, неадекватная оксигенотерапия при гипоксемии опасна возникновением гипероксии и т.д. Важно отметить, что многие нормальные константы жизнедеятельности ребенка раннего возраста изучены менее точно, чем у взрослого человека. Определение ряда электрофизиологических, биохимических и других показателей у маленьких пациентов более сложно, опасно, трудно выполнимо, а иногда и невозможно. Это затрудняет как диагностику, так и коррекцию различных нарушении. Существует также ряд анатомо-физиологических особенностей, важных для анестезиолога, и у детей других возрастных групп. Нервная система. Головной мозг новорожденного ребенка относительно массы тела юраздо больше, чем у взрослого, за счет повышенной гидрофиль-ности и значительно большею содержания жидкости Извилины коры головною мозга плохо выражены и дифференцированы, нервные волокна недоста ючно мисмини мрованы, их дифференцировка происходит в 3 года, а полностью заканчиваемся к 8 годам. У таких нацистов недостaточно развиты ретикулярная формация и другие подкорковые отделы, а также гематоэнцефалический барьер. Учитывая эти особенности, анестезиологу следует помнить о том, что у детей раннего возраста значительно больше вероятность и опасность возникновения генерализованной судорожной реакции в ответ на раздражители: гипотермию и гипертермию, болевой фактор, гипергидрагацию и дегидратацию, некоторые анестетики и другие препараты. Гидрофильность тканей и повышенная проницаемость гематоэнцефалического барьера предрасполагают к отеку и набуханию мозга при гипергидрагации. Незрелость вегетативной нервной системы проявляется отсутствием адекватного контроля, а следовательно, и стабилизации кровообращения, дыхания, мышечного тонуса, теплорегуляции. Анестезиологу следует помнить, что морфофункциональные особенности МНС выражаются в упрямстве у детей 2-3 лет, негативизме у детей более старшего возраста, повышенной стыдливости у девочек. Система кровообращения. В процессе рождения и в 1-е сутки жизни кровообращение ребенка претерпевает резкие изменения. У плода оксигенированная кровь из плаценты поступает через пупочные вены в нижнюю полую вену, затем в правое предсердие и через овальное отверстие в левое предсердие, желудочек и аорту. С первым вдохом и расправлением легкого резко снижается сопротивление легочных сосудов и возрастает легочный кровоток, увеличивается давление в левом предсердии. Через 10-15 ч это приводит к функциональному закрытию овального отверстия, анатомическое же закрытие его происходит через 2-3 нед, после чего устанавливается нормальный тип кровообращения. Однако под влиянием гипоксемии, гиперкапнии и ацидоза на этом переходном этапе возникает вазоконстрикция легочных сосудов и происходит шунтирование через артериальный проток и овальное отверстие, что усугубляет гипоксемию. Такая ситуация может возникнуть при болезни гиалиновых мембран, диафрагмальной грыже. Применение бета-адреноблокаторов, ингаляции кислорода в высоких концентрациях могут в определенной степени нивелировать это осложнение [Михельсон В А. и др , 1980]. Относительно большая емкость капиллярного русла и недостаточно совершенная регуляция сосудистого тонуса обусловливают значительные колебания артериального давления и частоты пульса (табл. 31 1).

Таблица 31.1. Частота пульса и артериальное давление у новорожденных и грудных детей Возраст Частота пульса в минуту Артериальное давление, мм pт. Ст. сиcтолическое Диаcтолическое Новорожденный 130-180 65-80 15-45 1 нед 115-140 70– 80 40– 45 1 мес 110-130 75-80 45-50 1 год 100-110 85-40 50-55 У новорожденного скорость кровотока примерно в 2 раза выше, чем у взрослого, что связано с повышенным потреблением кислорода и более высоким обменом Увеличен также относительный ОЦК В табл. 31 2 приведены показатели ОЦК (по данным Г.М. Савельевой).

Таблица 31.2. ОЦК и его компоненты в зависимости от массы тела здоровых новорожденных Масса тела Гематокрит ОЦК ОЦП ОЦЭ Мл Мл/кг мл Мл/кг мл Мл/кг 2500-3000 55 329,8 113,0 148,8 50,9 181,3 61,6 3005-3500 53 327,0 98,4 148,9 46,6 171 8 51 7 3505-4000 52 366,5 96,2 175,6 61,1 190,6 60,1 4005-4500 56 498,6 94,9 171,7 40,8 226,9 54 0 Примечание. ОЦП объем циркулирующей плазмы ОЦЭ – объем циркулирующих эритроцитов.

Более половины циркулирующей крови у новорожденного находится в венозном русле, значительная часть в легких и сердце и лишь 5% в капиллярах, в связи с чем при централизации кровообращения очень быстро наступают нарушение микроциркуляции, тканевая гипоксия и ацидоз. На это следует обращать особое внимание у детей с кишечной непроходимостью, перитонитом, септическим состоянием, когда имеет лесто гиповолемия. У детей раннего возраста отмечается более высокое содержание гемоглобина. Физиологически это необходимо для обеспечения более эффективного транспорта кислорода. Однако более высокий гематокрит и наличие фетального гемоглобина приводят к гемоконцентрации и ухудшению реологических свойств крови, поэтому в предоперационном периоде часто необходимо проводить гемодилюцию. Система дыхания. У детей раннего возраста система дыхания еще менее стабильна и развита, чем кровообращение. Любые вредные воздействия быстрее всего оказывают отрицательное влияние на газообмен Верхние дыхательные пути, начиная от полости носа, очень узкие, слизистые оболочки их чрезмерно васкуляризованы и склонны к отеку Просвет грахеи также относительно узок, слизистая оболочка ее рыхлая, хорошо васкуляризована. В связи с этим у детей раннего возраста резко возрастает опасность отека и обструкции верхних дыхательных путей. Увеличение толщины слизистой оболочки трахеи новорожденного ребенка на 1 мм уменьшает просвет трахеи на 75%. Язык и надгортанник относительно больших размеров, гортань расположена высоко, чго, по мнению некоторых анестезиологов, усложняет технику интубации трахеи. Следует помнить, что у маленьких детей правый главный бронх короткий, относительно широкий и отходит под небольшим углом от трахеи. Эндотрахеальная трубка легко «проскакивает» в этот бронх. Горизонтальное расположение ребер у новорожденного и высокое стояние диафрагмы резко ограничивают возможность увеличения ДО. Минутная вентиляция может повыситься лишь за счет ЧД. Но увеличение ее более чем до 60 в минуту связано с резким увеличением работы дыхания и быстро приводит к декомпенсации. Легкие у детей раннего возраста содержат много соединительной ткани, более плотны. Многие альвеолы еще полностью не расправлены, оболочка их более полнокровна. Все это в сочетании с узостью дыхательных путей приводит к значительному увеличению работы дыхания, особенно при нарушении проходимости дыхательных путей. У новорожденных и, особенно, недоношенных детей часто наблюдаются уменьшение количества сурфактаыта и снижение активности этой системы Это приводит к коллапсу легких (габл. 31 3). Как видно из приведенного краткого обзора, организм ребенка раннего возраста, обеспечивая необходимый высокий уровень газообмена, не обладает достаточными адаптационными возможностями, поэтому патологические воздействия без своевременной защиты и коррекции очень быстро приводят к серьезным нарушениям гомеостаза. Необходимо также подчеркнуть, что изменения в системе дыхания приводят к нарушениям таких недыхательных функции легкого, как барьерная роль (фильтрация и метаболизм фибрина, деформированных клеток), сингсм тромбопластина и снижение фибринолитическои активности крови, образование геггарина и др note 28.

Таблица 31 3 Некоторые показатели функции легких у новорожденного и взрослого Показател1 Новорожденный Взрослый Масса легких, г 50 800 Диаметр трахеи мм 4-8 18 Диаметр альвеол мм 0,05-0,1 0,2-0,3 Общая альвеолярная поверхность м2 4 80 Число альвеол 24 Х 106 296 106 Жизненная емкость легких мл/кг 33 52 Дыхательный объем мл/кг 6 7 Частота дыхания мин –1 40 20 Мертвое пространство мл/кг 22 22 Функциональная остаточная емкость мл/кг 30 34 Альвеолярная вентиляция мл/кг в минуту 120 60 Потребление кислорода мл/кг в минуту 69 33 Растяжимость легких л/см вод ст 0004 0015 Аэродинамическое сопротивление дыхательных путей см вод ст /л с 40 20 Водно-электролитный обмен и КОС. Одной из особенностей водно-электролитного обмена у детей раннего возраста является значительная вариабельность его в различные периоды и даже дни. Это связано с ежедневным изме нением массы тела, структурными изменениями клеток и тканей, активностью и т.п. Общее количество воды в организме новорожденного составляет 75– 80%, а у недоношенных до 85% массы тела. Количество внеклеточной жидкости на единицу массы тела в 2 раза выше, чем у взрослого. В первые несколько дней после рождения масса тела ребенка уменьшается (физиологическая потеря), что связывают с недостаточным поступлением жидкости и повышенным катаболизмом после родового стресса (табл. 31.4, 31.5) Таблица 31.4. Показатели водного обмена и компонентов циркулирующей крови новорожденных и взрослых Показатель обмена Новорожденный Взрослый Вода % массы тела 65-76 58– 62 Внеклеточная вода % массы тела 31-65 18– 22 Внутриклеточная вода % массы тела 35– 43 38 42 Объем циркулирующей плазмы, мл/кг 316– 465 42 7 489 (М) (% массы тела) (4, 7) 406 43 1 (Ж) ОЦК мл/кг 685– 1003 75 80 (М) 65 77 (Ж) Потеря плазменного объема жидкости приводит к гемоконцентрации гематокрит увеличивается до 65-70% на фоне повышения содержания гемоглобина. Эти же механизмы могут вызывать повышение вязкости крови, гиперкалиемию, а также резкое уменьшение выделения мочи в первые дни жизни ребенка note 29.

В табл 31.6 приведено содержание электролитов в первые дни жизни по данным различных авторов.

Таблица 31.5. Суточные потери жидкости у детей и взрослых по данным различных авторов Автор, год публикации Потеря жидкости мл Обследуемый Объем полученного молока, мл через почки через кишечник через легкие и кожу Всего Колебания массы тела, г А.Ф. Тур (1963) Новорожденный 1-й день жизни 10 48 51 98 197 –187 2 и « 91 53 26 79 158 –67 3 и « 247 172 3 85 260 – 13 4 и « 337 226 13 92 331 +6 Керпель-Фрониус (1964) Новорожденный 120– 240 10 60 120-300 300 600 Взрослый 1000-2000 50-100 500-1000 1550-3100 Ю.Е. Вельтищев (1967) Ребенок с массой тела до 10 кг 200– 500 25-40 75-300 300-840 – Взрослый 800-1200 100-200 600-1000 1500-2400 Уиткинсон (1974) Новорожденный 30-100 96-109 126-209 Большинство исследователей считают, что в первые дни жизни у ребенка имеется тенденция к метаболическому ацидозу и дыхательному алкалозу. Но на 7-10 и день показатели КОС приближаются к нормальным. Форсированное проведение ИВЛ у этих пациентов может быстро привести к дыхательному алкалозу. Быстрая коррекция гиповолемии способствует возникновению аци доза Это объясняется тем, что при резком увеличении ОЦК и объема экстра-целлюлярной жидкости изменяется соотношение бикарбоната и угольной кислоты (уменьшение содержания бикарбоната) и соответственно рН сдвигается в кислою сторону.

Tаблица 31.6. Содержание электролитов и осмоляльность биологических жидкостей Показатель Новорожденный Взрослый Na+ Крови, ммоль/кг 70-82,5 41,9 Плазмы, ммоль/л 130-150 135-159 Эритроцитов, ммоль/л 12,5-19 16,3-23 Мочи, г (ммоль/л) 0-0,008 16 (50-60) (150-220) К+ Крови, ммоль/кг 34,4-44,1 453 Плазмы, ммоль/л 3,5-7 4-6 Внутриклеточной жидкости, ммоль/л 150 110-140 Эритроцитов, ммоль/л 83-112 103-116 Мочи, г (ммоль/л) 20-30 30-90 Cl– Крови, ммоль/кг 47– 49,7 310 Плазмы, ммоль/л 99-124 96-108 Мочи, г (ммоль/л) 30-50 170-210 РН Мочи, г (ммоль/л) 5,2-5,9 5,5-6,5 Осмолярность: Плазмы, ммоль/л 200-295 310 Мочи, г (ммоль/л) 100-800 1200-1400 Плотность мочи, г/мл 1,001-1,020 1,017-1,025 Другие особенности метаболизма. Анестезиологу важно знать, что в первые дни после рождения у ребенка преобладают катаболические процессы. Потребление жира на единицу массы тела у новорожденных примерно в 7 раз, а у детей до 6 лет – в 4 раза выше, чем у взрослых. В раннем возрасте отмечается высокая толерантность к жиру, и при парентеральном питании дети лучше взрослых утилизируют жировые змульсии. У новорожденного ребенка запасы гликогена значительно меньше, чем у взрослого, и при полном голодании могут быть полностью израсходованы. Очевидно, этим объясняется «физиологическая» гипогликемия.

Теплорегуляция. Поддержание нормальной температуры тела у детей раннего возраста является одной из важных задач детского анестезиолога. Изменение температуры тела новорожденного, особенно недоношенного, в сторону как гипотермии, так и гипертермии быстро вызывает резкие нарушения жизнедеятельности, а иногда смерть. Снижение температуры на 0,5-0,7 °С приводит к нарушению отдачи тканям кислорода, ухудшению микроциркуляции, сладжингу и метаболическому ацидозу. При этом угнетается сердечная деятельность: снижаются сердечный выброс и частота сердечных сокращений, возникают аритмии вплоть до фибрилляции желудочков. В процессе анестезии такая гипотермия приводит к торможению гидролиза анестетиков и мышечных релаксантов, поскольку снижается ферментная функция печени. У детей, перенесших гипотермическую реакцию во время анестезии, наблюдаются замедленное пробуждение, угнетение рефлексов, а летальность среди недоношенных и новорожденных более высока.

Повышение температуры свыше 39,5 °С также чрезвычайно опасно для детей раннего возраста. Гипертермия снижает артериальное давление, вызывает 1ахикардию и аритмию, судорожную реакцию и отек мозга. У детей раннего возраста резкие нарушения температурной реакции гораздо опаснее и возникают значительно чаще, чем у взрослых. Объясняется это морфологическими и физиологическими особенностями этих пациентов, которые прежде всего заключаются в резком несоответствии процессов теплопродукции и теплоотдачи. Ловерхность тела новорожденного на 1 кг массы тела в 3 раза больше, чем у взрослого, поэтому теплоотдача излучением (с поверхности тела) значительно оольше, а относительная величина массы мышц, обеспечивающих теплопродукцию, значительно меньше.

Подкожная жировая клетчатка небольшой толщины, поэтому плохо сохраняет тепло, создаваемое мышцами и работой внутренних органов. Относительно большая перспирация также усиливает теплоотдачу. Существенную роль в процессе терморегуляции играет коричневая жировая ткань, располагающаяся в межлопаточной области, обволакивающая крупные сосуды в области ворот почек, печени, паховых и подмышечных областях. Эта ткань снабжена специальными терморецепторами и при необходимости сохраняет тепло либо тиливает теплоотдачу. У детей раннего возраста эти механизмы еще не развиты.

Таким образом, физиологические реакции детей раннего возраста не могут полностью обеспечить адекватную теплорегуляцию и температура тела у них в значительной степени зависит от внешней среды. Это обстоятельство накладывает на анестезиолога большую ответственность за поддержание у них нормальной терморегуляции.

Прежде всего у новорожденных и детей раннего возраста в предоперационном периоде, непосредственно перед операцией, в процессе анестезии и в ближайшем послеоперационном периоде должна проводиться тщательная термометрия. Лучше делать это с помощью мониторов и одного

– двух ректальных датчиков. Температура в операционном зале должна быть 26-28 °С. Обычно новорожденных оперируют на столах с подогревом, а различные манипуляции также производят на специальных реанимационных обогреваемых столах. Целесообразно обеспечить вдыхание подогретой до 28-30 °С и увлажненной газонаркотической смеси. Переливаемые внутривенно растворы должны быть подогреты до 32-35 °С.

Рис. 31.1. Проведение наркоза с дыхательным контуром по системе Эйра note 30.

Резкая гипертермическая реакция также крайне опасна, а в процессе анестезии она может усилиться. Повышение температуры, если это не связано с характером заболевания, по поводу которого проводится оперативное вмешательство, является противопоказанием к операции. При значительном повышении температуры тела во время анестезии в послеоперационном периоде следует применять физические методы охлаждения: раздевание ребенка, охлаждение тела вентилятором, обкладывание влажными холодными пеленками, сосудами со льдом, промывание желудка или прямой кишки охлажденными до 5-6 °С растворами, внутривенное введение растворов аналогичной температуры. Хороший эффект дает внутривенное или внутримышечное введение 50% раствора анальгина в дозе 0,1 мл на 1 г жизни ребенка, аминазина (1 – 1,5 мг/кг), дроперидола. Гипертермическую реакцию не следует отождествлять с синдромом злокачественной, или «бледной», гипертермии.

31.2. Аппаратура и оснащение для общей анестезии Наркозные аппараты. Классическими требованиями, которые предъявляются к наркозным аппаратам при общей анестезии у детей, являются обеспечение минимального сопротивления дыханию и максимальное снижение мертвого пространства. При анестезии у детей 2 лет и старше практически могут быть использованы любые наркозные аппараты с открытым и полузакрытым дыхательным контуром note 31. При проведении анестезии у новорожденных безопаснее использовать специальные дыхательные контуры. Наиболее распространенным является полуоткрытый дыхательный контур без клапанов по системе Эйра с различными модификациями. При этой системе коннектор наркозного аппарата представляет собой У-образную трубку, один патрубок которой соединяется с эндотра-хеальной трубкой, другой – с источником газонаркотической смеси, а третий (выдыхательный) – с атмосферой. При потоке газонаркотической смеси 4-6 л/мин для обеспечения вдоха достаточно прикрывать пальцем отверстие для выдоха, а когда оно открыто, осуществляется выдох. В аппарате модификации Риса на выдыхательный патрубок надевается емкость (500-600 мл) в виде дыхательного мешка с отверстием или открытым резиновым патрубком на поотивоположном конце (рис. 31.1). При этом ИВЛ можно проводить одной рукой, сжимая мешок и закрывая и открывая свободный резиновый патрубок или отверстие на мешке. Кроме того, открытый патрубок может быть соединен с длинным шлангом, обеспечивающим выброс выдыхаемой смеси из операционного зала. Отечественная промышленность выпускает специальную приставку к наркозным аппаратам, обеспечивающую проведение анестезии по такому контуру. Для анестезии у новорожденных можно использовать практически полуоткрытый контур с применением специальных нереверсивных клапанов, разделяющих потоки вдоха и выдоха, например клапан Рубена. При подаче потока газа объемом в 2-2,5 дыхательных объема (5 л/мин для новорожденного) этот клапан оказывает очень малое сопротивление– менее 100 Па (1 см вод. ст.) В последние годы выпущены специальные наркозные аппараты для новорожденных и детей раннего возраста. Они не только имеют меньшее мертвое пространство, позволяют стабильно и точно поддерживать заданные параметры вентиляции (дыхательный и минутный объемы, отношение вдоха к выдоху и др.), освобождают руки анестезиолога, но и обеспечивают мониторный контроль состояния дыхательной системы ребенка. Наркозные аппараты, предназначенные для проведения анестезии у детей, должны быть укомплектованы масками трех размеров (лучше из прозрачного пластического материала) с надувными обтураторами, плотно прилегающими и прикрывающими только рот и нос. Ларингоскопы и эндотрахеальные трубки. Для ларингоскопии можно пользоваться обычными ларингоскопами с малыми клинками, прямыми или изогнутыми. Имеются и специальные детские ларингоскопы с четырьмя клинками, два из которых предназначены для новорожденных. Чаще всего у детей раннего возраста применяют гладкие пластиковые или термопластические эндотрахеальные трубки. Трубки с раздувными манжетками применяют лишь у детей старшего возраста. У них же изредка используют армированные трубки и трубки для раздельной интубации бронхов. Иногда у новорожденных применяют трубки Коула, у которых дистальный конец длиной 1-1,5 см узкий (по размеру трубки для новорожденных), а остальная часть значительно шире. Это предохраняет от смещения трубки в глубь трахеи и в бронх (табл. 31.7).

Таблица 31.7. Размеры эндотрахеальных трубок в зависимости от возраста ребенка Возраст Наружный Диаметр трубки, Мм Длина трубки (cм ) при интубации № по отечественной документации № по шкале Мэджилла № по шкале Шарьера Через рот через нос Новорожденные 4,3-5,0 10-11 12-12,5 00 00 13-15 6 мес 5,3-5,6 10,5-11,5 13 0 0А-0 16-17ё 1 год 6,0-6,3 11-12 13-14 1 1 18-19 2 года 6,6-7,0 12,5-13,5 14-15 2 9 20-21 3 « 7,3-7,6 13-14,5 15-16 3 3 22-23 5 лет 8,0-8,3 14-16 18-19 4 4 24-25 9 « 9,3-9,6 16-17,5 20-21 6 6 28-29 Для создания оптимального микроклимата новорожденных и, особенно, недоношенных детей помещают после операции в специальные камеры – кувезы, обеспечивающие необходимую влажность, температуру, оксигенацию. Различные манипуляции у таких детей проводят на специальных реанимационных столах, также обеспечивающих обогревание.

Для постоянного наблюдения и контроля за жизненно важными функциями ребенка в большинстве случаев используют те же мониторы, что и для взрослых. Существуют и специальные мониторы, адаптированные к физиологическим особенностям детского организма, действие которых основано на неинвазивных методах контроля функциональных показателей. К ним, в частности, относятся прибор для чрескожного определения парциального напряжения газов крови ТСМ-222, мониторы, постоянно контролирующие насыщение крови кислородом, – пульсооксиметры, аппараты, регистрирующие изменения мгновенной частоты пульса и пневмограммы,– кардиореспирографы, мониторы для бескровной автоматической регистрации артериального давления – сфигмомано-метры и другая подобная аппаратура 31.3. Общие принципы проведения анестезии Общие принципы проведения анестезии одинаковы для взрослых и детей. В этом разделе рассмотрены лишь особенности, касающиеся детского контингента. Большинство детей следует оперировать под общей анестезией. Лишь в редких случаях небольшие оперативные вмешательства у детей старшего возраста можно проводить под местной анестезией. Комбинация же общей с различными видами местной анестезии может достаточно широко использоваться у детей. В арсенале анестезиолога имеется достаточно большой выбор средств и схем для проведения анестезии. Важно правильно определить те компоненты анестезии, которые необходимо обеспечить в каждом конкретном случае. Важно отметить, что у новорожденных детей следует выбирать более простую схему анестезии с меньшим количеством вводимых ингредиентов. В противном случае при угнетении дыхания и сознания в стадии пробуждения получается «уравнение со многими неизвестными», когда трудно уточнить причину этих осложнений. В детской анестезиологии, как и у взрослых, наблюдается тенденция к более частому применению неингаляционных методов анестезии. Однако в педиатрической практике неингаляционная анестезия редко используется в чистом виде. Чаще речь идет о комбинации ингаляционной анестезии с нейролептаналгезией, кетамином, центральными анальгетиками, натрия оксибутиратом и другими препаратами. Подготовка к анестезии. Подготовку к операции и анестезии можно разделить на общелечебную, психологическую и премедикацию. Общелечебная подготовка заключается в возможной коррекции нарушенных функций и санации ребенка. Лучше, если анестезиолог при плановых оперативных вмешательствах знакомится с ребенком не накануне операции, а вскоре после поступления и вместе с лечащим врачом намечает план лечения. У детей раннего возраста важно выяснить акушерский (родовая травма, энцефалопатии) и семейный (есть ли у родственников непереносимость каких-либо препаратов) анамнез. Важно уточнить частоту возникновения острых респираторных вирусных инфекций, которым маленькие дети очень подвержены. Не следует проводить плановые операции раньше чем через 8-4 нед после таких и других заболеваний дыхательных путей. Необходимо уточнить, нет ли нарушений проходимости дыхательных путей (аденоиды, искривление носовой перегородки и др ). При исследовании сердечно-сосудистой системы надо выяснить, не страдает ли ребенок врожденными пороками. Опасность рвоты и регургитации у детей более значительна, чем у взрослых. Если операция назначена на утро, то ребенок не должен завтракать. В тex случаях, когда она проводится во вторую очередь, ребенку за 3 ч до нее можно дать полстакана сладкого чая. Следует помнить, что дети иногда прячут конфеты, печенье и могут их съесть перед операцией. Психологическая подготовка ребенка очень важна. Следует учитывать страдания маленького пациента, попавшего в непривычную и трудную обстановку. Лучше не обманывать ребенка, а расположить его к себе и объяснить характер предстоящих манипуляций, убедить, что ему не будет больно, заверить, что он будет спать и ничего не почувствует. В некоторых клиниках детям школьного возраста дают цветной буклет, который знакомит их с предстоящими манипуляциями. Премедикация у детей осуществляется по тем же принципам и с той же целью, что и у взрослых. В настоящее время подвергается сомнению целесообразность применения у детей раннего возраста м-холинолитических препаратов. Тем не менее в большинстве клиник детям раннего возраста вводят атропин. Значительно чаще и с большим эффектом, чем у взрослых, в премедикации используется кетамин. По нашим данным, премедикация кетамином в сочетании с атропином и дроперидолом или диазепамом в 95% случаев дает хороший и лишь в 0,8% неудовлетворительный результат. Очень важно, что такая комбинация обспечивает не только премедикацию, но и частично индукцию анестезии, т.е. дети поступают в операционную практически в состоянии наркотического сна. В педиатрической практике наиболее распространены следующие схемы премедикации: 1) атропин (0,1 мг/кг) + промедол (0,1 мг/кг), 2) атропин (0,1 мг/кг) +кетамин (2,5 мг/кг) + дроперидол (0,1 мг/кг), 3) атропин (0,1 мг/кг) +кетамин (2,5 мг/кг) + диазепам (0,2 мг/кг); 4) таламонал (0,1 мл на 1 год жизни). Самый распространенный путь введения препаратов внутримышечный, хотя дети относятся к этому негативно. Можно использовать внутривенный путь, но самым щадящим является реактальный, когда лекарственные комплексы применяют в виде клизмы или в суппозиториях. Транспортировка ребенка в операционную. Даже для проведения небольших оперативных вмешательств ребенка следует доставлять в лежачем положении на каталке. Особое внимание следует обратить на транспортировку новорожденных и недоношенных. Нельзя допускать охлаждения ребенка: на всех этапах транспортировки он должен быть завернут в одеяло, а если необходимо, то обложен грелками. При выраженных нарушениях дыхания и опасности регургитации, в частности при кишечной непроходимости, лучше транспортировать новорожденного с введенными в трахею эндотрахеальной трубкой и желудочным зондом. Эти правила особенно важно соблюдать тогда, когда новорожденных транспортируют из другого учреждения или корпуса. В таких случаях лучше всего использовать специальный кувез. В детских хирургических отделениях целесообразно всех детей, которым назначена операция, в этот день помещать в отдельную палату, рядом с операционной, где за ними ведут наблюдение анестезиологи. По мере необходимости им проводят премедикацию и доставляют в операционную. Введение в анестезию. Вводная анестезия у ребенка является одним из ответственных этапов анестезиологического пособия. Широкое внедрение в клиническую практику кетамина значительно упростило и изменило технику индукции у детей. Внутримышечное введение этого препарата в дозе 2,5-3 мг/кг в комбинации с другими компонентами премедикации через несколько минут вызывает сон. Ребенок полностью дезориентируется в обстановке. На таком фоне значшельно легче осуществлять все манипуляции по введению в хирургическую стадию общей анестезии. При использовании кетамина в дозе 5-7 мг/кг хируpгическая стадия анестезии наступает через несколько минут. Некоторые анестезиологи не разделяют такую оптимистическую точку зрения и с определенной осторожностью относятся к широкому стандартом использованию кетамина для индукции у детей, учшывая умеренную стимуляцию миокарда, повышенное слюнотечение, усиление судорожной готовности. По нашему мнению и данным других авторов, кетамин в указанных выше дозах в сочетании с диазепамом очень удобен для проведения индукции и не вызывая побочных эффектов note 32. Тем не менее одним из самых распространенных методов введения ребенка в анестезию является ингаляционный с помощью фторотана и закиси азота. Если премедикация эффективна, то к лицу спящего ребенка постепенно при ближают маску наркозною аппарата, подавая вначале только кислород, после чего смесь закиси азота с кислородом в соотношении 2:1, затем 3:1. После того как маска наложена на лицо, начинают ингаляцию фторотана в минимально концентрации, лишь постепенно, по мере привыкания и в отсутствие реакции увеличивая ее до 1,5-2 об %. После наступления хирургической стадии анестезии с помощью венопункции, веносекции или канюлирования магистральных вен налаживают внутривенное введение растворов, вводят миорелаксанты, интубируют трахею и т.д. Индукцию путем внутривенного введения анестетиков можно осуществить только у детей с хорошо выраженными венами и психологически подготовленных к этой манипуляции или в тех случаях, когда имеется доступ к венозному руслу. С этой целью обычно пользуются 1-2% раствором тиопептал-натрия или гексенала. Можно применять также нафия оксибутират, кегамин и различные препараты, используемые при атаралгезии и нейролептанальгезии. Очевидно, что наиболее щадящим способом вводной анестезии является ректальный. Для этого вводят в клизме подогретый до температуры тела 10% раствор тиопентал-натрия в дозе 30-40 мг/кг. У большинства новорожденных выполняют эндотрахеальную анестезию (введение в нее описано в следующем разделе). В тех случаях, когда применяют масочный способ, индукцию осуществляют с помощью комбинации закиси азота, кислорода и фторотана.

Мониторинг и поддерживающая терапия во время операции и анестезии Контроль, поддержание и коррекция нарушенных жизненно важных функций в процессе анестезии и операции являются одной из важнейших сосгавны частей анестезиологической защиты ребенка. Мониторные системы позволяют вести постоянный контроль за состоянием основных жизненно важных систем организма. Однако это не исключает внимательного наблюдения и оценки состояния ребенка анестезиологом. По образному выражению Bennet (1974), «с рукой на мешке и взглядом на операционном поле» можно выявить много полезного. Контроль за сердечно сосудистой системой проводят путем визуального наблюдения за окраской кожных покровов и слизистых оболочек постоянной регистрации ЭКГ, определения сердечных тонов. Визуальный конроль за ЭКГ позволяет выявить тахикардию и брадикардию, аритмию перегрузку правого предсердия, метаболические изменения в мышце сердца тоны сердца аускультативно определяют с помощью пюското фонендоскопа, прикрепленного липким пластырем на левой половине труди, или датчика, введенного в пищевод (у новорожденных). Важным показателем является ЦВД. Состояние периферическою кровообращения оценивают, выявляя симптом «белого пятна». Для коррекции возможной гиповолемии необходимо тщательное восполнение дефицита жидкости. С этой целью новорожденным без учета кровопотери при небольших оперативных вмешательствах следует вводить внутривенно жидкость, содержащую растворы реополиглюкина, 10% раствор глюкозы, раствор Рингера – Локка в объеме 5-6 мл/(кг•ч), при более продолжительных и травматичных операциях – 8-10 мл/(кг•ч). Кровопотерю дополнительно следует полностью компенсировать. При кровопотере до 15% ОЦК переливание крови не показано. Следует использовать плазмозаменители, глюкозу, солевые растворы. При кровопотере 15-20% ОЦК примерно половину надо замещать кровью, а половину различными гемодилютангами. При большей кровопотере целесообразно вводить 60-70% крови и 40 –30% гемодилю-тантов. Кровопотерю во время операции наиболее часто и просто определяют гравиметрическим методом. Контроль за состоянием дыхания осуществляют визуально по экскурсии грудной клетки и цвету кожи и слизистых оболочек, на основании аускультации, показателей волюметрии, КОС. Ценными методами оценки газообмена являются мониторный контроль за концентрацией кислорода и углекислого газа в выдыхаемой газовой смеси, а также пульсооксиметрия, характеризующая насыщение крови кислородом. Во время операции и анестезии необходимо постоянно контролировать температуру тела ребенка Лучше делать это с помощью специальных мониторов и ректального датчика. Нарушения температурного баланса требуют принятия срочных мер. При больших и травматичных операциях целесообразно следить за диурезом, являющимся критерием состояния волемии, периферического кровообращения, функции почек. Нормальный диурез новорожденного составляет 0,3-0,5 мл/ч. Пробуждение. Осложнения в стадии пробуждения, характерные для взрослых больных, и связанные с ними нарушения жизненно важных функций еще более опасны для детей, особенно раннего возраста. Даже после небольших и кратковременных операций и анестезий дети должны находиться в специальных палатах, которые расположены рядом с операционной. Здесь осуществляется тщательный контроль за дыханием и гемодинамикой, температурой тела, проводится коррекция нарушений. Лишь после того, как ребенок полностью проснулся и у него восстановились нормальное дыхание и гемодинамика, он может быть переведен в обычную палату. После больших, подолжительных и травматичных операций и в других случаях, когда после окончания операции ребенок нуждается в интенсивном наблюдении и терапии, он должен быть переведен в отделение интенсивной терапии и реанимации. Наиболее часто встречающиеся у детей в стадии пробуждения осложнения (угнетение сознания и дыхания, гемодинамики) чаще всего связаны с остаточным действием наркотических веществ, нарушением метаболизма, гиповолемией, охлаждением. Прежде всего следует уточнить и компенсировать эти нарушения. У детей раннего возраста значительно медленнее, чем у взрослых, восстанавливается адекватное спонтанное дыхание. Необходимо проводить продленную ИВЛ до того момента, пока самостоятельное дыхание полностью не восстановится. После этого рекомендуются сеансы спонтанного дыхания с сопротивлением на выдохе. У новорожденных детей после операций по поводу атрезии пищевода, диафрагмальной грыжи полезно много часов проводить ИВЛ. Помимо соблюдения температурного режима, коррекции гиповолемии, в стадии пробуждения и в ближайшем послеоперационном периоде для ребенка очень важно адекватное обезболивание. С этой целью применяют анальгин (0,05-0,1 мл 50% раствора на 1 год жизни внутримышечно), промедол (0,1 мл 1% раствора на 1 год жизни) и другие ненаркотические и наркотические аналь-гетики, эпидуральную аналкмию, иглорефлексотерапию.

