Book: Firefly. Великолепная девятка



Firefly. Великолепная девятка

Джеймс Лавгроув

Firefly. Великолепная девятка

James Lovegrove

FIREFLY

MAGNIFICENT NINE


© М. Головкин, перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Действие этого романа разворачивается во временном промежутке между событиями телесериала «Светлячок» и фильма «Серенити».

Самое драгоценное – то, что заканчивается быстрее всего.

Поговорка жителей Старой Земли

Дело в шапке

По огромной вселенной плыл кораблик. Двигатель среднетоннажного транспорта класса «Светлячок» третьей серии работал всего на четверть от максимальной мощности, и корабль, словно не прилагая никаких усилий, рассекал вакуум, скользил на фоне ровно сияющих звезд и бесконечной Черноты. Его мостик и бак напоминали голову и шею летящего лебедя. От его выпуклой кормы исходило мягкое пульсирующее свечение.

Корабль казался воплощением безмятежности.

По крайней мере, снаружи.

* * *

– Девчонка реально действует мне на нервы! – рычал Джейн Кобб. – Это не ее вещь. Пусть отдаст.

«Девчонкой» в данном случае он называл Ривер Тэм, а «вещью» – шапку с помпоном и наушниками, связанную из шерсти трех неаппетитных цветов: желтого, словно горчица в дешевом кафе, цвета гнилого абрикоса и цвета заплесневевшей тыквы. Помпон наверху объединял в себе всю эту палитру.

Шапка была так себе, но она принадлежала Джейну, и он ею дорожил и раздражался до глубины души, если видел ее на ком-то другом – особенно на молодой женщине, которую он считал конченым психом.

– Мэл, заставь ее отдать шапку, – потребовал Джейн. – Или, клянусь Богом, я сам ее заберу. Может, и голову ей оторву для ровного счета.

Угрожающий рык Джейна разносился не только по грузовому отсеку, но и по всему кораблю, однако Ривер, стоявшая на мостике в противоположной части грузового отсека, казалось, его не слышала.

Ривер, слушая звучащую только в ее голове музыку, танцевала гавот. Каждый ее пируэт становился симфонией изящества и тонкости. Ее сильные ноги отталкивались от мостика, ее руки плыли по воздуху. Утонченность и грация Ривер заставляли комковатую уродливую шапку казаться еще более несуразной. Однако теперь шапка стала частью общего ансамбля и создавала контраст с поразительной красотой танца. Ривер сделала шапку своей.

Истинный владелец шапки, даже если он и оценил странный симбиоз головного убора и хореографии, никогда бы в этом не признался.

– Мэл, – умоляюще сказал Джейн. – Прошу в последний раз. Если она не прекратит скакать тут, как коза, и не вернет мне шапку…

Мэл тяжело вздохнул. Когда-то он был воином, и роль миротворца давалась ему с трудом, однако на борту «Серенити» ему приходилось играть именно ее. Восемь изгоев и отступников, которых он называл своей командой, любили поспорить. Он был их лидером, но, казалось, в основном не отдавал приказы, а занимался тушением пожаров. Не прилагая особенных усилий и даже сам того не желая, Мэл стал главой семьи – одной из тех, из-за которых в термине «неадекватная» есть слово «ад».

– Это же просто шапка, – сказал он Джейну, – да и вид у нее жалкий. Вряд ли из-за Ривер она станет хуже.

Джейн сердито засопел.

– Девчонка пробралась ко мне в кубрик и украла мою собственность! Насчет таких дел есть правила, а если нет, так должны быть. Ну что, ты будешь действовать как капитан или мне нужно самому устанавливать законы?

Мэл вздохнул еще сильнее. Джейн ему нравился. Мэл им даже восхищался – за его находчивость, за прямоту, за то, что он никому спуску не давал. Но иногда Джейн был настоящим бэнь тьян шэн де йи дуэй роу.

* * *

Когда Мэл уже совсем собрался пойти и сурово поговорить с Ривер, в грузовой отсек, привлеченная шумом, зашла Зои Эллейн Уошберн.

Джейн поспешно повернулся к ней.

– Зои, ты ведь женщина.

– По-твоему, это плохо?

– Нет, не плохо. Это хорошо. Пойди, поговори с девчонкой. – Джейн указал на скачущую Ривер. – Объясни ей, что к чему – как женщина женщине, если можно так выразиться.

Зои удивленно посмотрела на него.

– Почему, Джейн? Ты, здоровенный бывший наемник, боишься эту крохотулечку?

– Никого я не боюсь, – ответил Джейн и выпятил грудь, но на самом деле, что-то в Ривер Тэм было ему совсем не по душе. И дело не только в том, что у девочки не все дома. В ней скрывались глубины – темные и опасные глубины, в которые человеку, если он себе не враг, соваться не следовало.

Да и соваться было не обязательно: Джейн прекрасно знал, что Ривер могла броситься на тебя и просто так. Взять, к примеру, тот раз, когда она без всякой причины пырнула его разделочным ножом.

На борту «Серенити» находилась тикающая бомба замедленного действия, и ее звали Ривер Тэм.

* * *

– Ну и переполох, – сказал пастырь Бук, входя в грузовой отсек. Вслед за ним шли Кейли Фрай и Саймон, брат Ривер. Только что эти трое сидели в столовой и играли в «старшую карту». Саймон крупно проигрывал. Для священника Дерриал Бук удивительно ловко блефовал, а по-детски непосредственное лицо Кейли было лишь маской, за которой скрывалась хитрость. Правда, Кейли никогда бы не позволила себе схитрить – разве что в каком-нибудь безвредном деле вроде карточной игры. Кроме того, по ходу игры Саймону мешало, а вот Кейли – наоборот, еще и то, что он был без ума от нее. Он раз за разом проигрывал ей практически намеренно – только для того, чтобы сильнее ей понравиться.

– А в чем, собственно, дело? – продолжал Бук. Его теплый баритон звучал так мягко и рассудительно, что легко можно было представить себе, что сидишь в церкви и внимательно слушаешь его проповедь – и не просто слушаешь, а наслаждаешься ею.

– Она… – сказал Джейн. – Шапка… – Он так разгорячился, что почти потерял дар речи.

– Джейну вожжа под хвост попала, а все потому, что Ривер решила поносить его шляпку, – объяснил Мэл.

– Ты же ее брат, черт побери, – выдавил Джейн, обращаясь к Саймону. – Ты лучше всех знаешь, как у нее голова работает. Ты не мог бы… я не знаю… выключить ее, что ли?

– Она же не машина, Джейн, – упрекнула его Зои.

– Такую машину мы бы давно из шлюза выкинули, – буркнул Джейн.

– Ривер? Ривер? – Саймон Тэм двинулся к сестре, успокаивающе протягивая к ней руки. Да, он любил Ривер – но и опасался ее. Жуткие медицинские эксперименты, проведенные над ней в «Академии» – тайном объекте, который Альянс выдавал за школу для одаренных учеников, – сильно изменили Ривер. Она стала совсем не похожа на девочку, с которой он вырос, и иногда Саймон едва ее узнавал. А иногда она даже его пугала.

Ривер ненадолго остановила свой танец, чтобы пронзить Саймона взглядом. Ее большие карие глаза не просто смотрели на него, а, казалось, заглядывали внутрь него, будто бы она знает все его секреты. Затем Ривер отвернулась и продолжила выполнять последовательность из волнообразных атлетических движений, которые в другой жизни обеспечили бы ей место в любой балетной труппе на одной из центральных планет.

– Ривер! – позвал ее Саймон, но тщетно. Она погрузилась в какое-то странное состояние фуги, и он не мог на нее повлиять.

С несчастным видом Саймон повернулся к Джейну. Пальцы Джейна подергивались. Казалось, он уже готов подняться на мостик и решить вопрос с помощью кулаков. Саймон сглотнул. Если начнется драка между ним и Джейном, то один из них потом окажется весь в крови и синяках – и, вполне возможно, без сознания. И это будет не Джейн.

К облегчению Саймона, на сцену вышла Инара Серра. Похоже, что звуки скандала, разразившегося в грузовом отсеке, долетели даже до ее шаттла, плотно пристыкованного к правому борту «Серенити».

Саймон чувствовал, что Инара – само воплощение такта и хладнокровия – непременно снимет напряжение, возникшее в грузовом отсеке. Не зря же команда прозвала ее «Посланница». Она не только много знала обо всем, что связано с телесными наслаждениями, но и прекрасно разбиралась в людях.

Инара мигом оценила ситуацию.

– Ривер, – сказала она, и та немедленно остановилась. – Милая, эта шляпа не сочетается с твоим платьем.

– Я тоже могла ей это сказать, – заметила Кейли.

Бук посмотрел на нее.

– А что? – запротестовала Кейли. – Если я всегда ношу комбинезон, это еще не значит, что я не разбираюсь в моде.

– Может, снимешь ее? – продолжала Инара. – Пойдем в мой шаттл, наверняка там найдется что-нибудь более подходящее.

– Иногда они даже не смотрят друг на друга, – ответила Ривер, странно улыбнувшись Инаре. – Доходит до того, что их молчание становится даже важнее их поступков. Они – два солнца в бинарной звездной системе, которые кружат друг вокруг друга. Оба яркие, оба блестящие, но они сгорят, если не будут вместе. И возможно, что уже ничего не исправить.

Ривер часто выступала с подобными иносказаниями. Инара нахмурилась, словно недоумевая, что имеет в виду Ривер, однако быстрый рефлекторный взгляд в сторону Мэла свидетельствовал о том, что она все поняла.

– Ривер, шапка, – сказала она. – Джейн расстроился из-за того, что ты ее взяла. Верни ему шапку, и тогда сможешь танцевать, сколько душе угодно.

Обдумав это предложение, Ривер схватилась за перила мостков, перевалилась через них и ловко, словно кошка, спрыгнула на пол грузового отсека. Широкими шагами она подошла к Джейну, сняла с головы шерстяную шапку и протянула ему.

Джейн косо посмотрел на Ривер, заподозрив подвох, но затем вырвал у нее из рук шапку и прижал к груди.

– Спасибо, – сказала Ривер тоном учительницы, которая напоминает классу о правилах вежливости.

– Спасибо, – нехотя произнес Джейн, недоумевая, почему это он должен ее благодарить.

– Вот что происходит, когда мы слишком много времени проводим в космосе без дела, – сказала Инара Буку.

– Капитан Рейнольдс говорит, что у нас перерыв между контрактами, – ответил Бук.

– Другие люди назвали бы нас «безработными».

Бук кивнул.

– Давай остановимся на варианте «перерыв между контрактами». Нельзя отнимать у человека фиговый лист – чувство собственного достоинства.

Ривер, все еще стоявшая перед Джейном и смотревшая на него снизу вверх, ни с того ни сего заметила:

– Она не твоя.

– Кто не моя? – ошарашенно спросил Джейн.

– Она никогда не была твоей, – добавила Ривер – медленно и монотонно, словно во сне.

– Мэл, – бросил в сторону Джейн, – девочка бредит. Снова. Мне это не нравится.

Ривер нежно погладила Джейна по щеке.

– Но ты должен обращаться с ней, словно она твоя.

Сделав пируэт, она отпрыгнула в сторону и – быстро и плавно, словно река, ее тезка – исчезла в коридоре, ведущем к пассажирским каютам.

Наступившее за этим молчание нарушил голос в системе корабельной связи.

– Добрый день вам всем, мои славные товарищи по команде. Говорит Хобан Уошберн, ваш дьявольски красивый, но при этом удивительно скромный пилот. Мы принимаем волну. Она идет из какого-то частного ящика на Фетиде. Это записанное сообщение, и, если судить по журналу пути доставки, оно уже давно болтается по Кортексу от одного узла к другому. Получатель – некто Джейн Кобб.

– Джейн, ты ждешь волну? – спросил Мэл.

– Насколько мне известно, нет.

– Отправитель, – продолжал Уош, – некто Темперанс Макклауд.

– Какой Темперанс? Не знаю никакого… – Вдруг Джейн побледнел. – Нет. Нет, не может быть.

– Ты как будто привидение увидел, – заметила Зои.

Джейн неуверенно кивнул, словно не слыша ее.

– Предполагаю, что ты хочешь прослушать его в своей каюте, – сказал Уош. – Направляю ее туда. Бип! Спасибо за то, что выбрали «Уошберн Телекоммуникейшнс Инкорпорейтед». Мы высоко это ценим.

Джейн поспешил прочь, все еще прижимая шапку к груди.

– Сэр, вы не в курсе, что это за Темперанс Макклауд? – удивленно спросила Зои у Мэла.

Капитан «Серенити» покачал головой.

– Понятия не имею. Но от одного этого имени Джейна бросило в дрожь, так что я мечтаю это выяснить.



Я не люблю угроз

Гекльберри У. Джиллис потел.

Сильно.

Возможно, это было не самым мудрым решением, поскольку он, вероятно, жил на самой засушливой планете во вселенной – на планете, где вода на вес золота.

Но его можно было извинить.

Потому что к его горлу приставили нож с чертовски острым лезвием.

Человек с жуткими шрамами на лице, державший в руке нож, казалось, не просто умеет им пользоваться, но и хочет пустить его в ход.

* * *

Работать мэром Куганс-Блаффа было нелегко, но Гекльберри У. Джиллис считал, что он неплохо справляется.

Куганс-Блафф был маленьким городком, одним из пары сотен подобных поселений, разбросанных по бесплодной поверхности Фетиды – планеты, которая находилась где-то между Границей и Периферией, но ближе к последней.

Фетидой – так же, как и нереиду, морскую нимфу из древнегреческой мифологии Старой Земли – планету назвали в шутку. Только человек, обладавший странным чувством юмора или огромным оптимизмом, мог позаимствовать ее имя для планеты, континенты которой, в общем, представляли собой огромные пустыни, а океаны были настолько солеными, что никакая живность в них не водилась.

Терраформирование иногда помогало, иногда – нет, в зависимости от факторов среды и капризного характера самой технологии. В случае Фетиды оно к особым успехам не привело, и поэтому здесь поселились только самые стойкие колонисты. Это были люди, которые хотели убраться подальше от Альянса и от Ядра – не бунтари, но те, кто не желал ходить под ярмом, те, кто считал, что люди как-нибудь выкрутятся, не слушая указаний какого-нибудь бюрократа о том, как им нужно выкручиваться, и не платя огромных налогов по результатам своего выкручивания.

Джиллис, выполняя обязанности мэра, старался как можно меньше вмешиваться в дела горожан. Он сам ограничил свои обязанности и поэтому теперь только улаживал споры, успокаивал обиженных и сидел в баре Билли на углу главной площади, где сходились Главная улица и Двухмильная дорога. Бар Билли служил Джиллису своего рода дополнительным кабинетом, и там, черт побери, было гораздо приятнее проводить время, чем в его официальном офисе, который находился в здании, похожем на коровник. Посетители бара могли подойти к Джиллису, поставить ему выпивку и поболтать о разной ерунде, а то и облегчить душу.

Если кто-то рассказывал о своей обиде, Джиллис выражал свое сочувствие и обещал разобраться с проблемой. Иногда он даже выполнял свое обещание, что было редкостью для выборного чиновника. Большинству горожан он нравился, что было еще большей редкостью для выборного чиновника.

Так что жил Джиллис неплохо и не видел причин жаловаться.

То есть до тех пор, пока не появился Элайас Вандал.

Тот самый Элайас Вандал, который в данный момент угрожал ему ножом.

Вандал и его «Грабители» изрядно портили жизнь как Джиллису, так и остальным жителям Куганс-Блаффа.

Лицо Элайаса Вандала напоминало недоеденный обед. Правая его сторона была без изъянов и, можно даже сказать, обладала некоей суровой красотой. К сожалению, левая сторона выглядела настолько ужасно, что правую никто уже не замечал.

Левую часть лица Вандала кто-то сильно пожевал, или обжег, или расцарапал когтями, или изуродовал другим способом, и теперь от виска до челюсти ее покрывала масса ткани, похожей на воск или на застывший поток лавы. Перекрученный кусок кожи, напоминавший гамак, наполовину закрывал его левый глаз, и белок этого глаза был так налит кровью, что название «белок» к нему совсем не подходило. Левый уголок рта Вандала навечно скривился в презрительной усмешке. Левая ноздря, более крупная, чем правая, была морщинистой, словно дырка в собачьей заднице.

Странным образом левое ухо Вандала не пострадало в ходе страшного несчастного случая, который с ним произошел, и его безупречность нарушала только вставленная в него серьга, сделанная из человеческой плюсневой кости – возможно, настоящей. Сейчас лицо Вандала нависло над Джиллисом, а нож прижался еще сильнее к небольшому второму подбородку мэра. На кончике ножа появилась капелька крови, но укол Джиллис едва почувствовал. Лицо Вандала заворожило его и привело в ужас, так же, как и мысль о том, что оно – последнее, что Джиллис видит в жизни.

– Давай проясним один момент, – зарычал Вандал. – Мы пришли сюда когда? Месяц назад? Вроде того. И у нас с тобой состоялась беседа, верно? – Джиллис, поняв, что от него требуется какой-то ответ, кивнул. Учитывая расположение ножа, это был один из самых еле заметных кивков. – Верно, – сказал Вандал. – И какой был результат вышеупомянутой беседы? Напомните мне, господин мэр.

– Я сказал… – Джиллис чувствовал, что во рту у него пересохло и язык превратился в сухую губку. Тем временем изо всех пор на его теле продолжал течь пот; под мышками стало мокро, а воротник рубашки отсырел. – Я сказал, что нам нужно время. Что такое решение нельзя принимать с бухты-барахты. Я сказал, что опрошу горожан. Узнаю их мнение. И сообщу вам.

– И. Сообщишь. Мне, – повторил Вандал, растягивая слова. – И вот он я, готов получить твое сообщение. Я же дал тебе кучу времени, да? Дал целую вечность на то, чтобы поговорить с этими добрыми людьми. – Свободной рукой Вандал обвел вокруг себя, указывая на завсегдатаев бара Билли числом около двадцати. Все они глазели на него и на Джиллиса. Никто даже одного глотка не сделал с тех пор, как несколько минут назад Вандал и полдюжины его «Грабителей» вразвалочку зашли в заведение. Каждый наблюдал за тем, как их мэр корчится в руках Вандала, и благодарил Господа за то, что не оказался на месте Джиллиса. – С ними, а также с их родными и близкими, – сказал Вандал. – По-моему, ты уже должен был все уладить. О чем тут спорить? У вас есть колодцы. То тут, то там под землей залегают водоносные горизонты. Неплохой источник воды. Ее хватает на то, чтобы оросить поля и промочить глотки. И вы поступили бы хорошо – поступили бы правильно, – поделившись своим изобилием с теми, кому в жизни повезло меньше, чем вам. К этой категории я, безусловно, отношу моих парней и меня.

«Грабители» заулюлюкали в знак согласия. Один из них сейчас стоял за стойкой, узурпировав место Билли Куросавы, владельца заведения и бармена, и вливал в себя его лучший бурбон прямо из горла. Еще один «Грабитель» сел между пожилыми супругами, Джейком и Салли Бухольц, и обхватил стариков за плечи, словно он – их сын, который вернулся к ним после долгой разлуки. Мистер и миссис Бухольц сидели не шелохнувшись, и на их лицах застыло выражение ужаса.

– Итак, – сказал Вандал, обращаясь к Джиллису. – Я, по-моему, предложил вам отличные условия в обмен на полные и эксклюзивные права собственности на колодцы Куганс-Блаффа. Что я предложил?

– Вы сказали, что мы могли бы продать их вам за ноль кредитов, – ответил Джиллис.

– Да-да. Точно. За кругленькую сумму – ноль кредитов. А затем начнете покупать у меня воду – всю, до последней капли. И это все, что вы получите взамен?

– Нет. – Джиллис покачал головой, пользуясь этой возможностью, чтобы самую малость отодвинуться от лезвия. – Нет, вы еще сказали, что не станете нас убивать.

Вандал ухмыльнулся. Те зубы, которые еще оставались у него во рту, были щербатыми, желтыми, похожими на клыки; они торчали из десен, словно сталактиты. Дыхание его было настолько зловонным, что вызвало бы тошноту даже у человека, работающего в канализации.

– По-моему, это невероятно выгодная сделка, – сказал он. – О чем тут можно пререкаться?

– Ни о чем. Просто… Есть дела, в которых нельзя торопиться, мистер Вандал. К таким решениям нужно подводить аккуратно. Действовать тонко. Я не успел со всеми поговорить. Часть местных фермеров живет далеко в пустошах или на холмах. До них нелегко добраться. Мне нужно время – несколько дней, не больше.

Ухмылка Вандала стала еще шире, а затем внезапно исчезла. Джиллис вдруг понял, ощутил без тени сомнения, что сейчас он умрет. Он попросил Бога о том, чтобы смерть пришла быстро. Вандал утверждал, что когда-то был Пожирателем, а Пожиратели славились тем, что убивали свою жертву медленно, стараясь максимально унизить ее.

– Слышали, парни? – спросил Вандал, обращаясь к своим «Грабителям». – Мистеру мэру нужно еще несколько дней. В дополнение ко многим дням, которые мы ему уже дали. Парни, вам не кажется, что он тянет время? Лично мне – очень.

– Н-нет, – выдавил из себя Джиллис. – Нет, клянусь. Просто нужно сделать все правильно, понимаете? Известить каждого. Чтобы все было демократично.

Вандал отклонился назад. Джиллис сморщился в ожидании смертельного удара.

Внезапно нож перестал прижиматься к его горлу. Вандал поднял его вверх, к собственной голове. Оружие было необычной формы – с загнутым, словно у серпа, лезвием. Рукоять из полированного дерева, ненамного толще, чем клинок, составляла вместе с ним полукруг.

– Знаешь что? – сказал Вандал. – Три дня, и все. Еще три дня. Мы вернемся на рассвете, и тогда у вас уже должны быть готовы все официальные бумаги насчет прав на воду. Иначе вы увидите много жидкости, господин мэр, но к воде она не будет иметь никакого отношения, если вы понимаете, о чем я.

– Кровь, – сказал один из «Грабителей» – великан, похожий на огра. – Он про кровь.

Вандал закатил глаза.

– Шем, кретин, он это знает. Не нужно ему объяснять, черт побери.

– Ой. Ну да. – Шем, видимо, был не самым ярким фейерверком в их компании. Его глаза были посажены слишком близко, а уши, наоборот, слишком далеко друг от друга отстояли. – Ясно. Понял, босс.

Когда Вандал уже уходил, один из горожан встал из-за своего столика, со скрежетом отодвинув назад стул.

Это был дряхлый старик, лет семидесяти, не меньше, и худой как щепка. Его кожа выглядела столь же обезвоженной, как и окрестности Куганс-Блаффа. Старика звали Сесил Хэнретти. Он был старейшим жителем города и жил здесь практически со дня его основания. Одни считали его ворчливым, другие – прямолинейным.

– А теперь послушай меня, ублюдок, – сказал Сесил Хэнретти. Его глаза, уже потускневшие от старости, сейчас пылали. – Чужое брать нельзя. Это наша вода. Она принадлежит нам. Ее подарил нам Господь, и ни с кем ею делиться мы не будем. Особенно с каким-то недоделанным громилой вроде тебя.

Вандал замер, чтобы послушать его, наклонил голову набок. Он выглядел заинтересованным и почти смиренным.

– Ты закончил, старикан? – спросил он.

– Нет, – ответил Хэнретти. – Альянс узнает, чем ты промышляешь, Вандал. О том, что ты запугал уже половину поселений на Фетиде и отнял у них воду. И тогда он пришлет патруль, который раздавит тебя и твоих недоумков, как жуков.

Вандал повернулся к нему:

– Это угроза?

– Нет, это факт.

– По-моему, больше похоже на угрозу. А я угроз не люблю. Сейчас я покажу тебе, как я их не люблю, но сначала позволь мне вернуться к твоим словам насчет Альянса. Ему насрать на такое захолустье, как Фетида. Альянс не отправит сюда ни крейсер, ни шаттл, ни боевой вертолет. Ори сколько хочешь, это ничего не изменит. Твой мэр прекрасно это понимает, иначе он бы уже отправил им волну, а он этого не сделал. С таким же успехом можешь молиться о божественном вмешательстве. Вероятность на успех примерно одинаковая. Ну вот…

Вандал подбросил нож, заставив его крутиться в воздухе, а затем поймал.

– Что же касается тех, кто мне угрожает…

Нож совершил еще один кульбит.

Хэнретти с вызовом уставился на Вандала.

Вандал выбросил руку в сторону и отпустил нож. Нож, вращаясь по спирали, пересек зал по идеальной дуге, словно бумеранг, описал полный круг и вернулся к Вандалу, который ловко поймал его за рукоять.

Хэнретти все еще стоял. Нож, казалось, пролетел прямо перед ним, едва его не задев.

Но он все-таки его задел.

Хэнретти поднял дрожащую руку к шее: по ней под острым углом протянулась кровавая лента. На его лице отразились шок и непонимание. Он знал, что с ним что-то сделали, но не мог понять – что именно.

Затем его голова скользнула вбок, отделилась от шеи и с тяжелым глухим стуком упала на посыпанный опилками пол. Через долю секунды его ноги подкосились, а тело рухнуло навзничь. Из перерезанных артерий вырвались струи крови. Посетители бара ахнули и завопили от потрясения и ужаса.

Вандал взмахнул ножом, стряхивая кровь с лезвия. Трое стоявших рядом горожан, которых она забрызгала, вздрогнули и скривились.

– Я прощаюсь со всеми вами, – сказал Вандал и учтиво поклонился. – За три дня подготовьте то, что мне нужно, а не то… ну, наверное, кто-то из нас может и не угрожать, верно?

Он кивнул на обезглавленный труп Хэнретти и неторопливой походкой вышел из бара.

* * *

В баре воцарилось молчание. В словах необходимости не было. Все повернулись к мэру Джиллису.

– Мисс Макклауд нас выручит, – прошептал Гекльберри Джиллис – в основном самому себе. – Она должна нас выручить.

Мальчик по имени Джейн

«Джейн Кобб», – сказала Темперанс Макклауд. Женщина, которую Джейн не видел четырнадцать лет и которая в то время была известна как Темперанс Джонс.

Он поставил записанное сообщение на паузу и вгляделся в ее лицо. У Темперанс кое-где появились морщины, волосы стали тусклее и в них проступила седина, но в остальном она была ровно такой же, какой он ее запомнил. В ее хитрых и умных глазах – зеленых, словно нефрит, но вдвое более ярких – по-прежнему горел огонь. Она плотно сжала губы, но это был признак решительности. Темперанс – та Темперанс, которую он знал – всегда получала то, что хотела, чаще всего путем вежливых уговоров, но если они не помогали, то с помощью силы. Иногда с помощью силы воли, а иногда и с помощью грубой силы.

Сердце Джейна забилось быстрее. У него закружилась голова.

Он снова включил запись.

«Этакий привет из прошлого, да? – продолжила Темперанс Макклауд-бывшая-Джонс. – Возможно, я – последний человек, от которого ты ожидал снова получить весточку».

– Точно, черт побери, – буркнул Джейн.

«Джейн, я знаю, что прошло много времени. Чертова прорва времени. И я знаю, что наши отношения закончились не так, как мы бы этого хотели».

Джейн не стал это комментировать, а лишь крепко сжал губы.

«Я не слиняла, – сказала Темперанс. – Да, могло показаться, что я удрала, но этого у меня и в мыслях не было. Нам с тобой было хорошо вместе. Очень хорошо. Просто для меня это стало уже слишком, и я испугалась – того, что могу остаться с тобой, того, что наши отношения заставили бы меня по-другому смотреть на будущее».

Она покачала головой, словно пыталась вытряхнуть переполнявшие ее мысли.

«Слушай, я не хочу ворошить прошлое. Видит бог, ни к чему вспоминать, что было раньше; это не принесет пользы ни мне, ни тебе. Я одно хочу сказать: когда я думаю о нас, то вспоминаю древнюю поговорку со Старой Земли – «Самое драгоценное – то, что заканчивается быстрее всего». Знаешь ее? В последнее время она стала правилом, по которому я живу».

– Может, ты и живешь по ней, Темп, – пробурчал Джейн. – А все остальные, может, и не очень. Если у нас, остальных, есть что-то дорогое, то мы цепляемся за него, пока можем.

«Джейн, я обращаюсь к тебе… потому что мне нужна твоя помощь».

Джейн внимательно посмотрел на экран. Он не мог понять – то ли это сообщение разозлило его, то ли совсем не удивило.

«Я не из тех женщин, кто просит о помощи по любой причине, – сказала Темперанс. – Если ты не совсем меня забыл, то вспомнишь именно это. Я бы даже не просила, если бы речь шла только обо мне. Но есть и другие – в целом около двух сотен. У нас большая проблема – одна из тех, с которыми федералы и не почешутся разбираться. Проблема, для которой нужен человек, обладающий твоими талантами, Джейн».

– Ты про мой талант быть твоей пешкой, Темп?

Темперанс словно предвидела подобный вопрос. «Я говорю не о том первом деле, которое ты провернул для меня, и не о тех, которыми мы занимались вместе, когда ты был бойцом, а я – мозгами. Да, все это было, но сейчас мне нужен хитрый и коварный Джейн Кобб, который умел найти выход из скверной ситуации, даже если не мог проложить себе дорогу силой оружия».

Джейн не был уверен, что узнает себя по этому описанию. Возможно, в ней были зерна истины, но, с другой стороны, Темперанс не чуралась подтасовок и не скупилась на лесть.

«Я сейчас на Фетиде, и мы попали в передрягу. Человек по имени Элайас Вандал наехал на наш город – он хочет отнять у нас воду. А здесь, на Фетиде, вода – это вопрос жизни и смерти. У Вандала есть банда, они называют себя «Грабителями». А помимо людей и оружия у него есть репутация. Скверная репутация. Именно она делает за него почти всю работу. В этих краях его боятся до усрачки – и не без причины. Если Вандал говорит «прыгай», люди бросаются со скалы. Такая у него репутация». Темперанс помедлила. Ее глаза расширились. Она прикусила губу; похоже, ей не хотелось это говорить, но она уже приняла решение.

«Мне нужен мой мальчик по имени Джейн, – сказала она. – Мне нужно, чтобы ты собрал людей – наемников. Ты можешь, я знаю. У тебя есть связи – по крайней мере, раньше были, и вряд ли ты изменился за это время. Мне нужно, чтобы ты нас спас. У жителей этого города – он называется Куганс-Блафф – кишка тонка, чтобы противостоять Вандалу. У нас есть мэр – жалкая душонка, и куча фермеров, которые хорошо управляются с вилами, но не с оружием. Я пыталась мобилизовать сторонников, но без толку. Вандал и его банда захватят город, отнимут у нас нашу воду, лишат нас средств к существованию, а может, и жизни. Я прошу тебя… умоляю тебя… ради того, что у нас было, приди и спаси нас, Джейн. Времени у нас не осталось. Ты – наша единственная надежда». Сообщение закончилось. Темперанс застыла на экране, умоляюще глядя на Джейна.



Джейн откинулся на спинку стула. В его голове бешено крутились мысли. Одна фраза Темперанс выделялась среди всех остальных.

Мой мальчик по имени Джейн.

Это была их дежурная шутка. Темперанс постоянно подкалывала Джейна по поводу его имени. Поначалу он рычал на нее, требуя это прекратить, но потом, видя, что она не унимается, стал просто притворяться раздраженным. На самом деле ему это нравилось.

Джейн встретил Темперанс Джонс в дешевом баре Персефоны. Тогда он был еще просто юнцом, молокососом, но уже начал создавать себе репутацию среди темных личностей. Про Джейна Кобба говорили, что его можно нанять для любого дела и что ты всегда получишь то, за что заплатил. То есть если заплатил. Горе тебе, если ты не выложил кредиты на бочку. У Джейна был кодекс чести: ты выполняешь свою часть сделки, он – свою. Но если ты решил его надуть, то лучше беги без оглядки, ведь ни одна сила во вселенной не спасет тебя от его гнева.

Его встреча с Темперанс не была счастливой случайностью. Она искала мужчину. Нет, не в этом смысле. Она искала мужчину, который научит Келвина – ее мужа, который вскоре станет ее бывшим мужем – как нужно обращаться с женщиной. Келвин должен был получить урок, похожий на те, который он сам устраивал ей – кулаками, ногами и ремнем – в течение полугода их отвратительного брака.

Джейн с радостью взялся за это поручение. Он не сказал Темперанс, почему ему так сильно нужны кредиты. Он никому об этом не говорил. Людям не нужно знать про его больного брата Мэтти, про то, что счета за лечение убивают его мать. Такие сведения парень должен держать при себе, чтобы никто не воспользовался его слабостью.

Кроме того, мужчин, которые бьют женщин, Джейн считал одними из самых главных подонков. Такое поручение он бы выполнил и бесплатно, если бы так не нуждался в деньгах.

Невозможно было отрицать очарования самой Темперанс. Она была лет на пять старше его и уже умудренная опытом, но при этом жестокая. Все это – и даже синяк под ее глазом – заставляло Джейна высоко ценить и оберегать ее. Сочетание роковой женщины и девы, попавшей в беду, вскружило бы голову любому юноше – хотя это Джейн понял уже задним числом.

Джейн отправился по адресу, который она ему дала, вломился в дом, стянул с кровати ее паршивого муженька и задал ему такую трепку, которая надолго останется у него в памяти. Правда, кости он ему ломать не стал. Закончив, Джейн сказал Келвину, что если тот еще хоть пальцем тронет свою жену или любую другую женщину, то получит то же самое, только в два раза больше.

В ответ Келвин выплюнул – вместе с большим количеством крови – три слова. Три слова, которые потрясли Джейна до глубины души.

– Я не женат.

Джейн знал, что Келвин не врет. Зачем врать, если из тебя только что выбили все гоу ши? До того – возможно. После – нет.

Джейн пошел прямиком в бар – за гонораром и объяснениями. Темперанс рассмеялась.

– А ты бы выполнил мою просьбу, если бы я сказала, что Келвин зажал мою долю прибыли?

– Да, возможно. А как же синяк? Кто тебе его поставил?

Темперанс осторожно прикоснулась указательным пальцем к синяку под глазом.

– Я. Точнее, край двери, о который я долбанулась, чтобы было похоже, будто мне врезали. То ли я, то ли он – все зависит от того, как на это смотреть. С ним моя жалостливая история стала более правдоподобной, верно? Дело вот в чем: нам с Келвином сама приплыла в руки партия протеиновых брикетов – без правительственных молекулярных штампов. Не огромная ценность, но и не кот начихал. А этот проклятый хунь дань отгрузил ее какому-то парню в котелке – англичашке из Дайтона – Хорьку или Барсуку, что ли. А потом сказал, что не успел продать добычу и федералы ее конфисковали. Как будто он думал, что я не узнаю правду! Если ты со мной так хреново обращаешься, жди последствий.

– Ну такое чувство я понять могу, – сказал Джейн. – Но я не одобряю вранья.

– Милый, я обожаю врать. – Темперанс придвинулась к нему на диванчике в кабинке, которую они заняли, и добавила: – Кстати, я вот что еще люблю… По-моему, такой красивый жеребец, как ты, не только высок ростом и широк в плечах. Полагаю, он везде хорошо сложен.

Ее рука скользнула туда, куда женщине не следует лезть без разрешения, но Джейн, хотя и слегка удивился, не попросил ее оттуда убрать. И уж совсем не потому, что поглаживающие, ласкающие движения руки Темперанс лишили его дара речи.

Денег за избиение Келвина он так и не получил.

Но вскоре начались другие дела – те, которыми он с Темперанс занимались вместе. К ним потекли деньги. Бо́льшую часть своей доли Джейн отсылал домой. Остальное тратил, не скупясь.

Это было лучшее время его юности. Конфликты с законом, ограбления, аферы… И в основе всего этого лежала его связь с Темперанс Джонс – в равной мере и деловое партнерство, и бурный роман.

Они ограбили банк на Бейликсе.

Они вытащили женщину-работорговца с Парта, получили от нее гонорар, а затем отвезли ее на расправу к жуликам с планеты Санто, которых она по глупости нагрела.

Они похитили детали боевого скифа с завода «Синего солнца» на Вербене и на вырученные за них деньги устроили себе роскошный отдых на Пелоруме. Там они зарабатывали себе на карманные расходы, вымогая деньги у богатых похотливых туристов с помощью классической схемы «она не настолько одинока, как кажется».

Еще была авантюра на Силверхолде, о которой лучше не вспоминать, хотя в ходе нее Джейн получил сувенир на память – шрам от пулевого ранения на трицепсе.

И в конце концов Темперанс его бросила, и от этой раны у Джейна остался более глубокий, хотя и невидимый шрам.

* * *

Джейн вспомнил о том, как много Темперанс Джонс значила для него, о том, какую боль он испытал, когда она его бросила. Эти мысли заставили его поморщиться. Джейн до сих пор по ней страдал и после того случая еще долго никому не верил, особенно женщинам. Зачем влюбляться в человека противоположного пола, если рано или поздно он тебя предаст? Лучше любить их и бросать. Даже теперь его философия, связанная с близкими отношениями, строилась именно на этом принципе. Окунись в эту кастрюлю с водой и скорее выпрыгивай, пока вода не закипела.

Внезапно он вспомнил слова Ривер.

Она не твоя. Она никогда не была твоей. Но ты должен обращаться с ней, словно она твоя.

Девочка применила к нему свое колдунство. Джейн ненавидел и его, и то, что она всегда знала то, что другие не видели, не слышали и просто не могли знать.

Его пугало то, что слова Ривер всегда оказывались правдой. И в данном случае она могла иметь в виду только Темперанс, которая – теперь, когда Джейн об этом задумался – на самом деле никогда не была его женщиной. Она всегда что-то держала при себе, вне пределов досягаемости. Да, они были вместе, но даже в моменты близости он чувствовал, что она что-то скрывает. Она, казалось, не могла вкладываться в отношения по максимуму, так, как он. Возможно, все дело в том, что она была старше его, в дистанции и отстранении, которые появились у нее за эти несколько лет разницы.

Несколько минут Джейн просидел перед экраном в глубокой задумчивости. Ему хотелось отказать Темперанс. Отправить ей волну с предложением идти в зад. Будет ей урок.

Но, несмотря на все это, он уже знал, каким будет его ответ.

Ты должен обращаться с ней, словно это не так.

Из тайника в переборке, закрытого куском ткани, он достал винтовку – крупнокалиберный «Кэллахан» с автоблоком, вскинул ее на плечо и полез вверх по лестнице в грузовой отсек, к своим товарищам.

Старые раны тоже болят

– Лучше не стреляй тут из этой штуки, Джейн, – сказал Мэл, – а то это приведет к печальным последствиям. Например, тебя нашпигуют свинцом.

Рука Мэла дернулась к кобуре на бедре, в которой лежал пистолет под названием «Молот свободы». Зои тем временем потянулась к «Ноге кобылы» – обрезу карабина с рычажным затвором. Джейн и в лучшие времена был безбашенным, и если он ворвался в грузовой отсек, потрясая винтовкой, следовало проявить крайнюю осторожность.

Джейн опустил взгляд на оружие – он словно забыл, что держит его в руках.

– Ой, нет. – Он опустил массивную модифицированную винтовку на пол.

Мэл и Зои расслабились – но лишь отчасти.

– Нет, я просто… Слушайте, люди, я должен вас кое о чем попросить. Типа, об одолжении. Вы можете отказаться…

– И что, тогда ты нас перестреляешь? – спросил Саймон.

– Нет, доктор Умник. – Они еще никогда не видели Джейна в состоянии такого дискомфорта. Сейчас он чувствовал себя даже более неловко, чем в тот раз, когда узнал, что черпальщики грязи из Кантона, что на Луне Хиггинса, почитают его как героя. – Я собирался сказать «и тогда я займусь этим делом в одиночку». Я не вправе просить вас отправиться со мной. Но есть люди, которым нужна помощь, и, по-моему, именно мы могли бы их выручить.

– Выгодное дело? – осведомился Мэл.

– Не-а. Денег за него не предлагают. Но у меня есть «Вера». – Джейн кивнул на свою винтовку. – Если пойдешь со мной, Мэл, она твоя. А все остальные поделят между собой мою заначку – а в ней, возможно, больше кредитов, чем вам кажется. – Это была чистой воды уловка. Джейн понимал: они заподозрят, что у него нет ни гроша, – и окажутся правы.

– «Вера»? – с явным сомнением спросил Мэл. – Ты готов расстаться с «Верой»?

– Если нужно, то да. – Было видно, что Джейну, хотя он и решительно настроен, больно произносить эти слова.

– Но ты ведь обожаешь эту винтовку. Кое-кто сказал бы, что ты любишь ее больше жизни.

– Это доказательство моей искренности, Мэл. Ненавижу стоять с протянутой рукой, собирать подаяние в кепку. Из-за пустяка я бы к тебе не пришел.

– Не вижу никакой кепки. И уродливой вязаной шапки тоже.

– Это образное выражение.

– Я так и понял.

– Видишь ли, у меня есть друг, которому нужна помощь.

– А этого друга, случайно, не зовут Темперанс Макклауд?

– Старая подруга, – кивнул Джейн. – Она попала в беду.

Джейн вкратце изложил послание Темперанс – Куганс-Блафф, права на воду, Элайас Вандал и так далее – не упоминая о том, что когда-то был с ней в близких отношениях.

– Ну что ж, – сказал Мэл. – Как ты говоришь, за это нам не заплатят.

– Платину вы все равно получите.

Только мало.

– А прямо сейчас, – продолжал Мэл, – у нас в приоритете работа оплачиваемая. На корабле заканчивается продовольствие.

– И боеприпасы, – добавила Зои.

– Компрессионная спираль в паровой камере дурит, – вставила Кейли. – Не помешало бы купить новую, а не какой-то восстановленный хлам, который уже раз двести облетел всю вселенную… Это я так, к слову, капитан, – добавила она, заметив суровый взгляд Мэла.

– Корабельный изолятор не то чтобы ломится от медикаментов, – вмешался в разговор Саймон. – Перевязочные средства и плазма крови улетают просто со свистом. Вы слишком часто получаете ранения. Советую вам от этого воздержаться.

– Данной проблемой мы займемся, – сказал Джейн, сжимая кулак. – Сразу после того, как я разберусь с тобой.

Саймон моргнул, но самообладания не утратил.

– Я просто предлагаю пореже устраивать перестрелки, вот и все.

– Мне кажется, – сказал пастырь Бук, – что в самом ближайшем будущем на Фетиде начнется перестрелка. Не так ли, мистер Кобб?

– Не исключено.

– Перестрелка, и не только она. Такой дикарь, как Элайас Вандал, не из тех, кто поджимает хвост, столкнувшись с сопротивлением. Ваша подруга мисс Макклауд должна понимать, что она просит о многом.

– По-моему, она просит прислать целую армию, – сказала Инара. – А мы, даже при всем желании, ею не являемся.

– Инара, это все равно тебя не касается, – ответил Джейн. – Фетида – не место для компаньонки.

– Что подходит или не подходит для компаньонки, решает только она сама. В Доме Мадрасса нас учили, как защищаться от агрессивных клиентов. Кроме того, я умею стрелять. И фехтовать, кстати, тоже – Мэлу прекрасно это известно.

– Мы ввязывались и в более бредовые проекты, – заметила Зои.

– Но не в более дурацкие.

– Я бы с этим поспорил, – сказал Саймон.

Бук кивнул.

– Но иногда в глупости есть моральная правота. Вы о юродивых слышали?

– Стойте, стойте, стойте! – замахал руками Мэл. – Почему все вдруг заговорили так, словно это дело решенное? Словно мы уже на полпути к Фетиде? Никто никуда не поедет без моего согласия, а я его не дал.

– Но, Мэл, – сказала Инара, – если Джейн говорит правду, то мы не можем отвернуться от этих людей.

– Именно это я и собираюсь сделать – отвернуться от людей, которых ни разу в жизни не видел, – отрезал Мэл. – Мне жаль, что так вышло с подругой Джейна, и все такое, но это не наше дело. Если мы в него влезем, то неприятностей не оберемся. Вандал, похоже, сам по себе опасен, но если мы выступим против него и поднимется шум, то это может привлечь внимание Альянса, что гораздо хуже, сами понимаете. Более того, возможно, что там нас ждет ловушка. Да ладно, наверняка такие мысли не только у меня. Альянс и раньше прибегал к подобным хитростям. Откуда ни возьмись, появляется бывшая любовь Джейна, строит ему глазки…

– Я не сказал, что она – моя бывшая любовь.

– Это и так ясно, иначе мы бы об этом вообще не разговаривали. – Мэл стиснул зубы. – Вам всем нужно запомнить один критически важный факт. Если память мне не изменяет, то я все еще капитан этого корабля. И я говорю, что на Фетиду мы не летим и не станем совать свой нос в чужие дела. Решение окончательное.

Мэл развернулся и вышел из грузового отсека.

– Сэр… – начала было Зои, но напрасно.

Кейли наклонилась к Буку:

– Знаете, иногда я называю его «капитан Красавчик», – доверительным тоном сообщила она. – Но в подобных ситуациях мне кажется, что ему больше подошло бы имя «капитан Засранец».

– Я бы назвал твою реплику крайне неуважительной. – Бук изобразил на лице праведный гнев, а затем принял обычный вид. – Если бы не был с ней согласен.

Зои похлопала Джейна по плечу:

– Предоставь это мне. Я с ним поговорю.

Джейн попытался сказать «спасибо», но наружу вырвался рык, немного похожий на «ладно».

На пути у Зои встала Инара.

– Зои, послушай. При твоем подходе Мэл чувствует, что его загнали в угол, а в таких случаях он менее всего настроен слушать чужие доводы. Мне кажется, что я действую менее прямолинейно. Не обижайся.

– Хорошо, – ответила обиженная Зои.

– Я знаю, что вы с ним давно знакомы. Но у меня с ним нет общего прошлого, поэтому нам легче разговаривать.

– Да, Инара, почаще себе это повторяй.

Компаньонка любезно улыбнулась Зои. Она часто прибегала к этому средству, чтобы нейтрализовать чью-то колкость.

– Можно я хотя бы попробую первой?

Подумав, Зои махнула рукой, пропуская Инару вперед.

– Сначала дамы.

Аромат компаньонки

– Мэл? – Инара вошла в каюту Мэла. На ней было развевающееся шелковое одеяние и сверкающие драгоценности. Она обладала такой врожденной грацией, что даже ее обычное, повседневное действие – например, спуск по лестнице – казалось дорогим подарком тому, кто на нее смотрит.

– Я задолжал за аренду?

– Прости, что?

– Когда я задолжаю тебе за аренду, тогда можешь входить ко мне без приглашения.

– О… Когда-то я сама сказала это тебе, а теперь ты повторяешь мои слова. Умно.

– Умно, правда же? – Мэл прислонился к раковине умывальника и скрестил руки на груди. – А ты, наверное, пришла меня уговаривать. Команда решила: «Отправим компаньонку. Ее уловки на него подействуют».

– Я сама вызвалась. Зои твердо намерена разругать тебя в пух и прах, чтобы ты внял голосу разума.

– А ты, значит, воспользуешься языком для другого. Применишь один из тех трюков, которым тебя научили в школе компаньонок.

Инара не поддалась на провокацию. Мэл Рейнольдс всегда был наиболее раздражительным, когда находился под давлением – особенно психологическим.

– В душе ты понимаешь, что мы должны отправиться на Фетиду, – спокойно сказала она. – Ты уже принял решение, просто пока не можешь в этом признаться – даже самому себе.

– А я-то думал, что у нас Ривер – королева бессмыслицы. – Он отвесил Инаре замысловатый поклон, словно слуга – своему монарху. – Ваше величество.

– Эта Темперанс, наверное, в отчаянном положении, если обратилась за помощью к Джейну.

– Вот теперь я с тобой соглашусь. Каждый, кто обращается за помощью к Джейну, по определению доведен до отчаяния.

– По глазам Джейна видно, что между ними вражда. Я не знаю, что это за Темперанс Макклауд и кто она ему, но она причинила ему боль. И он до сих пор от этого не оправился. А теперь она вернулась как гром среди ясного неба, и Джейн не знает, что делать. Однако тот факт, что, несмотря ни на что, она смогла затронуть в нем что-то, пробудить в нем благородство – это о многом говорит.

– Ты все еще про Джейна Кобба?

– Да.

– Но ты произнесла слово «благородство».

– В нем есть благородство – глубоко спрятанное, но есть, как и в другом мужчине, которого я знаю.

– Ты знаешь многих мужчин.

Инара сделала пару шагов по узкой каюте. От нее пахло какими-то духами, похожими на цветочные благовония – может, те же самые, которые она регулярно жгла в своем шаттле? Сладкий запах с нужным количеством резких нот. Кейли не уставала повторять, как прекрасно пахнет Инара. Мэл не мог с этим спорить. В его сознании запах духов Инары связывался со всем правильным и идеальным. Он невольно прикрыл глаза и вдохнул в себя ее аромат.

– Мэл… – Инара мягко, осторожно положила ему руку на грудь. – Джейн – твой друг. Он выручал тебя в бесчисленном множестве сложных ситуаций.

– А во многих – выдавал меня.

– Но ты знаешь, что в трудную минуту на него можно рассчитывать.

– Рассчитывать на то, что он будет действовать во благо Джейна Кобба.

– Эта спасательная операция, или чем уж она окажется, много значит для него. Ему понадобилась вся его смелость, чтобы сейчас встать перед нами и униженно просить о помощи. Ему пришлось усмирить свою гордыню. Представляешь, как тяжело ему это далось? Думаю, можешь. Ты сам неоднократно так делал.

– Инара, ты все еще не убедила меня.

– Серьезно? Может, вот это тебя убедит? Не так давно в нашей помощи нуждались какие-то шлюхи. Моя подруга Нанди, бордель «Золотое сердце», припоминаешь? Тогда тебя долго убеждать не пришлось. Ситуация на Фетиде не так уж отличается. Может, масштаб тут покрупнее, но основные параметры те же: большой, злой агрессор обижает слабых. А я знаю, что Мэл Рейнольдс ненавидит агрессоров, будь то гангстеры или Альянс.

– Послушать тебя, так выходит, что гангстеры отличаются от Альянса.

– Именно. Ты их терпеть не можешь и поэтому борешься с ними.

– Если ты думаешь, что я буду…

– Я думаю, Мэл, что ты сделаешь правильный выбор. Обычно тебе нужно время, чтобы к этому прийти, но времени у нас сейчас мало. Фетида далеко?

– Отсюда? Лететь три дня – два, если выжать из двигателей максимум. Кейли, правда, будет грязно ругаться всю дорогу, но да, можно успеть за два.

Даже говоря это, Мэл не мог поверить, что обдумывает данный план.

– По словам Темперанс, Куганс-Блафф долго не продержится. Нужно лететь туда прямо сейчас, иначе мы опоздаем. Поэтому тебе нужно принять решение. Не размышляй. Не жди, пока твоя совесть догонит всех нас. Слушай вот это.

Она плотнее прижала ладонь к его груди – так, чтобы почувствовать, как бьется его сердце.

Мэл заглянул в ее темные глаза и возненавидел себя за то, что думает о том, как они прекрасны. Инара скоро покинет корабль. Она сказала ему, что собирается это сделать, и он не сомневался в серьезности ее намерений. И это произошло как раз в тот момент, когда он наконец набрался храбрости, чтобы рассказать ей о своих чувствах. Теперь в разговорах с Инарой всегда звучала нота ожесточения – в основном ожесточения против самого себя.

Мэл оторвал от нее взгляд.

– Если, – сказал он и повторил это слово с нажимом, – если я соглашусь с этим безрассудным планом, из-за которого нас, скорее всего, убьют, то Джейн будет передо мной в долгу.

– Несомненно.

– И я смогу еще несколько месяцев тыкать его носом.

– Да.

– Тогда какого черта? – криво усмехнулся Мэл. – Ладно, я в деле. Но ты мне вот что скажи: когда целый корабль преступников, авантюристов и беглецов превратился в сборище доброхотов?

Инара уже знала ответ на этот вопрос.

– Когда их капитан подал им пример.

Но Мэл уже преодолел половину лестницы, ведущей наверх, и, казалось, не услышал ее.

* * *

Мэл зашел на мостик.

– Фетида, – сказал он, положив руку на спинку кресла Уоша.

– Уже ввел координаты в компьютер, – отозвался Уош.

– И ты, Уош?

– Пришла Зои и приказала мне это сделать.

– Ты всегда выполняешь распоряжения жены?

– Если хочу жить, то да. Все готово, я жду лишь команды «вперед».

– Вперед.

Уош нажал несколько кнопок, затем взялся за штурвал и резко повернул «Серенити». Двигатель набирал обороты, и пластмассовые динозавры на приборной панели дрожали и ревели, словно живые.

Мэл смотрел на игрушки и пытался не думать о том, что они собой символизируют.

Вымирание.

Никчемная планета в заднице галактики

Темперанс Макклауд, урожденная Джонс, вышла за дверь своей фермы под яростно палящее солнце. Перед ней раскинулась дюжина акров с жалкими кукурузными рядами и пыльный корраль, где двадцать коров апатично дергали ушами, отгоняя мух, и пили солоноватую воду из корыта. Вдали, километрах в пяти, теснились здания Куганс-Блаффа – к нему вела грубая колея. Еще дальше виднелся ряд невысоких зазубренных холмов, поросших шалфеем и кактусами. Белое солнце заливало своим светом пейзаж, окрашенный в различные оттенки коричневого.

Раньше Темперанс бы посмеялась при мысли о том, что все закончится вот так – что она станет хозяйкой маленькой фермы на никчемной планете в заднице галактики. Она, некогда успешная «законопослушная предпринимательница», рисовала в своем воображении роскошную жизнь где-нибудь в Ядре – возможно, на Осирисе, или на другой планете, столь же престижной, ну или на личной космической яхте.

Забавно, что жизнь постоянно переворачивает твои планы с ног на голову.

Темперанс прикрыла глаза ладонью, оглядывая свои земли. До нее доносилось еле слышное гудение машины, уничтожающей паразитов. Она поискала глазами столб пыли, которую поднимал дистанционно управляемый бур, извлекавший из почвы «адских червей». Эти паразитические насекомые были бичом Фетиды. Больше всего на свете они любили совершить подкоп под пахотный участок и полакомиться корнями посевов. Выкапывать адских червей приходилось постоянно: стоило тебе решить, что ты истребил их всех, как появлялся новый выводок.

Единственная польза от адских червей состояла в том, что их можно было высушить, перемолоть в муку и испечь из нее кексы. Такие кексы, даже сдобренные медом, не отличались приятным вкусом, но питательного белка в них было ох как много.

Вот он. На юге к небу, клубясь, поднимались бурые пары.

Темперанс нажала на кнопку коротковолнового коммуникатора, который держала в руке.

– Золотко?

– Да? – послышался ответ.

– Ты уже все утро работаешь. Солнце почти в зените, ртуть на градуснике ползет к сорока. Не стоит торчать здесь в такую жару.

– Ясно. Дай мне еще пять минут, и тогда я успею пройти по всем грядкам.

– Когда вернешься, обед будет на столе.

– Принято. Скоро увидимся, мам.

Темперанс сдержала слово, и к приходу дочери обед уже был готов. Однако та вернулась не через пять минут, как обещала, а скорее через полчаса. Темперанс закатила глаза, но промолчала. Это не тот вопрос, из-за которого нужно поднимать шум. Они уселись друг напротив друга и уплели картофельную запеканку с солониной, запив ее наполненным до половины стаканом драгоценной воды. А на десерт? Конечно, кекс из адских червей.

Именно из-за девочки, которая сейчас сидела за обеденным столом напротив нее, Темперанс бросила все. Она стала причиной, из-за которой Темперанс выкинула за борт свою прошлую жизнь и оказалась на Фетиде. Эта голубоглазая девочка-подросток – сильная, прилежная, решительная – теперь стала центром жизни Темперанс, солнцем, вокруг которой она вращалась.

Темперанс поклялась защищать свою дочь до последнего вздоха. Элайас Вандал и его «Грабители» хотели заполучить источники воды Куганс-Блаффа, но она предполагала, что на этом проблемы не закончатся. Вандал и его люди забирали себе все, до чего могли дотянуться. И у них были определенные предпочтения. Из городов, которые они уже контролировали, сообщали об одном и том же: «Грабителям» нравятся молодые женщины и особенно девочки, которых едва можно было назвать женщинами. Они похищали их и использовали для удовлетворения своих низменных желаний – дни и ночи напролет, пока девушки совсем не угасали.

Если у тебя была дочь, то ей лучше умереть, чем попасть в лапы к «Грабителям».

Но до этого не дойдет, подумала Темперанс, если Джейн Кобб ей поможет.

Она попыталась представить себе момент, когда Джейн впервые увидит ее дочь. Если, конечно, это произойдет.

