home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

Ему уже доводилось лишать человека жизни, но привыкнуть к убийству он так и не мог, и оно всегда было для него глубоким потрясением. Однако иногда у него не оставалось другого выхода, как только преодолеть свои сомнения.

Затаив дыхание, Андрей слился с непроглядной тенью под трапом и прислушался. Ему было холодно. Его бил озноб. Сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало все остальные звуки, и каждый его мускул был напряжен до крайности. Он сжимал рукоять своего меча с такой силой, что у него заныли пальцы.

Вокруг было абсолютно темно, но Деляну знал, что кровь с клинка капает и собирается у его ног в грязную лужу. Ему казалось, будто он чувствует запах крови, но в то же время он допускал, что так пахнет корабль, мрачный дух которого проникал в него.

Это был неправильный запах. Андрею приходилось бывать на многих кораблях, и он знал, чем они должны пахнуть: морем, соленой водой и ветром, иногда рыбой, подгнившим деревом и полуистлевшим такелажем, мокрыми парусами или экзотическими пряностями и дорогими тканями, которые они перевозили.

Однако этот корабль нес в себе запах смерти.

Впрочем, никогда прежде ему не доводилось бывать на борту невольничьего корабля.

Шаги приближались. В какой-то момент они были слышны у него над головой, на палубе, потом приблизились еще больше и снова отдалились. Андрей перевел дух. Он убил бы матроса быстро, беззвучно и, главное, милосердно, но был рад, что не пришлось этого делать. Отчим Михаил Надасду обучил его блистательно владеть мечом и в случае необходимости молниеносно наносить смертельный удар, но Андрей был тут не для того, чтобы устраивать кровавую бойню.

Он был полон решимости сделать все так, как они договорились с Фредериком, начав преследование невольничьего корабля. Если бы они сразу или на другой день догнали работорговца Абу Дуна, то он, наверное, попытался бы постепенно уничтожить всю команду работорговца. Но этого не случилось, и Андрей благодарил за это Бога. В последние дни было слишком много смертей, и сам он делал такие вещи, которые были намного страшнее всего, что можно себе представить. С содроганием думал Андрей о Мальтусе, золотом рыцаре, и о том, что произошло с ним самим после того, как он его убил…

Андрей гнал прочь эти мысли. Когда здесь, на корабле, все будет позади, у него появится достаточно времени все обдумать — или исповедаться, что, впрочем, он едва ли сделает. А сейчас ему предстояло решить более важные вопросы: как овладеть кораблем, на котором находится не менее двадцати хорошо вооруженных человек, и при этом не уничтожить их всех?

Он знал, что пребывает в отличной форме. Не зря его меча так боятся. Но знал он и свои возможности. Один против двадцати — это невозможно, даже если этот один бессмертен. К несчастью, «бессмертный» еще не означало «неуязвимый».

Андрей бесшумно вышел из своего укрытия и посмотрел наверх. Люк, ведущий на палубу, был открыт. Стояла глубокая ночь. Небо затянули облака. Они заслоняли звезды и месяц. За исключением шагов, которые снова приближались к трапу, было абсолютно тихо. Это был патрульный. Он прохаживался по палубе пузатого парусника, чтобы разогнать тоску и не уснуть, а возможно, и для того, чтобы согреться, потому что от воды поднимался холод, который проникал во все члены.

Невольничий корабль бросил якорь на песчаной отмели посреди реки. Абу Дун был осторожным человеком. Ему необходимо действовать осмотрительно, коль скоро он промышлял работорговлей. Такая опасливость чуть не нарушила планов Андрея. Для него не составляло особого труда доплыть до середины реки. Вода в Дунае была ледяной, а течение гораздо сильнее, чем он ожидал. Любой другой человек не смог бы это сделать и утонул бы на полпути, но Андрей не был обычным человеком, и потому ему удалось — правда, только с третьего раза, потому что течение сносило его с песчаной отмели, — бесшумно взобраться на борт корабля. Обмануть вахту на палубе было нетрудно. Андрей умел передвигаться бесшумно, как кошка, и сливаться с тенью, так что оставалось только улучить подходящий момент, прошмыгнуть по темной палубе и исчезнуть в открытом люке.