31.4. Принципы поддержания общей анестезии Достаточное количество лекарственных средств и методов анестезии позволяет анестезиологу широко варьировать схему анестезии. Еще раз подчеркнем, что очень важно обеспечить компоненты анестезии, необходимые для каждого пациента. В педиатрической практике особое значение приобретают педантичное выполнение правил анестезиологической защиты, а также согревание больного, строгий учет переливаемой жидкости, ее температура, сопротивление дыханию, щажение тканей при различных манипуляциях и т.п. Это порой оказывается более важным, чем выбор схемы анестезии. Выбор анестезии в определенной степени зависит от опыта анестезиолога. Очевидно, справедливо правило, что хороша та анестезия, которую анестезиолог лучше знает. Таким образом, многочисленные схемы анестезии могут применяться, если анестезиолог хорошо владеет ими. Это особенно важно при анестезии новорожденных. Опытный специалист может использовать различные схемы общей анестезии, но лучше ограничиться наиболее простой и апробированной эндотрахеальной анестезией закисью азота с кислородом в комбинации с небольшими концентрациями фторотана и при необходимости с мышечными релаксантами. У новорожденных при оперативных вмешательствах продолжительностью более 30 мин целесообразно проводить эндотрахеальную анестезию. Простая (однокомпонентная) ингаляционная общая анестезия. Такое обезболивание применяют лишь при кратковременных хирургических операциях и манипуляциях. Часто его приходится усиливать внутривенным введением анальгетиков (промедол в дозе 0,3-0,5 мг/кг). Анестезия эфиром или даже фторотаном с помощью маски Эсмарха или аналогичных приспособлений может применяться после премедикации атропином и промедолом только в исключительных случаях, как вынужденная мера, когда никакой другой способ обезболивания применить невозможно. При этом в подмасочное пространство нужно ввести трубку или катетер, через который подается кислород. Анестезия закисью азота с кислородом аппаратно-масочным способом требует медикаментозной подготовки атропином, промедолом или кетамином, возможно, и с применением на ночь снотворных. Перед началом ингаляции закиси азота для денитрогенизации необходимо в течение нескольких минут дыхание чистым кислородом. Постепенно концентрацию кислорода снижают до 1-2 л/мин и включают подачу закиси азота до 2-4 л/мин. В периоде вводной анестезии на короткое время можно использовать соотношение закиси азота и кислорода 4:1, а затем концентрация кислорода должна быть увеличена (3:1 или 2:1). Анестезию фторотаном с кислородом аппаратно-масочным способом применяют только при наличии специального испарителя для фторотана. В пре-медикацию обязательно включают атропин. Вначале ребенок делает несколько вдохов чистым кислородом, затем начинают ингаляцию фторотана в минимальных концентрациях, которую постепенно через каждые 7-10 вдохов увеличивают на 0,25 об.%. Через 4-5 мин концентрацию доводят до 2,5-3 об.%. После наступления хирургической стадии анестезии в течение нескольких минут продолжают ингаляцию анестетика в таких же концентрациях, которые затем снижаются до 1,5-2 об %. В зависимости от глубины анестезии и эта концентрация может быть уменьшена. В периоде пробуждения подачу кислорода увеличивают. Однокомпонентная неингаляционная анестезия. Проводится также при кратковременных операциях и манипуляциях. Желательно, чтобы ребенок дышал кислородом через маску наркозного аппарата. Необходимо также иметь наготове все для интубации трахеи. Внутривенная барбитуровая анестезия проводится по тем же правилам, что и у взрослых. Чаще применяют 1% раствор и лишь у детей старшего возраста 2% раствор анестегиков. Первые 2-3 мл раствора вводят медленно в течение 20 с и, лишь убедившись в отсутствии индивидуальной реакции, продолжают медленное введение раствора (7-10 мл в течение 1-2 мин). При внутримышечном применении барбитуратов 10% раствор в дозе 5-8 мл вводят в мышцу бедра или в ягодичную область. Наркотический сон на ступает через 15-20 мин и продолжается также 15-20 мин. Необходим тщательный контроль за дыханием. Кетаминовая анестезия сочетается с применением атропина и диазепама. При внутримышечном введении используют 5% раствор. Общая доза анестетика для новорожденных 12-14 мг/кг, для грудных детей – 10-12 мг/кг, для детей 2 –3 лет – 9 – 10 мг/кг, 7 –14 лет – 7-9 мг/кг. Примерно 75-80% общей дозы вводят за 8-10 мин до начала операции, а через 15-25 мин после этого – оставшуюся часть препарата. Целесообразнее ограничиться указанными дозами, а при необходимости продолжения обезболивания перейти на комбинированную анестезию. Внутривенно вводят 1% раствор кетамина. Основная доза анестетика 2-3 мг/кг. Максимальное действие или хирургическая стадия анестезии на ступает через 1-2 мин и продолжается 10– 15 мин, после чего требуется повторное введение анестетика в дозе, составляющей 1/4-1/3 первоначальной. Продолжительность стадии пробуждения от 15-30 мин при внутривенной анестезии до 1-2 ч после внутримышечного введения. Натрия оксибутират вводят внутривенно капельно или фракционно. В первом варианте 20-40 мл 20% раствора анестетика, смешанного с 200 мл 10% раствора глюкозы, вводят в течение 25-30 мин. Наркотическое состояние наступает через 30-40 мин и продолжается около 2 ч. Возможно повторное введение 1/2 общей дозы. При фракционном применении 20% раствор анестетика вводят в вену со скоростью 4-6 мл/мин в течение 8-10 мин. Наркотический сон наступает через 10-15 мин. Общая доза препарата колеблется в пределах 80-150 мг/кг. Пропанидид достаточно широко может использоваться у детей старшего возраста для быстрого достижения анестезии. С этой целью внутривенно вводят 5-7 мл 5% раствора анестетика (6-8 мг/кг). Потеря сознания наступает через 15-20 с, а хирургическая стадия анестезии через 25-30 с. При необходимости повторно вводят несколько меньшие дозы. Сознание восстанавливается через 10-15 мин. Комбинированная ингаляционная и неингаляционная анестезия аппаратно-масочным способом. Этот вид общей анестезии используется значительно чаще, чем однокомпонентная анестезия, и показан, если не требуется применения эндотрахеального способа. Комбинированную анестезию закисью азота с фторотаном, барбитуратами и закисью азота с фторотаном проводят по методике, описанной в предыдущем разделе. При этом требуются несколько меньшие дозы каждого из анестетиков, но продолжительность анестезии значительно увеличивается. При анестезии кетамином с закисью азота вначале внутримышечно или внутривенно вводят кетамин в дозах примерно на 10-15% ниже по сравнению с таковыми при однокомпонентнои анестезии. Затем после 2-3 мин ингаляции чистого кислорода подключают смесь закиси а юта с кислородом в соотношении 3:1 и 2:1. Добавление к этой комбинации 0,6-0,8 об % фторотана значительно усиливает наркотическую мощность и возможности этой схемы анестезии. Значительно усиливаются аналтезия и аругие компоненты общей анестезии при использовании центральных анальгетиков. С этой целью во время анестезии закисью азота с фторотаном после начала ингаляции закиси азота внутривенно вводят промедол в дозе 04-06 мг/кг. После введения анальгетика быстро наступает хирургическая стадия анестезии. Обычно на фоне ингаляции смеси закиси азота с кислородом в соотношении 2:1 и фторотана 0,6-08 об % в закисью азота с фторотаном после начала ингаляции закиси азота внутривенно вводят промедол в дозе 0,4-0,6 мг/кг. После введения анальгетика быстро наступает хирургическая стадия анестезии. Обычно на фоне ингаляции смеси закиси азота с кислородом в соотношении 2:1 и фторотана 0,6-0,8 об.% в тече ние продолжительной операции может понадобиться дополнительное введение 1/3 первоначальной дозы промедола. Возможны также комбинации закиси азота с пентазоцином и диазепамом. Пентазоцин вводят в дозе 2,5-3 мг/кг детям 2-3 лет, 1,5-2 мг/кг – 3-6 лет и 1,2-1,5 мг/кг – 7-14 лет. Анестезия по методу атаралгезии может быть достигнута на фоне закиси азота применением диазепама, пентазоцина или других анальгетиков. После начала ингаляции закиси азота и пункции вены медленно в 10-15 мл 0,9% ра створа натрия хлорида вводят диазепам в дозе 0,3-0,5 мг/кг. После потери сознания внутривенно вводят один из анальгетиков. Если анестезия продолжи ется более 1,5 ч, то может понадобиться дополнительное введение диазепама. Комбинированная общая анестезия эндотрахеальным способом. Показаний к эндотрахеальной анестезии у детей практически те же, что и у взрослых. Исключение составляют новорожденные, которым во всех случаях, когда операция продолжается больше 30-40 мин, целесообразнее проводить эндотра хеальную, а не масочную анестезию, поскольку у них гораздо сложнее под держивать адекватную ИВЛ с помощью маски. Интубация трахеи. Принципиально техника интубации трахеи у детей не отличается от таковой у взрослых. Особенности этой манипуляции у новорожденных связаны с малыми размерами ротоглотки, относительно большим корнем языка и несколько удлиненным и более горизонтально расположенным надгортанником. Нам представляется наиболее удобной следующая техника интубации трахеи у новорожденного. Правой рукой несколько приподнимают голову ребенка, левой запрокидывают ее. Пальцами правой руки раздвигают губы и выводят нижнюю челюсть, затем левой рукой клинок ларингоскопа вводят в ротовую полость и приподнимают язык вверх и влево. Чаще применяют прямой клинок. Обычно при введении клинка на глубину 2-3 см он упирается в дно ротоглотки и в поле зрения оказывается вход в пищевод. При подтягивании клинка становится виден надгортанник. При отдавливании его кверху определяется голосовая щель. Эндотрахеальную трубку проводят через голосовую щель на глубину 1,5-2 см, после чего ее, не выпуская из рук, необходимо тщательно фиксировать. У детей раннего возраста с симптомом Пьера Робена, при опухолях полости рта назотрахеальную интубацию проводят по тем же правилам. Обезболивание при интубации трахеи у новорожденных может быть несколько иным, чем у взрослых. У пациентов с хорошим мышечным тонусом ларингоскопию и интубацию трахеи производят после вводной анестезии и введения миорелаксантов. Если тонус несколько понижен и отсутствует необходи мость во введении миорелаксантов в процессе операции, интубацию трахеи можно выполнить после вводной фторотановой анестезии. В тех случаях, когда ребенок очень вялый, с плохим мышечным тонусом (особенно часто это бывает у недоношенных), ларингоскопию и интубацию трахеи целесообразно осуществлять до начала анестезии. Мышечные релаксанты в педиатрической практике применяют по тем же показаниям, что и у взрослых. Однако частота их использования может быть несколько меньше, так как у маленьких детей тонус мускулатуры менее выражен и на фоне ИВЛ еще больше снижается. Кроме того, анальгетики и ане-стетики у детей чаще, чем у взрослых, угнетают дыхательный центр, поэтому для выключения спонтанного дыхания релаксанты приходится вводить реже. Как правило, ребенку достаточно ввести миорелаксанты 1-2 раза и нет необходимости в тотальной кураризации на протяжении всей операции. Новорожденные дети более устойчивы к действию деполяризующих мышечных релаксантов и, наоборот, более чувствительны к недеполяризующим. Чем младше ребенок, тем большие дозы дитилина ему требуются. Так, новорожденным и детям раннего возраста перед интубацией трахеи, как правило, вводят дитилин в дозе 2-3 мг/кг; повторные дозы снижают на 1/3-1/2 по сравнению с первоначальной. Некоторые авторы с осторожностью относятся к применению недеполяризующих миорелаксантов у детей раннего возраста. По нашим данным и по мнению большинства клиницистов, дети хорошо переносят эти препараты. Правда, для новорожденных доза тубокурарина должна быть снижена до 0,2-0,3 мг/кг. Остальным детям показаны такие же дозы, как и взрослым (естественно в миллиграммах на 1 кг массы тела). Аналогично используют другие недеполяризующие миорелаксанты. Для предотвращения фибриллярных подергиваний перед дитилином обычно вводят небольшие дозы недеполяризующих релаксантов (тубокурарин в дозе 0,06-0,08 мг/кг). В последние годы в педиатрической практике все чаще для расслабления мускулатуры перед интубацией трахеи используют недеполяризующие миорелаксанты. Применение деполяризующих миорелаксантов, например в конце операции, после недеполяризующих возможно, однако лучше этого не делать, так как увеличивается опасность продленного апноэ. Декураризацию при недеиоляризующем блоке проводят с помощью антихолинэстеразных препаратов. Вначале внутривенно вводят 0,5-1 мг атропина и через 2-3 мин медленно прозерин в дозе 1-1,5 мг (его можно применять повторно). Опасности и осложнения при применении мышечных релаксантов у детей те же, что и у взрослых. Более или менее специфическим побочным эффектом в педиатрической практике является возможность резкой брадикардии после введения дитилина детям раннего возраста. В связи с этим перед введением ре-лаксанта рекомендуют применять атропин. Тубокурарин может вызвать умеренную гипотонию и снижение температуры. Схемы комбинированной общей анестезии эыдотрахеальным способом могут быть различными: закись азота +фторотан + миорелаксанты, кетамин+закись азота + миорелаксанты, барбитураты + закись азота + миорелаксанты, закись азота + фторотан + миорелаксанты + центральные анальгетики и др. Применение центральных анальгетиков, например промедола в суммарной дозе 1-1,5 мг/кг в течение продолжительной анестезии, значительно усиливает анальгетический эффект и позволяет уменьшить концентрации фторотана и дозы миорелаксантов. Широко может использоваться в педиатрической практике комбинированная общая анестезия с нейролептаналгезией. При этом по сравнению со взрослыми несколько снижаются дозы фентанила note 33. Местная анестезия как компонент комбинированного обезболивания (особенно различные виды регионарной анестезии) может и должна значительно шире применяться в педиатрической практике. Эпидуральная анестезия с эндотрахеальной общей анестезией обеспечивает эффективную аналгезию и, самое главное, позволяет проводить идеальное обезболивание в послеоперационном периоде. При длительных, многочасовых микрохирургических операциях показаны различные виды регионарной анестезии и блокады нервных сплетений note 34.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Исаков Ю.Ф., Михельсон В.А., Штатов М.К. Инфузионная терапия и парентеральное питание в детской хирургии – М.: Медицина, 1985 Михельсон В.A, Костин Э.Д., Цыпин Л.Е. Анестезия и реанимация новорожденных Л. –Медицина, 1980. Михельсон В. А Детская анестезиология и реаниматология – М : Медицина, 1985 Михельсон В.А., Георгиу Н.Д., Попова Т.Г. Кетаминовый наркоз у детей Кишинев-Штиинца.

-1987 Трушин А.И., Юревич В.М. Аппараты ингаляционного наркоза – М– Медицина, 1989 Beasley J. М., Jones E F A guide to paediatric anaesthesia. London: Blackwell Sci., 1980 Gregori Y A Respiratory failure in the child– New York: Churchill Livmgstone, 1981 Proceedings of the Second European Congress of Paediatric Anaesthesia.– Rotterdam, 1989. Vaster M, Maxwell S. Y. Pediatric regional anesthesia//Anesthesiology.– 1989 – Vol 70 N 2 – P. 324 338.

Глава 32 АНЕСТЕЗИЯ В ПОЛИКЛИНИЧЕСКИХ УСЛОВИЯХ Обезболивание в амбулаторных условиях наряду со многими достоинствами имеет отрицательные стороны. Сложность применения общей анестезии в амбулаторных условиях заключается в том, что ни один из широко распространенных ингаляционных или внутривенных анестетиков не отвечает в полной мере требованиям, предъявляемым к анестезии при столь широком спектре поликлинической работы и индивидуальных различиях амбулаторных больных. Проведение общей анестезии в условиях поликлиники может быть опаснее для больного и труднее для выполнения, чем само вмешательство, если не учитывать следующих обстоятельств. Во-первых, возможности предоперационного обследования больного с целью выявления нарушений функций жизненно важных органов ограничены и времени на предоперационную подготовку нет. Во-вторых, анестезия, хирургические вмешательства, болезненные диагностические или лечебные манипуляции проводятся у многих больных по неотложным показаниям в периоде максимального психоэмоционального напряжения, обусловливая снижение порогов восприятия раздражений и, естественно, повышение до патологического уровня стресс-реакции организма и других видов реакций на воздействие внешних факторов (двигательные, нейрогуморальные, психоэмоциональные и др.). В-третьих, продолжительное пробуждение с сохранением синдрома дезориентации и ограниченный период пребывания больного под наблюдением врача в посленаркозном периоде создают дополнительные трудности проведения обезболивания, повышают опасность осложнений общей анестезии в амбулаторных условиях. В последнее время значительно возрос интерес к амбулаторной анестезии. Появилась тенденция переноса плановых, минимальной степени риска хирургических вмешательств в амбулаторные условия. По данным G. Gregory (1981), в США амбулаторные хирургические вмешательства составляют около 20% выполненных операций. С каждым годом в высокоразвитых странах в амбулаторных условиях оперируют все больше пациентов старческого возраста и детей note 35. В домашних условиях обеспечивается более полноценный уход за больным, снижается опасность госпитальной инфекции, ослабляется психоэмоциональное напряжение. Основные сведения, касающиеся организации и особенностей использования общего обезболивания в амбулаторных условиях, изложены в монографиях и журнальных статьях note 36. Согласно существующим нормативным документам, регламентирующим развитие анестезиолого-реанимационной службы в стране, специально выделены штаты анестезиологов только для стоматологических поликлиник (приказ министра здравоохранения СССР «О дальнейшем совершенствовании анестезиолого-реанимационной помощи населению» № 841 от 11 июня 1986 г.) из расчета 1 должность на 20 должностей стоматологов при наличии в штате не менее 10 указанных должностей. Для других видов амбулаторной хирургической деятельности штатных должностей анестезиологов нет, поэтому в нашей стране становление амбулаторной анестезиологии происходит медленно. Только изредка в отдельных крупных поликлиниках благодаря пониманию администрацией и работниками отделов здравоохранения важности развития амбулаторных хирургии и анестезиологии изыскиваются возможности выделения штатных должностей анестезиологов за счет других специалистов. Практика периодического привлечения свободных от работы в стационаре анестезиологов для проведения анестезии в поликлинике порочна. При такой организации работы риск обезболивания значительно возрастает. При организации анестезиолого-хрирургического блока в амбулатории должно быть выделено не менее трех специально оборудованных помещений. В первом анестезиолог проводит предварительный консультативный прием больных. Во втором (операционная) проводится хирургическое вмешательство под общей анестезией. В третьем (послеоперационная) больной находится до восстановления сознания и стабилизации функций жизненно важных органов и систем, после чего может быть отпущен домой. Расположение помещений, дверей, оборудования в операционно-анестезиологическом блоке должно быть функционально обосновано, способствовать обеспечению безопасности больных и созданию удобств для персонала. На рис 32.1 представлен вариант размещения оборудования в операционно-анестезиологическом блоке поликлиники общего профиля. Особенности заключаются в следующем. Стену, разделяющую операционно-наркозную и посленаркозную, лучше сделать застекленной, обеспечив контроль за больным, находящимся в посленаркозной палате. С этой же целью все двери, кроме входной, также можно сделать застекленными и для экономии места раздвижными.

Рис. 32.1. Операционно-анестезиологический блок поликлиники общего профиля (схема). А кабинет анестезиолога, Б-наркозная комната, В комната отдыха, 1 операционный стол, 2– дефибрилляюр, 3 – электрокардиоскоп, 4 – наркозный аппарат, 5 – электроотсос, 6 – ножной отсос, 7 – наркозный столик, 8 – столик с медикаментами, 9 – кушетки, 10 – стол анестсмиолога, 11 – стул, 12 – лампа, 13 – окно, 14 –дверь.

На рис. 32.2 представлен подобный блок в стоматологической поликлинике. В наркозной размещают два кресла для хирургических и терапевтических вмешательств и стоматологическую установку. Реанимационно-анестезиологическая аппаратура расположена симметрично между креслами. Аппаратуру целесообразно устанавливать на легко передвигаемом столике.

Рис. 32.2. Операционно-анестезиологический блок в стоматологической поликлинике (схема). А – кабинет анестезиолога, Б – наркозная комната, В – комната отдыха. 1 –кресло для хирургических вмешательств, 2 – кресло для терапевтических вмешательств, 3 – стоматологическая установка, 4 – дефибриллятор, 5 –электрокардиоскоп, 6 – наркозный аппарат, 7 – электроотсос, 8 – ножной отсос, 9 – столик с медикаментами, 10 –наркозный столик, 11 –кушетки, 12 – окно, 13 – стол анестезиолога, 14 – стул, 15 – дверь, 16 – лампа.

Ингаляционная масочная или эндотрахеальная, а также внутривенная анестезия в поликлинике может быть проведена с использованием любой аппаратуры, однако целесообразно приобретать наиболее простые и надежные в обращении аппараты. В анестезиолого-хирургическом блоке поликлиники необходимо иметь не менее двух электроотсосов: один для наркозной, другой для послеоперационной палаты. Для контроля за сердечной деятельностью желательно иметь портативный электрокардиограф, не только работающий от электросети, но и снабженный автономным питанием. Необходимы дефибриллятор и специальные инструменты и приспособления: ротоносовые и носовые маски разных размеров с обтураторами, воздуховоды, межзубные распорки различных размеров, которые позволяют во время анестезии удерживать открытой полость рта и фиксировать нижнюю челюсть в выдвинутом вперед положении, языкодержатель, ларингоскоп, интубационные грубки равных размеров и проводники для них, 1% дикаиновая мазь на глицериновой основе для смазывания эндотрахеальной трубки, баллончики или пласшковый шприц для раздувания манжегки интубационной грубки, переходники для соединения интубационной трубки с адаптером наркозного аппарата, баллоны с газами, редукторы, соединительные шланги и тройники, гаечные ключи к аппарату и баллонам, набор для трахеостомии, набор катетеров для отсасывания слюны, крови, секрета, липкий пластырь, сфигмоманометр, фонендоскоп, одноразовые системы для переливания крови и кровезаменителей, наборы шприцев объемом 1; 5; 10; 20 мл с иглами, растворы в стерильных флаконах (изотонический раствор натрия хлорида, раствор Рингера –Локка, полиглюкин, реополиглюкин и др.). Достаточное раскрытие рта имеет важное значение при проведении стоматологических вмешательств с применением общей анестезии. Конструкция существующих межзубных распорок не предусматривает возможности изменять их размер во время операции. У рычажных роторасширигелей, размеры которых могут изменяться, назубные площадки невелики (1 X 1 см) и изготовлены из стали, что иногда приводит к травме зубов. Может быть рекомендован роторасширитель, в котором назубные площадки ра шером 1,5X5 см сделаны из плотной резины. В анестезиологическом кабинете всегда должны иметься анестетики, анальгетики и другие медикаментозные препараты, необходимые для профилактики и лечения осложнений, которые могут возникнуть. Организация анестезиологической службы в поликлинике должна предусматривать не только обеспечение анестезиологического пособия при оперативных вмешательствах, но и возможность оказания при необходимости реанимационной помощи всем больным, посещающим поликлинику. Отбор больных для операции хирург проводит самостоятельно или совместно с анестезиологом. В первом случае после осмотра и установления клинического диагноза хирург должен вручить больному памятку с информацией о том, какие исследования ему предстоят при подготовке к операции, как вести себя в послеоперационном периоде. G. Gregory (1981) рекомендует, чтобы после знакомства с памяткой больной и хирург подписали ее. Это целесообразно в аспекте юридической ответственности за возможные осложнения, связанные с невыполнением больным рекомендаций. Результаты рекомендованных исследований должны быть готовы за 2 дня до операции, чтобы анестезиолог мог оценить их и при необходимости назначить дополнительные исследования. Разные авторы note 37 рекомендуют различные сроки предварительного осмотра анестезиологом. G. Gregory полагает, что анестезиолог должен обязательно осмотреть больного за 48-72 ч перед операцией и повторно накануне операции. Другие авторы допускают возможность первичного осмотра за 24 ч и даже за 1 ч 20 мин до операции, если известны результаты проведенных исследований, считая это особенно допустимым у пациентов среднего возраста (20-40 лет). Объем необходимых лабораторных исследований определяется возрастом больных, характером предстоящей операции, предшествующим приемом лекарств. Показатель гематокрита и содержание гемоглобина должны быть определены у всех пациентов. Уровень гематокрита должен быть не ниже 30% и не выше 50%, а содержание гемоглобина не ниже 100 г/л. При низком гемоглобине операцию следует отсрочить или направить больного для хирургического лечения в стационар, поскольку анемия часто является следствием заболеваний, создающим опасность развития осложнений во время и после операции. Обязательным является анализ мочи для исключения инфекционных и других заболеваний почек и недиагностированного сахарного диабета. Содержание электролитов в плазме целесообразно определять у больных, принимающих диуретики (гипертоники) или страдающих заболеваниями почек. У больных сахарным диабетом обязательно определение содержания глюкозы в крови, электролитов, кетоновых тел. У всех больных старше 40-45 лет необходимо провести электрокардиографию. В процессе первичного осмотра и отбора для амбулаторной анестезии анестезиологу необходимо оценить состояние больного, определить степень анестезиологического риска (наиболее приемлема классификация Американской ассоциации анестезиологов), назначить преднаркозную подготовку, выбрать метод анестезии. В определенной степени можно ускорить решение этих задач, предложив пациенту заполнить приводимую ниже карту.

КАРТА ОПРОСА БОЛЬНОГО ПЕРЕД АНЕСТЕЗИЕЙ 1. Боитесь ли Вы предстоящей операции ………….. Да (очень), нет 2. Укажите перенесенные Вами заболевания ……. ….. 3. Имеются ли у Baс боли в области сердца………………………. Да, нет 4. Наблюдалось ли у Вас повышение артериального давления? . …… Да, нет 5 Наблюдалось ли у Вас низкое артериальное давление …….. Да, нет 6 Возникает ли у Вас затрудненное дыхание? ……….. Да, нет а) без физической нагрузки ……………… Да, нет б) при подъеме по лестнице ……………… Да, нет 7 Курите ли Вы? ………………….. Да, нет 8. Употребляете ли Вы алкоголь? …………….. Да, нет Как давно?.. Как часто? ……………….. 9. Есть у Вас шатающиеся зубы? …………….. Да, нет 10. Есть у Вас вставные зубы или протезы? …………. Да, нет 11. Долго у Вас продолжается кровотечение? …………. Да, нет (после удаления зуба, при менструации) ………….. 12. Легко у Вас образуются кровоподтеки (синяки) при ушибах? …… Да, нет 13. Наблюдается ли у Вас повышенная чувствительность к лекарственным препаратам …………………… Да, нет или другим веществам? ……………….. Да, нет (к каким именно) …………………. 14. Принимаете ли Вы регулярно медикаменты? ………… Да, нет (какие именно) ………………….. 15. Принимали ли Вы гормональные препараты в последние годы? …… Да, нет 16. Оперировали ли Вас прежде? …………….. Да, нет (перечислить перенесенные операции) ………….. 17 Были ли Вы прежде под наркозом? …………… Да, нет (когда и как его переносили) ……………… 18 Переливали Вам прежде кровь? …………….. Да, нет (были реакции?) …………………. Да, нет не . знаю 19. Какое обезболивание Вы бы предпочли: местное ……………………. Да, нет общее …………………….. Да, нет Ф. И. О. ……………… Возраст ……….. Масса тела …………………………. Дата заполнения карты ………………….

Наряду с объективным обследованием, знакомством с результатами лабораторных исследований большое значение имеет профессиональный, аллергологический, фармакологический и наследственный анамнез. При беседе с пациентом необходимо выяснить его психоэмоциональное состояние. Каждый человек знает, что хирургическая операция сопровождается болью. Страх перед операцией угнетает психику, отрицательно сказывается на состоянии организма. Слово «наркоз» также вселяет страх («можно уснуть и не проснуться»). Анестезиолог должен убедить больного в возможности безболезненного проведения операции и безопасности анестезиологического пособия. Для амбулаторных больных очень важно умение анестезиолога избавить от страха разъяснением, правильным подходом и ласковым словом. Особую ответственность накладывает осмотр пациентов старческого возраста и их отбор для амбулаторного обезболивания. Необходим индивидуальный подход к каждому больному. Однако риск анестезии в большей мере определяется сопутствующими заболеваниями. Н. D. Weintraub (1986) отмечает, что 74% пациентов старческого возраста имеют не менее четырех, 38% – до шести, а 13% – восемь и более сопутствующих тяжелых заболеваний. Тем не менее II. К. Natof (1980) при анализе амбулаторных вмешательств у больных старческого возраста пришла к выводу, что многие осложнения в большей степени связаны с операцией, а не с общим состоянием. У таких больных часто отмечаются нарушения психики. Им требуются усиленный уход при отрыве от обычной домашней обстановки. В стационаре они подвержены большему риску инфицирования.

В связи с этим у таких пациентов в амбулаторных условиях вполне обоснованы операции, не требующие вскрытия полостей, продолжающиеся не более 60 мин и не сопровождающиеся большой кровопотерей. В амбулаторных условиях могут быть оперированы больные с I-II степенью анестезиологического риска и даже стабильной III степенью по классификации Американской ассоциации анестезиологов.

Особую группу составляют пациенты, нуждающиеся в экстренной хирургической помощи, так как они предварительно не обследованы и не подготовлены. У них также должен быть собран анамнез. Особенно важно установить, когда больной последний раз принимал пищу. К сожалению, и сегодня аспирация рвотных масс при ургентных хирургических вмешательствах является наиболее частым осложнением общей анестезии. При опросе необходимо предупредить больного о возможных последствиях в случае представления ложной информации о приеме пищи.

Проводят клиническое исследование сердца, легких, от результатов которого зависит необходимость других диагностических исследований. После этого решается вопрос о том, возможно ли экстренное вмешательство в условиях общей анестезии в поликлинике или лучше осуществить его в стационаре. В процессе обследования больного, оценки его состояния и определения степени риска амбулаторно проводимых анестезии и хурургического вмешательства необходимо помнить изречение Р. Фрея (1955), о том, что существует «малая хирургия», вмешательства минимальной степени риска, но нет малой анестезии. Анестезия продолжительностью до 10 мин ничуть не менее опасна, чем длительностью 2 ч и более.

Показания и противопоказания к проведению общей анестезии в амбулаторной практике. В амбулаторных условиях можно производить кратковременные операции, при которых наблюдается минимум операционных и послеоперационных осложнений. В условиях общей анестезии показано выполнение оперативных вмешательств и болезненных манипуляций у неуравновешенных, легко возбудимых пациентов, испытывающих непреодолимый страх перед операцией или отказывающихся от проведения операции под местным обезболиванием. Показаниями к общей анестезии являются также невозможность проведения полноценной местной анестезии или плохие условия для ее выполнения вследствие значительного отека или воспаления окружающих тканей, а также неэффективность уже сделанной анестезии. Наиболее целесообразно производить в условиях общей анестезии оперативные вмешательства при таких хирургических заболеваниях, как панариций, карбункул, мастит, флегмона, абсцесс, парапроктит. При всех этих заболеваниях только общая анестезия позволяет сделать достаточно широкий разрез, осуществить туалет, ревизию и эффективное дренирование гнойных карманов.

В амбулаторной травматологии под общей анестезией можно вправлять вывихи и репонировать костные отломки при переломах. В урологии желательно проводить в условиях общей анестезии такие болезненные исследования, как хромоцистоскопия.

В амбулаторной стоматологии общая анестезия показана при множественных и технически сложных экстракциях зубов, множественном кариесе, осложненном пульпитом, обширных инфильтратах, препятствующих проведению полноценного местного обезболивания, пороках развития ЦНС (олигофрения всех степеней), шизофрении у детей.

Противопоказания к проведению общей анестезии в поликлинической практике зависят в основном от тяжести сопутствующих заболеваний. Достаточно полный перечень противопоказаний приводят Н.Н. Бажанов и С.С. Ганина (1985): сердечно-сосудистая недостаточность в стадии декомпенсации, свежий инфаркт миокарда, выраженная анемия, острые воспалительные заболевания верхних дыхательных путей, пневмония, тяжелая форма бронхиальной астмы, острые заболевания печени и почек, частые приступы эпилепсии, эндокринные заболевания (декомпенсированный диабет, тиреотоксикоз, заболевания надпочечников), лечение антикоагулянтами, тяжелое алкогольное опьянение, полный желудок, отсутствие анестезиолога и специального оснащения.

Проведение анестезии в поликлинических условиях не исключает необходимости ведения документации, в которой отражают исходное состояние больного, медикаментозную подготовку, течение анестезии, восстановление функций в посленаркозном периоде, осложнения, медикаментозную терапию. Какой вид документации будет избран анестезиологом, особой роли не играет. Важно, чтобы из нее можно было почерпнуть указанные сведения. Большая часть анестезиологов вносят эти сведения в анестезиологические карты, форма которых различна в разных лечебных учреждениях. Другие предпочитают делать записи в хронологическом порядке в истории болезни и т.д. Врач, недооценивающий важность аккуратного ведения документации, может оказаться в сложной юридической ситуации при возникновении непредвиденных осложнений.

Премедикация. Большинству больных перед амбулаторной анестезией и операцией не требуется премедикации. Пациентам с выраженной психоэмоциональной лабильностью, возбужденным, умственно отсталым, страдающим сильными болями, обычно необходима премедикация. С этой целью используют бензодиазепины и другие транквилизаторы, барбитураты, наркотические анальгетики. G. Gregory (1981) считает, что последние целесообразно использовать только в тех случаях, когда необходимо облегчить боли, так как при их применении значительно увеличивается вероятность послеоперационной рвоты (40% против 4% у больных, не получавших наркотических анальгетиков).

Взрослые больные, которым требуется Премедикация, должны явиться в поликлинику за 2 ч до операции. Недисциплинированным и умственно отсталым детям можно назначить пероральную премедикацию за 1 ч до выхода из дома. Если пероральные средства не были приняты, то за 20-40 мин до операции можно ввести ректально барбитураты (гексенал или тиопентал-натрий) в дозе 20-30 мг/кг. Сон при этом наступает через 15-25 мин, но удлиняется посленаркозный сон, задерживается восстановление сознания и может возрасти опасность депрессии дыхания. Рутинное назначение атропина не рекомендуется, так как его использование способно обусловить тахикардию, создает опасность гипертермии, особенно у детей в жаркой операционной и в летние месяцы. Если при индукции в анестезию развивается брадикардия, то атропин может быть введен внутривенно. Нет необходимости применять его и для предупреждения гиперсекреции. Исключение составляет анестезия кетамином. Для успокоения маленьких детей могут быть использованы игрушки.

Больные старческого возраста часто получают в предоперационном периоде значительные количества лекарственных средств в различных сочетаниях. Это примерно в 3 раза усиливает неблагоприятные реакции на медикаменты для премедикации и общей анестезии. При приеме таких препаратов, как стероидные гормоны, антигипертензивные средства, бета-блокаторы, антагонисты кальция, трициклические антидепрессанты, ингибиторы МАО, антидиабетические препараты, которые в большинстве случаев отменять нельзя, желательно максимально сократить использование средств для премедикации.

У амбулаторных больных старческого возраста не должно быть рутинной премедикации. В процессе беседы их надо информировать о том, что они будут видеть или слышать в операционной. Только тем пациентам, у которых проявляется психоэмоциональное напряжение, вводят внутривенно небольшие дозы диазепама или фентанила с таким расчетом, чтобы они успели оказать седативное действие непосредственно перед доставкой больного в операционную.

Н. D. Neintraub (1986) рекомендует пациентам старческого возраста в предоперационном периоде не назначать внутримышечно или внутрь ссдативные препараты, поскольку при этих путях введения они обусловливают более длительный эффект и значительно удлиняют восстановление сознании после операции. С такой тактикой согласны не все анестезиологи. Тем не менее большинство больных старческого возраста нуждаются в предоперационной седации в меньшей мере, чем более молодые пациенты. При процедурах, часто сопровождающихся рвотой, целесообразно в самом начале операции ввести внутривенно дроперидол в малых дозах (0,625-1,25 мг). Однако даже малые дозы у пациентов старческого возраста могут пролонгировать пробуждение и восстановление сознания.

Введение в анестезию. Перед операцией большинству взрослых и детей старшего возраста устанавливают систему для внутривенных вливаний. У маленьких детей это делают сразу после утраты сознания. В первом случае анестезию начинают с внутривенного введения тиопентал-натрия (2-6 мг/кг).

Если система для внутривенных вливаний не установлена, то для индукции можно использовать фторотан. Увеличением концентрации анестетика по 0,5 об.% на каждые 5-6 вдохов в течение 1,5-2 мин, доводя концентрацию до 2-3 об.%, можно быстро осуществить вводную анестезию. У поверхностно спящих детей маску, через которую подают смесь закиси азота, кислорода и паров фторотана, вначале удерживают на некотором расстоянии от лица, а после засыпания плотно прижимают к лицу note 38.

При большинстве амбулаторных хирургических вмешательств, за пределами лица и полости рта, продолжающихся не более 1 ч, обычно не требуется интубация трахеи.

