home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



§ 217. Стилистические приемы использования сложного синтаксического целого

1. В идеальном виде сложное синтаксическое целое состоит из зачина, средней части и концовки и выделяется в абзац. Но в нестрогих стилях и жанрах (то есть не в официальном и не в научно-академическом) для выражения авторской модальности могут быть использованы различного рода трансформации сложного синтаксического целого. В нем может отсутствовать один или даже два его структурных компонента. Например: …Барсук взвизгнул и с отчаянным воплем бросился обратно в траву. Он бежал и голосил на весь лес, ломал кусты и плевался от негодования и боли.

На озере и в лесу началось смятение. Без времени заорали испуганные лягушки, всполошились птицы, и у самого берега, как пушечный выстрел, ударила пудовая щука.

Утром мальчик разбудил меня и рассказал, что он сам только что видел, как барсук лечит свой обожженный нос. Я не поверил. (К. Паустовский).

Незаконченность двух первых прозаических строф хорошо ощущается. В первой (о барсуке) это передается глаголами несовершенного вида неограниченного действия (бежал, голосил, плевался), а во второй (о смятении) в лесу — глаголами с зачинательным значением (заорали, всполошились), которые требуют развития действия. Такие открытые прозаические строфы позволяют читателю «дорисовать» события, наполнить текст «скрытым» содержанием.

В других случаях с целью сразу погрузить читателя в ситуацию зачин опускается. Например: А были у него хорошие времена (В. Шукшин) — абсолютное начало рассказа.

Возможны и другие трансформации в структуре сложного синтаксического целого: пропуск средней части, смазанность границ, вклинивание чужеродных компонентов и т. п.

2. Отношения прозаической строфы с абзацем могут складываться следующим образом: 1) сложное синтаксическое целое равно абзацу; 2) абзац включает несколько сложных синтаксических целых; 3) сложное синтаксическое целое разбивается на абзацы.

Первый тип отношений характерен для информативных текстов. Он особенно необходим для малоподготовленного читателя (учебники для младших школьников). В художественной и публицистической прозе он придает тексту легкость, ясность, прозрачность, в некоторых случаях — динамичность.

Второй тип отношений говорит о необходимости восприятия информации не расчлененно, а в целом. Это характерно для рассуждений о сложных, многомерных связях между людьми, явлениями, событиями или о неразделимых явлениях и событиях. В художественных текстах даются обычно в один абзац «рассказ в рассказе», сны, воспоминания и т. п., чтобы выделить их вставной характер.

Деление сложного синтаксического целого на абзацы (третий тип отношений), отрыв от него какого-либо предложения приводит к тому, что приобретает особую значимость отрываемая часть прозаической строфы. См., например, конец рассказа А. П. Чехова «Архиерей»:

Через месяц был назначен новый викарный архиерей, а о преосвященном Петре уже никто не вспоминал. А потом и совсем забыли. И только старуха, мать покойного, которая живет теперь у зятя-дьякона в глухом уездном городишке, когда выходила под вечер, чтобы встретить свою корову, и сходилась на выгоне с другими женщинами, то начинала рассказывать о детях, о внуках, о том, что у нее был сын архиерей, и при этом говорила робко, боясь, что ей не поверят…

И ей в самом деле не все верили.

Последнее предложение связано с предыдущим очень тесно; более того, оно могло бы быть даже не самостоятельным предложением, а частью предыдущего сложного. Но у Чехова оно не только отделено, оторвано от синтаксически и семантически связанного с ним предыдущего предложения, но и является единственным предложением нового абзаца. Оторванность и автономность в тексте во много раз увеличивают смысловой объем этого предложения по сравнению с тем, что был бы у него в составе абзаца, равного сложному синтаксическому целому.

Деление текста на абзацы определяет и общий тон повествования, и конкретное смысловое и экспрессивное наполнение его отдельных частей. Ср., например, разное деление на абзацы отрывка из повести Марка Твена «Приключения Тома Сойера» в интерпретации разных переводчиков:

…И вот Бекки, проходя мимо учительского стола, стоявшего неподалеку от двери, заметила, что в замке торчит ключ! Можно ли было пропустить такой редкостный случай? Она оглянулась — вокруг ни души. Через минуту она уже держала книгу в руках. Заглавие «Анатомия», сочинение профессора такого-то, ничего ей не объяснило, и она принялась перелистывать книгу. На первой же странице ей попалась красиво нарисованная и раскрашенная фигура голого человека. В эту минуту на страницу упала чья-то тень: в дверях показался Том Сойер и краем глаза глянул на картинку. Бекки торопливо захлопнула книгу, но при этом нечаянно разорвала картинку до середины. Она сунула книгу в ящик, повернула ключ и разрыдалась от стыда и досады (в переводе К. Чуковского).

…И вот, проходя мимо кафедры, стоявшей возле самых дверей, Бекки заметила, что ключ торчит в ящике. Жалко было упустить такую минуту. Она оглянулась и увидела, что никого кругом нет, и в следующее мгновение книга уже была у нее в руках. Заглавие на первой странице — «Анатомия» профессора такого-то — ровно ничего ей не сказало, и она принялась листать книгу. Ей сразу же попалась очень красивая картинка, вся в красках: совсем голый человек.

В это мгновение чья-то тень упала на страницу — на пороге стоял Том Сойер, заглядывая в книжку через ее плечо. Торопясь захлопнуть книгу, Бекки рванула ее к себе и так неудачно, что надорвала страницу до половины. Она бросила книгу в ящик и расплакалась от стыда и досады (в переводе Н. Дарузес, 1953 г.)

Из-за разного деления на абзацы акценты в переводах существенно смещаются. В первом отрывке одна героиня — Бекки, а Том дается в ее восприятии, во втором — два действующих лица. Том дается как самостоятельный герой, он становится виновником случившегося. Выделение второго абзаца и, как следствие, появление второго активного героя драматизируют действие.


§ 216. Структура сложного синтаксического целого | Справочник по правописанию, произношению, литературному редактированию | § 218. Ошибки в построении сложных синтаксических целых