Эти двое похожи. Оба упрямые и своевольные. Оба всегда доводят дело до конца и не боятся трудностей.

Она подумала о том, что скажет Джейн, когда она их познакомит.

Как он отреагирует, узнав о том, что у нее есть дочь.

Как он отреагирует, узнав о том, что ее дочь зовут Джейн.

Добро пожаловать на Фетиду

«Серенити» шел до Фетиды чуть более двух суток. Уош гнал его беспощадно, практически не отлучаясь с мостика, ел и даже спал за панелью управления. Если ведешь корабль на максимальной скорости, нельзя поручать все автопилоту. И теперь, когда «Серенити» летел в направлении Куганс-Блаффа над бесконечными холмами, пустынями и крутыми скалами Фетиды, над ее извилистыми каньонами, Уош мечтал поскорее посадить корабль, принять заслуженный душ и упасть в койку.

А если жена решит упасть в койку вместе с ним, это будет не самый плохой вариант.

Келли, тоже работавшая почти без отдыха, вымоталась не меньше. Двигатель «Серенити» фактически держался на веревочках, жвачке и честном слове, и иногда Кейли казалось, что его приводит в движение только ее сила воли. Но на самом деле все дело было в ее талантах механика. Она умела находить общий язык с машинами, особенно с двигателями космических кораблей.

У каждого из них своя история, нужно лишь к ним прислушаться. Кейли часто сравнивала себя с врачом, который может поставить диагноз, просто распознавая симптомы и задавая правильные вопросы. Пациенты Кейли жаловались на больное кольцо гравитации или неисправный трансварповый двигатель, и ее работа состояла в том, чтобы посочувствовать, провести диагностику и исцелить.

Ей казалось, что в этом она похожа на Саймона Тэма.

Она думала, что это не единственная черта, которая связывает ее с Саймоном Тэмом.

В общем, она испытала облегчение, когда они добрались до Фетиды без крупных аварий.

– Молодчина! – сказала она двигателю, когда его гудение стало более басовитым и звучным – признак того, что рулевые двигатели теперь засасывают в себя воздух, а не вакуум. – Отлично поработал.

* * *

«Серенити» уже приближался к Куганс-Блаффу, когда Уош заметил вспышку у входа в ущелье в трех тысячах футах внизу – яркий оранжевый огонек, который блеснул и сразу же погас.

Уош, возможно, и не обратил бы на него особого внимания, если бы сразу после этого не увидел взлетающий с земли крошечный, похожий на иглу объект.

Этот объект быстро увеличивался в размерах и становился все менее похожим на иглу.

На корабле завыла сирена: сработала сигнализация опасного сближения, но Уош уже начал маневрирование. Он резко бросил «Серенити» влево и почувствовал, как застонал корабль. Уош уже не раз устраивал «Серенити» такие нагрузки. Корабль выдержит – «Светлячки» прочные. Но однажды что-нибудь неожиданно откажет, и тогда произойдет катастрофа.

Уош надеялся, что это произойдет не сегодня.

Сирена продолжала пронзительно верещать. Уош повернул направо и добавил скорости. Снова влево. Еще раз вправо.

На мостик приковылял Мэл.

– Мы виляем во все стороны! Почему мы виляем во все стороны?

– Не могу говорить. Управляю кораблем.

– Ответь одним словом.

– Ракета с тепловой системой наведения.

– Это целых пять слов, ну да ладно. – Мэл выглянул в иллюминаторы. – Где она?

– На хвосте.

– Кто?

– Откуда я знаю? Тот, кто принял нас за индюшку?

Уош попытался выжать еще немного скорости из «Серенити», хотя она и так уже была на пределе. Корабль отозвался неохотно: после двух суток сурового пути он, как и его пилот, нуждался в отдыхе.

– Держись, малыш, – прошептал Уош. – Ракета в заднице нам с тобой совсем не нужна.

Зои, Джейн и Саймон тоже добрались до мостика.

– Кто-то сказал «ракета»? – спросил Саймон.

– Какого хрена мы от нее не удираем? – спросил Джейн.

– А зачем, по-твоему, все эти пляски?! – рявкнул Уош. – Кто-нибудь еще хочет отвлечь меня своими тупыми советами?

– Мы можем от нее оторваться, – сказал Мэл. – Мы быстрее.

– Не хочу тебя расстраивать, но нет, мы не быстрее. – Уош кивнул в сторону радара. Красный значок – ракета – медленно полз к зеленому значку в центре экрана – «Серенити». – Оторвались бы на свежем двигателе, но у нас позади большой перегон. Двигатели забиты разной дрянью, так что старичок сопротивляется. Все висит на волоске.

– Выпусти дипольные отражатели, – сказал Джейн.

– Мама дорогая, и что бы я без тебя делал? – В обычных обстоятельствах Уош никогда бы не посмел так злиться на Джейна, но сейчас был совсем другой случай. – Я жду, когда ракета подлетит поближе.

– Если поспешить, отражатели рассеются и не обманут систему наведения ракеты, – объяснил Мэл.

– Я это знал, – ответил Джейн, но несколько неубедительно.

– Милый… – Зои успокаивающе положила ладонь на шею мужа. – Не обращай на них внимания и веди корабль.

– Я пытаюсь, но на мостике внезапно начались долбаные посиделки за чашечкой кофе.

Уош бросил взгляд на экран радара, затем поднял защитную крышку над переключателем запуска отражателей.

– Так. Запуск через три, две, одну…

Он щелкнул переключателем.

В кормовой части «Серенити» из своего гнезда выскочила канистра. Через полсекунды она взорвалась, превратившись в облако дыма и металлических чешуек.

Ракета направилась к облаку отражателей…

Затем обогнула его и продолжила преследовать «Серенити».

Уош яростно выругался.

– Попробуй еще раз, – сказал Мэл.

Вторая кассета оказалась не более эффективной, чем первая.

– Черт, наверное, у ракеты есть программа игнорирования помех, – сказал Уош.

– То есть? – спросил Саймон.

– То есть спасти нас от нее могу только я.

* * *

В машинном отделении повсюду мигали аварийные огни, раздавался жуткий скрежет и гремели взрывы.

Кейли носилась взад-вперед, устраняя проблемы. Если возникало несколько проблем одновременно, она оценивала, какая больше требует внимания, и занималась ею первой. Это была своего рода сортировка раненых машин. Сигнал тревоги продолжал реветь, но Кейли едва его замечала – и, в общем-то, ей было все равно, с какой угрозой они столкнулись. Она знала одно: то, что двигатель «Серенити» работает на пределе своих возможностей и что она должна поддерживать корабль в рабочем состоянии. Команда зависела от нее так же, как и от Уоша, хотя сейчас об этом никто и не знал.

– Да что ж такое! – воскликнула Кейли, не разжимая зубов, когда связка кабелей упала со своей опоры. Один из них переломился и начал извиваться на полу. Кейли подбежала к панели выключателей, изолировала контур, а затем принялась чинить сломанный кабель.

«Серенити» устал, и ему было больно. Все свои силы Кейли Фрай тратила на то, чтобы его вылечить.

* * *

– Так, все хватайтесь за что-нибудь, – сказал Уош. – А те, у кого бывает морская болезнь, идите тошнить куда-нибудь в другое место.

Он повел «Серенити» вниз, в каньон, который был ненамного шире, чем размах крыльев корабля. Ракета последовала за ним.

Уош сразу заставил корабль рыскать, двигаться как на качелях. Это была опасная игра: после каждого нырка вправо или влево одно из крыльев оказывалось в опасной близости от скалы. Малейшая ошибка приведет к столкновению, и тогда «Серенити», словно бильярдный шар, будет рикошетить от стен каньона, превращаясь в раскаленный добела шар и кучу обломков.

Ракета тем временем все точнее наводилась на цель и сокращала дистанцию.

Но безумный, рискованный пилотаж Уоша сильно нагружал ее систему наведения. Ракета добросовестно следовала за целью, но это означало, что ей тоже приходилось крениться из стороны в сторону.

Уош надеялся, что она врежется в какой-нибудь каменный выступ, который «Серенити» чудом обогнул. Более того, Уош молился об этом.

Его молитвы были услышаны.

Хотя и не совсем так, как ему хотелось бы.

Когда носовой конус ракеты и хвост «Серенити» разделяло всего несколько ярдов, корабль пролетел всего в нескольких дюймах под выступом.

Ракета этого сделать не смогла.

Она врезалась в скалу.

Она превратилась в огненный шар.

Но это привело к последствиям: взрывная волна окружила «Серенити» и безжалостно его толкнула.

Уош пытался компенсировать это штурвалом, но тщетно. «Серенити» задел по касательной стену каньона. От удара корабль сильно содрогнулся от носа до кормы.

Уош потянул штурвал на себя, отправляя «Серенити» в крутой подъем. Он знал, что они упадут, и никак не мог это предотвратить, но ему просто не хотелось рухнуть в этом каньоне. За каньоном находилась равнина, там больше пространства для маневра, там, возможно, удастся уменьшить масштабы неизбежной катастрофы. Может, даже сохранить всех целыми и невредимыми.

Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове Уоша. Сработали рефлексы, которые он приобрел во время обучения. Он уже не думал, а действовал на одних инстинктах. Он десятки раз отрабатывал подобные сценарии в симуляторе.

В его сознании эхом разлетелись слова его инструктора – дзен-буддиста. Ты – лист на ветру.

Когда «Серенити» взмыл над каньоном, он больше походил на кирпич в свободном падении. Но это было не важно.

Уош, как мог, выровнял корабль. Земля стремительно приближалась. Брюхо корабля столкнется с ней примерно через…

БАМММ!

Раньше, чем ожидал Уош, нижняя часть «Серенити» чиркнула по поверхности. Корабль завертелся, отпрыгнул на несколько метров, разворачиваясь на 360 градусов, словно лежащее на боку колесо. Уош боролся за то, чтобы не дать кораблю перевернуться.

Посадка «на брюхо» была неизбежной. Но кувырков вверх тормашками на такой скорости никто бы из них не пережил.

Наконец сила тяготения Фетиды предъявила свои права на корабль. «Серенити» закрутился на земле. Завизжал от перегрузок металл корпуса, загрохотала вспаханная земля. Корабль, скользя, медленно сделал еще один оборот и остановился. Теперь он лежал на земле, слегка накреняясь, и на него опускалось облако поднятой им пыли.

* * *

На мостике все молчали.

Затем Мэл мрачно изрек:

– Ну после такого лично я заявку для страховой заполнять не буду.

Уош оглянулся на него.

– У нас есть страховка? Почему ты мне об этом не сказал? Знай я об этом, то просто угробил бы корабль, а на полученные деньги мы бы купили новый.

Зои поцеловала Уоша в макушку.

– Ты молодец, милый.

– Разбил судно. Практически уничтожил его. Возможно, «Серенити» больше никогда не будет летать. Да уж, я молодец.

– Ты слишком требователен к себе. Мы ведь живы, верно?

– Ну да. – Уош вскинул руки вверх. – Ура мне.

* * *

Трап грузового отсека опустился. Команда, все девять человек, пошатываясь, выбралась наружу. Ошарашенная Ривер цеплялась за руку Саймона. Пастырь Бук, явно потрясенный, опустился на колени, перекрестился и склонил голову, чтобы возблагодарить Господа за безопасную посадку – или, по крайней мере, за то, что даровал Уошу навыки пилотирования, которые позволили ее совершить. Инара Серра оглядывалась, подмечая детали ландшафта и наслаждаясь их суровой, простой красотой. Ее вера – буддизм – была несколько сложнее христианства Бука. В ней не было места для божественной благодати, которую Бог дарует или отнимает по своей воле. Инара верила, что если бы она умерла сейчас, значит, так было суждено. Но поскольку она не погибла – что тоже было предначертано ей судьбой, – значит, она должна в максимальной степени наслаждаться моментом, исходя из этого знания.

Уош, Кейли и Мэл обошли корабль, оценивая полученный ущерб.

– Вердикт? – спросил Мэл.

– Могло быть и хуже, – ответила Кейли. – Я бы не сказала, что все блестяще. Нам понадобятся новые панели корпуса, а ту вмятину в теплообменнике нужно выправлять. Гравитационный двигатель придется калибровать с нуля. Пять-шесть базовых деталей двигателя сгорели, их нужно менять, и еще мне не нравится, как выглядит напорный трубопровод.

– Если в двух словах: он будет летать?

– Да.

– Когда?

– Я починю его за неделю – при наличии деталей, конечно.

– За неделю.

– Если нужно быстрее, тогда придется нанять бригаду механиков, – сказала Кейли. – Но поскольку у тебя есть только я… – Она лучезарно улыбнулась, чтобы смягчить плохую новость.

Мэл осмотрел корабль, затем повернулся на запад, где вдали, на горизонте поблескивали огни какого-то городка.

– Это ведь Куганс-Блафф? – спросил он.

– Так утверждает навигационный компьютер, – ответил Уош.

– Значит, мы прибыли туда, куда нужно.

– Почти.

– Супер. Потому что сейчас кто-то пытался нас сбить, и мне страсть как хочется выяснить – кто это сделал и почему.

– Наверняка это «Грабители», – сказала Зои.

– Вполне возможно, но я хочу знать наверняка. И если эти сведения можно добыть только с помощью мордобоя, – что ж, пусть так.

– А если в Куганс-Блаффе ни у кого этих сведений нет?

– Тогда мы все равно устроим мордобой.

– Вот это мне по душе! – воскликнул Джейн, кровожадно ухмыляясь.

Неизбежная драка в баре

Мэл, Зои и Джейн выкатили из корабля байк «Мул» и поехали в сторону Куганс-Блаффа. Мэл купил этот байк в доках Персефоны, в качестве замены тому, который был уничтожен в ходе штурма комплекса Аделая Нишки. Торговец подержанной техникой, которому принадлежал «Мул», плел обычные сказки о «всего одном аккуратном владельце» и обещал «годы безотказной эксплуатации». Пока что «Мул» ни разу не подвел, но это, скорее всего, было связано с тем вниманием и заботой, которыми его окружила Кейли.

Другие члены команды остались у «Серенити». Уош и Кейли принялись ремонтировать корабль, а остальные – ставить на место мебель, собирать инструменты и грузы, которые разметало по всему кораблю в ходе аварийной посадки.

Мэл, усевшись рядом с Джейном на заднем сиденье байка, разглядывал окрестности. За свою жизнь он уже побывал на нескольких захудалых планетах, а на нескольких даже жил, но не мог припомнить такой картины бедствий и упадка, которая предстала перед ним в Куганс-Блаффе.

На фермах и плантациях, расположенных на окраинах города, все свидетельствовало о нищете – дома, почти ничем не отличавшиеся от лачуг, чахлые посевы, тощие коровы с усохшим выменем, быки, выглядящие унылыми и подавленными. Кое-где стояли сломанные сельскохозяйственные машины, в которых ржавчины было больше, чем стали.

В самом городе дела шли не намного лучше. Дома здесь были либо блочные, которым дали новую жизнь уже во второй или третий раз, либо самодельные хижины с крышами, на которых не хватало черепицы, плохо сколоченные, с дырами, закрытыми каким-то отражающим серебристым материалом. Грязь была почти повсюду; она собиралась у обочин, она покрывала собой окна.

Пес, благодаря которому слово «шелудивый» перешло на новый уровень, ковыляя, выбрался на дорогу перед приближающимся байком. Зои, которая управляла «Мулом», была вынуждена сбросить скорость почти до нуля, чтобы не сбить его, но псу, похоже, было все равно, выживет ли он или умрет. Он остановился и уставился на квадроцикл, словно моля о том, чтобы его задавили.

– Кыш! – завопила Зои. Пес опустил голову и крадучись побрел прочь.

Джейн оглядывал город, и выражение его лица было красноречивее любых слов. И это место мы должны защищать? Куганс-Блафф, похоже, обладал такой же ценностью, как и замок из песка.

Мэл приказал Зои остановиться у бара Билли.

– Если где и можно найти разговорчивых горожан, так это в баре.

– Кроме того, только что мы едва не погибли. После предсмертного состояния нам не повредит стаканчик виски.

– И это тоже.

По сравнению с другими барами бар Билли ничем не впечатлял. У него не было даже голографических окон, не говоря уже о голографическом бильярде. Не сочетающиеся друг с другом деревянные столы и стулья были как попало расставлены по залу. Около десятка завсегдатаев пили без особого энтузиазма и почти не разговаривали.

Когда в бар вошли три незнакомца, все умолкли. Мэл чувствовал, что в воздухе витает напряжение. Оно уже присутствовало здесь, но еще больше усилилось, когда в баре появились он, Зои и Джейн.

Люди поставили стаканы на стол и повернулись к новоприбывшим, которые внезапно оказались в центре внимания.

– Всем привет, – сказал Мэл.

Ему никто не ответил.

– Ла-а-адно. Ну мы просто трое чужаков, решили заглянуть в это отменное питейное заведение. Неприятности нам не нужны.

– Ага, – угрожающе загудел Джейн. – Не нужны.

– Мы просто утолим жажду и, может, перекинемся парой слов с теми, кто окажется дружелюбным.

– Дружелюбным, – повторил Джейн.

– Тут эхо, что ли? – спросил Мэл, повернувшись к нему.

– Мой друг хочет сказать, – пояснила Зои, – мы поставим выпивку тому, кто с нами побеседует.

Никто не шевельнулся. Лица горожан не выражали ничего, кроме недоверия и враждебности.

Мэл подошел к бару.

– Что-нибудь на ваш выбор, на троих.

Билли Куросава, который вытирал один и тот же бокал с тех пор, как они вошли, поставил его на стол и повесил полотенце на плечо. Затем он шагнул к полкам, которые были у него за спиной, и выбрал бутылку какого-то маслянистого напитка чайного цвета. Возможно, это был виски, но с тем же успехом он мог быть и машинной смазкой. Не говоря ни слова, Билли небрежно разлил напиток по трем рюмкам и толкнул их по стойке.

Мэл пошарил по карманам в поисках монет.

– За счет заведения, – сказал Билли. – Пейте и уходите.

– Как это мило с вашей стороны. Мне уже нравится это место. Поставлю ему пять звезд в отзыве в «Кортексе».

Отхлебнув напитка, Мэл повернулся к залу:

– Дамы и господа, дело в следующем: только что кто-то пытался сбить мой корабль. Вы не могли этого не заметить. Мы приземлились неподалеку отсюда, несколько тяжелее, чем хотелось бы. И это было довольно утомительно.

– Да, мы что-то слышали, – зарычал один из местных. Его борода была такой длинной и кустистой, что казалось, будто ему в лицо вцепился бобер. – Столкновение. И что?

– А, они умеют говорить. Джейн, ты должен мне десять кредитов. Ты утверждал, что эти фермеры настолько тупые, что не понимают английский. А я сказал – нет, наверняка у них есть хотя бы примитивный словарь. Вероятно, они крякают, сопят – может, даже хрюкают. Ты проиграл. Плати.

– Ох ты. – Джейн изобразил на лице разочарование.

Человек с бородой-бобром поднялся на ноги.

– Не знаю, кто вы, но вам лучше уйти. Прямо сейчас. Куганс-Блафф не для вас.

– Разумный совет, – отозвался Мэл. – Но я же сказал – мы пришли поговорить. Если вы, добрые люди, в курсе того, кто пытался уничтожить невинный корабль, пролетавший мимо, скажите. Нам бы очень хотелось это узнать.

– Наверное, это…

– Умолкни, Хорейс!

Первым заговорил молодой человек, а второй – сидевшая рядом с ним женщина средних лет, которая была либо его матерью, либо женой, которая на много лет его старше.

– Привет, Хорейс. – Мэл подошел к их столику. – Хочешь что-то сказать?

Хорейс бросил взгляд на женщину и покачал головой:

– Не-а.

– Уходите из города, вам же лучше будет, – снова подал голос Борода-Бобер. Он говорил искренне, почти заискивающе.

Проблема заключалась в том, что Мэл сейчас не в настроении слушать даже советы, данные от чистого сердца. Зои видела по его позе, что ему нужно выпустить пар.

Она знала, что сейчас произойдет. Картинка уже крутилась у нее в голове. Мэл увеличит долю сарказма и станет доводить Бороду или кого-то еще, пока тот не вспылит и не нанесет первый удар. Начнется потасовка.

– Ну вот, – шепнула Зои. – Неизбежная драка в баре.

* * *

Так все и вышло.

Через минуту Мэл и Борода-Бобер уже сошлись в кулачном бою, Джейн сцепился с кем-то еще, а сама Зои отбивала атаки женщины средних лет и Хорейса, ее сына или мужа.

Билли Куросава призывал к спокойствию, но его никто не слушал. В драку вступили и другие посетители бара. Противники бросали друг в друга стульями, переворачивали столы, били стаканы.

На лицах Мэла и Джейна сияли глупые, безумные ухмылки. Даже Зои поняла, что испытывает какое-то извращенное удовольствие от происходящего. Она никогда бы не начала драку без веской причины, но раз уж потасовка началась, то Зои себя не сдерживала.

Трое членов экипажа «Серенити» неплохо проявили себя, пусть даже на стороне противника был четырехкратный перевес в живой силе. Однако в конце концов численное преимущество сыграло свою роль. Мэла, Джейна и Зои вытащили из бара и бросили в грязь.

Над ними встал Билли Куросава, окруженный разгневанными завсегдатаями. Некоторые из них были украшены синяками.

– Вам стоит уйти, – сурово сказал он. – А не то мы вам добавим.

В эту минуту на улицу выскочил полноватый мужчина. На нем был элегантный черный костюм, а на шее – галстук-шнурок. Доброе лицо мужчины блестело от пота.

– Ради всего святого, что здесь происходит?! – воскликнул он.

– Ничего, господин мэр, – ответил Билли. – Просто решили показать этим людям, что с Куганс-Блаффом шутки плохи.

– Это совсем не учтиво.

– Они были неучтивы с нами.

– Слушайте, – сказал мэр, обращаясь к горожанам – значительной части своего электората. – Я понимаю, что сейчас все мы взвинчены. Но это не значит, что нужно вести себя как животные.

– Они сами начали, – сказал Борода-Бобер, осторожно прикасаясь к распухшей губе.

– С формальной точки зрения это начал ты, – возразил Мэл. – Когда замахнулся на меня, помнишь?

– Люди, люди, люди… – сказал мэр. – Не знаю, кто эти трое, но я думаю – а не пришли ли они со «Светлячка», который только что разбился там, в пустошах? По-моему, они с него. Значит, они несчастные, нуждающиеся в помощи люди, а не враги. Видит бог, врагов у нас хватает, и больше нам не нужно.

Мэр оглядел членов команды «Серенити».

– Еще я тут подумал, – продолжил мэр, – что вы трое с другой планеты, и на Фетиду прибыли по чьей-то просьбе. Верно? Или я далек от истины?

– Не очень, – ответил Мэл, который уже встал и принялся отряхиваться.

– За вами, случайно, послала не Темперанс Макклауд?

– Она.

– Боже милосердный! Тогда позвольте мне от имени всего Куганс-Блаффа извиниться перед вами за оказанный вам прием. – Он протянул им руку. – Гекльберри У. Джиллис. Тот, кто – как вы, возможно, поняли – имеет честь быть мэром этого славного города. А вы?..

Кавалерия

– Они прибыли чуть менее месяца назад, – сказал Джиллис. – Мы знали, что они придут. Города округа падают под их натиском, словно костяшки домино – Йеллоу-Рок. Пандоравилль. Иньцзин-Батт… Не обращать внимания на новости невозможно. Но и сделать ничего нельзя. Они словно саранча. Сила природы.

– Сила природы, состоящая из людей, – сказал Мэл.

– Но они не просто люди, эти «Грабители», а безжалостные садисты. Если встанешь у них на пути, тебя затопчут. Именно это произошло в Иньцзин-Батте. Люди там стали дерзкими, и туда нагрянули «Грабители». И что теперь? Ну теперь от Иньцзин-Батта ничего не осталось, только дымящиеся развалины.

– Мило.

– И трупы. Много трупов, которые склевало воронье.

– Мы уловили суть.

– Число «Грабителей» увеличивается с каждым захваченным ими городом, и это хуже всего. Каждый раз они выбирают полдесятка, может, десяток людей, которые мечтают оказаться в рядах победителей. Людей, которых, возможно, не очень любили в их родном городе. Отщепенцев, неудачников. Они видят в «Грабителях» то, что им по душе, и цепляются за это.

– Власть.

– Ага. Или возможность отплатить за все те случаи, когда их отвергали.

Джиллис помолчал, погрузившись в мрачные размышления.

Они сидели в его офисе – тесной однокомнатной пристройке к единственному отелю в Куганс-Блаффе. Джиллис арендовал его у владельца отеля, платя из своего жалкого жалованья мэра. Пара фотографий в рамках были единственным видимым свидетельством того, что он обладает властными полномочиями. На одной из них молодой Джиллис давал присягу, положив руку на Библию. Другая была официальным свидетельством, удаленно подписанным каким-то мелким функционером Альянса. В документе говорилось: «Властью, данной мне Англо-Китайским Альянсом, настоящим удостоверяю, что упомянутый в данном документе Гекльберри Улисс Джиллис торжественно объявляется гражданским мэром города Куганс-Блафф». Штамп с датой и бурая бумага указывали на то, что он занимает этот пост уже много лет. Похоже, что больше никто не мечтал об этой должности.

– Так что да, – продолжил Джиллис, – мы знали, что рано или поздно «Грабители» обратят внимание на нас. Видимо, мы просто опустили головы и сжались в комок, надеясь, что этого не случится. Понимаете, все дело в Элайасе Вандале. Главная проблема – это он. Он – не просто главарь. Он – лидер. Икона. Он харизматичный – насколько харизматичным может быть такой урод. У него своего рода бандитский шик, он притягивает к себе сторонников; они летят к нему словно мотыльки на огонь. Он вызывает безумную преданность к себе. Кроме того, он может и убить тебя – просто так, без повода. Это помогает ему держать банду в узде.

– Человек – первый сорт, – заметила Зои.

– Более того, он – Пожиратель.

– Что? – Джейн резко выпрямился на стуле. Его глаза расширились от ужаса. Джейн Кобб мало чего боялся – но от одного слова «Пожиратели» его сердце начинало бешено колотиться.

– Так он утверждает, – сказал Джиллис. – Говорит, что раньше – давным-давно – был в банде Пожирателей. Провел несколько лет за пределами Периферии, до тех пор, пока душа не стала пустой, а сердце не оледенело. Он посмотрел во Тьму, а Тьма посмотрела на него.

– Но Пожиратели не возвращаются к цивилизации, – возразил Мэл. – Если ты стал Пожирателем, то это навсегда. Нельзя стать одним из них, а потом «вылечиться». Ты остаешься Пожирателем до самой смерти и умираешь безумным и больным. Более того, тебя съедают заживо – в буквальном смысле слова.

Джиллис развел руками:

– Я не могу поручиться за истинность его слов. Просто передаю то, что говорит он. Но лицо у него как у Пожирателя, это точно. Ну то есть лично я никогда не встречал Пожирателей, но судя по тому, что о них рассказывают… Знаете, в основном они сами наносят себе все эти шрамы и раны. У Вандала половина лица изуродована, причем сильно. Меня тошнит, даже когда я думаю об этом. Похоже, эти раны до сих пор причиняют боль. Вот почему он такой злобный.

– Ладно, – сказал Мэл. – Ну, значит, Вандал – скверный тип. Может, Пожиратель, а может, и нет. Но все равно он – человек, и пули убьют его так же, как и любого другого. Прикончим Вандала, и проблема решена. Если он обладает такой властью над «Грабителями», то без него они разбегутся кто куда.

– Может быть, – ответил Джиллис. – Но подобраться к нему будет адски сложно. Он никуда не ходит без охраны: его повсюду сопровождают вооруженные до зубов люди, которые готовы отдать за него жизнь. А в Куганс-Блафф он наверняка возьмет с собой всех своих «Грабителей».

– Сколько?

– Думаю, сто – сто двадцать, или около того.

Мэл присвистнул.

– Немало. Но жителей в Куганс-Блаффе больше.

– Всего – да, примерно в четыре раза больше, но это если считать детей и стариков. А если брать только сильных и здоровых, то, наверное, сто – сто пятьдесят.

– Ой.

– Но это ничего, ведь вас же целая толпа, верно?

Мэл, Зои и Джейн переглянулись. Ты ему расскажешь или я?

– Вы – просто официальные представители, авангард, – продолжал Джиллис. – Ваш «Светлячок» прибыл первым, а потом прилетят остальные.

– Не совсем.

– Ну, значит, вы сами привезли значительный контингент. В грузовом отсеке «Светлячка» можно разместить не менее тридцати человек. Если жить в кубриках по двое, то это еще пара десятков.

– Нет, мэр Джиллис, – сказала Зои. – Кажется, вы не понимаете. Вы ждете кавалерию? Это мы. Кавалерия – это мы.

Джиллис раскрыл рот.

– Трое?

– Девятеро.

– Девятеро. А, ну тогда ладно. Девятеро… – Обычно добродушное лицо Джиллиса скривилось в саркастичной усмешке. – Это же совсем другое дело – девять человек. Вандал себе кальсоны обмочит, когда узнает, что у нас теперь еще целых девять человек.

– Можете не благодарить, – бесстрастно ответил Мэл.

– Проклятье! – воскликнул Джиллис. – Когда Темперанс сказала, что ее знакомые нас выручат, я предположил, что приедет значительное число людей – может, даже небольшая армия. Девять!

– И часть из нас даже не бойцы, – сказал Джейн, думая, что приносит пользу, выкладывая все как есть.

– Даже жаль, что «Грабители» не разнесли ваш корабль в щепки. Тогда бы я не тешил себя напрасными надеждами.

– Эй! – рявкнул Джейн. – Вам повезло, что мы вообще сюда прилетели. Если не уйметесь, то мы развернемся и уйдем. Пусть тогда «Грабители» делают с вами что хотят. Проявите хоть немного благодарности.

– Да. Да. Мне жаль, мистер Кобб. Простите. Но на моем месте любой бы разочаровался, верно?

– Вы говорите, что ракету по нам запустили «Грабители»? – спросил Мэл.

– Больше некому, мистер Рейнольдс.

– Капитан Рейнольдс, если не возражаете.

– Простите, капитан. У них есть пусковые установки и все прочее. Для бандитов они хорошо экипированы. У них есть ресурсы. «Грабители» могут себе это позволить, ведь они столько зарабатывают на продаже украденной воды. Где вы были, когда по вам выстрелили?

– Километрах в двадцати к северу.

– Да, похоже. У них есть лагерь в тех краях – в ущелье под названием Серная балка. Наверное, их разведчики заметили ваш корабль, а Вандал сложил два и два. Решил уничтожить вас, чтобы вы не создали ему проблем. Подавить проблему в зародыше, так сказать. Ну или «Грабители» просто любят палить по пролетающим мимо кораблям. С них станется.

– Двадцать километров. Не далеко.

– Да, и они обещали вернуться сюда завтра.

Мэл скорчил гримасу.

– Завтра.

– На заре.

– Значит, у нас меньше суток на то, чтобы подготовиться к их прибытию. Этого мало. Слишком мало. Ну ладно. Прежде всего я хочу знать, на какой уровень поддержки со стороны местных мы можем рассчитывать. Судя по тому, как жители Куганс-Блаффа показали себя в баре, немного смелости у них есть. Если этим воспользоваться, у нас появятся шансы на победу.

– Не знаю. Сразиться с тремя чужаками – это одно, а с «Грабителями» – совсем другое.

– И все-таки попробовать стоит. Я хочу попросить вас об одолжении, господин мэр.

– Сделаю все, что в моих силах – ведь вы, по крайней мере, готовы внести свой вклад. Что вам нужно?

– Я хочу, чтобы вы как можно быстрее организовали собрание жителей города. Тащите на него всех. Всех, я серьезно. Бейте в барабаны, созывайте войска. Дайте нам то, с чем можно работать. Как по-вашему, справитесь?

Я Джейн, ты Джейн

Гекльберри У. Джиллис стоял на ящике на главной площади Куганс-Блаффа. За час ему удалось собрать человек пятьдесят, и сейчас они окружили его – люди в поношенной одежде, с обветренными лицами, тощие. Вид у них был так себе.

Задача Джиллиса состояла в том, чтобы сделать их чем-то бо́льшим.

Он знал, что это – главная речь в его жизни, что он никогда еще не выступал и, скорее всего, не будет выступать со столь важным обращением. Джиллис постарался призвать на помощь дух Авраама Линкольна, Уинстона Черчилля, Мартина Лютера Кинга, мадам Сян – главного вдохновителя исхода со Старой Земли. Именно этого ждали от него горожане.

Он схватил себя за лацкан пиджака и начал:

– Люди, не мне вам говорить, что перспективы у нас не самые радужные. У наших ворот варвары, так сказать. Когда «Грабители» придут сюда снова, они заберут у нас то, без чего мы действительно не можем обойтись: нашу воду. Они украдут ее и продадут нам обратно – по заоблачным ценам, разумеется. Может показаться, что повлиять на события мы не в силах.

Перед ним раскинулось море угрюмых лиц – хотя, возможно, дело было в том, что солнце светило ярко и все щурились.

– Но я говорю вам – это не так. – Джиллис указал на стоящих рядом с ним Мэла, Зои и Джейна. – Эти три чужака с другой планеты – капитан Рейнольдс, мисс Уошберн и мистер Кобб – прибыли, чтобы организовать сопротивление. Они добровольно согласились помочь нам в борьбе с «Грабителями». Они заверили меня, что обладают навыками и опытом. Короче говоря, они – ответ на наши мольбы. Но… в одиночку они не справятся.

Он обвел взглядом собравшихся, стараясь заглянуть в глаза как можно большему числу людей во время этой драматической паузы.

– Им нужны вы. Им нужны мы. Они могут возглавить контратаку против «Грабителей», но без вашей поддержки все будет напрасно. Добрые люди, я прошу вас – умоляю вас – поддержите их. Когда мы вместе, для нас нет ничего невозможного. Объединившись, мы переломим ситуацию. Возьмем в руки оружие, сельскохозяйственные инструменты – да хоть вилы и кухонные ножи, черт побери! Постоим друг за друга, выступим единым фронтом и покажем Вандалу и его мерзким паразитам, что с нами шутки плохи.

Джиллис повысил голос и заговорил громче. Наступал кульминационный момент его речи.

– Пусть другие города Фетиды подняли лапки кверху и перевернулись кверху брюхом, но мы заявим громкое и решительное «нет». Проведем черту, за которую нельзя переступать. Мы скажем им: «Стоять. Хватит. Ваша кампания по запугиванию здесь, в Куганс-Блаффе, не прокатит».

Джиллису очень понравилась эта рифма. Ему казалось, что она – риторический прием, который украсил его речь.

Он протянул руки к собравшимся:

– Так что скажете? Встанете ли вы плечом к плечу со мной, с нашими новыми друзьями – и с их друзьями? Сделаете ли этот момент поворотной точкой? Поставите ли «Грабителей» на место – раз и навсегда? Вы со мной? Я хочу слышать ваши голоса. Я хочу слышать вас. Пусть ваш клич летит к небесам. «Да, мэр Джиллис, мы с вами!» Ну же! Все вместе: «Да, мы с вами!»

Толпа молчала. Люди смущенно поглядывали по сторонам, переминались с ноги на ногу. Кто-то осторожно кашлянул. Все ждали, чтобы кто-нибудь вызвался первым.

Джиллис сделал еще одну попытку.

– «Да, мы с вами»!

То же отсутствие реакции.

– Серьезно? – удрученно спросил Джиллис.

Постепенно горожане начали расходиться – сначала по одному-двое, затем группами. Минуту спустя толпа рассеялась. Джиллис остался один, если не считать Мэла, Зои, Джейна и пары зрителей, которые еще не решили, что пора идти.

Мэл медленно зааплодировал.

– Мощную вдохновляющую речугу вы толкнули, господин мэр. Всех разгорячили, точно вам говорю.

Джиллис с мрачным видом сошел с ящика.

– Честное слово, я думал…

– О том, что в вашем городе живут трусливые засранцы?

– Они напуганы, и неспроста, – сказал Джиллис извиняющимся тоном. – Я надеялся это как-то обойти, нащупать какие-то резервы храбрости.

– Джейн Кобб.

Это негромко сказал один из двух оставшихся зрителей.

Темперанс Макклауд сняла широкополую шляпу, закрывавшую ее лицо, и робко улыбнулась – так, словно не была уверена в том, что ей улыбнутся в ответ.

Рядом с ней стояла девочка-подросток, которая была точной копией Темперанс, если не считать пронзительно-голубых глаз.

Джейн двинулся к Темперанс, чуть разведя руки, словно собирался ее обнять.

Она подошла к нему.

Звук оплеухи был таким громким, что эхо разнесло его по всей площади.

Джейн отшатнулся.

– Ой!

– Тупая скотина! – заорала Темперанс.

Джейн, удивленный и обиженный, прижал ладонь к лицу.

Темперанс ударила его снова – на этот раз по другой щеке.

Джейн сжал кулак.

– Сделай это еще раз, и я забуду про то, что я джентльмен.

– Джентльменом ты никогда не был, – сказала Темперанс, – но ты точно кретин.

– Эк она его припечатала, – заметил Мэл, обращаясь к Зои.

– Хоть бы она еще раз ему врезала, – ответила Зои. – На такое я целый день готова смотреть.

– Ты пришел, – сказала Темперанс Джейну.

– Да, пришел. Но теперь я спрашиваю себя – а зачем я это сделал?

– Ты привел всего двоих.

– На самом деле восемь. Но кто считает?

– Я! Я считаю! Вас всего девять?

– Это все, кого я смог собрать.

– Кретин.

Лицо Темперанс чуть просветлело.

– Но все равно – спасибо.

Она наклонилась вперед и поцеловала его в щеку, на которой – как и на другой – уже начал проявляться красный отпечаток ладони.

Джейн, совершенно ошеломленный, повернулся к девочке.

– А это кто?

Темперанс обняла девочку за плечи.

– Моя дочь.

– Ха. Не знал, что у тебя есть дочь.

– А я и не говорила. Джейн Кобб. Джейн Макклауд.

– Привет, – неуверенно сказал Джейн.

– Привет.

– Ей тринадцать.

– Почти четырнадцать, – сказала Джейн.

– А, ясно. Рад познакомиться, Джейн.

– Угу. Взаимно.

Мэл подпихнул Зои локтем.

– Ты не думаешь… – прошептал он.

– Не может быть, – отозвалась Зои. – Верно же?

– А что говорит Джейн? Когда они с Темперанс были вместе?

– Он ничего не сказал.

– Несколько лет назад. Может, четырнадцать?

– Сэр, я не знаю, что и думать. Но цвет ее глаз… Все может быть.

– Хорошо выглядишь, – сказал Джейн Темперанс, не слышавший, о чем говорили его товарищи.

– Ты тоже. Мой мальчик по имени Джейн теперь стал мужчиной.

– Я и тогда им был. То есть был мужчиной.

– Но не для меня. Вот что делают с человеком четырнадцать с половиной лет.

– Видишь? – весело и удивленно сказал Мэл Зои.

Имя. Цвет глаз. Совпадение по времени.

Джейн, похоже, пребывал в блаженном неведении, но Мэл и Зои были убеждены, что девочка, которая сейчас стояла перед ним, – дочь Джейна.

Путь наименьшего кровопролития

На плите варился кофе. Много кофе. Его восхитительный запах наполнил кухню Темперанс.

За обеденным столом сидели мэр Джиллис и почти вся команда «Серенити».

Среди собравшихся отсутствовала Джейн Макклауд – она пошла кормить скотину. В комнате не было и Ривер. Как только компания с корабля прибыла на ферму на «Летучем муле», Ривер спрыгнула со спидера и умчалась на кукурузное поле. Сейчас она бродила вдоль рядов кукурузы, гладя кончиками пальцев хрупкие листья и поникающие початки. Она словно смотрела на них впервые – или же видела их так, как еще никому не удавалось.

– С девочкой все в порядке? – спросила Темперанс, когда Ривер убежала прочь.

– Короткий ответ: нет, – ответил Джейн. – Длинный ответ: совсем не все в порядке.

– Эй! – воскликнул Саймон.

– Ой да ладно, – сказал Джейн. – Ты – ее брат, но даже ты ходишь вокруг нее на цыпочках, словно она бомба и может рвануть.

На это Саймон возразить уже не мог.

Темперанс разлила дымящийся кофе по эмалированным кружкам и начала раздавать их гостям.

– Надеюсь, вы понимаете, какая это честь, – сказал Джиллис. – Темперанс израсходовала всю свою дневную норму воды, просто чтобы напоить нас. Она бы не сделала это для кого попало. Вот это, я понимаю, гостеприимство. – Он повернулся к Инаре: – Знак уважения, почти что чайная церемония, которую вы, компаньонки, устраиваете для своих клиентов.

– Вы определили мою профессию, мэр. Какая проницательность.

– Это не сложно. Но вот загадка – что такая шикарная женщина, как вы, делает в такой разношерстной компании? По-моему, она вам не подходит.

– Разношерстная она или нет, но компания эта отличная, – ответила Инара. – Эти люди не мешают мне жить, что весьма ценно для меня. Кроме того… – она украдкой взглянула на Мэла, – …они обладают определенной – пусть и скрытой – галантностью.

– Я не против потратить часть своей воды на них, – сказала Темперанс. – Если они смогут прогнать «Грабителей», то дело того стоит. Но это, черт побери, – добавила она, – черт побери, будет чудо, которому позавидовал бы сам Иисус. Извините, проповедник.

– Вы высоко подняли планку, мисс Макклауд, – ответил пастырь Бук, не обращая внимания на мелкое святотатство. – Если сможем хотя бы приблизиться к уровню чудес, которые творил наш Спаситель, то это будет нечто удивительное.

– Дело в следующем, – сказал Мэл, глотнув кофе. – Поскольку сражаться с «Грабителями» мы, похоже, будем в одиночку, то в открытом бою мы их не победим. Нужно действовать скрытно – и, кроме того, каким-то образом выиграть немного времени. За ночь построить баррикады и организовать более-менее приемлемую оборону невозможно. Если у «Грабителей» столько людей, сколько сказал мэр Джиллис, то они просто проломят все, что мы установим.

Он обвел взглядом собравшихся за столом.

– Я готов выслушать предложения.

– Сэр, я думала, что вы сейчас раскроете нам свой гениальный план, – сказала Зои.

– Когда это мои планы были гениальными?

– И когда их вообще можно было назвать планами? – спросил Уош.

– Устроим засаду, – сказал Джейн. – Посадим пару снайперов, и когда «Грабители» войдут в город, откроем по ним перекрестный огонь.

– Откуда? – спросил Мэл. – Для этого нужна высота, а ее в окрестностях нет.

– С крыш.

– Почти все здания в Куганс-Блаффе одноэтажные.

– Значит, с деревьев.

– Дерево, крыша или флагшток – не важно. Снайпер продержится там минуту, максимум две, а потом «Грабители» окружат его и уничтожат. Не забывай, у них есть ракетные установки.

– А как насчет их лагеря? – спросил Джейн. – Мэр говорит, он вроде недалеко.

– Судя по всему, он хорошо охраняется, – ответил Джиллис.

– И что, достанем пушки – и вперед, в атаку? – спросил Мэл. – Прямо в логово льва? Это же самоубийство.

– Они же громилы.

– Ох ты! – Джейн издевательски хлопнул себя по лбу. – Это нам и в голову не приходило. Спасибо за совет, док. Ты же был в числе лучших трех процентов в классе? Теперь я понимаю почему.

– Нет… – Саймон вздохнул, давя в себе негодование. – Те, кто запугивает людей, привыкли, что им подчиняются, и не любят, когда возникают сложности. Если хоть раз дашь им отпор, обычно они пасуют. У меня был знакомый в медакадемии Кэпитал-сити, мой однокурсник. Мюррей Фезерстоун. Один из наших профессоров, доктор Дженьюэри, почему-то невзлюбил его, цеплялся по любому поводу и унижал. Задавал Мюррею вопросы, на которые он не мог знать ответ, издевался над ним, когда тот ошибался, заставлял пересдавать контрольные, если тот не получал высочайший балл. Похоже, доктор Дженьюэри в каждой группе находил жертву, человека, которого можно мучить. По-моему, ему казалось, что так произведет впечатление на остальных, покажет, что с ним шутки плохи.

– Надеюсь, у этой тупой истории есть какая-то развязка, – вставил Джейн.

– И однажды, на лекции по анатомии, Мюррей решил, что с него хватит, и изругал его на чем свет стоит. Рассказал ему несколько прописных истин. Так с доктором Дженьюэри никто еще не разговаривал – по крайней мере, ни один студент. Видно было, как он шокирован. Он такого просто не ожидал.

– И?

– И, Джейн, с тех пор доктор Дженьюэри к Мюррею не приставал. После того случая он был с ним чрезвычайно приветлив.

– О-о, – протянула Кейли, обрадованная счастливым концом истории.

– Значит, по-твоему, мы победим «Грабителей»… с помощью ругани? – спросил Джейн.

– Нет, – ответил Саймон. – Но если их лидер… как его там? Вандал. Может, если Вандал столкнется с соперником, равным себе по силам, если получит отпор, то на этом все закончится. Вандал – это такой суперхулиган. Скорее всего, он никогда не встречал такого же крутого человека, как он, – того, кто спустит с небес на землю. Возможно, это станет для него такой неожиданностью, что он утратит самообладание и разрыдается.

– Саймон, ты хочешь сказать, что один из нас должен сойтись лицом к лицу с Вандалом? – спросил Бук.

– Кто? – спросил Джейн у Саймона. – Я не вижу, чтобы ты рвался стать добровольцем.

– Насколько я понимаю, наш капитан никому не уступит.

Мэл фыркнул в кружку с кофе.

– Спасибо за комплимент, но ты что, просишь меня вызвать Вандала на дуэль? Ты к этому клонишь? Саймон, мы не на балу аристократов на Персефоне. Поединка на шпагах тут не будет.

– Я просто подумал, что это будет путь наименьшего кровопролития, – слегка пристыженно ответил Саймон.

– Для всех, кроме того человека, чья кровь прольется, – сказал Джейн.

– Ну лично мне твоя мысль нравится. – Кейли одобрительно похлопала Саймона по руке. – И раз у тебя нет ничего получше, Джейн, то тебе – как и всем нам – стоит, по крайней мере, рассмотреть это предложение.

* * *

В коррале тем временем Джейн высыпала остатки корма через изгородь в кормушку. Коровы толкались, чтобы засунуть свой нос в смесь зерна, сои и белка, и с хрустом жевали. О том чтобы пасти стадо, вопрос даже не стоял. На Фетиде трава не росла.

– Они такие медленные.

Джейн подпрыгнула.

Та девушка с корабля, Ривер, неслышно подкралась к ней сзади – так, что Джейн даже ее не заметила.

– Ну да, это же коровы, – ответила Джейн, пытаясь скрыть свой испуг. – Это как бы подразумевается.

– Нет. Их мысли. Они медленные, словно патока, и очень спокойные. Коровы просто всем довольны. Они чувствуют, что им почти всегда жарко, и они хотят пить, но они не возражают. Они с этим смирились.

– Ты умеешь читать мысли коров?

Ривер моргнула:

– А ты нет?

Джейн не могла понять, шутит ли Ривер или нет.

– Никогда не пыталась.

Ривер забралась на забор из трех планок и окинула взглядом поедающих корм животных.

– Они тебя любят, – сказала она Джейн.

– Э-э… ладно.

– А ты их любишь?

– Никогда об этом не думала. Я за ними ухаживаю. Иногда, когда мама забивает одну из них, мне грустно. Но тогда у нас появляется еда – и, значит, мы можем жить. Все как и должно быть.

Ривер перелезла через забор.

– Можно их погладить?

– Что? Ой… Нет, не надо. Они же не домашние питомцы.

Поздно. Ривер соскользнула в корраль и с протянутой рукой направилась к ближайшей корове.

– Ривер, – сказала Джейн. – Тебя ведь так зовут, да? Ривер, вылезай оттуда. Лезь через забор. Там опасно.

Ривер ее не слушала. Она положила ладонь на коровий зад. Корова повернула голову, чтобы посмотреть на нее, и замычала – беспокойно, угрожающе. Ей не нравилось, когда ее отрывали от еды.

Джейн эту корову знала. Если она сильно испугается, то может броситься на Ривер. Тогда другие коровы запаникуют и затопчут эту странную молодую женщину.

А если Джейн перелезет через забор, чтобы спасти Ривер, они сделают то же самое с ней.

– Ривер! – крикнула Джейн, отчаянно размахивая руками. – Иди назад, только спокойно. Не трогай их. Тебе грозит опасность.

Ривер наклонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. Ее лицо сияло от любопытства.

Корова снова замычала и, фыркая, отошла от кормушки. Остальное стадо, почувствовав, что обычный распорядок нарушен, последовало ее примеру. Коровы окружили Ривер, направив на нее свои рога, словно кинжалы.

Если подобное поведение встревожило Ривер, то она ничем этого не выдала, а улыбнулась – странно, словно чокнутая. Похоже, эта ситуация ее забавляла.

– Ривер!

Джейн залезла на забор. Она не знала, что делать. Ей не хотелось рисковать жизнью из-за практически незнакомого человека. Но и бросить Ривер наедине с коровами нельзя, верно?

Коровы не двигались и спокойно разглядывали Ривер. Кажется, они понимали, что она не представляет угрозы для них. Возможно, они бы стали вести себя так с Джейн – но с чужаком? С человеком, который пытался оторвать их от еды? Это было неслыханно.

Ривер засмеялась, когда коровы замахали хвостами и уставились на нее из-за своих длинных, роскошных ресниц.

– Однажды у нас на «Серенити» были ваши друзья, – сказала она им. – Коровы в космосе. Коровы, которые прыгнули выше луны.

Она прикоснулась к каждой корове по очереди, потрепала их короткие чубы между рогами, а затем вприпрыжку помчалась к забору и беззаботно перепрыгнула через него, как будто сейчас гладила щенков в корзинке, а не стадо непредсказуемых 600-фунтовых лонгхорнов.

– Ты либо самый смелый, либо самый безумный человек, которого я знаю, – сказала Джейн и добавила: – Ты мне нравишься. Будешь со мной дружить?

– Не глупи! – со смехом ответила Ривер. – Мы уже друзья.

* * *

– Возможно, это самая нелепая вещь из тех, которые я когда-либо говорил… – начал Мэл.

– Их так много, что конкуренция страшно высока, – сострила Инара.

Мэл сурово взглянул на нее:

– Но мне кажется, что в словах дока что-то есть. Господин мэр, как вам кажется – я одолею Вандала в поединке?

– У меня такое чувство, что когда-то вы были солдатом, – сказал Джиллис. – Я прав?

– Что же меня выдало? Беспримерная отвага? Безупречная осанка?

– Бурый плащ.

– Ну или он, да.

– Вы были «бурым». Войска сторонников независимости были пестрой компанией, но сражались упорно, не чураясь подлых приемов, и вы выстояли в боях с мощной боевой машиной Альянса. Ваша смелость заслуживает только уважения.

– Мы сражались за правое дело, и поэтому каждый «бурый» стоил десятка солдат Альянса.

– Наверняка вы находчивый и опытный боец. Я уверен, что вы неплохо показали себя в боях со многими грозными врагами. – Лицо Джиллиса посуровело. – Но, поверьте, даже у человека вашего калибра нет шансов в поединке с Элайасом Вандалом.

– Ой. Подводка была что надо, а вот концовка мне не очень понравилась.

– Вандал на редкость большой, крепкий и злобный громила, капитан Рейнольдс. По сравнению с ним ваш мускулистый друг мистер Кобб – просто хлюпик.

Джейн хлопнул Уоша по плечу.

– Не могу понять, он сейчас оскорбил меня или сказал что-то хорошее?

– Кажется, и то и другое, – ответил Уош.

– Вы хотите сказать, что бросать ему вызов – это безумие? – спросил Мэл.

– Я хочу сказать, – ответил Джиллис, – что вы можете это сделать. Но после этого вам понадобятся услуги вашего пастыря.

– Хм. – Мэл стиснул зубы. – Ну, значит, решено.

– Вы придумаете другой способ, как победить «Грабителей»?

– Нет, мэр Джиллис. – Инара печально покачала головой. – Вы, очевидно, еще не поняли, что за человек Малькольм Рейнольдс.

– Завтра утром у нас с господином Вандалом состоится небольшой поединок, – категорично заявил Мэл. – Пожиратель он или нет, но он узнает – возможно, впервые в жизни, – что бывает, когда ему надрали задницу.

Сам догадаешься

Солнце Фетиды уже вскарабкалось на горизонт и посылало во все стороны красные лучи, словно сигнальные ракеты. Это была стареющая звезда, и топливо у нее внутри заканчивалось. Скоро оно начнет длящийся несколько тысяч лет процесс умирания; оно станет расширяться, поглощая остатки своей собственной термоядерной энергии, а затем схлопнется. «Скоро», конечно, в масштабах астрофизики – через несколько веков. Вселенная никогда не торопилась.

Джейн Кобб и Темперанс сидели рядом на крыльце в креслах-качалках и смотрели на закат. Джейн показывала Ривер ферму, а все остальные были в доме.

Между бывшими любовниками повисло неловкое молчание. Джейн, никогда не отличавшийся красноречием, надеялся, что Темперанс что-нибудь скажет. Темперанс, в свою очередь, ждала, не заговорит ли Джейн. Оба время от времени переглядывались и делали вид, что они – просто старые друзья, которые приятно проводят время вместе.

Наконец Джейн решил выйти из тупиковой ситуации.

– Ну так что… Значит, ты теперь Темперанс Макклауд? Есть и мистер Макклауд?

– Нет, – ответила женщина, которую он знал как Темперанс Джонс. – Я просто подумала – новая планета, новая фамилия.

– А может, ты прячешься от прошлого, – сказал Джейн. – Бежишь, не хочешь, чтобы что-то тебя догнало.

– И тебя удивляет, что я бегу от такого прошлого, как у меня?

– Если честно, то нет.

– Сделай милость, не рассказывай никому о том, что я была Джонс. Особенно в присутствии Джейн. Она ничего про эти дела не знает – да ей и не нужно. Она думает, что я всегда была фермером.

– Ясно. От своего темного прошлого ты отреклась.

– Джейн, ты все еще злишься на меня? Спустя столько лет?

– Нет, – соврал Джейн.

– Ты имел бы полное право.

– А, ну тогда ладно. Я злюсь. Ты просто смылась, Темп. Однажды утром я проснулся, рассчитывая увидеть тебя в постели рядом со мной. Но тебя там не было. Ты не оставила ни записки, ничего. Целый день я думал, что ты вернешься в любую минуту, и я такой скажу: «Ой, ты где была?», а ты ответишь: «Ну, там, разбиралась с одним делом», и на этом все закончится. Прошла неделя, а я все надеялся. Как дурак.

– Наверное, нужно было назвать тебе какую-нибудь причину.

– Думаешь? Я мозг сломал, пытаясь понять, куда ты делась. Половину Беллерофонта перекопал, пока искал тебя. Тогда мы только что ловко подменили какие-то сомнительные артефакты со Старой Земли, верно?

– Пару джазовых пластинок, насколько я помню, – сказала Темперанс и улыбнулась – грустно, но с небольшим холодком.

– Хорошая была афера. Мы распечатали лейблы и конверты Майлса Дэвиса и прилепили их на винилы Кенни Джи. Вот лох… Как его звали?

– Кейн Стивенсон.

– Ага, он. Тупой мешок с ню фэнь. Он прокрутил их на своем граммофоне, но совсем не заметил разницы! Отвалил нам кучу денег, словно мы только что принесли ему Священный Грааль. А ведь даже не скажешь, что эти двое вообще играют на одном инструменте! Богатые идиоты заслуживают того, чтобы у них выманивали бабло. Пойми меня правильно, – добавил Джейн. – Я тоже люблю деньги, но только если ты честно их заслужил, а не получил в наследство или за какую-нибудь ерунду, как адвокаты и политики. Такие деньги не в счет. И люди с такими деньгами тоже не в счет. От них у меня мороз по коже.

– Ну да, – уклончиво ответила Темперанс.

– Я до сих пор не могу понять, почему ты взяла и сбежала. Все шло так хорошо, и вдруг…

Темперанс отвернулась и посмотрела на заходящее солнце. Его край теперь касался вершин холмов на западе. Неподалеку Джейн повела Ривер к работающему буру. Когда она показала Ривер адских червей, извивающихся в камере машины, Ривер пискнула – то ли восхищенно, то ли с отвращением.

– Все было… сложно, – ответила Темперанс. – Дело не в том, что я была несчастна с тобой, Джейн. Совсем наоборот.

– Но тебе захотелось сменить обстановку.

– Дело и не в этом тоже.

– У тебя не было причин меня ненавидеть. Я всегда обращался с тобой по-доброму.