Поддержание анестезии. В амбулаторной практике может быть использовано большинство современных общих анестетиков. Из ингаляционных анестетиков чаще всего применяют фторотан в сочетании со смесью закиси азота и кислорода в соотношении 3: 1. Концентрация фторотана для поддержания анестезии может быть снижена до 0,5-1 об.%. Преимуществами ингаляционной анестезии являются быстрота индукции и пробуждения, возможность избежать внутривенных и внутримышечных инъекций.

Внутривенные анестетики (чаще барбитураты, несколько реже кетамин или его сочетание с диазепамом) применяют для кратковременных хирургических вмешательств. При использовании внутривенных анестетиков время пробуждения и восстановления адекватных реакций несколько больше, чем при ингаляционной анестезии, особенно если операция длится более 30 мин. При анестезии продолжительностью до 30 мин и дозе тиопентал-натрия менее 5-6 мг/кг по сравнению с ингаляционными анестетиками период выхода из анестезии не удлиняется. Кетамин в дозе 4-8 мг/кг внутримышечно можно с успехом использовать у детей note 39. У взрослых его применяют реже, так как время восстановления сознания и адекватных реакций значительно увеличивается.

Расслабление мышц при коротких вмешательствах может быть достигнуто при помощи дитилина (1-2 мг/кг внутривенно). Перед дитилином целесообразно ввести внутривенно тубокурарин в дозе 0,05-0,06 мг/кг. Ослабление дыхания при этом следует компенсировать вспомогательной вентиляцией легких. Если применялись мышечные релаксанты, то перед уходом больного домой должна быть определена сила сжатия кисти и оценена возможность ходьбы.

Проводниковой анестезии в амбулаторной хирургии отдают предпочтение при операциях на конечностях (переломы костей, ранения и т.д.). Для обезболивания кожи в месте укола у детей может быть использована местная анестезия хлорэтилом.

Инфузионная терапия. Все больные, особенно дети, перед операцией в той или иной степени дегидратированы. В первые часы без приема пищи и жидкости человек теряет воду в количестве примерно 3 мл/(кг-ч). Если у такого пациента не компенсировать дефицит воды и электролитов, учитывая, что после операции присоединятся рвота и анорексия, то могут возникнуть неблагоприятные последствия в связи с усугублением дегидратации. Для компенсации потерь во время операции обычно достаточно инфузии 5% раствора глюкозы в 0,45% растворе натрия хлорида в количестве 2-4 мл/(кг-ч). Кроме того, необходимо постепенно компенсировать предшествующую дегидратацию в связи с прекращением приема жидкости и перспирацией. Если пациент не принимал жидкость 6 ч, то дефицит воды у него достиг 18 мл/кг. В связи с этим целесообразно к объему, необходимому во время операции, добавить половину исходного дефицита (9 мл/кг), т.е. в течение первого часа необходимый объем инфузии должен составить около 12 мл/кг. Остальной дефицит может быть восполнен либо внутривенно в последующий час или перорально, если после пробуждения прием жидкости не сопровождается тошнотой и рвотой. В большинстве случаев больные хорошо переносят прием воды и минеральных вод. Если прием воды провоцирует рвоту, то отпускать больного домой нельзя и необходимо продолжить внутривенную инфузию.

Особенности анестезии в амбулаторной стоматологии. Особенности общей анестезии у стоматологических больных обусловлены положением больного сидя и локализацией операционного поля в непосредственной близости от верхних дыхательных путей. Общепринятое положение сидя в стоматологическом кресле создает угрозу возникновения гемодинамических нарушений вплоть до резкого падения сердечного выброса, тахикардии и остановки сердца. В связи с этим положение сидя не может быть приемлемым для выполнения стоматологических хирургических вмешательств под общей анестезией. По данным J. Tindall и соавт. (1967), при общей анестезии в положении сидя по сравнению с горизонтальным кровоток во внутренней сонной артерии уменьшается на 14% при одновременном снижении сердечного выброса на 17%. Это делает более безопасным полусидячее положение, в котором менее вероятны постуральные реакции кровообращения и обеспечиваются благоприятные условия для вентиляции. Однако полусидячее положение имеет недостатки: в нем создаются предпосылки для аспирации крови, гноя, инородных тел. Необходимо более тщательно выполнять мероприятия по профилактике аспирации (отграничение операционного поля от дыхательных путей тампонами, тщательный гемостаз, регулярное отсасывание и т.д.).

Ингаляционная анестезия, проводимая с помощью ротоносовой маски, показана при болезненных терапевтических манипуляциях на зубах. В этом случае возможны повторное наложение маски и повторное усыпление больного. При длительном хирургическом вмешательстве такая методика неприемлема, поскольку повторное наложение маски возможно после тщательного гемостаза, что значительно удлиняет время анестезии. Методика анестезии при помощи носовой маски не всегда себя оправдывает по следующим причинам: 1) не всегда больные могут дышать носом (не дыша при этом ртом); 2) тампонада полости рта марлевым тампоном или специальной губкой способствует появлению рвотного рефлекса.

Интубация трахеи создает дополнительные факторы риска для амбулаторных больных, поэтому методом выбора для общей анестезии при стоматологических амбулаторных вмешательствах можно считать внутривенное введение анестетиков. Этот метод имеет следующие преимущества: 1) отсутствует территориальная конкуренция со стоматологом; 2) создаются наилучшие условия для профилактики аспирации; 3) возможно проведение ультракороткой анестезии.

Показаниями к общей анестезии в амбулаторной стоматологии являются: 1) непреодолимый страх перед стоматологическим вмешательством; 2) невозможность проведения вмешательства под местной анестезией (непереносимость местных анестетиков); 3) необходимость одномоментной санации полости рта с двух сторон на верхней и нижней челюстях; 4) обезболивание умственно отсталых.

Целесообразно остановиться на оказании помощи стоматологическим больным, испытывающим страх перед любой манипуляцией. Такие больные боятся абсолютно всего. Им невозможно сделать внутривенную инъекцию, наложить маску, провести осмотр полости рта. Страх носит характер невроза. Возникает он, как правило, в раннем возрасте, и поэтому рот у таких больных напоминает картину, описанную еще в 1884 г. Rhodes под названием «рот безумных». Происходит это оттого, что на протяжении всей жизни они отказываются от любого вида стоматологической помощи.

Обычные методики общей анестезии можно использовать только при условии применения физической силы нескольких человек, что неприемлемо по этическим и юридическим соображениям, а также по причине возможного усугубления невроза. Часть больных критически относятся к своему состоянию и просят излечить их от страха перед стоматологическим вмешательством. Таким больным показано психотерапевтическое воздействие. Рутинная психотерапия обычно безуспешна: больные соглашаются с врачом относительно беспочвенности страха, однако по-прежнему не позволяют прикоснуться к себе.

Ощутимый эффект дают внушение и гипноз. Можно применить несколько методик. У некоторых больных после определенного количества сеансов страх уменьшается настолько, что становится возможным проведение вмешательства под местным обезболиванием. Проводится это вмешательство на последнем сеансе на фоне внушения безболезненности слизистой оболочки в месте введения анестетика (при удовлетворительной внушаемости анестезия достигается довольно легко).

Некоторым больным может быть внушена анестезия кожи в локтевом сгибе (в месте венопункции). Другим больным, более легко поддающимся гипнозу, вмешательство может быть проведено в состоянии гипнотического сна и внушения безболезненности оперируемой зоны. К этой группе должны быть отнесены больные, которым противопоказаны все методы обезболивания (страдающие полиаллергией, тяжелыми сопутствующими заболеваниями и др.). Несмотря на трудоемкость психотерапевтических методик, их применение оправдано, так как нет другого пути помочь данному контингенту больных. Лучшим вариантом считается такой, когда психотерапевтическое воздействие проводит сам анестезиолог.

Особую группу составляют больные с аллергическими реакциями на введение местных анестетиков. После тщательного сбора как общего, так и аллергологического анамнеза таких больных целесообразно проконсультировать у аллерголога с обязательной проверкой на индивидуальную переносимость местных и общих анестетиков. Анестезию таким больным проводят веществами, наименее способными вызвать аллергическую реакцию. Чаще всего это фторотан, смесь закиси азота с кислородом и диазепам.

У больных, нуждающихся в одномоментной санации, осуществляют внутривенную анестезию обычно средствами, обеспечивающими спокойный, относительно длительный сон (30-50 мин). С больным могут одновременно работают стоматологи: терапев и хирург, ортопед и терапевт или ортопед и хирург. В таких случаях лучше всего зарекомендовала себя внутривенная анестезия кетамином и диазепамом в дозах, несколько меньших, чем обычно (кетамин в дозе 1 –1,5 мг/кг, диазепам в дозе 0,1-0,15 мг/кг), чго обеспечивает достаточно быстрое (1 –1,5 ч) восстановление психофизиологических функций.

Проведение общей анестезии у умственно отсталых больных представляет значительные трудности в случаях нарушения словесного контакта, повышенной агрессивности и неспособности понять цель медицинских действий. Относительно спокойным больным анестетики вводят внутривенно. Если больной возбужден и заведомо ясно, что никакая методика не может быть полноценно выполнена, то приходится применять физическую силу, желательно с участием родственников, для предотвращения претензий в случае травмирования больного. Больного удерживают только в момент внутримышечного введения анестетика (чаще всего это кетамин в комбинации с диазепамом), затем его отпускают и ждут, когда он успокоится. Через 3-6 мин больному открывают рот, вставляют межзубную распорку, фиксируют челюсть и начинают вмешательство. При необходимости углубить или продлить анестезию дополнительно вводят внутривенно любой анестетик. Подобная методика может быть применена и у сильно возбужденных детей.

Пробуждение. Время восстановления сознания при использовании ингаляционных анестетиков примерно равно продолжительности анестезии. Чем длительнее последняя, тем дольше пробуждение. Кроме того, время выхода из наркотического состояния зависит от вида анестетика. При продолжительности анестезии ингаляционными анестетиками менее 30 мин период пробуждения составляет 8-10 мин. При такой же продолжительности внутривенной анестезии тиопентал-натрием время выхода из наркотического состояния несколько превышает 15 мин. Кетамин еще больше удлиняет период пробуждения. Однако восстановление сознания после анестезии не означает восстановления функций нервной системы. Отпускать больного домой можно только после восстановления способности ориентироваться, критически оценивать ситуацию, опасность и быстро на нее реагировать. Это происходит с восстановлением двигательных функций. Пациента отпускают домой только тогда, когда он способен нормально ходить и стоять с закрытыми глазами, не шатаясь. Опыт показывает, что для этого необходимо 1 –1,5 ч (в среднем 1 ч 15 мин) пребывания под наблюдением врача или сестры после операции.

Больных следует предупредить, что координация движений еще много часов будет нарушена. Правильно и адекватно разбираться в различных производственных и жизненных ситуациях они смогут только спустя какое-то время. Рекомендуется воздерживаться от управления автомобилем, велосипедом и другими механизмами, а также от принятия решений, требующих здравого смысла в течение 30-36 ч.

Осложнения. Осложнения анестезии в поликлинике ничем не отличаются от таковых в стационаре. Однако частота таких осложнений, как грубые органические поражения нервной системы, и летальных исходов чрезвычайно мала, поскольку большинство больных, подвергающихся хирургическим вмешательствам в поликлинических условиях, практически здоровы. Частота полеоперационных тошноты и рвоты варьирует от 0,2 до 25% note 40, причем у детей они наблюдаются в 4 раза чаще, чем у взрослых. Премедикация наркотическими анальгетиками учащает рвоту, использование барбитуратов и альтезина – урежает. Есть данные о том, что частота рвоты возрастает с увеличением продолжительности операции. Головная боль наблюдается в 10-20% случаев (чаще после применения ингаляционных, реже – внутривенных анестетиков). Нет корреляции между возникновением и силой головной боли и продолжительностью операции note 41. При использовании дитилина мышечные боли наблюдаются у 46% больных note 42, особенно часто в возрасте от 7 до 18 лет Экономический эффект общей анестезии в амбулаторной практике. При значительном количестве заболеваний, требующих хирургического вмешательства, амбулаторные хирургия и анестезиология имеют много преимуществ как для больных, так и для общества. При хирургическом лечении гнойно-воспалительных процессов под общей анестезией количество дней нетрудоспособности обычно меньше, что обусловлено возможностью более радикально выполнить оперативное вмешательство.

В стоматологической практике многие виды хирургического лечения, например санация полости рта перед протезированием, подтговка к протезированию и т.д., могут быть выполнены за одно посещение пациентом стоматолот ической поликлиники, что также снижает потери времени на посещение поликлиники, уменьшает объем работы врача и дает ему возможность принять больше больных. Хирургическое лечение многих заболеваний в поликлинике стоит дешевле, чем в стационаре. Практически исключается поражение госпитальной инфекцией. Хороший уход, пребывание в кругу родных благоприятно отражается на психоэмоциональном статусе и способствует более быстрому выздоровлению.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Баженов Н.Н., Ганина С.С. Обезболивание в клинической стоматологической практике.-М.: Медицина, 1985. Чепкий Л.П. Об организации анестезиологического обеспечения в условиях амбулатории // Клин, хир.-1985.-№ 5.– С. 45-47 Braun B.R., Blltt C. D., Vaughon R. W. Ambulatory anesmesiology // Clinical anesthesiology.– St. Louis: Toronto: Princeton, 1985 – P 292. Grerogy G.A Out-patient anesthesia//Anesthesia / Ed. by R. D. Miller.– New York, 1981.– Vol. 2.-P. 1323-1333. Wemtraub H.D. Penoperative Management of the geriatric outpatient // 37-th Annual Refreshee Course Lectures and Clinical Undate Program, 1986 by the American Society of Anesthesiologists – Park Ridge – Lecture 276.– P 6-6. White P. F. Anesthetic Considerations for the Adult Outpatient 37-th Annual Refresher Course Lectures and Clinical Undate Program, 1986 by the American. Society of Anesthesiologists.– Park Ridge, Lecture 273.-P. 7-7.

Глава 33 АНЕСТЕЗИЯ ПРИ ХИРУРГИЧЕСКИХ ВМЕШАТЕЛЬСТВАХ В ТРУДНЫХ УСЛОВИЯХ Условия, которые в отношении анестезиологического обеспечения хирургических вмешательств принято называть трудными, во многом не однозначны. Они могут находить выражение в ограниченном выборе необходимых для анестезии фармакологических и других средств, в отсутствие тех или иных важных для полноценной работы анестезиолога предметов оснащения, аппаратов и приборов, в невозможности из-за неудовлетворительного размещения соответствующим образом подготовить рабочее место и, наконец, в истощении физических сил анестезиолога в связи с длительным выполнением большого объема работы. Эти так называемые трудные условия наиболее характерны для военного времени, в частности для полевых лечебных учреждений. В мирное время в какой-то степени аналогичные трудности в работе анестезиологов и реаниматологов возникают главным образом при ликвидации последствий больших катастроф. Поскольку условия, затрудняющие анестезиологическое обеспечение хирургических вмешательств в военное время и при катастрофах мирного времени, имеют определенные особенности, целесообразно рассмотреть их отдельно.

33.1. Анестезиологическая помощь при катастрофах Катастрофы можно разделить на две группы. Одну составляют те, которые вызывают силы природы (землетрясения, извержения вулканов, ураганы и пр.). Ко второй группе относятся катастрофы, в той или иной степени связанные с деятельностью человека (железнодорожные, авиационные, промышленные и некоторые другие). Для большинства катастроф характерны внезапность, непредсказуемость, невозможность предвидеть место их возникновения. Это нередко создает серьезные трудности для организации как спасательных работ, так и медицинской помощи пострадавшим. В мирное время к самым многочисленным жертвам приводят сильные землетрясения. В нашей стране за последние 50 лет было три таких землетрясения – в Туркменистане, Узбекистане и Армении. Количество пострадавших при каждом из них исчислялось тысячами. Масштаб катастроф другого характера (железнодорожные, авиационные, промышленные) значительно меньше, чем разрушительных землетрясений. Тем не менее оказание своевременной и полноценной медицинской помощи, включая анестезиологическую и реаниматологическую, и после них представляет довольно сложную задачу. Основная трудность обеспечения соответствующей неотложной медицинской помощи в рассматриваемых условиях заключается в том, что травматизация, носящая более или менее массовый характер, происходит в непредвиденном районе, совершенно неожиданно и мгновенно. После сильных землетрясений медицинские учреждения в их зоне оказываются разрушенными, а деятельность медицинских работников дезорганизованной. При таких обстоятельствах медицинскую помощь приходится почти полностью обеспечивать силами и средствами из других районов страны. Но даже при самом оперативном осуществлении этой работы центральными органами здравоохранения до начала широкого развертывания хирургической, анестезиологической и реаниматологической помощи проходит довольно длительный период, исчисляемый многими часами и даже днями. Обычно это происходит параллельно с наращиванием объема спасательных работ. С целью сокращения периода от момента катастрофы до оказания неотложной помощи необходимо создание специальных центров, которые были бы в постоянной готовности к немедленной переброске авиацией в район бедствия соответствующим образом оснащенных спасательных команд и медицинских бригад. Большого внимания заслуживает организация работы прибывающих в район катастрофы медицинских работников, в частности анестезиологов и сестер-анестезистов. Наиболее целесообразно направлять уже сформированные бригады, состоящие каждая из двух хирургов, анестезиолога и сестры-анестезиста. Если это заранее не сделано, то формировать бригады следует после прибытия на место. Такая форма организации позволяет работать наиболее производительно. При катастрофах большинство нуждающихся в медицинской помощи составляют пострадавшие с механической травмой; возможен и значительный процент обожженных. Для пострадавших той и другой категорий характерен выраженный болевой синдром. В связи с этим одним из первых компонентов медицинской помощи при поступлении пострадавшего в медицинский пункт должно быть при жалобах на сильную боль введение анальгетика (2 мл 2% раствора промедола или 1 мл 1 % раствора морфина). Нужно иметь в виду, что анальгетическое действие указанных препаратов может в какой-то степени затруднять диагностику некоторых повреждений, в частности органов брюшной полости. Нужно стремиться вводить анальгетик после того, как диагноз уточнен или временно воздержаться от введения. Анальгетический эффект может быть достигнут и иными путями. Весьма эффективным методом является вдыхание трихлорэтилена или метоксифлурана в анальгетической концентрации с помощью портативного аналгезера типа «Трингал». Включение последних в оснащение, предназначаемое для обеспечения медицинской помощи при катастрофах, следует считать обязательным. Одним из известных методов обезболивания при тяжелой травме является блокада болевой импульсации из области повреждения местными анестетиками. При травме конечностей и груди результат может быть очень хорошим. Однако в случаях скопления большого числа пострадавших, нуждающихся в неотложной помощи, возможность применения этого метода ограничена. В таких условиях нужно стремиться использовать его в тех случаях, когда пострадавшему с тяжелой травмой предстоит эвакуация на значительное расстояние на автомобильном или авиационном транспорте. Вообще следует руководствоваться тем, что полноценное обезболивание при эвакуации тяжело пострадавших является важным элементом профилактики травматического шока. Помимо обезболивания в медицинских пунктах, куда обычно первоначально доставляют пострадавших с места, где они получили травму, во многих случаях, помимо анальгетиков, следует использовать средства, уменьшающие сопутствующее травме сильное психическое возбуждение, которое тоже может в значительной степени предрасполагать к развитию шока. Средством выбора является диазепам (2 мл 0,5% раствора). При устойчивой гемодинамике можно использовать дроперидол (2 мл 0,25% раствора). Как анальгетик, так и транквилизатор по возможности нужно вводить внутривенно, поскольку при этом эффект наступает быстрее и выражен сильнее, чем при внутримышечном введении. В основном анестезиологи работают в тех лечебных учреждениях, в которые направляется главный поток пострадавших, нуждающихся в хирургическом лечении. Среди этих учреждений обычно какое-то место занимают больницы, сохранившиеся в районе катастрофы или недалеко от него. Другая часть лечебных учреждений находится в ближайших крупных городах, с которыми связь обеспечивается постоянно функционирующим воздушным мостом. При необходимости лечебные учреждения развертывают в палатках непосредственно в районе катастрофы. Они служат для госпитализации тяжелопострадавших, не транспортабельных или нуждающихся в неотложной помощи. По понятным причинам этим лечебным учреждениям приходится работать в наиболее трудных условиях, которые, естественно, распространяются и на анестезиологов. Общий подход к выбору методов анестезии в рассматриваемых условиях должен быть основан на принципах, изложенных применительно к пострадавшим с механической травмой (см. главу 30). Однако нужно учитывать определенные особенности, которые могут приобретать большое значение. Это прежде всего относится к предоперационному периоду. Как уже отмечалось, при больших катастрофах, особенно крупных землетрясениях, от момента получения травмы до поступления в лечебное учреждение обычно проходит значительный период. В течение его на пострадавшего оказывают неблагоприятное влияние некоторые дополнительные факторы. Среди них у пострадавших при землетрясении в Армении нередкими были более или менее выраженные синдром длительного сдавления и так называемый позиционный синдром. На фоне нарушенного кровообращения в сдавленных тканях развивался отек, приводящий к перераспределению жидкости в организме. Несомненное влияние на состояние оказывали переохлаждение и эмоциональный стресс. Все это необходимо учитывать при оценке состояния пострадавшего и выявлении степени риска предстоящей операции, а также при определении содержания предоперационной подготовки. В связи с тем что синдром длительного сдавления ведет к скоплению большого количества жидкости в поврежденных тканях, объем активно циркулирующей жидкости, в частности плазмы, может резко уменьшаться. В таких условиях устранение дефицита жидкости, улучшение микроциркуляции, повышение энергетического потенциала организма, коррекцию нарушений его внутренней среды следует считать очень важными задачами, решение которых позволяет снизить риск больших операций. Кроме того, анестезиолог должен стараться нормализовать функцию почек. В отношении пострадавших, находящихся в шоке, которым показаны значительные по объему операции, нередко возникает вопрос о выборе наиболее благоприятного времени для начала хирургического вмешательства. Решение анестезиолог и хирург должны принимать совместно. Целесообразно исходить из вероятного влияния вмешательства на основные патогенетические факторы шока. Если операция в значительной степени устраняет их, то необходимо предпринимать ее как можно раньше на фоне рациональной поддерживающей терапии. При большом потоке пострадавших, направляемых в операционный блок, анестезиологи должны всемерно способствовать повышению производительности хирургических бригад и увеличению пропускной способности операционных. Это требует такой организации работы, при которой хирурги могли бы начинать операцию в ближайшие минуты после того, как пострадавший уложен на операционный стол, т.е. после снятия повязки и обработки операционного поля. Важно также, чтобы анестезия не только была адекватной в отношении торможения реакций на травму, но и способствовала более быстрому и качественному выполнению вмешательства, а также позволяла бы сразу после наложения повязки снять больного с операционного стола. Используемые в настоящее время методы анестезии далеко не в одинаковой степени отвечают требованиям в рассматриваемых условиях. Местное инфильтрационное обезболивание при всех его преимуществах имеет недостаток, который при массовом поступлении пострадавших становится весьма существенным. Проведение местного обезболивания при значительных по объему операциях отнимает у хирургов много времени, что способствует увеличению операционного периода. При операциях на конечностях проводниковая анестезия имеет несомненное преимущество перед инфильтрационной. Ее, как и эпидуральную анестезию, целесообразнее выполнять в предоперационной приблизительно за 30 мин до того, как освободится операционный стол. Но эти два метода обезболивания в таких условиях могут широко использовать только анестезиологи, безупречно ими владеющие. Всякая неудача при их применении создает дополнительные трудности в обеспечении анестезии. Опыт свидетельствует, что в основном в рассматриваемых условиях проводится общая анестезия. Наиболее приемлемы два ее метода. При одном из них главным средством является кетамин, сочетаемый с диазепамом или дроперидолом, при другом – фентанил, дроперидол и закись азота. К применению каждого из этих методов имеются показания. Кетаминовая анестезия при хирургической помощи пострадавшим широко использовалась во время землетрясения в Армении в 1988 г. На фоне ее выполнялись операции значительного объема, в том числе ампутация на уровне проксимальных сегментов конечностей. Она позволяет лучше, чем другие методы анестезии, поддерживать гемодинамику на удовлетворительном уровне у пострадавших в шоке. Существенным преимуществом кетаминовой анестезии является отсутствие депрессивного влияния на дыхание как во время операции, так и в ближайшем периоде после нее. Последнее облегчает наблюдение за больными. При больших по объему и травматичных операциях, особенно внутри-полостных, а также во всех случаях, когда в ходе вмешательства необходима ИВЛ, показана анестезия с интубацией трахеи. Методом выбора следует считать нейролептаналгезию с ингаляцией закиси азота в соотношении с кислородом 2:1 или 1:1. Следует иметь в виду, что в ближайшие часы после длительных операций под нейролептаналгезией в связи с введением общей большой дозы неингаляционных средств может остро развиться депрессия дыхания. Помимо рассмотренных методов, при не очень продолжительных хирургических вмешательствах и перевязках можно с успехом использовать анестезию фторотаном в сочетании с закисью азота.

33.2. Анестезиологическая помощь в военно-полевых условиях Военная анестезиология в настоящее время является самостоятельной областью военной медицины. Она сформировалась на основе опыта, накопленного в области хирургического обезболивания в прошлые войны, а также достижений анестезиологии в послевоенный период. Принципы организации, содержание и материальное обеспечение анестезиологической помощи в военно-полевых условиях разработаны с учетом характера возможной войны. Известно, что современные средства вооруженной борьбы включают оружие массового поражения, применение которого значительно затрудняет организацию полноценной медицинской помощи вообще и анестезиологической в частности. Важным элементом ее является обезболивание, необходимость которого возникает непосредственно после ранения. Значение этого элемента определяется еще и тем, что период от момента ранения до поступления в лечебное учреждение нередко составляет 6 ч и более. Эффективному устранению боли в раннем периоде после ранения придают существенную роль в профилактике травматического шока. В индивидуальные аптечки военнослужащих включены шприц-тюбики с промедолом (20 мг), который пострадавший может использовать в любой момент. Если раненый из-за тяжести состояния не может воспользоваться шприц-тюбиком сам, анальгетик при необходимости вводят в порядке взаимопомощи или первой медицинской помощи. На пункте первой врачебной помощи при соответствующих показаниях промедол или морфин целесообразнее вводить не подкожно или внутримышечно, а внутривенно. Используя наркотические анальгетики в очаге поражения и в передовых медицинских пунктах, нужно учитывать возможность кумуляции их. Вводимые подкожно растворы всасываются медленно, особенно на фоне стресса, крово-потери, охлаждения, сопровождающихся спазмом периферических сосудов. Это обусловливает и медленное проявление анальгетического эффекта, что, как показал опыт второй мировой войны, нередко побуждает медицинских работников к повторным введениям наркотических анальгетиков. В результате их общая доза оказывается значительно превышающей допустимую и на последующих этапах возникает опасность угнетения дыхания. Признано рациональным на этапе доврачебной и первой врачебной помощи введение анальгетика вместе с одним из транквилизаторов, в частности с диазепамом. Такое сочетание позволяет достигать желаемых обезболивающего и седативного эффектов относительно небольшими дозами. Помимо наркотических анальгетиков, в передовых медицинских пунктах с целью обезболивания предусмотрено использование анальгетических концентраций трихлорэтилена или метоксифлурана с помощью портативного устройства, выпускаемого отечественной промышленностью под названием «Трингал». Этот аналгезер после заправки его (10 мл) одним из упомянутых анестетиков в течение 1 ч создает во вдыхаемом через мундштук воздухе концентрацию анестетика, дающую значительный обезболивающий эффект. Особенно отчетливо он проявляется на фоне действия ранее введенной дозы промедола (20 мг) или морфина (10 мг) и диазепама (10 мг). «Трингал» рассчитан на применение его самими пострадавшими как в периоде пребывания их в медицинском пункте, так и во время эвакуации. Он может быть использован, начиная с пункта доврачебной медицинской помощи. В объем первой врачебной помощи раненым входит еще один важный метод обезболивания – блокада нервных путей области повреждения местными анестетиками. Она наиболее эффективна при ранениях и закрытых повреждениях конечностей и груди. Врачам воинских частей более доступна методика новокаиновой блокады, разработанная А.В. Вишневским (см. главу 18). По сравнению с двумя предыдущими способами обезболивания, т.е. введением анальгетика и применением аналгезера, блокада требует больше времени, поэтому при большом потоке пораженных возможность ее выполнения ограничена. На медицинских пунктах, предназначенных для оказания первой врачебной помощи, в боевых условиях могут возникать неотложные показания к выполнению некоторых простых в техническом отношении оперативных вмешательств. К такого рода операциям относятся веносекция, трахеостомия при угрозе асфиксии, пересечение кожного лоскута при неполном отрыве конечности, наложение лигатуры или зажима на сильно кровоточащий в ране сосуд и некоторые другие. Большинство этих вмешательств выполнимо под местным обезболиванием. Однако в отдельных случаях оказывается необходимой кратковременная общая анестезия. В Великую Отечественную войну для этой цели предназначались хлорэтил и гексенал. В настоящее время наиболее приемлемым общим анестетиком является кетамин. Преимущество его заключается в том, что методика проведения анестезии вполне доступна врачу и во время анестезии сохраняется адекватное спонтанное дыхание, а это в рассматриваемых условиях очень важно. Из медицинских пунктов частей раненые поступают в военно-полевые лечебные учреждения для оказания им квалифицированной и специализированной медицинской помощи. Для квалифицированной помощи предназначены отдельные медицинские батальоны (ОМЕДБ) и отдельные медицинские отряды (ОМО), а для специализированной – госпитали. Все военно-полевые медицинские учреждения для лечения раненых имеют в штате отделение для оказания анестезиологической и реаниматологической помощи. В ОМЕДБ и ОМО это отделение называется отделением анестезиологии и реанимации. Оно представлено двумя врачами, семью медицинскими сестрами и двумя санитарами. При большом поступлении пораженных создают две бригады – анестезиологическую и реаниматологическую. Первая из них в составе одного врача и трех медицинских сестер работает в операционно-перевя-зочном блоке, проводя в основном общую анестезию. Она обеспечивает работу трех хирургических бригад: двух в операционной и одной в перевязочной. За сутки эта бригада способна провести 20-25 общих анестезий. Материальное ее оснащение включает два специальных комплекта (АН), каждый из которых позволяет провести без пополнения 20 общих анестезий. Бригада имеет в своем распоряжении четыре портативных аппарата ИН, два из которых («Наркон-2») находятся в комплекте АН с приданным им аппаратами ИВЛ «Пневмат-1». Два других аппарата ИН находятся вне комплектов. Операционная обеспечивается кислородом через систему кислородно-ингаляционной станции (КИС-2), входящую в оснащение отделения анестезиологии и реанимации. Непосредственная медикаментозная подготовка в полевых лечебных учреждениях аналогична проводимой в мирное время. Предназначаемые для нее средства предусмотрено вводить внутримышечно в предоперационной за 20-30 мин до поступления на операционный стол или внутривенно перед началом анестезии. При определении вида и метода анестезии анестезиолог, помимо исходного состояния раненого и характера операции, учитывает поток пораженных, нуждающихся в хирургической помощи. Из опыта прошлой войны известно, что расширение показаний к общей анестезии способствует увеличению пропускной способности операционных. Общая анестезия не только сокращает время, затрачиваемое хирургом на операцию под местным обезболиванием, но и создает оптимальные условия для его работы. Вот почему в Великую Отечественную войну при поступлении в медико-санитарные батальоны и передовые военно-полевые госпитали большого числа раненых, что обычно наблюдалось при крупных наступательных операциях, общая анестезия проводилась в 40– 50% случаев. Это происходило в условиях сравнительно примитивной техники наркотизации, в отсутствие врачей и среднего медицинского персонала, имеющих специальную подготовку. Естественно, что при современном уровне развития анестезиологии и предусмотренном штатно-организационном обеспечении анестезиологической помощи в военно-полевых лечебных учреждениях есть основания для установления широких показаний к общей анестезии. В ОМЕД и ОМО в зависимости от конкретных условий их деятельности она предположительно может быть проведена в 60-70% случаев. В военно-полевых условиях выбор средств для общей анестезии менее широкий, чем в анестезиологической практике мирного времени Тем не менее предусмотрено использование основных анестетиков. До недавнего времени главными средствами в табеле на военное время были ингаляционные анестетики (диэтиловый эфир, фторотан и закись азота), а из неингаляционных – лишь гексенал и тиопентал-натрий. Весь этот комплекс средств остается в арсенале военных анестезиологов. Он позволяет проводить анестезию в нескольких вариантах. Для больших хирургических вмешательств наиболее приемлема комбинированная анестезия с использованием барбитуратов для индукции анестезии и ингаляционных средств для поддержания ее. Можно применять как эндотрахеальный, так и масочный способы. Многие сравнительно небольшие хирургические вмешательства у раненых могут быть выполнены под анестезией закисью азота и фторотаном на фоне спонтанного дыхания. Появление в последние годы ряда новых неингаляцонных средств для общей анестезии способствовало тому, что несколько изменился подход к выбору ее методов при операциях у раненых. Оказались целесообразными некоторое ограничение применения ингаляционных анестетиков, особенно эфира, и более широкое использование неингаляционных средств. При больших операциях обнаружилось существенное преимущество нейролептаналгезии, а при непродолжительных вмешательствах хорошо зарекомендовала себя кетами-новая анестезия на фоне действия предварительно введенных диазепама или дроперидола. Положительные качества неингаляционной общей анестезии в условиях работы военно-полевых лечебных учреждений проявились прежде всего в простоте техники ее проведения, исключающей необходимость использования аппаратов ИН. Важно и то, что упаковка неингаляционных средств малогабаритна, допустимые сроки их хранения длительные, их легче транспортировать, чем ингаляционные анестетики. Однако наряду с отмеченными преимуществами неингаляционные методы анестезии имеют существенные для военно-полевых условий недостатки. Главные из них находят выражение в более вариабельной индивидуальной чувствительности к используемым средствам, проявлении остаточного побочного неблагоприятного их влияния, особенно на дыхание. Последнее при массовом поступлении пораженных может создавать трудности в связи с необходимостью внимательного контроля состояния оперированных в первые часы после анестезии. Именно поэтому пока нельзя отказываться полностью от ингаляционных анестетиков. Подключение их при длительных операциях позволяет снизить дозы неингаляционных средств и тем самым уменьшить опасность. Наиболее подходящей для этой цели является закись азота, а потому из всех ингаляционных анестетиков она занимает наиболее прочное положение в арсенале средств, предусматриваемых для общей анестезии в военно-полевых условиях. . При многих, в основном больших по объему, операциях у раненых показан эндотрахеальный метод общей анестезии. Однако относительная сложность последнего обусловила ограничение показаний к нему в военно-полевых лечебных учреждениях. Раньше предусматривалось достигать этого путем более широкого применения закиси азота и фторотана через маску. После введения в практику кетамина задача решается проще. Опыт показал, что под кетаминовой анестезией при спонтанном дыхании можно успешно производить у пострадавших с механической травмой многие операции, в том числе и значительные по объему. Дополнительное введение диазепама, дроперидола или некоторых других средств (в частности, пирацетама) позволяет почти полностью избежать связанных с остаточным действием кетамина психических расстройств в ближайшем послеоперационном периоде. Наряду с общей анестезией при операциях у раненых предусматривается широкое применение местного инфильтрационного и регионарного обезболивания. В общей сложности эти методы могут составить 40% и более по отношению ко всем операциям. Главным из них является инфильтрационная анестезия. Самые существенные преимущества ее перед другими методами – это простота техники, широкая доступность и сравнительная безопасность, что для военно-полевых лечебных учреждений не потеряло значения и в условиях предусмотренной в них в настоящее время специализированной анестезиологической помощи. В связи с этим большое значение имеет повышение эффективности местного обезболивания путем предварительного введения оперируемым определенных препаратов общего действия, в частности фентанила, дроперидола, диазепама, в дозах, не выключающих сознание и не угнетающих дыхание. Такая сочетанная анестезия обеспечивает успешное выполнение значительных по объему операций у раненых при минимальном участии анестезиолога. Методы регионарной анестезии (спинномозговая, проводниковая и внутрикостная) для передовых военно-полевых лечебных учреждений при массовом поступлении раненых мало приемлемы, так как они сравнительно сложны и требуют значительного времени. В госпиталях возможность их применения шире. Особенно это относится к эпидуральной анестезии, к которой могут быть установлены широкие показания при операциях на нижних конечностях, в области таза, на органах брюшной полости. Многие операции на конечностях можно с успехом выполнять под проводниковой анестезией. Условия работы и характер хирургической деятельности в передовых военно-полевых лечебных учреждениях (ОМЕДБ и ОМО) и в госпиталях различаются, что обусловливает и некоторые особенности обеспечения анестезиологической помощи в них. В ОМЕДБ и ОМО операции в основном предпринимаются по срочным и неотложным показаниям. Анестезию часто приходится проводить на фоне тяжелой кровопотери, шока, острой дыхательной недостаточности. Помимо анестезии, анестезиологи осуществляют инфузионно-трансфузионную терапию во время пребывания раненых в операционно-перевязочном блоке. В случаях осложнений у послеоперационных больных анестезиологи нередко вынуждены отвлекаться для оказания реаниматологической помощи. Методы общей анестезии в передовых военно-полевых лечебных учреждениях в некоторой степени стандартизованы: в них более, чем в госпиталях, ограничен выбор фармакологических средств для проведения ее. Госпитали предназначены для оказания специализированной хирургической помощи, поэтому большинство их профилировано. Соответственно необходим и более дифференцированный подход к выбору методов анестезии. В зависимости от профиля госпиталя показания к общей и регионарной анестезии широко варьируют. Так, в госпиталях для раненных в голову она проводится в 35%, а в госпиталях для раненных в грудь и живот – более чем в 70% случаев. Здесь анестезиологи значительно реже встречаются с ранеными в состоянии шока и некомпенсированной кровопотери. Отделения анестезиологии и интенсивной терапии имеют в своем составе трансфузиолога и фельдшеров по переливанию крови, что в этом отношении значительно облегчает задачи анестезиологических бригад, работающих в операционных. В военно-полевых лечебных учреждениях, предназначенных для оказания как квалифицированной (ОМЕДБ, ОМО), так и специализированной (госпитали) хирургической помощи, анестезиологическое обеспечение операций и интенсивная терапия раненых тесно связаны. Организуемые при массовом поступлении раненых анестезиологические и реанимационные бригады работают в тесном сотрудничестве под общим руководством. Начальник отделения в зависимости от конкретных условий мобилизует основные силы на одном или другом участке работы. Непременным требованием является обеспечение возможности взаимозаменяемости как врачей, так и среднего медицинского персонала. Многое зависит от оперативности и слаженности в работе личного состава отделения.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Дарбинян Т.М., Звягин А.А., Цитовский Ю И. Анестезиология и реанимация на этапах медицинской эвакуации.– М.: Медицина, 1984. Военно-полевая хирургия / Под ред. К. М Лисицина и Ю Т. Шапошникова.– М : Медицина, 1982. Krome R. L Care in Afganistan//Ann. Emerg Med.