По заранее продуманному плану Андрей должен был проникнуть в каюту Абу Дуна и захватить работорговца, чтобы затем обменять его жизнь на жизнь рабов, которых держали в трюме закованными в цепи. Примитивный план, но именно это и нравилось Андрею. Большинство хороших планов отличаются как раз простотой.

Однако под люком, который он нашел, находилась не каюта Абу Дуна, а помещение с одной-единственной, чрезвычайно массивной дверью, за которой, возможно, и находился трюм, набитый рабами. Два стражника охраняли это помещение. Андрею пришлось убить одного из них, а второго сбить с ног, связать и заткнуть ему рот кляпом. Он был удивлен не меньше, чем часовые, которые в столь поздний час утратили бдительность. Отреагируй он мгновением позже, все могло бы завершиться иначе…

Андрей отогнал и эту мысль.

Еще раз осмотревшись, он задержал взгляд на обитой железом двери по другую сторону трапа. Он не знал, что находится за ней, но догадывался. Темное душное помещение, разделенное решетками на тесные клети, в которых держат не менее полусотни пленников, скованных друг с другом цепями и утопающих в собственных нечистотах. Тех, кто выжил после нападения на долину Борсы, которая и для него когда-то была родиной. Людей, по большей части приходившихся ему родственниками, хоть и дальними. Тех, кого ищейки отца Доменикуса продали по дешевке, чтобы на вырученные деньги совершить инквизиторский налет на мнимых колдунов и ведьм.

Таких, как его семья.

Впрочем, не совсем. В конце концов, ведь именно эти люди давным-давно изгнали его, объявив еретиком и вором, когда прошел слух, что он — пусть и не по своей воле — замешан в истории с ограблением церкви в Роттурне. И тем не менее Андрей не мог вести себя так, будто они ему совсем чужие. Возможно, он старался бы освободить их даже в том случае, если бы ничто не связывало его с этими людьми, просто исходя из того, что они — люди, а рабство — одно из самых отвратительных преступлений.

Кроме того, он обещал своему воспитаннику Фредерику сделать все возможное для спасения его родных.

Трудно было устоять против искушения открыть дверь и немедленно освободить пленников, тем более что замка на двери не было, лишь тяжелый железный засов. Но было исключено, что, выпустив людей, он сможет увести их так, чтобы никто этого не заметил. И потом, они так долго находились взаперти, что вывести их за несколько минут было невозможно.

Еще раз убедившись в том, что его пленник по-прежнему без сознания, связан и с кляпом во рту, Андрей опустился на колени перед убитым и снял с него одежду. При этом он старался не шуметь, чтобы не привлечь внимания охранника, того, что наверху, на палубе. Не без труда он натянул на себя простой кафтан, мокрый, тяжелый и к тому же вонючий: стражник потерял много крови, а в момент смерти — и контроль над своими естественными отправлениями.

С тюрбаном пришлось повозиться. Андрей понятия не имел, как его соорудить, поэтому просто обмотал ткань несколько раз вокруг головы, в надежде, что неудачный результат в темноте не бросится в глаза. Потом, приготовив меч, он быстро и легко поднялся наверх, низко наклонив голову, чтобы скрыть лицо.

Патрульный находился на другом конце судна, но скоро должен был вернуться назад, чтобы начать обход второй половины охраняемой территории. Судно было небольшим, всего шагов тридцать в длину. Андрей не мог пойти на риск столкнуться с патрульным; не торопясь он перешел на другой борт и непринужденно облокотился на леер. Сердце его учащенно билось. Он старался незаметно, не поднимая головы, наблюдать за патрульным. Не все шло как хотелось. Деляну чувствовал это. Большая часть команды, расположившись на низких нарах, спала; некоторые так громко храпели, что он отчетливо слышал это. Постовой повернул назад. Было заметно, что он смертельно устал и боится заснуть на ходу. Казалось бы, все в порядке.

Но что-то было не так. Не так, как должно было быть. Ловушка?