– Знаю! – раздраженно воскликнула Темперанс. – Мы были отличной парой. Может, это и напугало меня немного, но в хорошем смысле. Нет, Джейн, это… – Она умолкла. – Я не могу объяснить.

– Не можешь или не хочешь?

– Я надеюсь, что ты сам догадаешься.

Джейн встал.

– Догадаюсь? – хрипло спросил он, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не взорваться. – Как? Ты же ничего мне не говоришь, Темп. Дай мне хоть какую-нибудь подсказку, тогда я смогу догадаться. А то я так и буду блуждать в потемках, черт побери! – Сгорбившись и сжав кулаки, он двинулся прочь, в сгущающиеся сумерки. Проходя мимо дерева, он, похоже, собирался по нему стукнуть, но потом передумал. Он зашагал дальше, и Темперанс потеряла его из виду.

* * *

Через несколько секунд из дома на крыльцо вышел пастырь Бук.

– Вы не были с ним откровенны – да, мисс Макклауд? – спросил он.

– Подслушивали за дверью, проповедник? Весьма не по-христиански с вашей стороны, так сказать.

– Вовсе нет. Я просто вышел подышать свежим воздухом. Увидел, как Джейн шагает прочь. Увидел ваше лицо. Прийти к заключению было несложно. Видите ли, я хорошо читаю лица людей.

– Потому что знаете Священное Писание? – резко спросила Темперанс. – Именно оно позволяет вам так глубоко заглянуть в души людей?

– Можно? – Бук указал на кресло, в котором только что сидел Джейн. Оно все еще раскачивалось.

– Делайте что хотите, – ответила Темперанс, пожав плечами.

– Я не притворяюсь, будто знаю все, что происходит – или произошло – между вами, – сказал Бук, усаживаясь. – Но Мэл и Зои только что кое о чем говорили. – Он указал большим пальцем в сторону кухни. – Их довольно прозрачные намеки позволили мне сделать определенные умозаключения. Но если честно, то все предельно ясно – для всех, кроме Джейна Кобба.

– Какие умозаключения?

– О Джейн. О том, кто ваша Джейн.

– И кто же?

– Пожалуйста, не принимайте меня за невинную душу, мисс Макклауд. Возможно, вы пришли к этой гипотезе, глядя на мою одежду, – но, уверяю вас, мое прошлое ее опровергает. На свете много простодушных и наивных пастырей, но я не из их числа. Ваша Джейн – дочь Джейна, да?

Темперанс не ответила.

– И из-за нее вы его бросили, – продолжал Бук. – Вы были беременны ею – его ребенком – и почему-то это было вам не по душе. Вы не смогли набраться смелости и признаться ему в этом. Поэтому вы бежали.

– Вы обвиняете меня в трусости?

– Агрессивный ответ. Неужели я задел вас за живое?

– Просто мне не нравятся намеки, и особенно когда они исходят от священников.

– Мисс Макклауд… Могу я называть вас Темперанс?

– Как вам угодно.

– Темперанс… – сказал Бук. Его голос был ласковым, сострадательным. – Мысль о предстоящем материнстве вызывает страх у женщины даже в лучшем случае, и особенно если ребенок зачат случайно и вы не связаны серьезными отношениями. А если отец – Джейн… Поверьте, у меня самого эта мысль с трудом укладывается в голове – и совсем не кажется мне привлекательной. Более того, вы были молоды. Никто не осудит вас за это бегство. Я просто спрашиваю себя: может, стоило рассказать ему все как есть? Возможно, он бы вас удивил.

– Я не могла, – ответила Темперанс. – Тогда не могла.

– А сейчас?

Темперанс перевела взгляд на дочь.

– Сейчас это не менее тяжело. Джейн не готов узнать правду. Он может распсиховаться.

– Должен сказать, я недоумеваю, почему до него еще не дошло.

– Джейн никогда не отличался могучим интеллектом.

– Если ему не сказать, то, возможно, до него это вообще никогда не дойдет, – заметил Бук. – Я бы предпочел, чтобы это откровение исходило от вас – чем, например, от Мэла. Попомните мои слова: рано или поздно кто-то из команды проболтается. Они как дети – не могут себя контролировать, особенно если есть какая-то пикантная тайна, которая просто умоляет, чтобы ее разгласили.

Уже почти стемнело. Куганс-Блафф находился недалеко к северу от экватора Фетиды, а на этих широтах если солнце решало закатиться, то делало это стремительно.

– Проповедник, я не в восторге от религии, – сказала Темперанс.

– На свете мало верующих. А из тех, кто называет себя верующим, кто-то относится к вере слишком серьезно, а кто-то считает, что она дает им право нарушать законы.

– Полагаю, вы привыкли играть роль духовного наставника для членов команды.

– Это – одна из нескольких обязанностей, которые я выполняю.

– Скорее всего, они к вам прислушиваются.

– Ах если бы, – ответил Бук с печальным смехом.

– Ну так вот, – язвительно сказала Темперанс, – я не член вашей команды и буду благодарна вам, если в будущем вы оставите свои наставления при себе. Я ясно выражаюсь?

– Предельно ясно, – несколько чопорно ответил пастырь Бук и встал. – Прошу прощения, если я вас чем-то расстроил.

Бук направился в дом.

Солнце исчезло. Небо на западе стало лиловым. На небе вспыхнула горстка звезд.

Темперанс стало стыдно за то, что она набросилась на пастыря. Он просто пытался помочь. Она должна была быть более великодушной.

Но рассказать Джейну про Джейн? Всю правду?

Тогда Джейн никогда ее не простит.

Останови «Мула», я сойду

На следующее утро, еще до рассвета Инара и Кейли покинули «Серенити» на шаттле Инары и направились в Уайтплейнс-Эдж, крупнейший город Фетиды, и фактически ее столицу. Чтобы добраться до него, нужно было потратить полдня и облететь четверть планеты. По словам Темперанс, там находилось несколько складов металлолома, где можно купить детали для космического корабля.

Кейли составила длиннейший список покупок и мечтала как следует за них поторговаться. В астронавигационном оборудовании она разбиралась лучше, чем все торговцы галактики, и никто не смог бы продать ей собранный на коленке хлам, выдав его за вещь высшего качества. Она – не деревенщина. Ее никто не обманет.

Инара отправилась с ней – не только в качестве пилота, но также как ее сопровождающая и подруга. Ее роль состояла в том, чтобы уберегать Кейли от неприятностей. На свалках Кейли помощь не нужна, но в самом городе ей пригодится более взрослый и опытный спутник. На всякий случай.

* * *

Когда шаттл отправился в Уайтплейнс-Эдж, Кейли была исполнена энтузиазма. Инара с радостью составила ей компанию. Их отъезд внушал оптимизм. Его даже можно было назвать блестящим.

В отличие от второго рейса, который состоялся тем же утром.

Мэл, Зои, Саймон и пастырь Бук летели на «Муле» в Куганс-Блафф. Там Мэл бросит вызов Элайасу Вандалу.

Мэл был не в восторге от этой идеи.

Но альтернатив он не видел и поэтому смирился с мыслью о том, что должен это сделать.

Лично ему казалось, что в этой, в общем-то мрачной, ситуации есть и светлое пятно: Темперанс согласилась оплатить ремонт «Серенити».

– Капитан Рейнольдс, в том, что ваш корабль сбили, есть и моя вина, – сказала она. – Этого бы не случилось, не попроси я вас прибыть на Фетиду. Поэтому именно я должна все исправить – в смысле финансов. У меня есть сбережения, я могу себе это позволить.

Она сдержала слово: перевела сумму кредитов на счет Мэла. В результате Кейли обнаружила, что у нее больше денег, чем она рассчитывала – хотя общая сумма, которую Мэл разрешил ей потратить, была несколько ниже той, которую он получил от Темперанс. Он удержал часть… ну на расходы и все такое.

Разумеется, если он умрет сегодня, никакие деньги ему не пригодятся.

– Щедрая женщина – твоя бывшая, – бросил Мэл через плечо Джейну, пока «Мул» несся в сторону города сквозь серебристо-серые лучи предрассветного солнца. Джейн, Саймон и Бук заняли заднее сиденье, а Зои ехала впереди вместе с Мэлом.

– Ага. Просто святая, – буркнул Джейн.

– Не расстанься ты с ней, сейчас бы как сыр в масле катался.

– Если не заткнешься, то дальше будешь болтать со сломанной челюстью.

– Растили бы Джейн вместе – а может, и кучу других детишек.

– Я серьезно: если не заткнешься, я вырву тебе руку и забью тебя ею до смерти.

– Очень трогательно, – сказала Зои.

– Ну, – сказал Мэл, – у него же была вся ночь на то, чтобы об этом подумать.

– О чем подумать? – спросил Джейн.

– Мэл. – Пастырь Бук наклонился вперед. Его пальцы сжали плечо Мэла, словно зажим, который должен остановить поток крови.

Но Мэл был в беззаботном настроении. Такое часто бывает с людьми, которым грозит неминуемая смерть.

– Ну более явного намека Темперанс придумать не могла, – сказал Мэл. – Имя – практически неоновая вывеска.

– Капитан, – сказал Бук, – сейчас не время и не место для этого. О таких вещах должна говорить Темперанс, а не ты и не кто-то из нас.

– Ну все! – зарычал Джейн, от волнения колотя по корпусу «Мула». – Какого дьявола все так развеселились? Мелете языками, словно знаете какую-то смешную шутку, и только я не в курсе. Если никто не скажет, в чем дело, я начну проламывать головы.

– Думаю, я сейчас должен раздавать сигары, – сказал Мэл. – С опозданием примерно лет на четырнадцать, но лучше поздно, чем никогда.

– Сигары?

– И тебе еще причитаются все те открытки на День отца, которые ты не получил.

– День отца…

Джейн дернул ухом, словно его беспокоила мошка. Он нахмурился и уставился в пустоту, обдумывая какую-то мысль.

– Доходит потихоньку, – сказал Мэл.

– Ах ты… Цин ва цао дэ лю ман, – пробормотал Джейн. – Не может… Она не… правда же?

* * *

Пастырь Бук раздраженно откинулся на спинку сиденья. Именно подобного развития событий он надеялся избежать. Сообщить Джейну о том, что он – отец Джейн Макклауд, должна была Темперанс Макклауд. Эта тайна принадлежала ей, а не Мэлу и не кому-то еще. Мэл не имел права так поступать.

И Мэл не мог выбрать для этого менее подходящий момент. Они летят на встречу с бандой и сейчас должны быть собранными и находиться в лучшей форме. Им совсем не нужно, чтобы Джейн был отвлечен и психовал.

Мэл обладал удивительным талантом делать плохую ситуацию еще хуже.

* * *

Пока Джейн с трудом пытался переработать только что полученные сведения, Инара Серра тоже была подавлена и поглощена своими мыслями. Кейли заметила, что компаньонка выглядит как-то мрачно. С тех пор как они покинули «Серенити», Инара практически не произнесла ни слова. Поначалу Кейли решила, что та слишком сконцентрирована на управлении шаттлом. Затем подумала, что это как-то связано с решением Инары покинуть корабль при первой удачной возможности – скорее всего, когда они в следующий раз окажутся рядом с Нью-Мельбурном. Может, сейчас она размышляет об этом решении? Кейли искренне надеялась, что Инара уже пересмотрела свои планы и никогда не уйдет с «Серенити».

В конце концов она пришла к выводу, что у беспокойства Инары может быть только одна причина.

– Ты беспокоишься за Мэла, – сказала она.

Инара поджала губы.

– Беспокоюсь? Да. Страшно беспокоюсь. Кроме того, я в ярости. В такую глупость он ввязался.

– Почему ты ему об этом ничего не сказала?

– Возможно, ты заметила, что наш достопочтенный капитан обладает одним свойством: чем больше ты предупреждаешь его о том, что некая идея опасна, тем он более склонен считать ее хорошей.

Кейли рассмеялась – не потому, что это было смешно, а потому, что это была правда.

– Но ты же не думаешь, что его сегодня убьют? – спросила она. – Это же наш капитан. Он найдет какой-нибудь идиотский, бестолковый способ выпутаться из неприятностей. Так всегда бывает.

– Не знаю, – задумчиво ответила Инара. – Но я рада, что мне не придется на это смотреть.

– И поэтому ты предложила меня сопровождать?

– Совесть не позволила мне отпустить тебя в одиночку. И я бы предпочла, чтобы тебя сопровождал не кто-нибудь, а именно я.

Кейли почувствовала, как внутри у нее разливается мягкое тепло. Она, единственный ребенок в семье, всегда мечтала о такой старшей сестре, как Инара, в которой идеально сочетались любовь и красота, величавость и жестокость. Иногда Кейли хотела быть Инарой, но только не спать с людьми за деньги. В основном она просто считала, что ей страшно повезло – ведь в ее жизни есть Инара.

В детстве у Кейли всегда были близкие отношения с отцом. Он, сам механик, дал ей солидные базовые знания об инженерном деле и поощрял ее мечту пойти по его стопам. Но с матерью у нее сложились более напряженные отношения. Миссис Фрай не была в восторге от дочери, похожей на мальчишку, не нравилось ей и то, что Кейли с отцом связывают общие интересы.

Возможно, именно поэтому мысль об отъезде Инары так расстраивала Кейли. Она чувствовала, какой хрупкой может быть семья и как сложно не дать ей распасться, даже если люди любят друг друга – а что такое команда «Серенити», если не импровизированная, собранная из плохо стыкующихся элементов семья?

Эта мысль привела ее к другой: о Джейне и его недавно найденной дочери.

– Ну и дела, да? – спросила она у Инары.

– Ты о чем?

– Джейн – отец. Кто бы мог подумать?

– Я надеюсь только на то, что он не слишком разгорячится, когда наконец узнает, – ответила Инара. – Прямо сейчас Мэлу совсем не нужно, чтобы Джейну Коббу сорвало крышу.

* * *

– Останови «Мула», черт побери! – зарычал Джейн. – Я сойду.

Зои покачала головой:

– Слушай, мы уже почти добрались до города. Просто успокойся, Джейн. Соберись. Потом разберемся.

– Я сказал – остановись! – крикнул Джейн. – Мне нужно увидеть Темперанс. Хочу перекинуться парой слов с этой бу хуэй хэнь де по фу.

Бук наклонился к Джейну и заговорил с ним своим самым невозмутимым и успокаивающим тоном.

– Сынок, – сказал он, – я понимаю, это сложно сразу принять. Но ты должен сосредоточиться на том, что сейчас важнее всего, а это – Мэл и Элайас Вандал. Потом будет достаточно времени для упреков – хотя я бы предпочел, чтобы вы сейчас помирились. Если что-то пойдет не так в Куганс-Блаффе, мы должны знать, что можем положиться на нашего бойца.

– При всем уважении, пастырь, это не вы только что узнали, что у вас есть ребенок. И так как вы священник, то, скорее всего, никогда не узнаете.

– Не факт.

– Меня так и подмывает рассказать Темперанс, что я думаю о ней и об этой тайне. И это желание требует удовлетворения прямо сейчас, а не потом.

– Вот и еще одна причина, чтобы отложить это дело до лучших времен, – сказал Бук. – С таким характером, как у тебя, Джейн, ты не будешь особенно сговорчивым. Ты можешь сказать ей или даже сделать то, о чем впоследствии пожалеешь. Дай своему гневу остыть. Или, еще лучше, пусть он немного покипит – и, в случае необходимости, выплесни его на «Грабителей». Если вырубишь нескольких из них, думаю, мы добьемся катарсиса.

Мрачная физиономия Джейна свидетельствовала о том, что слово «катарсис» ему не знакомо.

– Это значит «очищение», – услужливо вставил Саймон. – Высвобождение накопившейся сильной эмоции.

Джейн хмыкнул.

Кобб застыл в напряженной позе, сжав кулак и стиснув зубы, и это заставило Бука задуматься. В последнее время ему казалось, что его пребывание на борту «Серенити» подходит к концу. Он все сильнее ощущал возникший в команде раскол. Члены команды отдалялись друг от друга, и этот процесс усилился с тех пор, как Инара сообщила о своем намерении уйти. Когда у одного из них – как сейчас у Джейна – возникал нервный срыв, часто именно Бук удерживал их вместе. Но сейчас ему становилось все сложнее и сложнее находить в себе силы и желание. Бук мог перечислить целый ряд поселений, где он принес бы больше пользы и где в его жизни будет меньше места для раздоров и конфликтов. Одно из них сразу всплыло в памяти. Оно находилось на Хейвене – луне планеты Дедвуд. Само название обещало безопасность и спокойствие и очень напоминало другое, похожее по звучанию слово heaven – «рай».

Да, возможно, в ближайшем будущем Бук тоже покинет «Серенити».

Эта мысль печалила его, однако человек должен привести в порядок свой собственный сад, прежде чем ухаживать за чужими садами.

Внезапно, прямо на глазах у Бука, Джейн расслабился. Его гнев утих, и теперь он лишь слегка хмурился: похоже, он принял какое-то решение. Пастырю хотелось бы верить, что Джейн сумел взять себя в руки и теперь контролирует свои эмоции. Однако Бук не знал, так ли это. Джейн Кобб был похож на действующий вулкан. Время от времени он грохотал и кипел от злости, но волноваться стоило именно тогда, когда он затихал. Именно тогда из него могли вырваться огонь и ярость.

На взводе

В Куганс-Блаффе было тихо.

Слишком тихо.

Но тишина была не абсолютной. Утренний ветерок разбрасывал во все стороны землю, и ее частицы стучали в стекла и по дереву. Насосы, работающие на солнечных батареях, медленно, лениво вращались, поскрипывая ржавыми наушниками, и извлекали тонкие струйки воды из нутра земли.

Невидимая собака – возможно, та же самая, которую в прошлый раз Зои удалось не переехать – несколько раз вяло гавкнула на восходящее солнце.

Где-то хлопали незапертые ставни.

Вдали гудел генератор.

И, наконец, шипели и вздыхали, сбрасывая обороты, турбореактивные двигатели «Мула»: спидер опускался на землю.

Мэл вышел на городскую площадь.

Там команду ждал мэр Гекльберри Джиллис.

– Больше никого? – спросил Мэл, оглядываясь.

– Никого, – ответил Джиллис. – Я – группа встречающих.

– И «Грабителей» нет?

– Пока нет. Думаю, они уже в пути.

– Я как бы ожидал, что ваши люди придут, – сказал Мэл. – Ну, вы понимаете, продемонстрировать поддержку, поболеть за родную команду.

Джиллис наклонил голову, извиняясь.

– Капитан Рейнольдс, они непременно поблагодарят вас за то, что вы для них делаете – но потом. Сейчас для них главное – не высовываться. Они не хотят, чтобы их считали противниками «Грабителей», ведь позже это может негативно отразиться на их здоровье. А вы все-таки решили осуществить свой бу тай чжэн чан де план?

– Вы думали, что я не приду?

– Эта мысль приходила мне в голову. И я бы вас не упрекнул.

– Капитан Рейнольдс – человек слова, – сказал пастырь Бук.

– Даже если это слово – «псих», – добавила Зои.

– Всем доброго утра.

Голос, донесшийся словно ниоткуда, застал всех врасплох. Мэл, Зои и Джейн развернулись, одним движением доставая оружие и прицеливаясь. Они, как и их пушки, уже были на взводе.

Темперанс Макклауд подняла руки вверх – скорее успокаивая, чем сдаваясь.

– Я бы предпочла, чтобы вы убрали пушки, – сказала она. – Если нашпигуете меня свинцом, никому от этого добра не будет.

– Не уверен, – ответил Джейн, продолжая целиться даже после того, как Мэл и Зои убрали свои стволы.

Глаза Темперанс под широкополой шляпой выдержали взгляд Джейна.

– Я вижу, что ты все еще точишь на меня зуб.

– И не один. Ты два раза одурачила меня, Темп. Подобное поведение мне совсем не по нраву.

– Настолько, что ты готов меня застрелить?

– Не исключено.

– И оставишь мою дочь без матери?

– Так же, как ты на столько лет оставила ее без отца?

– Я сделала то, что должна была сделать, – сказала Темперанс. – Ради блага Джейн.

– Что это значит? Что я принес бы Джейн вред?

– Все не так просто.

– Это ты так говоришь, а вот мне кажется, что все довольно просто. Я бы заботился о девочке – о вас обеих. Но ты исчезла, а я переживал, не понимая, что к чему. Думаешь, я был недостаточно взрослым? Недостаточно ответственным? По-твоему, я бы запаниковал и дал деру?

– Возможно.

– Ну может быть. А может, и нет. Об этом ты подумала?

– Джейн, за последние годы я много о чем думала. Много о чем сожалела. Упрекала себя. Но изменить принятое решение я не в силах. Я могу только жить с ним. Надеюсь, и ты тоже.

Что бы ни собирался ответить ей Джейн, его прервал донесшийся издали грохот. Стук копыт. Многих десятков копыт. В сторону городской площади двигалась орда всадников. «Грабители».

Всадники Пост-земной эпохи

Они ехали на мотоциклах и на квадроциклах. У одного был багги для езды по песку. Еще один ехал на машине с узким корпусом, специально созданной для поездок по пустыне. У нее были гусеницы, обернутые вокруг четырех поставленных треугольниками комплектов колес. Но подавляющее большинство ехало верхом. Они двигались по равнине толпой, и за ними, кружась, в небо поднималось облако пыли. Ревущие двигатели усиливали шум, но в нем доминировал гул грохочущих копыт.

Толстые, тонкие, высокие, приземистые, мужчины, женщины – они были самыми разными, но их объединяла любовь к Элайасу Вандалу и ненависть к тем, кто не был одним из них. В них горело что-то вроде религиозного пыла, несмотря на который – или, возможно, благодаря которому, – они могли совершать чудовищные злодеяния. Они предпочитали рваную одежду и безумные прически. Каждый из них был вооружен до зубов.

Печально известный Шань Ю, как и любой другой тиран или военачальник, одобрительно улыбнулся бы, увидев подобное сборище. Эти люди идеально соответствовали своей роли. Они были достаточно лояльны, чтобы соблюдать дисциплину, достаточно жестоки, чтобы быть безжалостными, и достаточно безмозглы, чтобы выполнить любой приказ. «Грабители» Элайаса были чем-то средним между армией и сбродом.

Сам Вандал, на черном как смоль жеребце, скакал в авангарде. Позади него, словно крылья демона, развевались полы длинного плаща. На его изуродованном лице застыла ухмылка. Скоро в его власти окажется еще один город, а если кто-то и окажет сопротивление, то оно будет настолько слабым, что на него можно не обращать внимания. Всех недовольных передавят словно жуков.

Быстро оглянувшись, Вандал получил подтверждение своим мыслям. Он возглавлял огромное, неудержимое войско.

* * *

– Зои, – сказал Саймон. Его голос чуть слышно дрожал на фоне усиливающегося топота копыт. – Не хочу об этом спрашивать, но что, если все пойдет не по плану?

– Мы откроем огонь, – решительно ответила она.

– И мы выживем?

– Когда речь идет о перестрелке, ничего гарантировать невозможно. Но, по-моему, у нас есть шанс.

– Хороший шанс?

– Этого я не сказала.

У Саймона пересохло во рту. Он облизнул губы, но влаги на языке было мало. Он до сих пор не мог понять, почему он и пастырь Бук согласились отправиться на эту встречу. Возможно, просто для того, чтобы морально поддержать Мэла. Хотя Саймону, возможно, придется работать – зашивать раны, которые получит Мэл. Возможно – в худшем случае – дело найдется и для Бука. Проводить отпевание.

Саймон почувствовал слабый укол вины за то, что вообще подал эту идею. Правда, никто не заставлял Мэла с ней соглашаться: это решение он принял сам. По крайней мере, Ривер сейчас далеко отсюда – она осталась помогать Уошу на корабле.

Хоть что-то хорошее.

Саймон надеялся, что не оставит Ривер без ее старшего брата. Кроме него, у нее никого не было.

Саймон приготовился к тому, что сейчас произойдет, хотя до сих пор не мог поверить в то, что он, молодой человек с Осириса, выросший в богатой, привилегированной семье и отказавшийся от всего ради спасения сестры, сейчас вступит в противостояние с армией бандитов на планете столь далекой, что большинство людей про нее даже не слышали.

И это была лишь последняя из длинной череды инцидентов и авантюр – иногда почти фатальных и в большинстве своем практически преступных.

Жизнь иногда поворачивается невообразимым образом.

* * *

Прибыв на окраину Куганс-Блаффа, Вандал махнул рукой в двух направлениях, и часть «Грабителей» рассыпалась цепью и быстро сформировала кордон вокруг города. Теперь все дороги были перекрыты. Никто не войдет, никто не выйдет.

Для выполнения этой задачи понадобилась четверть всех имеющихся «Грабителей». Остальные, которых по-прежнему возглавлял Вандал, въехали в сам город.

Вскоре они добрались до главной городской площади.

Вандал перевел своего коня с рыси на шаг, и «Грабители» последовали его примеру. На площади стояла небольшая делегация – около полдюжины человек. Вандал узнал мэра Джиллиса, но остальные были ему незнакомы. Горожане? Он этого не знал, но заподозрил, что нет. Они расположились рядом с припаркованным «Мулом», поэтому, скорее всего, они с того «Светлячка», который «Грабители» сбили вчера.

С этого назойливого, совершенно никому не нужного здесь «Светлячка».

Остановив лошадь, Вандал оглядел небольшую компанию, собравшуюся перед ним. По крайней мере трое из чужаков казались опасными – уверенными в себе и одновременно настороженными, словно кошки. Что-то подсказывало ему, что недооценивать их нельзя.

Кроме того, они пришли с оружием. Стрелки.

Это показалось Вандалу почти забавным. Вот он, во главе сорока с лишним вооруженных до зубов людей. Перед ним – противник: всего трое.

Опасны они или нет, но это просто смешно. Неужели они думают, что им как-то удастся остановить его и «Грабителей»?

Это же бред.

* * *

– Мистер Вандал. – Мэр Джиллис выступил вперед. Он, похоже, в этом случае играл роль представителя и сейчас собирался вести переговоры.

– Мэр, – ответил Вандал, прикоснувшись к шляпе. Его лошадь принялась ковырять землю передними копытами.

Джиллис вытянул шею, чтобы посмотреть на лидера «Грабителей».

– Вы не взяли с собой всех своих людей.

– Кто-то остался в лагере, остальные окружают город.

– И все же вы прибыли вовремя. Подобное качество достойно восхищения.

– Так же, как и прямота, мэр. Расскажите мне о людях, которые сейчас с вами. Какую роль они играют? На местных они не похожи. Это какие-то работники? Может, наемники?

– Союзники, – ответил Джиллис. – Союзники, которые хотят сделать вам предложение.

К ним подошел Мэл. Если сейчас он испытывал трепет перед Вандалом, то никак этого не выказывал. Его лицо было открытым, а взгляд – теплым и дружелюбным.

– Я буду говорить начистоту.

– Сделай одолжение.

– Вандал, мы сразимся. Только ты и я, прямо здесь и сейчас. Победитель диктует условия побежденному.

– Сразимся? То есть мы будем драться?

– Да, обычно слово «сражаться» толкуют именно так.

– До смерти?

– Ну я бы предпочел обойтись без этого, но если нужно, то да.

– Ты? – Вандал указал на Мэла, затем на себя. – Против меня?

– Я неясно выражаюсь?

– С оружием в руках?

– Почему бы и нет.

– Как на дуэли?

– Именно.

Вандал разразился хриплым хохотом. Смех подхватили «Грабители», он распространялся от одного к другому, словно инфекция. Скоро они уже все ревели и вопили, хлопали себя по ляжкам и друг друга по спинам.

Мэл ухмыльнулся, но немного озадаченно.

– Это в самом деле так смешно? Ну похоже на то.

– Ты серьезно? – спросил Вандал. – Это не какой-то розыгрыш?

– Я серьезен, словно гробовщик, читающий раздел некрологов в газете.

– Но если победа достанется мне – а она достанется мне, – то я получу все то же, что и сейчас, а именно – права на воду этого городишки. В чем мой барыш?

– Даже не знаю, – ответил Мэл. – Доказать своим сторонникам, что ты не трусливый сопляк с вялым дьяо?

Вандал помрачнел.

– Как ты меня назвал?

– Прости, я неправильно произнес слово «дьяо»? Все эти тоны, голос то вниз, то вверх… я этому так и не научился.

В одно мгновение Вандал выхватил пистолет и навел его на Мэла. Зои и Джейн тоже достали оружие. Толпа «Грабителей», последовав их примеру, ощетинилась стволами.

Мэл развел руки в стороны:

– Вандал, неужели ты готов хладнокровно убить человека? Даже если у него нет пушки? Даже если он не прикоснулся к кобуре? Это как бы подтверждает мою правоту.

Большим пальцем Вандал взвел курок.

– Из-за подобных вещей совесть меня не мучает. Если человек меня оскорбил, он получит по заслугам.

– Сомневаюсь, что такой поступок произведет впечатление на этих замечательных людей, которые стоят у тебя за спиной. Полагаю, они уже тысячу раз видели, как ты убиваешь – и притом убиваешь людей, которые, скорее всего, уже сдались, людей, которые не в состоянии причинить тебе вред. Вероятно, им это уже надоело. «О, Вандал выстрелил в спину еще одному человеку, который ни о чем не подозревал. Какая скука». А вот Вандал в поединке с человеком, который бросил ему вызов – это что-то новенькое. Что скажете, «Грабители»? Хотите увидеть бой большого и страшного Элайаса Вандала с незнакомцем, которому хватило смелости надерзить ему? По-моему, ни один здравомыслящий человек не захочет пропустить подобное представление.

Стаскивая с себя плащ и закатывая рукава рубашки, Мэл боковым зрением ощущал, что Джейн подкрадывается к нему – вероятно, чтобы дать ему несколько советов. Возможно, он заметил какие-то слабые места Вандала, какой-то недостаток, которым можно воспользоваться.

– Капитан… – сказал Джейн.

Мэл повернулся к нему.

Удара он не увидел.

Он ощутил, что внезапно растянулся на земле, что в челюсти пульсирует боль, а весь мир вокруг него вращается.

Джейн наклонился к нему.

– Извини, дружище.

После второго удара Мэл увидел звезды.

После третьего он уже ничего не видел.

Кто главный на корабле?

– Ой! Проклятье! – Уош – с указательным пальцем во рту – выполз наружу из узкого канала над переборкой, где он только что копался в электропроводке. «Серенити», похоже, принял это за личное оскорбление и наградил его ударом тока. На подушечке пальца появился ожог, и в ней ощущалось болезненное покалывание.

– З-зап! – сказала Ривер, имитируя треск искры.

– Передай плоскогубцы, – раздраженно сказал Уош.

Ривер покопалась в ящике и протянула ему инструмент.

– Нет, не эти, а с узкими губками, – сказал Уош.

– У тех, что с узкими губками, нет изоляции на ручках. А у этих есть.

– Ладно, убедила. Я покажу этому цзянь хуо в виде корабля, кто тут главный.

– Это Мэл.

– То есть кто главный по ремонту.

– Это Кейли.

– Ладно, кто главный из тех, у кого фамилия Уошберн.

– Это Зои.

Уош в отчаянии зарычал. Он сам устроил себе эту ловушку.

– Я тут хоть кем-нибудь командую?

– Плоскогубцами.

Уош взял инструмент у Ривер и приготовился лезть обратно в канал, чтобы вернуть на место отошедший контакт. Оставалось надеяться, что при этом он все-таки не убьет себя электричеством.

Вдруг снаружи раздался топот копыт.

– А, черт, – сказал Уош. – Дело дрянь.

Они с Ривер в грузовом отсеке, скат опущен, а к кораблю приближаются четверо всадников – трое мужчин и одна женщина. Уош был готов биться об заклад, что это «Грабители».

– Неплохой корабль, – обратился к Уошу один из них, спешиваясь.

– Для ржавого корыта вообще отличный, – ответил другой, и все четверо расхохотались.

– Это «Светлячок», который вчера пролетел над нашим лагерем, – добавил третий. – Тот самый, который стал для нас мишенью.

– Да, спасибо, – сказал Уош. – Это стало для нас самым ярким событием дня. Чем могу помочь?

«Грабители» вразвалочку поднялись по скату.

Теперь, как следует их разглядев, Уош предположил, что эти четверо – скорее всего, родственники. Все они были рыжие, веснушчатые и зеленоглазые, с одинаковыми горбинками на носах, и у каждого нижние зубы торчали перед верхними, что делало человека похожим на сома, попавшегося на крючок. Двоюродные братья и сестра, если не родные.

– Здесь только ты? – спросила женщина с непринужденной властностью, заставлявшей предположить, что именно она – лидер группы. Ее волосы были подстрижены коротко и неровно, словно она ровняла их ножом и без зеркала.

Уош огляделся. Ривер и след простыл. Она тихо ускользнула, как только появились «Грабители».

Уош не знал, то ли радоваться этому, то ли огорчаться.

– Да. Да, только я. Больше никого. Совсем один. Один-одинешенек. Один. В полном одиночестве. – Уош всегда болтал без умолку, когда нервничал. И чем сильнее он старался этого не делать, тем более разговорчивым становился. Вызванный стрессом словесный понос был его проклятием.

– Знаешь, мы уже давно ищем твой корабль, – сказала женщина, крадучись обходя грузовой отсек. – Мы знали, что он упал, но не знали – где именно. Вандал предложил искать по радиусу. Типа, по расширяющейся спирали.

– И вот вы здесь.

– И вот мы здесь. Вандал думал, что мы найдем одни обломки, но, может, обнаружится и что-нибудь ценное. А оказалось, что корабль практически цел, и это прекрасно. Мы продадим его на запчасти. А ты, случайно, не пилот?

– Ты меня раскусила.

– Сильно, наверно, пришлось вертеться, чтобы уйти от нашей ракеты. Молодчина.

– Элли-Мэй, хватит над ним прикалываться, – сказал один из мужчин. – Пристрели его, и все.

Уош напрягся. «Грабительница» по имени Элли-Мэй уже была у него за спиной. Обернуться он не смел. Ему совсем не хотелось увидеть выстрел, который его убьет.

Зои. Сейчас он думал только о ней. Ему хотелось, чтобы она была здесь, но не по какой-то сентиментальной причине. Если бы Зои была здесь, эти четверо гадов ему бы не угрожали. Потому что они бы уже сдохли.

– Застрелить его, Руфус? – спросила Элли-Мэй. – Это только пулю зря тратить, нет? Вспороть ему брюхо ножом будет, как говорится, экономнее.

– Не надо никому вспарывать брюхо, – сказал Уош, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно – насколько это было возможно в данных обстоятельствах. – Я мог бы просто уйти – вон в том направлении. – Он указал на пандус. – Засиделся я уже тут. Не помешало бы размять ноги.

– Давай его повесим, сеструха, – предложил один из «Грабителей». Слово «сеструха» подтвердило подозрения Уоша. Родственники. – Мы давно уже никого не вешали.

– Смотрите-ка, – сказал третий брат, который был ниже остальных. Самый мелкий щенок из помета. Он поднял вещь, которую только что нашел, – висевший на крюке моток шнура из синтетических волокон, которым обычно закрепляли груз. – Вот что нам нужно.

Уош бросился бежать, но далеко не ушел – его перехватили двое «Грабителей». Началась потасовка, и вскоре они уже схватили его за руки. Уош сопротивлялся, но вырваться не мог.

Элли-Мэй завязала на одном из концов шнура петлю – уверенно, словно не раз практиковалась. Затем она перекинула шнур через продольную балку мостков и привязала свободный конец к крюку в стене.

Под крюком поставили алюминиевый контейнер, который стал импровизированным эшафотом. Уоша заставили на него забраться. Ему связали руки за спиной и надели петлю на шею.

Ужас в душе Уоша боролся с неверием. Сейчас он умрет. Он не мог поверить в то, что сейчас умрет. Особенно так. Не может быть, что его линчуют, словно обычного овцекрада.

– Слушайте, – обратился он к «Грабителям». – Вы не обязаны этого делать.

– Нет, не обязаны, – весело отозвалась Элли-Мэй. – Именно это и приятно.

– И я никак не могу вас переубедить?

– Никак, но это мило, что ты на это надеешься.

Даже борясь со страхом, Уош сохранил присутствие духа и задумался о том, где сейчас Ривер. Он надеялся, что она выбралась с «Серенити», возможно, даже добралась до шлюза шаттла, который был сразу за камбузом, или до одного из эвакуационных люков. Наверное, сейчас она уже бежит со всех ног. «Грабители» ее не схватят.

Особенно если он выиграет для нее время.

– На корабле есть груз, – сказал он. – Он спрятан. Ценные вещи – лекарства, свежая клубника и так далее. Я покажу вам, где все лежит. Он ваш.

Блеф. Уош надеялся, что они на него купятся.

Элли-Мэй его слова, похоже, не убедили.

– Ну если не врешь, кусок говна, то мы сами все заберем. Может, без твоей помощи нам понадобится больше времени, но это все равно – размяться нам не помешает.

Она поставила ногу на край контейнера, готовясь выбить его из-под ног Уоша. Вдруг в столовой раздался громкий лязг.

Элли-Мэй нахмурилась.

– Ты вроде говорил, что ты один.

– Так и есть.

– Тогда что это за шум?

– Какой шум? Я ничего не слышал. Парни, вы слышали шум?

Лязг повторился – на этот раз громче.

– А, этот шум, – сказал Уош. – Корабельный кот. Сеньор Пряталка. От масленки его палкой не отгонишь. Он обожает масло, наш Сеньор Пряталка.

– Айзек, Фрэнк, – Элли-Мэй махнула рукой, – взгляните, что там.

Двое «грабителей» поплелись к столовой.

Элли-Мэй сурово взглянула на Уоша.

– Знаешь, что я терпеть не могу? Мужиков, которые мне врут. Такая вот у меня проблема. Мой папочка постоянно врал моей мамочке насчет азартных игр. Мой бывший постоянно врал мне насчет других женщин.

– Понятия не имею, как можно изменять такой шикарной девочке, как ты, – сказал Уош и немедленно подумал: «Хобан Уошберн, зачем ты это говоришь? Ну ты и умник!»

Элли-Мэй усмехнулась:

– Знаешь, что я сделала, когда мне надоели его измены?

– Простила его, сняла с шеи петлю и разрешила идти на все четыре стороны?

– Скажем так: его шланг ему теперь нужен только для того, чтобы поссать – ни на что другое этот обрубок уже не годится.

Уош поморщился.

– Я же говорю, – продолжила Элли-Мэй. – У меня проблемы с доверием.

Она подтолкнула контейнер.

– Нет, нет, нет! – ахнул Уош.

Контейнер лишь немного сдвинулся – достаточно для того, чтобы на нем остались только концы пальцев Уоша. Изогнувшись, Уош пытался сохранить равновесие и не соскользнуть. Если бы не пальцы на ногах, он бы уже повис только на шее.

Внезапно сверху, из столовой, донесся шум. Крики. Вопли. Болезненные стоны. Грохот.

Затем тишина.

– Руфус, – Элли-Мэй сделала знак третьему «Грабителю», – пойди узнай, что за игру там затеяли Айзек с Фрэнком.

Руфус, самый мелкий щенок из помета, достал пистолет и сделал как велела сеструха.

Уош был занят тем, чтобы сохранить контакт с контейнером и не умереть. Но тем не менее у него возникло сильное подозрение, что за происходящим в столовой стоит Ривер Тэм.

Девочка, возможно, и выглядела хрупкой, но все на «Серенити» знали, что она опасна. Смертельно опасна. Прошла минута. Для Уоша – долгая минута. Руфус не вернулся с расследования. Два других «Грабителя» тоже не появились. Теперь Элли-Мэй казалась не только раздраженной, но еще и озадаченной.

– Проклятые ослы! – рявкнула она. – Руфус Хаззард! Айзек! Фрэнк! Кто-нибудь! Отвечайте! Что вы так долго?

Нет ответа.

Вдруг где-то в грузовом отсеке раздался негромкий певучий голос. Голос Ривер.

– Плохая компания в кают-компании. Трое гостей пришли на обед, но им не очень понравилось то, что я подала.

Блеснула пушка Элли-Мэй. Что ни говори, а выхватывать оружие эта женщина умела.

– Кто здесь? – строго спросила она. – Покажись.

– Они ужасно ведут себя за столом, – сказала Ривер.

Уош не мог понять, где именно в грузовом отсеке находится Ривер. Ее голос, казалось, доносился отовсюду и ниоткуда – и это довольно сильно пугало. Элли-Мэй происходящее, похоже, потрясло.

– Лапочка, выходи, – сказала она, очевидно прикладывая усилия, чтобы успокоиться. Она осторожно двинулась по грузовому отсеку, водя стволом пистолета из стороны в сторону, заглядывала в каждый темный угол и закоулок. – Давай поговорим как разумные люди. Я не знаю, что ты сделала с моими братьями, но я на тебя не сержусь. Дай мне шанс это доказать.

Ривер не ответила.

– Милая? – продолжала Элли-Мэй. – Ты меня слышишь? Я сказала…

Ривер упала на нее сверху, словно ягуар, который прыгает на жертву с ветви дерева. В руке она держала динамометрический ключ – тот, который она, наверное, взяла из ящика с инструментами Уоша. Им она ударила Элли-Мэй по голове, и та рухнула на пол, словно мешок с картошкой.

– Динамометрический ключ с автоматическим отключением, – сказала Ривер, стоя над Элли-Мэй и взвешивая свое оружие в руке. – Калиброванное зажимное устройство. Рифленая ручка. Предназначен для шестиугольных болтов с номинальным диаметром семь шестнадцатых дюйма.

Застонав, Элли-Мэй встала.

Ривер еще раз врезала ей ключом.

– Я не закончила, – сказала она. – Вес – три фунта две унции. Диапазон – от двадцати до ста пятидесяти футо-фунтов. Основная функция: затяжка или ослабление болтов. Дополнительная функция: не дать таким, как ты, причинить вред мне и моим друзьям.

Элли-Мэй снова попыталась подняться.

Ривер ударила ее еще раз, точно в затылок. Послышался громкий треск, словно хрустнула кость. Элли-Мэй упала и больше не шевелилась.

Скорее всего, она уже не встанет. Никогда.

– Но ты, вероятно, это поняла, – сказала Ривер.

– Э-э, Ривер?

Уош едва удерживал равновесие на краю контейнера. Петля начинала его душить.

Ривер резко повернула голову. Она словно и не знала, что он здесь.

– О, привет, Уош.

– Спасибо, что спасла меня и все такое… – сказал Уош, задыхаясь. – Но я бы не отказался от помощи.

Ривер лучезарно ему улыбнулась и, подбежав к стене, отвязала шнур от крюка.

Уош плюхнулся на пол.

– Ну что, Уош, кто главный на корабле?

– Ты, Ривер, – ответил Уош, неуклюже садясь. – Определенно ты.

Мощная первобытная сила

– Джейн, какого хрена? – воскликнула Зои.

– Да, Джейн, какого хрена? – эхом отозвался Элайас Вандал. – Погоди… – озадаченно добавил он. – Тебя зовут Джейн?

Джейн не обратил на него внимания.

– Мэл не должен драться, – сказал Джейн, игнорируя Вандала. – Это уже не его дело, а мое.

– Ты о чем?

– Эй, эй! – воскликнул Вандал, требуя внимания. – Верзила! Во-первых, тебя зовут Джейн? Что за имя для мужика? И во-вторых, на хрена ты вырубил моего противника?

– Во-первых, это не твое дело, – ответил Джейн. – Во-вторых, потому что я сам бросаю тебе вызов. Будешь биться не с Мэлом, а со мной.

– Так, на это я не соглашался.

– Я меняю условия соглашения.

– Не уверен, что ты можешь это делать.

– Я только что это сделал. У Мэла против тебя не было шансов. А вот мы с тобой… более равные противники, черт побери.

Вандал оглядел Джейна с ног до головы.

– Ты значительно крупнее его. И вид у тебя более суровый.

– Ты зассал, что ли? Не любишь напрягаться?

Вандал презрительно рассмеялся.

– Можешь злить меня сколько хочешь, Джейн. Но факт остается фактом: я сговорился драться с одним конкретным человеком, а ты теперь просишь меня драться с другим. Это какая-то замануха. Не, я в такие игры не играю.

– Мэл испытывает недомогание.

– О! Красиво говоришь.

– Поэтому его место займу я. Ну то есть если ты не струсил.

Вандал нахмурился:

– Нет, конечно. Тебя я не боюсь. – Он пожал плечами, словно уже решил, что ему нужно подраться хоть с кем-нибудь. – Я готов. Не понимаю, почему ты так мечтаешь получить по морде, что ради этого даже вырубил человека. Но раз ты так этого хочешь, то зачем мне тебя разочаровывать? Только не думай, что я попадусь на подлый приемчик, как твой приятель.

* * *

– Я не понимаю, – сказал Саймон Буку. – Что задумал Джейн? Что на него нашло? Это на него не похоже… Он никогда… никогда…

– Не рискует без необходимости? – спросил Бук.

– Ну да.

– Мне кажется, Джейн внезапно ощутил, что на нем лежит груз ответственности. – Бук бросил взгляд в сторону Темперанс Макклауд. – Кажется, он вдруг ощутил, что лично для него исход этого боя гораздо важнее, чем для Мэла.

Саймон проследил за взглядом Бука.

– Темперанс.

– Не только она.

– Джейн Макклауд, – сказал Саймон, и его лицо просветлело. Он начал все понимать. – О боже, да. Потому что она – его…

– Вот именно. Человек сделает все, лишь бы защитить своего ребенка – даже если о нем он только что узнал. Этот инстинкт – мощная первобытная сила. И на Джейна он действует так же, как и на любого другого.

Саймон кивнул, хотя и знал по опыту, что слова Бука – не аксиома. Его собственные родители мало что сделали, чтобы защитить Ривер, когда стало ясно, что в Академии с ней плохо обращаются. Они отказывались верить в то, что с ней что-то произошло. Они по собственной воле оставались слепы и глухи, даже когда Саймон настаивал – и не без причины, – что в письмах, которые приходили от нее, содержатся закодированные сигналы о помощи. Вера в правительство была для них важнее интересов их дочери, и это заставило Саймона взять дело в свои руки и спасать ее самостоятельно. В результате оказалось, что он заботится о Ривер лучше, чем их родители.

Прежде чем снова сосредоточиться на неизбежном противостоянии Джейна и Вандала, Саймон еще раз взглянул на Темперанс. Она уставилась на главаря «Грабителей». Хотя ее лицо было скрыто тенью ее широкополой шляпы, Саймон видел глубокую морщину, прорезавшую ее лоб. Он решил, что это знак тревоги, которую испытывал и он сам. Вандал – чудовище, самый огромный и страшный человек из тех, кого он видел. Саймон надеялся, что Джейн знает, что делает. Он надеялся, что Джейн сможет сокрушить Вандала.

* * *

– Джейн, – прошипела Зои, пока Джейн стягивал с себя куртку. – Ты реально думаешь, что сможешь одолеть Вандала?

– Конечно. А почему бы и нет? У меня шансов больше, чем у Мэла.

– Надеюсь, ты прав.

– Я прав.

Джейн повернулся к Вандалу:

– Роскошный у тебя ножик за поясом. – Джейн вытащил из собственных ножен длинный охотничий нож с зазубренной частью на обухе. Жуткий зверь. – А это мой. Проверим, какой из них острее?

– Мой определенно больше, – сказал Вандал, доставая из чехла свое полукруглое оружие.

– Он какой-то кривой.

– С ним просто нужно уметь управляться.

– Так давай узнаем, умеешь ли.

«Грабители» расступились, расчистив место для двух бойцов. Зои и Бук тем временем оттащили Мэла к «Мулу». Там Саймон осмотрел его и удостоверился, что тот просто в отключке и с ним не произошло ничего более страшного. Джейн и Вандал вышли на ринг, образованный толпой «Грабителей». Два гладиатора на арене.

Непростительный грех – злословить на маму Кобб

Джейн и Вандал настороженно кружили вокруг друг друга. Столпившиеся вокруг них «Грабители» подбадривали своего главаря и осыпали его противника оскорблениями. Вандал сделал ложный выпад. Джейн шагнул в сторону. Это была не атака, а скорее проверка: Вандал оценивал рефлексы Джейна, выяснял, насколько он опасен. Джейн ответил тем же. Вандал сделал уклон. Для такого огромного человека он действовал быстро – так быстро, что это внушало тревогу.

Джейн затряс кулаком в воздухе. Вандал повторил его жест. Этим движением они хотели отвлечь внимание противника от руки с ножом. Ни один из них не поддался на уловку.

Вандал сделал выпад.

Джейн резво уклонился от острия и нанес рубящий удар в ответ, но тоже промахнулся.

– Знаешь, у меня был друг, похожий на тебя, – сказал Джейн Вандалу. – Половина его лица была изуродована. Стич Хессиан его звали. Правда, у него только один глаз, а не два. Но все равно он такой же урод.

– Забавно, – ответил Вандал. – А ты и сам урод, даже без шрамов.

– Моя мама бы с этим не согласилась.

– Это да. Если честно, то она мне так и сказала – вчера, когда я вытирался простыней. Щедрая женщина, твоя мама. Даже платы с меня не спросила, как обычно.

Обычно если ты злословил на маму Кобб, то совершал тем самым непростительный грех. За него на тебя гарантированно обрушивался гнев ее сына. Но Джейн понимал, что этот бой слишком важен, чтобы реагировать на оскорбления.

– Не знаю, что хуже, – сказал он. – То, что ты притворяешься, будто спал с моей мамой, или то, что думаешь, что у нее такие низкие стандарты. – Еще не договорив, Джейн бросился в атаку и почти – почти – попал в цель. Вандалу едва удалось уклониться от удара.

Ответный удар Вандала был нацелен в голову Джейна – режущий удар, который засадил бы лезвие ножа глубоко в череп Джейна, если бы тот не успел пригнуться.

Джейн, сжавшись в комок, ударил ножом наотмашь и достал Вандала, но разрезал лишь плащ из чертовой кожи.

– Черт! – воскликнул Вандал, разочарованно глядя на прореху в рукаве. – Мой любимый плащ и все такое.

– Нужно было сразу его снять.

– Ну все, ты меня разозлил, мужик с девчачьим именем.

– Ха, – ухмыльнулся Джейн. – Злить людей – моя специальность.

– Значит, я сделаю вот так.

Вандал отбросил нож в сторону.

Джейн уставился на противника, не веря своим глазам. Только что Вандал беспечно выбросил единственную вещь, которая мешала Джейну подойти поближе и воткнуть ему нож в сердце. Джейн был так потрясен и обрадован, что не заметил, с какой тщательностью Вандал бросил нож. Он не заметил и того, как оружие с кривым лезвием пролетело по дуге над головами «Грабителей» и повернуло обратно к арене.

– Джейн! Берегись! – завопила Зои, внимательно следившая за происходящим.

Слишком поздно. Джейн повернулся и увидел летящий на него нож, но у него уже не было времени уклониться. Лезвие вошло в грудную клетку по самую рукоять. Джейн закатил глаза и рухнул.

* * *

«Грабители» восхищенно ахнули, а затем восторженно заорали и зааплодировали. Саймон поспешил к Джейну, однако Вандал опередил его и, нагнувшись, взялся за ручку ножа.

– Нет! – заорал Саймон. Он понимал, что Вандал собирается вытащить нож, а для Джейна это был бы наихудший вариант.

С усмешкой взглянув на Саймона, Вандал потянул за рукоять. Нож вылез, и из раны мгновенно хлынула кровь.

Саймон опустился на колени, стащил с себя шелковый жилет, смял его и прижал к ране Джейна, чтобы остановить кровотечение. Лезвие ножа прекрасно запечатывало рану, но сейчас, когда его вытащили, кровь могла течь свободно.

– Малыш, ему конец, – сказал Вандал. – Он спекся. Его уже не спасти. Сы жоу.

Мертвое мясо.

– Я бы с этим поспорил, – ответил Саймон, хотя на самом деле особой уверенности не испытывал. Джейн еще дышал, но Саймон слышал бульканье, которым сопровождался каждый вдох и выдох. У Джейна пробито легкое, и кровь постепенно заполняет его. Кровотечение так или иначе его убьет.

Саймон махнул Зои и Буку.

– Нужно срочно доставить Джейна на «Серенити». Если я смогу заняться им в изоляторе, тогда у него будет шанс.

Зои и Бук подошли, чтобы поднять Джейна.

– Эй, вы что это задумали? – спросил Вандал. – Не помню, чтобы я разрешал вам забрать парня. Он останется здесь, здесь и умрет, как и должен. Я убил его честь по чести и имею право увидеть, как он испустит последний вздох у моих ног.

– При всем уважении, мистер Вандал, – сказала Зои, – вашего разрешения никто не спрашивает. Джейн вернется с нами на корабль, и точка.

– Дерзкая, да? – Вандал погрозил Зои окровавленным ножом. – Такие женщины мне нравятся – те, которые с огоньком. Конечно, для меня ты старовата, но один раз я готов сделать исключение. Что скажешь, моя прекрасная леди? Может, займемся этим делом? Трахнемся? Одолжим у кого-нибудь кровать и займемся любовью? Обещай мне это, и тогда я, возможно, позволю этому молодому джентльмену оказать старому уроду необходимую медицинскую помощь.

– Вы хотите, чтобы я с вами переспала? В обмен на жизнь Джейна?

– Проще и не скажешь. Хочу с тобой потрахаться.

Зои скорчила брезгливую гримасу.

– Уж лучше с уличным псом.

– Ну ладно, – сказал Вандал. – Пусть никто не говорит, что я не предлагал. Ты только что осудила своего друга на смерть. Это на твоей совести. Но если передумаешь, тебе нужно просто…

БАМ!

Вандал отшатнулся и хлопнулся на землю. Когда эхо выстрела укатилось прочь и затихло, все с осуждением посмотрели по сторонам. Кто стрелял? Откуда? В «Муле», на заднем сиденье, сгорбившись, сидел бледный Малькольм Рейнольдс. В руке он держал дымящийся «Молот свободы».

– Я попал в него? – хрипло спросил он, обводя всех мутным взглядом и мигая. – Кто-нибудь, скажите, что я в него попал.

Героические меры

Зои чувствовала, что в их распоряжении всего несколько секунд. Она понятия не имела, жив ли Элайас Вандал или умер, но точно знала, что «Грабители» застыли на месте от шока. Но они скоро придут в себя, и тогда начнется стрельба.

– Бук, Саймон, – сказала она негромко, но настойчиво. – Несите Джейна к «Мулу». Живо.

Ни один из них не промедлил. Саймон взял Джейна за лодыжки. Бук просунул руки ему под мышки. Они подняли его и понесли к «Мулу», оставляя позади себя кровавый след.

Зои тем временем прыгнула на место водителя спидера и запустила двигатель. Мэл по-прежнему находился в полубессознательном состоянии. Он растерянно позвал ее, но она его проигнорировала. Удивительно, что он вообще смог сделать точный выстрел.

Как только Саймон, Бук и Джейн оказались на борту, Зои повернула двигатели в вертикальную плоскость, и «Мул», задрожав, оторвался от земли. Машина наклонилась носом в сторону городской площади, и поэтому Зои четко видела, что там происходит. «Грабители» столпились вокруг Вандала и пристально вглядывались в их павшего главаря. Остальные переговаривались, энергично жестикулируя.

Мэр Джиллис и Темперанс Макклауд спешили в укрытие. Разумная предосторожность, подумала Зои. Возможно, оставшись без своего вожака, «Грабители» пребывают в состоянии паралича, но долго это не продлится. В любую секунду один из них может сообразить, что человек, который только что застрелил Вандала, ускользает – вместе со своими друзьями. И тогда начнется настоящий ад.

В конце концов, к действию «Грабителей» побудил сам Вандал. Он вскочил на ноги, зажимая плечо. Мэл только ранил его.

– Они уходят! – завопил Вандал, закипая от ярости. – Эй вы, тупые обезьяны! Вы что, не видите? Эти суки уходят!

Зои включила задний ход. На сложные маневры – такие как разворот – нет времени. Они уедут с площади сейчас, задом, и будь что будет.

Началась стрельба. Пули поцарапали переднюю часть спидера. Зои пригнулась; пули врезались в ветровое стекло и выли, отлетая от корпуса. «Мул» дико вилял из стороны в сторону, но продолжал набирать скорость. Правой рукой управляя машиной, левой Зои достала «Ногу кобылы». Загрохотала магазинная винтовка – один раз, второй, третий. Зои перезаряжала оружие, не останавливая «Мул». Пули большого калибра отбросили троих «Грабителей» назад, и те умерли раньше, чем коснулись земли.

Свинцовый град не стихал, но «Мул» уже выбирался из зоны поражения. Его двигатели взревели, и он помчался вдоль главной улицы Куганс-Блаффа.

– Держитесь! – крикнула Зои и резко развернула спидер на сто восемьдесят градусов. Центробежная сила наклонила всех влево. Мэл, словно пьяный, упал на Саймона, который зажимал рану Джейна. Саймон отпихнул Мэла обратно.