-1988.-Vol. 17.-№ 8.-P 859-860 Principles and practice of emergency medicine – Philadelphia, 1978 Sheng L. J Medical Support in Tangshan earthquake: a review of the management of mass casualties and certain major injuries//J Trauma. –1987.-Vol 10.-P. 1130-1135.

Глава 34 АНЕСТЕЗИЯ У БОЛЬНЫХ С СОПУТСТВУЮЩИМИ ЗАБОЛЕВАНИЯМИ И ОСЛОЖНЯЮЩИМИ СОСТОЯНИЯМИ Наличие у больных сопутствующей патологии жизненно важных систем организма требует от анестезиолога учета трех важных обстоятельств, без обдумывания которых невозможно обеспечить безопасность проведения операции и анестезии. Во-первых, влияние анестезиологического пособия на функции организма при сопутствующей патологии может существенно отличаться от закономерностей, описанных в главе 19. Во-вторых, сопутствующая патология может повлиять на течение анестезии, изменяя эффект и детоксикацию используемых медикаментов, а также режим применения основных и вспомогательных методов и компонентов анестезиологического пособия. В-третьих, на всех этапах ведения больного (до, во время и после операции) могут возникнуть дополнительные осложнения, которые анестезиолог должен предвидеть и к которым должен заблаговременно подготовиться.

Учет перечисленных важных обстоятельств – это по сути дела клинико-физиологический анализ, который анестезиолог должен провести при сопутствующей патологии. Особое значение имеет медикаментозный фон, который создает для анестезиолога дополнительные трудности.

34.1. Патология легких Основные требования к проведению анестезиологического пособия у больных с сопутствующей легочной патологией таковы: 1) если обстоятельства позволяют, то нужно исследовать функциональное состояние дыхания в предоперационном периоде, чтобы опеределить главные физиологические механизмы дыхательной патологии; 2) надо попытаться увеличить функциональные резервы дыхания в предоперационном периоде с помощью различных методов респираторной терапии; 3) для больных с ограниченными резервами дыхания особую опасность представляют нарушение реологических свойств крови, трансфузии плохо профильтрованной крови во время и после анестезии и операции; 4) требуются тщательное обезболивание и специальная респираторная терапия в послеоперационном периоде, чтобы предупредить послеоперационную дыхательную недостаточность.

Выбор специальных методов анестезии имеет меньшее значение в профилактике дыхательных расстройств у больных с патологией легких, чем учет перечисленных выше требований. Хронические обструктивные заболевания легких (ХОЗЛ). С этой патологией анестезиологи сталкиваются все чаще из-за увеличения числа оперативных вмешательств у пожилых людей, распространения курения, аллергических болезней легких и т.д. Нозологическими формами ХОЗЛ, с которыми чаще приходится встречаться, являются бронхиальная астма, хронический обструктивный бронхит, эмфизема легких, пневмосклероз. Основными функциональными сдвигами являются увеличение сопротивления дыхательных путей, снижение растяжимости легких, раннее экспираторное закрытие дыхательных путей, повышенный альвеолярный шунт, высокая работа дыхания, наклонность к правожелудочковой недостаточности. Главная трудность для анестезиолога

– нередкая задержка мокроты у больных с ХОЗЛ. Обычно у таких больных имеется умеренная гиперкапния и реакция дыхательного центра на углекислый газ снижена, поэтому при использовании больших доз анестетиков и наркотических анальгетиков легко возникает центральная депрессия дыхания. Влияние медикаментозного фона. Длительная медикаментозная терапия, влияющая на выбор анестезиологического пособия, при ХОЗЛ обычно не проводится, за исключением больных бронхиальной астмой или больных, страдающих правожелудочковой недостаточностью в связи с ХОЗЛ. Влияние медикаментозной терапии на проведение анестезии у таких больных рассмотрено в следующем разделе. Предоперационная подготовка Основу ее составляет нормализация дренажной функции дыхательных путей Она заключается в ежедневных многократных аэрозольных ингаляциях увлажняющих средств (изотонический раствор натрия хлорида, 1 % раствор натрия гидрокарбоната и др.), стимуляции кашля в дренирующем положении тела, вибрационном массаже грудной клетки. Премедикация обычная с учетом возможной депрессии дыхания. Операционный период. Введение в анестезию не имеет специфики. В качестве основного анестетика не рекомендуется эфир, раздражающий дыхательные пути. Имеется связанная с экспираторным закрытием дыхательных путей специфика в режимах спонтанной вентиляции или ИВЛ у больных с выраженной эмфиземой легких Может потребоваться применение режима ПДКВ как при спонтанной вентиляции, так и при ИВЛ. Замедленный вдох способствует лучшему регионарному распределению вентиляции в легких при сужении бронхов. Следует шире использовать современные методы регионарной анестезии типа эпидуральной и других в сочетании с воздействием на психоэмоциональную сферу, контролем вентиляции, гемодинамики, метаболизма. Послеоперационный период. Требуются аэрозольное увлажнение мокроты, вибрационный массаж, режим ПДКВ. Необходим тщательный контроль дренирования мокроты и аналгезии. Важное значение имеет стимуляция кашля, оптимизированного положением тела,– КОПТ note 43. Если операция была сделана на органах грудной клетки и живота, то паравертебральная или иные виды регионарной блокады должны стать обязательным действием, без которого хирургу не следует зашивать операционную рану. Надо обратить внимание на возможность возникновения или обострения правожелудочковой недостаточности у больных с ХОЗЛ. Бронхиальная астма. Основа бронхиальной астмы – повышенная чувствительность бронхиальных мышц к внешним и внутренним стимулам с развитием бронхиолоспазма, на который наслаиваются отечно-воспалительные изменения бронхиальной стенки и нарушение дренирования мокроты. Возникает острая дыхательная недостаточность преимущественно по обструктивному типу. Влияние медикаментозного фона Больные бронхиальной астмой длительное время пользуются |32-адреномиметиками типа орципреналина, сульфата (алупент), используя в том числе карманные ингаляторы с отмеренной дозой (КИОД). Неумеренное применение КИОД с адреномиметиком создает электрическую нестабильность сердца, облегчая возникновение аритмий и других расстройств кровообращения при операции и анестезии. Часть больных бронхиальной астмой являются глюкокортикоидозависимыми, и это чревато развитием острой надпочечниковой недостаточности в ходе операционного стресса. В премедикацию надо включать преднизолон в двойной для данного больного дозе. Предоперационная подготовка. При атонической астме целесообразно (если позволяют обстоятельства) провести предварительную проверку на чувствительность больного ко всем препаратам, которые предполагается использовать в ходе анестезиологического пособия и число которых необходимо сократить до разумного предела. Желательно также с помощью объективных методов (тест поток – объем максимального выдоха и др.) выявить реакцию больного на бронходилататоры (антигистаминные, бета-адреномиметические, м-холинолитические и др.), чтобы в нужный момент воспользоваться лучшим средством. В премедикации следует использовать бронхолитики, которые больные обычно принимают в межприступном периоде. У глкжокортикоидозависимых больных в премедикацию включают двойную дозу преднизолона. Операционный период. В ходе операции и анестезии следует избегать медикаментов и методов, способных спровоцировать бронхиолоспазм. Полагают, что тиопентал-натрий, содержащий серу, и тубокурарин, освобождающий гистамин, при бронхиальной астме применять не следует, так как они могут стимулировать гиперреактивность бронхов. Имеется мнение о преувеличении этой опасности, но, учитывая возможность многообразной замены (гексенал, кетамин, диазепам, дитилин, пипекуроний и др.), лучше отказаться от тиопен-тал-натрия и тубокурарина при анестезии у больных бронхиальной астмой. Интубация трахеи должна выполняться при достаточно глубокой анестезии. Желательно предварительное аэрозольное или внутривенное введение лидокаина. Внутривенная инфузия эуфиллина со скоростью до 1 мг/(кг-ч) может оказаться полезной у этих больных. Из ингаляционных анестетиков предпочтительнее применять фторотан, в остальном анестезия без особенностей. Возникновение бронхиолоспазма по ходу операции и анестезии следует сразу же дифференцировать от механического препятствия в трубке и дыхательных путях. При бронхиолоспазме следует вводить препарат, к которому больной наиболее чувствителен. Если чувствительность неизвестна, то внутривенно медленно вводят до 0,5 мг орципреналина сульфата, до 5 мг/кг эуфиллина, до 0,5 мг атропина и 60-90 мг преднизолона. Препараты вводят последовательно, каждый последующий при неэффективности предыдущего. Послеоперационный период. Сохраняется тенденция к предупреждению развития бронхиолоспазма. Большое внимание должно быть уделено дренированию мокроты. Глюкокортикоидозависимые больные должны получать обычные для них дозы гормонов. У многих больных бронхиальной астмой имеется обструктивная эмфизема легких, и к ним полностью относится специфика анестезиологического пособия у больных хроническими неспецифическими заболеваниями легких, рассмотренными выше. Развитие дыхательной недостаточности в послеоперационном периоде у больных хроническими заболеваниями легких требует срочных мер респираторной и нереспираторной терапии вплоть до гемосорбции note 44, поскольку дыхательные резервы у таких больных ограничены. Синдромы апноэ во сне. Эта все более учащающаяся патология заключается в возникновении во время сна эпизодов апноэ продолжительностью более 15 с с частотой свыше 5 в час. Различают центральное, обструктивное и смешанное апноэ во сне, когда преобладают механизмы нарушения центральной регуляции дыхания или обструкции. По современным представлениям, эти механизмы четко взаимосвязаны, и их возникновение усугубляется ожирением, наличием хронических обструктивных заболеваний легких, острым или хроническим поражением нервной и мышечной систем note 45. Для анестезиологов интерес должен представлять факт, что у больных с наклонностью к синдрому «сонного» апноэ могут быть эпизоды апноэ уже после премедикации, во время анестезии и в послеоперационном периоде. Эпизоды «сонного» апноэ чреваты возникновением гахиаритмии, гипертензион-ного криза и даже внезапной кардиальной смерти, легочной артериальной гипертензии, почечной недостаточности note 46. Таким больным необходим мониторинг дыхания на всех этапах анестезии. Возникновение апноэ во сне надежно устраняется применением режима непрерывного положительного давления при спонтанной вентиляции легких note 47 Частота и выраженность опасных последствий синдрома уменьшаются при непрерывной ингаляции кислородных смесей во время сна note 48. Острые респираторные заболевания. Плановую операцию на фоне острого респираторного заболевания выполнять не следует. В случае срочной операции при анестезиологическом пособии надо учесть два главных обстоятельства: вероятность большей реактивности гортани и трахеи на интубационную трубку и необходимость особо тщательного туалета дыхательных путей в послеоперационном периоде.

34.2. Патология кровообращения Основная или сопутствующая патология системы кровообращения увеличивает риск оперативного вмешательства, в том числе риск общей анестезии. Главный принцип, которого должен придерживаться анестезиолог, обеспечивающий при операции безопасность больного с патологией системы кровообращения,– минимально нарушать ауторегуляцию кровообращения. Любые гемодинамические сдвиги, начавшиеся у такого. больного во время операции, трудно управляемы и потому предупреждение их более перспективно, чем последующая нормализация кровообращения.

При выборе анестезиологического пособия у больных с патологией системы кровообращения всегда надо учитывать: 1) степень и механизмы компенсации патологии кровообращения; 2) медикаменты, получаемые больным, метаболические и функциональные сдвиги в организме, которые эти медикаменты вызвали при их длительном применении; 3) вероятное вовлечение в процесс других систем и органов – мозга, печени, почек, легких.

Ишемическая болезнь сердца. Если срочная операция выполняется на фоне острой или хронической коронарной недостаточности, то анестезиологическое пособие должно включать в себя элементы профилактики и интенсивной терапии инфаркта миокарда, поскольку при хронической коронарной недостаточности летальность во время анестезии обусловливается в основном инфарктом миокарда. Поданным В. A. Briggs (1980), у 6,6% больных, перенесших в прошлом инфаркт миокарда, в течение 1-й недели после операции возник повторный инфаркт. Из числа тех, кто был оперирован в течение первых 3 мес от начала инфаркта, повторный инфаркт развился у 37%. Средняя летальность больных, у которых инфаркт миокарда возник во время операции и ближайшем послеоперационном периоде, составила 54%, причем больные погибли в основном в первые 48 ч.

Следовательно, своевременное обнаружение, профилактика и устранение острых коронарных нарушений при операции у больных ИБС являются важной задачей анестезиологического пособия. В связи с этим у больных ИБС, подвергающихся операции, необходим мониторный контроль ЭКГ и ЦВД на всех этапах анестезиологического пособия.

Влияние медикаментозного фона. Необходимо учитывать влияние бета-адреноблокаторов, антагонистов кальция, препаратов нитрогруппы.

Бета-адреноблокатор анаприлин снижает возбудимость миокарда и при ИБС улучшает соотношение кровоснабжения миокарда с его потребностью в кислороде. В условиях операционного стресса, когда а-адреностимуляция (т.е. сужение сосудов) сохранена, а бета-адреностимуляция блокирована, сердечный выброс может снизиться, не обеспечивая кровообращение По той же причине сердце не может адекватно реагировать на кровопотерю или гипертрансфузию.

Почти не применяемые в современной анестезиологии эфир и циклопропан дают кардиодепрессивный эффект, компенсируемый гиперкатехоламинемией. При бета-адреноблокаде этот компенсаторный механизм неэффективен, следовательно, эфир и циклопропан не совместимы с применением бета-адреноблокаторов. Фторотан и другие галогенсодержащие анестетики, барбитураты также оказывают кардиодепрессивное действие, и теоретически на фоне бета-адрено-блокады оно должно усилиться, однако клинические наблюдения этого не подтверждают.

Многолетняя дискуссия относительно предварительной отмены бета-адрено-блокаторов перед операцией закончилась тем, что была признана нецелесообразность такой отмены. Она приводит к опасному повышению чувствительности миокарда к катехоламинам, что является более опасным, чем теоретически возможное увеличение депрессии миокарда. Если все же в ходе операции и анестезии бета-адреноблокада проявляется брадикардией и артериальной гипотензией, то можно ввести внутривенно бета-адреностимулятор изадрин (изупрел), атропин, кальция хлорид, эуфиллин. Следует иметь в виду возможность брон-хоспастического эффекта бета-адреноблокаторов, облегчающих развитие бронхио-лоспазма во время операции и анестезии.

Эффект антагонистов кальция верапамила (изоптин, финоптин), фениги-дина (коринфар, нифедипин), дифрила (коронтин, фаликор), сензита и др. основан на уменьшении потребления кислорода миофибриллами миокарда и на расширении коронарных сосудов. Эти препараты в разной степени уменьшают возбудимость, проводимость и сократимость миокарда, и хотя значительное угнетение миокарда при их сочетании с анестетиками не описано, такую возможность надо иметь в виду. Кроме того, следует помнить о возможности усиления эффекта миорелаксантов, поскольку антагонисты кальция действуют на скелетные мышцы.

Данных об опасном влиянии нитратов (нитроглицерин, сустак, эринит, нитросорбид и др.) на течение операции и анестезии нет.

О роли антигипертензивных препаратов и сердечных гликозидов при анестезиологическом пособии у больных ИБС см. ниже.

Предоперационная подготовка. Необходима тщательная коррекция метаболизма, в первую очередь нормализация КОС (устранение метаболического ацидоза) и водно-электролитного баланса (создание клеточной и плазменной нормокалиемии). Больной должен получать обычные для него медикаменты в связи с патологией кровообращения. В премедикацию обязательно включать транквилизаторы.

Операционный период. Наилучшие результаты у больных ИБС наблюдаются при нейролептаналгезии и атаралгезии. Использование фторо-тана, барбитуратов допустимо, но дозы их должны быть снижены (концентрация фторотана не более 1,5%). Не рекомендуется применять кетамин. ИВЛ выполняют в режиме нормовентиляции. Мониторизация ЭКГ и ЦВД обязательна.

Небольшие операции, выполняемые под различными видами местной анестезии, требуют подавления психоэмоциональной сферы транквилизаторами, центральными анальгетиками. Необходимы ингаляция кислорода и такой же, как при общей анестезии, мониторный контроль.

Залогом успеха являются нормовентиляция, стабилизация пульса и артериального давления, предупреждение увеличения работы сердца. Важно следить, чтобы было достаточным диастолическое давление, так как кровоснабжение миокарда осуществляется во время диастолы.

Послеоперационный период. Адекватная аналгезия и транквилизация – важный элемент ведения больных ИБС. Применяется обычная коро-нарорасширяющая терапия. Инфузионная терапия должна выполняться с тщательным контролем ЦВД и ЭКГ.

Гипертоническая болезнь. Это заболевание часто сочетается с ИБС, и тогда к нему относятся все положения, высказанные в предыдущем разделе.

Если гипертоническая болезнь сопровождается поражением почек, нарушением мозгового кровообращения, то следует учесть связанные с этим особенности анестезиологического пособия (см. ниже). Необходимость отмены антигипертензивной терапии перед операцией вызывает сомнения так же, как и усиление ее, поскольку кровоснабжение органов адаптировано к высокому уровню артериального давления.

Влияние медикаментозного фона. Используемые больными гипертонической болезнью медикаменты относятся к различным по фармакологическому эффекту группам: ганглиоблокаторы (пентамин и др.), адренолитики (резерпин, клофелин, фентоламин), антагонисты кальция (апрессин), блокаторы ренин-ангиотензиновой системы (каптоприл, тензиомин), диуретики и др. Применение антигипертензивных средств с разнообразным механизмом действия затрудняет анализ возможного влияния их сочетаний на эффект анестезии.

Основная опасность предшествующей антигипертензивной терапии состоит в том, что компенсаторное сужение сосудов, необходимое организму при кровотечении, изменении положения тела, ИВЛ, может отсутствовать, что приводит к нарушению венозного возврата и опасным расстройствам гемодинамики. Может оказаться сниженной реакция организма на введение вазопрессоров, адреностимуляторов. Ряд антигипертензивных средств, блокируя симпатическую нервную систему, приводит к гипертонусу парасимпатической, что может проявиться избыточной секрецией пищеварительных соков, мокроты, брадикардией, диареей и др. Наконец, антигипертензивные препараты, действующие на ЦНС, дают седативный эффект, и необходимая глубина общей анестезии достигается меньшими количествами анестетиков.

Перечисленные возможные эффекты антигипертензивных средств должны учитываться анестезиологом, но не являются поводом к их отмене в предоперационном периоде. Если по каким-то соображениям возникает необходимость прервать антигипертензивную терапию, то следует учесть, что эффект ганглиоблокаторов, а– и бета-блокаторов прекращается через 1-2 дня, метилдофы, клофелина, резерпина – через 1-2 нед. К недостаткам прекращения антигипертензивной терапии относятся вероятность гипертонических кризов, трудность поддержания стабильной гемодинамики до, во время и после операции.

Предоперационная подготовка. Следует уточнить характер артериальной гипертензии, стадию гипертонической болезни, установить, вовлечены ли в патологию другие системы организма (наличие ИБС, сердечной недостаточности, нарушения мозгового кровообращения, почечной недостаточности). Выявление какого-либо из перечисленных состояний требует соответствующей дополнительной подготовки. При длительном использовании диуретиков контроль и коррекция электролитных расстройств обязательны.

Премедикация должна включать атарактические средства.

Операционный период. В ходе операции надо опасаться возникновения артериальной гипертензии, которая у больных гипертонической болезнью наблюдается втрое чаще, чем у больных-нормотоников. При этом нет существенных различий в частоте кризов во время операции у больных, ранее леченных или нелеченных note 49.

Для введения в наркоз кетамин противопоказан. Интубацию трахеи следует выполнять при достаточной глубине анестезии или с предварительным опрыскиванием гортани и трахеи лидокаином.

Поддержание анестезии осуществляют любыми анестетиками, которые чаще применяет анестезиолог, за исключением кетамина. Нейролептаналгезия в различных сочетаниях предпочтительнее.

Для миорелаксации удобнее применять тубокурарин, дающий ганглио-блокирующий эффект, тогда как панкуроний может вызвать повышение артериального давления note 50.

При операциях в рефлексогенных зонах анестезию желательно дополнить местной блокадой.

Эпидуральная анестезия блокирует стимуляцию артериальной гипертензии достаточно надежно, но возникающая на ее фоне гиповолемия (в частности, при кровопотере) опаснее, чем при общей анестезии, так как не может быть аутокомпенсирована.

Артериальную гипертензию, не уступающую углублению анестезии, устраняют натрия нитропруссидом при скорости инфузии от 0,5 до 5 мкг/ (кг•мин). Можно также использовать арфонад, имехин, гигроний.

При гипертонической болезни неустраненная гиповолемия представляет особую опасность, поскольку регуляция сосудистого тонуса нарушена, и посту-ральные эффекты могут оказаться более выраженными и опасными. Мониторизация артериального давления и ЭКГ обязательна.

Послеоперационный период. Если артериальная гипертензия существует, несмотря на адекватную аналгезию и атараксию, следует применить антигипертензивные средства, чтобы поддержать артериальное давление на обычных для больного цифрах.

Особое внимание надо уделить контролю диуреза, ЭКГ, инфузионной терапии.

Нарушение сердечного ритма. Нарушения ритма сердца в виде тахиаритмий и брадиаритмий связаны с патологией возбудимости и проводимости сердца, которые в свою очередь являются следствием рубцовых, воспалительных и ишемических изменений миокарда. Часто аритмии бывают связаны с лекарственным эффектом гликозидов, бета-адреноблокаторов и других медикаментов, электролитными расстройствами и дисбалансом вегетативной нервной системы. Крайние степени нарушения ритма – асистолия и фибриляция – имеют множество промежуточных форм.

Влияние медикаментозного фона. Больные с нарушением сердечного ритма получают медикаменты в зависимости от характера аритмии. При различных формах блокады проводящей системы нередко используют Бета-адреностимуляторы, м-холинолитики, тогда как при тахиаритмиях – новока-инамид, хинидин, лидокаин, антагонисты кальция.

Действие каждого из этих средств должно быть учтено при выборе анестезиологического пособия.

Брадикардия может быть связана с передозировкой сердечных гликозидов, бета-адреноблокаторов или антиаритмических препаратов. У таких больных необходимо провести пробу на атропин: отрицательная реакция резко повышает риск анестезиологического пособия, и перед началом анестезии может потребоваться трансвенозная электростимуляция сердца.

Предоперационная подготовка. Следует уточнить характер и причины нарушения сердечного ритма и, если возможно, произвести соответствующую коррекцию. В любом случае должны быть корригированы метаболические расстройства, если они обнаружатся.

У большинства больных нарушения сердечного ритма связаны с электролитными расстройствами (начинаются с них или сопровождаются ими). При тахисистолиях малейшее дополнение в виде кратковременной гипоксии, болевой реакции и т.д. может закончиться фибрилляцией сердца, требующей электроимпульсной терапии.

Трудным для решения бывает вопрос о применении атропина при тахиаритмиях. Чаще всего его все же следует использовать, если только тахиаритмия связана не с гипертонусом симпатической нервной системы.

Операционный период. Выбор метода анестезиологического пособия зависит от характера аритмии. Например, при синдроме Вольфа-Паркин-сона-Уайта, связанном с проведением импульса от синусового узла через два пути – патологический и нормальный, чаще всего наблюдается пароксизмальная предсердная тахикардия. Анестезиологическим пособием у больных с таким синдромом надо предупредить возможную стимуляцию симпатической нервной системы. Следовательно, им не показано применение кетамина и панкурония, повышающих симпатический тонус, а внутривенное введение лидокаина полезно.

При различных блокадах проводящих путей вплоть до синдрома Морганьи-Адамса-Стокса, наоборот, показана адреностимуляция. Особое внимание должно быть уделено поддержанию нормоволемии. При частичной блокаде большую опасность представляет ваготония с усилением брадикардии при первом введении дитилина.

Все чаще анестезиологу приходится проводить анестезию у больных с имплантированным электростимулятором сердца. У таких больных порог импульса стимулятора может быть повышен выраженным метаболическим ацидозом или алкалозом, гиперкалиемией, введением дитилина, а снижен – гиперкатехоламинемией, гипокалиемией, ишемией миокарда. Работу стимулятора могут нарушить электрическое влияние при электрокоагуляции сосудов, магнитное поле работающих рядом электродвигателей. Помимо ЭКГ, у таких больных следует контролировать периферический пульс (плетизмограмма). Электроды для диатермии и термокоагуляции надо располагать как можно дальше от электростимулятора.

Послеоперационный период. Мониторизация ЭКГ, ЦВД у больных с нарушением сердечного ритма должна выполняться как во время операции, так и в послеоперационном периоде. Во всех периодах (до, во время и после операции) следует проводить ту медикаментозную терапию, к которой больной привык. Особое внимание в послеоперационном периоде должно быть обращено на метаболическую и волемическую коррекцию.

Пороки сердца и сердечная недостаточность. При пороках сердца, как врожденных, так и приобретенных, основное значение при выборе анестезии имеет характер порока, а также наличие и степень сердечной недостаточности. Нарушения гемодинамики и различных функций организма определяются именно этими обстоятельствами, от них зависит и тактика анестезиолога. Наличие порока без проявлений сердечной недостаточности при физической нагрузке не создает больших трудностей для анестезиолога в плане анестезиологического обеспечения операций.

При пороках митрального клапана основные опасности связаны с легочно-сосудистой гипертензией, интерстициальным отеком легких, «жесткостью» легких и другими проявлениями левожелудочковой недостаточности. При стенозе митрального клапана внезапное снижение периферического сосудистого сопротивления в большом круге кровообращения в ходе анестезии, кровопотеря, гипертрансфузия могут вызвать еще большее снижение сердечного выброса, поскольку сердце не в состоянии быстро реагировать на изменение гемодинамических условий. Такая же картина наблюдается у этой группы больных при выраженных метаболических сдвигах, гипоксемии.

При стенозе митрального отверстия нередко требуется дигитализация или бета-адреноблокада для профилактики фибриляции желудочков. Положение Тренделенбурга противопоказано из-за опасности переполнения малого круга кровообращения и развития отека легких.

При пороках аортального клапана главное заключается в том, чтобы поддерживать нормальный сердечный ритм и избегать колебаний периферического сосудистого сопротивления и ОЦК, поскольку динамика выброса левого желудочка не поспевает за возникающими быстрыми изменениями При этом может нарушиться коронарный кровоток и соответственно усилиться сердечная недостаточность. При недостаточности аортального клапана риск право– и левожелудочковой недостаточности из-за депрессии миокарда, вызванной анестетиком, особенно велик. Оба порока сопровождаются гипертрофией миокарда, когда снижение коронарного кровотока представляет большую опасность. При пороках трикуспидального клапана сохраняются те же опасности, но особое внимание должно быть уделено нормальной оксигенации, влияющей на легочное сосудистое сопротивление, и режиму ИВЛ, который может изменить венозный возврат крови в правое предсердие. Врожденные пороки сердца имеют разнообразные сочетания, дающие в итоге право– или левожелудочковую недостаточность или обе. От этого и зависит тактика анестезиолога при некардиальных операциях у таких больных. Левожелудочковая недостаточность требует внимания к состоянию малого круга кровообращения и легких. Сердечная астма и отек легких – главные клинические проявления этой недостаточности. При правожелудочковой недостаточности наблюдаются центральная венозная гипертензия, периферические отеки, асцит, недостаточность функций печени. Больные с пороками сердца имеют наклонность к тромбоэмболическим осложнениям, сердечным аритмиям. Все они, как правило, получают различные медикаменты, влияющие на выбор и ведение анестезии. Влияние медикаментозного фона. Основные медикаменты, получаемые больными с пороками сердца,– сердечные гликозиды, диуретики и вазодилататоры различного механизма действия. Дигиталисная интоксикация сопровождается обычно электролитными расстройствами (гипокалиемия) и аритмиями, затрудняющими ведение такого больного. Возникают желудочковые экстрасистолы, могут наблюдаться бигеми-ния и атриовентрикулярная блокада различной степени. При многих формах дигиталисной интоксикации эффективны дифенин и лидокаин. Коррекция электролитного баланса, в частности уровня К+, обязательна. Основной побочный эффект диуретиков – нарушения водно-электролитного равновесия, чаще всего в виде гипокалиемии, что требует своевременной коррекции. Опасность длительного применения вазодилататоров, которые находят все большее применение при лечении декомпенсированной сердечной недостаточности, рассмотрена в разделе «Гипертоническая болезнь». Медикаментозная терапия сердечной недостаточности не должна прерываться в связи с проведением оперативного вмешательства. Предоперационная подготовка. Надо учесть необходимость и возможность улучшения сердечной деятельности путем нормализации метаболизма, применения кардиотонических и ферментативных препаратов. Побочные эффекты медикаментозной' терапии (дигиталисная интоксикация, электролитные расстройства и др.) должны быть по возможности устранены. Поскольку главная задача безопасного ведения больных с пороками сердца и сердечной недостаточностью – обеспечение стабильной гемодинамики на всех этапах анестезиологического пособия, премедикация должна включать средства для подавления психоэмоционального стресса, а остальные компоненты и их дозы должны быть выбраны с учетом существующего медикаментозного фона. При правожелудочковой недостаточности специальное внимание надо обратить на профилактику угнетения дыхания. Операционный период. В ходе операции особую опасность для больных с пороками сердца, особенно сопровождающимися право– или левожелудочковой недостаточностью, представляют постуральные изменения кровообращения, быстрые изменения ОЦК и сосудистого тонуса. Укладка в операционную позицию должна выполняться в несколько этапов, кровопотеря – возмещаться своевременно, медикаменты, меняющие сосудистое сопротивление,– применяться капельно. Для введения в анестезию больных с сердечной недостаточностью показан кетамин, если порок сердца не сопровождается гиперсимпатикотонией. Нейролептаналгезия с закисью азота, атаралгезия предпочтительнее других методов. Виды спинномозговой анестезии у больных этой группы не имеют преимуществ перед общей анестезией из-за выраженного влияния на сосудистый тонус и сохранения психоэмоционального стресса. Можно использовать любые миорелаксанты, но следует иметь в виду, что при замедлении кровотока в связи с декомпенсированной сердечной недостаточностью эффект обычной дозы дитилина, введенного перед интубацией трахеи, может наступить только через 1,5-2 мин. ИВЛ как компонент анестезиологического пособия требуется почти всегда. Надо обратить внимание на возможность нарушения венозного возврата крови к сердцу из-за высокого давления вдоха. Мониторизация сердечного ритма, ЭКГ, артериального давления и ЦВД обязательны. Послеоперационный период. Продолжается та же мониторизация, что и во время оперативного вмешательства, и та же инфузионная терапия. Своевременный переход на спонтанную вентиляцию важен и может осуществляться путем вспомогательной вентиляции легких или осцилляторной модуляции дыхания note 51. Достоинство последнего способа – минимальное влияние на гемодинамику при адекватном поддержании газообмена. Особенно тщательно следует проводить профилактику послеоперационной гиповолемии, которая всегда возникает в отсутствие специальных мер. Ее конкретными причинами могут быть невосполненная операционная кровопотеря, продолжающееся кровотечение, секвестрация крови, начавшаяся во время операции и продолжающаяся в послеоперационном периоде. Экссудация и транссудация жидкости через серозные оболочки при операциях на органах брюшной и грудной полостей могут вызвать первичную гиповолемию, которая приведет к нарушению микроциркуляции, секвестрации крови и дальнейшему снижению ОЦК. Боль, гипоксия также вызывают гиперкатехоламинемию и секвестрацию крови. Послеоперационная рвота, диарея, потеря жидкости через свищи могут стать дополнительными источниками гиповолемии. Коррекция послеоперационной гиповолемии осуществляется восполнением ОЦК реополиглюкином, который улучшает микроциркуляцию и ликвидирует секвестры крови. Полноценная аналгезия, применение кардиотонических средств и нормализация метаболизма имеют особое значение в послеоперационном периоде у больных с пороками сердца.