Абу Дун мог не знать, что он здесь. Пират избежал западни, которую приготовил ему граф Баторий, с помощью гениального и рискованного парусного маневра. Он сразу же взял курс на Босфор, как будто намеревался пройти через Мраморное море в Эгейское и попасть прямо на большой арабский невольничий рынок. Однако затем внезапно развернул свое плотно набитое пленниками судно и пошел на север: мимо Констанцы, которую они незадолго до того покинули, и до дельты Дуная. Видимо, он хотел пойти вверх по течению в направлении Тульцеи, города столь же старого, как Рим, и в силу своего благоприятного расположения контролировавшего подходы ко всем трем рукавам Дуная.

Почти целую неделю Андрей с Фредериком, оставаясь на берегу, следили с безопасного расстояния за кораблем, что было отнюдь не просто, так как дельта Дуная — это большая запутанная область переплетающихся между собой проток, озер, поросших тростником островов, тропических лесов и песчаных дюн. Пиратское судно медленно вошло в нижний из трех рукавов, а один раз даже полдня стояло на месте, так что Андрей предположил, что пират-работорговец кого-то поджидает — возможно, другого пирата или покупателя, которому он собирался продать свой живой товар.

Андрей не мог допустить, чтобы дело зашло так далеко.

Постовой крикнул ему что-то, но он ничего не понял; это мог быть турецкий или арабский язык, один из двух, на котором говорило большинство членов команды. И все же, почувствовав шутливую интонацию, Андрей поднял левую руку и что-то хмыкнул, не надеясь, впрочем, что это будет принято как ответ.

Очевидно, он не промахнулся, потому что постовой засмеялся. Андрей облегченно перевел дух. Он не мог затевать борьбу тут, на палубе. И не важно, когда он убьет пирата; не исключено, что тот издаст предупредительный крик, который разбудит спящую на корме команду.

Постовой прошел мимо, не обратив на него внимания, и вскоре Андрей продолжил свой путь. Спустившись в ложный люк, он, по крайней мере, получил приблизительное представление о том, что находится под палубой. Несколько раз он видел издалека, как Абу Дун исчезал в люке и появлялся оттуда, один раз полуодетый. Поэтому Андрей и предположил, что пират спит там, где на самом деле содержались рабы. Эту ошибку теперь следовало исправить. И все же каюта Абу Дуна должна была находиться там, внизу.

Быстро и бесшумно спустился Андрей по трапу, остановился, чтобы сориентироваться, что, впрочем, в полной темноте сделать было почти невозможно. Он оказался в узком и коротком, всего в несколько шагов, проходе, настолько низком, что стоять в нем можно было только сгорбившись. Проход заканчивался стеной из толстых бревен, что показалось Андрею слишком громоздким для такой небольшой шхуны, как эта, но он тут же понял, что подошел с другой стороны к помещению, в котором держали рабов и которое, по всей видимости, занимало большую часть судна.

Это открытие только подогрело его гнев; оно означало, что Абу Дун не просто пират, которому безразлично, какая добыча ему досталась. Его шхуна была специально приспособлена для перевозки живого груза. Рабов. Решение Андрея было твердым: он отправит на дно невольничий корабль Абу Дуна. Команду он пощадит, хотя она представляет собой, видимо, банду убийц и головорезов, но сам корабль потопит непременно.

Но сначала надо найти Абу Дуна и расправиться с ним.

У Андрея снова возникло чувство тревоги. Он попытался разобраться в этом ощущении, но не сумел и сконцентрировал внимание на том, что его окружало. На корабле он находился уже довольно продолжительное время. Оставив Фредерика на берегу, Деляну наказал ему не двигаться с места, что бы ни происходило, но у него не было уверенности, что тот послушается. Фредерик сильно изменился с тех пор, как они покинули Констанцу, и Андрей с каждым днем все больше сомневался, нравятся ли ему эти перемены.

Послышался какой-то стук. Андрей испуганно вздрогнул, но быстро понял, что звук доносится сверху, а в непосредственной близости от него все тихо. Перед ним были две двери. За одной из них находился Абу Дун.

Андрей перехватил покрепче меч, открыл, не выбирая, дверь слева и вошел в каюту.

Ему повезло.