«Мул» теперь развернулся в направлении движения, и Зои смогла придать ему максимальное ускорение. И очень вовремя, потому что «Грабители» бросились в погоню. Те, у кого были лошади, сели в седла, и галопом поскакали за ним. Те, кто был на машинах, включили моторы и жали на газ.

– Зои, – сказал Бук, сидящий на пассажирском сиденье рядом с ней.

– Не сейчас, пастырь. Я как бы занята.

– Впереди дорога перекрыта. Это если ты не заметила.

– Цзин ши хай су, – вздохнула Зои. Круто. Они уже приближались к окраинам города, и там, на дороге, показались выстроившиеся в линию «Грабители» с пушками в руках. Их лошади закидывали головы и беспокойно топали копытами.

– Могу я одолжить у тебя оружие? – спросил Бук.

– Разумеется. – Зои передала ему «Ногу кобылы». – Неужели вы собираетесь кого-то подстрелить?

– Как я уже упоминал, шестая заповедь однозначно запрещает убивать людей. А вот лошади с точки зрения теологии находятся в серой зоне.

Бук тщательно прицелился и застрелил двух лошадей под седоками.

Остальные «Грабители» рассеялись, стреляя в ответ не глядя. «Мул» проехал через блокпост, не получив повреждений.

Но «Грабители», которые бросились в погоню, теперь были совсем рядом.

– Мы же, конечно, можем от них оторваться, – сказал Саймон.

– От лошадей – да, от машин – вряд ли, – ответила Зои. – «Мул» предназначен для перевозки грузов, а не для гонок.

И точно: «Мул» увеличивал дистанцию между ним и конными «Грабителями», но багги, мотоцикл и трицикл вырвались вперед стаи «Грабителей», не отставая от «Мула». К этому моменту в голове у Мэла уже немного прояснилось. Он сел прямо и оценил ситуацию.

– Зои, сворачивай с дороги, – приказал он.

– Собираюсь, сэр, – резко ответила Зои. – Только тут сагуаро с обеих сторон, они слишком высокие, их не перелетишь. Но они скоро кончатся.

Мэл выстрелил пару раз в преследовавших их «Грабителей». Они выстрелили в ответ. Пули лязгнули о корпус «Мула».

– Было бы неплохо свернуть прямо сейчас, – заметил Мэл.

Зои осмотрела окрестности слева и справа от густых зарослей кактусов. Местность была каменистая и неровная – совсем не идеальные условия для летающего «Мула».

– Мы пока не можем съехать с дороги, – сказала она.

По ним выстрелили еще несколько раз. Одна пуля отрикошетила от металла в нескольких дюймах от лица Саймона. Он дернулся, но продолжил заниматься Джейном, у которого усиливалось легочное кровотечение. На губах Джейна появилась кровавая пена, у него начались конвульсии. Саймон прикинул, что без нужных препаратов-стабилизаторов Джейн умрет через несколько минут.

– Если я ничего не сделаю, он захлебнется собственной кровью, – сказал Саймон, по большей части обращаясь к самому себе.

– Так сделай что-нибудь, сынок, – посоветовал Бук.

Саймон повернул голову Джейна в сторону, чтобы удалить кровь изо рта и носа. Похоже, что давления, которое он оказывал на рану, уже было недостаточно. Рану нужно полностью герметизировать, иначе Джейн своим дыханием затянет воздух в грудную полость. В идеальных условиях Саймон использовал бы герметизирующую повязку, а если ее не оказалось бы под рукой, то закрыл бы рану клиновидным куском пластмассы.

Ни того ни другого на «Муле» не было, поэтому Саймон убрал с раны смятый в комок жилет и положил на рану свою ладонь. Кровь помогла создать барьер, но теперь он не мог ни на секунду ослабить давление.

Примитивная «герметизация» была не идеальной, но, кажется, сработала. Теперь Саймону нужно было следить, не начнется ли напряженный пневмоторакс – когда легкое Джейна начнет опадать, позволяя крови затекать в пространство между ним и грудной стенкой. При этом синеют губы и пальцы, выступают вены на шее и возникает удушье. Если эти симптомы не заметить, давление в грудной полости может привести к шоку и, потенциально, к смерти. Саймон спросил себя, зачем он так старается ради человека, который не очень ему нравится и открыто его презирает. Но таков удел врача. Ты спасаешь тех, кого можешь, вне зависимости от характера человека и твоих отношений с ним. Ты совершаешь героические поступки даже для людей, которые меньше всего походят на героев.

* * *

Пока Саймон делал все, чтобы не дать Джейну погибнуть, Мэл рядом с ним палил по «Грабителям» из пистолета.

«Грабителю» на мотоцикле пуля попала в голень. Вскрикнув от боли, он рефлекторно дернул руль. Мотоцикл занесло, и он опрокинулся. Сидевший на нем «Грабитель» вылетел из седла и ударился о землю головой – с такой силой, что мог сломать себе шею.

Бук аккуратно всадил пулю в капот двигателя трицикла. Повалил дым, и машина остановилась. Теперь остался только багги, и он уже догонял «Мула». За рулем сидел опытный водитель, и он уверенно маневрировал по глубоким, пересекающимся колеям. Его пассажир тем временем целился в один из двигателей «Мула» из винтовки. Если он попадет, «Мул» начнет яростно вращаться вокруг своей оси. Остановить вращение Зои не сможет, и катастрофическое столкновение машины с землей станет неизбежным.

– Зои, – предупредил Мэл, торопливо заряжая оружие.

– Я знаю, сэр, – ответила Зои, поглядывая в зеркало заднего вида. – Поверьте, я знаю.

– Патроны кончились. – Бук кивнул на пистолет в своих руках.

– Все ведь к лучшему, верно? – Зои прикусила губу. – Так… Что бы сейчас сделал мой муж, оказавшись на моем месте?

– Скулил бы, словно маленькая школьница? Или это не в счет? – спросил Мэл.

– Да, это не в счет. Он совершил какой-нибудь неожиданный и самоубийственный трюк – например, «безумного Ивана».

– Для этого у нас нет ни времени, ни пространства для поворота.

– Верно.

Зои, не говоря ни слова, врубила заднюю передачу, и всех, кто сидел в «Муле», резко дернуло вперед. Ладонь Саймона, которой он закрывал рану Джейна, едва не соскользнула.

«Мул» полетел назад, прямо на преследователей. Водитель багги ударил по тормозам и тем самым вывел пассажира из равновесия именно в ту секунду, когда он выстрелил.

Пуля просвистела мимо уха Мэла.

«Мул» и багги устремились друг на друга, и расстояние между ними быстро сокращалось.

Водитель понял, что «Мул» не остановится, затормозил и потянулся, чтобы включить задний ход. Ему удалось найти передачу, и багги поехал назад, раскачиваясь и выписывая безумные кренделя.

Вид приближающегося «Мула» напугал водителя багги, и тот ошибся в расчетах. Колесо машины натолкнулось на камень у обочины, и задняя часть багги высоко подпрыгнула, а передний бампер вспахал землю. На долю секунды багги закачался, и показалось, что он снова опустится на все четыре колеса.

Но затем он накренился вперед и с грохотом упал на свою защитную арматуру. Двое «Грабителей» оказались погребены под ним. Через несколько секунд «Мул» вскользь ударил по нему. Багги, который был значительно легче «Мула», перевернулся и на этот раз приземлился на бок. Зои сбросила скорость и снова включила передний ход. Пассажир багги свисал со своего сиденья, словно сломанная кукла. Ошеломленный водитель выбрался наружу, выполз на дорогу и стал на четвереньки. Подняв взгляд, он увидел приближающегося к нему «Мула» и сдавленно вскрикнул – но это было все, что он успел сделать, прежде чем Зои переехала его.

Изменения к лучшему, или Отсутствие таковых

Восемнадцать минут спустя «Мул» уже вернулся на «Серенити», а Джейн лежал на кушетке в изоляторе.

Саймон, с ног до головы вымазанный кровью Джейна, принялся за работу. Он удлинил разрез, который сделал нож Вандала в груди Джейна, и с помощью ранорасширителя раздвинул два соседних ребра. Затем он зашил прокол в плевре и свой собственный разрез. Дермальный заживитель сделал бы итоговый результат более аккуратным, но в изоляторе его не было. Кроме того, Джейн гордился своими боевыми шрамами. Даже косой разрез на груди, где несколько месяцев назад его полоснула Ривер, до сих был виден.

На работу ушло полтора часа; Саймон был полностью поглощен ей и обливался потом. Дважды во время операции у Джейна останавливалось сердце, и Саймону приходилось реанимировать пациента с помощью дефибриллятора. На восполнение кровопотери ушли все запасы крови группы 0 с отрицательным резус-фактором, которые были на борту «Серенити».

Наконец Саймон смог сделать шаг назад и объявить, что работа закончена. Все это время Мэл стоял у изолятора и наблюдал за ходом операции через окно. Увидев, как Саймон решительно снимает с себя хирургическую маску и перчатки, Мэл зашел в комнату.

– Жить будет? – спросил он.

– Возможно, – ответил Саймон. – Должен выжить, он ведь силен, как бык. – И мозги у него тоже бычьи, едва не добавил он. – Если кто и может оправиться после такого ранения, то это Джейн.

– Но?..

– Никаких «но». Ему просто нужно время на восстановление. Я поместил его в искусственную кому, это поможет ему исцелиться. Все остальное зависит от самого Джейна.

Мэл хлопнул Саймона по плечу.

– Молодчина, док. Спасибо.

– Может, займемся ими? – Саймон указал на синяки на лице Мэла. Самый крупный из них, темный, словно ночное небо, был размером с мяч для гольфа.

– А? Нет. Не нужно. Я их почти не чувствую.

– Джейн хорошо тебя отделал.

– Точно, и за это он еще ответит, даже не сомневайся. Меня больше беспокоит не то, что он меня ударил, а его инсубординация.

– Он действовал смело, – заметил Саймон.

– Скорее глупо. Судя по тому, что рассказали о поединке Зои и Бук, его погубила самоуверенность. Он совершил ошибку и дорого за нее заплатил.

– Он не мог знать, что нож Вандала способен так летать.

– Это бумер-нож, и Джейн должен был его узнать, – сказал Мэл. – Он не мог так долго заниматься своим ремеслом и ни разу его не видеть. Он просто не обратил внимания.

– Может, он отвлекся. Он ведь сражался не за себя, не за нас и не за Куганс-Блафф, а за свою семью.

– Его семья – это мы, – раздраженно фыркнул Мэл. – Мы, а не какая-то женщина, которую он не видел полтора десятка лет, и уж точно не девочка, с которой он только что познакомился. Джейн проявил неосторожность, вот и все. И теперь мы лишились одного бойца, у нас нет корабля, который может летать, а весь Куганс-Блафф теперь под каблуком Элайаса Вандала. Как обычно, Мэлу Рейнольдсу страшно везет. Я жду, что мне скажут, что ситуация улучшилась, но особо на это не надеюсь.

* * *

– Ситуация только что ухудшилась, – сказала Темперанс Макклауд. – Значительно ухудшилась.

– Я так и знал! – возмутился Мэл, сожалея о том, что его слова оказались настолько пророческими.

Темперанс вместе с Джейн только что приехала на лошади к месту падения корабля, и ей было о чем рассказать. Ей удалось выбраться из Куганс-Блаффа – но с огромным трудом. Она и мэр Джиллис воспользовались суматохой, которую вызвало отбытие команды, и выскользнули по тропе, о которой они оба знали. Они направились в балку, которая вела в дренажную трубу, проходящую под одной из главных дорог. За этой трубой начиналась равнина, где находилась ферма Макклауд.

Однако Джиллис отказался идти дальше.

– Нет, – объявил он. – Это не по мне. Я остаюсь.

– Что?

– Не могу просто взять и сбежать.

Темперанс ругала его по-всякому и уговаривала передумать, но он был непреклонен. Он уже принял решение.

– Но это – твой шанс спастись, и, скорее всего, единственный, – возразила она. – Что на тебя нашло?

– Это мой город, мисс Макклауд, – ответил Джиллис и пожал плечами, словно смиряясь с судьбой. – С государственной должностью связана определенная ответственность. Люди берут с меня пример. Неужели я могу бросить их в тяжелый час? Так не пойдет. Возвращайтесь домой, добрая женщина. Вам нужно вернуться к Джейн. Вы должны заботиться о ней, а я – о своих избирателях.

Не допуская дальнейших возражений, Джиллис пошел по балке обратно.

– В его жирном теле бьется храброе сердце, – сказала Темперанс Мэлу и другим членам команды, которые собрались в смотровой. – Никогда бы не подумала, что Гек Джиллис на это способен. Похоже, я ошибалась.

– Значит, мэр вернулся в город, – сказал Уош. – Почему это так плохо?

– Это плохо для него, – сказала Темперанс. – И для Куганс-Блаффа, в общем, тоже все не безоблачно. Я вернулась домой, проведала Джейн, а потом взяла бинокль и пошла обратно по дороге, чтобы осмотреться. Оценить масштаб проблемы, так сказать. Я залегла на холме над городом и тщательно оглядела окрестности. И точно, произошло то, чего я боялась.

– Что именно? – спросила Зои.

– «Грабители» полностью окружили город. Реально взяли в кольцо. Все входы и выходы охраняются, а по периметру курсируют патрули. Все охраняют группы часовых по четыре человека в каждой. В город даже кролик не проскочит: его сразу заметят – и пристрелят.

– Но зачем им нужна эта блокада? – спросил Бук.

– Чтобы сделать то же самое, что и с Иньцзин-Баттом, – мрачно ответила Темперанс.

– С Иньцзин-Баттом? – переспросил Уош.

– Соседний город, – ответила Зои. – Создал «Грабителям» небольшие проблемы, и они его уничтожили.

– Не просто уничтожили, – сказала Темперанс. – «Уничтожили» – это если бы они все сделали шустро, за одну ночь. Все было совсем не так. «Грабители» убивали Иньцзин-Батт медленно и жутко, не торопясь. Сначала они окружили его, как сейчас – Куганс-Блафф, отрезали от остального мира. Затем взорвали колодцы. Никакой воды – по крайней мере, для горожан. У «Грабителей» был запас – в канистрах, которые они украли из других городов, так что у них все было нормально. А вскоре закончилась не только вода, но и провизия. Горожане голодали, но их прикончило отсутствие воды. Даже не представляю себе, на что это было похоже. Вы сами видели, что на Фетиде жарко, дьявольски жарко. Несложно вообразить, каково было этим беднягам в Иньцзин-Батте. Глотки у них так пересохли, что трескались внутри. Они мечтали о воде, но ее не было ни капли. Они вылизали цистерны досуха. Возможно, дрались и убивали друг друга за жижу в унитазах. Скорее всего, пили собственную мочу. Говорят, они даже ели друг друга и пили человеческую кровь.

Темперанс содрогнулась.

– Я надеюсь, что это просто слухи, – продолжала она. – Большинство утверждает, что последний человек умер через десять дней. Десять дней мучений. Тем, кого «Грабители» застрелили при попытке к бегству, повезло – по крайней мере, они умерли быстро. Многие в конце концов убили себя, чтобы не умирать от обезвоживания. Кто-то сначала избавлял от мучений своих родных, прежде чем засунуть ствол себе в рот. И, конечно, еще были девочки, которых «Грабители» взяли в плен. Они попали в особый ад.

– Мо гуй, – сказал Мэл.

– Именно, капитан Рейнольдс. Чудовища. Потом «Грабители» для верности еще и сожгли город. Он вспыхнул, как сухая щепка, с трупами и всем прочим. А теперь Вандал собирается сделать с Куганс-Блаффом то же самое, что с Иньцзин-Баттом. И он, и его дружки будут этим наслаждаться.

– Если мы им не помешаем.

– А до сих пор у вас это получалось? Судя по последним данным, не очень хорошо. Не хочу показаться неблагодарной, но вам нечем похвастаться, кроме подбитого корабля и человека, который одной ногой в могиле. Берите ваш запасной шаттл и уносите ноги. Никто вас не упрекнет. Вы сделали все, что могли, но этого оказалось недостаточно. Так что теперь пора минимизировать ущерб.

– Этому не бывать, – ответил Мэл.

– Вам не терпится закончить свои дни на этом комке грязи?

– Капитан обожает безнадежные дела, – сказала Зои. – Можно сказать, что он для них рожден.

– По крайней мере, теперь мне не так жаль «Грабителей», с которыми разделалась Ривер, – заметил Уош. – Правда, я с самого начала не испытывал к ним особого сочувствия. Ну вы понимаете, я не в восторге от темы «давайте повесим Уоша за шею».

– Ты про четыре трупа снаружи? Те, что накрыты брезентом? – спросила Темперанс и посмотрела на Ривер, которая застыла у двери. – Это сделала она? Эта замухрышка?

– Моя сестра… непростая, – довольно гордо ответил Саймон.

– Скорее крутая, – сказала Джейн Макклауд, пораженная услышанным… – Это правда, Ривер? Ты убила четверых грабителей – сама, без посторонней помощи?

Ривер застенчиво улыбнулась.

– Мне помог Уош.

– Да? – спросил Уош.

– Ты отвлекал внимание. Это было полезно.

– Ах да, точно. Слышала, Зои? Я внес свой вклад. Я приносил пользу.

– Мой герой… – томно протянула Зои, хлопая ресницами.

– Никогда об этом не забывай.

– И все-таки, – сказала Темперанс, – факт остается фактом: Куганс-Блафф в жопе. Судя по тому, что я видела, Вандал вызвал все свои подкрепления. Так что теперь их еще больше, а нас – еще меньше. Давайте начистоту: это не та битва, в которой мы можем победить.

– Шанс есть всегда, – сказал Мэл. – В броне Вандала должно быть слабое место, какой-то недостаток. Наверняка есть способ все изменить.

– Вандала я знаю. То есть я знаю, что он за человек. Возможно, вы не удивитесь, узнав, что в свое время, когда мы с Джейном были партнерами – во всех смыслах этого слова, – мы общались с кучей самых разных мерзких типов. Не все они были столь же отвратительными, как Элайас Вандал, но были и такие – альфа-хищники, люди-акулы, с которыми шутки плохи, от которых нужно держаться подальше. В общем, ваш оптимизм меня восхищает, но я его не разделяю.

– Я воевал в долине Серенити. Тут дело не в оптимизме, а в том, чтобы исполнить свой долг, даже если все против тебя.

С этими словами Мэл развернулся и направился к выходу.

– Сэр, вы куда? – спросила Зои.

Мэл замер на полдороге.

– В свой кубрик, чтобы предаться размышлениям, – ответил он и добавил: – Возможно, разработаю какой-нибудь план по ходу дела.

– Скорее бы.

– Капитан Рейнольдс, можно нам с Джейн пока остаться здесь, на вашем корабле? – спросила Темперанс. – Не думаю, что наша ферма сейчас – самое безопасное место. Туда могут случайно завернуть «Грабители». Возможно, они даже сделают это намеренно, если узнают, что там девочка возраста Джейн.

– Mi casa es su casa[1], – сказал Мэл. – Вы обе под нашей защитой. – Он мрачно прищурился. – Но даже если остальные «Грабители» не знают, что мы здесь, наверняка они задумаются о судьбе тех четырех, которых Вандал отправил на поиски корабля. А это значит, что рано или поздно они пойдут искать их и найдут нас.

* * *

Вскоре после этого Темперанс попросила у Саймона разрешения навестить Джейна в изоляторе. Саймон проводил ее туда и удивился тому, с какой любовью она смотрит на лежащего в коме Джейна и гладит его коротко стриженные темные волосы.

– Ты поправишься, – сказала она, словно Джейн мог ее услышать. – Поправишься, и точка. Не заставляй меня плакать по тебе. Я этого делать не собираюсь. – Но она выглядела так, словно сейчас заплачет, и даже вытерла пальцем глаз.

Саймон совершенно не предполагал, что Джейн способен вызывать столь нежные чувства в такой умной и уравновешенной женщине, как Темперанс – да и в ком бы то ни было, если уж на то пошло.

С другой стороны, иногда Джейн действительно творил добро – обычно вопреки собственным устремлениям, но иногда и намеренно.

Ясно было одно: он более сложный человек, чем могло показаться. Джейн Кобб выглядел простым и предсказуемым, но на самом деле он, словно луковица, состоял из многих слоев. И Саймон сейчас видел, как они обнажаются – один за другим.

Станислав Ламор

Уайтплейнс-Эдж назвали в честь мокрых солончаков, на краю которых он находился. Эти солончаки, словно огромное сухое белое озеро, протянулись до горизонта и в лучах полуденного солнца сияли столь же ослепительно, как и вспышка магния. Запах, который доносился от них, был похож на запах морской воды, только в сто раз сильнее, и если ветер дул не в ту сторону, то город окутывала бледная дымка пыли. Поэтому большинство жителей Уайтплейнса, выходя из дома, закрывали лица масками, а глаза – очками.

Главным источником доходов для города была добыча соли. Рабочие, которых называли «скребками», соскребали соль, которую затем в ящиках отправляли на планеты Ядра: там ее ценили за качество и даже считали своего рода деликатесом. Правда, нужно сказать, что она была нишевым товаром, и на ее продаже никто особо не богател – если не считать нескольких предпринимателей, которые жили на других планетах и поручали управление своими империями местным менеджерам и начальникам участков. На Фетиде средний скребок получал минимальную заработную плату, и его можно было отличить по преждевременно иссохшему лицу – благодаря тому, что на работе он ежедневно получал большую дозу ультрафиолета и жесткого соленого ветра. Тридцатипятилетнего скребка легко можно было принять за человека вдвое старше.

Город мог похвастаться и аэропортом, и космопортом, и поэтому в нем не было недостатка в складах металлолома. Все они хорошо снабжались восстановленными запчастями и, как это обычно бывает, располагались в огромных, похожих на ангары постройках, которые защищали свое содержимое от соленых ветров.

Кейли с наслаждением провела здесь пару часов, бродя по ним, изучая и выбирая товары. Сейчас, в окружении машин, она была в своей стихии. Если бы не нехватка времени, она провела бы на складах весь день.

Она быстро нашла все детали из своего списка. Один торговец запросил астрономическую цену за пару картриджей селектора, и тогда Кейли применила испытанную на практике стратегию – сказала, что поищет где-нибудь еще. Он сразу же сбросил цену на треть, а вскоре она доторговалась с ним до половины от исходной суммы. Другой попытался выдать свечу 3-го класса для камеры сгорания за деталь 4-го класса. Кейли дала понять, что раскусила его и что подобное предложение ее не интересует. Но, добавила Кейли, она готова взять свечу, если торговец добавит к ней бесплатный адаптер. Он сделал, как было сказано.

В общем, результатами дня Кейли была довольна. Ей даже удалось уложиться в бюджет. Мэл обрадуется, что у него в кармане останется несколько лишних кредитов.

Кейли отвезла свои покупки к шаттлу Инары на моторизованной тележке. Она намеревалась сразу же вернуться в Куганс-Блафф – и заторопилась еще больше после того, как Инара получила волну от Уоша. В этой волне он сообщил о нападении на него и Ривер на борту «Серенити», тяжелом ранении Джейна и захвате города «Грабителями».

Но Инара напомнила, что после завтрака у них с Кейли во рту не было ни крошки и что они заслужили право нормально поесть. Кроме того, уже темнело, а пилотировать шаттл ночью сложнее, чем днем. Еще нужно было учесть то, что чем ближе к Куганс-Блаффу, тем больше им нужно быть начеку: город был окружен «Грабителями», и поэтому в его окрестностях вероятность наткнуться на засаду была выше. Кейли согласилась, и это решение оказалось судьбоносным.

* * *

Лучший ресторан Уайтплейнс-Эдж ничем не поражал, но в нем было относительно чисто, и в меню имелись блюда – хотя и немного, – приготовленные из свежих, а не восстановленных ингредиентов. Когда Кейли и Инара уже уходили, какой-то пьяный скребок за соседним столиком отпустил оскорбительное замечание насчет компаньонок. Он обращался к двум мужчинам, которые сидели вместе с ним – тоже скребкам, – но, очевидно, рассчитывал, что его слова услышат все.

– Этот парень назвал тебя шлюхой, – рассвирепела Кейли.

– Не обращай внимания, – ответила Инара. – Обычно люди уважают компаньонок, но есть и те, кто над ними глумится – обычно для того, чтобы поднять свою самооценку.

– Ты должна ему ответить, поставить его на место. Если промолчишь, это сделаю я.

– Кейли, забудь. Да, он неотесанный невежда, но это не значит, что мы должны опускаться до его уровня.

Однако сам скребок не унимался.

– Кажется, шлюха думает, что общаться с такими, как мы, – ниже ее достоинства.

– Послушай, ты… – начала было Кейли, но Инара ее удержала.

– Не разговаривай с ним. Ему просто нужно внимание.

– У меня вот что нуждается во внимании, – сказал скребок и указал себе между ног. – Уважь его. Говорят, что компаньонки могут завязать языком черенок от вишни.

Инара одарила его ослепительной улыбкой.

– Да, похоже, у тебя именно такой размер.

Постепенно до скребка дошло, что его унизили.

Все остальные посетители ресторана, прислушивавшиеся к разговору, поняли шутку раньше, чем он, и громко расхохотались. Засмеялись даже два друга скребка. Это, разумеется, привело его в бешенство.

– Ну ладно, сука, – сказал он, отталкивая стул. – Я попорчу тебе личико, и придется тебе менять профессию.

Один из друзей силой усадил его обратно.

– Амос, не надо. Федералы и так за тобой приглядывают. Если поднимешь шум, они снова арестуют тебя, вот и все. И на этот раз твой кузен, шеф полиции, может тебя и не выручить.

Амос, кипящий от ярости, подчинился.

– Повезло, – заметила Кейли, когда они с Инарой вышли на улицу.

Инара скорчила гримасу.

– Я предполагаю, что это не все. Давай поторапливаться.

Они прибавили шагу, но дверь ресторана с грохотом распахнулась, и оттуда, шатаясь, вышел Амос.

– Эй, шлюха! – крикнул он. – В чем дело? Я – платежеспособный клиент. У меня есть деньги. – Он швырнул на землю пригоршню монет. – Минут на десять точно хватит.

– Вовсе нет, – ответила Инара и потянулась за расшитым золотом клатчем.

– Я недолго.

– Не сомневаюсь. – Инара щелкнула застежкой на сумке. Кейли разглядела в клатче компактный двухзарядный пистолет – посеребренный, с перламутровыми накладками на рукоятке. Типичный аксессуар для субботнего вечера – хотя и в гламурном варианте.

– Ну же. – Амос, шатаясь, направился к женщинам. – Тебе не по карману привередничать.

– Это не так, уверяю тебя.

Инара засунула руку в сумочку. Еще немного, и Амос пожалеет о том, что оскорблял ее. Кейли мечтала увидеть, как он получит по заслугам.

– Сэр, – раздался чей-то голос за спиной у Амоса.

Амос развернулся на месте.

– Призываю вас не приставать к этим женщинам. Добром для вас это не кончится.

В свете фонаря показался один из самых прекрасных мужчин, которых Кейли видела в своей жизни – высокий, широкоплечий, с узкой талией, точеным подбородком и длинными, зачесанными назад волосами. Его наряд был безупречен – от сшитого по мерке двубортного костюма и шелкового галстука до кожаных туфель. Из аксессуаров мужчина выбрал бриллиантовые запонки и соответствующий значок на лацкан. В таком городе, как Уайтплейнс-Эдж, он выделялся, словно красивая, отлично причесанная и дорого одетая белая ворона.

Все это, однако, не произвело впечатления на Амоса.

– А ты что за хрен?

– Человек, который прибыл в город в поисках развлечений и нашел местную ночную жизнь довольно мерзкой. Кроме того, я, возможно, тот человек, который задаст вам трепку, если вы немедленно не извинитесь перед мисс Серрой и ее подругой.

Кейли обернулась, чтобы посмотреть на Инару. Это живое воплощение великолепия знает ее? Инара ничем не выказала удивления. Очевидно, она тоже его знала.

– Это не твое дело, приятель! – рявкнул Амос. – Вали отсюда, пока я не попортил тебе красивенький костюмчик и дорогую прическу.

– Что ж, ладно. Я вас предупреждал.

Через секунду Амос уже лежал на земле в отключке, хотя другой человек, похоже, почти не сдвинулся с места. Кейли показалось, что она видела какие-то размытые движения, град ударов столь быстрых, что ее глаза не успели их зафиксировать. Атака была проведена с ловкостью и экономностью движений, свойственными для опытного мастера боевых искусств. На этом инцидент был исчерпан.

Человек выглядел спокойным, даже не запыхавшимся.

– Искренне сожалею о том, что мне пришлось поступить именно так, – сказал он, кланяясь Кейли и Инаре. – Но я не терплю неучтивости, особенно по отношению к такой высокопоставленной персоне, как компаньонка.

Инара с улыбкой покачала головой.

– Я контролировала ситуацию, – сказала она. – На самом деле опасность нам не грозила.

– Не сомневаюсь. Но вы же не станете винить человека за то, что он поддался рыцарскому порыву.

– В данном случае я готова сделать исключение.

Инара протянула ему руку, и он ее поцеловал.

– Инара? – Кейли подпихнула ее локтем. – Ты нас не представишь?

Мужчина улыбнулся Кейли, отчего по всему телу Кейли разлилось приятное тепло.

– Нет, это я виноват, а не Инара, – сказал он. – Меня зовут Станислав Ламор. С кем имею честь?

– Кейвиннет Ли Фрай, – ответила Кейли и протянула ему руку – так же, как это сделала Инара. Ее полное имя звучало гораздо более величественно, чем его сокращенная версия – а Кейли хотелось, чтобы этот Станислав Ламор был о ней высокого мнения.

Ламор поцеловал руку и ей. Кейли почувствовала, что краснеет, устыдилась и от этого залилась румянцем еще сильнее.

– Вы не хотели бы пройти на мой корабль? – спросил Ламор. – Инара, мы с тобой давно не виделись. Приятно было бы поболтать.

– Мы спешим, но на час можем задержаться, – ответила Инара.

– Правда? – спросила Кейли. Она бы с огромным удовольствием провела время в компании этого обворожительного Адониса, однако ей казалось, что доставка деталей на «Серенити» несомненно более важна, чем светское общение.

– Поверь мне, Кейли, – сказала Инара. – Не только можем, но и должны.

Торговля приправами

Станиславу Ламору принадлежал «серафим», последняя модель частной яхты класса «Парадайз», которая сошла с конвейера завода «Каршелтон спейсвейз», расположенного на планете Гринлиф. По мнению Кейли, «серафим» и в подметки не годился «дримкресту», классике «Каршелтона». Для корабля такого веса у него была слишком маленькая мощность, и в атмосфере он не отличался особой стабильностью – а все из-за слишком мудреных и совершенно не нужных стабилизаторов на корме. С другой стороны, на борту было все, что нужно для комфортной жизни, в том числе бассейн и сауна. К черту летные характеристики: если ты хотел путешествовать в роскошных условиях, то сложно было выбрать что-то другое.

Пока Инара и Кейли валялись на диване столь большом и так роскошно обшитом, что он мог бы служить двуспальной кроватью, Лямор отправился на камбуз за шампанским.

– Слуг я отпустил на весь вечер, – сказал он. – Да и вообще я считаю, что это грубо – не подавать напитки лично. Нельзя пренебрегать обязанностями хозяина.

– Зачем мы здесь? – спросила Кейли у Инары, когда они остались одни.

– У меня идея, – ответила Инара. – Мне кажется, Станислав может нас выручить.

– Но как? Он же просто аристократ.

– И бизнесмен. Невероятно успешный.

– Законопослушный?

– Стопроцентно. Однако он обладает значительными ресурсами.

– Я так понимаю, что он еще и твой клиент.

– Не совсем.

– А кто тогда? – Кейли оглянулась, убедилась в том, что Ламора поблизости нет, но все равно заговорила тише: – Господи, если бы я была компаньонкой и могла выбирать, с кем… ну ты понимаешь… тереться бамперами… В моем списке он был бы на первом месте.

– Он уникальный, верно?

– Ага. Суперблестящий. Но наверняка тут какой-то подвох. Таких идеальных людей не существует. – Кейли заговорила еще тише: – У него штуковина размером с арахис?

– Компаньонка никогда не говорит о делах любовных, – ответила Инара с достоинством, словно королева, но что-то в ее поведении заставило Кейли предположить, что ее догадка совершенно не соответствует действительности.

– Но он все равно не клиент.

– Он был моим клиентом. Однажды.

– Значит, он может стать им снова.

– Нет, это было только один раз и больше не повторится. И больше ты ничего от меня не узнаешь. Закон гильдии запрещает мне вести подобные разговоры.

– Да нет же, Инара, все нормально, – сказал Ламор, возвращаясь в гостиную с тремя бокалами и одной из лучших марок шампанского «Сянбиньцзю». – Все дело в том, Кейвиннет Ли, что когда я воспользовался услугами Инары, то еще не разобрался в собственной сексуальности.

Кейли очень понравилось то, как он произнес ее полное имя, и она не попросила его использовать сокращенную версию.

– Это было несколько лет назад, – продолжал Ламор, – и, как оказалось, она помогла мне раз и навсегда определиться со своей ориентацией. Я… мне было сложно вызвать в себе энтузиазм для полового акта. И вот передо мной оказалась Инара, самая прекрасная орхидея во всем саду, и раз меня не возбудила даже ее красота, значит, у меня иные склонности. Так я ей и сказал.

– Да, – сказала Инара. – Ты действительно назвал меня самой прекрасной орхидеей в саду.

– И ты до сих пор прекрасней всех. – Ламор начал откручивать проволочку на пробке и улыбнулся Кейли. – Инара освободила меня от неуверенности, и поэтому я в вечном долгу перед ней.

«Для него это прекрасно, а вот для женщин всего мира – чудовищная потеря», – подумала Кейли.

– С тех пор мы с ней друзья, – продолжал Ламор. – Время от времени наши пути сходятся. Но, Инара, я просто не ожидал увидеть тебя на такой планете, как Фетида.

– Я бы тоже никогда не подумала, что встречу тебя здесь, – ответила Инара.

Ламор вытащил пробку и принялся разливать шампанское.

– В последнее время сфера моих деловых интересов значительно расширилась. Не далее чем в прошлом месяце я купил контрольный пакет акций компании «Уайтплейнс солт», и теперь, похоже, я занимаюсь торговлей приправами. Именно поэтому я решил навестить Уайтплейнс-Эдж и узнать, что к чему. Кое-кому из моего круга плевать, как работают их инвестиции, лишь бы к ним продолжали поступать деньги. Они не вникают в подробности дела, и часто – себе в убыток. Но я не из таких.

Он передал по бокалу Кейли и Инаре и взял один себе.

– Предлагаю выпить за старых друзей, – сказал он, а затем кивнул Кейли: – И за новых.

Они чокнулись и выпили.

Вкус шампанского показался Кейли райским.

Инара и Станислав стали болтать о пустяках – обсуждать общих знакомых, политику планет Ядра. Кейли мало что понимала в их заумных разговорах, сдобренных сплетнями, и поэтому она сосредоточилась на шампанском, на восхитительном ощущении, возникавшем, когда пузырьки газа пощипывали ее язык.

– Станислав, я не вправе просить тебя об этом, – сказала Инара, вдруг став серьезной.

– Глупости. Ты можешь просить меня о чем угодно, и тебе это прекрасно известно.

Она вкратце описала ситуацию в Куганс-Блаффе и ту роль, которую играла в ней команда «Серенити».

– И что я могу сделать? Для тебя, милая Инара, что угодно. Только скажи.

– У тебя ведь есть служба безопасности?

– Да, и в ней только лучшие люди, но она у меня только на самый крайний случай. Если честно, то она не для моей личной защиты – как видишь, с этим я сам справляюсь. Но иногда, особенно на Периферии, отношения между участниками производственного процесса нарушаются, и тогда приходится прибегать к силовым методам – чтобы сдерживать толпы, разгонять профсоюзы и так далее. Это один из минусов межпланетарного бизнеса.

– Тогда…

Ламор поднял руку.

– Ни слова больше. Сколько людей тебе нужно?

– Чем больше, тем лучше. Часть расходов я могу взять на себя.

– И слышать об этом не желаю! О господи, какая радость в том, чтобы владеть миллиардами, если не можешь поделиться богатством с друзьями? Разумеется, на подготовку понадобится время. Невозможно добыть батальон специалистов по безопасности просто из воздуха. Кроме того, придется подкупить определенных чиновников Альянса, чтобы они закрыли глаза на мои действия. Нельзя забывать и о том, что на дорогу тоже нужно время.

– Сколько всего времени понадобится?

– Чтобы привезти их сюда – в лучшем случае два дня. Более реалистичный вариант – три. Тебя это устроит?

– Нам деваться некуда, – сказала Инара. – Спасибо, Станислав.

Ламор снисходительно махнул рукой.

– Я в долгу перед тобой, моя дорогая. Возможно, не так, как большинство мужчин, но все равно в долгу. И я рад оказать тебе ответную услугу.

* * *

Во тьме, под бесчисленным множеством звезд и одной крошечной суровой луной, шаттл мчался на восток, в сторону Куганс-Блаффа.

Инара сидела за пультом управления. Кейли свернулась калачиком на постели и крепко спала, прижимая к груди одну из самых небольших покупок за день – свечу для камеры сгорания, – словно ребенок с любимым плюшевым мишкой.

Инара не завидовала ей. Завтра у Кейли работы будет по горло – устанавливать эту свечу и другие новые детали, а также ремонтировать «Серенити». Сейчас она нуждалась в отдыхе.

Сама же Инара сейчас была и довольной, и мрачной одновременно. Поездка в Уайтплейнс-Эдж обернулась приятным сюрпризом: в ситуации, которая казалась абсолютно безвыходной, наконец блеснул огонек надежды.

Два дня до прибытия подкреплений. Максимум – три.

Мэлу и команде «Серенити» – не говоря уже о жителях Куганс-Блаффа – нужно было только одно: держаться.

Человек с сердцем злобного зверя

Шем Бэнкрофт опустил 100-кратный бинокль и глупо ухмыльнулся. «Серенити» он нашел вскоре после рассвета, а кроме него – отряд «Грабителей», которые отправились на поиски корабля вчера и пропали. Рядом с «Серенити» в ряд лежали тела, накрытые брезентом: кто еще это мог быть, как не Хаззарды – Элли-Мэй, Фрэнк, Руфус и Айзек? Шема нельзя было назвать образованным человеком, но такие подсчеты мог провести даже он. Четыре исчезнувших человека, четыре трупа. Это и ежу ясно.

Шему не пришлось ломать голову и над тем, что с ними стало. Их, очевидно, убила команда корабля. Каким-то образом люди на борту «Светлячка» застали Хаззардов врасплох и прикончили их. Вандал именно это и заподозрил, когда вчера вечером Элли-Мэй и трое ее братьев не вернулись в лагерь в Серной балке. А Шем только что в этом удостоверился.

Таким образом, общее число «Грабителей», убитых этими чужаками с чужой планеты, достигло десяти – и это не считая того, что они ранили в плечо самого Вандала. Эти события, очевидцем которых стал Шем, напугали его и выбили из колеи.

Все это навело Шема на две мысли. Первая: люди со «Светлячка» – не те, кем кажутся. Они – сила, с которой следует считаться. И вторая: они получат по заслугам, и когда это произойдет, для них начнется настоящий ад, апокалипсис – то, о чем написано в Книге откровений. Вандал, который ничего не делал спустя рукава, об этом позаботится.

Чужаки уже купили себе огромную, с горкой, порцию боли.

* * *

Пока солнце поднималось, Шем продолжал разглядывать корабль. У него с собой была рация, но время выйти на связь с Вандалом еще не пришло. Босс, скорее всего, еще спит, а с теми, кто его будил – по любой причине, – он всегда обходился сурово.

Шем прятался за единственным укрытием в этих краях – на небольшом пригорке, за сухим деревом. Все остальное вокруг было голым и плоским. От давно умершего дерева остался только ствол и несколько веток, отполированных ветром и побелевших на солнце. Оно должно было упасть много лет назад, но почему-то все еще сохраняло вертикальное положение – возможно, из чистого упрямства.

Наполовину скрытый деревом, он наблюдал за тем, как из «Светлячка» вышла горстка людей с инструментами в руках. Поначалу Шему показалось, что они копают канаву. Человек по имени Рейнольдс разбивал землю киркой, а остальные – пастырь, женщина – заместитель Рейнольдса, и молодой доктор, – копали лопатами. Вскоре канава стала уже несколько футов в глубину. Они опустили в нее трупы «Грабителей», и тогда Шем понял, что это могила.

Увиденное Шема озадачило. Они хоронят мертвецов – и притом не своих? И точно: четверо членов команды забросали тела землей и утрамбовали ее, а затем по знаку пастыря встали вокруг могилы, склонив головы. Шем находился слишком далеко и не мог расслышать слова пастыря, но было ясно, что он проводит обряд погребения. Пока шла церемония, Рейнольдс нетерпеливо дергался, словно она ему не нравится и он мирится с ней лишь для того, чтобы порадовать священника. Когда с погребением было покончено, Рейнольдс первым вернулся на корабль.

Шем обдумал увиденное. Команда «Светлячка» могла просто оставить трупы гнить на солнце. Запах привлек бы койотов и других пожирателей падали, и они быстро бы с ними разобрались. Однако эти люди совершили достойный поступок, похоронили «Грабителей» как полагается. Да, конечно, никто не хочет, чтобы у его дверей разлагались трупы, ведь это негигиенично и непрактично – вонь, мухи, микробы и так далее. Но похоронить их и помолиться над могилой по-христиански…

В не слишком поворотливом мозгу Шема столкнулись противоречивые мысли. В конце концов он решил, что это не важно: люди со «Светлячка» – все равно враги, те самые, кто бросил вызов «Грабителям» и ранил Вандала.

А Шем твердо знал, на чьей он стороне.

* * *

Он уже почти два года был на стороне Элайаса Вандала, и за это время превратился из бродячего смутьяна, бездельника и неудачника в человека, которого боялись почти все жители Фетиды. Карьера мелкого преступника для него осталась позади: теперь он обладал весом и положением в обществе – он стал правой рукой лидера «Грабителей», ни больше ни меньше.

Все началось в Браунвейле – а точнее, в тюремной камере в офисе браунвейлского шерифа, где Шем просыхал после неудачного пьяного загула. У Шема было довольно смутное представление о том, что он натворил вчера вечером и чем заслужил место в камере, однако костяшки его пальцев – покрытые синяками и запекшейся кровью – наводили на определенные мысли.

Немногие города Фетиды могли похвастаться наличием шерифа, но Шему не повезло – он не только оказался в одном из них, но, кроме того, еще и нарушил там закон. Однако в конце концов оказалось, что ему страшно повезло. Это событие стало поворотной точкой в его жизни, ведь его сокамерником был не кто иной, как Элайас Вандал.

* * *

Поначалу у Шема сложилось впечатление, что его сокамерник – человек, которого следует избегать. Шрамы на лице сами по себе создавали отталкивающее впечатление, да и в целом от него исходила аура угрозы. В детстве Шема воспитывал отец, который был скор на расправу и любил насаждать дисциплину с помощью ремня, хлыста или любого другого инструмента, попавшегося под руку. Шем знал, что это такое – жить с человеком, любящим жестокость, человеком, у которого сердце злого зверя. Таким был его отец, таким был и парень, который сейчас крепко спал на соседней деревянной кровати. Шем чувствовал это. Такие люди словно распространяли вокруг себя особый запах – запах, который ты распознавал скорее инстинктом, чем носом.

Шему не терпелось поскорее выбраться из камеры.

Но вот беда: шериф, похоже, не очень-то хотел освобождать его прямо сейчас. Помощник шерифа – тоже. Оба сидели за своими столами в главной комнате чуть дальше по коридору, пили кофе и болтали. Шем, страдая от тяжелого, раскалывающего череп похмелья, мечтал о том, чтобы один из них прошел бы в его сторону, позвякивая ключами, и отпер бы камеру до того, как проснется его сокамерник. Человек со шрамами спал беспокойно, он уже начал ворочаться и мог в любой момент проснуться.

Минуты уходили, и Шем нервничал все сильнее. Ему хотелось закричать, умолять о том, чтобы его выпустили. Но он боялся разбудить соседа.

– За что сидишь?

Шем едва не подпрыгнул до потолка. Два глаза блеснули с другой кровати, один – частично закрытый кожной складкой, похожей на воск.

– Ты со мной разговариваешь? – настороженно спросил Шем.

– Тут больше не с кем. Я повторю вопрос: за что сидишь?

– М-м-м… точно не знаю. Наверное, вчера нализался. Может, подрался с кем-нибудь. Ты знаешь, как оно бывает.

– Это точно.

Сокамерник приподнялся и сел на кровати. Он был высок и крепко сложен. Шем тоже был высоким и широкоплечим и в силе недостатка не испытывал, но у этого парня плечи, как у быка, предплечья – размером с окорок, и он на несколько дюймов выше Шема. Мускулы у него – не те похожие на шары вздутия, которые накачиваешь, работая с весом в тренажерном зале, а грубые, жилистые, которые нарастают от физического труда и тяжелой жизни.

– Ну, – обратился он к Шему. – Ты задашь мне тот же вопрос?

– Тот же вопрос?

– Как я здесь оказался.

– Ага. Конечно. Как ты здесь оказался?

– С этим связана целая история, – ответил сокамерник. – Она началась с того, что кто-то посмеялся над моей внешностью, и закончилась тем, что я вколотил его морду в пол и топтался на его шее до тех пор, пока у него не хрустнул хребет.

Шем сглотнул. Человек говорил таким обыденным тоном, что Шем ни на секунду не усомнился в его словах.

– Ты убил человека, – сказал он. Это было утверждение, а не вопрос.

Сокамерник пожал плечами:

– Не он первый. И, возможно, не последний. Мне бы и это сошло с рук, если бы его подружка не ударила меня по затылку. Пока я был занят – втаптывал в пол ее мужика, пронырливая сучка взяла и врезала мне монтировкой по кумполу раз шесть, а может, семь. Бабы. От них одни неприятности. Поверь мне, я-то знаю. Всю жизнь из-за них страдаю.

Сокамерник провел рукой по бороздчатым, грубым контурам покрытой шрамами части лица.

– В общем, – продолжил он, – когда я пришел в себя, то уже был в наручниках, а шериф Тули целился в меня из своего шестизарядника. Он держит меня в этой дыре уже неделю и до сих пор не знает, что со мной делать. Федералов я не интересую, власти Уайтплейнса – тоже. А я тем временем прохлаждаюсь тут. Из собеседников одни тараканы, пока не появился ты.

К этому моменту в голове Шема уже сложилась кое-какая картинка. Нераскаявшийся убийца с изуродованным лицом – не кто иной, как ужасный Элайас Вандал. Господи, он сидит в одной камере с самым опасным преступником Фетиды! Элайас Вандал, который стал символом насилия и о котором говорили только шепотом. Элайас Вандал, который уже больше трех лет странствовал по планете, избивая, калеча и убивая всех, кто встал у него на пути. Элайас Вандал, разбойник и дикарь, некогда бывший одним из Пожирателей и до сих пор придерживающийся их философии, которая строилась на боли, ярости и нигилизме.

Никогда еще Шем Бэнкрофт не был так напуган.

– Че ты так смотришь? – сурово спросил Вандал.

– Как – «так»?

– Словно кто-то на ботинки тебе нассал.

– Да не смотрю я так – по крайней мере, нарочно. Смотри, я улыбаюсь. Все нормально.

– Как тебя звать, парень?

– Шем. Шем Бэнкрофт.

– А я?..

Шем моргнул. Что сказать? Признаться Элайасу Вандалу, что он его узнал? Или притвориться дурачком?

Притворяться дурачком Шем умел лучше всех, поэтому выбрал именно этот вариант.

– Я не знаю, кто ты.

– Я не спрашиваю, знаешь ты или нет. Я прошу тебя спросить. Потому что так поступает вежливый человек – после того, как у него спросили его имя.

– А. Ну что ж, ладно, а ты?..

– Элайас Вандал.

Шем притворился, будто это имя ему не знакомо.

– Ты уже слышал это имя, – сказал Вандал.

– Нет. Не-а. Ни разу.

– Это видно. Шем, у тебя такое лицо, с которым невозможно хранить тайны. Все твои мысли написаны на нем огромными прописными буквами. Тебя так же легко читать, как книжку с картинками. Наверняка все просто обожают играть с тобой в покер.

Шем изо всех сил притворился, будто не думает о том, как бы оказаться где-нибудь подальше отсюда. Если завопить во все горло, успеет ли шериф прийти вовремя или на счету Элайаса Вандала появится еще одна жертва?

– Успокойся, брат, – сказал Вандал. – Ты дергаешься, словно зашуганная кошка.

– Нет. Нет, неправда. Я спокоен.

– Все нормально. Я не собираюсь причинять тебе вред. Зачем мне это? Никаких причин у меня нет.

А психам нужна причина? Судя по тому, что Шем знал о Вандале, для того, чтобы вызвать гнев последнего, не требовалось особенных усилий. Рассказывали, что одного человека Вандал избил до смерти только потому, что тому хватило смелости не слишком быстро убраться с его дороги. Еще поговаривали, что он перерезал глотку женщине, которая дернулась, увидев его лицо. Часто такие слухи обрастали выдуманными подробностями и превращались в легенды, содержащие в себе лишь крошечные крупицы правды. Однако в случае Элайаса Вандала Шем был уверен, что они – чистая, абсолютная истина.

– Нет, – продолжил Вандал, – по-моему, Шем, ты мне нужен.

– Я нужен? Тебе?

– Ага. Я всю неделю жду, когда же появится кто-нибудь вроде тебя. Тебя привело ко мне провидение.

– Правда?

– Мне кажется, что такой человек, как ты, нуждается в наставлениях. Я думаю, что у тебя в жизни не было цели. Ты жил одним днем, иногда дрался, но не более того. И вообще ничего не достиг.

Это было довольно точное описание двадцати с небольшим лет жизни Шема. Он никогда не работал где-либо дольше одного месяца, и у него была привычка тратить все свои небольшие сбережения – в основном на алкоголь и наркотики, иногда на азартные игры и время от времени на женщин. А когда наступали тяжелые времена, он, чтобы не помереть с голоду, промышлял карманными кражами и грабежом.

– Выручи меня сегодня, – сказал Вандал, – и тогда я сделаю из тебя человека.

– Как выручить? – спросил Шем.

– Просто подыграй мне.

С этими словами Вандал прыгнул на Шема и стал его душить.

Никогда в жизни Шем не орал так, как сейчас. Это был пронзительный вопль, звук, выражающий чистый ужас.

Шему не пришло в голову, что если бы Вандал душил его как следует, то он не смог бы дышать, а уж вопить и подавно. Он вцепился в руки Вандала, пытаясь избавиться от этого безжалостного, похожего на тиски, захвата, и просто отчаянно кричал, надеясь, что шериф Тули и его помощник придут его спасать.

Они действительно пришли.

А вот спасти его у них не очень-то получилось.

Ведь как только двое служителей закона с оружием наготове вошли в камеру, Вандал отпустил Шема и со звериной скоростью бросился на помощника шерифа. Он схватил его за руку, которая держала оружие, направил ствол в сторону шерифа Тули и надавил на палец, лежавший на спусковом крючке. Пуля продырявила живот Тули и вышла насквозь, пробив еще более крупное отверстие в спине.

Пока Тули падал, Вандал вывернул руку помощника шерифа вверх – так, чтобы дуло пистолета оказалось у того под подбородком. Помощник шерифа сопротивлялся, но Вандал был сильнее, значительно сильнее его. На лице помощника отразился ужас. Он знал, что сейчас произойдет, и был не в силах это предотвратить.

Его мозги разлетелись во все стороны и прилипли к грязному потолку.

Шем, увидев, как погибли шериф и его помощник, был уверен, что сейчас настанет его очередь. У него подогнулись колени. Его затошнило.

Вандал тем временем расхохотался, словно только что провернул какой-то уморительный розыгрыш.

– Отлично, Шем, мой мальчик, – сказал он и хлопнул Шема по спине с такой силой, что у того перехватило дыхание. – Это было супер. Первоклассная актерская работа. Не знай я, что к чему, то подумал бы, что ты по-настоящему перепугался!

– Ага. То есть нет. – Шем коснулся больного горла. – Совсем не испугался. Ни в малейшей степени.

– Тогда идем. – Вандал передал Шему пистолет помощника шерифа. – Пора валить из этой помойки.

Ненадолго, на самую малую долю секунды, у Шема мелькнула мысль о том, чтобы застрелить Вандала. Тот стоял к Шему спиной, не промахнешься. Возможно, за его голову назначена награда, и даже немалая, и даже если нет, то человек, застреливший Элайаса Вандала, непременно прославится. Про него узнают по всей стране. Все будут ставить ему выпивку. Узнав о том, кто он, женщины будут с ума сходить от восторга. Он станет настоящей знаменитостью.

Вандал остановился в дверях и, не оборачиваясь, сказал:

– Гони от себя эти мысли, Шем. Люди и получше тебя отправлялись на тот свет, думая, что могут пристрелить Элайаса Вандала.

Шем опустил взгляд и увидел пистолет шерифа Тули – он торчал из-за пояса Вандала стволом назад, нацеленный в пах Шема.

– Ты же не настолько глуп, а, парень? – спросил Вандал. – Нет, конечно. Ты же умный, у тебя своя голова на плечах. Ты пойдешь со мной и станешь моим помощником. Вместе мы совершим великие, незабываемые дела. Это я тебе обещаю, Шем Бэнкрофт. У меня есть планы, и они, мой новый друг, приведут тебя в восторг.

* * *

Страх тоже повлиял на решение Шема остаться с Вандалом, но главную роль сыграла надежда. Даже в детстве Шем всегда думал, что из него ничего не выйдет. Его отец предсказывал, что он навсегда останется бездельником и неудачником – и до знакомства с Вандалом Шем воплощал в жизнь это предсказание. Но Вандал, похоже, разглядел в нем то, что не заметил его старик, почувствовал, что в Шеме скрыт потенциал. Он убедил Шема в том, что тот способен на большее.

Следующие сутки, проведенные в Браунвейле, стали для Шема боевым крещением. Они с Вандалом устроили в городе беспредел: обчистили кассы всех магазинов, сожгли несколько зданий и убили десять человек. Двух из них убил Шем, и это были первые убийства в его жизни. Казалось, что Вандал решил отомстить городу за то, что его посадили за решетку. Он превратился в агрессивный вихрь, и Шем с радостью позволил этому вихрю себя увлечь.

По максимуму свой гнев Вандал излил на женщину, которая вырубила его, – ту, из-за которой его арестовали. Шем до сих пор содрогался от ужаса, вспоминая, то, как долго Вандал ее пытал, и ее невообразимо жуткую, отвратительную смерть. Все это, несомненно, мог придумать только Пожиратель. Вандал заставил Шема за всем наблюдать – не пропуская ни одной тошнотворной минуты, – и Шем понял, что назад пути нет. Он стал сообщником Вандала – окончательно и безнадежно. Если он когда-либо предаст Вандала или попытается сбежать, то разделит судьбу этой женщины. Теперь он и это чудовище связаны вместе узлом из насилия, преданности и соучастия – отныне и до скончания века.

Начатая ими бойня продолжалась еще несколько месяцев, и за это время на их орбиту затянуло новых людей, таких же, как они, – диких, неуспокоенных, людей, в которых, словно гнойник, скрывалась обида на весь мир. Отряд Вандала увеличился до дюжины бойцов, затем до двадцати и вскоре превратился в настоящую банду.

Вандал дал им название: «Грабители». Это было немного похоже на «Пожиратели».

По мере того как число «Грабителей» росло, им требовалось все больше добычи. Но чем больше их было, тем меньше доставалось каждому из них.

Тогда Вандал придумал схему, которая должна была принести всем им реальные деньги. Ограбления хозяйственных магазинов давали неплохой доход, нападения на поезда и дилижансы тоже обладали своей привлекательностью, и даже в простых нападениях на прохожих были свои плюсы, но амбиции Вандала простирались дальше. Он мечтал не только о богатстве, но и о власти. Ему хотелось не просто обкрадывать людей, но еще и управлять ими.

Ведь именно этим и занимался Альянс, верно? Он управлял. Он контролировал каждый аспект жизни в цивилизованных частях галактики – от пищи, которую вы ели, до товаров, которые вы покупали, от слоя общества, в котором вы вращались, до правил, которым подчинялся ваш распорядок дня. С помощью войск, сил правопорядка, карманных корпораций и подкупленных политиков Альянс крепко сжимал все в своих щупальцах. От него невозможно было скрыться даже на Периферии. Здесь его присутствие ощущалось благодаря его отсутствию – отсутствию удобств, беззаконию, бедности и скверной системе здравоохранения. Планеты и луны, которые Альянс не мог включить в свою сферу влияния, он наказывал, лишая всех благ и преимуществ. Хотите жить без нас? Ладно. Тогда мы сами отвернемся от вас. Мы будем вас игнорировать. Таково было его послание. Вы отвергаете нас? Ну что ж, тогда мы отвергнем вас с еще большей силой.