34.3. Патология печени Оперативное вмешательство, создающее операционный стресс, снижает печеночный кровоток и влияет на функции печени. Все медикаменты, используемые при анестезиологическом пособии, прямо или опосредованно детоксицируются печенью При печеночной патологии надо иметь представление о степени повреждения функций печени, чтобы выбрать метод анестезиологического пособия и принять меры, предупреждающие печеночную недостаточность. При проведении анестезиологического пособия у больного с патологией печени надо учитывать нарушения метаболизма, связанные с недостаточностью функций печени, нередкую портальную гипертезию с наклонностью к кровотечениям, в том числе коагулопатического характера. Возникающая гипопротеинемия способствует интерстициальному отеку легких, а асцит ограничивает их вентиляцию. Могут наблюдаться повышенная возбудимость нервной системы вследствие аммиачной энцефалопатии, нередко ваготония (действие желчных кислот). Оперативные вмешательства по поводу острой хирургической патологии живота, в том числе заболеваний желчных путей, часто приходится выполнять на фоне скрытой печеночной недостаточности note 52. Парез кишечника, ведущий к ишемии печени, дыхательные и метаболические расстройства, интоксикация – вот главные повреждающие печень факторы, возникающие при острой хирургической патологии живота и требующие специального внимания анестезиолога. Предоперационная подготовка. Следует провести максимально возможную биохимическую и функциональную коррекцию: устранить анемию, гипопротеинемию, гипергидратацию, нормализовать водно-электролитный обмен и КОС, уменьшить аммиачную энцефалопатию и снизить уровень желчных пигментов. Необходимо нормализовать состояние свертывающей системы крови. Премедикация без особенностей, за исключением вероятного сокращения доз (см. ниже). Операционный период. Значительная часть барбитуратов связывается с альбуминами плазмы, поэтому в условиях гипопротеинемии дозы барбитуратов для вводной анестезии надо сократить, так как желаемая глубина анестезии будет достигнута меньшими дозами. Надо с осторожностью отнестись к дитилину, поскольку его гидролиз может быть нарушен в связи с недостатком псевдохолинэстеразы. Одна из главных задач анестезии – обеспечение адекватного кровоснабжения печени. Она получает около 1/4 сердечного выброса, поэтому любое сокращение печеночного кровотока опасно для здоровой и тем более для пораженной печени. Известно, что большинство анестетиков снижает печеночный кровоток в большей степени, чем потребность печени в кислороде. Уменьшение кровотока пропорционально глубине анестезии. Следовательно, любая анестезия, в том числе местная, потенциально опасна для печени. Но поскольку сокращение кровотока печени вследствие операционного стресса несоизмеримо больше, чем в результате анестезии, устраняющей стресс, теоретически при печеночной недостаточности можно использовать любые анестетики в уменьшенных дозах, хотя нейролептаналгезия в сочетании с применением атарактиков, закиси азота, миорелаксантов и ИВЛ предпочтительнее. Фторотан и метоксифлуран применять не следует, хотя их опасность для печени, видимо, преувеличена. Главное в анестезиологическом пособии у больных с печеночной недостаточностью – адекватное сокращение операционного стресса, гладкая гемодинамика, нормальная оксигенация и утилизация углекислоты. Любые медикаменты в той или иной степени детоксицируются печенью, поэтому при ее недостаточности все дозы лекарств должны быть уменьшены, чтобы получить желаемый эффект. При коме дозы любых депрессантов ЦНС должны быть минимальными. Послеоперационный период. Профилактика печеночной и почечной недостаточности, часто наслаивающейся на печеночную,– первостепенная задача анестезиолога. Желтуха в раннем послеоперационном периоде далеко не всегда связана с истинной печеночной недостаточностью. Склеры желтеют, если количество билирубина в плазме составляет более 20 мкмоль/л, а этот уровень может быть превышен при реализации различных физиологических механизмов. Ранние послеоперационные желтухи можно разделить на три группы: 1) связанные с гемолизом в результате переливания несовместимой крови, избытком пигментов при массивном крововозмещении, бактериальным гемолизом; 2) ретенционные (холестатические), развивающиеся вследствие послеоперационного панкреатита, холангита и т.п.; 3) возникающие при гепатите, связанном с гемотрансфузией, гипоксией, ишемией печени, медикаментозной интоксикацией. Поскольку кровоснабжение печени на 3/4 осуществляется системой воротной вены, послеоперационный парез кишечника, сокращающий спланхниковый кровоток, представляет для печени большую опасность. Устранение пареза кишечника всеми средствами, включая эпидуральную анестезию,– важная мера, улучшающая функции печени. Стимуляция диуреза не только предупреждает почечную недостаточность, часто осложняющую печеночную, но и способствует удалению различных метаболитов, недетоксицированных пораженной печенью.

34.4. Патология почек Многие медикаменты, используемые при анестезиологическом пособии, экскретируются из крови почками в неизмененном или метаболизированном виде. Следовательно, почки являются важным звеном в управлении эффектом этих медикаментов. К медикаментам, которые удаляются почками в почти неизмененном виде, относятся ганглиоблокаторы, некоторые миорелаксанты, многие антибиотики, диуретики группы тиазидов, дигоксин, некоторые барбитураты, новокаинамид, сульфаниламиды и др. Простой клубочковой фильтрацией удаляются те вещества, которые не вступают в связь с белками крови, и скорость очищения крови от них зависит от скорости клубочковой фильтрации. Часть препаратов экскретируется с помощью активной канальцевой секреции, причем рН клубочкового фильтра оказывает значительное влияние на величину этой экскреции. Особую опасность в анестезиологической практике представляет задержка функционально неполноценными почками миорелаксантов и антибиотиков, сочетание которых может резко увеличить длительность мионеврального блока. Предоперационная подготовка. Необходимо установить характер и степень повреждения функций почек и провести максимально возможную функциональную и биохимическую коррекцию. Чаще всего необходимо ликвидировать гипергидратацию, гиперкалиемию, гипокальциемию, метаболический ацидоз, азотемию, анемию, коагулопатию, артериальную гипертензию. Часто поражение почек сочетается с поражением печени, функциональная нормализация которой также должна входить в предоперационную подготовку. Для премедикации используют обычные средства, но в уменьшенных дозах. Операционный период. Поскольку почки, как и печень, требуют для кровоснабжения около 1/4 сердечного выброса, любое нарушение гемодинамики во время операции представляет для них наибольшую опасность. Операционный стресс резко сокращает почечный кровоток, а анестезиологическое пособие предупреждает этот результат стресса, хотя все анестетики сами по себе слегка уменьшают кровоток почек. Стимуляторы симпатической нервной системы (кекшин) сокращают почечный кровоток в большей степени, чем другие. Не ухудшает, а даже улучшает почечный кровоток регионарная анестезия, в частости эпидуральная, если ее проводят не на фоне гиповолемии. Из анестетиков нефротоксическое действие оказывает только метоксифлуран, который не должен применяться у больных с нарушением функций почек. Для вводной анестезии используют любые средства, но предпочтительнее натрия оксибутират, диазепам. Применение дитилина безопасно, если нет выраженной гиперкалиемии, поскольку при возникновении мышечной фибрилляции может внезапно повыситься уровень К+ в плазме. С целью поддержания анестезии можно применять фторотан, закись азота, диазепам, фентанил, дроперидол в дозах, обеспечивающих поверхностную анестезию. Из миорелаксантов предпочтительнее пипекуроний, атракурий, но можно использовать и уменьшенные дозы тубокурарина, панкурония. При этом вследствие нарушения почечной экскреции существует некоторая опасность, но значительная часть этих релаксантов детоксицируется печенью и выделяется с желчью. Обязательна мониторизация диуреза, который во время операции должен быть не ниже 0,5 мл/(кг-ч). Достаточная оксигенация, нормокапния, адекватное поддержание ОЦК позволяют спокойно вести больного с нарушением почечных функций. Послеоперационный период. Возможна продолжительная гиповентиляция, связанная с задержкой детоксикации и выведения миорелаксантов и анестетиков, требующая вспомогательной вентиляции легких. Должна быть продолжена мониторизация диуреза со стимуляцией его на фоне нормального объема и качества циркулирующей крови. Олигурия – признак функциональных расстройств, требующих немедленного вмешательства анестезиолога. Дифференцировать ренальную (вызванную ишемическим или нефротоксическим поражением почек) и преренальную (связанную с гиповолемией, сердечной недостаточностью) олигурию можно по осмолярности мочи и плазмы: при ренальной олигурии их отношение около 1, а при преренальной – около 2. Коррекция метаболических расстройств, связанных с операционным стрессом, должна проводиться особенно активно, так как участие пораженных почек в этой коррекции снижено. Дозы антибиотиков, экскретируемых почками, должны быть уменьшены пропорционально снижению диуреза.

34.5. Патология системы крови Анестезиологическое пособие при патологии системы крови может требоваться в двух ситуациях: если эта патология является сопутствующей и при операциях, выполняемых в связи с патологией крови (спленэктомия, пункция и трансплантация костного мозга). Частота оперативных вмешательств при заболеваниях системы крови возрастает. Например, за последние 15 лет число спленэктомий при этой патологии увеличилось более чем в 10 раз note 53. Основные заболевания системы крови, на фоне которых выполняют оперативные вмешательства,– это острая и хроническая анемия в результате крово-потери, гемолитическая анемия различного генеза, гипопластическая анемия, гемоглобинопатии, острый и хронический лимфолейкоз, миелолейкоз, лимфогранулематоз, тромбоцитопения различного генеза, в том числе синдром рассеянного внутрисосудистого свертывания, коагулопатии типа гемофилии и др. Главные проблемы, которые приходится решать анестезиологу, выбирая метод анестезии при большинстве этих заболеваний, можно сгруппировать следующим образом: существование анемии (реже полицитемии), нарушение свертываемости крови, поражение иммунитета (в том числе при длительном приеме глюкокортикоидных гормональных препаратов), наличие сопутствующей патологии печени, почек и селезенки и, наконец, трудности гемотрансфузионной терапии. При анемии в результате массивного кровотечения главную роль играет не недостаток гемоглобина, а острая гиповолемия, вызывающая геморрагический синдром и требующая немедленной коррекции Это нередкая ситуация в практике анестезиолога, так как определенная часть оперативных вмешательств выполняется ради остановки кровотечения, когда время на подготовку ограничено. Усилия анестезиолога должны быть направлены на срочное возмещение объема, а затем уже качества крови. При выборе анестезиологического пособия на фоне анемии следует прежде всего обатить внимание на роль гемической гипоксии, гиперсимпатикотонии и гипопротеинемии. Гемическая гипоксия опасна отсутствием выраженного классического признака гипоксии – цианоза. Последний возникает лишь в том случае, когда количество восстановленного гемоглобина в крови превышает 40 г/л. Такой концентрации восстановленного гемоглобина не отмечается при самой тяжелой степени гипоксии. Общее количество гемоглобина в крови может быть резко снижено. Поскольку основная масса кислорода переносится кровью в связанном с гемоглобином состоянии, ингаляция 100% кислорода помогает увеличить перенос кислорода главным образом за счет его дополнительного растворения в плазме. Кривая диссоциация оксигемоглобина при анемии смещается вправо, и в тканях высвобождается больше кислорода. Гиперсимпатикотония при анемии усиливает катехоламинемию, что ведет к повышенной возбудимости сердца, наклонности к фибрилляции, артериоло-спазму, реологическим нарушениям крови и гиперкоагуляции. Сердечный выброс при анемии возрастает. Гипопротеинемия способствует развитию интерстициальных отеков, делает более «жесткими» легкие, растяжимость которых снижается. Усиливается экспираторное закрытие дыхательных путей, ведущее к увеличению альвеолярного шунта, ухудшается диффузия газов через альвеолярно-капиллярную мембрану. При гипопротеинемии нарушена детоксикация многих анестетиков, в частности барбитуратов, в связи с чем их дозы должны быть снижены. Полицитемия – состояние, в некотором плане противоположное анемии. При ней самый незначительный недостаток кислорода обусловливает выраженный цианоз, часто возникают тромбозы, в том числе инфаркт миокарда. Влияние медикаментозного фона. Важные физиологические сдвиги у больных с заболеваниями системы крови вызывают глюкокортикоидные гормональные препараты, которые они получают, как правило, длительное время. В связи с этим возникает ряд специфических опасностей: в ходе операционного стресса может развиться острая надпочечниковая недостаточность, более выражены водно-электролитные нарушения. Встречается «стероидный» диабет, возможны кровотечения из язв и эрозий пищеварительного тракта. Медленнее происходит заживление ран, чаще возникают инфекционные осложнения. При лейкозах больные могут получать цитостатические препараты, оказывающие угнетающее действие на многие системы организма. Почти все препараты подавляют иммунитет. Пневмонит возникает при использовании метотрек-сата, блеомицина и др. Кардиотоксическое действие оказывают адриамицин, рубомицин, гепатотоксическое и нефротоксическое – L-аспарагиназа, мето-трексат и др. Периферические невропатии возникают у больных, получающих винкристин, эмбихин (поэтому, кстати, в таких случаях не рекомендуется проводниковая местная анестезия). Многие цитостатики снижают уровень холин-эстеразы, и, следовательно, применять дитилин надо осторожно. Прокарбазин тормозит действие моноаминоксидазы (МАО), поэтому анестезиолог должен учитывать особенности медикаментозного фона, создаваемого ингибиторами МАО (см. раздел «Психические болезни»). Препараты железа, получаемые больными с хронической анемией, не создают больших трудностей для анестезиолога, за исключением возможности аллергических реакций. Предоперационная подготовка. Надо по возможности уменьшить тяжесть гиповолемии и анемии, а также коррригировать свертывающие свойства крови переливанием недостающих компонентов (например, у больных гемофилией). Если больные получают глюкокортикоидную терапию, то она должна быть продолжена, а в периоде премедикации следует использовать двойные дозы гормональных препаратов. У этих больных часто нарушены функции печени и почек, что требует соответствующих предосторожностей и подготовки в предоперационном периоде. Часто встречающаяся гемолитическая желтуха усугубляет нарушение функций печени и почек и маскирует цианоз при возникновении гипоксии. Надо помнить, что гемолиз могут усилить амидопирин, хинидин, сульфанил-амидные препараты, многие антибиотики (пенициллин, стрептомицин), нитрофураны и др. При текущем гемолизе надо стимулировать диурез, инфузировать нагрия гидрокарбонат, чтобы вывести продукты гемолиза через почки. Гсмолити-ческий криз обычно купируют преднизолоном в больших дозах. Премедикация. При выраженной гипопротеинемии может потребоваться снижение доз медикаментов. У больных, получающих глюкокортикоиды, в премедикацию включают двойную дозу. При повышенной кровоточивости не рекомендуются подкожная и внутримышечная инъекции препаратов; предпочтительнее вводить их внутрь и внутривенно. Операционный период. При выборе анестезиологического пособия у больных с заболеваниями системы крови необходимо учитывать действие медикаментов, применяемых в комплексной современной анестезии, на кровь (см. главу 19). Напоминаем, что анестезия мало влияет на клеточный состав крови, но существенно угнетает иммунитет. Частое поражение иммунитета у больных с патологией системы крови и как основа заболевания, и как результат глюкокортикоидной терапии должно учитываться особо. Выбирая методику анестезиологического пособия, надо иметь в виду частое поражение печени и почек при заболеваниях системы крови. Влияние анестетиков (например, фторотана) на кривую диссоциации оксигемоглобина, меняющуюся при ряде заболеваний крови, видимо, существует, но настолько мало на фоне остальных сдвигов, что его можно не принимать в расчет. У больных с повышенной кровоточивостью (гемофилия и др.) надо учесть возможность травмы дыхательных путей интубационной трубкой (необходим тщательный последующий контроль аспирации крови) и обструкции дыхательных путей гематомой. По тем же причинам следует осторожно относиться к эпидуральной и другим видам регионарной анестезии, учитывая возможность образования гематом в месте инъекции или катетеризации. Методика анестезии зависит не столько от патологии крови, сколько от характера оперативного вмешательства (пункция и трансплантация костного мозга, спленэктомия, торакальные операции и т.п.). Достаточная оксигепация в условиях анемии требует особого внимания. Особое внимание должно быть уделено инфузионной терапии. Необходима мониторизация гемодинамики, ОЦК, гематокрита и гемоглобина. Возмещение следует проводить не цельной кровью, а недостающими компонентами эритроцитной или тромбоцитной массой и др. При спленэктомии надо учитывать объем крови, находящийся в удаляемой селезенке. У некоторых больных этой группы возместить кровопотерю невозможно, так как в отчет на переливание любой крови возникает гемокоагуляциониый и гемолитический криз. Если индивидуальный подбор крови невозможен, го приходится использовать варианты, ценность которых не всегда превышает риск их применения: 1) перед пережатием ножки селезенки при спленэктомии в нее вводят адреналин, чтобы до спленэктомии удалить кровь из селезеночного депо. Этим способом удается сохранить 300-400 мл крови, но следует учитывать риск гиперкатехоламинемии у больного с уже имеющейся гиперсимпатикото-нией; 2) аутогематрансфузия крови, взятой у оперируемого за несколько дней до операции или перед началом ее уже на операционном столе. Извлеченный при заборе крови объем немедленно возмещают плазмозаменителем, который удаляют к концу операции путем стимуляции диуреза. Послеоперационный период. Должна проводиться мониторизация тех же показателей, что и во время операции. Особое внимание надо уделить контролю гемостаза, кровопотери, тромбоэмболическим осложнениям. В связи со снижением иммунитета следует своевременно проводить антибактериальную терапию. Специфическая терапия, проводившаяся по поводу заболевания крови, должна быть продолжена. Особую опасность после спленэктомии у больных с заболеваниями системы крови представляет нарушение кровообращения в бассейне воротной вены и ухудшение в связи с этим функций печени. В частности, может возникнуть тромбоз воротной вены, требующий фибринолитической и антикоагулянтной терапии через катетеризированную пупочную вену. Респираторная терапия, включающая оксигенотерапию,– важный компонент послеоперационного ведения больных с выраженной анемией.

34.6. Патология нервной и мышечной систем В этом разделе не рассматриваются особенности анестезиологического пособия при нейрохирургических операциях, которым посвящена глава 26 этого руководства, а также монография А. 3. Маневича и В.И. Салалыкина (1977). Обсуждены только сопутствующие заболевания нервной системы, влияющие на выбор и ведение анестезиологического пособия при оперативных вмешательствах, не относящихся к нейрохирургии. Нарушения мозгового кровообращения, чаще всего возникающие при гипертонической болезни, описаны выше. Таким образом, в этом разделе обсуждаются главным образом дегенеративные и воспалительные заболевания нервной и мышечной систем, влияющих на выбор и ведение анестезии при оперативных вмешательствах.

Болезнь Паркинсона. Это заболевание характеризуется поражением экстрапирамидной системы мозга, сопровождается истощением дофаминергической и преобладанием холинергической активности. Больные постоянно получают стимуляторы дофаминергической активности мозга (левадопа, мидантан и др.) и холинолитики (циклодол, норакин и др.).

Специфика анестезиологического пособия зависит от физиологических сдвигов, вызванных болезнью, и от медикаментозного фона.

При выборе средств для премедикации надо учитывать, что фенотиазиновые препараты снижают активность дофамина; лучше их не применять. То же самое относится к производным бутирофенона (дроперидол, галоперидол и др.), поэтому проводить нейролепсию с помощью дроперидола у больных паркинсонизмом надо осторожно note 54.

Учитывая вмешательство болезни и медикаментозной терапии в тонус симпатической нервной системы, в ходе анестезиологического пособия можно ожидать возникновения аритмий, несчабильной гемодинамики, более выраженных мостуральных реакций кровообращения. Лучше воздержаться от применения кетамина, тщательно контролировать ОЦК, своевременно возмещая кровопотерю и секвестрацию крови.

Применение миорелаксантов у больных паркинсонизмом не имеет особенностей, хотя описаны редкие случаи гиперкалиемии при первом введении дитилина note 55.

Рассеянный склероз. При этом заболевании происходит множественная демиелинизация волокон в головном и спинном мозге без поражения периферических нервов. Клинические проявления зависят от преимущественной локализации поражения, часто наблюдаются мышечная слабость, спастические параличи, нарушение зрения и функции тазовых органов. Стресс (в том числе операционный) усиливает все симптомы.

Больные рассеянным склерозом длительное время могут получать атарак-тические, седативные и антиспастические средства, глюкокортикоидные гормоны, и фон, создаваемый этими препаратами, должен быть учтен анестезиологом.

Поскольку психоэмоциональный стресс может усилить проявления рассеянного склероза, применение транквилизаторов у этих больных надо считать обязательным.

Специфичность анестетиков и методов анестезиологического пособия у больных рассеянным склерозом неизвестна. Можно лишь ожидать, что в послеоперационном периоде возникает обострение болезни. У больных рассеянным склерозом в послеоперационном периоде должен осуществляться тщательный неврологический контроль со своевременной коррекцией возникающих нарушений.

Боковой амиотрофический склероз. При этом заболевании поражены двигательне зоны головного и спинного мозга. Болезнь проявляется мышечной слабостью, начинающейся с верхних конечностей и доходящей до мышц глотки, гортани, дыхательных мышц.

Проводя анестезию, надо учитывать две особенности – специфику применения миорелаксантов и профилактику аспирационных синдромов.

При использовании недеполяризующихся миорелаксантов их действие может оказаться слишком длительным, в связи с чем препараты следует применять в сниженных дозах. При первом введении дитилина может возникнуть внезапная гиперкалиемия, как и при других миопаралитических состояниях (см. ниже).

Опасность аспирационного синдрома связана со слабостью мышц гортани, глотки и языка, что требует особого внимания анестезиолога в послеоперационном периоде.

Синдром Ландри-Гийена-Барре-Штроля. Этот синдром представляет собой инфекционно-аллергическую полирадикулоневропатию с вовлечением в процесс спинномозговых, а также черепных нервов, передних рогов спинного мозга, ганглиев и в редких случаях ядер ствола мозга. Возникает демиелинизация нервных волокон с периваскулярной лимфоцитарной инфильтрацией. Появляются антимиелиновые антитела, возрастает содержание иммуноглобулинов Е, происходят изменения в Т– и В-лимфоцитах.

Синдром возникает обычно после вирусных заболеваний и начинается с симметричных парестезии, а затем парезов и параличей конечностей с последующим распространением на брюшные, грудные и языкоглоточные мышцы.

На выбор анестезиологического пособия влияют несколько факторов. Во-первых, анестезиолог должен учесть поражение дыхания, которое при этом синдроме связано не только с нарушением работы дыхательных мышц, но и с дисфагией, парезом голосовых связок и аспирацией со всеми ее следствиями. Во-вторых, возникает нарушение гемодинамики, причем артериальные гипотензия и гипертензия наблюдаются одинаково часто, поэтому выраженные постуральные реакции кровообращения у этих больных представляют особую опасность. Часто присоединяются флебиты, нарушения сердечного ритма, миокардит. В-третьих, резко выражена дисфункция вегетативной нервной системы, которая заключается в избыточной адренергической активности, внезапно сменяющейся холинергической. Вегетативные расстройства у этих больных могут проявиться профузным потом, диареей с соответствующими водно-электролитными нарушениями. Нередко наблюдаются головная боль и другие болевые синдромы. Крайняя неустойчивость вегетативного тонуса не позволяет применить препараты длительного действия, как как на фоне продленного медикаментозного эффекта может произойти сдвиг вегетативных реакций в противоположном направлении.

В анестезиологическом пособии надо предусмотреть контроль вентиляции и любые операции планировать с проведением ИВЛ. Для миорелаксации не следует применять дитилин, поскольку он способствует выбросу в плазму избыточных количеств К+ у этих больных.

Стимуляция вегетативной нервной системы может вызвать непредсказуемые нарушения ритма сердца и артериального давления, в связи с чем интубация трахеи должна быть быстрой, атравматичной, с предварительной аэрозольной ингаляцией лидокаина.

Учитывая лабильность гемодинамики, особенно опасными для этих больных следует считать изменение положения тела, кровопотерю. Мониторизация артериального давления и сердечного ритма во время и после операции обязательна.

Полиомиелит и полирадикулоневриты. К этой группе заболеваний можно отнести полиомиелит, инфекционно-аллергический, интоксикационный и другие полирадикулоневриты. Для этих поражений характерны парезы и параличи скелетных, в том числе дыхательных мышц, бульбарные расстройства с вовлечением в процесс языкоглоточного и других черепных нервов. Впоследствии в связи с гипоксическими и метаболическими расстройствами, а также генерализацией основного процесса может развиться центральное нарушение регуляции дыхания.

Особенности анестезиологического пособия при этих заболеваниях сходны с уже рассмотренными при синдроме Ландри – Гийена – Барре – Штроля и боковом амиотрофическом склерозе.

Парезы и параличи. Парезы и параличи могут быть связаны с травматическими, ишемическими, воспалительными и дегенеративными поражениями головного и спинного мозга. Больные с этой патологией часто подвергаются корригирующим, пластическим и нейрохирургическим операциям, урологическому обследованию и другим процедурам под общей анестезией. Выбор анестезиологического пособия для больных этой группы имеет определенную специфику.

В зависимости от уровня повреждения мозга у больных может наблюдаться вегетативная дистония, проявляющаяся опасными постуральными изменениями сердечного выброса и сердечного ритма. При анестезии могут возникать пароксизмы артериальной гипертензии, которую с трудом удается купировать применением ганглиоблокаторов и углублением анестезии.

Изменение положения тела у больных с параплегией может вызвать глубокую гипотензию и даже остановку сердца, связанную с тем, что повреждение спинного мозга нарушает симпатическую регуляцию кровообращения.

Опасность остановки сердца у больных с параплегией усугубляется внезапной гиперкалиемией, которая возникает у них в момент введения дитилина и фибриллярных сокращений мышц. Эта опасность может иметь место и у больных с другой патологией нервно-мышечной системы. Установлено, что чем тяжелее поражение мышц, тем более высокая степень гиперкалиемии плазмы возникает в первую минуту после введения дитилина. Аналогичная реакция на дитилин может наблюдаться при тяжелых ожогах, столбняке. Внезапная гиперкалиемия при введении дитилина связана, видимо, с истечением К+ во время сокращения из поврежденной денервированной или больной мышцы, где проницаемость мембраны для К+ резко повышена. В момент деполяризации, вызываемой дитилином, выброс К+ в кровоток увеличивается настолько, что может остановиться сердце.

Следовательно, опасность представляет не дитилин как таковой и не мио-релаксация, а фибрилляция мышц, предшествующая их расслаблению. Значит, вещества, предупреждающие фибрилляцию, должны одновременно предупреждать и гиперкалиемию. Так действуют предварительно вводимые магния сульфат, малые дозы недеполяризующих миорелаксантов.

Самым опасным периодом, когда развивается «сукцинилхолиновая» гиперкалиемия, являются 2-4 нед от начала паралича [Atkinson R. S., 1982).

Наиболее выраженные опасности и трудности анестезиологического пособия у больных с парезами и параличами проявляются при тетраплегии у больных с повреждением шейного отдела спинного мозга.

Тетраплегия. При высоких поражениях спинного мозга регуляция сосудистого тонуса нарушается, и емкость сосудистого русла увеличивается настолько, что ОЦК может не хватить для поддержания нормальной гемодинамики. Такое состояние называют даже спинальным шоком, поэтому коррекция ОЦК – одна из первых задач анестезиолога при работе с таким больным.

Нарушение сосудодвигательных реакций приводит к резким изменениям кровообращения при перемене поражения тела. Сердечный выброс при этом не поспевает за постуральными изменениями венозного возврата крови к сердцу.

При высоком поражении спинного мозга дыхание осуществляется только диафрагмой. При этом на первых порах объем дыхания может быть вполне достаточным, и лишь в некоторых случаях требуется ИВЛ. Но и при достаточном объеме спонтанной вентиляции у больных с тетраплегией развиваются об-структивные нарушения дыхания, связанные с поражением кашлевого механизма очистки легких.

Для нормального кашля требуется, чтобы его заключительная фаза проходила с участием вспомогательной дыхательной мускулатуры – брюшных, межреберных и грудных мышц. Больной, который дышит только диафрагмой, сделать этого не может. Следовательно, как во время операции, так и после нее контроль вентиляции и дренирования легких – важная задача анестезиолога.

Значительную трудность для анестезиолога при проведении анестезиологического пособия у больных с переломом шейного отдела позвоночника представляет смещение позвонков при интубации трахеи. Этой опасности можно избежать предельно щадящей прямой ларингоскопией или интубацией трахеи по пальцу. Иногда же (особенно при необходимости последующей длительной респираторной терапии) с самого начала предпочтительнее осуществить трахеостомию.

Большой опасностью при проведении операции у больных с тетраплегией является вегетативная дистония, связанная с тем, что через некоторое время вегетативные спинальные центры начинают функционировать самостоятельно, без контроля высших отделов головного мозга. В зависимости от уровня повреждения спинного мозга нередко наблюдается вегетативная гиперрефлексия, выражающаяся в гипертермии, патологических рефлексах с органов брюшной полости, кожи, сосудов.

У больных с тетраплегией особенно выражена уже рассмотренная выше опасность анестезиологического пособия – остановка сердца после введения дитилина.

В послеоперационном периоде у больных с поражением спинного мозга очень часто возникает парез кишечника как следствие вегетативной дистонии. Он ограничивает экскурсии диафрагмы, единственной работающей у этих больных дыхательной мышцы, нарушает водно-электролитное равновесие и КОС. Коррекция пареза кишечника и метаболизма в послеоперационном периоде – еще одна важная задача анестезиолога.

В послеоперационном периоде у больных с поражением спинного мозга часто возникают стрессовые эрозии и язвы пищеварительного тракта, восходящая мочевая инфекция, пиелонефрит и почечная недостаточность. Большое значение имеют профилактика пролежней и психологическое воздействие.

Миастения. Это заболевание в одинаковой степени может быть отнесено к патологии мышечной, нервной и эндокринной систем, поскольку является миопаралитическим состоянием нейроэндокринного генеза, часто сочетающимся с гиперплазией или опухолью вилочковой железы. Поскольку миастения имеет хроническое течение, оперативные вмешательства различной сложности могут потребоваться этим больным по разным поводам.

Основные трудности при миастении связаны с нарушением дыхания двух типов: 1) мышечной слабостью первичного характера (недостаток деполяризации синапса) – так называемым миастеническим кризом, который снижает объем вентиляции легких; 2) мышечной слабостью в результате передозировки антихолинэстеразных препаратов (устойчивая деполяризация синапса по типу действия деполяризующих релаксантов) – холинергическим кризом, который также снижает объем вентиляции легких, но при этом ведет к дополнительным расстройствам в связи с возбуждением всех холинергических систем – центральных и периферических, м– и н-холинореактивных.

Холинергический криз проявляется бронхореей и обструктивными расстройствами (м-холиномиметический эффект), мышечной слабостью, чередующейся с судорогами, дисфагией (н-холиномиметический эффект), беспокойством, страхом, комой негипоксического характера (центральный холиномиметический эффект).

При миастении нарушаются возбудимость, проводимость и сократительная способность миокарда, может возникнуть нарушение кровообращения в малом и большом круге. Нередко наблюдается полигландулярная эндокринная недостаточность, в первую очередь поражение гипофизарно-адреналовой системы. Часто встречаются расстройства электролитного состояния, в первую очередь изменение уровня К+.

Помимо истинной злокачественной миастении, миастенический синдром может наблюдаться при тиреотоксикозе, некоторых коллагенозах, раке бронха, при терапии антибиотиками, аминогликозидами (неомицин, мономицин, канамицин, гентамицин и др.), стрептомицином, иолимиксином note 56.

Анестезиолог должен решить три проблемы: 1) избежать нарушения жизненно важных функций, учитывая имеющуюся при миастении многообразную патологию; 2) выбрать метод анестезии, в частности характер и дозы миорелаксантов, которые помогли бы во время операции и не принесли бы вреда в послеоперационном периоде; 3) обеспечить респираторную терапию в послеоперационном периоде с учетом вероятности как миастснического, так и холинергического криза.

Влияние медикаментозного фона. Больные миастенией длительное время получают антихолинэстеразные препараты, а многие из них и глю-кокоргикоиды. Теоретически ангихолинергические препараты должны противодействовать эффекту миорелаксантов, но в действительности этого не наблюдается. Применение глюкокортикоидов может исказить реакции операционного сч росса и привести к осчрой надпочечниковой недостаточности.

Предоперационная подготовка. Надо проводить респираторную терапию, направленную на очистку легких от мокроты. Дозы и темп введения антихолинергических препаратов рассчитывают таким образом, чтобы в периоде анестезии возникла и сохранялась мышечная слабость.

Премедикацию осуществляют минимальными дозами промедола, димедрола и нормальной дозой атропина. У больных, получавших глкжокортикоиды, в премедикацию включают их двойную дозу. Депрессанты типа диазепама применять у этих больных не следует.

Операционный период. Небольшие операции можно выполнять под различными видами местной анестезии.

При операциях, которые нельзя провести под местной анестезией, для вводной анестезии используют барбитураты. Интубацию трахеи часто удается выполнить без миорелаксантов с предварительным опрыскиванием гортани и трахеи лидокаином. Если все же приходится применить дитилин, то его доза должна быть снижена в 3-4 раза.

Поддержание анестезии осуществляют закисью азота с добавлением небольшого количества фторотана или внутривенно анальгетика в очень малых дозах. Миорелаксанты лучше не применять: при рациональной предоперационной дозировке антихолинэстеразных препаратов в них нет нужды. ИВЛ выполняют в режиме умеренной гипервентиляции. Желателен мони-торный контроль миорелаксации с помощью наведенной электромиографии. Послеоперационный период. Своевременно проводят стимуляцию мышечного тонуса антихолинэстеразными препаратами и тщательный контроль дыхания (его объем, проходимость дыхательных путей, дренирование мокроты).