Небольшое помещение казалось еще меньше оттого, что было битком набито ящиками, сундуками, мешками и узлами. Маленькая, но, видимо, изготовленная из чистого золота масляная лампа, висевшая под темным, закопченным пятном на потолке, распространяла мерцающий красный свет, которого хватало как раз для того, чтобы наполнить каюту скользящими тенями и иллюзией движения. Окно было крохотное, со свинцовым стеклом. Полуобнаженный Абу Дун в коротких, до колен, хлопчатобумажных штанах спал на узкой, но обитой шелком тахте возле окна. Рот у него открылся, и он храпел. На столике рядом стоял пузатый кувшин и лежал перевернутый кубок, тоже золотой, богато украшенный драгоценными камнями и искусной чеканкой. Красное вино разлилось и образовало липкую, темно поблескивающую лужу. Судя по всему, Абу Дун не вполне придерживался заповедей Корана, когда дело касалось маленьких радостей жизни.

Однако он был не в такой мере пьян, как надеялся Андрей. И хотя Деляну не производил никакого шума, Абу Дун открыл глаза. Ему понадобилось не больше мгновения, чтобы оценить ситуацию и принять решение. Он вскочил и схватил со стола кувшин, чтобы запустить им в Андрея.

Андрей, не пытаясь увернуться, молниеносным движением поднял вверх меч и приблизился к столу. Кувшин с такой силой ударился об оружие, что выбил его из руки Деляну. Но наступление имело последствия. Стол из твердого дуба опрокинулся. Его край ударил Абу Дуна по колену. Исполинского роста пират, вскрикнув от боли, отлетел в сторону, и Андрей использовал представившуюся ему возможность, чтобы броситься на врага.

Смесь удивления, страха и презрения вспыхнула в глазах Абу Дуна. Пират был на ширину ладони выше Деляну и мощнее в плечах. Теперь, когда Андрей впервые видел работорговца раздетым, он понял, насколько мускулистым и тренированным тот был: медведь, с которым голыми руками нет никаких шансов что-нибудь сделать. Казалось, Абу Дун разделял это мнение, поэтому хладнокровно ждал нападения.

Андрей не совершил ошибки: он не нагнулся за упавшим мечом, а нанес пирату удар коленом в лицо. От боли у Абу Дуна перехватило дыхание, он отпрянул назад, схватив при этом Деляну обеими руками, и они упали вместе. Андрей застонал, поняв, что недооценивал противника. Тот оказался намного сильнее, чем он думал. Пират поднял Деляну и с высоты швырнул на пол. Ребра Андрея трещали. Он чувствовал, что два или три сломаны. Горький медный вкус крови заполнил рот, и в какой-то момент боль была такой сильной, что он едва не потерял сознание.

В отчаянии Андрей, еще пытаясь сопротивляться, ударил Абу Дуна кулаком в лицо раз, потом другой и наконец попытался выколоть ему глаза. С диким рычанием пират отклонил голову в сторону и сильно стиснул Андрея. Его ребра трещали, как сухие ветки. Потом раздался громкий сухой треск. Ниже пояса Деляну не чувствовал теперь ничего. Даже боли.

Абу Дун вскочил, раскрутил Андрея и отшвырнул его через всю каюту к противоположной стене. Тот беспомощно свалился на пол, ударился головой о железный край большого деревянного ящика и потерял сознание.

Когда через мгновение он пришел в себя, огромная рука держала его за волосы и с силой отводила голову назад. Другая рука была стиснута в кулак.

— Нет, — прошипел Абу Дун, — так легко ты от меня не отделаешься.

Он отпустил Андрея, выпрямился и нанес ему удар такой силы, что, будь у него на ногах сапоги или хотя бы башмаки, сломал бы ему остальные ребра. Андрей взвыл.

Абу Дун был доволен:

— Что, больно? А будет еще хуже. Это ничто по сравнению с тем, что тебя ждет.

Дверь распахнулась, и двое вооруженных головорезов ворвались в каюту, привлеченные, вероятно, шумом борьбы.