Вандал задумал создать собственный Альянс – тот, который подошел бы ему. Его Альянс подомнет под себя самый драгоценный ресурс Фетиды – воду. Создай монополию на воду, и тогда будешь контролировать любого, чья жизнь зависит от нее – то есть всех.

К этому моменту Шем уже сомневался в том, действительно ли Вандал – как сам утверждал – когда-то был в банде Пожирателей. Каждый раз когда всплывала эта тема, Вандал уводил разговор в сторону, мрачно бормотал о «вещах, о которых нельзя рассказывать» и о «картинах, которые никто не видел и о которых никто и слышать не хочет». Возможно, это было так. Но иногда Шему казалось, что Вандал просто пудрит всем мозги, чтобы остальные сильнее его боялись.

В любом случае спорить с Вандалом он не смел. Случайно оскорбить его, чтобы он выпустил тебе кишки бумер-ножом? Нет уж, спасибо. Кроме того, Шема не особо волновало то, что Вандал совершил в прошлом. Шем был частью важного дела сейчас, а это было главное. Он, как и остальные «Грабители», был связан с Элайасом Вандалом. К счастью или к сожалению, но их судьбы переплелись.

Все началось с малого. Сперва – одна ферма. Затем парочка деревень где-то в глуши. Вскоре у «Грабителей» уже был целый ряд участков земли, владельцы которых платили за право добывать воду из-под своей земли – воду, которая раньше принадлежала им. «Грабители» ставили людей перед суровым, но простым выбором: регулярно платите или умрите. Большинство людей разумно выбирало первый вариант.

Число «Грабителей» росло. Вандал и Шем были песчинкой, вокруг которой формировалась все более крупная и блестящая жемчужина. Со временем их уже стало больше сотни – достаточно для того, чтобы разбираться с целыми городами. Они превратились в лавину, сметавшую все на своем пути. Любое сопротивление «Грабители» подавляли. У них были и бонусы – например, взятые в плен девушки. Подавляющее большинство «Грабителей» составляли мужчины, и у них как у мужчин были потребности. Вандал следил за тем, чтобы эти потребности удовлетворялись – ведь тем самым он удовлетворял и свои желания. Кроме того, похищение молодых женщин являлось еще одним рычагом давления. Оно повышало уровень ужаса, который распространяли вокруг себя «Грабители». Они забирали у тебя не только воду, но и твою дочь, твою сестру, племянницу, кузину – опасность грозила и твоей плоти и крови. Они могли отнять у тебя все.

Вот это была власть.

* * *

Шем просидел на холме еще час, прячась в жалкой тени высохшего дерева, пока солнце, как обычно, безжалостно обдавало Фетиду своим адским жаром.

Команда «Светлячка» продолжала заниматься своими делами. Блондин и заместительница Рейнольдса принялись выправлять вмятины в корпусе корабля и приваривать стальные «заплаты» над пробитыми в нем отверстиями. Рейнольдс ненадолго вышел, чтобы поговорить с ними, а затем появился пастырь и, похоже, предложил им свою помощь. Он закатал рукава и тоже взялся за работу, демонстрируя физическую силу и способности, которые Шем не встречал ни у одного священника. Да, он был совсем не похож на тех трусов, которые могут лишь молоть языком с кафедры.

Вскоре после этого Шем сделал самое ценное открытие, связанное с обитателями «Светлячка».

Из корабля вышли две девушки: старшая – темноволосая и проворная, похожая на эльфа; младшая, судя по одежде, из местных. Они принесли тем, кто занимался ремонтом, еду и напитки.

Шем покрутил колесика бинокля, увеличивая изображение, и увидел, как девушки раздают запотевшие стаканы с лимонадом.

На Шема внезапно накатила жажда, и он облизал губы. Он захватил с собой флягу, но вода в ней была теплая – никакого сравнения с большим стаканом холодного лимонада. На секунду ему вдруг захотелось оказаться на борту «Светлячка» и вместе с остальными насладиться ледяным мутноватым напитком. Лимонад, естественно, из порошка – откуда у них свежие лимоны? И все-таки ему захотелось его хлебнуть.

И в этот самый миг, когда он позволил себе помечтать о лимонаде, темноволосая девушка повернула голову и посмотрела в его сторону.

Она не могла его увидеть. Высохшее дерево для нее было всего лишь точкой на горизонте. Она ни за что не могла догадаться, что за ним прячется Шем.

И тем не менее она смотрела прямо на него, точно по центру поля зрения бинокля, словно видела Шема сквозь линзы так же ясно, как и он – ее, несмотря на то, что это невозможно.

Шем Бэнкрофт пришел в ужас. По его коже побежали мурашки.

Он хотел верить в то, что ему почудилось, что девушка лишь по чистой случайности посмотрела в его сторону.

Но выражение ее лица – любопытное, заинтригованное, ее проницательный взгляд – все это говорило об обратном. Она понимала, что за ней наблюдают издали. Она каким-то образом почувствовала присутствие Шема. Иного объяснения быть не могло.

Затем вторая девушка обратилась к темноволосой, та отвлеклась и потеряла интерес к Шему. Вскоре после этого девушки собрали пустые стаканы и вернулись на «Светлячок».

Вскоре после этого Шем решил, что пора давать задний ход. Пригибаясь к земле, он добрался до места, где ранее привязал свою лошадь к карликовой юкке.

В лагерь «Грабителей» Шем возвращался вполне довольным собой. Он не только сообщит Вандалу, где именно затаились чужаки, но и расскажет, что в их числе две сочных девки. Он мог бы передать эти новости по рации, но ему захотелось сделать это лично – хотя бы для того, чтобы увидеть улыбку на лице своего босса. Даже сейчас, когда прошло столько времени со дня их знакомства, Шем жил для того, чтобы порадовать Элайаса Вандала. Пока Вандал был счастлив, Шем чувствовал себя в безопасности. В этом заключалась несбалансированная формула их отношений.

О том, как темноволосая девушка посмотрела прямо на него, он старался не думать.

Потому что это было нисколечко не жутко.

Бац-бац-бац

БАЦ-БАЦ-БАЦ

– Наверное, рано или поздно это должно было произойти, – сказал Мэл. – Одна группа «Грабителей» нас нашла. Стоит ли удивляться тому, что это сделала другая. Вряд ли можно не заметить сидящий на равнине разбитый космический корабль – особенно если ты уже знаешь, что он должен быть где-то здесь.

БАЦ-БАЦ-БАЦ

– Но ты уверена, Ривер? – продолжил он. – Нет, я не сомневаюсь в правдивости твоих слов, но вокруг нас ничего, кроме открытого пространства. Если бы какие-то люди прибыли сюда на разведку, один из нас наверняка бы их заметил.

– Не люди, – ответила Ривер. – Человек. Единственное число. Бестолковый мужчина. Не умный. Он смотрел на нас в бинокль из-за высохшего дерева.

БАЦ-БАЦ-БАЦ

– Какого дерева?

– Вон того дерева.

Ривер указала из дверей грузового отсека на пригорок, на котором стояло мертвое дерево. С такого расстояния пригорок казался крошечным вздутием, не больше прыща, а дерево – тонкое, словно щетинка, было практически невидимо.

БАЦ-БАЦ-БАЦ

– Ну и острые у тебя глаза, девочка, – сказал Мэл.

– Острый ум, – ответила Ривер и постучала себя по виску.

БАЦ-БАЦ-БАЦ

– Вопрос в том, – сказал Мэл, – как быстро они… Да что ж такое! КЕЙЛИ!

Грохот внезапно смолк. Из машинного отделения высунула голову Кейли. В руках она держала молоток.

– Капитан? – спросила она.

– Обязательно так долбать? – заворчал Мэл. – Я даже свои мысли не слышу.

– Ну у двигателя «Серенити» есть проблемы. Одни из них требуют точности и деликатного подхода, – ответила Кейли. – А другие – применения грубой силы. Неоднократного. – Она потрясла молотком. – И это – одна из таких проблем.

– Ну тогда, может… я не знаю… будешь работать чуть тише?

– Не вопрос!

Секунду спустя…

БАЦ-БАЦ-БАЦ

Так же громко, а может, даже громче.

Что-то бормоча вполголоса, Мэл взял Ривер под руку и повел наружу, где работали Уош, Зои и Брук.

– Повтори то, что сейчас сказала мне.

Ривер так и сделала: пригорок, дерево, человек.

– Он думал о лимонаде, – сказала она. – Или я думала. Я уже запуталась. Но я точно знала, что он там.

– Наверное, он смотрел в бинокль, телескоп или оптический прицел, – сказала Зои. – Возможно, Ривер, ты увидела, как линза поблескивает на солнце.

Ривер пожала плечами:

– Даже если так, то он был там и наблюдал.

Мэл уже не в первый раз задумался о том, как можно использовать способности Ривер, ее сверхчеловеческую восприимчивость. Они столько месяцев мирились со странным, непредсказуемым поведением девушки, прятали ее от Альянса, разбирались с такими, как Джубал Эрли – охотник за головами, который преследовал Ривер, надеясь получить за нее награду. Пора наконец извлечь хоть какую-нибудь пользу из всего этого. Так почему бы немного ее не поэксплуатировать? Почему не превратить обузу в преимущество?

Когда-нибудь он поднимет эту тему в разговоре с Саймоном. Скажет, что отныне все будет так и так, а не иначе.

Но не сегодня.

– То есть «Грабители» нападут на нас? – спросил Уош. – Типа, на корабль? Снова?

– Бьюсь об заклад, что так и будет, – ответил Мэл. – И на этот раз их будет больше, гораздо больше, чем раньше. Возможно, они все заявятся сюда.

– Как скоро?

– Откуда я знаю, черт побери?

– До того как друг Инары приведет сюда свою армию, – сказала Зои и добавила: – Если это чудо вообще случится.

– Оно случится, – сказал Мэл. – А как же иначе? Но ты права: Вандал жаждет крови и медлить не станет. По-моему, еще до полудня здесь будет полным-полно «Грабителей».

– Нужно подготовиться к встрече, – сказал Бук.

– Именно об этом я и думал. У вас есть идеи насчет подготовки?

– Парочка найдется, – ответил Бук, и его глаза лукаво блеснули.

– Я так и понял. – Мэл знал далеко не все о жизни Бука до того, как тот покинул аббатство в Саутдауне и пришел на «Серенити», но подозревал, что в ней было место не только для катехизиса и четок. Бук был священником с темным прошлым.

– Не забывай: пастырь – не просто тот, кто заботится о стаде, – сказал Бук. – Пастырь также должен уметь отгонять волков. Мне понадобится кое-что из того, что есть на корабле – обычные вещи, ничего особенного, – а также человек, который поможет мне копать.

– Снова копать?

– Да. Но на этот раз мы будем закапывать не трупы.

Отцовский долг

В изоляторе Темперанс следила за тем, как Саймон осматривает рану Джейна и меняет повязку.

– Как у него дела? – спросила она.

– Так хорошо, насколько можно было ожидать, – ответил Саймон. – Признаков внешнего или внутреннего заражения нет. Рана не воспалилась, температура нормальная. Прогноз хороший. Я испытываю сдержанный оптимизм относительно его полного выздоровления.

– Когда он очнется?

– В свое время. – Саймон отсоединил от капельницы почти пустой пакет с солевым раствором, предохранявшим Джейна от обезвоживания, и заменил на новый. – Я вывел его из искусственной комы. Сейчас у него естественный сон. Если честно, то в данный момент лучшее лекарство для него – это отдых.

– Лично я высоко ценю вашу работу, док.

– Я бы для любого так сделал. Это мой долг.

Темперанс чуть наклонила голову набок.

– Не обижайтесь, но вы какой-то странный – то есть по сравнению с другими членами команды. Я как бы могу понять, почему они вместе, даже компаньонка и пастырь. Но вы… вы – часть совсем другой головоломки. И к вашей сестре то же самое относится. Вы оба здесь чужие.

– И все-таки мы здесь. – Саймон неуверенно, криво улыбнулся. – Это сложно объяснить, Темперанс. Мэл и все остальные укрыли Ривер и меня на «Серенити». Они ухаживали за нами – каждый по-своему, даже Джейн. Поэтому я тоже заботился о них – лечил их раны, которые они получают с монотонной регулярностью. И каким-то образом за прошедшие недели и месяцы они стали…

– Вашей семьей?

– Да? – Еще одна робкая улыбка. – В этом странно признаваться, однако и отрицать это бессмысленно. Мы девятеро – совершенно не сочетающиеся друг с другом родственники, крайне неблагополучная семья.

– Этого не нужно стыдиться, – сказала Темперанс. – По-моему, семьи бывают двух видов. Есть те, в которые ты попадаешь при рождении, и те, которые ты постепенно собираешь вокруг себя. Иногда бывает, что первая семья не совсем тебе подходит. Ты пытаешься стать ее частью, но не можешь. А вот вторую семью ты выбираешь.

– Или этот выбор тебе навязывают.

– В любом случае она твоя. Это семья, в которой ты остаешься по собственной воле. И, возможно, именно она тебе и подходит, даже если и не видно на первый взгляд. Это семья, которая тебе нужна, а не та, в которую попадаешь случайно, просто по факту рождения.

– Темперанс, похоже, для вас очень важна семья. То есть Джейн. Нет, я не про Джейна, а про вашу дочь.

– Я сделаю все, чтобы защитить ее. За нее я жизнь отдам.

– И, кажется, в этом вы не одиноки. – Саймон кивнул в сторону Джейна, лежащего на кушетке. – Я никогда не видел, чтобы он вел себя так, как вчера утром. Он был словно одержимый. Врезал Мэлу, бросил вызов Вандалу, рискнул своей жизнью…

– Я знаю. Я была там.

– Почему вы ему не сказали?

– Что не сказала?

– Сами знаете. Не хочу лезть не в свое дело, но если бы я, сам того не подозревая, стал отцом дочери, то мне бы хотелось об этом узнать.

Темперанс крепко сжала губы.

– Док, это вас не касается, честно. Я благодарна вам за все, что вы сделали для Джейна, но это не значит, что вы можете лезть в мои дела и давать мне советы.

– Извините. – Саймона с рождения учили хорошим манерам. Если он кого-то обижал, то всегда просил прощения, вне зависимости от того, были ли эти извинения искренними, а обида – намеренной. – Но вы должны понять, что поступили нечестно. Подумайте, как могла сложиться жизнь Джейна, если бы тогда он узнал про Джейн. Он мог бы выбрать совсем другой путь – и, возможно, лучше нынешнего.

В ее глазах блеснул злобный огонек.

– Доктор Тэм, отвалите. Не заставляйте меня это повторять. Вы ни черта не знаете. У меня были свои причины так поступить. Жизнь Джейна, говорите? Жизнь Джейна бы закончилась, узнай он о моей беременности.

– Закончилась? Звучит слишком пафосно. Разумеется, ему пришлось бы приспосабливаться, и это было бы нелегко, но чтобы прямо «жизнь закончилась»?

– Думаете, это фигура речи? – фыркнула Темперанс. – Нет, это чистая правда.

– Новость о том, что Джейн стал отцом, в буквальном смысле убила бы его? – Саймон вложил в свои слова столько недоверия, сколько посмел.

– Посмотрите, что с ним сейчас. Он пытался исполнить родительский долг, и никакой пользы это ему не принесло. И это только один пример. Это даже не…

– Мама?

В дверном проеме изолятора стояла Джейн Макклауд.

– Милая. – Темперанс побледнела. – Сколько ты здесь уже стоишь?

Судя по лицу Джейн, она стояла в дверях уже достаточно долго. Она казалась обескураженной, ошеломленной.

– Я просто тебя искала, хотела кое-что передать, – сказала она. – Ривер заметила «Грабителя». Капитан Рейнольдс полагает, что они нападут на нас. Но… Я не ослышалась?

– Послушай, Джейн…

– Саймон только что сказал, что этот человек – мой отец?

– Да, золотко, он так сказал.

– И поэтому меня назвали Джейн? В честь твоего так называемого «старого друга» Джейна?

– Ну да, в каком-то смысле. Но все не так просто.

– Да неужели, мама? – ядовитым тоном спросила Джейн. – По-моему, все охрененно просто.

– Прикуси язык, девочка. Да, я понимаю, что ты расстроена. Просто выслушай меня…

– Это многое объясняет, – сказала Джейн. – Очень многое, черт побери. Почему на корабле странно смотрят на меня. Почему все умолкают, когда при мне кто-то упоминает про Джейна. Например, вчера за ужином зашел разговор про Джейна – и вы, Саймон, насколько я помню, кашлянули, а Уош переменил тему так быстро, словно отпрыгивал от гремучей змеи. Ривер утром тоже что-то такое сказала. Я не всегда ее понимаю. Когда говоришь с ней, такое чувство, что она – радио, и сигнал прыгает с одной частоты на другую. Мы с ней просто тусовались, и она сказала: «Джейн, ты ведь не знаешь своего папу, да?» И я ответила: «Нет, и никогда не знала», И она сказала: «Нет, ты его не знаешь». Я ее не поняла. Решила, что это она просто так выражается – как в тот раз, когда она сказала, что читает мысли коров.

Саймон промолчал. Насколько ему было известно, в Академии провели несколько операций на мозге Ривер, и не исключено, что в результате этих операций она теперь могла устанавливать телепатическую связь с рогатым скотом. Доктора-франкенштейны открыли тайники в сознании его сестренки, выпустили на свободу скрытые доселе способности. При этом они превратили милую девушку с интеллектом гения в сбитое с толку, сильно неуравновешенное существо, практически сумасшедшее и обладающее смертельно опасным потенциалом. Саймон еще не выяснил, чего именно надеялись добиться эти врачи. Возможно, они просто получали извращенное удовольствие от того, что причиняют кому-то вред – просто потому что могут. Они служили Альянсу, а Альянсу нравилось играть с судьбами людей, и его никогда не призывали за это к ответу.

– Это не он, да? – Джейн указала на Джейна. – Ты же не от него залетела, мама?

– Джейн, дитя мое, постарайся держаться в рамках приличий, – рявкнула Темперанс.

– А как я должна это сказать? Он оставил тебя в интересном положении. Заделал тебе ребенка. Обрюхатил.

– Хватит!

– А затем либо он бросил тебя, либо ты его. Не знаю, и меня, в общем-то, этот вопрос не волнует. Важнее другое: то, что ты всю жизнь скрывала это от меня. Если я спрашивала про отца – кто он, где он, жив ли он вообще, – ты отвечала, что это не важно. Ты говорила, что у тебя есть я, а у меня – ты, и больше нам никто не нужен. А в тот раз, когда я реально на тебя надавила – год назад, что ли, – ты вся раскипятилась и сказала, что мой папа – плохой человек и что без него нам будет лучше. Но теперь, когда я с ним познакомилась, он не кажется таким уж плохим, особенно если учесть, как он помчался на Фетиду, когда ты его об этом попросила – и то, как бросил вызов Элайасу Вандалу. На самом деле он классный. Знаешь, на какие мысли меня это наводит?

Джейн не дала матери возможности ответить.

– На то, что проблема в тебе, а не в нем. Это ты плохая. Ты – сука…

– Джейн!

Но Джейн было не остановить.

– Сука, которая свалила от нормального, в общем, парня. Сука, которая все время врала о нем, чтобы не стыдно было вспоминать о том, что она сделала. Сука, которая утверждает, что она – моя мама и что она любит меня, хотя на самом деле это совсем не так.

– Джейн Мэри Макклауд, как ты смеешь так со мной разговаривать!

Глаза Джейн налились слезами. Ее щеки горели. От нее, словно радиоактивное свечение, исходила ненависть.

– Как ты посмела, мама?! Как ты посмела?!

С этими словами она развернулась и убежала прочь.

* * *

В изоляторе воцарилось неловкое молчание. Его нарушил Саймон.

– Может, пойдете за ней?

Темперанс пожала плечами – не безразлично, а скорее обреченно:

– Это не поможет. Когда Джейн так разозлилась, ее нелегко убедить. Пусть успокоится, тогда я с ней поговорю. Сейчас только хуже будет. Ей покажется, что я ее преследую, и она станет шипеть и царапаться, словно загнанная в угол рысь.

– Но это же не подростковый бунт, – сказал Саймон. – Джейн не просто выпускает пар. У нее настоящий жизненный кризис.

– И я с ним разберусь, – решительно заявила Темперанс. – В свое время и своими методами. А сейчас я буду очень благодарна вам, если вы перестанете давать мне советы по воспитанию моей дочери. Вы и так уже создали достаточно проблем.

– Что? – воскликнул Саймон. Его щеки окрасились румянцем. – Но я… Это совсем не то, что я… То есть я не…

Саймон Тэм, обычно такой красноречивый, легко лишался дара речи, когда разговор принимал неожиданный оборот или когда он сам неожиданно для себя кого-то обижал. В данном случае произошло и то и другое.

Пока Саймон собирался с мыслями, Темперанс, как только что ее дочь, стремительно покинула изолятор. Саймон, пребывавший в сильном смятении, остался наедине со своим пациентом.

Он создал проблемы?

Это же не он только что закатил скандал со своей дочерью. Это не он скрывал имя отца от нее, не он для этого сплел сеть обмана. Он лишь непреднамеренно проговорился, когда Джейн оказалась рядом. Да, это прискорбно и даже досадно. Но создал ли он проблемы? Нет. Рассмотрев вопрос с другой точки зрения, Саймон пришел к выводу, что на самом деле он оказал Темперанс и Джейн услугу. Правда относительно отцовства Джейна слишком долго зрела, словно гнойник. Саймон помог обнаружить недиагностированное заболевание, и теперь благодаря ему они могли начать процесс примирения и исцеления.

Он представил свой просчет в позитивном свете, и это помогло ему смягчить чувство смущения – но не намного.

Джейн, лежавший на кушетке, застонал.

Саймон в один миг оказался рядом с ним.

Джейн заморгал и осоловело уставился на Саймона:

– Какого… Док?

– Расслабься, Джейн. Все в порядке, ты в изоляторе.

– Эти слова… не очень хорошо между собой сочетаются.

Джейн попытался подняться, но зашипел от боли.

– Проклятье! Больно.

– Ну конечно. Ложись и не двигайся, иначе испортишь всю мою работу.

– Последнее, что я помню, – то, как Вандал выбросил свой нож. Потом… Нет, это все. Ничего не помню.

– Нож вернулся, – ответил Саймон, – и попал в тебя, прямо в легкое. Мэл говорит, что он называется «бумер-нож».

– А, черт. Ну да. Я должен был его узнать.

– Мэл так и сказал. Если честно, то он сильно на тебя злится.

– Мэл – урод. Сейчас тут кто-то спорил, что ли?

– Темперанс и Джейн. Тайна, в общем, раскрыта. Ну ты понимаешь, насчет тебя и Джейн.

– Цзао гао! Джейн знает?

– Джейн знает. Думаю, это не самый худший вариант. Теперь все вышло наружу. Больше никакой лжи и уверток. Так будет лучше.

– Ха, лучше! Ну да… – Джейн почесал голову. – Так… я еще что-нибудь пропустил?

– Хорошую новость или плохую?

– Плохую. Всегда плохую.

– «Грабители» узнали, где мы, и, вероятно, уже идут сюда, чтобы нас прикончить.

– Ясно. Наверное, этого следовало ожидать. А хорошая?

– В Уайтплейнс-Эдж Инара наткнулась на своего друга-миллиардера. Он собирает армию из спецов по безопасности, чтобы пришли и разгромили «Грабителей».

– Отлично, черт побери! Вот это, я понимаю, хорошая новость.

– Но вот беда, – сказал Саймон, – если «Грабители» навалятся на нас, то до прибытия армии мы не доживем. А они так и сделают, это несомненно.

– Значит, нужно их задержать. Будем обороняться сколько сможем.

– Мы, Джейн, ничего такого делать не будем, – сурово возразил Саймон. – Будь я проклят, если ты встанешь с этой кушетки и возьмешь в руки пушку.

– А ты попробуй остановить меня, козел. – Опираясь на локоть, Джейн приподнялся и сел на кушетке.

– В этом нет необходимости. – Саймон сделал шаг назад, освобождая место для Джейна. – Давай. Вставай.

Джейн попытался.

Пять раз.

У него ничего не получилось.

– Ребра горят? – спросил Саймон. – Голова кружится? Живот крутит?

– Ага, – прохрипел Джейн и рухнул на кушетку. Его лицо окрасилось в землистый цвет.

– Кажется, ты не понимаешь, насколько тяжело ты ранен, Джейн. Сейчас ты не в состоянии даже встать с постели, не говоря уже о том, чтобы участвовать в боевых действиях.

– Ты шутишь.

– Я смертельно серьезен. Если перенапряжешься, то нанесешь себе непоправимый вред. Можешь даже умереть. Обороной «Серенити» займемся мы. В этом бою Джейн Кобб не участвует.

– Ох ты, – вздохнул Джейн. – Мы в жопе.

Подготовка

Пастырь Бук оторвался от работы и выпрямился, уперев кулак в ноющую спину. Он уже не так молод, как раньше. Может, еще и не так стар, как Ной и Мафусаил, но определенно их догоняет.

Солнце палило, словно пламя в кузнице. Глаза Бука заливал едкий пот – несмотря на то что лоб закрывала бандана. Его руки налились свинцом, а ладони покрылись коркой грязи.

И все-таки дело было сделано. На него ушло три часа; за это время на борту «Серенити» было найдено все необходимое, приготовлена определенная смесь и проведены масштабные земляные работы, в которых принял участие Мэл. Каждую секунду Бук рассчитывал увидеть на горизонте «Грабителей». Однако похоже, что кто-то наверху ему улыбнулся. Они успели.

Мэл подошел к нему, ковыряя свежую мозоль на ладони. Он, как и Бук, был потный и грязный.

– Век бы не видеть эту лопату, – сказал он. – Как вы там назвали эту штуку? Слово французское, что ли… фуа-гра?

– Фугас, – ответил Бук.

– И эти фугасы сработают?

– Должны.

– Должны?

– Они сработают. На самом деле беспокоят меня только запалы. Они хорошо спрятаны под слоем земли, но я не знаю, не помешает ли она им гореть.

– Вы уже этим занимались?

– Ну не то чтобы… Домашние фейерверки я устраивал. Но то, что у нас тут, – это совсем другое. Теоретические принципы те же, но масштаб… несколько больше.

– Стоило бы проверить по крайней мере одну из них, но это может испортить весь сюрприз, – сказал Мэл с отрешенным видом. – Придется просто скрестить пальцы и надеяться на лучшее.

– Или верить, – сказал Бук.

– Пастырь, за последние годы милосердный Господь не давал мне особых поводов верить в него.

– Ничего, Мэл. Он даст тебе шанс в него поверить. Так всегда бывает.

* * *

В грузовом отсеке «Серенити» Зои и Уош собрали из ящиков и контейнеров баррикаду высотой в пять футов. Она была похожа на стену, которую ребенок строит из кирпичиков, только значительно больше. Между штабелей были узкие ниши для стрелков и один большой проход, который позднее будет заложен.

Уткнув руки в бока, Зои встала на трапе и заглянула внутрь, изучая их работу.

– Не лучшая закрытая позиция, которую я видела, – сказала она. – Но придется обойтись тем, что есть.

– Закрытая позиция… – отозвался Уош, выглядывая из-за штабелей. – Миссис Эллейн Уошберн, я обожаю, когда вы говорите непристойности.

– Если они не зайдут сзади, то мы, наверное, сумеем их отшлепать.

– «Зайдут сзади»… «Отшлепать»… Зои, ты реально меня возбуждаешь.

– Но если они пойдут на штурм, тогда, конечно, будет совсем другой коленкор.

– Нет, я серьезно. Я тут уже весь распалился.

– Но, наверное, мы все равно сможем их уложить.

Сейчас Зои уже делала это нарочно. Что бы она ни сказала, ее муж превратит в грязный намек. С таким же успехом можно ему подыграть.

– Разумеется, – добавила она, – если просто подольше с ними потрахаться, то они вымотаются и станут молить о пощаде.

– В койку, – сказал Уош и ткнул в Зои указательным пальцем. – Прямо сейчас. Я не шучу.

Зои искоса посмотрела на него.

– Зои, подумай – возможно, другого шанса у нас уже не будет. Никогда. В таком случае мне бы очень хотелось в последний раз возлечь со своей женой и исполнить супружеский долг.

Зои огляделась по сторонам. Мэл все еще совещался с Буком у корабля. «Грабителей» нигде не видно.

– Ладно, – сказала она, заходя внутрь корабля. – Но только быстро.

– Я же всегда быстро, нет?

– Да, но на этот раз сделай это намеренно.

* * *

Инара проводила предполетную диагностику своего шаттла. Все системы были в норме, панель индикаторов светилась зеленым, однако лучше не рисковать. Ей совсем не хотелось внезапно столкнуться с отказом оборудования просто потому, что она недостаточно хорошо проверила уровни энергии в аккумуляторах или давление в топливном цикле.

В дверь постучали.

– Войдите.

В шаттл вошла Темперанс Макклауд.

– Так вот как выглядит будуар компаньонки, – сказала Темперанс, оглядывая шелковые драпировки на стенах, роскошные ковры, невысокий столик с кальяном; все вместе – симфония в золотом и темных оттенках красного. – Практически так, как я себе и представляла.

– Темперанс… Чем обязана?

– Твой шаттл – наш туз в рукаве, – сказала Темперанс. – Таков ведь наш план, верно? Если все превращается в гоу ши, то на нем мы валим к чертовой матери. Вот я и решила убедиться, что у него все тип-топ.

– Все в порядке, уверяю тебя. Я регулярно занимаюсь его обслуживанием, – сказала Инара.

– Да уж наверное.

Инара изогнула бровь.

– Тонкий намек на мою профессию?

– Нет. Да. Ну да, верно. Извини, я не хотела тебя обидеть. Само вырвалось. Я вся на нервах.

– Как и все мы. Сюда, скорее всего, уже идет орда бандитов – и, возможно, нам грозят крупные неприятности.

– Да, и это тоже. Но на самом деле меня беспокоит Джейн. Я про свою дочь, а не про Джейна-мужчину.

– Постоянно приходится это уточнять, да? – сказала Инара. – Чтобы избежать путаницы.

– Я уже жалею, что выбрала именно это имя для своей девочки.

– А что такое с твоей Джейн? В чем дело? Она вроде теперь знает, что Джейн Кобб – ее отец. Проблема в этом?

– На этом корабле ничего не скроешь.

– Корабль невелик. Все рядом. Каждый в курсе того, что происходит у всех остальных, – даже я, несмотря на то что почти не вылезаю из своего шаттла. Если честно, то я тебя не осуждаю.

– Какое облегчение, – ответила Темперанс с ноткой сарказма в голосе.

– Ты – женщина, у которой правильно расставлены приоритеты. Ты приняла решение, основываясь на своих интересах и интересах нерожденного ребенка. Они важнее интересов Джейна Кобба, и так и должно было быть. Сомневаюсь, что в то время Джейн был более уравновешенным и надежным, чем сейчас. Я даже не знаю, смог ли бы он когда-нибудь стать хорошим отцом – хоть тогда, хоть в будущем.

– Да, кстати… – Темперанс глубоко вдохнула, словно собираясь с силами. – Я хочу кое в чем признаться.

Инара засомневалась в том, что Темперанс действительно пришла сюда затем, чтобы осмотреть шаттл. У нее возникло такое чувство, что это не более чем повод.

– Признаться… – сказала она. – По-моему, в таких делах лучше разбирается пастырь.

– Люди идут на откровенность и с компаньонками, верно?

– Да. Мы славимся тем, что не выдаем чужих секретов. Что ты хотела мне сказать?

Темперанс, казалось, была близка к тому, чтобы ответить, но затем покачала головой.

– Продолжай, – сказала Инара. – Поверь, это останется между нами.

– Нет… Дело не такое уж важное, подождет. Прости, что зря потратила твое время, Инара.

– Темперанс?

Но та уже выскочила из шаттла обратно в «Серенити». Инара последовала за ней, но затем остановилась. Нет, она не станет играть роль инквизитора. Если Темперанс нужно сбросить камень с души, она сделает это, когда захочет. Сейчас, очевидно, она к этому не готова.

Инара снова занялась шаттлом.

Начало конца Куганс-Блаффа

Мэр Гекльберри Джиллис затаился на сутки.

Это было нелегко.

Когда он расстался с Темперанс Макклауд и вернулся в Куганс-Блафф, перед ним стал вопрос. Куда идти? Что делать?

С одной стороны, городу нужен глава, точка, в которой сфокусировалась бы коллективная воля его жителей, человек, вокруг которого горожане могли бы сплотиться. Джиллис нужен городу. Он ведь мог принести поддержку и утешение, верно? Одним своим присутствием он напоминал бы людям о том, что порядок все еще существует, что структура власти не рухнула, что все остается по-прежнему – даже в этот сложный период.

С другой стороны, «Грабители» уже окружили Куганс-Блафф и быстро стали захватывать его. Бандиты расхаживали по улицам, обращая людей в бегство. Время от времени раздавалась стрельба и слышались вопли.

По дороге в город Джиллис наткнулся на два трупа, лежавших у обочины. Это были близнецы Картеры, Эрл и Эмери. Рядом с ними горела повозка. Не составило большого труда предположить, что братья попытались сбежать. Их поймали и застрелили, а затем сожгли повозку.

Когда Джиллис увидел это жуткое зрелище, у него в голове начала складываться четкая картинка. Он понял, что ситуация вышла из-под контроля и он практически не в силах на нее повлиять.

Он добрался до своего офиса и какое-то время прятался там. Постепенно шум снаружи смолк. К концу дня в городе воцарилась странная тишина. К тому моменту Джиллис уже мучился от голода и жажды. Через смежную дверь он незаметно проник в гостиницу, к которой примыкал его офис. Он надеялся, что у владельца гостиницы, Эбнера Маршфилда, на кухне найдется что-нибудь съестное – мясная нарезка или еще что-нибудь. Сгодится даже протеиновый батончик. А в холодильнике, разумеется, будет молоко, а может, даже пиво.

Но оказалось, что Эбнера в гостинице нет, но в ней полным-полно «Грабителей»: они превратили ее в свою базу.

Об этом факте Джиллису сообщили хриплые голоса, эхом разносившиеся по зданию. Он уже перешел к поспешному отступлению, когда перед ним из-за угла вышли два «Грабителя».

Джиллис нырнул в находившуюся рядом кладовку со всей ловкостью, на которую было способно его дородное тело, и стал молиться о том, чтобы эти двое его не заметили.

Когда они проходили мимо, он, дрожа от страха, прижал ухо к двери кладовки и прислушался. Они говорили об Элайасе Вандале: их предводитель лежал в лагере, восстанавливаясь после пулевого ранения. Вандал, похоже, распорядился взять город под полный контроль.

– Еще до ночи все должны разойтись по домам, – сказал один «Грабитель» другому. – Нужно устроить тут каманданский час.

– Каманданский час? – переспросил второй «Грабитель».

– Да, каманданский час.

– Ты имел в виду комендантский час?

– Я так и сказал. Каманданский час.

– Есть комендантский час. Никакого каманданского часа нет.

– Нет, есть. Это когда, типа, если выйдешь на улицу, то тебя расстреливают.

Двое мужчин, погруженные в дебаты о семантике, прошли мимо кладовки. Как только их голоса и шаги затихли, Джиллис приоткрыл дверь и выглянул наружу. Путь был свободен. Джиллис поспешил обратно в свой кабинет.

Однако сейчас ему следовало находиться где угодно, но только не в своем кабинете, рядом со зданием, битком набитым «Грабителями» – ведь в любой момент один из них мог пройти через разделяющую их дверь. Джиллис на всякий случай запер ее, но если кто-то нажмет на ручку и дверь не откроется, это может возбудить любопытство «Грабителей». Они захотят узнать, что находится за дверью, запертой на замок, и выбьют ее, чтобы это выяснить.

Джиллис понял, что должен покинуть офис. Солнце уже садилось. Скоро наступит комендантский час.

Черт побери, его уже могут взять за нарушение комендантского часа.

Он чуть приоткрыл другую дверь своего офиса – ту, которая выходила в переулок, отделявший гостиницу от нескольких магазинов. Ни одного «Грабителя» не видно. Быстро переваливаясь с ноги на ногу, он двинулся по переулку, затем повернул направо в еще более узкий переулок, который шел зигзагом мимо чьих-то задних дворов. В голове Джиллиса оформилось смутное желание вернуться в свой дом – продуваемую всеми ветрами обветшалую хижину на южной стороне города, в дом без нескольких ставней, в дом с дырявой крышей, которую он так и не собрался починить. Внезапно этот дом, несмотря на все его недостатки, показался Джиллису самым желанным местом, не только крепостью, но и убежищем. Если он засядет там, то будет защищен от посягательств «Грабителей».

Но этому было не суждено случиться. По улицам шастало слишком много бандитов. Джиллис увидел, как они загнали одного человека – Уоллеса Имса – обратно в дом, стреляя ему под ноги. Уолли Имс плясал, стараясь отскочить подальше от пуль, и вопил во все горло от страха и возмущения. Когда входная дверь захлопнулась за ним, «Грабители» грубо расхохотались и стали хлопать друг друга по плечам. У-мо-ри-тель-но!

Джиллис понял, что до своего дома он не доберется. По дороге он непременно наткнется на «Грабителей», и, возможно, ему повезет гораздо меньше, чем Уолли – его просто застрелят.

Джиллис спросил себя – почему просто не сдаться на милость следующей компании «Грабителей», которую он встретит? Может, нужно умолять их о том, чтобы они разрешили ему беспрепятственно добраться до дома? Он же, в конце концов, мэр Гекльберри У. Джиллис. Это имя и звание наверняка имеют вес.

Однако сейчас, оставшись без надзора со стороны Вандала, «Грабители» превратились в буйный, злобный сброд, в тело без мозга, подчиняющееся только своим инстинктам и аппетитам. Нельзя было надеяться на то, что они будут вести себя вежливо. Пока Элайас Вандал не выйдет на сцену, Джиллис не мог рассчитывать на поблажки. В данный момент он, мэр Куганс-Блаффа, был такой же незащищенной жертвой «Грабителей», как и любой из горожан.

Джиллис нашел убежище на ночь – и не где-нибудь, а в конюшне. Он забрался наверх, на сеновал, постелил себе соломы и лег спать.

Он не надеялся на то, что сможет заснуть, однако накопившаяся за день нагрузка и сильный стресс все-таки подействовали на него. Вдыхая теплый успокаивающий аромат соломы, прислушиваясь к редкому короткому фырканью кобылы в стойле под ним, Джиллис крепко заснул.

Около полуночи его разбудил грохот.

Его потревожила короткая серия приглушенных взрывов – хрусть-хрусть-хрусть – все в интервале тридцати секунд. Джиллис резко сел, смахнул солому с лица и заморгал, вглядываясь в темноту. Кобыла била копытом и ржала от возбуждения.

Во внешней стене сеновала было прорезано прямоугольное отверстие для вентиляции. Джиллис выглянул наружу. Он уже приблизительно представлял, где произошли эти взрывы и что они означали.

Как он и предположил, «Грабители» взорвали городские колодцы. В четырех местах Куганс-Блаффа сияло пламя, и к звездному небу поднимались небольшие столбы дыма. Истошные радостные крики где-то вдали подсказали Джиллису, что «Грабители» считают это чем-то вроде вечеринки: для максимального эффекта они даже скоординировали время взрывов так, чтобы они произошли один за другим. Кроме того, они конфисковали все запасы воды, которые нашли, и разбили цистерны и другие большие емкости. Они хотели, чтобы наказание было основательным и абсолютным.

Джиллис знал, что рано или поздно колодцы будут уничтожены. Однако знать – это одно, а увидеть своими глазами – совершенно другое. Печаль темным облаком окутала Джиллиса. Куганс-Блафф повторял судьбу Иньцзин-Батта. Теперь уже ничто не могло это изменить. Город ждет долгая, медленная и неминуемая смерть. «Грабители» преподадут горожанам тот же урок, что и жителям Иньцзин-Батта, урок, который предназначается и всему округу.

Если пойдете против «Грабителей», возмездие будет страшным.

Остаток ночи мэр Джиллис почти не спал. И остальные горожане, как он предположил, тоже.

Когда рассвело, голод и жажда стали мучить его еще сильнее. Лошадиный корм в ведре, висевшем у стойла, показался невыносимо соблазнительным, и лишь благодаря огромному усилию воли Джиллис смог пройти мимо и отправиться на поиски воды. Неподалеку у дороги стояла колонка. Джиллис повернул вентиль. Из колонки вылилась струйка воды – но прервалась раньше, чем он сообразил подставить ладонь. Вода просочилась в почву и теперь была навсегда потеряна для него.

Расстроенный, но не обескураженный – по крайней мере, не полностью – Джиллис постучал в дверь ближайшего дома, в котором жили старый Джейк Бухольц и его жена Салли. Дверь открыла Салли – в ночной рубашке и с двуствольным дробовиком в руках.

– Ты предложишь мне войти или отстрелишь мне голову? – спросил Джиллис.

– В дом ты не войдешь, – решительно ответила старуха. – Извини, мэр, но так уж получилось.

– Салли, послушай, весьма недружелюбно с твоей стороны. Я испытываю страшную нужду. Со вчерашнего утра у меня во рту не было ни крошки и ни капли воды. Неужели ты не проявишь ко мне хотя бы самую малость милосердия?

– Кто там, Салли? – раздраженно крикнул сверху Джейк Бухольц.

– Тут мэр, – отозвалась Салли, не сводя глаз с Джиллиса. – Он хочет войти, и ему нужен провиант.

– Не пускай его на порог, – сказал Джейк. – Это же все из-за него. Он привел сюда этих чужаков, надеясь, что они прогонят «Грабителей».

– Мэр, ты слышал, что сказал мой муж.

– Ну, Салли, строго говоря, это сделал не я, а Темперанс Макклауд.

– Но ты знал, что она связалась с ними. Верно?

– Знал, отпираться не буду. Я надеялся, что это нам поможет. Да, это была отчаянная мера, но в тот момент уже сложилась кризисная ситуация, и я был готов принять любую помощь.

– То есть ты практически так же виновен, как и Темперанс. Ты это санкционировал. Ты дал ей отмашку. И еще произнес ту речь на городской площади, красиво говорил про громкое и решительное «нет», про черту, которую нельзя переступать.

Стволы дробовика буравили Джиллиса, словно два шурупа.

– И вот смотри, что из этого вышло, – продолжала Салли. – Вода из труб не течет. У нас с Джейком есть ведро, его хватит на день, не больше. И все мы знаем, как все дальше сложится. Знаем, что станет с городом. Это будет новый Иньцзин-Батт. А теперь проваливай! – воскликнула она со злобой и тоской в голосе и замахнулась на него дробовиком.

Мэр Джиллис открыл рот, чтобы возразить, но затем закрыл его и понуро побрел прочь.

Вот и все. Именно так это и начинается. Сосед против соседа. Каждый защищает своих. Все ревностно охраняют свои уменьшающиеся запасы. Словно крысы в клетке, люди становятся все более отчаянными и бешеными, они бросаются друг на друга, зубами и когтями рвут на части всех, кто попадется на пути. Вскоре начнется хаос. Самоубийства, убийства, резня. И, рано или поздно, массовая гибель.

Куганс-Блафф обречен. И Джиллис ничего не мог сделать, только разделить его жуткую судьбу.

Джиллис, погруженный в эти мрачные мысли, едва обратил внимание на щелчок взводимого курка у него за спиной. Но протяжный голос он услышал:

– И куда это ты собрался, мой пузатый дружок?

Уверенно и по-капитански

– Пастырь, вам не кажется, что там, на горизонте, облако пыли? – спросил Мэл, щурясь. – Облако, которое можно увидеть, к примеру, если бы к нам шла целая толпа бандитов?

Бук ладонью прикрыл глаза от солнца и посмотрел в том же направлении, что и Мэл.

– По-моему, это именно оно, – ответил он.

– Есть ли надежда, что это вихрь, песчаная буря или что-то в этом роде?

– Надежды очень мало.

– Ну ладно.

Мэл взбежал по трапу грузового отсека и схватил со стены гарнитуру интеркома.

– Внимание всем. Это не учебная тревога.

Его голос разнесся по всем уголкам корабля.

– С северо-запада приближается противник. Какова его численность, пока нельзя сказать, но по моим предположениям… очень большая. Но мы к этому готовы. Все знают, что им делать. Займите свои места и ждите дальнейших распоряжений. – Он отпустил кнопку на гарнитуре. – Это прозвучало достаточно уверенно и по-капитански?

– В высшей степени, – ответил Бук.

– Отлично. Но если честно, то прямо сейчас я не чувствую себя слишком уверенно и по-капитански. Сейчас я словно вернулся в долину Серенити – в тот день, когда командование приказало нам сложить оружие. Тогда тоже было какое-то мерзкое ощущение в животе.

– Мэл, ты уже не на той войне.

– Это вы так говорите, пастырь. Но что-то подсказывает мне, что это не так. По-моему, я всегда буду сражаться на той войне.

* * *

Сидя на краешке койки, Зои натягивала брюки.

– Может, задержимся здесь на пару минут? – спросил Уош, поглаживая ее руку. – Пообнимаемся?

– Тебе прекрасно известно, что мы не можем. Ты слышал, что сказал Мэл. Вставай и одевайся, милый. Долг зовет.

– Долг пусть идет в жопу.

Зои сдернула с него одеяло.

– Вылезай.

Уош серьезно посмотрел на нее:

– Зои, я люблю тебя. Ты ведь знаешь это?

– Я тоже тебя люблю, Уош. Но мы не будем делать вид, будто сейчас говорим эти слова друг другу в последний раз. Мы еще долго будем вместе – много лет. – Она шлепнула мужа по голому заду. – А теперь выполняй приказ. Пошевеливайся.

– Ладно, ладно! – Уош слез с койки и схватил рубашку. – Господи, женщина! Сначала ты меня раздеваешь, потом хочешь, чтобы я оделся. Определись уже.

* * *

Инара, сидевшая скрестив ноги на полу шаттла, открыла глаза и вышла из глубокой, очищающей медитации. Она сосредоточилась на своих вдохах и выдохах, забыла обо всем остальном и сумела очистить свой разум. Теперь ее мысли смолкли: бурный водоворот превратился в спокойный, тихий пруд. Все семь ее чакр, от муладхары до сахасрары, находились в гармонии друг с другом. Теперь она чувствовала, что контролирует все свое тело, каждый его дюйм от костного мозга до кожи.

Инара погасила курившуюся перед ней ароматическую палочку и одним изящным движением стала на ноги.

Теперь она была готова ко всему.

* * *

Саймон сбросил с себя хирургический фартук.

– Будешь стрелять в людей, док? – спросил Джейн.

– Буду оказывать посильную помощь. Это не так уж трудно – прицелиться и нажать на спусковой крючок. Я уже делал это раньше.

– А как же твоя… эта, как ее… клятва Гиппогрифа? «Не навреди», и все такое.

– Моя клятва Гиппократа и я не возражаем против убийства в целях самообороны. Если вопрос стоит «либо мы, либо они», то я на время могу забыть о том, что я врач.

– Запомни одно: если прицелился в человека, не думай. Уложи его. В таких ситуациях сопли жевать нельзя.

– Спасибо, Джейн. Я приму это к сведению.

– Я серьезно. На передовой меня не будет, я не разделю с вами эту ношу. Вам будет здорово меня не хватать. Так что все остальные должны постараться.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Черт побери, как же мне хочется быть там, с вами.

– Знаешь что, Джейн? – Саймон посмотрел на него с искренним сожалением. – Именно сегодня мне тоже этого хочется, черт побери.

* * *

Ривер нашла Джейн Макклауд в комнате отдыха: та с кислой миной сидела в кресле.

– Сюда идут враги, – сказала Ривер.

– Знаю.

– Мэл попросил найти тебя и передать, чтобы ты шла в шаттл Инары. План такой: если станет слишком жарко, Инара всех нас увезет.

– Вот как? Значит, пока остальные будут загонять «Грабителей» на тот свет, я, как хорошая девочка, должна сидеть здесь и пинать балду?

– Кто тебе это сказал? – фыркнула Ривер. – Просьбу Мэла я выполнила – попросила тебя идти в шаттл Инары. А теперь пошли со мной: у меня есть идея получше.

Джейн встала.

– Ты отказываешься повиноваться своему капитану?

– Песенку я уже сыграла, – ответила Ривер. – А теперь хочу добавить к ней несколько трелей собственного сочинения. Сюда!

Она повела Джейн туда, где находились кубрики команды.

– Чья это комната? – спросила Джейн, когда они скользнули по лестнице в один из них.

– Джейна.

Джейн удивленно оглянулась. В комнате царил беспорядок; в ней пахло мужчиной и оружейным маслом. Примерно так она и представляла себе жилье Джейна Кобба.

Затем ее взгляд упал на желтую шерстяную шапку, лежащую на постели.

– Что это за дрянь? – воскликнула она. – Похоже на огромную испорченную ириску.

– Шапка Джейна.

– Он ее носит или моет ею унитаз?

– Это его лучшая шапка, – ответила Ривер. – Он приходит в ярость, если ее надевает кто-то другой.

Джейн водрузила шапку на голову и посмотрела на себя в зеркало, висевшее над раковиной.

– Она такая нелепая, – сказала Джейн. – Я ее обожаю.

– Это еще что. – Ривер потянула кусок ткани, который закрывал тайник с оружием. – У Джейна есть пушки.

– Пушки что надо, – одобрительно заметила Джейн. – Часть из них я знаю. Двустволка «Карпентер энд Лю», у мамы есть такая же. А вот это девятимиллиметровый «Шерррингтон» с полуавтоматическим режимом стрельбы. Из такого я однажды стреляла у друзей. Мы охотились на сусликов. Вот, видишь?

Он сдвинула шапку назад и отвела прядь волос, показав маленький треугольный шрам на лбу.

– От мушки. Я и не знала, какая у него отдача. Он подпрыгнул в руке и врезал мне по лицу. Дикая боль, лужа крови, но я все равно держалась. В тот день мы пару десятков подстрелили.

На ее лице появилось лукавое выражение.

– Ривер, погоди. Ты что, предлагаешь воспользоваться этими пушками по назначению?

– Никто нам этого не запрещал.

Джейн немного подумала – и с ухмылкой потянулась за «Шеррингтоном».

– Мама меня убьет, – радостно сказала она.

* * *

По дороге из медотсека Саймон встретил Кейли. Она несла в противоположном направлении громоздкую часть двигателя, которую лампы и свисающие провода делали похожей на мертвого робота-паука.

– Саймон.

– Кейли.

– Идешь на баррикады?

– Ага. А ты?

– Капитан хочет, чтобы я занималась ремонтом, что бы ни случилось. Чем скорее «Серенити» взлетит, тем лучше – так он сказал.

– С этим не поспоришь.

– Но за сегодня я ее не починю. И за завтра тоже. Я могу работать день и ночь напролет, и дел все равно будет по горло. Ремонт сложный, а я и так действую на пределе возможностей. Наверняка Мэлу пригодился бы еще один стрелок, но не-е-ет, я буду прикована к двигателю.

– Может, он просто не хочет, чтобы ты пострадала. Может, ты слишком дорога ему, чтобы бросать тебя под обстрел.

– Думаешь?

– На его месте я бы отправил тебя в безопасное место.

Кейли улыбнулась – мило, но слегка неуверенно.

– Это очень по-рыцарски с твоей стороны. Ну то есть со стороны Мэла.

– Ведь механик у нас только один, – сказал Саймон. – Мы не сможем заменить тебя, словно… ну словно эту деталь двигателя.

Кейли опустила взгляд на предмет, который держала в руках.

– Я – деталь двигателя?

– Критически важная. Деталь, без которой нельзя обойтись.

– Ух ты! Ладно, буду считать, что это комплимент. Но сейчас данная деталь двигателя должна пойти и поставить на место деталь двигателя, которую держит в руках. Саймон…

– Да?

– Пожалуйста, береги себя.

– Ты тоже, Кейли.

Они на несколько секунд посмотрели друг другу в глаза.

Затем Кейли импульсивно поцеловала его в щеку и умчалась прочь.

Саймон посмотрел ей вслед.

Деталь двигателя?

Он спросил у себя, почему он произносит такие глупости, когда он рядом с Кейли, и особенно когда они наедине? Почему ему кажется, что он всегда говорит ей не то, что надеется сказать? Простота и прямодушие Кейли почему-то заставляли его действовать уклончиво. Он, умный и образованный человек, не привык к откровенности, и поэтому Кейли каждый раз заставала его врасплох.

Когда-нибудь, сказал Саймон самому себе, он поймет, как нужно разговаривать с Кейли. И тогда он поведает ей о том, что у него на душе. Когда-нибудь.

* * *

Инара пришла в грузовой отсек и присоединилась к Зои и Уошу, которые засели за баррикадой. Рядом с ними Темперанс Макклауд заряжала винтовку.

Инара с одного взгляда поняла, что Зои и Уош только что занимались любовью. Хорошей она была бы компаньонкой, если бы не сумела заметить все признаки: румянец на щеках, удовлетворенные улыбки, теплые взгляды. Ошибки быть не могло. Молодцы.

Зои передала ей пистолет. Инара извлекла обойму, проверила затвор, осмотрела прицел. Все, похоже, в порядке. Она вернула обойму на место и загнала патрон в патронник.

Через несколько секунд появился Саймон. Зои выдала оружие и ему. Он взял его осторожно, словно оно могло его укусить.

Тем временем Мэл и Бук стояли рядом на трапе грузового отсека и наблюдали за тем, как «Грабители» подходят все ближе, ближе и ближе.

Отправь их в ад

«Грабители» мчали по равнине к «Светлячку», словно муравьи, которые собираются разорвать на части труп какого-то насекомого побольше и отнести в свой муравейник.

Толпу возглавлял Шем Бэнкрофт. Он получил от Вандала четкие инструкции. Ему надлежало сделать Малькольму Рейнольдсу предложение. Дать последний шанс. Если Рейнольдс его отклонит, следующий приказ был очень простым.

Отправь их в ад.

«Грабители» на лошадях окружили корабль, стали гарцевать вокруг него, с воплями стрелять в воздух. Так продолжалось несколько минут, пока Шем не решил, что угроз и запугивания уже достаточно и нужно переходить к делу. Чужаки, наверное, если и не дрожат сейчас от страха, то, по крайней мере, немного утратили твердость – словно мясо, которое отбили молотком.

Он остановил свою лошадь перед трапом грузового отсека, где ждали Рейнольдс с пастырем. «Грабители» собрались позади него. Поднятое ими облако пыли заслонило солнце, превратив его свет в тусклую серно-желтую дымку.

Демонстрация силы, похоже, не произвела впечатления на Рейнольдса и пастыря. Но Шем решил, что они все-таки нервничают, хотя и не подают вида. Они наверняка понимают, что в бою с таким многочисленным противником у них нет шансов. Фактически они уже покойники – если не примут оливковую ветвь, которую он собирался им протянуть.

– Рейнольдс! – крикнул он.

– Это я. А ты кто такой, черт побери?

– Меня зовут Шем. Я первый помощник Элайаса Вандала.

– Мистер Вандал не смог приехать? На это время у него уже назначена встреча?

– Он отправил меня, – сказал Шем. – Я уполномочен говорить от его имени.

– Прежде всего передай ему привет от меня. Как его плечо? Пулю извлекли?

– Да, и я тебе честно скажу, Рейнольдс, – Вандал недоволен тем, что ты сделал. Очень недоволен. Особенно тем, что ты в него выстрелил издалека. «Подлый трюк», – так он это назвал. Но он готов забыть прошлое.

– Да ну?

– Точно. Элайас Вандал – человек здравомыслящий. Он не всегда точит на кого-то зуб – особенно если человек, причинивший ему вред, готов возместить убытки.

– Любопытно, – сказал Рейнольдс. – И как я мог бы это сделать?

Шем не понимал, то ли парень шутит, то ли действительно готов рассмотреть вопрос о компенсации ущерба. Скорее всего – если судить по его вчерашним действиям в городе – он прикалывался. Но Шем все равно решил передать ему предложение Вандала.

– На борту твоего корабля две молодых женщины, – сказал он.

– Это факт?

– Несомненный. Обе симпатичные. Ты передаешь их нам прямо сейчас, без спора, и тогда мы оставим вас в покое. А если нет… ну тогда картинку ты сам себе нарисуешь.

– Хм… – Рейнольдс погладил подбородок. – Что скажете, пастырь? Вот Шем тут просит нас выдать ему двух молодых женщин – и за это обещает нас не атаковать. Как, по-вашему, это справедливый обмен?