34.7. Психические болезни Число больных с депрессивными состояниями и другими психическими расстройствами, а также частота оперативных вмешательств у этих больных увеличиваются. Основные трудности в проведении анестезиологического пособия у таких больных связаны не столько с характером психической патологии, сколько с медикаментозной терапией. Что касается характера патологии, то анестезиолог должен учитывать морально-правовую сторону проблемы, когда получение согласия на проведение того или иного вида анестезиологического пособия требует специальной процедуры (обсуждение с родственниками, решение консилиума и др.). Влияние медикаментозного фона. Основные методы лечения психических болезней, требующие особого осмысливания при выборе и ведении анестезии,– это постоянное применение трициклических и четырехцикли-ческих антидепрессантов, ингибиторов МАО, фенотиазинов и бутирофенонов, препаратов лития и электрошоковой терапии. Эти методы в разных сочетаниях применяются при маниакальных и депрессивных состояниях, шизофрении и других психических болезнях. Трициклические и четырехциклические антидепрессанты. К трициклическим антидепрессантам относятся амитриптилин (триптизол), имизин (мелипрамин) и др., к четырехциклическим – пиразидол (пирлиндол), инказан (метралиндол) и др. Препараты этих групп широко используются для лечения депрессии, различных фобий, хронических болевых синдромов и других психосоматических расстройств. Эти препараты блокируют реабсорбцию норадреналина, серотони-на или дофамина пресинаптическими нервными окончаниями, усиливая тем самым тонус центральных и периферических адренергических структур. Большинство трициклических антидепрессантов обладает умеренной холинолитической активностью. Естественно, что адреностимулирующие и холинолитические свойства этих препаратов могут влиять на течение анестезии. Трициклические антидепрессанты углубляют анестезию и депрессию дыхания, вызванную наркотическими анальгетиками, удлиняют барбитуровую анестезию, усиливают центральное и периферическое действие антихолинергических препаратов и эффект симпатикомиметиков прямого действия. В частности, могут наблюдаться тахикардия, сухость слизистых оболочек, снижение потоотделения и активности желудочно-кишечного тракта. Трициклические антидепрессанты резко усиливают прессорный эффект вводимых катехоламинов. Кроме того, в присутствии антидепрессантов катехол-амины могут вызвать гипертермию, резкую гипертензию, сильную головную боль и даже остановку сердца. В этом отношении сочетание катехоламинов с трициклическими антидепрессантами более опасно, чем с ингибиторами МАО. Можно ожидать неблагоприятного эффекта от взаимодействия трициклических антидепрессантов с другими веществами, обладающими симпатической активностью, например кетамином. Известно неблагоприятное действие этих препаратов во время фторотановой анестезии с применением панкурония. Учитывая эти эффекты, желательно отменить прием трициклических антидепрессантов за 2-3 нед до операции. Если же это невозможно из-за характера психической патологии, то необходимо учесть и свести к минимуму ожидаемые опасные эффекты катехоламинов. При возникновении артериальной гипертензии следует вводить а-адренолитики (фентоламин, тропафен) или натрия нитропруссид, своевременно корригировать нарушение проводимости и возбудимости миокарда. Ингибиторы МАО. После появления трициклических антидепрессантов ингибиторы МАО – ниаламид (нуредал) и др.– стали применять значительно реже. Их используют чаще всего при неэффективности трициклических и четы-рехциклических антидепрессантов. Кроме МАО, эти препараты блокируют и некоторые другие ферменты, включая микросомальные ферментативные системы печени, метаболизирующие лекарства, в том числе используемые при анестезиологическом пособии. МАО – один из основных ферментов нервных клеток, который разрушает дофамин, серотонин и норадреналин. На торможении действия этого фермента и основан лечебный эффект ингибиторов МАО. В сочетании с катехоламинами ингибиторы МАО приводят к гипертоническому кризу, которому сопутствуют гипертермия, потливость, тахикардия, разлитая головная боль. Симпатомимети-ки непрямого действия (эфедрин и др.), вызывающие выброс норадреналина и дофамина из нервных окончаний, в присутствии ингибиторов МАО также вызывают артериальную гипертензию. Ингибиторы МАО пролонгируют и усиливают прессорный и инотропный эффекты дофамина. Рекомендуется отменить ингибиторы МАО за 2-3 нед до анестезии. Если же это невозможно, то при необходимости применения вазопрессоров надо пользоваться малыми дозами норадреналина и избегать непрямых симпатоми-метиков. При возникновении гипертонического криза следует вводить а-адрено-литик фентоламин. Аритмии поддаются контролю бета-адреноблокаторами, перед которыми лучше вести а-адренолитики. Во время анестезии и операции надо избегать патофизиологических ситуаций, стимулирующих симпатическую активность (гипоксия, гиперкапния, сокращение ОЦК и др.). Сочетание ингибиторов МАО с некоторыми наркотическими анальгетиками может привести к возбуждению, беспокойству, гипертензии, головной боли, мышечной ригидности, судорогам и гипертермии. Механизм такою взаимодействия не вполне ясен и, возможно, связан с накоплением серотонина в головном мозге. Вместе с тем сочетанное применение некоторых наркотических анальге-гиков с ингибиторами МАО может приводить к коме, депрессии дыхания и артериальной гипотонии, т.е. к потенцированию наркотического эффекта. Возможно, это связано с торможением активности ферментов, разрушающих наркотический анальгетик. У больных, принимающих ингибиторы МАО, следует в 3-5 раз сократить дозы наркотических анальгетиков. В ближайшие 15-20 мин после введения надо тщательно контролировать состояние больного. Дозы барбитуратов также должны быть снижены. Известно, что у больных, получающих ингибиторы МАО, резко усиливаются постуральные реакции кровообращения. Механизм этого усиления неясен, но, возможно, связан с накоплением ложного нейромедиатора октопа-мина note 57. Влияние ингибиторов МАО на печень может вести к продлению действия дитилина, дозы которого в связи с этим должны быть снижены. Фенотиазины и бутерофеноны. Аминазин и другие фенотиазиновыс препараты, галоперидол и другие бутирофеноны часто используются при лечении шизофрении и других психических болезней и состояний. Все названные препараты усиливают действие наркотических анальгетиков и многих анестсти ков. Это относится и к депрессии дыхания, вызываемой анальгетиками. Добавление фенотиазинов усиливает и гипнотический, и гипотензивный эффект препаратов. Следовательно, анестезиолог должен учитывать, что фенотиазины и бутирофеноны снижают потребность в наркотических анальгетиках во время анестезии, а анальгетики в обычных терапевтических дозах могут привести к значительной депрессии дыхания и кровообращения. Эти препараты увеличивают длительность и глубину барбитуровой анестезии, снижают наркотический порог и вызывают депрессию дыхания в присутствии барбитуратов, что следует учитывать, назначая фенотиазины и барбитураты с целью премедикации. Аминазин оказывает антиадренергическое и антихолинергическое действие, поэтому его побочными следствиями являются артериальная гипотепзии, седатация и признаки блокады холинергической системы. Антидофаминергиче ское влияние (появление экстрапирамидной симптоматики) для него не характерно. Действие бутирофенонов в основном антидофаминергическое, но их влияние на вегетативную систему менее выражено. Эти препараты, как правило, блокируют прессорное действие норадреналина, но могут усиливать действие бета-адреномиметиков. Блокада а-адренорецепторов, вызванная аминазином, мо жет способствовать преобладанию бета-миметического действия адреналина, имеющего как а-, так и бета-миметические свойства. В результате возникает вазо дилатация, приводящая к артериальной гипотензии. В анестезиологической практике нередко приходится использовать дофа мин. Поскольку и фенотиазины, и бутирофеноны способны блокировать дофамин, применение их совместно с дофамином может дать неожиданный эффект. Аминазин и другие фенотиазины снижают порог судорожной готовности и применение их с кетамином, оказывающим некоторое судорожное действие не рекомендуется. Антипсихотические препараты обладают противорвотным действием, однако в раннем послеоперационном периоде их назначенн с этой целью может привести к замедленному выходу из анестезии и артериальной гипотензии. Местная блокада сплетений и корешков (спинномозговая, эпидуральная и блокада чревного сплетения) у больных, принимающих аминазин, можно привести к выраженной артериальной гипотензии. При этом суммируются симпатолитический эффект блокады и гипотензивное действие аминазина. Как и при сочетании аминазина с ингаляционными анестетиками, гипотензия поддается воздействию норадреналина, но при этом надо тщательно следить за восполнением ОЦК. Статистические исследования показывают, что среди больных, длительно получавших аминазин, послеоперационная летальность выше. Причинами гибели являются осложнения со стороны сердца, остановка дыхания, паралитическая кишечная непроходимость. Этим больным показано профилактическое введение АКТГ или глюкокортикоидов до или во время операции. Перед операцией рекомендуется отменять аминазин, а в послеоперационном периоде необходима тщательная мониторизация. Следует помнить о дисбалансе вегетативной системы и возможности поражения печени и сердца у больных, длительно получающих аминазин. Препараты лития (карбонат и оксибутират) находят все более широкое применение при лечении и профилактике маниакальных состояний. Механизм действия лития основан на конкуренции с Na+ и снижении уровней норадреналина, а серотонина и, возможно, других нейромедиаторов в мозге. Длительное применение лития ведет к гипотиреозу, заторможенности, мышечной слабости. При токсическом эффекте ухудшается сердечная проводимость, появляются атриовентрикулярная блокада, артериальная гипотензия, могут наблюдаться судороги. Поскольку литий конкурирует с Na+, избыточное выведение последнего фу-росемидом и другими салуретиками может усиливать эффект лития. На фоне седативного эффекта лития можно снизить дозы общих анестетиков. Отмечено, что у больных, получающих препараты лития, удлиняется эффект дитилина и панкурония, но действие тубокурарина не меняется. Электросудорожная терапия. Анестезиологическое пособие, предпринимаемое для проведения электросудорожной терапии, имеет некоторые особенности. Не рекомендуется применять в премедикации седативные средства, чтобы не удлинять период выхода из анестезии после сеанса электросудорожной терапии. Перед введением в анестезию внутривенно применяют атропин, чтобы предупредить брадикардию, часто возникающую при электросудорожной терапии. Выраженные нарушения ритма и гемодинамические расстройства при этой процедуре особенно часто наблюдаются у больных, получавших резерпин. Для анестезии используют барбитураты, но в минимальных дозах, чтобы не повышать судорожный порог ЦНС и не укорачивать судорожный период. Перед процедурой надо провести денитрогенацию с помощью 100% кислорода, чтобы снизить гипоксию во время самой процедуры.

34.8. Алкоголизм, наркомания, курение Алкоголизм – не только социальная, но и анестезиологическая проблема, поскольку анестезиологическое пособие имеет специфические черты, причем различные при оперативных вмешательствах у больных хроническим алкоголизмом и у больных, находящихся в состоянии острого опьянения. Хронический алкоголизм. Существует укоренившееся представление о преимущественном поражении печени у больных алкоголизмом, тогда как в действительности алкоголизм поражает все жизненно важные системы организма – легкие и дыхание, сердце и кровообращение, ЦНС, иммунитет, метаболизм и т.п. Предоперационная подготовка. Следует оценить и по возможности корригировать нарушение жизненно важных функций. Особые трудности для анестезиолога представляет период абстиненции. У больного хроническим алкоголизмом этот период проявляется повышенной возбудимостью, гиперка-техоламинемией, артериальной гипертензией, тахикардией и аритмией. Избыточная активность симпатической нервной системы может проявиться дезориентацией, галлюцинациями, гипертермией, даже судорогами. Последние могут провоцироваться гипогликемией. В этом же периоде нередко наблюдаются метаболические расстройства в виде гипомагниемии, гипокалиемии и респираторного алкалоза, требующие соответствующей метаболической коррекции, поскольку эти изменения ведут к нарушению сердечного ритма и гемодинамики. Может потребоваться подавление гиперреактивности симпатической нервной системы, для чего используют а– и бета-адренолитики, а также диазепам, лидокаин и другие седативные средства. Проявление синдрома абстиненции с тяжелыми вегетативными расстройствами до, во время и после операции может потребовать внутривенной инфу-зии 8% этилового спирта в изотоническом растворе натрия хлорида (0,5 г/кг) в течение 15 мин, чтобы снизить возбудимость нервной системы, уменьшить катехоламинемию и сократить потребность в анестетиках. Необходимо улучшать функции печени, поскольку хронический алкоголизм ведет к цирротическим изменениям, снижению функции гепатоцитов и печеночной недостаточности, а также к росту портального давления и нарушению кровотока в Орюшных органах. Печеночная недостаточность сопровождается гипоальбуминемией, недостатком белков, участвующих в свертывании крови, и многочисленных ферментов, в том числе обеспечивающих детоксикацию медикаментов, используемых при анестезиологическом пособии. Операционный период. В связи с патологией печени дозы анестетиков, наркотических анальгетиков должны быть снижены, так как анестезии достаточной глубины можно достичь значительно меньшими количествами препарата. Однако такая ситуация возникает лишь при тяжелом поражении печени, тогда как в начальных стадиях алкоголизма этиловый спирт стимулирует рост выработки ферментов, вызывающих биотрансформацию медикаментов, и могут потребоваться повышенные дозы диазепама, барбитуратов и других анестетиков note 58. В связи с этим у многих больных алкоголизмом введение в анестезию обычными дозами анестетиков удлиняется и может сопровождаться выраженным возбуждением. Для поддержания анестезии у таких больных требуются повышенные количества анестетиков. В то же время потребность в анестетиках для достижения необходимой глубины анестезии при остром опьянении уменьшается (см. ниже). Следовательно, при хроническом алкоголизме дозировать препараты и для премедика-ции, и для анестезии следует осторожно, руководствуясь непосредственным клиническим эффектом, а не схемой. Алкогольная кардиомиопатия может проявиться электрокардиографическими признаками в виде нарушения проводимости, ритма, раздвоения зубца Т и изменения сегмента ST, как при интоксикации сердечными гликозидами. Угнетение миокарда анестетиками у алкоголиков бывает более глубоким, что надо учитывать в ведении анестезии. Особенно опасные расстройства гемодинамики во время анестезии могут наблюдаться у больных, получающих тетурам (антабус). Этот эффект связан с торможением тетурамом фермента, преобразующего дофамин в норадреналин. Поскольку чувствительность к изменению сосудистого тонуса у больных хроническим алкоголизмом повышена, следует осторожно относиться к спинальным видам регионарной анестезии. Для хронического алкоголизма характерно повреждение легких с угнетением мукоцилиарного механизма дренирования мокроты. При выраженном циррозе печени могут образоваться анастомозы между медиастинальными и легочными венами. Возникает шунт с артериальной гипоксемией, не уступающей оксигенотерапии. Поддержание достаточного объема вентиляции во время операции и соответствующая респираторная терапия в послеоперационном периоде – важная анестезиологическая проблема при операциях у больных хроническим алкоголизмом. Применение миорелаксантов у хронических алкоголиков имеет особенности. Для получения необходимого эффекта требуются меньшие дозы дитилина, так как его разрушение замедлено из-за низкой активности холинэстеразы. Тубокурарин и панкуроний, наоборот, требуются в повышенных дозах. Тубо-курарин, видимо, связывается избытком глобулинов, а возможно, как и панкуроний, распространяется в слишком большом объеме жидкости (гипергидратация, асцит) и удельная активность препаратов снижается note 59. Следует иметь в виду, что больные хроническим алкоголизмом плохо переносят операционный стресс из-за снижения адренокортикальной реакции. Уменьшение катехоламинемии при инфузии этилового спирта не сопровождается нормализацией адренокортикальной активности, в связи с чем по ходу операции может потребоваться введение стероидных гормональных препаратов. Послеоперационный период. Необходимы инфузии раствора глюкозы, контроль и стимуляция диуреза, коррекция метаболизма, мониториза-ция гемодинамики и дыхания. Острое опьянение этиловым спиртом. Если в определенных ситуациях больному хроническим алкоголизмом требуются повышенные дозы седативных и наркотических средств, то при остром опьянении этиловым спиртом дозы депрессантов должны быть снижены. Острая интоксикация этиловым спиртом – важная проблема экстренной анестезиологии. Угнетая ЦНС, этиловый спирт усиливает действие других депрессантов ЦНС. Острая алкогольная интоксикация замедляет метаболизм барбитуратов, а хроническая ускоряет их разрушение, чем частично объясняется более высокая толерантность к барбитуратам у больных хроническим алкоголизмом. Это относится не только к барбитуратам, но и к другим седативным препаратам. Этиловый спирт усиливает гипотензивный эффект некоторых антигипертензивных средств. Сам по себе он расширяет сосуды кожи и, кроме того, оказывает прямое депрессивное действие на миокард. Больные, отравленные этиловым спиртом, плохо переносят кровопотерю, гипоксию мозга, стрессовое состояние. Особое значение для анестезиолога имеет наклонность больных, находящихся под действием этилового спирта, к регургитации желудочного содержимого в связи с ослаблением кардиального сфинктера. Наркомания и анестезия. Проблемы анестезиологического пособия у наркоманов могут быть связаны с синдромами привыкания, абстиненции, а также с искажением эффектов анестетиков и других медикаментов, применяемых при анестезиологическом пособии, и с сопутствующей патологией из-за частых инъекций препарата. Привыкание к наркотику означает психическую и физическую зависимость, а также рост толерантности (переносимости) к препарату, т.е. потребность в возрастании доз. Более высокая толерантность может быть связана со снижением чувствительности к постоянно применяемому препарату, а также с активацией систем детоксикации. Психическая зависимость возникает как потребность в искаженных эмоциях, галлюцинациях и т.п., и в анестезиологическом аспекте синдром абстиненции, связанный с психической зависимостью, переносится легче. Физическая зависимость связана с необходимостью наркотика для «нормального» функционирования различных систем организма, в том числе жизненно важных. Отсутствие препарата приводит к тяжелым физиологическим нарушениям и даже смерти. У наркоманов может возникнуть так называемая перекрестная толерантность к многим препаратам, используемым в премедикации и анестезии, и это должно быть своевременно учтено анестезиологом. Так, привыкание к наркотическим анальгетикам (морфин, омнопон, фентанил, промедол) требует увеличения дозы любого из них для получения необходимого эффекта. То же относится и к барбитуратам. Поражение функций организма у наркоманов – важная анестезиологическая проблема. Например, у лиц, потребляющих наркотические анальгетики, часто повреждается печень. Это может потребовать снижения доз барбитуратов и других анестетиков, детоксикация которых прямо или косвенно связана с состоянием функций печени. У этих же больных во время операции легко возникает артериальная гипотензия, связанная с исходной гиповолемией, а в послеоперационном периоде часто возникает дыхательная недостаточность, связанная с хроническим поражением легких. Учитывая привыкание к наркотическим анальгетикам, послеоперационную аналгезию следует обеспечивать с помощью местных блокад, используя центральные анальгетики лишь как необходимый фон. Можно сделать попытку полностью отказаться от них, но при внезапной отмене наркотических анальге-тиков, помимо психического возбуждения, могут возникнуть и расстройства гемодинамики, к которым анестезиолог должен быть готов. Синдром абстиненции при привыкании к барбитуратам может выражаться в беспокойстве, треморе, судорогах, галлюцинациях. Иногда возникают коллапс и даже остановка сердца. Привыкание к кокаину связано с его вмешательством в метаболизм катехоламинов, в частности норадреналина, уровень которого повышается. Это сопровождается артериальной гипертензией, тахикардией, гипертермией, повышенной мышечной возбудимостью. На высоте действия препарата может возникнуть необходимость в применении повышенных доз анестетиков. Вдыхание компонентов марихуаны и конопли (дериваты каннабиса) стимулирует симпатическую нервную систему и угнетает парасимпатическую. Это следует учитывать при выборе медикаментов и определении их для анестезии. Например, атропин и адреналин могут вызвать у таких больных опасную тахикардию. Злоупотребление стимуляторами нервной системы (фенамин, кофеин и др.) также повышает адренергическую стимуляцию, но при хроническом их применении может истощить депо катехоламинов. В таких случаях прямое действие адреналина, норадреналина и других адреностимуляторов на сердце и сосуды может оказаться непредвиденным и применение этих средств требует большой осторожности. Частые инъекции нередко вызывают у наркоманов сопутствующую патологию – от вирусного гепатита до синдрома приобретенного иммунодефицита. У них могут возникать воспалительные инфильтраты и абсцессы, тромбофлебиты доступных вен, затрудняющие выбор места для инфузионной терапии. Курение и анестезия. Курение табака – один из вариантов наркомании, требующий внимания анестезиолога. Курение влияет на кровообращение, дыхание, ЦНС, свертывание крови, иммунитет и систему детоксикации некоторых медикаментов. На систему кровообращения действуют содержащиеся в табачном дыме окись углерода и никотин. Окись углерода сокращает количество кислорода, переносимого гемоглобином, и смещает кривую диссоциации оксигемоглобина влево, нарушая тем самым отдачу тканям даже ограниченно поступившего в них кислорода. Сократимость миокарда под действием окиси углерода снижается Никотин стимулирует симпатическую нервную систему, вызывая артериальную гипертензию, тахикардию и увеличивая потребность миокарда в кислороде. Таким образом, совместный эффект окиси углерода и никотина делает более вероятной и более тяжелой ишемию миокарда. Воздержание от курения в течение 1-2 сут устраняет неблагоприятные эффекты окиси углерода и никотина. Однако период абстиненции может осложниться психоэмоциональными и неврологическими изменениями – повышенной возбудимостью или заторможенностью, головной болью, тошнотой, бессонницей, которая стимулирует адренергическую систему. Поражение дыхания при курении заключается в нарушении проходимости мелких дыхательных путей, избыточном образовании мокроты с нарушением механизма мукоцилиарной очистки, снижении функции альвеолярных макрофагов. В случае прекращения курения образование мокроты уменьшается уже в 1-е сутки, но нормализация ее дренирования происходит через 5-6 нед. Курение увеличивает свертываемость крови, но сведения о клинических проявлениях такого эффекта, как и данные о влиянии отмены курения на гемо-стаз, противоречивы. Нарушение иммунитета у курящих выражается в снижении хемотаксиса нейтрофилов, уровня иммуноглобулинов и активности Т-лимфоцитов. Нормализация этих механизмов происходит лишь после 6 нед воздержания от курения. Курение по-разному влияет на метаболизм некоторых лекарственных средств note 60. Хлозепид и диазепам у курящих разрушаются быстрее, поэтому требуются более высокие дозы их. То же относится к ами-назину, а на дозу фенобарбитала курение не влияет. Сведения о дозах анальгетиков противоречивы. Таким образом, при планировании анестезиологического пособия надо учитывать влияние курения на работу сердца и дыхания как во время, так и после операции. Отмена курения за 1 сут до операции может снизить риск сердечных, но не дыхательных осложнений. Однако в связи с повышенной возбудимостью в этом периоде могут потребоваться дополнительные дозы седативных препаратов. Достаточная нормализация всех функций организма может наступить не ранее чем через 6 нед после прекращения курения.

34.9. Патология эндокринной системы Патология эндокринной системы может оказать существенное влияние на выбор анестезиологического пособия и специальных мер безопасности больного при оперативном вмешательстве и в послеоперационном периоде. Патология надпочечников. Для анестезиолога наибольшее значение имеет обеспечение безопасности больных, оперируемых на фоне острой и хронической недостаточности коры надпочечников, первичного альдостеронизма, болезни Иценко-Кушинга и феохромоцитомы. Острая и хроническая недостаточность коры надпочечников. Острая недостаточность может развиться в результате длительного и тяжелого общего заболевания, травмы, применения цитостатических препаратов, угнетающих кору надпочечников. Надпочечниковая недостаточность отмечается также у больных, длительное время лечившихся стероидными гормонами по поводу бронхиальной астмы, заболеваний кожи, болезней крови, коллагено-зов и т п. Часто хроническая недостаточность коры надпочечников возникает при их поражении патологическим процессом, например туберкулезом. Основные физиологические сдвиги выражаются в нарушениях гемодинамики и электролитного баланса, которые должны быть корригированы перед операцией. Главная задача анестезиолога при надпочечниковой недостаточности – профилактика и коррекция операционного стресса, заключающаяся в замести-тельной сгороидной терапии. До и во время операции гормональные препараты с целью замещающей терапии должны получать больные, у которых при специальном исследовании выявлена недостаточность надпочечников, а также больные, которым назначали стероидные гормоны больше 1 нед в течение ближайшего предоперационного месяца или больше 1 мес в течение полугода или, наконец, получавшие когда бы то ни было более 1 г гидрокортизона или эквивалентного количества других препаратов. Первичный альдостеронизм. Избыточная секреция альдостерона повышает реабсорбцию Na+ и воды, а К+, наоборот, экскретируется с мочой. Возникают гипокалиемический алкалоз, артериальная гипертензия, гиперволе-мия и нарушения нервно-мышечной проводимости. Необходимо обеспечить безопасность больного с тяжелой артериальной гипертензией, корригировать гипокалиемию, гипернатриемию и метаболический алкалоз. Показано применение антагониста альдостерона спиронолактона (верошпирон). При артериальной гипертензии используют а-адренолитики и ганглиоблокаторы. В связи с электролитными расстройствами использовать миорелаксанты следует осторожно. Болезнь Иценко-Кушинга (аденома гипофиза со вторичной гиперплазией коры надпочечников) принято отличать от синдрома Иценко – Кушинга (т.е. кортикостеромы – патологии только надпочечника). Физиологические механизмы нарушения жизненно важных функций при них почти одинаковы и связаны с гиперпродукцией глюкокортикоидных гормонов. При гиперкортицизме наблюдается артериальная гипертензия с патологическими изменениями в различных органах, свойственными гипертонической болезни, а также ожирение, причины которого могут быть многообразными. Углеводный обмен изменяется в сторону гипергликемии и глюкозурии (так называемый стероидный диабет). Повышена восприимчивость к инфекции из-за снижения продукции иммуноглобулинов, имеется наклонность к полицитемии. В задачи анестезиолога при этой патологии входит предупреждение гипертонического криза с помощью ганглиоблокаторов или а-адренолитиков, а также предупреждение миокардиальных расстройств и продленного апноэ при использовании миорелаксантов в связи с нарушениями электролитного обмена. Профилактика инфекции в послеоперационном периоде больных должна быть особенно тщательной. Феохромоцитома – катехоламинпродуцирующая опухоль хромаф-финной ткани, в большинстве случаев локализующаяся в мозговом веществе надпочечников. Продукция катехоламинов при феохромоцитоме повышена в десятки раз, причем особенно возрастает уровень норадреналина. Ведущим физиологическим механизмом нарушений является артериальная гипертензия, которая может быть постоянной и пароксизмальной. Гемодинамика у больных с феохромоцитомой необычайно лабильна, главным образом в связи с тем, что объем циркулирующей крови снижен. Определенную роль играет стимуляция бета-адренорецепторов сердца с повышением возбудимости миокарда и развитием желудочковых экстрасистол и пароксизмов тахисистолии. Гликогенные депо печени при феохромоцитоме под действием катехоламинов истощаются. Основные трудности анестезиологического пособия при феохромоцитоме связаны с возможным гипертоническим кризом, в том числе при введении деполяризующих миорелаксантов (повышение внутрибрюшного давления, сдавле-ние надпочечников, выброс катехоламинов). Профилактика и лечение заключаются в применении а-адренолитиков типа фентоламина, тропафена, а также натрия нитропруссида. Для предупреждения гипертонического криза при введении в анестезию можно перед деполяризующими релаксантами ввести недеполяризующие в небольших дозах. При несвоевременно корригированной кровопотере легко возникает коллапс, так как ОЦК при феохромоцитоме снижен. Нарушения сердечного ритма, проводимости и сократимости миокарда в связи с гиперкатехоламине-мией требуют мониторизации ЭКГ. Патология щитовидной железы. Гипертиреоз. Основные физиологические проявления постоянного гипертиреоза или гипертиреоидного криза не укладываются в патологию только щитовидной железы. При гипертиреозе всегда заинтересованы ЦНС, симпатико-адреналовая система и другие эндокринные железы. Наблюдаются тахисистолия, повышенная возбудимость миокарда, его гипертрофия и даже дегенерация. Высокая лабильность вегетативных реакций при гипертиреозе связана с избыточным образованием парасимпатомиметиков в ответ на повышение чувствительности к катехоламинам. При гипертиреозе в физиологических сдвигах принимает участие кора надпочечников: усиливается катаболизм жиров и белков, теряется связанная с ними клеточная вода. Основной обмен при гипертиреозе повышен: в организме происходят высокоэнергетические процессы, истощаются гликогенные депо, потребляется в повышенных количествах кислород. Для послеоперационного тиреотоксического криза характерны внезапно возникающие гииертермия, артериальная и венозная гипертензия, тахикардия, психомоторное возбуждение. При комплексном анестезиологическом пособии необходимо предусмотреть блокаду симпатико-адреналовой системы. С этой целью используют спинномозговую анестезию, применяют препараты раувольфии, метилдофу, ганглионарную блокаду, а– и бета-адренолитики. Для премедикации могут потребоваться повышенные дозы седативных и атарактических средств. Не рекомендуется применять атропин. Следует избегать и общих анестетиков, стимулирующих бронхиальную секрецию. Высокие концентрации кислорода в дыхательных смесях необходимы. Для введения в анестезию предпочтительнее тиопентал-натрий, а кетамин, наоборот, нежелателен. Мониторизация частоты сердечных сокращений обязательна. В послеоперационном периоде следует иметь в виду опасность тиреотоксического криза, проявляющегося выраженной гиперсимпатикотонией – тахикардией, артериальной гипертензией, гипертермией, повышенной возбудимостью и др. Интенсивное лечение заключается в нормализации ОЦК, введении а– и бета-адреноблокаторов (фентоламин, тропафен, анаприлин и др.), натрия йодида, а также в оксигенотерапии. Гипотиреоз может быть следствием первичной патологии щитовидной железы, а также избыточной терапии гипертиреоза. Физиологические сдвиги при гипотиреозе противоположны тем, которые описаны выше: активность симпатико-адреналовой системы и основной обмен снижены. Основная задача анестезиолога состоит в том, чтобы нормализовать ОЦК и снизить дозы любых медикаментов, так как они не должны расходоваться на подавление и без того низкого обмена. В отличие от гипертиреоза для ведения анестезии при гипотиреозе пригоден кетамин. Сахарный диабет. При этом заболевании нарушены почти все виды обмена. Ведущими синдромами, которые должен учесть анестезиолог, являются метаболический ацидоз, компенсируемый респираторным алкалозом, дегидратация, гипонатриемия, клеточная гипокалиемия и гипергликемия. Декомпенсирован-ным диабетом надо считать такую его форму, при которой не только изменен уровень сахара в крови, но также резко нарушены КОС и водно-электролитный баланс. Компенсация должна проводиться именно по этому принципу: не просто доведение содержания глюкозы до нормы с помощью инсулина (это не всегда удается), а планомерная коррекция кислотно-основных и водно-электролитных расстройств При таком подходе выбор метода анестезии имеет второстепенное значение note 61. Особое внимание следует обратить на осложнения, часто развивающиеся при диабете. К ним относятся кетоацидоз, нарушение микроциркуляции, невропатии, поражение почек и иммунитета. Предоперационная подготовка. Кетоацидоз связан с тем, что при недостатке инсулина жирные кислоты превращаются в ацетон, ацето-уксусную кислоту и другие аномальные продукты жирового обмена. При кетоацидозе К+ переходит из клетки в плазму, создавая вместе с кетоновыми телами и глюкозой гиперосмолярность. Осмотический диурез стимулируется, приводя к гипонатриемии, гиповолемии. Ликвидация кетоацидоза – важная задача предоперационной подготовки, которая осуществляется инфузией инсулина, кристаллоидных растворов, коррекцией уровней К+, Na+ и КОС. Нарушения микроциркуляции при диабете проявляются трофическими и гангренозными изменениями конечностей, ретинопатией, ИБС и нарушением мозгового кровообращения. Диабетическая невропатия связана с демиелинизацией нервных волокон и проявляется дисбалансом вегетативной нервной системы, полиневритами и др. Возникает тахикардия (реже брадикардия), хуже поддающаяся коррекции атропином (или анаприлином). ИБС может протекать без болевого синдрома; наблюдаются выраженные постуральные изменения кровообращения. Все эги изменения необходимо учитывать при подготовке и во время операции. В задачи послеоперационной подготовки входит нормализация функции почек, мозгового и коронарного кровообращения. Премедикация без особенностей, за исключением дополнительного контроля уровня глюкозы, который может измениться под действием препаратов. Относительно предоперационного введения инсулина мнения противоречивы. Видимо, целесообразно ориентироваться не на схему, а на определение уровня глюкозы в динамике. Операционный период. При удовлетворительном биохимическом контроле выбор метода и режима анестезии при диабете зависит от характера оперативного вмешательства и осложнений (ИБС, почечная недостаточность и др.), а не самого диабета. Перед началом анестезии инфузионно вводят 5% раствор глюкозы в растворе Рингера со скоростью, обеспечивающей ее концентрацию в пределах 6– 13 ммоль/л Для превышения концентрации свыше 13 ммоль/л, требуется ввести внутривенно 5-10 ЕД инсулина. Если его вводят капельно, то следует учитывать возможность снижения концентрации инсулина в растворе из-за поглощения его стенками флакона и инфузионной системы. Послеоперационный период. Главными задачами являются тщательный биохимический контроль и коррекция. Ожирение и анестезия. Ожирение – серьезная анестезиологическая проблема в связи с физиологическими сдвигами, которые оно вызывает в организме. Ожирение может наблюдаться как синдром при многих опасных в анестезиологическом аспекте эндокринных заболеваниях – болезни Иценко – Кушинга, микседеме и др Естественно, что при опасных синдромах, когда ожирение является лишь составным элементом, анестезиолог должен оценивать синдром в совокупности. При ожирении увеличивается поглощение анестетика жировой тканью, что не просто затрудняет его дозировку. Дело в том, что избыточное поглощение анестетика удлиняет период достижения заданной глубины анестезии, а главное период пробуждения Поскольку эти периоды – переменные фазовые состояния, в ходе которых легче возникает дисбаланс вегетативных функций, осложнения анестезии у больных с ожирением встречаются чаще, чем у больных с нормальной массой тела. Физиологические изменения при ожирении, представляющие особый интерес для анестезиолога, связаны главным образом с жировой дегенерацией важных органов – сердца, печени и др Сократительная способность миокарда снижена, тогда как периферическое сопротивление повышено вследствие разрастания сосудов в жировой клетчатке. У больных с ожирением всегда наблюдается артериальная гипоксемия, причем во многих случаях даже ингаляция 100% кислорода ее не устраняет! Полицитемия, часто встречающаяся у больных с ожирением,– результат постоянно действующей артериальной гипоксемии Из-за полицитемии даже легкая степень гипоксии вызывает у больных с ожирением выраженный цианоз. Ожирение сопровождается сокращением резервного объема выдоха в связи с высоким стоянием диафрагмы. Вследствие этого дыхательные экскурсии легких совершаются вблизи объема, приближающегося к остаточному. Возникает экспираторное закрытие дыхательных путей, усиливается шунтирование крови в легких. В таких случаях устранить гипоксемию помогает не ингаляция кислорода, а нормализация массы тела: при этом опускается диафрагма, увеличивается резервный объем выдоха. Регионарное распределение легочных функций нормализуется, и шунт, вызывавший артериальную гипоксемию, исчезает. Для устранения экспираторного закрытия дыхательных путей при ожирении следует применять режим ПДКВ. Легочная сосудистая гипертензия при ожирении наблюдается почти всегда: и в результате хронической гипоксемии, и в связи с вероятной миокардиальной недостаточностью. Учитывая особенности изменения систем дыхания и кровообращения при ожирении, следует опасаться осложнений постуральной этиологии, если во время операции больной находится во вредной позиции или его быстро переводят из одного положения в другое В таких случаях опасные расстройства гемодинамики и дыхания неизбежны. Поскольку при ожирении во время оперативного вмешательства не может быть обеспечена адекватная вентиляция, применяют ИВЛ Однако и она представляет для этих больных опасность в связи с необходимостью более высокого внутригрудного давления при вдувании. Высокое внутригрудное давление нарушает центральную гемодинамику. Кроме того, в связи с перераздражением рецепторов легких чаще развивается продленное апноэ При ожирении легче возникают обструктивные расстройства, так как дыхательные пути сужены жировой прослойкой. Ранняя подвижность и хорошая аналгезия в послеоперационном периоде необходимы больным с ожирением. Если нет гиповолемии, то лучше всего применять эпидуральную блокаду, ликвидирующую многие потенциальные опасности послеоперационного периода. Вероятность регургитации и аспирации при ожирении выше. Анатомические особенности ожирения затрудняют проведение венепункции и инфузионной терапии, а также интубацию трахеи.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Бугров А.В., Городецкий В.М. Общая анестезия при заболеваниях системы крови – М.: Изд-во Ун-та дружбы народов, 1986– 182 с. Зильбер А.П. Респираторная терапия в повседневной практике – Ташкент. Медицина, 1986 –400 с Канцалиев Л.Б., Зильбер А.П. Печеночная недостаточность в хирургической клинике (физиологические основы интенсивной терапии) – Нальчик, 1981 –95 с. Мышкин К.И., Дубошина Т.Б., Шубин А.Г. Сахарный диабет и анестезиология//Анест и реаниматол.– 1989.– № 1 – С 54-60. Остапенко В.А. Гемосорбция в коррекции нарушений транспортной функции эритроцитов при заболеваниях органов дыхания // Вест. хир.– 1989.– № 2.– С. 85-87. Рябов Г.А., Семенов В.Н., Терентьева Л.М. Экстренная анестезиология.-М.: Медицина 1983.-304 с. Atkinson R.S., Rushman G.В., Lee J.A. A synopsis of anaesthesia.– Ninth ed.– Bristol– Wnght 1982.-962 p. Briggs B. A. Perioperative cardiovascular morbidity and mortality // Int. Anesth. Clin.– 1980 – Vol. 18, N 3.-P. 71-83. Edwards R. Anesthesia and alcohol // Brit. Med. J.– 1985.– Vol. 491, N 6493.– P. 423-424. Goodloe S. L. Essential hypertension//Anesthesia and coexisting disease.– New York, 1983.-P. 99-117. Gravlee G. P. Succinylcholim-induced hyperkalemia in a patient with Parkinson's disease//Anesth a. Analg.– 1980.– Vol. 59, N 6.– P. 444-446. Kriger J., Itnbs J .-L., Schmidt M. et al. Renal function in patients with obstructive sleep apnea // Arch. Intern. Med.– 1988.– Vol. 148, N 6.– P. 1337-1340. McKesson J. C., Murres-Allen K., Saunders N. A. Supplemental oxygen and quality of sleep in patients with chronic obstructive lung disease//Thorax. – 1989.– Vol. 44, N 3. P. 184-188. Pearce A. C., Jones R. M. Smoking and anesthesia: preoperative abstinence and perioperative morbidity//Anesthesiology.– 1984.-Vol. 61, N 5.– P. 576-584. Viegas O.J. Psychiatric illness // Anesthesia and co-existing disease.– New York, 1983.– P. 663– 667.