Абу Дун развернулся, как на пружинах, сверкнул на них глазами и бросил несколько слов на родном языке. Андрей не понял, что он сказал, но догадался по лицам пришедших. Абу Дун не был в восторге от того, что вооруженному преступнику удалось не только проникнуть на судно, но даже добраться до его спальной каюты. Он накажет обоих, и Андрей не сомневался, что дело не ограничится несколькими ударами плетки.

Гневным движением руки Абу Дун отправил обоих поспешивших ему на помощь из каюты, бросил на Деляну презрительный взгляд и исчез из его поля зрения.

Андрей попытался пошевелиться, но ему не удалось. Спину пронзила острая боль. Он мог поводить руками и ногами, но это стоило ему отчаянных усилий и было скорее дрожанием, чем настоящим движением.

Деляну не видел пирата, но слышал стук, а затем шуршание грубой материи. Он снова сделал попытку пошевелиться, и на этот раз ему удалось сдвинуть с места правую руку, но совсем чуть-чуть и не в определенном направлении, которое давало бы какое-то преимущество.

Абу Дун, по-видимому, понял намерения Андрея и грубо засмеялся:

— Лежи спокойно, колдун. Я сломал тебе крестец. Твои дьявольские уловки больше тебе не помогут.

Из его слов Деляну понял, что Абу Дун уже не впервые расправляется с противником таким образом и, так же как и он сам, больше рассчитывает на физическую силу, чем на оружие. Андрей стиснул зубы, когда вновь почувствовал боль в спине. У него зачесались ноги.

Абу Дун подошел к нему. На нем был теперь серый кафтан, поверх него белый, в цветах длинный плащ, тюрбана на голове пока не было.

— Я не уверен, — сказал он задумчиво, — должен ли я наказать своих людей или выразить уважение к тебе, что ты сумел забраться так далеко, как еще никому не удавалось. Или Аллах лишил их зрения, или ты опасен, как змея. Инквизитор предупреждал меня. Он говорил, что ты связан с дьяволом. Признаться, я ему не поверил. Они несут такую чушь, эти самозваные святые… Однако на этот раз он, возможно, сказал правду. — Вздохнув, пират пожал плечами. — Я, пожалуй, не стану их наказывать. Велю высечь и потом дам возможность разобраться с тобой. Как ты считаешь?

Вместо ответа Андрей так стиснул зубы, что они скрипнули. Абу Дун посчитал это проявлением его страданий и был недалек от истины: спина Деляну болела так, как будто ее рвали на куски, хотя в действительности все было наоборот. Жизнь возвращалась в его ноги и в его тело, но это был мучительный и чрезвычайно болезненный процесс.

Склонившись, пират наблюдал за ним.

— Ты скверно пахнешь, гяур, — сказал он, употребив арабское слово, которым называют неверных.

Андрей ничего не ответил. Ему едва удавалось теперь подавить крик, и он должен был проявить всю свою силу воли, чтобы не двигать ногами. Регенерация была почти завершена. Если бы Абу Дун понимал, что Деляну не так беспомощен, как кажется, то он бы уже расправился с ним.

— Ты пришел один или Баторий дал тебе в помощь своих игрушечных солдатиков? — спросил Абу Дун и сам же ответил: — Нет, ты бы не стал рисковать. Будь у тебя помощники, ты бы не полез сюда сам… А что с мальчишкой? Этот сорванец снова с тобой? Мне говорили, что он мертв, но то же самое я слышал и о тебе. Думаю, он тоже где-то здесь, поблизости. Пожалуй, будет лучше, если этих двух ни на что не годных дураков я отправлю на берег, чтобы они поискали его.

Теперь Андрей уже не контролировал себя, как прежде, чтобы не показать Абу Дуну, как близок тот к истине. Фредерик действительно остался на берегу и ждет его. Конечно, он увидит, что пришел не Андрей, а люди Абу Дуна, но это слабое утешение. Фредерик еще ребенок, склонный к тому, чтобы идти на риск, что присуще всем детям. Андрей рассчитывал на его неуязвимость.

Абу Дун рассмеялся:

— В таком случае ты скоро снова увидишь своего юного друга. Вы умрете вместе. — Он повернулся к двери. — И не вздумай убежать, — сказал он насмешливо и вышел из каюты.


Вольфганг Хольбайн «Вампир» | Вампир | cледующая глава