– На первый взгляд – да, – ответил пастырь. – Две жизни в обмен на выживание всех нас? С такой арифметикой не поспоришь.

– Речь ведь идет даже не о жизнях, – сказал Шем. – Я хочу это прояснить. Мы просто немного попользуемся девушками. А когда закончим, отправим их обратно, вот и все.

– Но если мы позволим вам их забрать, кто поручится, что вы все равно на нас не нападете? – спросил Рейнольдс. – По-моему, дело слишком важное, чтобы поверить тебе на слово.

– Я свои обещания выполняю. И Вандал тоже.

– Это вселяет надежду, – сказал Рейнольдс. – Верно же, пастырь?

– Мэл, от таких слов у меня тепло по сердцу разливается.

– Шем, мне нужно подумать.

Широкая улыбка, которая не сходила с лица Рейнольдса, внезапно превратилась в гримасу злобы и отвращения.

– Шем, я подумал, и знаешь, что? Засунь это предложение себе в задницу. Ты – та ма дэ хунь дань! Черта с два ты утащишь кого-то с моего корабля в свой лагерь, чтобы подонки, которых ты называешь друзьями, могли развлечься! Этому не бывать. Нет, теперь послушай мое предложение. Сейчас я досчитаю до пяти. Если на счет «пять» вы, ублюдки, не броситесь наутек, то ты проклянешь тот день, когда твоя мамаша и твой братец решили тебя зачать.

Шем не сразу расшифровал фразу насчет матери, но затем до него дошло, и Шем, мягко сказать, рассвирепел.

Однако к тому моменту Рейнольдс уже начал считать.

– Три. Четыре.

Шем был ошарашен. Неужели этот парень действительно предполагает, что «Грабители» послушаются его и уйдут? Он угрожает им? Чем? Шем обратил внимание на сложенные штабелями ящики в грузовом отсеке корабля и вооруженных членов команды, которые прятались за ними. Неужели Рейнольдс в самом деле верил, что эта горстка людей остановит более пятидесяти «Грабителей»? Да никогда!

– Пять.

Рейнольдс неторопливо спустился. В руке он что-то держал.

Зажигалку?

– Не говори, что я тебя не предупреждал. – Он опустился на колени у основания трапа.

Зажигалка щелкнула. Вспыхнул огонек.

Рейнольдс коснулся пламенем земли, и внезапно раздалось какое-то шипение.

Рейнольдс помчался обратно на корабль, а Шем тем временем тупо оглядывался, пытаясь понять, что происходит.

Это шипение… Оно напоминало звук, который издают зажженные фитили.

Никаких фитилей он не видел, но чувствовал запах гари, а это заставляло предположить, что они где-то есть.

И тогда Шем решил, что если есть фитили, то, по определению, должна быть и взрывчатка. А это плохо.

Шем уже собирался крикнуть «Грабителям», чтобы те живо убрались подальше.

Но он опоздал.

В это утро кто-то действительно отправился в ад.

Но это была не команда «Светлячка».

Самодельные и несколько примитивные мины

Фитили были сплетены из хлопчатобумажных ниток и пропитаны спиртом.

Взрывчатка состояла из смеси протирочного спирта и перекиси водорода, очищенной и высушенной до состояния мелких белых гранул.

Так называемые «фугасы» представляли собой небольшие трубы, плотно набитые белым порошком, поверх которого лежал слой камней.

Фактически это были мины – самодельные и несколько примитивные.

Тем не менее они сработали.

Фугасы, закопанные в землю вокруг «Серенити», быстро взорвались один за другим. Всего их было двенадцать. Восемь располагались рядом с задней частью корабля, прямо под ногами «Грабителей».

Именно они нанесли больше всего урона. Осколки камней, словно шрапнель, с огромной скоростью полетели во все стороны и разорвали на части или порубили в капусту каждого, кто находился в радиусе пятнадцати футов.

Оставшиеся четыре фугаса находились по бокам от корабля. Они нанесли меньше ущерба, а один из них вообще не взорвался: фитиль оказался с дефектом и погас на полпути. Но они тоже повысили общий уровень паники. Лошади вставали на дыбы, сбрасывали с себя седоков и в страхе скакали куда глаза глядят, не реагируя на все попытки их успокоить.

Повсюду царил хаос. Его усилила команда «Светлячка», которая принялась поливать «Грабителей» свинцом. Бандиты, и пешие, и конные, бросились врассыпную, чтобы уйти из-под обстрела. Многие падали, и кое-кто из них уже не вставал.

В течение целых двух минут «Грабители» пребывали в полном замешательстве. Участок земли, на котором они собрались, теперь был испещрен кратерами и завален трупами и частями тел, как человеческих, так и лошадиных. Люди кричали от боли и ужаса, и их вопли смешивались с пронзительным ржанием лошадей. «Грабители», которые не пострадали, даже и не подумали открыть ответный огонь: они пытались усмирить своих коней или искали укрытие.

В числе раненых оказался и Шем Бэнкрофт: одна из взрывных волн задела его вскользь. Его лошадь пала под ним: обломки практически выпотрошили ее. Теперь Шем лежал рядом с ней, растянувшись во весь рост. Сам он получил удар по голове. Вся левая часть его лица онемела, и он чувствовал, как по его шее течет горячая кровь. Проведя пальцами по щеке и виску, он обнаружил крошечные камешки, которые вонзились в кожу, словно острые точки шрифта Брайля.

В ушах у Шема звенело, и он испытывал странное чувство дезориентации; ему казалось, что сейчас он не находится здесь, а где-то парит. Бойня, которая происходила вокруг него, представлялась ему чем-то нереальным, каким-то кошмаром. Все пошло наперекосяк. Чужаки с другой планеты уничтожали «Грабителей». Это неправильно. Все должно быть совсем не так. Шем здорово подвел Вандала. Вандал будет в ярости.

Смесь мощных эмоций – гнева, чувства вины и страха – заставила Шема прийти в себя. В голове у него прояснилось. Он вспомнил, что у него есть задание, которое нужно выполнить.

Приподнявшись на локте, он достал пистолет и открыл огонь по чужакам.

– Что вы делаете? – завопил он на ошеломленных «Грабителей». – Что вы носитесь, словно безголовые куры? Стреляйте в них! Застрелите этих ублюдков!

Постепенно «Грабители» поняли, что от них требуется, и последовали его примеру. Кто-то прижался к земле, чтобы в него было сложнее попасть; другие спрятались за трупами лошадей. Тем временем всадники сумели взять под контроль своих перепуганных лошадей и тоже вступили в бой.

Паническое отступление превратилось в контрудар. Шему удалось воодушевить «Грабителей», и они снова пошли в атаку.

* * *

Пули врезались в контейнеры, рикошетили, с визгом разлетались по грузовому отсеку. Грохот выстрелов эхом отдавался в замкнутом пространстве, превращался в один долгий, взрывной каскад шума.

Мэл стрелял, стрелял и стрелял сквозь щель между ящиками, останавливаясь лишь для того, чтобы перезарядить оружие. Зои, Уош, Инара, Темперанс, Бук и Саймон следовали его примеру. Зои, Уош, Инара и Темперанс стреляли на поражение. Саймон пытался делать то же самое, но с несколько меньшим успехом. Пастырь Бук, со своей стороны, стрелял только для того, чтобы ранить. Его рука была настолько тверда, а познания в анатомии настолько глубоки, что делать это он мог с уверенностью. Если он целился в бедро «Грабителя», то не задевал бедренную артерию. Если его пуля попадала в плечо, то проходила навылет, обычно не повреждая кость. Он выводил врагов из строя, не убивая и даже не нанося долговременного вреда.

«Серенити» тоже получал урон: «Грабители» не всегда попадали в баррикаду или даже в грузовой отсек. В их стратегии, если ее можно было так назвать, количество выстрелов было важнее точности. Победу, похоже, должно было принести огромное количество пуль, а не меткость стрелков. Это больше походило не на точечный удар, а на ковровую бомбардировку.

Корпус корабля был способен выдержать обстрел из пистолетов. Многослойные пластины из композитных сплавов, покрывавшие его, могли плавиться, чтобы рассеивать тепловое изучение – например, во время входа в атмосферу. Кроме того, они обладали растяжимостью, что позволяло отражать объекты столкновения – такие как микрометеороиды и другой мелкий космический мусор. Пули, даже бронебойные, в лучшем случае царапали корпус, но не пробивали его.

Но выстрел из гранатомета, возможно, нанесет урон кораблю и уж точно разрушит баррикаду.

Поэтому когда Мэл увидел, как «Грабитель» с гранатометом встает на колено, то сразу изложил ему свою точку зрения на этот счет.

Он выстрелил из «Молота свободы» – но не в самого «Грабителя», а в гранатомет. В яблочко! Оружие взорвалось, превратившись в приятный взгляду огненный шар. Верхняя часть бандита перестала существовать. Его нижняя часть с дымящимся обугленным животом еще несколько секунд постояла на коленях, а затем завалилась набок.

Тем не менее ящики и контейнеры, из которых состояла баррикада, постепенно разрушались под воздействием огня «Грабителей». Она уже все меньше защищала тех, кто находился за ней. Рано или поздно очередная пуля прошьет один из ящиков насквозь.

– Отступаем! – крикнул Мэл. – Эту позицию нам не удержать. Назад!

Бук, Инара, Темперанс и Саймон немедленно подчинились; Саймон не скрывал своего облегчения. Зои и Уош продолжали вести огонь, а Мэл тем временем подполз на четвереньках к выключателю и ударил по нему кулаком. Трап начал подниматься.

Пули «Грабителей» напрасно гудели и щелкали, ударяясь по нижней поверхности трапа, пока он аккуратно становился на свое место. Мало-помалу стрельба стихла: «Грабители» поняли, что просто понапрасну тратят патроны. Они уже не могли попасть в тех, кто укрылся на корабле.

Но вскоре, подумал Мэл, они испробуют какой-нибудь другой метод. В покое «Серенити» не оставят. «Грабители» понесли значительные потери – по его подсчетам, от них осталась половина, а то и меньше, – но это лишь добавит им решимости.

Теперь речь уже шла не о том, чтобы взять в плен Ривер и Джейн, и не о том, чтобы избавиться от таких досадных помех, как Мэл и остальные члены команды.

Теперь «Грабители» жаждали крови. Они мечтали отомстить.

«Серенити» в осаде

Шем Бэнкрофт испытывал сильную боль. Онемение прошло, и теперь левая половина лица была словно в огне. Ему было больно разговаривать, поворачивать голову и даже мигать.

С чужаками нужно посчитаться хотя бы за это. Малькольм Рейнольдс и его команда укрылись на корабле. Правда, Шем, окажись он на их месте, поступил бы точно так же. Теперь «Светлячок» стал их крепостью, и они подняли мост. Умная тактика, но трусливая – не дать бой, а отступить.

Кроме того, неприступных замков не бывает. Их же всегда можно осадить, верно?

Шем спросил себя – а что бы сделал в подобной ситуации Элайас Вандал? Он бы не мытьем, так катаньем проник на корабль, вот что. Как бывший Пожиратель – якобы Пожиратель, поправил Шем сам себя, ведь в истории Вандала концы с концами не сходились, – Вандал пошел бы на все, лишь бы заполучить этих девушек. Он бы применил грубую силу, чтобы получить желаемое.

Шем считал себя чуть более хитроумным. Прежде всего он стал искать уязвимые места корабля. Судя по тому, что он знал о схеме «Светлячков», в верхней части корабля должен быть по крайней мере один люк для эвакуации. Люк можно взломать, разрезать горелкой, даже взорвать с помощью динамита. Иллюминаторы тоже, возможно, не устоят. Кварцевое стекло, покрытое алмазами, было чуть более хрупким, чем пластины обшивки. Пара точных выстрелов из гранатомета, и оно так сильно потрескается, что его удастся вышибить одним-двумя сильными ударами ноги.

Поднять людей на корабль сложно, но не невозможно. У «Грабителей» есть веревки. Из стремян и шпор они изготовят крюки.

Хотя боль и не ослабевала – если уж на то пошло, то она даже усиливалась, – но Шем вдруг ощутил мощный прилив удовлетворения.

Он знал, что не умен – по крайней мере, он не из тех, кто набирается ума из книжек.

Но временами он был чертовски находчивым.


Джейн прислушивался к какофонии взрывов и стрельбы, и в нем росло раздражение. Тяжело лежать на больничной койке, пока вокруг кипит сражение. Эта пытка была едва ли не хуже, чем боль в груди. Он должен участвовать в бою – и не потому, что он какой-то дуболом-мачо, которому приятно стрелять в людей. Ну, может, отчасти и поэтому. Но главная причина заключалась в том, что он лучше всех на корабле разбирается в этих делах – даже лучше, чем Мэл и Зои. Это его стихия. Рыбы плавают в воде, птицы летают в воздухе, а Джейн Кобб участвует в перестрелках. Он жил этим. Кое-кто мог даже сказать, что он от этого тащится. Например, так утверждала та девочка из борделя Нанди. Хелен – так ведь ее звали, да?

Кроме того, «Серенити» – его дом, а ведь мужчина свой дом защищает, верно же? Это один из главных принципов настоящего мужчины. Если кто-то пришел к тебе домой со злыми намерениями – отправь ублюдка на тот свет. Так полагается, и об этом ты ни капельки не жалеешь.

Оборона «Серенити» стала для Джейна еще важнее теперь, когда на корабле находилась его семья. Его родная дочь. Его плоть и кровь.

Джейн все еще привыкал к мысли о том, что он – отец. Для него это известие стало настоящим шоком. Столько лет он прожил свободным, словно ветер, не связанным обязательствами. Из родственников у него были только мама и брат Мэтти, но теперь внезапно у него появилось потомство, а с ним и множество обязательств.

Он пока не мог понять, как он относится к Джейн Макклауд. Он пару раз пообщался с ней, и она показалась ему неплохим ребенком – смышленой, стойкой и решительной девочкой.

Однако к ней как к дочери он испытывал странные, сильные чувства, к которым он не привык. Главным образом ему хотелось любой ценой защитить ее – например, когда он решил, наперекор здравому смыслу, выступить вместо Мэла в поединке против Вандала. Еще совсем недавно он с любопытством ожидал, когда начнется бой между Мэлом и Вандалом, и лениво размышлял, не заключить ли с кем-нибудь пари об исходе поединка. И вдруг, после серии все более прозрачных намеков Мэла на отцовство, Джейн вдруг понял, что Джейн, скорее всего – его дочь, Джейна накрыла волна определенности. Это чувство застало его врасплох. Он вдруг ощутил, что готов на все, даже на любую подлость, лишь бы защитить Джейн. Это чувство никуда не исчезло – и, вероятно, с тех пор даже усилилось.

Прямо сейчас оно говорило ему, что он уже не может оставаться в изоляторе. Это просто не вариант. К черту Саймона Тэма и его познания в медицине. Много он понимает, сопляк.

Но сначала нужно вытащить из руки чертову иглу капельницы.

Джейн взялся за трубку и тянул, пока игла не выскочила.

Это было немного неприятно, особенно то, что из вены, в которую была вставлена капельница, сразу тонкой струйкой потекла кровь. Неприятно, но терпимо.

Затем настало время слезть с кушетки.

Ощущения от этого действия Джейн даже не мог назвать «ужасными».

К ним больше подходило слово «чудовищно».

Джейн пытался двигаться осторожно, дюйм за дюймом. Но как только он спустил одну ногу с кушетки, все его тело застыло от приступа боли. Продолжать он не мог, но и вернуться обратно – тоже. Он застрял в этой позе, с одной ногой, беспомощно болтающейся в воздухе. Любое движение лишь усиливало боль.

В конце концов он понял, что у него только один выход.

Стиснув зубы, Джейн заставил себя скатиться с кушетки.

Об пол он ударился неповрежденной частью тела.

Это был единственный позитивный момент. Все остальное было мучительно. На Джейна накатила волна зверской боли, и ему захотелось свернуться клубочком на полу и зарыдать, как младенец.

Однако вместо этого Джейн заставил себя встать на четвереньки. Затем, сопровождая процесс шипением, рычанием и стонами, он поднялся на ноги, опираясь на кушетку.

Тяжело дыша и истекая потом, Джейн немного постоял, подождал, пока боль утихнет. Его едва не стошнило. Только благодаря огромному усилию воли он не потерял сознание.

Постепенно боль начала ослабевать. Однако совсем уходить она, похоже, не собиралась. Это было бы слишком кстати, слишком мило с ее стороны. Но боль по крайней мере сбавила обороты – словно из уважения к его стойкости.

– Ну ладно. Так. Так. Это сделано. Худшее позади. Все остальное будет легче легкого.

Джейн посмотрел на свою футболку – ту самую, в которой он дрался с Вандалом. Она лежала на столе – смятая в комок, покрытая пятнами крови, кое-где порванная. Выше пояса на Джейне не было ничего, если не считать повязки на ребрах. Расхаживать в таком виде нельзя, особенно сейчас, когда на корабле Джейн. В присутствии своей дочери мужчина должен быть полностью одет. Правила приличия и все такое.

Ему удалось надеть на себя футболку – но лишь с огромным трудом. Поднять руки над головой, засунуть их в рукава, натянуть футболку на тело – эта последовательность простых, повседневных действий теперь превратилась в суровое испытание, от которого перехватило дух и накатила тошнота.

– Ха! – воскликнул Джейн, когда наконец разобрался с футболкой. – Все не так уж и страшно. Отлично, отлично.

Следующий этап: найти оружие.

Джейн сделал три шага к двери изолятора.

Четвертого шага он не помнил. Он знал только одно: он лежит на полу лицом вниз, а внутри у него произошло извержение небольшого вулкана, и теперь его грудную полость заливает раскаленная лава. При каждом вдохе вулкан извергал еще немного лавы.

Похоже, что встать с постели и пойти в бой – более сложное дело, чем ему казалось.

Но это его не остановит.

Дополнительный повод – доказать неправоту Саймона Тэма.

Еще более мощный стимул – доказать, что он хороший отец для Джейн.

* * *

Шем выбрал полдюжины «Грабителей», которым предстояло залезть на «Светлячка» и проникнуть внутрь.

Никто из них не вызывался добровольцем, но Шем просто поставил их перед фактом: выполняйте приказ или держите ответ перед Вандалом. По мнению Шема, это была крайняя мера: упомянуть имя их предводителя. Вандал был своего рода божественной властью, с которой умные люди не спорили. В прошлом многие «Грабители» на собственном горьком опыте узнали, что бывает с теми, кто не подчинился Элайасу Вандалу или разозлил его. Пока тянулись последние, жуткие минуты жизни этих людей, они, несомненно, сожалели о своей ошибке и мечтали ее исправить. Однако сложно раскаяться в грехах, когда у тебя отрезан язык, выколоты глаза, а кожа порезана ножом на ремешки.

По команде Шема один из «Грабителей» сделал лассо и закрепил петлю на шипе для снятия статических разрядов, расположенном позади модуля «Светлячка», где находился мостик. Другой бандит закрепил самодельный крюк на одном из крыльев корабля.

«Грабители» полезли на корабль по веревкам.

Тем временем еще один «Грабитель» с гранатометом прицелился в иллюминаторы мостика.

* * *

На мостике Мэл в компании Уоша следил за действиями «Грабителей». Он предполагал, что бандиты попытаются пойти на штурм «Серенити», но не ожидал, что они придут в себя так быстро и что их атака будет столь безрассудной и дерзкой.

Как будто они не знают, что команда «Серенити» поджидает их у каждой потенциальной точки проникновения и готова дать отпор.

– Зои? Ты уже у люка? – спросил он в микрофон коммуникатора.

– Только что прибыла, сэр, – ответила Зои. – И тут крошечная проблемка.

Мэл подавил стон.

– Может, просветишь меня?

– Люк открыт.

– Так закрой его.

– Да, сэр, но кто его открыл? И зачем? Наверняка это кто-то из нас. Мне не нравится об этом говорить, но вам не кажется, что у нас на борту предатель? Тот, кто открыл для них дверь, чтобы помочь врагу?

– Это невозможно. Не может быть. Единственные подозреваемые – это Макклауды. Но Темперанс сражалась бок о бок с нами, а у Джейн Макклауд нет причин перейти на сторону «Грабителей» и куча причин этого не делать. Причина в чем-то другом.

– Я выясню, что произошло.

– Сделай это, Зои, и поскорее. Еще немного, и корабль будет кишмя кишеть «Грабителями».

Легкие мишени, стреляющие по легким мишеням

Зои поднялась по лестнице к люку, держа «Ногу кобылы» наготове, осторожно подтолкнула его и выглянула наружу.

– Уо де ма хэ та де фэн куан де вай шен, – выдохнула она. Матерь Божья и все ее чокнутые племянники.

На куполе наблюдательного поста «Серенити» лежали Ривер и Джейн с оружием в руках. На голове Джейн почему-то была отвратительная шапка Джейна.

Две девушки следили за «Грабителями», которые лезли на корабль.

И готовились открыть по ним стрельбу.

В теории это был неплохой план – обстреливать нападавших с купола наблюдательного поста. Тут они находились на господствующей высоте, а «Грабители» представляли из себя легкую мишень.

Однако на практике это было чистое безумие. Купол был открытой позицией, а Ривер и Джейн на нем тоже являлись легкими мишенями. Зои понимала: как только они откроют огонь, то сразу привлекут к себе внимание. «Грабители», окружившие корабль, немедленно заметят их и станут стрелять в ответ.

Зои зашипела, пытаясь предупредить их – крик встревожил бы «Грабителей», однако ни Ривер, ни Джейн ее не услышали. Джейн прицелилась из пистолета в бандита, стоявшего на левом крыле «Серенити».

Зои быстро вылезла из люка и поползла вверх по куполу. Уклон был слишком крутой, а пластины обшивки слишком скользкие, чтобы идти по ним.

Джейн выстрелила. Пуля попала в руку «Грабителя». Он пошатнулся и свалился с крыла.

С радостным воплем Джейн отбила пять Ривер. Теперь настал очередь Ривер. Из всех стволов она выбрала не что-нибудь, а «Веру». Громоздкую винтовку она держала словно профессионал. Один глаз смотрит в прицел. Палец согнут на скобе. Тело расслаблено. Дыхание спокойное, медленное. Зои подивилась бы такому мастерству, если бы в этот момент не пыталась добраться до девушек.

Ривер нажала на спусковой крючок. «Вера» громыхнула, и голова «Грабителя» исчезла в красной дымке.

Именно сейчас, когда Зои наконец оказалась рядом с Ривер и Джейн, «Грабители» вычислили позицию двух снайперов и открыли ответный огонь. Они не могли как следует их разглядеть и поэтому не понимали, что именно этих двух женщин Шем мечтал взять живьем. Они видели лишь угрозу, которую нужно нейтрализовать.

Пули полетели в девушек с обеих сторон.

Зои схватила Джейн за руку.

– Назад, в люк! Пригнитесь!

Вражеская контратака потрясла Джейн. Ей просто не пришло в голову, что «Грабители» могут стрелять в ответ.

Зои подтолкнула ее в сторону люка.

– И ты тоже, Ривер, – сказала она.

– Я могу уложить еще нескольких, – возразила Ривер.

– А они могут отстрелить тебе голову. Шевелись, черт бы тебя побрал!

Джейн уже была у люка. Ривер, не выпуская из рук «Веру», скользнула по куполу вслед за ней. Зои тем временем стреляла во все стороны из своего карабина.

Когда обе девушки оказались внутри «Серенити», Зои бросилась назад и заскользила ногами вперед по куполу в сторону люка. Пуля одного из «Грабителей» пролетела так близко от нее, что взъерошила ей волосы.

Она упала в люк, совсем не грациозно приземлилась на пол, а затем бросилась вверх по лестнице, с силой захлопнула люк и заперла его.

– Господи боже мой, что это вы затеяли? – рявкнула Зои, повернувшись к Ривер и Джейн. – Хотите, чтобы вас убили?

– Нам показалось, что это хорошая мысль, – сказала Джейн.

– Ривер, от тебя я такого не ожидала.

– Еще двоих «Грабителей» уложили, – просто ответила Ривер. – Двадцать три осталось.

– Все равно, – сказала Зои. – Ситуация под контролем. Нам совсем не нужно, чтобы вы палили куда ни попадя и вели себя как идиотки. Вы даже не знаете, какая опасность вам угрожала.

– Я знаю, – сказала Ривер. – Довольно большая.

– Зои, вот это, по-твоему, «под контролем»? – презрительно фыркнула Джейн, оживленно жестикулируя. – Минуты через три ваш корабль возьмут штурмом. «Грабители» вломятся сюда, и тогда вы будете драться с ними в коридорах и в каютах, отступать все дальше и дальше, а они будут давить, пока всех нас не убьют.

– Джейн, мы знаем о боевых действиях гораздо больше, чем тебе кажется.

– Ты с Мэлом – возможно. Вы оба воевали. Но остальные-то – гражданские, как я и моя мама. Это будет бойня. Нас с Ривер нельзя винить за то, что мы решили проявить инициативу. Лучше что-то сделать, чем сидеть и ждать, когда тебя прикончат.

Зои увидела, как вспыхнули голубые глаза Джейн. Этот взгляд был ей знаком. Этот особый вид обидчивости и упорства она много раз читала в других голубых глазах, в глазах отца Джейн. Джейн Макклауд чертовски много взяла от Джейна Кобба – возможно, даже больше, чем нужно.

– Кроме того, – добавила Джейн, – ты не имеешь права мной командовать. Ты – не моя мать.

– Да, но я – твоя мать, – сказал кто-то за спиной Зои.

Темперанс. Она появилась в коротком коридоре, который вел к эвакуационному люку.

– И я крайне разочарована твоим поведением, юная леди, – продолжала Темперанс. – Зои только что рисковала своей шкурой, спасая тебя. Ты могла хотя бы проявить раскаяние.

– Мам, отвали, это не твое дело. Да и откуда ты вообще знаешь, о чем мы с Зои говорили?

– Ну спорите вы довольно громко. Ваши голоса слышны почти в каждом уголке корабля. Мне казалось, что я хорошо тебя воспитала, а ты взяла и устроила эту дурацкую выходку.

– Мисс Макклауд, – начала было Ривер.

– Не сейчас, Ривер. – Темперанс подняла вверх указательный палец, останавливая ее. – С этим делом должны разобраться мы с Джейн.

– Зачем? – выкрикнула Джейн. – Зачем в чем-то разбираться? Мама, неужели ты не понимаешь, что мы все скоро умрем? И это в лучшем случае. В худшем я стану куклой для случки в лагере «Грабителей». Я прекрасно понимаю, что произойдет, если я попаду к ним в лапы. Девушка моего возраста для них лакомый кусочек. Честно говоря, они бы оказали мне услугу, если бы убили меня там, наверху.

– Не смей со мной так разговаривать, девочка, – сказала Темперанс.

– Ты же знаешь, что я права. В данных обстоятельствах каждый из нас может надеяться лишь на быструю смерть.

– Ни за что, – сказала Зои. – Я этого не допущу.

– Зои? – донесся голос Мэла из ее коммуникатора. – Как у тебя там дела? Я слышал выстрелы – из твоего оружия и из других стволов тоже. Все живы?

– Все в порядке, сэр, – ответила Зои. – Была пара неприятных моментов, но все живы, все на месте.

– А люк?

– Заперт.

– Ты выяснила, почему он был открыт?

Зои посмотрела на Ривер и Джейн.

– Беспокоиться не о чем. Просто… небольшое недоразумение, которое уже улажено.

– Отлично, – сказал Мэл. – Если хочешь знать, то, по-моему, с минуты на минуту к нам в дверь громко постучат.

Полученный урон

Мэл снова выглянул из иллюминатора.

У «Грабителя» с гранатометом – который, к радости Мэла, оказался единственным – возникли проблемы с оружием. Похоже, что боевая часть гранаты не была выровнена со спусковым механизмом. Бандиту пришлось достать снаряд из гранатомета и изменить сборку усилителя и маршевого реактивного двигателя, более прочно вкрутив один в другой.

Теперь гранатомет был полностью исправлен и готов к стрельбе. Неизбежный момент оказался лишь ненадолго отложен. «Грабитель» вскинул оружие на плечо.

– Как думаешь, «Серенити» выдержит попадание? – спросил Уош.

– Ты же пилот, ты мне и скажи.

– Выдержит. Наверняка выдержит. Нет ничего прочнее «Светлячка» третьей серии.

Но даже произнося эти слова, Уош отступил от иллюминаторов.

На мгновение у гранатомета вырос огненный хвост.

Раздался грохот и звук, похожий на свист – пунт.

В следующую секунду мощный взрыв потряс мостик. Перед иллюминаторами встала стена пламени.

Затем появились клубы дыма, а когда они рассеялись, Мэл и Уош с радостью отметили, что стекло не разбилось и даже осталось практически в идеальном состоянии. Кое-где виднелись черные следы копоти, но ни одной трещины.

– Ха! – Уош возбужденно запрыгал. – Даже красочка не облезла. Выкуси, придурок!

– Он попробует еще раз, – заметил Мэл.

«Грабитель» уже заряжал оружие.

– В такие дни, – вздохнул Мэл, – я реально жалею, что у корабля нет орудий.

* * *

Когда в корабль попала первая граната, Джейн стоял, прислонившись к дверному косяку изолятора. Взрывная волна докатилась до каждого уголка «Серенити», заставила корабль немелодично застонать, словно треснутый гонг. Джейн пошатнулся и уцепился за дверную коробку, чтобы не упасть. Затем он оттолкнулся от нее и пошел в сторону грузового отсека.

Когда прилетела вторая граната, Джейну уже не за что было держаться. Его колени подогнулись, и он рухнул на пол.

Там его нашел Саймон – Джейн лежал на полу, словно смятая куча одежды, и пищал как котенок. Саймон поднял его и уговорил вернуться на кушетку. Одновременно он прочел ему лекцию о выздоровлении и уходе за ранами, но Джейн едва его слышал.

* * *

Теперь на корабль забралась уже дюжина «Грабителей», и еще больше было на подходе. Двое добрались до люка, и один из них начал просовывать под него ломик. Еще двое по очереди били кувалдой по двери запасного шаттла. Один «Грабитель» целеустремленно обходил шаттл Инары. Третья граната наконец-то повредила один из иллюминаторов: на его стекле появилась тонкая сетка трещин. У этой и всех остальных потенциальных точек проникновения в засаде сидел один из членов команды, готовый в любой момент открыть огонь. Рано или поздно корпус «Серенити» будет вскрыт, и тогда – это было ясно как божий день – начнется перестрелка в замкнутом пространстве.

* * *

Мэл, по-прежнему остававшийся на мостике, стиснул зубы. Если «Грабители» захватят «Серенити», они смогут бежать на шаттле Инары. Мэлу не нравилось думать о том, что придется бросить корабль, но если бандиты его захватят, то альтернативы не будет. Но он заставит их дорого заплатить за этот успех. Он будет стрелять в этих сволочей, пока шаттл не взлетит.

Эта мысль отчасти утешала Мэла, пока он следил, как «Грабитель» готовится в четвертый раз выстрелить из гранатомета. Мэл ощущал попадания гранат, словно удары кулаками по его собственному лицу. Нападение на «Серенити» было для него личным делом.

Он приготовился к следующему удару.

Но удара не последовало.

«Грабитель» опустил гранатомет и удивленно оглянулся по сторонам. Ему словно кто-то отдал приказ не стрелять.

Через секунду в поле зрения появился маленький личный транспорт на воздушной подушке. В нем сидел водитель и трое пассажиров. Одним из трех был какой-то «Грабитель», двое других – Элайас Вандал и мэр Джиллис.

Джиллис понуро сгорбился на сиденье. «Грабитель» держал у его виска пистолет.

Вандал, напротив, стоял выпрямившись и, казалось, был очень доволен собой.

Вражда

Транспорт остановился недалеко от «Серенити». Его резиновые фартуки выпятились наружу, сдуваясь.

Вандал взял в руки громкоговоритель.

– Рейнольдс, я знаю, что ты меня слышишь. Смотри, кого я встретил в Куганс-Блаффе. Твой приятель бродил по городу, словно заблудшая овечка. Мэр Джиллис, поздоровайтесь с мистером Рейнольдсом.

Джиллис уныло поднял руку.

– Итак, – продолжал Вандал, – мы с мэром достигли взаимопонимания. Он говорит, что не хочет умирать – и кто его за это упрекнет? Я обещал, что не убью его – по крайней мере, не сегодня. Но при одном условии. Хочешь, скажу, что это за условие?

Вандал приставил ладонь к уху.

– Не слышу тебя, Рейнольдс. У тебя на борту есть внешний динамик, самое время им воспользоваться. Рейнольдс? Отвечай. Неужели ты хочешь, чтобы смерть этого милого, безвредного человека была на твоей совести?

Мэл взял в руки гарнитуру интеркома и перевел переключатель из положения «ВНУТРЕННИЙ» в положение «ВНЕШНИЙ».

– Так, Вандал, – сказал он. Его усиленный голос раздался за пределами корабля. – Ну взял ты заложника. Делов-то. Не могу сказать, что мы с мэром близкие друзья. Если честно, то за последнюю пару дней он немного меня достал. Мне плевать, что ты с ним сделаешь, честно. Убьешь ты его или нет, мне без разницы.

– Ой, Рейнольдс, по-моему, это грубая ложь. Ты не допустишь, чтобы мой человек размазал по земле мозги мэра, если ты в состоянии это предотвратить. Можешь блефовать сколько угодно, но мы оба знаем, что у тебя на руках несобранный флеш, а у меня тузы. Тебе пора бросить карты.

– Ты еще не сказал, что хочешь получить в обмен на жизнь Джиллиса.

– Правда? Какое упущение с моей стороны. Просто сдайся. Вот и все. Я хочу, чтобы вы вышли из корабля – и ты, и команда, все до единого – с поднятыми руками и без оружия. Как тебе такое разумное предложение?

– Ты же понимаешь, что я отвечу «нет».

– А ты понимаешь, что это не тот ответ, который мне нужен.

Вандал подал знак, и «Грабитель» сильнее прижал дуло пистолета к голове Джиллиса. Джиллис сжался в комок и оскалился от ужаса.

– Даю тебе последний шанс, – сказал Вандал.

– Как плечо? – спросил Мэл. – Наверняка побаливает.

– Не заставляй меня это делать, Рейнольдс. Эта картинка будет вечно крутиться в твоей голове. Из-за нее ты долго не сможешь заснуть. Долгие месяцы, а может, и годы, ты будешь снова и снова слышать звук выстрела и видеть его жуткие последствия.

Вандал не сильно ошибался: за свою жизнь Мэл видел много смертей и немало людей убил сам. Не все случаи отложились в его памяти, но были те, которые он запомнил. Некоторые он не мог забыть, сколько ни пытался – те случаи, когда погибли невинные люди, те случаи, которые он мог предотвратить.

На панели управления вспыхнул огонек. Экран, на котором отображалась боковая проекция «Серенити», показал, что включен механизм, управляющий трапом грузового отсека.

– Какого хрена… – выдохнул Мэл.

Он отпустил гарнитуру интеркома, выбежал с мостика и помчался по лестнице вниз, в грузовой отсек.

Трап уже почти полностью опустился. По нему кто-то шел.

Темперанс Макклауд.

Мэл окликнул ее, и она, наверное, его услышала, но продолжала идти и даже головы не повернула в его сторону. Кажется, она была без оружия.

Будь она проклята! Что у нее на уме? Она собирается сдаться Вандалу? Это безумие! В планах этого не было!

Мэл поспешил за ней, но Темперанс шла быстро. Она знала, что Мэл гонится за ней, и, очевидно, не хотела, чтобы он ей помешал.

Когда он поравнялся с ней, она уже стояла перед машиной Вандала.

– Так-так-так… – сказал Вандал. – Кто это у нас? Ты не похожа на одного из людей Рейнольдса. Наверное, ты из местных. А, кстати, вот и сам Рейнольдс. Спешит присоединиться к тебе, словно доблестный рыцарь. Значит, решение принято – верно, Рейнольдс? Теперь выбора у тебя нет. Жребий брошен, и все такое.

Десяток «Грабителей», возглавляемые Шемом Бэнкрофтом, быстро окружили Мэла и Темперанс, и навели на них пушки.

– Привет, Шем, – сказал Вандал.

– Босс.

– Что у тебя с лицом?

– Это все они. – Шем разъяренно махнул рукой в сторону Мэла, Темперанс и «Серенити».

– Лицо изуродовано с одной стороны. Будь осторожен, а то станешь похожим на меня.

– Не худший пример для подражания.

– Вот слова настоящего подхалима.

– Спасибо, Вандал. – Шем, похоже, не знал значения слова «подхалим» – или не смел ответить на оскорбление со стороны своего предводителя.

Вандал снова повернулся к Мэлу:

– Полагаю, твоя команда скоро выйдет. Мелкий конфликт завершен. Одна из сторон победила, и это не вы.

– Элайас, – сказала Темперанс. – Ты меня удивляешь.

– А? Чем я тебя удивляю, женщина? И почему ты называешь меня Элайасом? Никто не смеет так меня называть без моего разрешения.

– Наверняка это из-за шляпы. Может, если ее снять… – Темперанс сняла с головы широкополую шляпу.

Это произвело на Вандала мгновенный и поразительный эффект.

У него упала челюсть. Глаза его стали огромными, словно блюдца. Он в значительной мере утратил свою развязность.

– Нет… – потрясенно выдавил он. – Не может быть… Ты же…

– Именно. Вчера ты меня не узнал – думаю, даже не заметил. Но я тебя узнала. Я лица не забываю – даже те, которые так изменились.

– Я тоже лица не забываю, – зарычал Вандал. – Особенно твое, Темперанс Джонс.

Мэл посмотрел на Темперанс, затем на Вандала, потом снова на Темперанс.

– Ты… его знаешь? – спросил он у нее.

– Мы познакомились давным-давно, – ответила Темперанс. – И я совсем не ожидала встретить его на Фетиде.

– Ты только вчера сообразила, что главарь банды, которая тут все разоряет, – твой знакомый?

– В прошлом его, как и меня, звали слегка по-другому. Он и раньше был Элайасом, но фамилия у него была не «Вандал». Я никогда не видела изображений Элайаса Вандала, только слышала про него. У меня не было поводов сравнивать одного с другим – до тех пор, пока он не появился прямо передо мной, во плоти. Наверное, нужно было раньше догадаться. Он, судя по всему, тоже меня не узнал.

– И когда ты собиралась нам об этом рассказать?

– Я говорю об этом сейчас – верно же, капитан Рейнольдс?

– Могла бы сделать это пораньше. Так было бы полезнее.

– Тогда в этом не было необходимости. А сейчас есть.

Вандал уже понемногу отходил от потрясения.

– Темперанс Джонс, не понимаю, как тебе хватило наглости явиться сюда после всего, что произошло, – сказал он. – Ты же не думаешь, что я рад тебя видеть?

– Напротив, я рассчитываю, что ты совсем не рад. И это значит, что ты выполнишь мою просьбу и возьмешь в плен меня. Только меня, и никого больше. Из-за нашей с тобой вражды.

– Вражды? – Вандал грубо, хрипло расхохотался. – Да, черт побери, между нами вражда. Рейнольдс, хочешь знать, что сделала эта женщина?

– Захихикала, когда ты снял перед ней штаны?

– Ха-ха, очень смешно. Нет. Перед тобой человек, которого я ненавижу больше всего во вселенной.

Вандал указал на изуродованную часть своего лица.

– Это – подарок от Темперанс, и, сам понимаешь, он не пробудил во мне горячей любви к ней. Черта с два. Хотя в каком-то смысле я должен быть ей благодарен: она сделала меня тем, кто я сейчас. Я должен поблагодарить эту суку еще и за то, что она мне преподнесла себя на тарелочке. И я непременно этим воспользуюсь.

Вандал приказал нескольким «Грабителям» держать на мушке Мэла, а остальным – обыскать Темперанс и подвести к нему. Они заставили ее сесть в машину Вандала. Мэл, окруженный стрелками, не мог вмешаться.

– Теперь у меня два заложника, – злорадно усмехнулся Вандал, кивнув на Темперанс и мэра Джиллиса. – Они, так сказать, моя страховка. Если нападешь на меня, то с одним из них произойдет ужасное несчастье, и это будет на твоей совести.

Темперанс посмотрела в глаза Мэлу:

– Послушай его, капитан Рейнольдс. Делай, что он скажет. Но что бы ни случилось, обещай мне, что позаботишься обо всех, кто находится на твоем корабле. Обо всех.

Мэл понял, что она имеет в виду. Темперанс не собиралась в присутствии Вандала признавать, что на борту «Серенити» есть ее близкий родственник – ведь тем самым она бы подвергла Джейн опасности. Но тем не менее она просила Мэла – приказывала ему – позаботиться о его дочери.

– Именно так я и сделаю, – кивнул Мэл. – Можешь не сомневаться.

– А ты, – обратилась Темперанс к Вандалу, – ты только что получил неожиданный бонус – меня. Я знаю, что это тебя порадовало.

– Несомненно, – ответил Вандал.

– Поэтому ты, в свою очередь, оставишь этих людей в покое, позволишь им идти своей дорогой. Так будет по справедливости. Они больше тебе не досаждают, и ты с «Грабителями» тоже от них отстанешь. Как тебе такой план?

– Ты сейчас не в том положении, чтобы предлагать подобные условия, Темперанс Джонс.

– Я уже не Джонс, а Макклауд.

– Не важно. Посмотри вокруг. Трупы видишь? Видишь «Грабителей», порванных в клочья, окровавленных? Эти люди только что получили жестокую трепку, а ты просишь их вожака пощадить тех, кто ее устроил. Это вряд ли.

– Ты можешь проявить снисхождение. Вспомни, кто я – женщина, которая тебя изуродовала. К твоему сведению, капитана Рейнольдса и его команду на Фетиду пригласила тоже я. Я виновата во всем, что произошло с тех пор, я – источник всех твоих несчастий. И ты можешь разделаться со мной, как пожелаешь. По сравнению со мной Рейнольдс и все остальные не имеют значения. Они – никто.

Вандал потер небритый подбородок костяшками пальцев. После долгих раздумий он принял решение.

– Ладно. На такое я могу пойти. Рейнольдс, вот мое предложение: чини свой корабль и убирайся с планеты. Больше на такую доброту с моей стороны не рассчитывай. Да и сейчас я поступаю так только потому, что Темперанс в моих руках, и поэтому сегодня, черт побери, я счастлив. Прощай! Больше мы не увидимся.

Фартуки машины с чудовищным грохотом надулись. Ее пропеллеры раскрутились так, что их уже невозможно было разглядеть, и вскоре машина помчалась по равнине, увозя Вандала и двух его заложников. Оставшиеся «Грабители» рассеялись, продолжая держать Мэла под прицелом до последней секунды. Шем Бэнкрофт насмешливо отсалютовал ему. Вскоре Мэл смотрел в спины уходящих «Грабителей» и поднятое ими облако пыли. И все, что он мог сделать, – это бессильно скрежетать зубами.

«С меня довольно. Нужно положить этому конец»

– С меня довольно, – сказал Мэл. – Нужно положить этому конец.

Он стоял в грузовом отсеке и обращался к команде корабля – минус Джейн Кобб, плюс Джейн Макклауд.

– Вот и все. Поступим так, как сказал Вандал: починим «Серенити» и улетим. Найдем другой контракт, будем летать дальше. Здесь нам делать нечего. Мы попытались. Мы, черт побери, сделали все, что в наших силах, но потерпели поражение. Мы можем поздравить себя с тем, что мы еще живы, но продолжать нет смысла. Охранники друга Инары, когда они прибудут сюда, сделают то, что не удалось нам, – освободят Куганс-Блафф. Они должны прилететь максимум через два дня. Уж два-то дня горожане продержатся.

– Вы сдаетесь, капитан? – спросила Кейли.

– Нет, не сдаюсь, а признаю бессмысленность того, чем мы занимаемся, – твердо ответил Мэл. – Это все равно что долбить головой кирпичную стену. Только дурак будет так делать и считать это умным, а у мамы Рейнольдс глупых детей не было. Я думаю не только о себе: прежде всего я забочусь о вас. Я не могу и дальше призывать вас на борьбу, когда очевидно, что дело безнадежное.

– А разве у нас нет права голоса? – спросил Бук.

– Да, – сказала Кейли. – Разве ты не спросишь, как мы к этому относимся?

– В двух словах: нет, – ответил Мэл. – Если ты – ошибочно – решила, что на этом корабле демократия, то позволь напомнить тебе, что это не так. Здесь существует четкая иерархия, и на ее вершине нахожусь я.

– Возможно, нам стоит проголосовать по этому вопросу.

– Возможно, ты, Кейли, пропустила мои слова мимо ушей, когда секунду назад я говорил о демократии. Тебе не обязательно соглашаться с моим решением. Если честно, то я сам не очень им горжусь. Но оно разумное и практичное, и, следовательно, правильное.

– А моя мама? – тихо и печально спросила Джейн. – Как же она, мистер Рейнольдс? Вы позволите Вандалу поступить с ней так, как ему вздумается?

– Да, – сказала Кейли. – Ну же, Мэл. По твоим словам, Темперанс он ненавидит больше всех во вселенной. – Она содрогнулась. – Я даже представить себе не могу, что он с ней сделает. Всех жителей Куганс-Блаффа мы не спасем, но одному из них помочь точно сможем.

– Двум – считая мэра Джиллиса, – поправил ее Бук.

– Если бы я была там, когда Вандал схватил маму, – обвиняюще сказала Джейн, – то я бы вмешалась. Я бы дралась до последней капли крови, лишь бы его остановить.

– Но тебя там не было, Джейн, – возразил Мэл. – В твою голову не целился миллион «Грабителей». А если бы ты там оказалась, то теперь уже сидела бы вместе с матерью в машине Вандала. Он сообразил бы, что ты ее дочь, и схватил бы и тебя. Разве я не понятно все объяснил? Она знала, во что ввязывается, когда вышла из корабля. Она нас всех спасла – возможно, ценой собственной жизни, я не знаю. Но тебе нужно запомнить и принять это.

Будь взгляды копьями, то Джейн сейчас проткнула бы Мэлу сердце насквозь.

– Послушай меня, девочка, – сказал он. – Твоя мать, когда ее забирали, приказала мне позаботиться обо всех, кто находится на корабле. То есть конкретно о тебе, Джейн. Темперанс Макклауд совершила смелый поступок – возможно, самый смелый из тех, что я видел. И лучший и единственный способ почтить ее самопожертвование – это принять условия, с которыми оно связано. Если бы на ее месте оказался я, если бы я отдал распоряжения, словно они – моя последняя воля и завещание, а их затем нарушили, то я бы сильно разозлился.

– А Джиллис? – спросил Бук. – Не хочу проедать тебе плешь насчет него, Мэл, но он не сдался в плен Вандалу так, как это сделала Темперанс. Вандал заставил его стать фишкой в игре под дулом пистолета.

– Вы все пилили меня, уговаривали отправиться на Фетиду. Вы настаивали, использовали все доступные вам средства убеждения. – Мэл бросил взгляд на Инару; она парировала его своим, в котором не было ни капли раскаяния. – Я сдался, и вот теперь мы здесь. Полюбуйтесь, к чему это привело. Я вас послушал вопреки здравому смыслу, а зря. Поэтому сейчас я все решаю сам. Вопрос закрыт. Кейли, Уош, почему вы еще здесь? Тут есть один корабль, который нужно привести в рабочее состояние. Займитесь этим. А остальные – помогайте, как сможете, или не мешайте – смотря что принесет больше пользы.

В гробовой тишине Мэл вышел из грузового отсека.

Было очевидно, что команда недовольна его решением. Оно не понравилось даже Зои, которая умела подчиняться приказам. Во время речи Мэла, как обычно в таких случаях, на лице Зои появилось особое выражение, сообщавшее о том, что она рассержена.

Ну так уж получилось. Мэл и сам не был рад этому.

Но решение принято. Значит, и говорить больше не о чем.

* * *

Джейн Макклауд тайком пробралась в изолятор.

Джейн Кобб лежал на кушетке и не знал, что ему делать. Должен ли он изобразить радость? Настороженность? Тревогу? Сейчас он испытывал все эти чувства, и не только их.

Как вести себя с дочерью, с которой ты только что познакомился и о существовании которой ты никогда не знал?

– Мм… Ну… Привет, – сказал он. – Как дела?

– Не очень. – Джейн, похоже, так же нервничала в компании Джейна, как и он – рядом с ней. – А у тебя?

– Так же. На тебе моя шапка.

Джейн коснулась рукой головы. Кажется, она совсем забыла, что на ней шапка.

– А, да. Ты против?

– Будь это кто-то другой, я бы возражал. Но это ты… на тебя злиться я не могу, верно?

– Мне ее вернуть?

– Не сейчас. Пока я тут торчу, она мне не нужна.

Джейн переступила с ноги на ногу.

– Ты слышал, наверное. Насчет моей мамы и всего прочего. Про то, что она натворила.

– Ага. Док мне рассказал. Темперанс… твоя мать – тетка с яйцами, это да. Извини, это неуважительно, но ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю. Она всегда была такой. Наверно, Саймон рассказал тебе и о том, что они с Вандалом, оказывается, знали друг друга.

– Это у меня в голове не укладывается, – сказал Джейн.

– У меня тоже. Я всегда думала, что у нее темное прошлое – в основном потому, что она почти никогда о нем не говорит. Но я не подозревала, что часть этого прошлого – такой человек, как он.

– Да, удивить она умеет. Но другая часть ее прошлого – я, значит, это не такой уж сюрприз.

– Ты не такой, как он. Совсем не такой.

У Джейна возникло такое чувство, что он гораздо больше похож на Элайаса Вандала, чем ему хотелось бы.

– И что ты теперь будешь делать? – спросил он.

– А?

– Ну теперь, когда твоя мама… в руках Вандала, и все такое.

– Делать? Я мало что могу, верно? – В ее голосе послышались ноты угрюмого негодования – колючие, словно иглы дикобраза. – Твой капитан уже все решил. Он сматывает удочки, а что чувствую я и все остальные – не важно. Мама теперь сама по себе.

– Мэл – он упрямый. Но, может, он прав. Нужно знать, когда нужно драться дальше, а когда признать поражение.

– Ты говоришь так, просто чтобы поддержать его или потому что, по-твоему, это правда?

Джейн нахмурился:

– Я точно не знаю.

– Ты мой отец.

– Выходит, что так.

– Странно.

– Что именно? Я странный?

– Нет, у меня странное чувство. Встретить своего папу через столько лет… Тебе, наверное, тоже странно – познакомиться со своей дочерью.

– Это да, врать не буду.

– Нам есть о чем поговорить.

– Обсудить новости за целых тринадцать лет.

Но ни один из них не придумал, как это сделать. Они просто неловко смотрели друг на друга.

– Значит, так… – наконец сказала Джейн. – Я пойду спасать маму. Проберусь в лагерь «Грабителей» и вызволю ее.

Джейн покачал головой:

– По-моему, идея не очень.

– Мне плевать, что ты там думаешь.

– Я просто хочу сказать, что тебя непременно…

– Джейн, меня не интересует то, что ты хочешь мне сообщить, – сказала Джейн. – Мне не нужно твое одобрение и все прочее – и тем более родительские советы. Ты в этом ничего не смыслишь.

Джейн почувствовал облегчение. Ему и самому казалось, что он не вправе давать советы. Чтобы играть роль отца для своего ребенка, нужно, по крайней мере, провести какое-то время вместе с этим ребенком, верно? Несколько лет, а не просто пару дней.

– Тогда зачем ты мне это говоришь? – спросил он.

– Потому что понимаю, что в одиночку мне не справиться, – сказала Джейн. – Моя мать тебе небезразлична, да? Вас с ней связывали особые отношения.

– Можно и так сказать.

– А Вандал собирается ее убить. Медленно. Медленно и ужасно.

Голос Джейн дрожал. Она сделала вдох и взяла себя в руки.

– Если бы ты мог, – сказала она, – то помешал бы ему. Ты сам это знаешь.

Джейн, помедлив, кивнул.

– Поэтому я прошу тебя, Джейн. Умоляю тебя. Пойдем со мной. Помоги мне.

Джейн едва не сказал: «Да ты хоть меня видела? Неужели не видишь, в каком я состоянии? Черт побери, да я едва могу ходить. От меня сейчас пользы, как от говна в мусоропроводе».

Но Джейн Макклауд – его дочь. Его дочь. Она обратилась к нему за помощью. Умоляла его спасти ее мать. Она даже надела шапку, связанную его матерью – словно эта шапка с самого начала должна была ей принадлежать. Фамильная реликвия, типа того.

Есть ли у него выбор?

– Ладно, – сказал Джейн. – Ладно, черт побери. Давай выручать твою маму, Джейн. Хватит мне тут отлеживаться, давно пора сделать что-нибудь полезное. Мужчина не должен долго сидеть в запасе.

Анальгетики и аминь

Прежде чем отправиться спать, Саймон заглянул в изолятор проверить Джейна.

– Что-нибудь принести? Тебе уютно?

– Не жалуюсь. Ну почти. Просто… док, эта боль… Она как бы сильная. – Джейн скорчил гримасу и закатил глаза, чтобы подкрепить свои слова. Да, сейчас он притворялся – но не слишком. – Не уверен, что продержусь ночь без какого-нибудь вспомогательного средства.

Саймон достал из ящика пузырек с лекарствами.

– Тут анальгетики.

– Анал-чего? – встревожился Джейн. – Никаких свечей. Я себе в задницу ничего совать не буду.

– Джейн, иногда я даже не понимаю, шутишь ли ты или говоришь серьезно. Анальгетики. Иными словами – болеутоляющие. Принимай по одной – только по одной, – когда и если вспыхнет боль. Таблетки тебе помогут.

– Ясно. Спасибо, док.

– Спокойной ночи, Джейн. Сладких снов.

– Спокойной ночи.

Когда Саймон ушел, Джейн закинул в рот три таблетки и проглотил не запивая. Потом добавил четвертую для ровного счета. Если одна таблетка помогает, значит, четыре сработают в четыре раза лучше, верно?

Теперь оставалось лишь дождаться Джейн.

Она появилась вскоре после одиннадцати. В это время «Серенити» уже полностью затих. Команда устроилась в кубриках и, скорее всего, спала.

Джейн избавился от боли и пребывал в исключительно хорошем настроении. Ему казалось, что сейчас он мог бы станцевать джигу. Все в изоляторе стало ослепительно-ярким, завораживающим и блестящим – во всех смыслах этого слова.

– Ты красивая, – сказал он Джейн. – Как твоя мама, когда я с ней только познакомился.

– Э-э… спасибо, – ответила Джейн.

– Нет, Темп и сейчас красивая, но бывает красота молодости, а бывает красота зрелости, которая не такая красивая, но все равно красивая. Ну ты понимаешь.

– Не уверена. – Джейн слегка нахмурилась. – Джейн, ты нормально себя чувствуешь?

– Нормально? Отлично. Супер. Лучше не бывает.

– Ясно. Просто ты ведешь себя немного… странно.

– Просто рвусь в бой. Мечтаю поскорее отправиться в путь. – Джейн потер ладони. – Мы вернем твою маму, Джейн. И это замечательно.

* * *

Оружие они взяли в кубрике Джейна. Они старались действовать как можно более скрытно, даже при этом Джейн время от времени прижимал палец к губам и говорил «шшш» – чтобы Джейн не забывала.

Взяв «Веру» и другие пушки, они направились в грузовой отсек. Джейн опустил трап с помощью аварийного ручного подъемника.

– Гидравлика слишком шумит, – объяснил он. – Так медленнее, но тише.

Они погрузили оружие в прицеп «Мула» и вручную выкатили его наружу. Пока они толкали его прочь от корабля, из ночной темноты выступила какая-то фигура и преградила им путь.

– Куда-то собрались?

– Пастырь? – спросил Джейн.

Пастырь Бук с любопытством оглядел их обоих.

– Похоже, вы решили покататься. Не к лагерю «Грабителей» поедете, случайно?

– Не-а. Абсолютно исключено. Что за бред. Как вы могли такое подумать?

– Просто предчувствие.

– Вы нас тут поджидали? Это Мэл вас подговорил?

– Мэл решил, что кто-то должен стоять на страже – на тот случай, если Вандал поручит «Грабителям» внезапно напасть на нас. Я вызвался добровольцем, ведь Вандал – не тот человек, обещаниям которого можно доверять. Но Мэл, разумеется, не предполагал, что кто-то захочет покинуть корабль.

– Вам лучше убраться с дороги, пастырь.

– Брось, Джейн. К чему эти угрозы? Почему ты думаешь, что я собираюсь тебя остановить?

– Просто предположил.