Глава 35 АНЕСТЕЗИЯ У ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫХ ЖИВОТНЫХ Прогресс современной медицины во многом обязан экспериментальным исследованиям. В полной мере это относится к хирургии, анестезиологии и реа-ниматологии, бурное развитие которых немыслимо без многочисленных сложнейших острых опытов. Тем не менее клиническая анестезиология все еще значительно опережает разработку методов анестезии у экспериментальных животных. Приказом Министерства высшего образования СССР № 724 от 1984 г. утверждены Правила проведения работ с использованием экспериментальных животных. Аналогичные правила действуют в учреждениях Министерства здравоохранения РФ и Академии медицинских наук России. В нашей стране и за рубежом запрещено проведение опытов без адекватной анестезии, в условиях тотальной миорелаксации без обезболивания и др. Авторы, публикуя свои результаты, должны указывать не только вид и количество использованных животных, но и применявшиеся виды обезболивания и эвтаназии. Вместе с тем опыт высококвалифицированного анестезиолога-клинициста часто оказывается недостаточным для решения задач, которые возникают при анестезиологическом обеспечении современных хирургических, патофизиологических, анестезиологических и других экспериментов. Это связано со значительными физиологическими особенностями животных различных видов и пород, возраста и пола, различиями в переносимости общей анестезии и чувствительности к анестезиологическим препаратам, особыми методическими приемами, аппаратурой и инструментарием, использование которых необходимо. Незнание или недоучет этих особенностей могут обусловить выраженные нарушения гомеостаза у животных, что в свою очередь затрудняет или делает невозможной правильную интерпретацию результатов исследований. Оценка исходного состояния животного как объекта для общей анестезии. Отбор и подготовка животных к проведению эксперимента имеют важное значение. Выбор животных того или иного вида зависит прежде всего от задач, стоящих перед экспериментатором. Хирургические опыты, как правило проводят на крупных животных (собаки, телята, обезьяны, свиньи), в то время как для изучения фармакологических препаратов более удобны мелкие лабораторные животные (мыши, крысы, морские свинки). Определенные ограничения в выборе животных возникают в связи с размерами, оснащенностью и санитарно-техническими условиями лабораторий. Принципиально возможно моделирование разнообразных патофизиологических состояний у животных разных видов вплоть до рептилий. Однако в настоящее время накоплен опыт, который позволяет осуществить наиболее адекватный целям эксперимента выбор доступных животных. Так, на собаках наиболее целесообразно изучать влияние ингаляционных и неингаляционных анестетиков на гемодинамику большого и малого кругов, эффекты разнообразных фармакологических средств при общей анестезии, патофизиологию искусственного кровообращения, метаболизм миокарда и легких, различные варианты клинической смерти и оживления, ИВЛ и др. Собаки остаются наиболее часто изучаемыми лабораторными животными note 62. Однако при выборе собаки в качестве объекта эксперимента следует помнить, что беспородные собаки более выносливы в отличие от породистых, которые высокочувствительны к общим анестетикам и другим фармакологическим препаратам, плохо переносят хирургическую травму в условиях лабораторного содержания. Для сложных и длительных хирургических экспериментов более подходят молодые (2-5 лет) беспородные собаки. На кошках и кроликах чаще всего изучают фармакологические эффекты анестетиков, анальгетиков и миорелаксантов, влияние их на центральную и периферическую нервную систему, изменения мозгового кровотока и метаболизма в условиях общей анестезии, закономерности восстановления мозговых структур при реанимации, анальгетические эффекты перидурально вводимых препаратов note 63. Крысы и мыши являются удобной моделью для изучения аналгезирующих и нейролептических препаратов, токсических и тератогенных эффектов анестетиков, влияния последних на метаболизм мозга, печени и других органов note 64. Достаточно часто на мелких лабораторных животных моделируют также различные варианты клинической смерти и оживления организма note 65. Подготовку экспериментальных животных к общей анестезии следует начинать с внешнего осмотра. При этом можно составить определенное представление о физическом состоянии животного, обнаружить дефекты, связанные с его содержанием. Внимание следует обращать на возраст и поведение животного, его упитанность и массу тела, состояние глаз, зубов, кожного покрова, шерсти, частоту и характер дыхания, интенсивность слюноотделения. Например, возраст собак можно ориентировочно определить по зубам, которые к 4-5 годам утрачивают белизну и начинают стираться. Кроме того, для молодых животных характерно горизонтальное направление роста шерсти на бедрах. Тщательный осмотр помогает выявить признаки заболеваний, которые нередки у лабораторных животных. Многие животные страдают хроническими заболеваниями дыхательных путей и почек, специфическими инфекциями. Описаны даже случаи приобретенных пороков сердца note 66. Для хронических экспериментов целесообразно отбирать животных, прошедших 10– 12-дневную обсервацию. В этом периоде они имеют возможность адаптироваться к условиям содержания в виварии, рациону питания. Их вакцинируют против чумы, вирусного гепатита, осуществляют некоторые лабораторные исследования (анализ крови). На протяжении всего времени обследования необходим постоянный контроль за общим состоянием животного с целью выявления возможных настораживающих изменений или признаков заболевания. Физикальное обследование животных вызывает естественные затруднения у анестезиолога-клинициста. Вместе с тем при составлении плана анестезиологического пособия экспериментальным животным необходимо знать особенности системы внешнего дыхания и кровообращения особей различных видов. Такие знания не только помогают выявить животных с каким-либо заболеванием, но и оценивать адекватность общей анестезии. В табл. 35.1 приведены некоторые данные о параметрах внешнего дыхания и кровообращения основных лабораторных животных.

Таблица 35.1. Средние величины дыхания и кровообращения у здоровых экспериментальных животных в норме note 67 Животное Масса тела, кг Частота дыхания в минуту Дыхательный объем, мл сердечных сокращений в минуту Собака 23 11 – 18 250 – 430 70– 130 Кролик 2,5 85 6,0 200-300 Кошка 2,4 26 12,0 100-140 Морская свинка 0,47 69-104 1,8 260-300 Белая крыса 0,11 66-114 1,25-1,6 300-400 Мышь 0,02 83-230 0,09-0,23 450-550 У некоторых животных в исходном состоянии наблюдаются сдвиги гомео-стаза вследствие недиагностированных или перенесенных заболеваний. Такие сдвиги, в частности, могут быть выявлены при изучении КОС и газового состава крови (табл. 35.2). Кроме того, эти данные помогают оценить адекватность проводимой общей анестезии и ИВЛ.

Таблица 35.2. Показатели КОС и газообмена у некоторых лабораторных животных note 68 Животное рН Р02-мм рт ст Р»)2. мм рт ст BE, ммоль/л Гематокрит, % Собака (артерия) 7,42-7,45 83-86 31-32 0,2+1,2 32– 34 Крыса 7,36-7,46 85-95 28,3-30 – – При выборе объекта эксперимента и подготовке к анестезиологическому пособию и ИВЛ необходимо учитывать некоторые анатомо-физиологические особенности животных различных видов. Например, у собак очень тонкая плевра, поэтому при вскрытии в ходе эксперимента одной из плевральных полостей часто возникает двусторонний пневмоторакс note 69.

Сложная анатомия дыхательных путей у кроликов затрудняем интубацию трахеи и ИВЛ, однако у них от грудины к перикарду идет мембранозная перегородка, которая дает возможность создать доступ к органам средостения без пневмоторакса note 70. Кроме того, у животных этого вида отсутствует рвотный центр и не возникает соответствующая реакция па рвотные средства.

У жвачных животных сильно развиты бронхиальные железы, поэтому вещества, усиливающие их секрецию, следует использовать с особой осторожностью. Напротив, у свиней бронхиальные железы мало чувствительны к стимулирующим фармакологическим препаратам note 71.

Истощенные животные значительно хуже переносят общие анестетики и другие лекарственные средства, поэтому если анестезиологическое пособие приходится оказывать плохо упитанному животному, дозы препаратов для премедикации и анестетиков должны быть снижены. Это относится и к утомленным животным. В связи с этим за 4-6 дней до эксперимента животное следует перевести на высококалорийное питание. Для повышения резистентности к инфекции в рацион собак целесообразно включать пищевые дрожжи (около 100 г в сутки) и рыбий жир (20 г). Перестают кормить животных за 15-18 ч до эксперимента.

Анестезиолог, проводящий пособие, должен дифференцированно подбирать дозы медикаментозных средств для особей разного возраста. Указанные в специальной литературе и настоящем руководстве дозы препаратов (см. ниже) используются, как правило, у половозрелых молодых животных. Старые животные значительно хуже переносят общую анестезию, особенно с использованием мощных ингаляционных анестетиков, например фторотана. У старых собак, особенно породистых, комбинированную анестезию рекомендуется проводить ингаляционными и неингаляционными анестетиками в небольших дозах в сочетании с наркотическими анальгетиками. При этом удается снизить токсический эффект препаратов note 72. Определенные сложности могут возникнуть при работе с неполовозрелыми животными, которые чрезвычайно чувствительны к анестезиологическим средствам. В подобных ситуациях многое зависит от индивидуального опыта экспериментатора, умения подобрать минимальную эффективную дозу анестетика.

Для экспериментальных моделей в хирургии, анестезиологии и реаниматологии половые отличия не имеют существенного значения, поскольку особи разного пола практически одинаково реагируют на разнообразные медикаментозные средства. Однако у беременных животных симпатомиметики и вещества, вызывающие увеличение притока крови к сосудам тазовой области, могут обусловить аборт.

Наконец, не следует забывать об изменениях эмоционального состояния животных при переводе из вивария в непривычную обстановку операционной, в ответ на подготовительные манипуляции (привязывание, подключение датчиков, венепункция и т.д.). Нежелательные реакции эффективно предотвращает адекватная премедикация. Однако в ряде случаев эксперимент необходимо проводить без премедикации. Избежать гемодинамических и метаболических сдвигов у подопытных животных можно, осуществляя предварительную тренировку в условиях операционной на протяжении 2 нед note 73.

Фармакологические средства, применяемые для общей анестезий у экспериментальных животных. Для проведения анестезиологического пособия экспериментальным животным в настоящее время используют широкий набор лекарственных средств, традиционных для клинической анестезиологии. С практической точки зрения наиболее важны сведения об оптимальных дозах препаратов для премедикации, вводной и основной анестезии у определенного вида животных (табл. 35.3).

Атропин широко используют для премедикации В целом действие атропина на животных аналогично его эффекту у человека. Он угнетает саливацию и секрецию носоглоточной слизи, расширяет бронхиолы, дает положительный хронотропный эффект, быстро всасывается при подкожном введении, оказывает достаточно широкое терапевтическое действие. Мелкие млекопитающие менее чувствительны к атропину, чем крупные животные и человек Таблица 35.3. Препараты, используемые для анестезиологического пособия у экспериментальных животных Препарат Доза (мг/кг), способ введения Мыши Крысы Хомяки Морские свинки Атропин Морфин 0,2-0,3; п/к 0,2; п/к – 1; п/к 0,1– 0,25; п/к – 0,1-0,25; п/к – Промедол Фентанил, мкг/кг – 0,625, и/п – 0,125; и/п – 0,4; и/п – – Дроперидол Аминазин Диазепам 30,2; и/п – – 12,5; и/п – – 20; и/п – – – – – Этаминал-натрий (пентобарбитал) Тиопентал-натрий, гексенал Натрия оксибутират Пропанидид Кетамин 4; в/м – –

– – 5; в/в 0,26; в/б 20-30; в/в –

– – 0,3-5; в/в 6– 10; и/п 30 –50; в/в –

– 5; в/в – 100-120; и/п 60-80; в/в

– – 2-5; в/в Этомидат Альтезин Дитилин Тубокурарин 23; в/б – 0,1; в/в – – 140-400; в/в 0,1; в/в 0,5; в/в – – 0,1; в/в – – – 0,1; в/в – Кошки Кролики Собаки Свиньи телята, овцы Атропин Морфин 0,3; п/к 0,1; п/к 0,6-1; п/к 2; п/к 0,3-2; п/к 2-5; п/к (пр.); 4-5; в/в (ан.) 0,3-2; п/к 0,5; п/к 0,5-0,7; п/к – Промедол Фентанил, мкг/кг 0,3; п/к – – 10; п/к 0,014; в/в – – Дроперидол – 0,125; в/м 0,7; в/в 0,05-0,15; в/в – Аминазин 2; в/м 0,025; в/в 2,5-6; в/м – 0,5-5; в/м Диазепам 0,015-0,06; в/в 12,5; в/м 0,4-0,5; в/м 0,3; в/в 2-4; в/м – Этаминал-натрий (пентобарбитал) 30-40; в/в – 5-30; в/в 20-25; в/в Тиопентал-натрий, гексенал 15-20; в/в; в/б – 40-50; в/м 30-40; в/в – Натрия оксибутират – 30-50; в/в 10 35, в/в 15-20; в/в – Пропанидид 25; в/в 30-50; в/в 100; в/в 100-150; в/в 8-10; в/м Кетамин – 5; в/в 10-15, в/в – 2 3; в/в Этомидат – – 3-6; в/м (пр.) 8-10; в/м – Альтезин – – 2,5-4; в/в (ан.) 2-3, в/в – Дитилин 0,1; в/в 1; в/в 0,5-0,8, в/в 1-2; в/в 1; в/в Тубокурарин – – – 7,5-15; в/в – Примечание в/в – внутривенно; в/м – внутримышечно; и/п – интраперитонеально; в/б – внутрибрюшинно, п/к – подкожно, пр – прсмедикация; ан.– анестезия.

Морфин в экспериментальной анестезиологии используют для премедикации. У большинства животных он вызывает эйфорию, дает седативный эффект. Анальгетические свойства морфина различны у животных разных видов note 74. Препарат легко всасывается из подкожной жировой клетчатки. Возможно внутримышечное введение его. У некоторых животных действие морфина имеет специфические особенности. Так, у кошек легко возникает передозировка, сопровождающаяся картиной «маниакального возбуждения»: обостряются зрение, слух, осязание, затем возникает беспокойство, возрастают подвижность и агрессивность. Вслед за этим чувствительность снижается, развиваются судороги, которые являются предвестниками гибели животного.

У собак морфин наряду со снижением болевой чувствительности вызывает усиление саливации, рвоту и дефекацию, что обусловливает целесообразность его введения за 30-40 мин до предстоящей анестезии. Таким образом, с одной стороны, морфин обеспечивает быстрое и хорошо контролируемое опорожнение желудка и кишечника, что страхует от рвоты и регургитации при вводной анестезии. С другой стороны, препарат может вызвать быстрое обезвоживание, метаболический ацидоз и депрессию дыхания. Отрицательные свойства морфина можно несколько ослабить сочетанным применением атропина. Тем не менее использование морфина в экспериментальной анестезиологии, особенно в качестве компонента для поддержания общей анестезии, следует ограничивать note 75. В качестве антагониста при передозировке морфина используют налорфин или аналогичные препараты.

Промедол можно включать в схему премедикации кошек и собак вместо морфина. Препарат менее токсичен, в меньшей степени угнетает дыхание, однако обладает более слабыми анальгетическими свойствами. Может вводиться подкожно, внутримышечно и внутривенно.

Достаточно широкое распространение в современной экспериментальной анестезиологии получил метод нейролептаналгезии, препараты для которой могут использоваться как в качестве премедикации, так и для поддержания общей анестезии у различных животных. Как правило, фентанил и дропе-ридол вводят одновременно. У крупных животных, если планируется ИВЛ, осуществляют внутривенное введение. У мелких животных препараты для нейролептаналгезии можно применять внутриперитонеально с сохранением спонтанного дыхания. Показано, что использование для премедикации у собак с массой тела от 18 до 25 кг фентанила в количестве 6-8 мл 0,05% раствора и дроперидола в количестве 8-10 мл 0,25% раствора обеспечивает выраженный седативный эффект без существенных нарушений дыхания и кровообращения, но аналгезия при этом выражена умеренно note 76. Введение фентанила без дроперидола вызывает у собак нежелательные изменения гемодинамики малого круга.

Аминазин у животных дает нейролептический эффект (расслабление скелетной мускулатуры, снижение реакций на внешние раздражения, болевой и тактильной чувствительности, сон). Однако, как и у человека, у большинства экспериментальных животных после введения аминазина развиваются тахикардия и артериальная гипотония. Препарат используют для премедикации у различных животных – кошек, собак, свиней, травоядных, причем последние наиболее чувствительны к нему. Седативный эффект аминазина усиливается при комбинировании с антигистаминными препаратами. Однако отрицательное влияние на гемодинамику ограничивает использование аминазина, особенно у ослабленных, истощенных и старых животных.

Диазепам в последние годы нашел применение как для премедикации, так и для вводной анестезии у собак. Внутривенное введение 5-10 мг препарата сопровождается снижением артериального давления (не более 15% от исходного) при практически неизмененных частоте сердечных сокращений, минутном и ударном объемах сердца note 77. В ряде случаев после внутривенного введения диазепама можно произвести интубацию трахеи без дополнительного введения барбитуратов и миорелаксантов note 78.

В экспериментальной анестезиологии для индукции в анестезию различных животных широко используют производные барбитуровой кислоты. Достоинства и недостатки этих препаратов, выявленные при клинических исследованиях, характерны и при использовании в эксперименте.

Этаминал-натрий (пентобарбитал) используют как у мелких животных (внутримышечно, интраперитонеально, внутрибрюшинно), так и у крупных (как правило, внутривенно). У собак обычно используют 6,5-7% раствор пен-тобарбитала. В качестве растворителя применяют смесь изотонического раствора натрия хлорида (стабилизатор) и пропиленгликоля в количестве '/ю объема изотонического раствора натрия хлорида. Такая методика дает возможность приготовить заранее большое количество раствора и хранить его в холодильнике. Внутривенно раствор вводят медленно. Животное засыпает через 1-2 мин. Анестезия продолжается длительное время. В редких случаях требуется повторное введение препарата (5-10 мг/кг). Полное пробуждение наступает через 24-26 ч. При пробуждении бывает рвота.

Фенобарбитал используют в ряде случаев для обезболивания мелких животных. Препарат вводят в виде раствора интраперитонеально в дозе 45– 50 мг/кг или внутривенно в дозе 30-35 мг/кг. Длительность анестезии может достигать 8 ч.

Тиопентал-натрий и гексенал используют для премедикации, вводной анестезии, а также в ряде случаев для поддержания анестезии. Мелким млекопитающим их можно вводить интраперитонеально и внутривенно, крупным, как правило, внутривенно. У собак возможны премедикация и индукция в анестезию путем внутримышечного введения 400-1000 мг тиопентал-натрия. Чаще препараты используют в виде 1-2,5% раствора, вводимого внутривенно. Животное засыпает через 1-2 мин. Продолжительность анестезии 20-45 мин. Описана индукция в анестезию путем введения 2,5% раствора гексенала внутри-плеврально или внутрилегочно note 79. Наркотический эффект при этом достигается почти мгновенно, однако резко выражена депрессия дыхания. Длительная внутривенная анестезия с помощью капельной инфу-зии 2,5% раствора одного из препаратов технически проста и эффективна. Однако стабильный уровень анестезии можно поддержать, только имея достаточный опыт работы с этими общими анестетиками. При повторных введениях препаратов период выхода животных из состояния анестезии удлиняется. Во всех случаях применения тиопентал-натрия или гексенала у крупных млекопитающих необходимо предусмотреть возможность интубации трахеи и ИВЛ.

Натрия оксибутират и пропанидид применяют для общей анестезии животных относительно редко. Возможна индукция в анестезию путем внутривенного введения их кошкам, собакам, свиньям. Наркотическое состояние развивается относительно медленно, поэтому целесообразно сочетание названных препаратов с анальгетиками или атарактиками (пропанидид и фентанил, натрия оксибутират и диазепам).

Кетамин в настоящее время нашел широкое распространение для обезболивания экспериментальных животных. Начало кетаминовой анестезии у мышей и крыс сопровождается кратковременным снижением артериального давления, которое затем сменяется подъемом. Частота сердечных сокращений увеличивается. Существенных изменений дыхания у этих видов животных не происходит note 80. У собак кетамин является одним из лучших препаратов для премедикации. Внутримышечное введение 50-100 мг кетамина с 15-20 мг диазепама обеспечивает достаточно глубокий сон; при этом существенных сдвигов дыхания и кровообращения не происходит. Внутривенное введение при индукции в анестезию у собак сопровождается сохранением спонтанного дыхания, повышением частоты сердечных сокращений, умеренным увеличением сердечного выброса и артериального давления, некоторым подъемом давления в легочной артерии. Однако для интубации трахеи необходимо введение деполяризующих миорелаксантов, так как сохраняются рефлексы гортани и надгортанника note 81. Гемодинамический эффект кетамина снижается при сочетанием использовании его с диазепамом. После внутримышечного введения достаточно эффективная анестезия длится 25-30 мин. Поддержание общей анестезии возможно с помощью дробного внутривенного введения небольших доз (2-3 мг/кг). В последние годы кетамин находит все более широкое применение для анестезиологического обеспечения экспериментов на крупных животных (телята, свиньи, лошади и др.). Апробировано его эпидуральное введение у лабораторных животных note 82.

Этомидат апробирован для общей анестезии у мышей note 83. Его можно вводить внутривенно или внутрибрюшинно в растворе пропиленгликоля (2 мг на 1 мл раствора).

Альтезин успешно используют для общей анестезии у мелких и средних лабораторных животных note 84. Альтезин не оказывает существенного влияния на артериальное давление, но может уменьшать частоту пульса у крыс. В организме мышей и кроликов он подвергается быстрому метаболизму, при повторных введениях не вызывает кумуляции.

Рациональное использование миорелаксантов в экспериментальной анестезиологии представляет собой достаточно сложную задачу. По сравнению с человеком животные значительно более чувствительны к этим препаратам. При введении миорелаксантов животным более выражена ганглионарная блокада, происходит значительный выброс гистамина. Их использование целесообразно и оправдано при многокомпонентной общей анестезии, т.е. тогда, когда необходима релаксация поперечнополосатой мускулатуры при обязательной ИВЛ. Применяя миорелаксанты у экспериментальных животных, следует помнить, что они не подавляют функций ЦНС и не обладают анальгетическими свойствами. Например, интубация трахеи у собак после введения деполяризующего миоре-лаксанта без анестезии сопровождается выраженными гемодинамическими сдвигами note 85.

Дитилин используют для интубации трахеи у разнообразных животных. При этом дозы, как правило, в 10 раз меньше, чем у человека. Необходимо учитывать, что введение дитилина или аналогичных препаратов (листенон, мио-релаксин, сукцинилхолин) даже в дозе 0,1 мг/кг может вызвать у собак пролонгированную релаксацию.

Тубокурарина хлорид применяют в ряде случаев для обездвижи-вания мелких (крысы) и крупных (свиньи) лабораторных животных. Вводится внутривенно, причем дозы у крыс соответствуют используемым в клинической практике, а у свиней значительно выше note 86.

У различных животных можно использовать недеполяризующий миорелаксант диплацин. Для собак, кошек и кроликов рекомендуемая доза составляет 0,25-0,3 мг/кг note 87.

Известно, что по сравнению с другими миорелаксантами у животных менее выраженный ганглиоблокирующий и гистаминлибераторный эффект дает панкуроний. Тем не менее, особенно в хронических экспериментах, недеполяризующие миорелаксанты использовать не следует В частости, у собак они вызывают чрезвычайно длительное апноэ. Предполагают, что это явление связано с холинэстеразопенией note 88.

В экспериментальной анестезиологии используют большой набор жидких (хлороформ, эфир, фторотан, метоксифлуран, энфлуран, изофлуран) и газообразных (закись азота, циклопропан) ингаляционных анестетиков. Вместе с тем значимость этих препаратов у лабораторных животных различных видов в настоящее время существенно пересмотрена. Все реже используют ингаляционную моноанестезию. Клиническая картина такой общей анестезии у различных животных сходна и, как правило, сопровождается тяжелыми нарушениями жизненно важных функций организма, особенно во время индукции note 89. В опытах на мелких и средних лабораторных животных использование ингаляционных анестетиков затруднено в связи с отсутствием специальных испарителей и дозиметров.

Хлороформ применяют для вводной и базисной анестезии у мышей, крыс, морских свинок, сурков, хомяков. Животных помещают под стеклянный колокол, где находится вата, смоченная анестетиком. Естественно, в таких условиях точное дозирование невозможно и летальность животных может быть высока. До недавнего времени хлороформ достаточно широко использовали в ветеринарной практике note 90. Установлено, что свиньи относительно хорошо переносят анестезию хлороформом в отличие от собак и лошадей. У собак в. 1 стадии анестезии возможна смерть вследствие рефлекторной остановки сердца и дыхания. Описана методика поддержания общей анестезии у собак с помощью 1,2-1,5 об.% хлороформа при газовом потоке 6 л/мин (4 л закиси азота и 2 л кислорода), обеспечивающая адекватную защиту организма животных от значительной операционной травмы note 91. Тем не менее хлороформ чрезвычайно токсичен как для животных, так и для экспериментатора. Его использование должно быть строго ограниченным. Эфир для наркоза менее токсичен, чем хлороформ, оказывает более широкое терапевтическое действие. У мелких лабораторных животных используется аналогично другим ингаляционным анестетикам. У собак может быть применен для индукции в анестезию (5-6 об.% в потоке закиси азота с кислородом в соотношении 2:1). При этом остается достаточно выраженной стадия возбуждения, возможны гипертензия, тахикардия, различные аритмии. Для поддержания анестезии необходимо 2-4 об.% эфира в потоке закиси азота с кислородом. При использовании анальгетиков, гипнотиков, атарактиков можно снизить концентрацию эфира до 0,5-2 об.%. Тем не менее диэтиловый эфир все реже используют для анестезии из-за раздражения дыхательных путей, взрывоопасности, невозможности применять диатермокоагуляцию.

Циклопропан обладает только одним преимуществом – быстрым введением в анестезию и выходом из нее. Препарат дорог, взрывоопасен, применение его требует специального оборудования. Как и у человека, он вызывает сенсибилизацию миокарда к катехоламинам. Эти качества резко ограничивают использование циклопропана в экспериментах на животных.

Метоксифлуран, применяемый в экспериментальной анестезиологии, обладает рядом недостатков, главный из которых – медленное введение в анестезию и выход из нее. Методика применения аналогична таковой диэтилового эфира. Основные преимущества при использовании у лабораторных животных: взрывобезопасность, отсутствие раздражающего действия на дыхательные пути и гиперсаливации, возможность поддержания постоянного уровня анестезии без интубации и ИВЛ. Вместе с тем у кошек метоксифлуран (1 об.%) в газовой смеси существенно снижает влияние ауторегуляторных симпатических механизмов поддержания сосудистого тонуса, в связи с чем возможны нежелательные гемодинамические реакции note 92.

Фторотан является распространенным препаратом для ингаляционной анестезии у лабораторных животных, однако при использовании его необходимо иметь хорошо откалиброванный и точный испаритель. Установлены оптимальные дозы фторотана для различных животных. Для ингаляционной общей анестезии у крыс необходимо 2-3 об.% фторотана в потоке смеси закиси азота с кислородом в соотношении от 1:1 до 3:1. Для индукции в анестезию собак и свиней необходимо 2-3 об.% препарата, подаваемого через специальную маску. Для поддержания анестезии достаточно 1 об.%. При анестезии у крупных животных доза анестетика должна быть в 1,5-2 раза выше, но при этом может усиливаться отрицательное влияние, которое аналогично наблюдаемому в клинической анестезиологии (снижение артериального давления, брадикар-дия, уменьшение сердечного выброса).

Закись азота у лабораторных животных менее эффективна по сравнению с человеком и приматами. При использовании закиси азота в качестве единственного анестетика очень трудно достичь необходимой глубины анестезии, если ее концентрация во вдыхаемой смеси менее 85%, а такие концентрации опасны. Однако положительные свойства закиси азота проявляются при сочетании ее с другими, более сильными ингаляционными анестетиками, например фторотаном, или анальгетиками.

Для общей анестезии используют и некоторые другие неингаляционные (хлоралоза, уретан, аллобарбитал, дипидолор) и ингаляционные анестетики (трихлорэтилен, энфлуран, изофлуран) note 93. При анестезиологическом обеспечении экспериментов на животных достаточно широко используют также антигистаминные препараты (димедрол, супрастин). Они дают умеренный седативный и гипнотический эффект, усиливают действие анальгетиков и атарактиков. У собак для премедикации в сочетании с фентанилом и дроперидолом достаточно эффективна доза димедрола 2-3 мг/кг внутримышечно. Телятам и овцам препарат можно вводить подкожно в количестве 0,3 мл/кг. Особенности общей анестезии у экспериментальных животных. Собаки. Анестезия у собак – хорошо разработанный раздел экспериментальной анестезиологии. Широкому использованию собак в экспериментах способствуют их анатомо-физиологические особенности, размеры и возможность применения той же наркозно-дыхательной аппаратуры, что и в клинических условиях. Премедикацию у собак осуществляют с помощью комбинаций указанных выше препаратов. При использовании для премедикации морфина с атропином препараты следует вводить за 30-40 мин до операции подкожно в область шеи или бедра. Препараты для нейролептаналгезии вводят внутримышечно. При правильной премедикации собака становится вялой, сонливой, перестает реагировать на человека, у нее появляется атаксия. Наблюдается высыхание кончика носа, снижается реакция на раздражение внутренней части ушной раковины. Пульс несколько учащается, дыхание становится ровным. Используя для премедикации морфин, следует помнить о возможности развития метаболического ацидоза. Особенности клинической картины эффективной премедикации зависят от использованных препаратов. После премедикации подготавливают операционное поле (бритье, мытье кожи раствором мыла и антисептика). Животное фиксируют на операционном столе таким образом, чтобы иметь свободный доступ к крупной вене предплечья или голени Рекомендуется сразу же устанавливать игольчатые электроды для снятия ЭКГ и до индукции в анестезию – катетер в бедренную артерию для инвазивного измерения артериального давления. Если отмечается артериальная гипотония (90/50 – 80/50 мм рт. ст. и ниже), то перед вводной анестезией необходимо осуществить внутривенную инфузию коллоидного плазмозаменителя (желатиноль, полиглюкин) в объеме 150 –400 мл в зависимости от массы тела животного. Для пункции и катетеризации у собак наиболее удобны головная вена, которая расположена на передней поверхности предплечья, и поверхностная вена, которая проходит сзади от икроножной мышцы по латеральной поверхности голени. При необходимости возможна катетеризация наружной яремной вены. Индукция в анестезию – один из наиболее ответственных этапов анестезиологического пособия у экспериментальных животных. Безусловно, гладкое течение этого периода является важной предпосылкой неосложненного течения эксперимента. Выбор препаратов для вводной анестезии у собак достаточно широк. Основными требованиями к технике индукции являются максимальная простота, быстрый наркотический эффект без выраженной депрессии дыхания и кровообращения, а также без развития у животных моторного возбуждения. После наступления сна собаку укладывают на спину, вводят дитилин и осуществляют интубацию трахеи. Как правило, эта процедура не сложна. Широко открыв пасть собаки с помощью марлевых держалок, окончатыми щипцами или языкодержателем захватывают язык и вытягивают его вперед и вверх. Затем корнцангом захватывают уздечку надгортанника и смещают его кверху, открывая при этом вход в трахею. Вводить интубационную трубку следует без особых усилий, чтобы избежать травмы слизистой оболочки гортани и трахеи. Сразу после интубации начинают ИВЛ. Для собак необходимы интубационные трубки больших размеров, используемые в клинике. Если при раздувании манжетки герметичность дыхательного контура не достигается, следует провести тампонаду трахеи большим марлевым тампоном, так как объем носогортано-ротоглотки у собак большой. Положение интубационной трубки контролируют аускультативно. При индукции в анестезию с помощью ингаляционных анестетиков целесообразно использовать маски, специально приспособленные для собак (усеченный конус длиной около 15-20 см с основанием диаметром 8-15 см в зависимости от величины морды собаки). Период поддержания анестезии призван обеспечить достаточно надежную защиту организма животного от операционной травмы и поддержание гомеоста-за путем стабилизации кровообращения, газообмена и метаболизма. Достижение медикаментозного сна, аналгезии, нейровегетативного торможения и миорелаксации – основные компоненты базисной анестезии, которые могут быть обеспечены за счет достаточно широкого спектра современных препаратов. В хирургической стадии общей анестезии у собак отсутствуют роговичный и подошвенный рефлексы, зрачки сужены, гемодинамика стабильная. Для базисной анестезии у собак используют в основном те же анестезиологические средства, что и в клинической практике, за исключением миорелаксантов. Небольшой дозы деполяризующего релаксанта, введенного во время индукции, как правило, достаточно для поддержания релаксации на протяжении 1,5-2 ч экспериментального оперативного вмешательства. При выходе из состояния общей анестезии основной задачей является быстрое и полное пробуждение. Течение этого периода зависит от применявшихся при поддержании анестезии препаратов. Наиболее быстро собаки пробуждаются после фторотановой анестезии. В периоде пробуждения животное следует положить на бок. Эндотрахеальную трубку можно удалять только после восстановления адекватного самостоятельного дыхания и рефлексов, особенно кашлевого. Довольно часто во время пробуждения у собак наблюдается дрожь, что служит признаком охлаждения и остаточной медикаментозной блокады механизмов терморегуляции. В таком случае животное следует согреть под каркасом. Из клинических признаков наибольшее значение имеет цвет языка, позволяющий быстро заподозрить гиповентиляцию и нарушения газообмена. Только после полного пробуждения и восстановления двигательной активности животное можно перевести в клетку. В течение 1-х суток после операции собак нельзя кормить. Лабораторные животные мелких и средних размеров. Для ингаляционной и неингаляционной анестезии у мелких лабораторных животных (мыши, крысы и др.) используют специальную аппаратуру и инструментарий, которые, как правило, разрабатывают и создают сами экспериментаторы. Описаны специальные камеры, маски, техника интубации трахеи с помощью миниларингоскопов, тонкой полиэтиленовой трубки, языкодержателей, «лобной» бинокулярной лупы и др. note 94. Крыс и мышей можно анестезировать, вводя препараты в хвостовую вену. Эти виды животных не нуждаются в премедикации, однако их следует переставать кормить за 12 ч до эксперимента и все это время содержать в спокойной обстановке. Индукция в анестезию у крыс возможна с помощью подачи ингаляционного анестетика через специальные маски note 95. Кошкам необходима премедикация, которая позволяет избежать стадии возбуждения. Неингаляционные препараты для анестезии кошкам можно вводить внутримышечно, внутриплеврально, внутрилегочно, через подъязычную вену или большую подкожную вену голени. Интубация трахеи у кошек возможна, но технически сложна (как и у кроликов), поэтому некоторые авторы рекомендуют для ИВЛ накладывать трахеостому note 96. ИВЛ у кошек и кроликов можно проводить с помощью респираторов для новорожденных и системы Эйра note 97. Для внутривенного введения лекарственных средств у кроликов пунктируют краевую вену уха. Животные этого вида наиболее трудно управляемы при общей анестезии. У них следует использовать комбинации ингаляционных и неингаляционных анестетиков, тщательно контролируя жизненно важные функции. Наиболее приемлемые варианты общей анестезии у мелких и крупных млекопитающих, птиц и хладнокровных подробно описаны в монографии Г.Н. Гиммельфарба (1984).

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Бунятян А.А., Мещеряков А.В., Цибуляк В.Н. Атаралгезия.– Будапешт: Медицина, 1983. 171 с. Герасимов Н.М., Гиммельфарб Г.Н., Назарова Т. А. Влияние анестезии и искусственного кровообращения на метаболизм гистамина и серотонина в эксперименте // Мед. жури. Узбекистана. 1983.