– Именно предположения все и портят, – сказал Бук. Осторожно, почти нежно он похлопал по переднему колесу «Мула». – Вы с Джейн отправляетесь на спасательную операцию, сознательно нарушая приказы Мэла. Подобные действия можно расценить как бунт, но лично я склонен считать их подвигом. Как ты думаешь, почему я вызвался охранять корабль? Не потому, что я не люблю спать. У меня было предчувствие, что кто-то предпримет нечто подобное. И под словом «кто-то» я имею в виду тебя, Джейн, хотя почему-то меня не удивляет, что ты, Джейн, к ней присоединился.

– Значит… вы нас пропустите? – спросила Джейн.

– Милая, я уже не молод. Глаза мои уже не так хорошо видят, особенно в темноте. Слух тоже не очень острый. Возможно, я смотрел в другую сторону, и вы прокрались мимо меня, а я ни черта не услышал. – Бук шагнул в сторону, заложив руки за спиной. – Идите с Богом, – негромко сказал он.

– Аминь, – рефлекторно ответил Джейн, когда он с Джейн снова стали толкать «Мула». Такое смешное слово, это «аминь». Джейн даже не знал точно, что оно означает. Его просто говорят в конце молитвы и всего такого, да? Аминь. О нем даже не думаешь. Ты просто выучил его в воскресной школе, и оно осталось с тобой, вроде как привычка. Даже если ты уже не особо религиозный, оно по-прежнему оставалось частью твоего лексикона.

– Прекрати, – сказала Джейн.

– Что прекратить?

– Ты снова и снова повторяешь слово «аминь».

– Правда?

– Ага. Типа, бормочешь его.

– Я не заметил.

– Джейн, у тебя точно все в порядке? Ты как будто валяешь дурака, честно. Да, я плохо тебя знаю, но, по-моему, это не нормальное поведение. Если ты что-то хочешь мне сказать, скажи мне это сейчас. То есть, если ты передумал…

– Я не передумал.

– Я могу рассчитывать на то, что ты в форме?

– Я в отличной форме! Говорю же, я прекрасно себя чувствую – лучше, чем когда бы то ни было. Док дал мне эти таблетки…

– Какие таблетки?

– Болеутоляющие. Аналитики, или как их там. Они – просто чудо.

– Посмотри-ка мне в глаза.

– Это еще зачем?

Джейн изучила его глаза.

– У тебя здорово расширены зрачки.

– Еще бы. Может, ты не заметила, но сейчас темно. Это ночное зрение.

– По-моему, ты под кайфом, – сказала Джейн. – Господи, Джейн! Ты слишком много их принял, да?

– Столько, чтобы можно было работать. Черт побери, у меня же дыра в боку и в легком тоже. Как бы я сейчас разгуливал без фармацевтической помощи? Ну да, может, я немного навеселе.

– Немного? Да у тебя крыша отъехала.

– Может, ты предпочтешь орущего от боли никчемного инвалида? Прежде всего без этих таблеток я не смог бы толкать эту машину. Только попробовал бы, а затем валялся бы на земле, словно больной пес, и умолял, чтобы меня прикончили. Ну так что, нужен я тебе или нет? Если нужен, значит, все будет вот так.

Обдумав все, Джейн пожала плечами.

– Выбора у меня нет.

– Вот умница.

Джейн потянулся, чтобы погладить ее по голове, как отцы гладят детей.

– Не-а. – Джейн отбила его руку в сторону. – Так ты делать не будешь.

– О-о.

Чуть позже Джейн, тяжело дыша от усталости, сказала:

– Мы уже отошли далеко от корабля. Можно запускать двигатель.

Джейн оглянулся. «Серенити», поблескивающий в лунном свете, казался таким маленьким, что он мог бы заслонить его, подняв большой палец.

– Ты права.

Он направился к месту водителя.

– Э, нет, – сказала Джейн, отпихивая его. – Ты пассажир. Машину поведу я.

Серное ущелье

После двухчасовой поездки по равнине Джейн с Джейном приблизились к гряде невысоких холмов. Луна уже зашла, но звезд было так много, что включать фары «Мула» не понадобилось.

Местность стала труднопроходимой, подъемы и спуски – более крутыми и частыми. Камни и трещины, которые преодолевал «Мул», отдавались в теле Джейна небольшими электрическими разрядами. Почувствовав боль в боку, Джейн проглотил еще одну таблетку, и вскоре его мир снова наполнился солнечным светом и радугами. Он посмотрел на то, как девочка, с которой он ехал, управляет машиной, ловко поворачивая руль. Она была уверенной в себе и отважной. Более того, его шапка смотрелась на ней даже лучше, чем на нем.

Возможно, что эта девочка ему очень понравится. Он даже мог представить себе, что, когда вся эта история с «Грабителями» закончится, он останется на Фетиде и поможет воспитывать Джейн. Он и Темперанс могли бы начать все сначала. Работа на ферме ему же по плечу, верно? Кроме того, болтаться по галактике на «Серенити», почти каждую неделю попадая в передряги, – не такое уж огромное удовольствие. Возможно, пора попробовать что-то другое, дать себе шанс расслабиться. Джейну казалось, что он это заслужил.

Или это просто в нем говорило лекарство?

* * *

В конце концов дорога стала такой скверной, что даже «Мул» с трудом ее преодолевал: его шины скользили по склонам, усеянным гравием, не в силах как следует зацепиться за них.

Джейн постучал Джейн по плечу.

– Долго еще?

– Они засели в Серной балке. До нее еще мили три-четыре.

– Тормози, остаток пути пройдем пешком. Звук двигателя далеко разносится, и особенно ночью. Не хочу, чтобы «Грабители» нас заметили, а если будешь так гнать машину, они точно нас услышат.

Джейн выключила двигатель, и байк постепенно остановился. После жужжания байка стрекотание цикад показалось Джейну сладкозвучной музыкой.

Они взяли столько оружия, сколько могли унести, и направились к лагерю. Джейн шла впереди. Она шагала уверенно, а Джейн то и дело спотыкался – не потому, что он неуклюжий, а просто оттого, что он смотрел не под ноги, а вверх, на звезды. Их блеск непреодолимо манил его. Странно, когда путешествуешь среди них на космическом корабле, ты, в общем, не обращаешь на них внимания. Ты даже воспринимаешь эти неподвижные светящиеся точки за иллюминаторами как само собой разумеющееся. Но когда ты на планете, они обретают очарование и блеск, словно они – тысячи алмазов, рассыпанных, чтобы ты мог ими полюбоваться. Обычно Джейн не был склонен к размышлениям, но сейчас он задумался о причинах этого феномена. Возможно, так же обстоит дело и с морем: с берега оно кажется таинственным и будоражащим, но когда ты на корабле, когда тебя окружает вода, оно становится просто морем.

– Вот и лагерь, – сказала Джейн.

Джейн Кобб точно не знал, сколько они прошли, но ему казалось, что не три-четыре мили, а меньше. Или больше. Он не мог сказать точно. Сейчас они стояли на краю скалы из песчаника, и под ними лежало ущелье. В ущелье виднелись десятки, а может, и сотни палаток, а между ними сияли угли костров и стояли лошади на привязи.

Джейн приказал Джейн пригнуться, чтобы ее силуэт не выделялся на фоне звездного неба. Он огляделся и вскоре нашел то, что искал, – пару палаток, которые были крупнее остальных. Одна из них особенно походила на ту, которую выбрал бы для себя босс. Кроме того, Джейн узнал привязанного рядом с ней черного жеребца, на котором Вандал прибыл в Куганс-Блафф. Другого такого в лагере не было.

– Вандал должен быть там. – Он указал Джейн на палатку. – И если это так, значит, там и твоя мама – а может, и Джиллис тоже. Туда мы и ударим.

– Ладно. Значит, мы пробираемся в лагерь, идем к палатке, забираем маму и уходим?

– В общих чертах – да. – Джейн вспомнил, что «Грабители», по слухам, делают неописуемые вещи с юными девушками, и задумался о том, стоит ли брать Джейн с собой в лагерь. А что, если их поймают? Разве тогда он не обречет ее именно на ту судьбу, от которой ее уберегла мать? Но он знал, что Джейн ни за что не останется здесь по доброй воле, а заставить ее он не мог. Они и так уже проделали большой путь. Они были твердо намерены довести это дело до конца – вместе. – Самое главное – не стрелять без необходимости. Часовых я не вижу. По-моему, в лагере почти никого нет. Почти все «Грабители» сейчас участвуют в осаде города. Если не будем шуметь, то, вероятно, без проблем зайдем и выйдем из лагеря.

– А сам Вандал?

– Его предоставь мне. В прошлый раз он уложил меня за счет подлости и коварства. Теперь я верну ему должок. Если сумею перерезать ему глотку, пока он спит, значит, он сам виноват.

Они двинулись вдоль края скалы, пока не добрались до осыпавшегося участка, который превратился в пологий каменистый склон, спускавшийся в ущелье. Джейн услышала, как Джейн что-то напевает себе под нос.

– Что за песня? – прошептала она.

– А?

– Песня, которую ты бурчишь.

– Я бурчу? А, ну да, точно. Она называется «Герой Кантона». Хочешь узнать, о чем она?

– Нет. Я не хочу, чтобы ты пел. Мы ведь вроде должны действовать скрытно?

– Верно. Отныне ни гу-гу. Роток на замок, браток.

– Это… какой-то диалект?

– Нет.

Но Джейн действительно почему-то вдруг заговорил как тот делец с черного рынка – Бэджер.

Осторожно, Джейн. Возможно, у тебя едет крыша. Соберись.

Когда они подошли к лагерю, Джейн нутром почувствовал укол адреналина. Это было хорошо. Адреналин обострил ощущения и, словно солнечный свет, отчасти разогнал туман в голове, который создали болеутоляющие.

В лагере Джейн с «Верой» в руках пошел вперед – медленно, перекатываясь с носка на пятку. Джейн следовала за ним, прячась в его тени. Какая-то лошадь фыркнула, и Джейн успокаивающе потрепал ее по холке. Обитатели палаток храпели так громко, что заглушали звук их шагов – так громко, что на месте Джейна и Джейн мог быть духовой оркестр, и его бы тоже никто не заметил.

Совсем скоро они оказались у большой палатки. Дойти до нее оказалось легко – даже слишком легко, по мнению Джейна. И, словно подтверждая его слова, клапан палатки стал открываться.

Джейн выставил вперед кулак, затем ткнул пальцем вниз.

Хотя Джейн и не была знакома с военными сигналами, но суть она уловила.

Они присели за одной из соседних палаток. Джейн уткнул локоть в бедро и взял «Веру» на изготовку. Бронебойные патроны крупнокалиберной винтовки «Кэллахан» с автоблоком доставят неприятности человеку на любой дистанции, но с десяти ярдов это будет не покушение, а бойня. Правда, звук выстрела, словно гром, непременно разбудит весь лагерь, поэтому Джейн собирался стрелять только в случае крайней необходимости.

Отодвинув клапан в сторону, из палатки вышел человек.

Джейн расслабился, выдохнул и опустил «Веру».

Перед ним стоял мэр Джиллис.

– Эй, Джиллис! Мэр Джиллис!

Джиллис, хлопая глазами словно сова, посмотрел по сторонам.

– Эй! Сюда!

Джиллис, похоже, не мог определить, откуда до него доносится шепот.

Джейн яростно замахал руками.

– Я тут. На десять часов. Нет, на другие десять часов.

Наконец Джиллис сориентировался. Его удивление быстро переросло в тревогу. Он поспешил к Джейну, нервно оглядываясь.

– Что вы тут делаете, черт побери? – спросил он.

– А на что это похоже? Пришли тебя спасать.

– Тебя и маму, – добавила Джейн.

– Ну… то есть… Это ужасно мило с твоей стороны.

– Точно, – сказал Джейн. – А как ты вышел из палатки? Я думал, ты там связан. Тебе удалось распутать веревки?

– Нет, ничего подобного. Я просто вышел отлить.

– Значит, ты не связан. Почему?

Джиллис беспомощно пожал плечами.

– Если Элайас Вандал говорит, чтобы я сидел смирно, я сижу смирно. Того, кто запуган, связывать не надо. Посмотри на меня. Я похож на человека, который будет сопротивляться?

– Нет.

– Вот именно. Если Вандал вернется и увидит, что меня нет, он не успокоится, пока снова меня не сцапает. Он будет идти по моему следу, словно пес. И когда поймает, добра от него не жди.

– Пока что он с тобой не очень сурово обращался, – заметил Джейн. – Никаких следов не видно.

– Потому что сейчас он занят Темперанс.

– Где она? – спросила Джейн. – Она здесь?

Мэр Куганс-Блаффа покачал головой.

– Боюсь, что нет. Она в городе.

– Похоже, что Вандала тут тоже нет, – сказал Джейн. – Здесь его лошадь, а его самого не видно. Он тоже в городе?

– Да, – ответил Джиллис. – Поехал не верхом, а на машине. Он… Джейн, такие вещи смягчить невозможно. Он пытает твою мать.

Джейн побледнела и плотно сжала губы.

– Туда мы и отправимся – в город, – сказал Джейн и повесил «Веру» на плечо. – Идем. Не будем тянуть кота за хвост.

Он пошел прочь. Джейн двинулась за ним.

Джиллис остался на месте.

Джейн остановился и повернулся к нему.

– Джиллис, в чем дело?

– Мистер Кобб, я же сказал: если я уйду, Вандал меня выследит и станет пытать.

– А кто сказал, что он все равно этого не сделает? Зачем еще ему держать тебя в плену, черт побери? Темперанс – главное блюдо, а тебя он просто приберег на десерт.

– Нет, я не могу, честно…

Джейн подошел вплотную к Джиллису.

– Приятель, слушай сюда. Мы с Джейн рисковали своей шкурой, чтобы пробраться в этот лагерь, и с пустыми руками мы отсюда не уйдем. Ты пойдешь с нами, даже если мне придется тебя вырубить и тащить на плече.

– Ну если так…

Они прошли не больше двадцати шагов, когда Джиллис сказал:

– Мне очень нужно пописать, честно.

– Потерпишь, пока мы отсюда не выберемся, – ответил Джейн.

– Не могу. Мочевой пузырь у меня не очень-то крепкий. Если нужно отлить, тут уж без вариантов. Но я мигом.

– Давай, но только быстро, – раздраженно буркнул Джейн.

Джиллис вразвалочку скрылся за палаткой. Пока он возился с ширинкой, Джейн стоял на страже. Они и так уже потеряли много времени – слишком много времени. Чем дольше они здесь торчат, тем больше шансов, что их поймают.

– Скорее, Джиллис, – зарычал он.

– Я нервничаю. Мне сложно начать, когда я нервничаю.

– Может, навести на тебя ствол? «Вера» многих заставляла обоссаться от страха.

– Сейчас пойдет. Еще немного, и пойдет.

Наконец раздалось журчание, и на землю потекла жалкая струйка, которая вскоре иссякла.

– Вот. Готово.

– Слава богу. Идем дальше.

Они уже почти выбрались из лагеря, когда Джиллис споткнулся о натяжной трос и упал. Трос зазвенел, а Джиллис с мощным глухим стуком упал лицом в землю.

Этот звук наверняка должен был кого-то разбудить.

И он разбудил. В ближайшей палатке кто-то приглушенно выругался. Клапан палатки зашевелился. Ее обитатель собирался выйти наружу и выяснить, в чем дело.

Джейн бросился к входу в палатку. Как только из нее показался любознательный «Грабитель», Джейн схватил его голову обеими руками и резко повернул. Послышался хруст ломающихся костей. Джейн аккуратно уложил безжизненное тело обратно в палатку и закрыл клапан.

– Еще одна такая чудовищная тупость, – сказал он Джиллису, – и, богом клянусь, я и тебе шею сверну.

Джиллис нервно сглотнул.

Из лагеря они выбрались без дальнейших происшествий.

Волшебная шапка

Небо уже светлело на востоке, однако солнце еще не показалось на горизонте, когда Джейн, Джейн и мэр Джиллис добрались до окраин Куганс-Блаффа. Большую часть пути они проделали на «Муле», но в паре миль от города бросили машину и дальше пошли пешком.

Во время последнего этапа путешествия Джиллис разнылся. Он жаловался на то, что они идут навстречу неминуемой погибели, что в городе больше «Грабителей», чем в лагере, что они идут из огня да в полымя. Какого черта они покинули место, где вероятность погибнуть относительно мала, и направляются туда, где их практически наверняка убьют.

Джейн его игнорировал, равно как и сильное желание дать ему по зубам. Он решил, что вместо этого проглотит еще пару таблеток. Предыдущую дозу он принял уже довольно давно, а лекарство не только справится с усиливающейся болью в боку, но и поможет ему терпеть жалобы Джиллиса.

К своему великому разочарованию, Джейн обнаружил, что в бутылочке остались всего две таблетки. Сам того не подозревая, он съел практически весь запас. Проклятый Саймон Тэм. Это он виноват, он должен был дать ему больше болеутоляющих. Наверное, Саймон недооценил, сколько понадобится такому большому человеку, как Джейн, и с такими ранениями. И он называет себя врачом? Джейн проглотил одну таблетку, не запивая. Дальше будет жесть.

Когда показался Куганс-Блафф, Джейн спросил у мэра, как незаметно проникнуть в город.

– Это невозможно, – ответил тот. – «Грабители» перекрыли все входы и выходы из города.

– А тот путь, которым выбралась моя мама? – спросила Джейн. – Он пригодился ей. И тебе бы пригодился, если бы ты не вернулся.

– Наверное, эту дыру они уже заткнули.

– Может, да, а может, и нет. Стоит попробовать.

– Джейн, ты знаешь, где он? – спросил Джейн.

– Конечно. Это дренажная труба к северу от города – часть оврага, который во время дождей становится ливневым стоком. Правда, этого почти никогда не бывает. Почва такая твердая, что дождь в нее не просачивается, и воде нужно куда-то стекать.

– Значит, воспользуемся им, – сказал Джейн. – Кроме того, сейчас самое подходящее время. На заре, когда люди, которые стояли на часах всю ночь, уже устали. Их внимание рассеивается. И свет вокруг серый, от него все становится как бы мутным, и видно хуже, чем даже в темноте.

Скоро они добрались до оврага и крадучись пошли по нему. Овраг поначалу был неглубоким, но по мере приближения к городу его стены росли и становились более крутыми.

Когда они подошли к дренажной трубе, Джейн заметил двух «Грабителей» на дороге над ними. Он дал знак Джейн и Джиллису остановиться и дальше пополз один. От этого раненый бок протестующе заныл, но Джейн его проигнорировал.

Один из «Грабителей» достал пачку сигарет. Джейн ухмыльнулся. Дилетанты. Как только ты зажег спичку или зажигалку в этом сумраке, твое зрение сразу же теряет адаптированность к темноте. Фактически на несколько секунд ты слепнешь и врага заметишь тогда, когда уже будет поздно.

Все так и вышло. «Грабители» закурили – в последний раз в жизни. Одного из них Джейн зарезал ударом в спину, а затем повалил на землю второго, зажав ему рот рукой, и проткнул ему живот. «Грабитель» умер с недоуменным выражением на лице, проклиная себя за идиотизм.

Джейн огляделся. Других бандитов, которые могли бы поднять тревогу, поблизости не было. Он затащил трупы в трубу и дал знать Джейн и Джиллису, что путь свободен. Затем Джейн проглотил последнюю таблетку и выбросил пустую бутылочку. Он решил не обращать внимания на то, что повязка на ране отсырела. Он понимал, что это означает: в ходе борьбы с «Грабителями» надрез, сделанный доктором, открылся, и из него сочится кровь. Ну и что? Кровь засохнет, и появится корочка. Так все устроено.

Они двинулись дальше по оврагу. Джейн уже собирался спросить Джиллиса, где, по его мнению, Вандал держит Темперанс. Как вдруг, словно отвечая на его незаданный вопрос, раздался вопль.

– Это она, – прошептала Джейн. – Это мама, я знаю.

– Я тоже, – сказал Джейн.

– О боже… Что он с ней делает?

– Без понятия, но голос послышался вон оттуда.

– Там городская площадь, – сказал Джиллис. – Вандал выставил Темперанс на всеобщее обозрение. Ну разумеется – он хочет сделать ее примером для остальных. Он решил проучить ее и весь город одновременно.

Джейн, помрачнев, прибавил шагу.

Они вылезли из оврага там, где он проходил ближе всего к городской площади, а затем, быстро перебегая от одного дома к другому, добрались до изгороди, сквозь которую была видна вся площадь.

Джейн вполголоса выругался.

На площади «Грабители» возвели платформу трех футов вышиной. На платформе стояла похожая на ящик примитивная деревянная клетка, сколоченная из досок. В клетке находилась Темперанс. Она стояла на цыпочках, а руки были связаны у нее за спиной.

На цыпочках она стояла потому, что верхняя стенка клетки представляла собой нечто вроде ошейника. Она окружала шею Темперанс кольцом из больших гвоздей. Гвозди были направлены внутрь и вверх на такой высоте и под таким углом, что впивались в тело Темперанс, если она опускалась на пятки. Джейн не знал, сколько она уже была вынуждена стоять вот так, но было ясно, что она обессилена. Она едва выдерживала напряжение, связанное с необходимостью стоять на цыпочках. Ее ноги дрожали, словно желе; еще немного – и они подогнутся. Если у нее откажут ноги, гвозди воткнутся ей в шею и причинят страшную боль – а может, и убьют.

Элайас Вандал и десяток «Грабителей» уютно расположились вокруг платформы; они пили пиво и наслаждались зрелищем. Сам Вандал сидел в кресле-шезлонге, словно сейчас субботний вечер и у него нет более важных дел, чем смотреть на мучающуюся женщину.

Джейну захотелось сразу всадить в него пулю. Но после этого другие «Грабители» мгновенно откроют ответный огонь, и в суматохе один из них может выстрелить в Темперанс.

У него была и другая мысль: просто застрелить Темперанс – избавить ее от страданий и лишить Вандала этого извращенного, унизительного для нее удовольствия. Но тем самым он тоже сообщит «Грабителям» о своем присутствии – а также выдаст Джейн и Джиллиса, – и они трое вряд ли выберутся отсюда живыми.

Нет, нужно действовать умнее. Он должен найти стратегию, которая позволит спасти всех, кого нужно, и убить всех, кого нужно.

Темперанс потеряла равновесие, и несколько гвоздей поцарапали ей горло, заставив ее снова вскрикнуть. Ей едва удалось снова встать на цыпочки. «Грабители» захохотали, и громче всех – Вандал.

– Как оно тебе, Темперанс? – заревел он. – А? Наверное, плоховато. Ступни болят. Икры сводит. И еще эти порезы на шее. Но когда твое лицо опускают в пламя газовой горелки, это еще хуже. Говорю тебе, сука, боль была адская.

– И ты ее заслужил, – задыхаясь, выдавила из себя Темперанс. – Не думал же ты, что я спущу тебе это с рук. Ты получил по заслугам.

– А что я такого сделал? Насколько я помню, мы занимались этим вместе. Ну то есть ты же не очень сопротивлялась. По-моему, тебе это нравилось.

– Вот и видно, что ни хрена ты не знаешь, козел.

Джейн почувствовал, что Джейн, стоявшая рядом, напряглась. Он испугался, что она что-нибудь выкинет, и положил ей руку на плечо – чтобы успокоить и одновременно придержать.

«Думай, кретин, – сказал он сам себе. – Теперь все зависит от тебя. Ты должен как-то развернуть ситуацию».

Именно тогда он понял, что мэра Джиллиса рядом с ними нет. Пока он с Джейн наблюдали за страданиями Темперанс, мэр куда-то ускользнул. Возможно, он дал деру из города через тот же овраг. Трус проклятый. Если Джейн еще когда-нибудь его увидит, то скажет ему пару ласковых. Может, мэр и не боец, может, он и пушку в руках держать не умеет, но нельзя же просто так сбегать от союзников, особенно в критический момент.

Ну не важно, что там с Джиллисом. Сейчас главное – Темперанс.

Джейн изучил обстановку. В его голове начался складываться план – плохонький, но хоть какой-то.

– Джейн, это «Вера». – Он протянул ей оружие.

– Мы знакомы.

– Бери ее и лезь на ту крышу вон того бара.

– Бара Билли Куросавы.

– Ага. Там, сзади – ящики. Видишь их? Их можно поставить один на другой, получится лестница. Крыша плоская. Ложись на нее, и тогда у тебя будет отличный обзор всей площади.

– Ладно. Не вопрос. А что потом?

– Потом ты ждешь, когда я сделаю свое дело. Будешь меня прикрывать. Когда начнется заварушка – а она начнется, – стреляй. Предупреждаю: у «Веры» отдача. Ты должна показать ей, кто из вас главный, иначе она станет вырываться, и ты никуда не попадешь. Кроме того, стреляй на поражение. Никаких полумер. Ты уничтожаешь «Грабителей» и ни о чем не задумываешься. Сможешь это сделать?

На лице Джейн не отразилось ни тени сомнений.

– Без проблем.

– Кстати, шапка, которая сейчас на тебе, приносит удачу. Когда я ее ношу, то никогда не промахиваюсь.

– Я не маленькая, не надо мне сказки рассказывать.

– Это не сказки, а чистая правда, клянусь богом. Такое чувство, что шапка волшебная. Она, типа, превращает тебя в дзен-мастера снайперского искусства.

– Ну должно же в ней быть хоть что-то хорошее, – сказала Джейн, – раз она такая уродливая.

– Не смейся над шапкой.

– Я не смеюсь, просто констатирую факт. И запах у нее странный. Но она все равно мне нравится. Вещь не обязательно должна быть красивой, лишь бы работу свою выполняла.

Джейн улыбнулся краешком рта.

– Золотые слова. Девочка, слушай… Есть шанс, что все накроется. Если увидишь, что мне крышка, если шансов выбраться отсюда живым у меня нет, уноси ноги. Никакого геройства. Беги, словно кролик, пока не доберешься до «Серенити». Обещаешь?

– Не-а.

– Обещай, иначе твоя мама погибнет.

Джейн поняла, что он настроен серьезно.

– Ладно, ладно.

– «Я обещаю». Я хочу слышать эти слова.

– Я обещаю.

– Отлично. – Джейн принялся снимать с себя все оружие, в том числе свой нож.

– Что ты делаешь?

– Раздеваюсь догола. Ну по своим понятиям догола. «Грабители» должны поверить, что я не желаю им зла. Иначе я не смогу к ним подобраться. И еще…

Джейн посмотрела на него – выжидательно и настороженно.

– Красиво говорить я не умею, – сказал он, – и вся эта муть типа «выразить себя» – тоже не моя тема.

– Я заметила.

– Но я вот что хочу сказать: если бы у меня была дочь…

– У тебя есть дочь.

– Да, но я про дочь, про которую я знал, если ты понимаешь, о чем я.

– Кажется, понимаю.

– Тогда я не мог бы представить себе лучшей дочери, чем ты. И я думаю, Джейн – если будет шанс, то нам стоит получше познакомиться друг с другом.

– Такая мысль мне нравится, – ответила Джейн. – Ну что, будем убивать этих подонков и спасать маму или как?

Сердце Джейна едва не разорвалось от родительской гордости.

Самый тупой, безумный и безрассудный план в мире

Джейн пошел в сторону площади. Сердце его колотилось, и от этого боль пульсировала еще острее. Это, несомненно, был самый тупой, безумный и безрассудный план из тех, которые он когда-либо придумал за всю жизнь – а в ней не было недостатка в подобных планах. Он был как Даниил, который вошел в логово льва. Только вот Даниила защищала милость Господа, в то время как Джейн Кобб полагался на мелкую тринадцатилетнюю девочку, которая весила лишь чуть больше, чем ее винтовка.

И все же половина генов Джейн Макклауд досталась от него, а вторая – от Темперанс, а это что-нибудь да значило.

Он уже почти добрался до площади, когда с затененного крыльца слева сошел человек. Джейн увидел пушку раньше, чем ее владельца – «Грабителя».

Справа появился второй, который тоже целился в Джейна. Идеальные «клещи».

– А ну стой, верзила, – сказал второй «Грабитель».

Джейн разозлился. Все шло не так, как он задумал. Он надеялся спокойно выйти на площадь. Это, по крайней мере, выглядело бы круто и на секунду заставило бы «Грабителей» задуматься. Тогда они поняли бы, что он – мужик с яйцами.

Пленный, он бы не произвел такого впечатления. Но тут уж ничего не поделаешь.

– Ладно, я сдаюсь, – сказал Джейн. – Я без оружия, можете проверить. Я хочу поговорить с Вандалом.

– Руки за голову.

Джейн подчинился.

– Сплести пальцы.

Джейн и на этот раз подчинился.

Чьи-то руки грубо обыскали его.

– А ты не соврал, – сказал один из «Грабителей».

– Да, я честный, – ответил Джейн.

В его голове вспыхнул ослепительный свет. Джейн пошатнулся от резкой боли в затылке.

– Заткнись, – сказал «Грабитель». – Если будут еще мысли, держи их при себе. Если не хочешь снова получить.

– Нет. – Джейн почувствовал вкус крови: от удара по голове он прикусил язык. На его затылке начала раздуваться шишка в форме приклада.

– Значит, Вандала хочешь увидеть?

– Ага.

– А разве не с тобой он дрался? – продолжал «Грабитель» – огромный, неуклюжий увалень с целым коллажем из пластырей на одной из сторон мясистого лица. Его сильно порезало, и Джейн решил, что в этом виноваты самодельные бомбы пастыря. – Мы думали, что ты помер.

– Пробитое легкое меня не убьет.

– А теперь ты пришел за добавкой.

– Ну что тут скажешь? Я жадный. Мы так и будем чесать языками или ты отведешь меня к своему предводителю?

Он рассчитывал, что его снова ударят, однако удара не последовало.

Но вместо этого он получил удар другого рода.

Удар по эмоциям.

К Джейну осторожно приблизился третий человек.

Джейн покачал головой, не веря своим глазам.

– Да ты шутишь! Йон йоу ши йоу ань де ян цзиба да уо…

– Снова здравствуйте, мистер Кобб, – сказал мэр Джиллис. – Я бы сказал «давно не виделись», но ведь это не так, верно?

Джейн перевел взгляд с Джиллиса на двух «Грабителей» и обратно – просто чтобы убедиться, что ему не померещилось. «Грабители» не проявляли никакой враждебности к Джиллису. Они не считали его противником или жертвой. Они обращались с ним, словно он – один из них.

– Ты с ними заодно, да? – спросил Джейн. – Ты на их стороне.

Джиллису, по крайней мере, хватило совести сделать смущенное лицо.

– Признаю себя виновным, мистер Кобб, – сказал он. – Признаю себя виновным.

Типичный политикан

– Сколько? – спросил Джейн. – Сколько времени ты лижешь жопу этим ублюдкам? С тех пор как Вандал взял тебя в плен, да? Ты только притворялся его заложником, верно? Вандал сделал тебе предложение, от которого ты не смог отказаться. Ты подыграл ему, чтобы он смог использовать тебя против нас, и за это он сохранил тебе жизнь.

Джиллис покачал головой:

– Нет, чуть дольше. Я и «Грабители»… заключили что-то вроде соглашения… Когда, Шем?

– Месяц или около того, – ответил «Грабитель» в пластырях – тот, который ударил Джейна.

– Четыре или пять недель назад, – сказал второй «Грабитель».

– Это как бы одно и то же, Грейди, – возразил Шем.

– Я просто пытаюсь уточнить.

– Не надо ничего уточнять.

– Видите ли, мистер Кобб, я прагматик, – сказал Джиллис. – Вам известно это слово?

– Оно означает, что ты лживый, подлый хунь дань. Типичный политикан.

– Нет, просто я понимаю, с какой стороны мой бутерброд намазан маслом. И когда стало ясно, что в качестве следующей цели «Грабители» выбрали Куганс-Блафф, я сказал себе: «Гекльберри Улисс Джиллис, ты можешь либо выступить против этих людей, либо попытаться прийти с ними к какому-то соглашению. В одном случае ты и, скорее всего, много других людей погибнут. Во втором случае ты позаботишься о своем выживании, а может, также спасешь и всех остальных горожан». Нет, мне вряд ли удалось бы убедить людей сдаться без боя. Мне бы хотелось именно этого – выбрать путь наименьшего сопротивления. Но я знал, что могут остаться упрямцы и что одним из них будет Темперанс Макклауд, эта своенравная курица. Но главное, для меня было важно с самого начала задобрить «Грабителей». Я должен был стать посредником – дружелюбным, покладистым человеком, тем, с кем они могут вести дела.

– Иными словами, преподнести им город на блюдечке.

– Дать им реальные варианты. Стать для них инсайдером в Куганс-Блаффе, человеком, который держал бы их в курсе событий, чтобы они представляли, чего можно ожидать.

– То есть все было для того, чтобы облегчить жизнь «Грабителям».

– Чтобы максимально облегчить процесс перехода – как для «Грабителей», так и для большинства жителей. Чтобы избежать еще одного Иньцзин-Батта.

– И чтобы обеспечить тебе иммунитет в том случае, если все накроется.

Джиллис то ли пожал плечами, то ли кивнул.

– Если бы «Грабители» по какой-то причине действительно решили устроить нам холокост, как в Иньцзин-Батте, то я хотел иметь возможность выбраться отсюда. Поэтому одним прекрасным вечером, вскоре после того как «Грабители» встали лагерем в Серной балке, я направился туда. Должен сказать, это было непросто – прийти к ним. Черт побери, я страшно перепугался. Верно, Шем?

– Дрожал, как енот на слете скорняков, – сказал Шем.

– Я попросил отвести меня к Элайасу Вандалу и изложил ему свои соображения. Во время нашей встречи был момент – всего один момент, – когда я решил, что полностью ошибся насчет него. Он стал играть со своим ножом и смотрел на меня недоверчиво, словно на бешеного пса. И тогда я подумал: «Вот и все, Гек Джиллис. На этот раз ты реально облажался. Прощай, жестокий мир». Шем, ты был там. Тебе не показалось, что Вандал собирается меня убить?

– По крайней мере, отрезать от тебя несколько кусков.

– Но вдруг Вандал улыбнулся, и я понял, что все позади. «Ты пришел ко мне практически с пустыми руками, мэр, – сказал он, – и за это я восхищаюсь тобой. По тебе не скажешь, но ты смелый человек. В мире немного найдется людей, кто готов продать с потрохами родной город, лишь бы спасти свою шкуру». Хотя, конечно, я ничего такого не делал.

– По-моему, именно это ты и сделал, – сказал Джейн.

– Ну, как бы то ни было, я определенно облегчил «Грабителям» захват Куганс-Блаффа. И кто посмеет сказать, что при этом я не спас пару жизней? Все, казалось, шло как по маслу, пока Темперанс не взбрело в голову вызвать вас, чужаки. Она не посоветовалась со мной, а просто поставила перед фактом. Потому что вот такая она.

– Вот такая она.

– Я не знал, отзовется ли кто-нибудь на ее мольбу или нет. Сомневался, что кто-то приедет, но все равно рассказал об этом Вандалу. Назвал ему имя Темперанс – хотя, конечно, не знал, что они уже знакомы. Он сам это не осознавал – вплоть до того момента, когда увидел ее рядом с вашим кораблем. Если бы он понял, что Темперанс Макклауд, про которую я упомянул – это та же Темперанс, которую он знал под другой фамилией, то помчался бы к ее дому быстрее, чем смазанный салом хорек. В общем, он скоро про нее узнал. Правда вышла наружу, и теперь он заставит Темперанс заплатить за то, что она сделала.

Джейну пришлось сдерживать себя. Прямо сейчас больше всего на свете ему хотелось задушить мэра Куганс-Блаффа. Но это, скорее всего, приведет к тому, что его застрелят «Грабители», а это никак не поможет Темперанс. Поэтому он усмирил свой гнев, спрятал его глубоко внутри. Возможно, он пригодится позднее.

– Тогда мы с Вандалом, – продолжал Джиллис, – устроили небольшое представление. Сошлись лицом к лицу при свидетелях в баре Билли. С двумя целями. Первая: снять все вопросы о том, не состою ли я в сговоре с ним. Вторая: дать людям понять, что их ждет, если они – возможно, под чьим-то влиянием – бросят ему вызов.

– Да, актерство было что надо, – усмехнулся Шем. – Можно было подумать, что ты вот-вот наложишь в штаны!

– Ну Вандал играл очень убедительно, – сказал Джиллис, слегка сконфуженный. – Ради пущей убедительности он мог зайти слишком далеко и на самом деле меня убить.

– А вместо этого с бумер-ножом познакомился какой-то чокнутый старикан, – вставил Грейди.

– В любом случае это сработало, – сказал Джиллис, – потому что после этого желание противостоять «Грабителям» у горожан поугасло. А Вандал тем временем предупредил своих людей, чтобы они ждали корабль с гостями. Они подготовили ракету с теплонаведением, чтобы сбить вас.

– И это им почти удалось, – сказал Джейн. – Теперь я понимаю, почему ты не сбежал из города вместе с Темперанс сразу после нашего боя с Вандалом. Нет, поддерживать людей ты не собирался. Ты просто знал, что «Грабители» тебя не тронут. Но тебе все равно нужно было играть роль старого доброго мэра Джиллиса, надежного Джиллиса, друга горожан, которого ни в чем не заподозришь.

– И я продолжал играть эту роль до тех пор, пока это было возможно.

– До тех пор, пока мы с Джейн не вытащили тебя из лагеря. Но мы тебя не спасли, верно? Мы просто вытащили тебя из уютного гнездышка, которое ты свил у «Грабителей». Это многое объясняет – например, то, почему ты остановился отлить и почему ты споткнулся о ту веревку. Саботаж. Ты хотел, чтобы нас поймали.

– И у меня это почти получилось, но вы заставили меня раскрыть карты, и поэтому время притворства прошло. Да, я официально на стороне «Грабителей» – можно сказать, что я один из них. И потому мое право и долг – доставить вас к Вандалу с помощью этих джентльменов. Кстати, а где Джейн?

– Ее тут нет. Сразу как ты смылся, я решил отправить ее обратно. Для девочки ее возраста здесь слишком опасно.

– Не пытайтесь шутить с шутником, мистер Кобб.

– Какие шутки, Джиллис? Пойди да посмотри. За тем забором, где мы прятались, сейчас только куча оружия. Джейн уже ушла.

Джиллис повернулся к Шему.

– Я ему не верю. Пусть кто-нибудь пойдет и все выяснит.

Шем поручил это Грейди, а Джиллис объяснил тому дорогу. Джейн стал терпеливо ждать.

Наконец Грейди вернулся и подтвердил слова Джейна. Только пушки, никаких следов девочки.

– Похоже, вы все-таки не солгали, мистер Кобб, – сказал Джиллис.

– Еще бы, черт побери. Но я тебе вот что скажу, Джиллис, и это тоже чистая правда. Я задам тебе трепку, буду молотить тебя, пока не сдохнешь – но не прямо сейчас.

– Почему? Потому что на вас направлены эти пушки?

– Не-а. Потому что сейчас у меня другие, более важные дела.

Джейн пошел прочь, толкнув Джиллиса с такой силой, что тот чуть не упал. Шем и Грейди поспешили за ним, чтобы удержать его на мушке. Ошарашенный Джиллис последовал за ними.

Второй шанс

Джейн вышел на площадь вразвалочку, по-хозяйски. Двое «Грабителей» и Джиллис – просто свита, прихлебатели. Звезда шоу – он.

Джейн двигался прямо на Вандала, но полдесятка стволов нацелились на него еще до того, как он подошел к нему.

– Достаточно, парень, – сказал Шем. – Стой.

Джейн остановился.

– Вандал, – сказал Джейн.

– Ты… мужик с девчачьим именем, – отозвался Вандал. – Как там тебя? Джейн. Я думал, что ты уже помер, Джейн.

– Похоже, так много кто думал.

– Что тебе надо – матч-реванш?

– Да, наверное.

– Ты, видимо, любишь пострадать. Почему ты решил, что на этот раз добьешься успеха?

Джейн покрутил головой из стороны в сторону, словно разминая шею.

– В прошлый раз тебе повезло, но дважды это не повторится.

– Еще раз уложить тебя, сопляка, было бы забавно, но меня это не интересует.

– Но на этот раз все по-другому. Я не прошу тебя отказаться от Куганс-Блаффа. Я прошу тебя освободить Темперанс. Мы сражаемся, и если побеждаю я, ты ее отпускаешь.

– Все равно – так не пойдет. Смотреть на страдания этой женщины – самое сильное удовольствие за много лет. Я ни на что это не променяю.

– Джейн? – прохрипела Темперанс. – Не надо. Я этого не стою.

– Я вытащу тебя из этой штуки, Темп, хоть мытьем, хоть катаньем.

Вандал с любопытством взглянул на Джейна.

– Только не говори, что вас что-то связывает. Да, похоже, так и есть.

– Она – мой друг.

– Нет, неправда. То, как ты сейчас говорил, то, как ты назвал ее «Темп»… Вы не просто друзья – по крайней мере, были не просто друзьями. Да, теперь я кое-что начинаю понимать. Вот почему она позвала не кого-нибудь, а тебя и твоих дружков. Вот почему вчера ты поставил на карту свою жизнь, вырубил Рейнольдса и занял его место. Когда-то ты с ней спал. А теперь, когда ее город в беде, когда ей понадобилась помощь, она щелкнула пальцами, и ты прибежал. О Джейн, какой же ты простофиля. Темперанс тебя любила, и ты решил, что она полюбит тебя снова, если ты примчишься к ней словно верный пес. Ха! Темперанс Джонс никого не любила, и Темперанс Макклауд, или как там она себя называет, точно такая же. Посмотри сюда, на мое лицо. Думаешь, женщина, которая сделала это, способна кого-то любить?

– По-моему, она могла сделать так с тем, кого ненавидела, – сказал Джейн. – Дело не в ее способности любить. Если Темперанс так с тобой поступила, значит, ты получил по заслугам.

– Нет. Я тогда завершил с ней очень приятную транзакцию, а она вдруг озлобилась на меня безо всякой причины и сожгла мне пол-лица.

– Это была не транзакция! – рявкнула Темперанс.

– Ни хрена, именно что транзакция, – сказал Вандал. – Ты подкупала меня, женщина, – может, и не деньгами, а своим телом, но тут уж без разницы.

Джейн повернулся и посмотрел на Темперанс.

– Ты спала с ним?

– Только один раз, не по своей воле. Это была… запутанная ситуация.

– Сильно запутанная? Попробуй объяснить, может, я пойму.

– Я облегчу тебе задачу, – сказал Вандал. – Понимаешь, произошло вот что: Темперанс наколола одного парня. Кейн Стивенсон, так его звали.

Медленно моргая, Джейн повернулся к Вандалу.

– Она должна была продать ему пару джазовых пластинок со Старой Земли, но надурила, – продолжал Вандал. – Это было давным-давно, на Беллерофонте. Да, в определенной степени Стивенсон был сам виноват. Он, богатый кретин, плохо разбирался в старинной музыке и не мог отличить хороший джаз от плохого, и если кто-то воспользовался его невежеством, значит, он сам дурак. Но когда ему сообщили, что Темперанс его кинула, он все равно разозлился и поэтому вышел на связь со мной. В то время я зарабатывал на жизнь возмещением ущерба. Если кто-то нагрел тебя в ходе сделки, то я все исправлял – за небольшое вознаграждение. Я про те сделки, которые заключаются по-тихому, чтобы не вмешались федералы или суд.

– Я понимаю, о чем ты, – ответил Джейн. Он говорил спокойно, однако его мысли были растревожены. Одно откровение громоздилось на другое: сначала тот факт, что Темперанс была знакома с Вандалом. Затем то, что Джиллис на стороне «Грабителей». А теперь еще и последствия аферы, которую они провернули с Темперанс – эпилог, о котором Джейн и понятия не имел.

– Не сомневаюсь. Поэтому я связался с Темперанс от имени Стивенсона и сказал, что нам нужна компенсация. Угрожать не пришлось, она сама знала, что к чему. Мы договорились о встрече, и Темперанс… ну… она была очень мила. Сладкая, словно конфетка. Я сказал ей, что очень не хотел бы причинить ей беспокойство. Кроме того, мне сообщили, что она работает с каким-то парнем, который, по слухам, ей больше чем коллега. Будет жаль, если он пострадает, сказал я. Знаешь, что она мне ответила? «Тогда, может, мы с тобой договоримся?» Было довольно очевидно, что она предлагает. В те дни, до всего этого – Вандал указал на свое лицо, – меня нельзя было назвать некрасивым. Поклонниц у меня хватало. А Темперанс Джонс была привлекательной женщиной – ты сам должен это признать. Верно же?

– Да, это так, – сдавленно ответил Джейн.

– Я все равно собирался забрать у нее деньги, которые она задолжала Стивенсону, но подумал – а почему бы сначала не позабавиться? В общем, слово за слово, и в конце концов мы оказались в моей квартире. Все шло хорошо. Мы выпили пивка, разделись, и она меня соблазнила.

– Все было не так, – вставила Темперанс.

– Все было именно так, – отрезал Вандал. – А когда мы закончили, Темперанс предложила сварить кофе. Она включила плиту, а потом попросила меня зайти на кухню и помочь ей. Она не могла найти кружки. Ну вот, пошел я на кухню, весь такой сговорчивый, и что сделала эта цзянь хуо? Я наклонился открыть шкафчик, а она врезала мне чем-то твердым – сковородкой или скалкой, я не знаю. А потом, пока я еще был в шоке, она ткнула меня лицом в конфорку. Потом она смылась, а я остался лежать на полу и орать от боли.

– Какой милый парень, и такая неприятность, – сказал Джейн.

– Я знаю, что ты сейчас иронизируешь, но у меня тогда была та же самая мысль. Не прямо тогда, а позже, когда я лежал на больничной койке, с замотанным бинтами лицом. Что я ей сделал? Я всего лишь помог женщине развлечься. Это не преступление. Я тебе честно скажу: мне было больно – и не только физически. Темперанс нанесла мне оскорбление. И когда я выздоровел и врачи меня отпустили, я стал искать ее, чтобы она объяснила мне свои действия.

– Но мстить ей ты не собирался.

– Нет, и чтобы отомстить, это же очевидно. Но она пропала, свалила с планеты. Парень, с которым она была, тоже уехал. Их обоих и след простыл. После этого я стал падать по спирали. Жуткое дело. Сжег за собой мосты, потерял кучу друзей. В конце концов оказался на Периферии, стал заниматься контрабандой оружия, но в таком бизнесе с моим лицом не разбогатеешь. Я был слишком узнаваемым, недостаточно анонимным, и поэтому Альянс постоянно сидел у меня на хвосте. Так что я двинулся дальше.

– И прибился к банде Пожирателей.

– Ага, ага, точно. Там я нашел свое место, стал одним из них. Но долго все это не продлилось, так что я вернулся – высадился на Фетиде, да так здесь и остался. Вот моя история.

– Я не просил ее мне излагать.

– А я все равно ее поведал. Теперь ты знаешь, почему я обрабатываю Темперанс по полной программе и почему я не отдам ее ни тебе, ни кому-то другому. По чистой случайности я оказался на той самой планете, где она спряталась. Судьба вновь свела нас – после стольких лет. О таком втором шансе человек обычно может только мечтать.

– Ты не боишься, что эти твои «Грабители» услышат, как тебя одурачила какая-то женщина?

Вандал раскинул руки в сторону.

– Мы же среди друзей, – сказал он с лучезарной улыбкой. – И они видят, как вершится правосудие. Что же тут постыдного?

– Мистер Вандал? – вставил мэр Джиллис. – Напоминаю, что именно я привел к вам мистера Кобба. Я все это подготовил. Шем и Грейди внесли свой вклад – я поручил им задержать его, – но идея принадлежит только мне. Это я все инициировал.

– Какой же ты подонок, Джиллис, – сказал Джейн.

– Я просто хочу, чтобы мои усилия были отмечены, – сказал Джиллис. – Хочу обратить внимание на мою преданность.

– Принято к сведению, – сказал Вандал. – Но вот вопрос: что мне с тобой делать?

– Ты это мне или Джиллису? – спросил Джейн.

– Может, приказать кому-нибудь выстрелить тебе в голову?

– Эй, эй, погоди.

– Нет, не тебе, Джейн, – сказал Вандал и кивнул Джиллису. – Тебе.

– Подождите, не надо так! – воскликнул Джиллис. – Я же только что принес вам подарок. Как же можно вот так расплачиваться со мной за него? Кроме того, я едва не доставил вам еще один трофей.

– Правда?

– О нет, Джиллис, не смей, – предупредил его Джейн.

– Да, – сказал Джиллис. – Дочь Темперанс Макклауд.

– Чан шэ, – зарычал Джейн. – Трепло.

– Хм. У Темперанс есть дочь, – сказал Вандал, слегка заинтригованный.

– Вы не знали? – спросил Джиллис.

– Ты никогда об этом не говорил. И никто не говорил.

– Да, у нее есть дочь, бойкая девочка.

– И где она сейчас, эта дочь Темперанс?

– Признаться, я точно не знаю. Она пришла в город вместе с нами, но Джейн отправил ее обратно.

– Может, нам стоит заняться данным вопросом, – сказал Джейн. – А именно мной.

– Ну или поговорить еще немного о дочери Темперанс, – возразил Вандал. – Сколько ей лет?

– Тринадцать, кажется, – ответил Джиллис.

– Достаточно взрослая. Хм… Это так мило с вашей стороны, мистер мэр – поделиться очень полезной информацией.

– Не стоит благодарности.

Вандал помрачнел.

– Но было бы гораздо лучше, черт побери, если бы вы сообщили мне об этом раньше.

– Я не думал, что это важно.

– Что важно, а что – нет, решаю я. Ты проявил неосмотрительность, а я, честное слово, очень не люблю неосмотрительных людей. Шем? Окажешь мне честь?

Шем, целившийся в Джейна, навел оружие на Джиллиса.

– Нет, нет! – в панике воскликнул Джиллис. – В этом нет необходимости!

– Есть, и еще какая, – сказал Вандал. – Признай, ты мне уже не нужен. От тебя и раньше было мало пользы. И ты ведь не думаешь, что после всей этой истории ты снова станешь мэром этого города? От него тут скоро ничего не останется. Ты надеялся прибиться к нам? Ты собирался стать «Грабителем»?

– Да, да! Я же «Грабитель», несомненно.

– Нет. Ты не того склада человек. Нет, мэр Джиллис – точнее, бывший мэр Джиллис, – ты уже ничего и никому не в силах предложить. И то, что сейчас сделает Шем, – это убийство из милосердия.

Джиллис упал на колени и поднял вверх сжатые вместе ладони, словно молящийся в церкви.

– Мистер Вандал… Не надо… Пожалуйста, не надо. Я могу стать «Грабителем». Могу. Я стану лучшим «Грабителем» в мире.

– Где же твоя гордость, мужик? – вполголоса буркнул Джейн.

– Умоляю вас, мистер Вандал. Подумайте. Пощадите меня, и тогда я буду работать упорнее. Вот увидите, я стану самым послушным из ваших людей, таким жестоким, как прикажете.

Вандал безразлично пожал плечами.

И пошевелил пальцем.

Шем нажал на спусковой крючок.

* * *

Едва тело Джиллиса упало на землю, как Вандал встал со своего шезлонга и сделал несколько шагов в сторону платформы.

– Так-так-так… – сказал он Темперанс. – Ну и ушлая же ты телка. Дочь… Ты скрыла от меня такой факт?

– Ты… Оставь ее в покое, Элайас Вандал, – сказала Темперанс. Ей становилось все труднее удерживать голову подальше от гвоздей. Эта клетка была словно пруд, в котором Темперанс медленно тонула и скоро могла уйти под воду навсегда.

– Оставить ее в покое? Вряд ли. Я найду твою дочь и буду хорошо с ней обращаться. Я буду о-о-очень хорошо с ней обращаться.

– Будь ты проклят, ублюдок. Если ты хоть пальцем ее тронешь, я…

– Что «ты»? – фыркнул Вандал. – Встанешь из могилы и будешь являться мне в кошмарах? Потому что других вариантов, Темперанс, у тебя нет. Я даю тебе еще десять минут – максимум пятнадцать, – а потом ноги перестанут тебя держать, и тогда ты повиснешь шеей на гвоздях. Будешь истекать кровью, почувствуешь, что дышать все тяжелее, и наконец либо у тебя сердце откажет, либо ты задохнешься. Я уже все это видел. Тебя ждет то же самое. Смирись с этим. Но знай: твоя дочь, которой едва исполнилось тринадцать, будет моей долго, очень долго – может, несколько лет. Я буду за ней ухаживать, прослежу, чтобы она жила по полной, до тех пор, пока не начнет терять красоту – пока, так сказать, с цветочка не облетят лепестки. После этого я отдам ее – то, что от нее останется – своим людям, чтобы они делали с ней, что им заблагорассудится.

Темперанс издала низкий, болезненный вопль, похожий на рев дикого зверя. Она стала извиваться, натягивая веревки, которыми ей связали руки. Взгляд ее был безумным. Будь у нее такая возможность, она бы разорвала Вандала на части.

Пока всеобщее внимание было приковано к отчаявшейся, разъяренной Темперанс, Джейн начал действовать.

Самый рискованный план в мире

Джейн бросился на Вандала. У него был только один шанс. Если он его запорет, все погибло.

Он ухватился за рукоять бумер-ножа Вандала и вытащил нож из ножен. Вандал был застигнут врасплох, но среагировал быстро – пугающе быстро. Почти рефлекторно он схватил Джейна за запястье. Началась борьба за обладание бумер-ножом. Джейн пытался избавиться от захвата, а Вандал выкручивал Джейну руку, чтобы заставить его выпустить нож.

Возможно, их силы были бы равны, если бы сейчас Джейн был в форме, а не восстанавливался после серьезной хирургической операции. Тем не менее он старался не уступить противнику. Вандалу придется приложить усилия, чтобы вернуть себе бумер-нож.

Вдруг главарь «Грабителей» свободной рукой ударил его по ребрам – прямо в то место, где находилась рана.

Тело Джейна пронзила невыносимая боль. В глазах у него помутилось. Все вокруг дрожало, словно в летней дымке, словно мир был сделан из резины.

Вандал занес кулак, чтобы ударить его еще раз. Джейн сомневался, что сможет вытерпеть еще один такой удар и при этом не отпустить нож, не говоря уже о том, чтобы не потерять сознание.

«Ну же, Джейн! – подумал он. – Чего ты ждешь, девочка – карточку, на которой выгравировано приглашение?»

И, словно по сигналу, по городской площади разнесся звук выстрела. Кто-то завопил от боли.

Еще три выстрела – быстро, один за другим. Славный, гортанный грохот крупнокалиберной винтовки «Кэллахан» с автоблоком, которая выплевывает из себя пули на скорости в тысячу ярдов в секунду.

Это ошеломило Вандала, и он на секунду замер.

Джейн воспользовался этой возможностью и выскользнул из захвата.

Он бросился на Вандала с бумер-ножом в руках, но это был неуклюжий выпад. Вся его грудь горела, и тело отказывалось повиноваться. Вандал сделал шаг в сторону, а затем попытался его схватить.

В ту же секунду пуля ударила в землю у ног Вандала. Тот инстинктивно отпрыгнул назад.

На несколько секунд Джейн получил передышку, и за это время он успел заметить, что среди «Грабителей» началась паника. Двое лежали на земле, не шевелясь, а остальные разбегались кто куда в поисках укрытия. Пока Джейн поливала площадь свинцом, Джейн направился к платформе. Вандал двинулся за ним, но теперь Джейн сосредоточила свое внимание только на нем. Вандал прыгал вправо и влево, чтобы уклониться от выстрелов, но она заставляла его пятиться назад, к веранде городского продовольственного магазина. Там он укрылся за одним из столбов, которые держали на себе навес, и открыл ответный огонь.

Джейн тем временем залез на платформу и, шатаясь, подошел к клетке. Быстро осмотрев ее, он выяснил, что утыканный гвоздями «воротник» состоит из двух частей, сцепленных между собой с помощью колышка. Он выбил колышек рукоятью бумер-ножа и раскрыл «воротник». Темперанс тут же обмякла, облегченно вздохнув.

Сама клетка была не очень прочной; парой энергичных пинков Джейн разломал ее на части и подтянул Темперанс к себе. Она едва держалась на ногах, но ей хватило сил сказать:

– Идиот ты. Какого черта ты сюда приперся? Тебе жить надоело, что ли? Убьют тебя, дурака, и все.

– Можешь не благодарить, – ответил Джейн. – А теперь, если не возражаешь, валим отсюда. У Джейн скоро закончатся патроны, и она не сможет сдерживать «Грабителей», пока заряжает оружие.

– Джейн? Это моя Джейн во всех стреляет? Ты взял в свой дурацкий рейд мою дочь? Из всех тупых и безответственных…

– В общем, это была ее идея.

– Она еще ребенок, а ты – взрослый, по крайней мере, должен им быть. Клянусь Богом, Джейн Кобб, если мы отсюда выберемся, я тебя убью.

– Лучше убей, только перестань меня пилить, женщина, – прорычал Джейн. – Все, потопали отсюда.