-№ 4. – С. 32-35. Гиммельфарб Г.Н. Анестезия у экспериментальных животных. Ташкент: ФАН, 1984. 144 с. Мозгов И. Е. Фармакология.– М.: Колос, 1979.-416 с. Пермяков Н.К., Хучуа А.В., Туманский В.А. Постреанимационная энцефалонатия. М.: Медицина, 1983. 240 с. Сачков В.И., Сухонощенко Л.М., Коган Е.А. и др. Эиидуральная аналгезия кетамином в эксперименте//Анест. и реаниматол. 1986. № 4.– С. 7-12. Chamberlain I., Seed R., Undre N. Myocardial depression by ketamine // Anesthesia. 1981.-Vol. 35. – P. 366-370. Gibbin J.P., Hartung J., Cottrell J.E. ct al. Effect of vecuronium on intracranial pressure, mean arterial pressure and heart rate in cats // Brit. J. Anaesth. 1986. Vol. 58, N 54. P. 441 – 443. Gomwalk N., Healing T. Ftomidate: a valuable anesthetic for // Lab Animals 1981 Vol 15 P. 151 152 Scfieller M. S , Told М.М., Drutimond J. С Isoflnrane, halotane and regional cerebral blood flow at various levels of PaCO, in rabbits // Anesthesiology. 1986. Vol. 64, N 5. P 598 604. Vina J.R., Davis D. W., Hawkins R. A. The influence of nitrons oxide on nietionme, S-adcnosyemethionine and othe ammo acids//Anesthesiologv. 1986. Vol. 64, N 4. P. 490 495. Wood M., Uctrecht J., Phyltlujon J.M. et al. The effect ol cemetidine on aneslhelic metabolism and toxity // Anaest. Analg/ – 1986. – Vol. 65, – P. 481-488.

НЕКОТОРЫЕ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ КОНСТАНТЫ ОРГАНИЗМА ЧЕЛОВЕКА, ОСНОВНЫЕ И ПРОИЗВОДНЫЕ ВЕЛИЧИНЫ И ЕДИНИЦЫ СИ I. ГЕМОДИНАМИКА И СОКРАТИМОСТЬ СЕРДЦА Показатель Нормальные величины (70 кг) Метод расчета Старая единица Новая единица (СИ) Сердечный выброс – Cardiac output (CO) 4-6,1 • min Ударный выброс – Stroke volume (SV) 60-90•ml•beat-1 СО X 1000/HR* Сердечный индекс – Cardiac index (CI) 2,5-4,0•lmin-1•m-2 CO/BSA* Ударный индекс – Stroke index (SI) 40-60 ml X X beat-1•m-2 SV/BSA Общее периферическое сопротивление – Systemic vascular resistance (SVR) 1200-1500 dynes•cm•sec-5 MAP•CVP – х 79,9 СО dyn•cm X sec-5 КПа с/л Легочное сосудистое сопротивление – Pulmonary vascular resistance (PVR) 100-300 dynes•cm•sec-5 PAP-PSWD « « СО х 79,9 Индекс ударной работы левого желудочка – Left ventricular stroke work index (LVSWI) 45-60 g•m•beat-1m-2 0,0136(МАРPCWP) X SI Индекс ударной работы правого желудочка – Right ventricular stroke work index (RVSWI) 5-9 g•m•beat-1•m-2 0,0136(РАР– CVP) X X SI Фракция изгнания 65-75% Максимальная скорость развития внутрижелудочкового давления в фазу изометрического сокращения (dP/dt max): левый желудочек 1000-1700 мм рт. cт./c мм рт. ст. /с кПа/с правый желудочек 150-350 мм рт. ст. « « Давление в аорте – Aortic pressure (АР): пиковое (APs) 100-140 мм рт. ст.

мм рт. ст.

кПа диастолическое (APd) 50 – 90 мм рт ст.

« « Давление в левом желудочке – Left ventricular pres sure (LVP): среднее (АРт) 60-110 мм рт. ст.

APd + 1/3рр* « « пиковое (LVPs) 100-140 мм рт. ст. « « среднее (LVPm) 33 –48 мм рт. ст. Показатель Нормальные величины (70 кг) Метод расчета Старая единица Новая единица (СИ) Диастолическое (LVPd) 0-2 мм рт. ст. мм рт. ст. Кпа конечное диастолическое (КДД, LVEDP) 2 – 12 мм рт. ст.

« « Давление в левом предсердии – Left atrial pressure (LAP): пиковое(LAPs) 7 – 17 мм рт. ст. « « Диастолическое (LAPd) 0 – 2 мм рт. ст. « « Среднее (LAPm) 3 – 7 мм рт. ст. « « Давление в легочной артерии – Pulmonary arterial pressure (PAP): пиковое (PAPs) 25-30 мм рт. ст.

« « диастолическое (PAPd) 10-15 мм рт. ст « « среднее (PAPm) 17 – 23 мм рт. ст « « Давление в правом желудочке – Right ventricular pressure (RVP): пиковое (RVPs) 30 – 35 мм рт. ст.

« « среднее (RVP 'm) 10– 12 мм рт. ст. « « диастолическое (RVPd) 0 – 1 мм рт. ст.

« « конечное диастолическое (КДД, RVEDP) 0 – 2 мм рт. ст.

« « Давление в правом предсердии – Right atrial pressure (RAP): пиковое (RAPs) 2 – 6 мм рт. ст.

« « Диастолическое (RAPd) 0– 2 мм рт. ст.

« « среднее (RAPm) 3-7 мм рт. ст. « « Центральное венозное давление – Central venous pressure (CVP) 50-120 мм вод. ст.

мм вод. ст « * Hr – Heart rate – частота сердечных сокращений beat

– удар BSA – body surface area – поверхность тела в м PCWP – pulmonary capillary wedge pressure – давление заклинивания легочных капилляров MAP – mean arterial pressure – среднее артериальное давление РР – pulse pressure – пульсовое давление.

КИСЛОТНО-ЩЕЛОЧНОЕ СОСТОЯНИЕ И ГАЗЫ КРОВИ Концентрация ионов водорода (рН): Артерия 7,36-7,44 ед./1 ед./1 вена 7,32-7,42 « « Парциальное давление углекислого газа: артерия (РаСО2) 34-46 мм рт ст мм рт ст кПа вена (PvCO2) 42-55 мм рт ст. « « « Бикарбонат Стандартный (SB) артерия 22-26 мэкв/л мэкв/л ммоль/л вена 24-28 мэкв/л « « Избыток или дефицит оснований (ВЕ) артерия 0-2,5 мэкв/л « « Вена 0-2,5 мэкв/л « « Парциальное давление кислорода: артерия (РаО2) 80-100 мм рт. ст. мм рт ст. кПа вена (PvO2) 37-42 мм рт. Ст. « « « « Насыщение гемоглобина кислородом (НbО2): артерия (SaO2) 95-98% вена (SvO2) 70-76% Объемное содержание кислорода: артерия (СаО2) 19-21 мл/100 мл СаО2 =(SaO2)(Hb X 1,34) + РаО2(0.0031) вена (CvO2) 13-15 мл/100 мл CvO2 = (SvO2)(Hb X 1,34) + PvO2(0.0031) Артериовенозная разница объемного содержания кислорода (а-vO2, CaO2 – CvO2) 4-6 мл/100 мл ОБЪЕМ ЦИРКУЛИРУЮЩЕЙ КРОВИ Объем циркулирующей крови (ОЦК) 60,5-84,7 мл/кг Объем циркулирующей плазмы (ОЦП) 37-48 мл/кг Объем циркулирующих эритроцитов (ОЦЭ) 24-34 мл/кг СИСТЕМА ОРГАНОВ ДЫХАНИЯ Показатель Обозначение Нормальные средние величины Легочные объемы и емкости Емкость вдоха Ев(IС) 3600 мл Резервный объем вдоха РОвд (IRV) 1500-2000 мл Резервный объем выдоха РОвыд (ERV) 800-1500 мл Жизненная емкость легких ЖЕЛ (VC) 3500-5000 мл 80-120% от должной Остаточный объем легких ООЛ (RV) 1000-1500 мл Общая максимальная емкость легких ОЕЛ (TLC) 4500-6000 мл Функциональная остаточная емкость легких ФОЕЛ (FRC) 2400 мл Легочная вентиляция Дыхательный объем ДО (Vt) 500 мл Частота дыхания ЧД (f) 17-18 в 1 мин Минутный объем дыхания МОД (V) 8-12 л Объем анатомического мертвого пространства МП (VD) 150 мл Физиологическое мертвое пространство VD/Vt = (РаСО2 – РеС02)/РаСO2 VD/Vt 0,33 Минутная альвеолярная вентиляция (ДО-МП). ЧД МАВ 4200-5200 мл Механика дыхания 4500-6000 мл Максимальная вентиляция легких МВЛ (vrnax) 70-100 л/мин (не ниже 80% от должной) Форсированная жизненная емкость легких (индекс Тиффно) ФЖЕЛ (FEV1) 75– 85% за 1 с Резерв легочной вентиляции MB Л/МОД РЛВ может быть увеличен в 10 раз и более Отношение времени вдоха к выдоху 1:1,3 Диффузия, газообмен, транспорт кислорода Потребление кислорода VO2= CO(CaO2– CvO2) ПО2 (VO2) 240 мл/мин Коэффициент использования кислорода КИО2 20-60 мл О2 из 1 л воздуха Выделение углекислоты 200 мл/мин Дыхательный коэффициент ДК (RQ) 0,8-1 Экстракция кислорода тканями (СаО2-CvO2)/ СаО2 ЕхO2 25% Транспорт кислорода ТО2 = СО(СаО2) ТК (ТО2) 1000 мл/мин Альвеолярная вентиляция в л/мин / / Альвеолярный кровоток в л/мин (V/Q) 0,8 Внутрилегочный шунт (Qs/Qt) Qs/Qt = (СсО2– СаО2) (СсО2– CvO2) СсО2= (НbХ 1,34) + (РАО2Х 0,0031)

0,75* Артерио-альвеолярное различие парциального давления СО2 а-АСО2 (РаСО2-РАСO2) 3 – 4 мм рт. ст.* * 1 мм рт. ст. = 0,133 кПа Условные обозначения Рb – барометрическое давление FiO2 – фракция кислорода во вдыхаемом воздухе СсО2 – содержание кислорода в легочных капиллярах СаО2 – содержание кислорода в артерии CvO2 –содержание кислорода в смешанной венозной крови СО – сердечный выброс QS/QT-внутрилегочный шунт РАСО2 – парциальное напряжение углекислоты в альвеолах РаСО2 – парциальное напряжение углекислоты в артериальной крови РДО2 – парциальное напряжение кислорода в альвеолах РаО2 – парциальное напряжение кислорода в артериальной крови РеСО2 – парциальное напряжение углекислоты в выдыхаемом воздухе Vd – анатомическое мертвое пространство Vt – объем воздуха VO2 – потребление кислорода (мин) ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ Абсцесс заглоточный 376 Алкоголизм и общая анестезия 625 Альдостеронизм первичный 502 Альтезин 205 – действие на организм 206 Амизил 140 Аминазин 137 Аналгезия центральная 236 – электроакупунктурная 223 – Анальгетики морфиноподобные 138 – наркотические 100 – фармакокинегика 97 Анестезиологическая служба, организация 16 – – структура 18 Анестезиология, аспекты деонтологические 23 – – юридические 23 – вопросы клинической анатомии 43 – вредности профессиональные 30 – – – профилактика 34 – – – улучшение условий труда 39 – этапы развития 16 Анестезия в условиях военно-полевых 597 – – – поликлиники 577 – – – показания 587 – – – – противопоказания 587 – – – трудных 593 – местная 290 – – инфильтрационная 293 – – терминальная 293 – общая, адекватность 76 – влияние на систему дыхания 315 – – иммунореактивную 327 – – – – – крови 320 – кровообращения 317 – – – – мышечную 328 – – – – центральную нервную 315 – – – – – эндокринную 325 – – – – функцию печени 322 – </emphasis> почек 324 – – внутримышечная 217 – – ингаляционная 164 – – закисью азота 182 </emphasis> метод масочный 182

– – – – опасности 182 – – – – – осложнения 183 стадии 182 метоксифлураном 179 смесью азеотропной 178

– фторотана с закисью азота 178 – циклопропана с гелием 184 – трихлорэтиленом 181 – опасности 181 – – осложнения 181 – – у детей 573

– – фаза легочная 165 – – – циркуляторная 165 – – фторотаном 176 – – – картина клиническая 176 – – – – – – электроэнцефалографическая 176 – – опасности 177 – – осложнения 177 – – – стадий 176 – – – циклопропаном 183 – – – этраном 180 – – комбинированная 229 – – компоненты 80 – – механизмы 71 – неингаляционная 195 – – – альтезином 205 – – – – показания 206 – – – – противопоказания 206 – – – барбитуратами 198 – – – картина клиническая 199 – – – – – электроэнцефалографическая 199 –

– кетамином 210 – – – натрия оксибутиратом 207 – – – пропанидидом 202

– – – стероидная 205 – – – у детей 573 – – – этомидатом 214 – – осложнения 353 – – – нарушения дыхания 361 – – </emphasis> кровообращения 363

– – поддержание 150 – – проведение, терапия инфузионно-трансфузионная 156 – – проренальная 218 – – развитие, теория адсорбционная 69 – – – водных микрокристаллов 70 – – – гипоксическая 69 – – – коагуляционная 69 – – – липоидная 69 поверхностного натяжения 69 – ректальная 218 – хлороформная 174 – – опасности 174 – осложнения 174 – электромедикаментозная – 219 эндотрахеальная 186 – показания 186 противопоказания 187 этапы 145 введение в анестезию 145 – – вводная внутренняя 149 – – – внутримышечная 150 – – – ингаляционная 150 – – – ректальная 150 – – выведение из анестезии 154 – эфирная 169 – – картина клиническая 169 – – – электроэнцефалографическая 169 – – – – стадии по Ефуни 172 – – масочная, способ аппаратный 168 – – – – открытый капельный 168 – – опасности 172 – – осложнения 172 – – стадия аналгезии 169 – – – возбуждения 169 – – – пробуждения 170 – – – хирургическая 170 при асфиксии новорожденных 529 – заболеваниях хирургических неотложных 534 – искусственном кровообращении 394 – – прерывании беременности 534 – ожогах 557 – операциях абдоминальных 458

– – акушерских 512 – – гинекологических 512 – – искусственного прерывания беременности 534 – – кесарева сечения 525 – – на бедре 300

– – – глазу 381 – – – легких 440 – – – мочеточниках 504 – – – надпочечниках 496 – – – носу 379 – – – органах полости брюшной 534 – –

– – – грудной 439 – – – печени 466 – – – почках 504 – – – селезенке 469 – – сердце 388, 390 – – – контроль мониторный 388 – – – – период послеоперационный 386 – – – – – предоперационный 385 – – – средостении 455 – – – суставе тазобедренном 548 – – – трахее 454 ></emphasis> ухе 379 –

– нейрохирургических 477 – – ортопедических 548 – – оториноларингологических 375 – – офтальмологических 381 – – пластических на лице 374 – – – – ротоглотке 370 – – проктологических 458 – – сердечно-сосудистых 383, 390 – – стоматологических 591 – – травматологических 548 – – – экстренных 550 – урологических 503 – эндокринологических 490 проводниковая 296 при операциях на бедре 300 кисти 299 стопе 301 регионарная 292 внутривенная 304 – – внутрикостная 304 подготовка больного 293 – спинномозговая 309 – – осложнения 311 –

– показания 313 – у детей, особенности системы дыхания 563 – – – – – кровообращения 562 – – животных экспериментальных 634 – эпидуральная 304 – – осложнения 311 – – показания 313 – – сакральная 308 Анестетики внутривенные 97 – – анальгетики наркотические 100 – – – – морфин 100

– – – – фентанил 100 – барбитураты 97 гексенал 98 – – тиопентал-натрий 97 – – бензодиазепины 99 – – – диазепам 99 – – – медазолам 99 – – – мезапам 99 – – – нитразепам 99 – – – нозепам 99 – – – флунитразепам 99

– – – хлозепид 99 – кетамин 98 – пропанидид 98 – – релаксанты мышечные 101 – – – – дитилин 101 – – – – панкуронит 101 – – – – тубокурарин 101

– газообразные 182 – – закись азота 182 – циклопропан 183 – ингаляционные жидкие 168 – – – метоксифлуран 179 – – – смесь азеотропная 178 – – – фторотан 174 – – – – с закисью азота 178 – – – хлороформ 73 – – – эфир 168 – – содержание в воздухе операционных 32 – фармакокинетика 95 – комбинации 244 – местные 290 – – дикаин 290 – – кокаин 290 – – ксикаин 291 – маркаин 291 – – новокаин 291 – – пиромекаин 291 – – тримекаин 291 Аппараты наркозные 105 – у детей 567 Аппендицит острый 542 Асфиксия новорожденных, анестезия 529 Атропин 139 Барбитураты 91 влияние на организм 201 показания 201 противопоказания 201 фармакокинетика 97 Бедро, шейка, операции 300 Бензодиазепины 99 Беременность внематочная 533 – прерывание искусственное 534 Блокада бронхов 443 – – осложнения 446 – нерва(ов) бедренною 300 – – запирательного 301 – – локтевого 299 – – лучевого 299 – – межреберных 302 – на уровне лучезапястного сустава 299 – – седалищного 300 – – срединного 299 – новокаиновая по Вишневскому 294 –

– пресакральная 295 – – футлярная 295 – паравертебральная 302 – поясничная паранефральная 295 – сплетения плечевого 297 – шейная вагосимпатическая 295 Болезни психические и анестезия общая 622 Боль, снятие 341 Бронхи, блокада 443 – операции 454 Виадрил 205 Вправление вывихов 550 Галотан 174 Гемотрансфузия 160 – осложнения 162 – показания 160 Гидроксидион 205 Гинекологические операции 512 Гипномидат 214 Гипотермия искусственная 264 – – влияние на мозг 273 –

– – – организм 272 – – охлаждение крови 268 – – – поверхности тела 266 Глаза, операции 381 Гортань, операции 375 – стеноз 375 Грыжа 475 – ущемленная 542 Дегидробензперидол 240 Дефект перегородки межжелудочковой 408 – межпредсердной 408 Дивертикул шейного отдела позвоночника 374 Диприван 578 Дитилин 193 Дроперидол 137, 241 Железа поджелудочная 469 – щитовидная 490 Желудок, операции 462 Интубация трахеи 188, 443 – – осложнения 189 – – при нейрохирургических операциях 479 Искусственная вентиляция легких 248 – – аппараты 112 Гипотермия 264 Искусственное кровообращение 275 – прерывание беременности 534 Исследования нейрорадиологические 488 Ишемическая болезнь сердца и анестезия общая 605 Катастрофы 594 Катетеризация вен(ы) периферических 157 подключичной 158 – центральной 157 – – яремной внутренней 158 Кахексия и анестезия общая 130 Кесарево сечение 525 Кетамин 98, 210, 217 Кисть, операции 299 Кишка прямая 473 – толстая 473 – тонкая 462 Клиническая анатомия в анестезиологии 43 – –

– – бронхи 50 вена(ы) бедренная 58 – – локтя промежуточная 54 – –

– – – подключичная 56 – – – – – подмышечная 55 – – – – – руки подкожная латеральная 54 – – – – яремная внутренняя 56 – – глотка 46 –

– – – гортань 46 – ></emphasis> – – ретикулярная формация 63 – – – – сердце 59 – – – – система нервная 61 – сосуды 53 –

– сплетение плечевое 65 пояснично-крестцовое 66 – – хрящ перстневидный 48 </emphasis>– – черпаловидный 49 – – – – щитовидный 48 – Комбинации анестетиков 244 – Конечности верхние 549 – нижние 549 Кровопотеря значительная 161 – средняя 160 – тяжелая 161 Кровь, аутотрансфузия 162

– гемотрансфузия 160 ретрансфузия 162 трансфузия, осложнения 162 Курение и анестезия общая 628 Левомепромазин 137 Легкие, вентиляция искусственная 248 – – – действие отрицательное 259 – методика 252 – – показания 262 Листенон 193 Медикаменты, прием длительный и анестезия 130 Метамизил 140 Метацин 139 Метоксифлуран 179 Мозг головной, опухоли 488 травма 556 – спинной, операции 557 Морадол 84 Морфин 101, 138 Мочеточник, операции 504 Мышечные релаксанты 101 Надпочечники, операция 496 Наркоз акушерский лечебный 523 – ингаляционный, аппараты 105 – – у детей 111 – общий, подготовка больного 116 – – риск, определение 131 Наркомания и анестезия общая 627 Наркотан 174 Натрия оксибутират 207 – – действие на организм 209 – – применение для внутримышечной анестезии 218 Незаращение губы 369 – твердого неба 369 Нейролептаналгезия 238 Нейротравма 489 Непроходимость кишечная острая 543 Нерв(ы) бедренный, блокада 300 – запирательный 301 – локтевой 299

– лучевой 299 – межреберные 302 – седалищный 300 – срединный 299 Новорожденный, асфиксия 530 – оценка по шкале Апгар 530 Нос, операции 379 Нубаин 230 Обезболивание родов 517 – – акушерский наркоз 523 – – анестезия парацервикальная 518 – – – инфильтрационная местная 521 – –

– пудендальная 518 – – – эпидуральная длительная 519 – – ингаляционные методы 522 – – с помощью анальгетиков 523 Ожог 557 Операция(и) абдоминальные 458 – акушерские 512 – в условиях трудных 593 – гинекологические 512 – искусственного прерывания беременности 534 – кесарева сечения 525 – на бедре 300 – – бронхах 454 – – голени 549 – – гортани 375 – – железе поджелудочной 469 – – щитовидной 490 – – желудке 462 – – кисти 299 – – кишке прямой 473 – – – толстой 473 – –

– тонкой 462 конечности верхней 549 нижней 549 легких 440 период ранний послеоперационный 452 – поддержание общей а песте HI и 450 – – терапия инфузионно-трансфузионная 451 – – мочеточнике 504 – – надпочечниках 496 – – носу 379 – – органах полости брюшной 534 – – – – грудной 439 – – печени 466 – – позвоночнике 549 – – почках 504 – – путях желчных 466 – – селезенке 469 – – сердце 383 – – сосудах мозга 489 – – средостении 455 – – стопе 549 – суставе тазобедренном 548 – – трахее 454 – – ухе 379 – – фоне алкоголизма 625 – – – болезни (ей) Паркинсона 617 – – – – психических 622 – – – гипертиреоза 631 – – гипертонии 607 – – нефрогенной 505

– гипотиреоза 631 – – – длительного приема медикаментов 130 – – – ишемической болезни сердца 605 – – – кахексии 130 – – – курения 628 –

– – миастении 621 – – – наркомании 627 – – нарушения сердечного ритма 609 – недостаточности почечной 505, 507 – сердечной 609 – – – ожирения 130, 632 – – – параличей 619 – – – парезов 619 – – – патологии железы щитовидной 631 – – – – печени 611 – – – – почек 613 – – – – системы крови 614 – – – – – мышечной 617 – – – – – нервной 617 – – – – – эндокринной 629 – – – полиомиелита 619 – – – полирадикулоневритов 619

– – – сахарного диабета 631 – – – склероза бокового амиотрофического 618 – – – – рассеянного 618 – – – тетраплегий 620 – – – эпилепсии 126

– – шее 367 – нейрохирургические 477 – ортопедические 548 – пластические на лице 374 – – – ротоглотке 370 – подготовка больных с нарушениями системы дыхания 122 – нервной 126 сердечно-сосудисюй 1 16

– – эндокринной 128 функции легких 12 I печени 125 – – – – почек 125 при абсцессе заглоточном 376 – альдостеронизме первичном 502 – аппендиците остром 542 – – болезни Иценко – Кушинга 500 – – внематочной беременности 533 – грыже 475 – – – ущемленной 542 – дефекте перегородки межжелудочковой 408 – – – межпредсердной 408 –

– дивертикуле шейного отдела пищевода 374 – – дисплазии мандибулярно-лицевой области 369 – миастении 493 – – нарушениях прикуса 370 – – недостаточности клапанов аортальных 402 – – – митральной 399 – – незаращении губы 369 – – – твердого неба 369 – неподвижности височно-нижнечелюстного сустава 370 – – непроходимости кишечной острой 543 – – опухолях мозга 488 – – остеосинтезе бедра 548

– – переломе позвоночника 620 – – перикардите сдавливающем 403 – – перитоните 543 – поражениях челюстно-лицевых 368 – прогнатии 370 – – резекции нижней челюсти 370 – – синдроме Конна 502 – – стенозе аортальном 400 – – – атриовентрикулярного отверстия левого 397 – – – гортани 375 – – феохромоцитоме 496 флегмонах дна полости рта 371 – шеи 371 – – холецистите остром 467 – проведение, терапия инфузионно-трансфузионная 156 – риск, определение 131 – стереотаксические 489 – у детей 561 – – – поддерживающая терапия 571 – урологические 503 Опухоли мозга 488 Остеосинтез бедра 548 Павулон 193 Панкуроний 193 Пентран 179 Перикардит сдавленный 403 Период послеоперационный 340 – – восстановление функции дыхания 344 – – – кровообращения 350 – – – центральной нервной системы 342 Перитонит 543 Печень, операции 466 Пиритрамид 238 Пневмонит аспирационный, предупреждение 190 Поверхность гели, охлаждение искусственное 261 Позвоночник, перелом 620 Полиомиелит и анестезия общая 619 Полирадикулоневрит и анестезия общая 619 Почки, операции 504 Предион 205 Премедикация 134 – схемы 141 Пресурен 205 Промедол 238 Пропанидид 98 Пути желчные, операции 466 Реаниматологическая служба, организация 16 – – структура 18 Реаниматология, вопросы клинической анатомии 43 Релаксанты мышечные 191 Риск операционно-анестезиологический, классификация 133 – – определение 131 Роды, обезболивание 517 Сахарный диабет и анестезия общая 631 Селезенка, операции 469 Сердце, исследование диагностическое 434 – операции, период дооперационный 385

– – послеоперационный 386 – пороки врожденные 404 – – атриовентрикулярный канал 409 – – – дефект перегородки межжелудочковой 410 – – – – – межпредсердной 408 – – – коарктация аорты 412 – – – нарушения гемодинамики 405 – – проток артериальный открытый 411 – – – стеноз легочной артерии изолированный 414 – – – тетрада Фалло 415 – трансплантация 418 – – донор, отбор 421 – – реципиент, анестезия 426, 430 Скополамин 139 Сомбревин 201 Средостение, операции 455 Средства анестезиологические, абсорбция 86 – – время гюлужизни 91 – – распределение в организме 87 – – транспорт через мембраны 89 – – фармакодинамика 83 – – фармакокинетика 95 – – элиминация 91 – антигистаминные 138 – антихолинергические 139 – наркотические внутривенные 197 – нейролептические 137 – психотропные 136 – снотворные 135 – холиноблокирующие 139 – холинолитические 139 Стеноз аортальный 400 атриовентрикулярный 397 гортани 375 Стоматологические операции 591 Стопа, операции 549 Стресс операционный 314 оценка 335 причины 329 – этапы 331 Сукцинилхолин-хлорид 193 Сустав височно-нижнечелюстной, неподвижность 370 Таламонал 240 Тиопентал-натрий 97 Тонзиллэктомия 380 Травма мозга головного 556 – – спинного 489 – мягких тканей 550 – позвоночника 557 – полости брюшной 553 – – грудной 552 – скелетная 551 – – тяжелая 553 – черепно-мозговая 556 Тракриум 147 Транквилизаторы-бензодиазепины 136 Трансплантация почки 508 – сердца 418 Трахея, интубация 188, 443 – операции 454 Триметилен 183 Трихлорметан 173 Трихлорэтилен 181 Тубарин 192 Тубокурарин-хлорид 192 Урологические операции 503 Ухо, операции 379 Фенотиазины 137 Фентанил 101, 240 Феохромоцитома 496 Флегмона дна полости рта 371 – шеи 371 Флормидал 86 Флюотан 174 Фторотан 174 Функция дыхания, восстановление 344 – кровообращения, восстановление 350 – центральной нервной системы, восстановление 342 Хлороформ 173 Холецистит острый 467 Циклопропан 183 Челюстно-лицевая травма 368 Челюсть нижняя, резекция 370 Шея, блокада вагосимпатическая 295 – операции 367 флегмона 371 Эпилепсия и анестезия общая 126 Эпонтол 201 Этомидат 214 Этран 180 Эфир 168 Язва прободная 543 Практическое руководство Армен Артаваздович Бунятян, Виктор Адольфович Гологорский, Елена Алимовна Дамир РУКОВОДСТВО ПО АНЕСТЕЗИОЛОГИИ Зав редакцией Э. М Попова Редактор И.А. Козлов Редактор издательства Л.Д. Иванова Редактор В.И. Лукьянова Художественный редактор А.Г. Прозоровских Технические редакторы Н.К. Петрова, В.И. Табенская Корректор М. П Молокова И Б 4902 ЛР № 010215 от 110392 Сдано в набор 300693 Подписано к печати 020394 Формат бумаги 70 X 10011/16, Бумага кн. –журню офс. Гарнитура литературная. Печать офсетная. Усл. Печ. Л. 53,30 Усл. Кр. Отт. 114,40 Уч-изд л 64,83 Тираж 20000 экз Заказ 371 «С"060 Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Медицина» 101000 Москва, Петроверигскии пер , 6/8 Диапозитивы изготовлены в ГПП «Печатный Двор» Комитета Российской Федерации по печати 197110, Санкт-Петербург, Чкаловский пр , 15 Отпечатано в Московской типографии № 2 РАН Зак. 1355

Note1

Wertham H., 1949; Dyfverman A., Siovall J., 1962

Note2

Вайсман А.И., 1967

Note3

Cohen Е., 1980; Corhett Т. et al., 1981; Spence A., 1987, и др.

Note4

Smith В., 1974; Casali R. et al., 1981; Viere E., 1983; Lind R. et al., 1987

Note5

Bruce D., Bach M., 1976

Note6

Usubiago L., Smith В., 1970

Note7

Бунятян А.А. и др., 1979; Шмырин М.М. и др., 1982

Note8

Bonica J., 1969

Note9

Федермессер К.М., 1975

Note10

Shnider S, Levinson, 1981

Note11

Витт Е., 1930

Note12

Cromford M.J., 1965

Note13

Lund P, 1966

Note14

Абрамченко В.В., Ланцев Е.А., 1985

Note15

Расстригин Н.Н. и др., 1972

Note16

Hodgkinson R., 1980

Note17

Акжигитов Г.Н., 1974

Note18

Акжигитов Г.Н., 1974

Note19

Малышев В.Д., 1985

Note20

Савчук Б.Д., 1979; Савельев В.С. и др., 1986

Note21

Шанин Ю.Н., 1982

Note22

Тяжелков В.П., 1985; Chamberg W. et al., 1982; Andrews I., 1983

Note23

Vincent J. et al., 1984

Note24

Рябинский В.С., 1967

Note25

Федоров В.Д., 1974; Акжигитов Г.Н., 1974; Савчук Б.Д., 1979; Мезенцев С.С., 1987; Lasson A. et al., 1984; Cuilleret J., 1985; Mayrhofer О. et al., 1985; Gui D. et al., 1986

Note26

Оркин Ф.К., Куперман Л.X., 1985

Note27

Vincent J. et al., 1984

Note28

Gregory G.A, 1981

Note29

Исаков Ю.Ф. и др., 1985

Note30

Михельсон В.А., 1985

Note31

Трушин А.И., Юревич В.М., 1989

Note32

Beasley J.М., Jones S.С., 1980

Note33

Михельсон В.А. и др., 1987

Note34

Yalter M., Maxwell L., 1989

Note35

Weintraub Н., 1986). P. Gibbons (1986) считает, что амбулаторно может быть выполнено до 75% хирургических манипуляций у детей. Итоги развития амбулаторной хирургии в Киеве показывают, что около 9% плановых оперативных вмешательств может быть с успехом проведено в амбулаторных условиях. Наряду с упомянутыми выше недостатками амбулаторная хирургия и анестезиология имеют много достоинств. Стоимость хирургического вмешательства и анестезиологического пособия составляет 20-60% таковой в стационаре [Braun В. et al., 1985; White P., 1986

Note36

Трещинский А.И. и др., 1978; Бажанов Н.Н., Ганина С.С., 1985; Чепкий Л.П., 1985; Steward D., 1975; Gregory G., 1981; Braun В et al., 1985; White P., 1986

Note37

Трещинский А.И. и др., 1978; Бажанов Н.Н., Ганина С.С., 1985; Чепкий Л.А., 1985; Gregory G., 1981

Note38

Nicodemus H. F. et al., 1969; Gregory G., 1981

Note39

Bamber D. et al., 1973; Gregory G., 1981

Note40

Трещинский А.И. и др., 1978; Gregory G., 1981

Note41

Бажанов Н.Н., Ганина С.С 1985; Steward D. S., 1975

Note42

Gregory G., 1981

Note43

Зильбер А.П., 1986

Note44

Остапенко В.А., 1989

Note45

Зильбер А.П., 1989

Note46

Kneger J. et al., 1988

Note47

Зильбер А.П., 1989

Note48

McKesson J. С. et al 1989

Note49

Goodloe S. L., 1983

Note50

Рябов Г.А. и др., 1983

Note51

Зильбер А.П., 1986

Note52

Канцалиев Л.Б. и др., 1981

Note53

Бутров А.В., Городецкий В.М., 1986

Note54

Ngai S. Н., 1972

Note55

Gravlee G. Р., 1980

Note56

Atkinson R.S. et al., 1982

Note57

Viegas О. J., 1983

Note58

Atkinson R. S. et al., 1982

Note59

Duvaldestin P et al., 1978

Note60

Реагсе А.С. et al., 1974

Note61

Мышкин К. И. и др., 1989

Note62

Осипов В.П., 1976; Степанян Е.П. и др., 1978; Герасимов Н.М. и др., 1983; Гиммельфарб Г.Н., Пермяков Н.К. и др., 1983; Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note63

Гиммельфарб Г.Н., 1984; Сачков В.И. и др., 1986; Aoki M. et al., 1986; Gibbin J. P. et al., 1986; Sheller M. et al., 1986

Note64

Vina J. et al., 1986; Wood M. et al., 1986

Note65

Пермяков Н.К. и др., 1983

Note66

Holland A., 1973

Note67

Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note68

Merin R. L. et al., 1976; Reitan J. et al., 1977; Sevege Т , Bloggy P., 1973

Note69

Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note70

Holland A., 1973

Note71

Мозгов И. Е., 1979

Note72

Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note73

Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note74

Мозгов И.Е., 1979

Note75

Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note76

Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note77

Бунятян А.А. и др., 1983

Note78

Гиммельфарб Г Н 1984

Note79

Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note80

Severe Т., Bloggy С., 1973J. Депрессия дыхания и сердечной функции возможна у морских свинок [Chamberlain I. et al., 1981

Note81

Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note82

Сачков В.И. и др., 1986

Note83

Gomwolk N., Healing Т., 1981

Note84

Davis В., 1976; Bailey С. et al., 1977

Note85

Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note86

Сондоре А.А., 1978

Note87

Мозгов И. Е., 1979

Note88

Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note89

Мозгов И. Е., 1979

Note90

Мозгов И. Е., 1979

Note91

Гиммельфарб Г.Н., 1984

Note92

Jrestedt L., 1975

Note93

Гиммельфарб Г.Н., 1984; Holland А., 1973; Folle I., Levensone R., 1976; Green M., 1976; Blitt С. et al., 1979

Note94

Коган А. Б., Шитов С. И., 1967; Bailey С. Р. et al., 1977; Reitan J. et al., 1976

Note95

Reitan J. et al., 1976

Note96

Holland A. J., 1973; Mersereanu W. A., 1976

Note97

Гиммельфарб Г.Н., 1984


home | my bookshelf | | Руководство по анестезиологии |     цвет текста