Он помог Темперанс спуститься с платформы. Ноги у нее были слабые, словно у новорожденного жеребенка, и, чтобы не упасть, она цеплялась за Джейна.

Какая-то «Грабительница» заметила их и навела свою пушку на нее. Джейн приготовился метнуть в нее бумер-нож, но не знал, успеет ли сделать это, прежде чем она нажмет на спусковой крючок. Вдруг ее грудь лопнула. Окровавленные куски хрящей и костей усеяли землю позади нее. Она сложилась пополам, словно смятая бумажная салфетка.

– Неплохо стреляешь, девочка, – прошептал Джейн.

Он подобрал пушку «Грабителя» – самовзводный револьвер «Мерфи-Элам» 76-й модели с откидным барабаном и лазерным прицелом – и застрелил из него «Грабителя», который засел за пустой бочкой для нефтепродуктов. Бандит так увлекся выцеливанием снайпера на крыше бара Билли, что не заметил другого врага, который был гораздо ближе.

Затем, как и предсказывал Джейн, магазин «Веры» опустел.

Перерыв в обстреле дал шанс Вандалу.

– Не знаю, кто там, но у него кончились патроны! – крикнул он «Грабителям». – Бегом к нему! Живо!

«Грабители» нехотя вышли из своих укрытий и направились к бару Билли. Вандал прикрывал их огнем. Угол обстрела был таков, что он вряд ли бы попал в Джейн, но Джейн мог представить себе, как она сжалась в комок за невысоким ограждением и как пули с грохотом врезаются в кирпичную кладку рядом с ней, осыпая ее осколками. Он мог вообразить ее ужас и предчувствие неминуемой смерти.

Джейна охватила холодная ярость.

Он наклонился и подобрал оружие, которое «Грабитель» уронил рядом с бочкой. Он собирался вести огонь одновременно и из этой пушки, и из «Мерфи-Элама». Но Темперанс подавила эту идею в зародыше, выхватив у него из рук второй ствол. Она прислонилась к бочке и открыла огонь по «Грабителям». Они мгновенно бросились врассыпную, а затем начали стрелять по этому новому, неизвестному противнику.

Джейн сел рядом с Темперанс за бочкой, и вместе они открыли огонь по Вандалу и «Грабителям», укрывшимся на противоположной части площади.

Теперь число «Грабителей» значительно уменьшилось. Джейн видел шесть – нет, семь – оставшихся в живых бандитов, не считая Вандала. Как только Джейн снова вступит в бой вместе с «Верой», баланс сил склонится еще больше в сторону хороших парней. Он подумал, что у него, Темперанс и Джейн даже есть крошечный шанс победить в этой перестрелке.

Однако его надежды рухнули, когда с окраин прибыли новые «Грабители». Они услышали звуки стрельбы и пошли выяснять, в чем дело. Внезапно на площади стало на десять бандитов больше, а потом и на двадцать.

Джейн взял патроны из патронташа мертвого «Грабителя» и торопливо затолкал их в барабан «Мерфи-Элама». Джейн тем временем вновь открыла огонь.

Но «Грабители» теперь были повсюду. Бочка гудела, словно колокол, когда в нее попадали пули, и казалась довольно ненадежным укрытием. В воздухе стояли клубы порохового дыма. Нос Джейна обожгла вонь кордита, и в ушах у него звенело от грохота выстрелов. Но сейчас он мог делать только одно – стрелять, стрелять, стрелять. Вот и все. Это его последний бой. Исчезли все шансы на то, что они с Темперанс выберутся с площади и встретятся с Джейн, на то, что все трое вместе сбегут из Куганс-Блаффа. Если честно, то план с самого начала был так себе. Самый рискованный план в мире, сценарий типа «если бы у свинок были крылья». Но Джейн попытался. Он должен был так поступить. Он приложил все усилия, сделал все, что мог. Никто не упрекнет его в том, что он сидел сложа руки.

Среди всей этой какофонии и хаоса Джейн почувствовал, что его охватило какое-то странное спокойствие. Словно ему самой судьбой было предначертано умереть именно так, под свист пуль, защищая себя в безнадежной ситуации. Это – лучшая смерть для мужчины. Лучше нее могла быть разве что смерть от старости в своей постели, которая – как теперь стало ясно Джейну – нравилась ему гораздо больше.

Вдруг звуки стрельбы усилились. В воздухе яростно закружились вихри порохового дыма. Загрохотали двигатели.

Над городской площадью завис шаттл. В его раскрытом дверном проеме, широко расставив ноги для равновесия, стоял Мэл. Он стрелял по «Грабителям» и что-то кричал, но его не было слышно из-за шума.

Но Джейн ясно понял одно: он никогда за всю свою жизнь, черт побери, не был так рад видеть Малькольма Рейнольдса.

Снова как в долине Серенити

Получасом ранее Мэл проснулся от яростного стука в дверь его кубрика.

– Мэл! Мэл!

Это был Саймон Тэм.

– Джейн пропал, – сказал Саймон. – В изоляторе пусто. Я весь корабль обыскал, его нигде нет.

– Может, он вышел наружу размять ноги.

– Ему нельзя так делать, только не в его состоянии. Кроме того, «Мула» тоже нет.

Разразившись потоком ругательств, Мэл вскочил с постели.

Десять минут спустя Мэл установил, что отсутствует не только Джейн Кобб, но и Джейн Макклауд. Сложить два и два оказалось не сложно. Единственное возможное объяснение заключалось в том, что эти двое забрали байк «Мул» и отправились спасать Темперанс.

Пастырь Бук завтракал в столовой.

– Пастырь, – сказал Мэл, – вы всю ночь стояли на страже.

– И мои мешки под глазами это подтверждают.

– Вы хотите сказать, что Джейн и Джейн прокрались мимо вас так, что вы этого не заметили?

– Я не мог бы сказать ничего подобного.

– То есть вы знали, что они ушли. Вы им позволили.

– Мэл, я не собирался вставать у них на пути. Я был не вправе так поступить.

– Вы их оправдываете?

– Моя совесть чиста. Если я согрешил, то лишь в том, что умолчал о произошедшем. Мне кажется, что они занимаются богоугодным делом.

– Богоугодным делом?

– Бог просит нас проявлять милосердие и подставлять вторую щеку, но он также желает, чтобы мы поступали правильно, вне зависимости от последствий. Девочка хочет спасти свою мать от жуткой смерти, и мужчина хочет выручить женщину, которую он когда-то любил. Кто я такой, чтобы их отговаривать?

Мэл скривился.

– Забавно, – сказал он. – Многие люди успокаивали свою совесть, приводя в оправдание слова Господа. Много зла было сделано потому, что кто-то решил, что Бог не будет против.

– И много добра тоже. Но, Мэл, нам никак нельзя забывать о том, что Бог всегда смотрит на нас.

– И что это должно означать?

– Я предвидел, что кто-то может устроить подобную выходку, – сказал Бук, – и поэтому, прежде чем заступить на пост, я положил в карман маячок. Кроме того, я – в целях предосторожности – установил вышеупомянутый маячок под одной из колесных арок «Мула». Небольшая ловкость рук, и никто ничего не заметил. Мы ведь не можем допустить, чтобы наши люди выходили на бой с «Грабителями» в полном одиночестве? А вдруг они столкнутся с трудностями?

Мэл уставился на пастыря. Затем он обеими руками схватил Бука за голову и изо всех сил поцеловал его в лоб.

– Пастырь, я прошу прощения за те слова, которые я только что сказал о Боге. Я его недооценивал.

– Ну, – улыбнулся Бук, – когда он творит чудеса, его пути действительно неисповедимы.

* * *

Уош управлял машиной, а Мэл и Зои были пассажирами; шаттл «Серенити» шел на сигнал маячка. Зоркий Уош первым заметил «Мула»: его припарковали в холмах в паре миль к северу от Куганс-Блаффа; грязно-желтая окраска хорошо маскировала машину на охристом фоне ландшафта.

Джейна и Джейн поблизости не оказалось. По логике следовало предположить, что они бросили байк и отправились пешком либо к лагерю «Грабителей», либо в сторону города.

– Но куда именно? – спросила Зои.

– Я бы предположил, что к лагерю, – сказал Мэл, – но раз мы не знаем, где именно он находится, то лучше заглянуть в Куганс-Блафф. На поиски лагеря может уйти несколько часов, а вполне возможно, что времени у нас в обрез.

– Кроме того, в городе есть «Грабители», – заметила Зои. – Если Джейн и Джейна там нет, можно поговорить с одним из них, убедить его в том, чтобы он указал нам дорогу к лагерю.

– Ты предлагаешь выбить из него координаты?

– И в мыслях не было, сэр.

– Это спорное решение, – сказал Мэл, – и мне не нравится, что я должен его принимать, но выбор я сделал. Уош, давай в Куганс-Блафф.

Уош развернул шаттл.

* * *

Это решение оказалось правильным. Когда шаттл летел над крышами Куганс-Блаффа, послышалась стрельба – череда еле слышных щелчков. Городская площадь оказалась в центре ожесточенной перестрелки.

Как только Уош заставил машину зависнуть над площадью, Мэл открыл дверь шаттла и быстро разглядел в дыму Джейна и Темперанс. «Грабители» устроили им настоящий ад. Кобб и Темперанс ответили им тем же. Кроме того, Мэл заметил Джейн, лежащую на крыше с винтовкой в руках – и не с какой-нибудь, а с «Верой». Она стреляла с высоты по «Грабителям», но, как и ее отец и мать, оказалась под сильным обстрелом. Более того, горстка бандитов уже окружала здание, на котором она находилась, но Джейн, похоже, понятия не имела, что происходит.

– Джейн, осторожно! Тебя обходят! – крикнул Мэл ей, открывая огонь.

Она его не услышала – не могла услышать.

– Зои, нужно спуститься и помочь Джейн.

Зои передала приказ Уошу.

– А где я должен приземлиться? – спросил Уош. – Тут ни одного открытого пространства, за исключением площади. Кроме того, если ты не заметила, тут стреляют! Повсюду пушки! Пули летят!

– Канат, – сказала Зои. – Где-то в ящичке припрятан канат, верно?

– Канат? О нет. Нет, так не пойдет. Плохая идея, Зои. Этот план я отменяю. Слышишь меня? Муж сказал свое веское слово. Этому не бывать.

* * *

Зои привязала канат к арматуре переборки и выпустила его свободный конец из двери.

– Спускайся, Уош, – как можно ниже.

– Я хочу официально заявить о своем возражении, – сказал Уош, снизившись до тридцати футов прямо над баром Билли. – Пусть внесут в протокол: я решительно выступаю против этого плана.

– Можешь обсудить это с руководством на следующем собрании акционеров, – сказала Зои. – Мэл, прикрой меня.

Под грохот «Молота свободы» Мэла Зои обмотала канат вокруг ноги и спустилась по нему, притормаживая рукой в перчатке. Нисходящие потоки из двигателей шаттла яростно раскачивали канат, однако ей удалось спуститься на крышу невредимой. Как только ее ноги коснулись поверхности, Зои пригнулась, принимая защитную стойку. Шаттл тем временем с ревом взмыл.

– Зои! – крикнула Джейн. – Слава богу. Тут становится страшновато.

– Ты даже не понимаешь насколько.

Из-за противоположного края крыши показалась голова. «Грабитель».

Зои его застрелила.

– Ух ты, я думала, что Ривер крутая, – сказала Джейн, – но ты еще круче.

– Он – не последний, – ответила Зои. – Нужно убираться отсюда.

– Ну если подумать, то это неплохая идея.

– Правда, бар окружили «Грабители». Спрыгнуть мы не сможем – нас тут же изрешетят. – Зои посмотрела себе под ноги. – А из чего вообще сделана эта крыша?

– Из рубероида? Фанеры? Не знаю, но вряд ли из чего-то прочного.

– Отлично. Джейн, милая, закрой лицо.

Зои заслонила свое лицо рукой и прицелилась из карабина в крышу прямо перед собой. Первый выстрел пробил в крыше неровную дыру размером с блюдце. За ним последовали еще два, и в результате получился треугольник из таких дыр. Зои наступила на участок крыши между ними, и он упал. Образовалось отверстие – достаточно большое, чтобы через него мог пролезть человек.

– Джейн, сначала ты.

Джейн не стала медлить. Она закинула «Веру» на плечо, скользнула в дыру, повисла, ухватившись пальцами за зазубренный край, а затем спрыгнула на пол бара.

Зои тем временем уложила еще двоих «Грабителей», которым хватило наглости показаться из-за крыши.

– Идешь? – спросила Джейн.

– А как же.

Зои ловко, словно кошка, приземлилась на пол бара, в котором три дня назад состоялась отвратительная драка между горожанами, Зои, Мэлом и Джейном. В окнах теперь зияли «звездочки»; несколько шальных пуль разбили бутылки на полках за стойкой.

– Скорее туда, – сказала Зои.

Они укрылись за стойкой. Зои принялась вставлять патроны в «Ногу кобылы».

– Как тебе это удается? – спросила Джейн.

– Что удается?

– Выглядеть такой спокойной посреди перестрелки.

– Не обманывай себя. То, что ты видишь… – Зои обвела пальцем свое бесстрастное лицо. – Это только похоже на спокойствие, но на самом деле это чистый ужас.

– Но ты, наверное, уже привыкла, что в тебя стреляют.

– Никто и никогда к такому не привыкает, Джейн, а тот, кто заявляет обратное, просто врет. Я нашла способ справляться со страхом, вот и все. Голос в моей голове говорит мне, что нужно делать дальше, чтобы выбраться из подобной ситуации – когда сидеть тихо, когда двигаться, когда зарядить оружие, когда залечь. Я научилась его слушаться. Раньше это был мой собственный голос, а теперь он похож на голос Уоша.

– Твоего мужа?

– Он всегда тут. – Зои постучала по виску. – И тут. – Она положила руку на сердце. – Может, он и не похож на крутого мужика, но то, что у него есть, важнее, чем мышцы, волосатая грудь и бугорок на штанах. Он – мой магнит, мой якорь.

– Это удивительно.

– Правда же? Я с первого же взгляда поняла, что он нужен мне. Нет, на самом деле со второго – после того, как он сбрил эту жалкую пародию на усы. Честное слово, не знаю, что я бы делала без него – и надеюсь, что мне не придется это выяснять. И на этой ноте…

У передней двери бара стояли несколько «Грабителей», и, судя по звукам, которые доносились от черного хода, там кто-то выбивал стекло.

– Может, дашь «Вере» сказать пару слов?

Джейн мрачно улыбнулась:

– Меня уговаривать не надо.

Она опустила «Веру» на стойку и несколько раз выстрелила по передней двери, заставив «Грабителей» броситься врассыпную. Зои тем временем подползла на четвереньках к двери в кладовую, откуда доносился звук бьющегося стекла. Там виднелись голова и плечи «Грабителя», который протискивался через небольшое окошко над прочной, закрытой на засов двери. Он огляделся, заметил Зои и ее «Ногу кобылы». Его лицо исказила гримаса злобы.

– Твою м…

Карабин Зои рявкнул, и «Грабителя» не стало.

* * *

Шаттл был под обстрелом, и пули «Грабителей» пролетали в опасной близости от Мэла, который стоял у самой двери. Пока что ему везло, однако так не могло продолжаться вечно. В него летело столько пуль, что рано или поздно одна из них – хотя бы по закону больших чисел – найдет свою цель.

Перестрелка на городской площади по-прежнему была в самом разгаре. Более того, становилась еще ожесточеннее: она превратилась в водоворот, который затягивал в себя все новых людей. К «Грабителям» с окраин все еще прибывали подкрепления. Кольцо вокруг Джейна и Темперанс становилось все плотнее, и они уже с трудом удерживали свою позицию за бочкой из-под нефтепродуктов. Мэл и Уош на борту шаттла поддерживали их с воздуха, но лишь отчасти. Что же касается Зои и Джейн, то бар, в котором они находились, был полностью окружен. Возможно, они смогут обороняться, если останутся внутри, но Мэл сомневался в том, что им удастся оттуда выбраться. Иными словами, они были загнаны в угол. Оказались в ловушке.

В ловушке.

В памяти Мэла вспыхнуло воспоминание о другом времени, о другой планете. Он вспомнил маленький отряд «независимых», который отражал атаки войск Альянса. Он вспомнил молодого «бурого» по имени Бендис, который погиб под шквальным огнем. Он вспомнил десятки кораблей Альянса, которые спускались с утреннего неба, словно полчище ангелов ада.

Здесь и сейчас, в Куганс-Блаффе, снова было все, как в долине Серенити.

Вот только…

Среди людей, которые двигались к площади, были не только «Грабители», но и другие, которые их атаковали.

Горожане.

Мэл узнал человека с бородой, похожей на бобра – того, с кем он подрался в баре. Он узнал странную пару: молодого человека по имени Хорейс и женщину постарше, которая приходилась ему либо матерью, либо женой. Он увидел Билли, владельца бара, и еще несколько знакомых лиц. Они были вооружены, они стреляли в «Грабителей».

– Вот он, боевой дух, – пробормотал он сам себе. – Наконец-то он пробудился. Я знал, что он в вас есть. Нужен лишь правильный повод, чтобы он проявил себя.

Для этого также понадобилось сочетание отчаяния и надежды. Должно быть, горожане услышали стрельбу на площади, выглянули из окон, увидели, что «Грабители» несут потери, и поняли, что пришло время взять в руки оружие. Сейчас или никогда. Возможно, они и не победят, но терять им нечего. А какой у них выбор? Медленная, страшная смерть от голода и жажды.

В том, что вспыхнул этот бунт, «Грабители» были виноваты в той же степени, что и все остальные. Они посеяли семена угнетения и теперь пожинали бурю.

Жители Куганс-Блаффа теснили «Грабителей», сражались яростно. «Грабители» сопротивлялись и наносили им урон, но и сами теряли людей. Мэл увидел, как бандиты отступают, как они падают. Он понял, что «Грабители» переходят к обороне.

Это снова как в долине Серенити – только на этот раз повстанцы берут верх.

Он поискал глазами Элайаса Вандала: ему хотелось узнать, как главарь «Грабителей» справляется с подобной превратностью судьбы.

Оказалось, что не очень хорошо.

– Элайас, приятель, ты чем там занимаешься? – усмехнулся Мэл. – Клянусь, можно даже подумать, что ты пытаешься улизнуть.

Вандал, похоже, замыслил именно это.

Ничего не сказав своей банде, он, воровато оглядываясь, удирал по одному из переулков.

– Все пошло не так, как тебе хотелось, да? – сказал Мэл. – Ситуация стала слишком напряженной, и ты решил смыться, бросить своих парней на верную смерть. Мой друг, мне очень жаль, но сегодня тебе не везет. Уош?

– Да?

– Вон там верзила в черном плаще. Он думает, что ему уже здесь не место. Видишь его?

– Да.

– Может, догоним?

– Неплохая мысль.

Пока Уош разворачивал шаттл в сторону Вандала, Мэл затащил в кабину канат, по которому спустилась Зои. Затем он начал завязывать на нем скользящий узел, и очень скоро у него появилось лассо.

Шаттл спикировал на Вандала. Мэл спустил лассо, вращая его так, что оно превратилось в своего рода вертикальный конус.

– Придержи коня, Уош.

– Занимайся своими делами, Мэл, а в мои не лезь.

Мэл подумал, что у него будет только один шанс, и поэтому момент нужно выбрать идеально. Если он промахнется, то Вандал непременно спрячется в каком-нибудь здании, чтобы лишить его второй попытки.

Когда Вандала накрыла тень шаттла, он поднял взгляд и бешено, наугад выстрелил в Мэла, но промахнулся. Потом у него закончились патроны, и боек его пистолета бесполезно защелкал. Вандал отбросил пушку и потянулся за бумер-ножом – но напрасно. Мэл понятия не имел, как и когда Вандал потерял нож, однако в ножнах его уже не было.

Мэл никогда еще не видел Вандала таким печальным и беспомощным, как в этот миг.

Затем шаттл поравнялся с ним, и Мэл точным, отработанным движением набросил на Вандала лассо. Затем он затянул петлю на груди Вандала, и руки бандита оказались прижаты к бокам. Шаттл увеличил скорость, и Мэл отпустил лассо. Вандал постоял пару секунд, пытаясь выпутаться, но затем ослабшая веревка резко натянулась, и он взмыл в воздух.

– Йи-ха! Уош, он попался! Болтается, словно рыба на крючке.

– Мне показалось или ты только что крикнул «йи-ха»?

– Я подумал, что это соответствует случаю.

– Ладно. И что ты хочешь с ним делать?

– Покатать его, разумеется. Показать ему достопримечательности – с максимально близкого расстояния.

Человек-подвеска

Шаттл кружил над Куганс-Блаффом, таская за собой беспомощного Элайаса Вандала. Уош раскачивал его между зданиями, едва не устроил ему столкновение со шпилем городской церкви, провел им по крыше из рифленого железа так, чтобы его пальцы ног задевали за края, а все тело дрожало, словно марионетка. Уош был опытным пилотом, и поэтому Вандал не сильно пострадал, однако обзавелся немалым числом шишек, синяков и царапин.

Все это время Вандал извивался и орал.

Мэл высунулся из дверного проема и приложил ладонь к уху.

– Что? – крикнул он. – Я тебя не слышу!

Вандал прорычал что-то испуганно и яростно.

– Слишком медленно, да? – спросил Мэл. – Уош, он в восторге, но хочет лететь побыстрее.

– Не вопрос.

Уош сдвинул ручку газа вперед, добавив скорости. Вандал задел за угол дома и закрутился волчком. Его нога ударилась о конек крыши, и он испустил истошный вопль. Мэл был почти уверен, что Вандал только что сломал голень.

– Так, Уош, давай чуток сбросим обороты. Мы же не хотим его убить.

– Не хотим? Ой…

– Нет, мы учим его смирению. Еще пару кругов по городу, и тогда, наверное, он будет готов.

– К чему?

– К капитуляции.

Шаттл еще два раза облетел Куганс-Блафф со своей подвеской в виде человека, а затем устремился к городской площади. На подлете к ней Уош сбросил скорость до минимума, чтобы все участники боевых действий заметили шаттл и приложение к нему.

Вид Элайаса Вандала, висящего на веревке, прикрепленной к шаттлу, оказался настолько странным и привлекающим внимание, что стрельба на площади прекратилась. Все выгибали шеи, чтобы получше его рассмотреть. Потрясенный Вандал обмяк и уронил голову на грудь. Если раньше он был грозным и жутким, то сейчас казался жалким, побитым, проигравшим.

Уош опустил его на землю, а затем выпустил шасси и мягко, как по учебнику, посадил шаттл рядом с Вандалом.

Мэл вышел наружу.

На площади валялись мертвецы с оружием в руках и выражением тупого удивления на лицах. Кроме того, здесь были десятки вооруженных живых людей, тоже удивленных – но по-другому. В воздухе пахло кровью и порохом.

Мэл подошел к лежащему на земле Вандалу – тот стонал и что-то лепетал. Его левая голень была вывернута под неестественным углом. Его одежда была изорвана. Он выглядел как дохлятина, которую даже кошка в дом не притащит.

– Эй, Вандал. Тебе есть что сказать всем этим людям? – спросил Мэл.

Вандал зашевелил губами, но не издал ни одного членораздельного звука.

Мэл поставил ногу на сломанную голень Вандала и надавил.

– Ладно, ладно! – завопил Вандал, корчась от боли. – Прекрати! Пожалуйста, прекрати!

– Не хочешь извиниться за то, что устроил все это? Или, может, поговорим о тех деньках, которые ты провел вместе с Пожирателями? Наверняка у тебя куча интересных историй о тех временах.

– Я не был… – пробормотал Вандал.

– А? Что? Говори громче.

– Я никогда не был Пожирателем.

– Ой, вот сюрприз. Все слышали? Оказывается, Вандал не был Пожирателем. Он все выдумал. Ты же это выдумал – правда, Вандал?

– Да, – тоскливо ответил Вандал. – Да, выдумал.

– Громче, пожалуйста. Я не уверен, что все тебя слышат.

Мэл снова надавил на ногу Вандала. Вандал зарыдал.

– Да! Да! Я все придумал! Я никогда не был Пожирателем. Я их даже никогда не встречал.

– Наверное, ты подумал, что так ты будешь казаться более суровым и злобным.

– Да.

– И даже таинственным.

– Да.

– Ну вот, люди, – сказал Мэл, – у нас тут фальшивый бывший Пожиратель. Бандит, который выдумал себе темное прошлое. Просто обычный уголовник.

– И даже хуже того, – добавила Темперанс, выходя из-за бочки. – Раньше он занимался выбиванием долгов. Именно поэтому я когда-то с ним и познакомилась. Если кто-то не возвращал тебе долг, ты обращался к такому, как он, – к громиле, который наезжал на людей. Элайас Рэндал. Вот как раньше его звали.

– Рэндал. Вандал… – произнес Мэл. – Теперь мне все ясно. Очень умно, приятель.

Темперанс встала над Вандалом.

– Можно сказать, Элайас, что после Беллерофонта ты кое-чего добился, – сказала она. – Но успехи оказались так себе.

– Вот человек, которого вы все так боялись, – сказал Мэл, снова обращаясь к горожанам и «Грабителям». – Вот человек, которому вы кланялись и перед которым пресмыкались. Теперь он уже не выглядит таким грозным, верно?

– Повесить его! – крикнул кто-то.

– Я не знаю, – ответил Мэл. – Похоже, что прямо сейчас у нас на площади перемирие, и это чудесно, но мне кажется, что сейчас все на грани. Бой может возобновиться по малейшему поводу, и мне кажется, что, если мы вздернем Вандала, ситуацию это не исправит. Нам необходимо более окончательное решение вопроса. То, что позволит вам всем перевернуть страницу.

– Позволь мне.

Это сказал «Грабитель» по имени Шем Бэнкрофт. На его лице, залепленном пластырями, отражались самые разные чувства. Мэлу он казался разочарованным и подавленным.

* * *

Именно так Шем Бэнкрофт себя и чувствовал – разочарованным и подавленным. Он уже давно думал, что Элайас Вандал – обманщик, и сейчас его подозрения наконец подтвердились. Рассказы Вандала про жизнь среди Пожирателей поначалу поразили Шема, но чем больше времени он проводил в обществе этого человека, тем больше уверялся в том, что это лишь похвальба. Если ты стал Пожирателем, то назад дороги нет. Если ты Пожиратель, то ты будешь им до самой смерти. Вандал был преступником, и притом злобным, но во всех его делах присутствовал определенный расчет. Его дикость никогда не была бессмысленной, а Пожиратели, судя по всем рассказам, действовали бесцельно, повинуясь только инстинктам и аппетитам – они были чистым воплощением хаоса.

Однако к тому времени, когда эти подозрения в нем оформились, Шем уже слишком глубоко увяз. Он слишком многое поставил на легенду Вандала. Его уважение к себе, его самоидентификация во многом строились на том, что он – первый «Грабитель», правая рука Вандала, тот, кто был с ним с самого начала. Уважение, которое оказывали ему другие «Грабители», Шем заслужил не своими качествами или делами, а благодаря тесным связям с их вожаком, но для него самого это было не важно. Для него это уважение было лучше, чем никакого.

Чужаки с другой планеты превратили Вандала в сломленного, рыдающего слюнтяя. По идее, Шем должен был их за это возненавидеть.

Но он видел, как те же самые чужаки устроили четырем «Грабителям» достойные христианские похороны, хотя от этого им не было никакой выгоды. Эти чужаки – не только их пастырь, но и Малькольм Рейнольдс – в своем роде были приличными людьми.

Возможно, подумал Шем, они оказали ему услугу, свергнув с пьедестала Элайаса Вандала. Возможно, он наконец получит шанс утвердиться, стать самостоятельным человеком. Обрести свободу.

* * *

– Шем… – прохрипел Вандал. – Шем…

– Все кончено, – печально сказал Шем. – Я так больше не могу. Ты был мне как отец, Вандал.

– Да, да. Отец.

– А отца я ненавидел. Страшно ненавидел.

Джейн Кобб выступил вперед и протянул ему бумер-нож Вандала.

– Стоит воспользоваться этим, – сказал он. – Это было бы уместно.

Шем оглядел «Грабителей».

– Если кто захочет отнять у меня нож, помешать мне – ради бога. Но подумайте вот о чем. Вы шли за ним месяцы, а кое-кто и годы. Спросите себя: вы делали это потому, что восхищались им – или потому, что боялись его? Вы мечтали стать частью чего-то большего или просто не знали, чего хотите от жизни? Лично я попал в фарватер Вандала, и меня понес его поток. Но теперь я смотрю на него и не понимаю, почему это произошло. Возможно, кто-то из вас чувствует то же самое.

Никто ему не ответил, но Мэл увидел, как несколько «Грабителей» кивнули.

– Я устал, – сказал Шем. – И меня тошнит от всего этого. Полагаю, среди вас немало тех, кому не терпится снова открыть огонь. Жители города вряд ли скоро нас простят, а мы, «Грабители», скорее всего, боимся, что они нас не пощадят, если мы сами не постоим за себя. Возможно, вы уже поняли, что их тут столько же, сколько и нас. Еще ни в одном городе не бывало, чтобы его жители так собрались с силами. Их организовали вот эти чужаки. Иногда нужно признать: то, что ты делал, – неправильно, даже если тебе это нравилось, даже если это помогало тебе чувствовать себя крутым.

Он оседлал Вандала и занес над ним бумер-нож.

– А сейчас я все исправлю, – сказал он.

– Я должен был знать, что ты предашь меня, Шем, – прохрипел Вандал. Казалось, он лишился сил от усталости и боли, и теперь способен лишь говорить. – Я должен был тебя убить в тот день, когда мы познакомились, когда ты едва не выстрелил мне в спину. А теперь твой час пробил. Теперь ты получил еще один шанс, и я ничего не могу с этим поделать. Ну, давай, сделай это. Сделай это, никчемный кусок дерьма. Но запомни: без меня ты никто. Никто.

Шем опустил бумер-нож на Вандала, словно топор палача.

По всему телу Вандала пробежала судорога. А затем он затих.

– Никто? – спросил Шем, поднимая окровавленный нож. – Да, возможно. Но ты теперь тоже никто.

Служба защиты «Крыло дракона»

Воздух был наполнен недоверием. Горожанин смотрел на «Грабителя», «Грабитель» – на горожанина. У Мэла возникло мерзкое ощущение, что бой скоро возобновится. Даже сейчас, когда Элайас Вандал умер, враждебность сохранялась. Жители Куганс-Блаффа почувствовали, что победа близка. «Грабители» боялись потерпеть поражение. Это было взрывоопасное сочетание, столь же нестабильное, как нитроглицерин, и все могло взорваться в любую секунду.

Он заметил Зои и Джейн, выглядывающих из окна бара Билли. Ему захотелось сказать им и Уошу, который смотрел на происходящее из дверей шаттла, чтобы они спрятались. Все еще далеко не закончилось.

Вдруг раздался визг и рев – звук реактивных двигателей.

Огромного числа реактивных двигателей.

Над крышами домов появилась флотилия летательных аппаратов. Их возглавлял шаттл – брат-близнец того, который недавно припарковался на городской площади.

Шаттл Инары.

Остальные пять были специализированными скифами-транспортами. На борту каждого можно было разглядеть название компании – «Служба защиты «Крыло дракона» и ее логотип – круг, в котором стилизованный дракон вытягивал крыло, защищая человека.

«Крыло дракона». Мэл узнал это название. Это была частная охранная компания. Вероятно, именно ее услугами время от времени пользовался друг Инары. Мэл предположил, что Инара узнала от своего друга, что специалисты по безопасности уже в пути, и вылетела, чтобы встретить их и сопроводить до Куганс-Блаффа.

Скифы были настолько узкие, что при должном мастерстве пилоты могли посадить их посередине Главной улицы, а на площади еще осталось место для шаттла Инары.

В скифах открылись люки, и из них вышли десятки специалистов по безопасности в черных тактических жилетах, сером камуфляже и фуражках с логотипом «Крыла дракона». Бойцы построились и строевым шагом двинулись к площади.

Их командир направился прямо к Мэлу. Выражение его лица, не говоря уже о короткоствольном пистолете-пулемете, который он держал на уровне пояса – свидетельствовало о том, что он настроен серьезно.

– Эй, вы! – рявкнул он. – Достаньте пистолет из кобуры и положите на землю.

– Эй, эй, эй… – запротестовал Мэл.

– Считаю до трех, мистер Вандал.

– Мистер… Так, секундочку. Вы не за того меня принимаете.

– Один, – сказал командир. К нему присоединились еще несколько бойцов. Мэл сбился со счета, пересчитывая направленные на него стволы. Тем временем остальные сотрудники «Крыла дракона» рассыпались по площади и заняли позиции, откуда можно держать всех под прицелом и контролировать все выходы.

– Два.

– Ладно. – Мэл медленно переместил руку к кобуре. – Я подчиняюсь. – Указательным и большим пальцами он достал «Молот свободы» и взял пистолет так, чтобы все видели, что его рука далеко от спускового крючка. Ему чертовски хотелось застрелить этих бывших и будущих солдат, но он знал, что ситуация безнадежная: силы слишком не равны. Сколько бы свинца он ни всадит в них, они вернут вдесять раз больше.

– Положите его на землю, – приказал командир.

Пока Мэл нагибался, чтобы сделать это, Инара вышла из своего шаттла, торопливо пересекла площадь и встала между ним и солдатами.

– Командор Родригес, это не Элайас Вандал, – сказала она. – Элайас Вандал – вот. – Она указала на труп. – А это – Мэл Рейнольдс. Ну, вы понимаете, один из тех, кому вы должны помочь.

Командор Родригес прищурился, разглядывая Мэла.

– По-моему, типичный бандит.

– Буду считать, что это комплимент, – сказал Мэл, – раз уж так говорит великолепная, выдающаяся личность, которую никак не назовешь обычным наемником. Миленькая форма, кстати. Неплохо на вас висит. Скажите, ее шили по мерке? А эти пуговицы, они так хорошо отполированы!

– А! – воскликнул Родригес. – Да, значит, это вы. Мисс Серра говорила, что Мэл Рейнольдс – умник.

– Лично я предпочитаю считать себя остроумным и очаровательным.

Родригес сделал знак своим подчиненным опустить оружие.

– Тогда кто тут бандиты?

– Парни в лохмотьях, которым не помешало бы помыться, – ответил Мэл. – В каком-то смысле вы прибыли очень вовремя, командор Родригес, но, с другой стороны, вы опоздали. Тут установилось своего рода перемирие, и я боюсь, что вы его нарушили.

– Нет, – сказал Шем Бэнкрофт. – Нет, Рейнольдс, мы знаем, что наша песенка спета. Мы не собираемся сражаться и с вами, и с целой частной армией одновременно. Ни за что. Это безумие. – Он уронил бумер-нож на землю и поднял руки. – Мы сдаемся.

Один за другим его товарищи-«Грабители» бросали оружие и поднимали руки – кто-то с готовностью, кто-то неохотно, но это сделали все. Мэл почувствовал, что напряжение покинуло его. Когда бойцы «Крыла дракона» стали отводить «Грабителей» в сторону, из бара Билли вышли Джейн и Зои. Джейн подбежала к Темперанс и обняла ее.

– Господи, мама! Ты в порядке?

– Мне уже лучше, милая. А ты?

Они крепко обнялись. Джейн спрятала лицо на груди Темперанс; радость и облегчение переполняли ее, и она не могла вымолвить ни слова. От скифов «Крыла дракона» к Инаре и Мэлу направился какой-то мужчина – высокий, хорошо одетый и исключительно привлекательный. Изяществу его движений позавидовал бы и балетный танцор. Восхищение этим чужаком в душе Мэла боролось с ненавистью к нему.

– Кто это? – спросил Мэл у Инары.

– Мой друг Станислав.

– А. Он. Значит, он выполнил свое обещание.

– Ты в этом сомневался?

– Ну поскольку я никогда его не видел и понятия не имею, что он за человек, то да, возможно.

– Станислав, это Малькольм Рейнольдс, – обратилась Инара к подошедшему к ним человеку. – Малькольм Рейнольдс, это Станислав Ламор.

Мужчины пожали друг другу руки. Ладонь Ламора была твердой и сухой, и от него исходил восхитительный аромат сандалового дерева и гвоздики.

– Мистер Рейнольдс, – сказал он. – Инара рассказывала мне… ну, в общем, ничего о вас она не рассказывала.

– А.

– Шучу. Она постоянно упоминает о вас в своих волнах.

– Правда?

– Чаще всего с любовью. Иногда с раздражением.

– Я часто произвожу такой эффект на людей.

– Но она ни разу не говорила, что вы такой красивый.

– Э-э, спасибо, – ответил Мэл. – А у вас, э-э, хороший одеколон.

Инара ухмыльнулась, видя его замешательство.

– Ну что же… Не подумайте, что я меняю тему или еще что, – сказал Мэл, – но вы нас выручили – и даже раньше, чем было запланировано.

– Прибывать досрочно не всегда хорошо, а на вечеринку – прямо-таки невежливо, однако в данных обстоятельствах это неплохо, – ответил Ламор.

– Я просто хочу сказать, что я вам благодарен. Лагерь «Грабителей» в ущелье к северу отсюда. Вашим людям из «Крыла дракона» стоит туда заглянуть. Кроме того, в округе есть куча городов и деревень, где тоже есть «Грабители». Полагаю, тамошние жители были бы рады, если бы специалисты по безопасности пришли бы туда и дали бы бандитам пинка.

– Считайте, что это сделано. Инара, дорогая, я умираю от жажды. Где тут можно выпить?

– Вот, похоже, заведение, – ответила Инара. – Посмотрим, что там подают.

Инара взяла Ламора под руку, и они направились к бару Билли, заговорщически переговариваясь.

К Мэлу подошла Зои.

– Почему вы так на него смотрите? – спросила она.

– На кого?

– На красавца.

– Он такой замечательный? Чем он лучше меня, если не считать идеальной прически, точеного подбородка и круглой суммы в банке?

– Ничем, сэр. Вообще ничем.

Мэл нахмурился:

– Как думаешь, они с Инарой просто друзья? Лично мне так не кажется.

– Если верить Кейли, то вам его бояться не надо – по крайней мере, в том, что касается Инары.

– А кто боится?

– Только не вы, это очевидно. – Зои криво усмехнулась. – Сэр, разрешите пойти и поцеловать вон того блондина в рубашке с пальмами. Он аж подпрыгивает, чтобы привлечь мое внимание. По-моему, ему кажется, что он совершил нечто удивительное и заслужил награду.

– Разрешаю, капрал.

Время веселиться

В тот вечер жители Куганс-Блаффа устроили вечеринку, потому что – ну а почему бы и нет? С их плеч свалился ужасный груз. Смертный приговор, вынесенный им всем, был отменен. Конечно, им еще предстояло оплакать и похоронить погибших родственников и ликвидировать понесенный ущерб. Но эти дела можно было отложить. Сейчас настало время веселиться.

Оркестр из пяти человек – скрипка, аккордеон, гитара, банджо и дудка – заиграл на городской площади бесшабашный деревенский танец. Все пустились в пляс. Лица горожан поблескивали в свете костров. На вертеле шкворчал поджариваемый кабанчик. Билли Куросава заработал небольшое состояние, торгуя выпивкой. Воды тоже было много выпито. Городские колодцы еще нужно было восстанавливать, однако горожане нашли в лагере «Грабителей» запас воды в канистрах, а это означало, что пока что сильно экономить не придется. Измученных жаждой жителей Куганс-Блаффа эта жидкость пьянила почти так же сильно, как и алкоголь.

Команда «Серенити» веселилась не меньше всех остальных. Саймон пытался научить Кейли бальным танцам, которые ему преподавали в школе; Кейли учила Саймона танцевать так, чтобы просто расслабиться и получить удовольствие. Зои и Уош, прильнув друг к другу и закрыв глаза, медленно раскачивались, даже под бодрую музыку. Пастырь Бук оказался довольно ловким танцором, чем изрядно удивил Ривер и Джейн. Инара и Саймон, несомненно, были самой элегантной парой среди них; они скользили друг вокруг друга с исключительной ловкостью и изяществом.

Довольный Мэл сидел в стороне с бокалом пива – и был вполне доволен этим, пока одна женщина из местных не настояла, чтобы он потанцевал с ней. Это была та самая женщина, которую постоянно сопровождал мужчина значительно моложе ее. Во время танца Мэл воспользовался возможностью и спросил ее, муж или сын ей этот человек по имени Хорейс. Она ответила, что сын. Оказалось, что эта женщина – вдова и, очевидно, сейчас активно занималась поисками нового мужа. У Мэла сложилось четкое впечатление, что его оценивают в качестве потенциального жениха. Однажды он уже оказался в подобной ситуации по вине некоего Йо-Сафф-Бриджа и сейчас чувствовал себя довольно неуютно. Поэтому он испытал огромное облегчение, когда командор Родригес подозвал его к себе и попросил уделить ему немного времени.

Отведя Мэла подальше от празднующих, Родригес сказал, что его отряд нашел в лагере в Серной балке трех молодых женщин.

– Они в довольно плохом состоянии – грязные, голодные, со следами насилия, – сказал Родригес. – Их можно было бы назвать «маркитантками», но они там не по своей воле. Мы вернем их родным.

– А «Грабители»? Что вы собираетесь делать с ними?

– Это сложный вопрос. Мы не силы правопорядка, и у нас нет права арестовывать людей. С формальной точки зрения мы нарушаем закон, задерживая их. Будь моя воля, я бы передавил их, как крыс. Они не имеют права жить после того, что сотворили.

– Может, передадите их федералам?

– Это можно сделать, но будет непросто заинтересовать федералов в том, что происходит на такой далекой планете, как Фетида.

– Обратитесь к мистеру Ламору. Полагаю, он все устроит. С такими ресурсами, как у него, он почти всемогущ.

– Неплохая мысль, – сказал Родригес. – Он уже приглашает сюда инженеров, чтобы те занялись восстановлением городских колодцев. Полезный человек.

– Но если вы все-таки доставите «Грабителей» федералам, командор, то окажете мне большую услугу, если не станете упоминать мое имя в связи с этой историей.

– Ясно. И еще, мистер Рейнольдс… Я хотел бы извиниться за то, что едва не застрелил вас. То, что вы и ваша команда сделали для города, достойно уважения.

Родригес прикоснулся пальцами к козырьку фуражки.

Мэл отсалютовал ему в ответ.

* * *

Джейн сидел на площади с бутылкой виски в руках. Саймон посоветовал ему не добавлять алкоголь к уже принятым анальгетикам, сказал, что это плохая мысль – смешивать выпивку с обезболивающими. Но Джейну сейчас хотелось любыми средствами притупить чувства, а откуда эти средства, из аптеки или из магазина спиртных напитков – не важно.

Несколько женщин попросили его потанцевать с ними, но он всем отказал. Он был не в настроении.

Когда к нему подошла еще одна женщина, он уже собирался придумать новую отговорку, но вдруг увидел, что это Темперанс.

– Привет, Джейн.

– Привет, Темп.

– Не желаешь присоединиться к общему веселью?

– Танцы – это не по мне. И еще у меня бок болит, а от танцев ему только хуже будет. Но музыку слушать мне нравится.

– Не возражаешь, если я…

Джейн похлопал по скамье рядом с собой.

Темперанс взяла у него бутылку виски и отхлебнула.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – сказала она, вытирая губы.

– Ладно.

– Насчет Джейн.

– Будешь извиняться за то, что не сообщила мне о ней раньше? Не надо. Я не злюсь на тебя. Наверное, у тебя были свои причины. Но главное то, что теперь я знаю об этом, и я здесь, и я хочу позаботиться о вас.

– Подожди…

– Нет, дай мне высказаться. Я думаю остаться на Фетиде. Нет, это не значит, что мы с тобой, Темп, должны снова быть вместе. Мы даже не должны жить вместе. Но у меня есть дочь, и мое место – рядом с ней.

– О Джейн, – сказала Темперанс печально, удрученно.

– Я принял решение. Мэл и остальные еще не знают. Я думаю так: раз Джиллис умер, то Куганс-Блаффу, наверное, понадобится новый мэр. Мэр Кобб – это звучит.

– Джейн, послушай. Ты многого, очень многого не знаешь. Помнишь, утром Вандал говорил про то, что мы с ним переспали?

– Да, это сложно забыть. У меня в голове сложилась не очень приятная картинка. Но ты, наверное, думала, что соблазнишь его, и тогда он от нас отвяжется. И это сработало бы, если бы после этого ты не сожгла ему пол-лица.

– То что сказал Вандал, вся его версия событий – ложь, полное искажение фактов. Ну да, я пошла с ним в его квартиру – но не для того чтобы с ним спать. Я совсем не собиралась это делать. Я хотела убить этого ублюдка.

– А. Ясно.

– Да, убить его, а потом бежать вместе с тобой с Беллерофонта на первом коммерческом рейсе, чтобы избежать всех неприятных последствий. Так я задумала. Только все пошло не по плану. Когда мы вошли в квартиру, Вандал – тогда его звали Рэндал – набросился на меня, начал рвать с меня одежду. Ему нужно было только одно. Я сопротивлялась… Я пыталась его оттолкнуть, но он был настолько больше и сильнее меня…

Рука, державшая бутылку, задрожала. Темперанс изо всех сил пыталась удержать свои эмоции под контролем.

– Он… – сказала она. – Он ударил меня, бил снова и снова – до тех пор, пока я едва не потеряла сознание. Можешь угадать, что произошло потом.

Она еще хлебнула виски.

– Если честно, то я мало что помню. И слава богу. Но я точно помню, что потом он слез с меня и сказал: «Не думай, что твой долг Кейну Стивенсону уплачен. Он хочет вернуть свои деньги, все до последнего кредита. Если не раскошелишься, я найду твоего коллегу, и тогда ему придется еще хуже». Когда он это сказал, у меня перед глазами встала красная пелена. Рэндал пошел на кухню сварить кофе. Я доковыляла до него. Схватила первый тяжелый предмет, который попался под руку – даже не помню, что это было. Я ударила его, а затем ткнула лицом в пламя горелки. Я засунула его в огонь и держала, пока не услышала треск кожи и не почуяла запах горелого мяса.

Джейн смотрел на нее шокированно и удивленно.

– Черт побери. Черт побери. И что потом?

– Я собиралась его убить, – ответила Темперанс. – Собиралась, честно. Но даже после того как я его обожгла, он все равно был словно бешеный бык. Он не отступал. Лицо у него было обугленное и в волдырях, половина волос сгорела. Такая боль остановила бы обычного человека, но Рэндал просто обезумел от ярости. Я должна была выбраться оттуда – и я просто сбежала. Бежала и не останавливалась, словно за мной гнался сам дьявол. Я знала, что Рэндал не остановится, пока не догонит меня и не убьет. Я знала, что потом он расправится и с тобой, поэтому я приняла решение, о котором потом жалела больше всего. Ты не вправе прощать меня за это. Я тебя бросила.

Джейн промолчал.

– Я бросила тебя, – продолжала Темперанс, – потому что хотела тебя защитить. Я не очень тогда соображала, но в тот момент мне это показалось логичным. Если я покину Беллерофонт и больше никогда не стану с тобой общаться, то Рэндалу будет гораздо сложнее тебя найти. Он не будет знать, с чего начать поиски. Более того, это бы помешало тебе искать его. Потому что тебя, Джейн, я знала. Я знала, какой ты. Если бы я пришла к тебе, вся избитая и…

– Изнасилованная.

– Да, изнасилованная. Что бы ты попытался сделать, как только увидел меня?

– Найти и убить того, кто это с тобой сделал.

– Вот именно. И если бы ты пошел против такого человека, как Элайас Рэндал, то тебя, скорее всего, убили бы. Ты был опасным, но Рэндал… он на порядок опаснее. Я спасала тебя, Джейн, – по крайней мере, надеялась спасти.

– Ладно… – неуверенно сказал Джейн. – Ладно. Наверное, это все объясняет. В основном. Но почему ты не могла связаться со мной позже? Спряталась бы где-нибудь, отправила бы мне волну, и я бы тебя забрал. Ты же знаешь, что я бы к тебе пришел.

– Да, такая мысль у меня была. Но вот проблема: когда я выздоровела и привела свои дела в порядок, то оказалось, что я беременна.

– Не понимаю, в чем проблема.

– О, это была очень серьезная проблема.

– Может, я бы решил, что это хорошо. Может, я бы показал себя с наилучшей стороны.

– Джейн, вспомни: мы с тобой всегда предохранялись.

– Ну да, но ведь ни один метод не дает абсолютную гарантию.

– Верно, но все равно – мы были очень осторожны. А Элайас Рэндал был совсем не осторожен, если понимаешь, о чем я.

Джейн уставился на нее. Потом посмотрел на нее еще внимательнее. Озадаченное выражение на его лице сменилось ужасом.

– Гу ян чжон де гу ян. Значит…

– Джейн не твоя дочь, а его.

Ансамбль играл все громче: приближалась кульминация песни. Скрипач бешено пилил свою скрипку, пальцы аккордеониста летали вверх и вниз по клавишам. Танцоры радостно вопили и топали; размахивали руками и крутили юбками. Музыка и крики сливались в чудесной гармонии и летели к небесам.

– Она – его дочь, – продолжала Темперанс, – но только биологически. Во всем остальном между ними ничего общего. Вот почему я назвала ее в честь тебя. Потому что, даже если ты не ее отец, я хотела, чтобы ты им стал. Это был мой способ забрать ее у Рэндала – связать ее с человеком, которого я любила.

– Все это время ты давала мне понять, что ее отец – я, – сказал Джейн после долгого молчания.

– Нет, – ответила Темперанс. – Подумай, и ты поймешь, что я никогда такого не говорила. Это вы все пришли к такому выводу. Вы стали развивать эту мысль. Я ни разу не сказала: «Джейн – твоя дочь».

– Но и не отрицала этого. Ты позволяла нам так думать.

– Потому что, к сожалению, это соответствовало моим целям и заставило тебя – и, соответственно, твою команду – сопереживать Куганс-Блаффу. Беда города стала твоим личным делом.

В голове Джейна выстроилось полдесятка злобных ругательств, но он не дал им вырваться наружу.

– Ты использовала нас, Темперанс. Ты использовала меня.

– И ты имеешь полное право злиться, Джейн. Просто знай: я сделала это ради Джейн.

– Я едва не погиб в бою с Вандалом – и все потому, что думал, что сражаюсь за Джейн, за свою дочь. Я никогда бы это не сделал, если бы знал правду.

– Да, и за это я прошу прощения. Это все, что я могу сказать. Прости. Я пыталась искупить свою вину. Вот почему я сдалась Вандалу. Меня мучила совесть, и я надеялась, что все исправлю, если пожертвую собой. Я знала, что ты присмотришь за Джейн, если Вандал меня убьет. Ты стал бы для нее отличным отцом.

– И никогда бы не узнал, что я – не ее настоящий папа.

– А это было бы так ужасно?

– Наверное, нет. Но, по крайней мере, теперь от этой иллюзии я избавился.

Он забрал бутылку виски у Темперанс и сделал несколько глотков, а затем указал горлышком бутылки в сторону Джейн. Она, Ривер и Кейли теперь танцевали вместе – им, похоже, было очень весело.

– И что ты будешь делать? – спросил он. – Ты расскажешь ей насчет Вандала?

– А ты как думаешь?

– Думаю, что это будет сложный разговор. «Слушай, Джейн… Помнишь человека, который чуть было не уничтожил наш город и собирался сделать тебя своей секс-рабыней? Забавная штука: он – твой папаша». Вряд ли ей это понравится.

– Мне тоже, – сказала Темперанс.

– Но ты больше не можешь и дальше притворяться, что ее отец – я. Это не честно по отношению к нам обоим.

– Да, я согласна. Я скажу ей, что это было недопонимание. Скажу, что нужно было все точнее объяснить, но я этого не сделала. Назову ей ту же причину, что и тебе: это было целесообразно. Какое-то время Джейн будет меня ненавидеть, но в конце концов она все это переживет. Она – девочка прагматичная.

– А кого ты назовешь ее отцом? Ведь теперь она захочет узнать это еще больше, чем раньше.

– Повторю то же, что и раньше: что ее отец – просто какой-то парень, которого я когда-то знала. А кто он – не важно.

Песня закончилась. После короткой паузы ансамбль заиграл игривый вальс.

Какое-то время Джейн наблюдал за тем, как общаются ухмыляющиеся горожане и команда «Серенити». Мэл вклинился между Инарой и Станиславом Ламором, и последний любезно уступил ему танец. Мэл и Инара отлично смотрелись вместе. Они двигались абсолютно синхронно, не отводя друг от друга глаз. Их лица сияли. Но вот только ни он, ни она не улыбались. Они казались печальными – словно знали, что танцуют в последний раз.

Джейн потер внезапно затуманившиеся глаза.

– Джейн? – спросила Темперанс. – У тебя все нормально?

– Эта планета… – ответил Джейн. – Так мало воды. Столько пыли. Столько пыли, черт побери.

Самое драгоценное

«Серенити» взлетел.

Прощания по большей части были короткие и напряженные. За те несколько дней, которые понадобились Кейли и Уошу на ремонт «Серенити», обман Темперанс раскрылся. И никому не понравилось то, что ими манипулировали.

Когда корабль покинул атмосферу, Джейн удалился в свой кубрик и с грохотом захлопнул за собой дверь. Минуту спустя в нее постучали.

– Уходи! – рявкнул он.

– Это я. Ривер.

– Плевать. Уходи, я сказал.

– Я тебе кое-что принесла.

– Что?

Последним человеком, с которым Джейну сейчас хотелось бы общаться, была психованная Ривер Тэм. Но он все-таки ее впустил.

– Извини, что мешаю тебе киснуть.

– Я не кисну.

– Джейн передает тебе вот это. – В руках Ривер сжимала конверт и его вязаную шапку. – Она подсунула мне их, когда мы прощались.

– Я думал, она захочет оставить шапку себе, – сказал Джейн, забирая у нее оба предмета. – Вот почему я не попросил ее вернуть. Типа, сувенир. – Он, однако, не огорчился, что Джейн вернула шапку ему.

– Читай письмо.

Джейн провел большим пальцем под клапаном конверта и достал из него клочок бумаги, исписанный корявым почерком.

– Так и будешь тут стоять? – спросил он у Ривер.

Она кивнула.

Джейн пожал плечами и начал читать.

Дорогой Джейн.

Возвращаю твою шапку. Наверное, ты бы хотел, чтобы я взяла ее себе, но она ведь твоя. На самом деле она мне не нужна, так как на Фетиде жарко и держать голову в тепле тут, в общем, ни к чему. Кроме того, шапка приносит тебе удачу. Будет неправильно, если она останется у меня.

Я пишу это письмо, чтобы сказать – пусть даже ты и не мой папа, но мне как бы нравилось, когда ты им был, пусть и недолго. Я рада, что познакомилась с тобой, мне нравилось стрелять из твоей «Веры», и мне нравилось, что ты обо мне заботился.

Наверное, я никогда не узнаю, кто мой настоящий папа, но кем бы он ни был, я надеюсь, что он похож на тебя. Таким я и буду его себе представлять – угрюмым и ворчливым, но в душе добрым, совсем как ты.

Мама часто повторяет одну пословицу жителей Старой Земли. «Самое драгоценное – то, что заканчивается быстрее всего». Ты недолго был моим отцом, но для меня это точно было драгоценным.

Вот и все, что я хочу сказать.

Твоя Джейн

– Джейн никогда не была твоей, – сказала Ривер. – Она никогда тебе не принадлежала, но ты должен обращаться с ней, словно это не так. Об этом я и говорила. И ты действительно обращался с ней – с Джейн – как со своей дочерью. Потому что ты хороший.

Джейн прочитал письмо еще три раза подряд. Когда он снова поднял взгляд, Ривер уже не было рядом. «Серенити» летел в бесконечную Черноту.

Благодарности

Я в большом долгу перед Йен Оой за проверку и улучшение моих ругательств на мандаринском диалекте китайского языка. Именно благодаря этому сейчас я не выгляжу, как лю коу шуэй де бьяо цзы хэ хоу цзы де бэнь ар цзы. Креатив в области ругательств – это очень весело.

Дж. М.Х.Л.

Об авторе

Джеймс Лавгроув – автор романа The Age of Odin, попавшего в список бестселлеров New York Times, и нескольких книг о Шерлоке Холмсе, опубликованных издательством Titan. В соавторстве с Нэнси Холдер он написал книгу «Firefly. Чертов герой». В 1998 г. он попал в шорт-лист Arthur C. Clarke Award, а в 2004 г. – в шорт-лист John W. Campbell Memorial Award. Он также рецензирует художественную литературу для Financial Times.

Примечания

1

Mi casa es su casa (исп.) – Мой дом – ваш дом. (Прим. пер.)


home | my bookshelf | | Firefly. Великолепная девятка |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу