home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 12


Последующие три утра Эмма просыпалась в обычное время, но не в обычном для нее хорошем настроении. Быть пленником собственных переживаний свидетельствует о слабости характера, и с подобными нарушениями душевного равновесия следует справляться в одиночестве.

Ее отец, четвертый маркиз Седжкрофт, и старший брат Дрейк были подвержены приступам черной меланхолии. Но Эмма не считала это наследственной чертой и была уверена, что сумеет одолеть духов-искусителей. Просто надо бороться с ними ежедневно. Такой совет в свое время дала собственным детям ее практичная мать. Однако из всех отпрысков Боскаслов только Грейсон, Эмма и Девон унаследовали материнскую способность стойко преодолевать трудности и сомнения.

Эмма, разумеется, понимала причину своих теперешних волнений. Ей бы радоваться тому, что лорд Вулвертон не сделал ни малейшей попытки увидеться с ней после их последней встречи в библиотеке, а ее это задевало.

Умом она сознавала, что такое положение дел к лучшему.

Она заставила его пообещать сохранить в секрете их проступок. И он до сих пор держал свое слово. В газетах промелькнуло лишь незначительное упоминание о неприятном случае на свадьбе. Судя по всему, даже леди Клипстоун не удалось разжечь скандал. Все хорошо, что кончается без излишних волнений.

Эмме уже начало казаться, что ей удастся забыть о прошедшей неделе и полностью погрузиться в дела академии.

А это, как выяснилось, было совершенно необходимо.

Когда после завтрака Эмма вошла в танцевальный зал, то обнаружила, что все ученицы столпились вокруг рыжеволосой девочки, в руке у которой был зажат рисунок.

Эмма мысленно произнесла молитву, прося Господа ниспослать ей сил, и подошла к оживленной группе.

— Отдай это мне.

— Но ведь мы рисовали на уроке с леди Далримпл, — радостно сообщила одна из девочек.

— Харриет Гарднер, сейчас же отдай мне рисунок или… Господь меня простит, но я…

Харриет нисколько не испугалась, а скорее удивилась.

— Я-то думала, что леди не может повышать голос, а уж чтобы дать оплеуху…

— Иногда я могу сделать исключение, — заявила Эмма. — Сию минуту отдай мне рисунок.

Харриет послушалась, но не сводила с нее глаз. Как-то директриса отнесется к тому, что увидит?

Эмма смотрела на черновой набросок углем, сделанный умелой рукой Гермии с Эйдриана в день его отъезда.

Первое, что она испытала, — это огромное облегчение. Слава Богу, он не был нарисован голым. Художественное воображение Гермии лишь оставило обнаженными одну руку и плечо, чтобы показать потрясающую мускулатуру.

У Эммы, к ее стыду, на глаза навернулись слезы, когда она смотрела на недорисованный профиль Эйдриана. Леди Далримпл уловила решительность его красивого лица. Он действительно был похож на молодого героя, хотя Гермии не удалось отобразить черточки, успевшие стать для Эммы дорогими.

Она вздохнула. Пусть между ними все кончено, но ей захотелось оставить себе этот эскиз. Конечно, если они встретятся где-нибудь на приеме — кто же будет игнорировать сына герцога? — она проявит вежливость и обходительность. Особенно когда…

— Эмма, — Шарлотта дотронулась до ее руки, — что нам делать?

Эмма собралась с мыслями.

— Прежде всего не оставлять девочек без присмотра, когда леди Далримпл дает им урок.

Шарлотта взглянула на рисунок:

— О, мне кажется, очень похоже. Только посмотри на этого свирепого льва.

— Лев? Ах да. Страшный зверь.

— Учти, я была тогда вместе с девочками, — сказала Шарлотта, — и на уроке не происходило ничего неприличного. Девочки учились разбираться в греческой культуре.

У Эммы изогнулась бровь — она сомневалась, что ее дебютанток интересует древняя история.

— Греческая культура — это замечательно, но девочки болтают, пока мы с тобой здесь стоим. Сегодняшний урок будет продолжением предыдущего и посвящен манерам, принятым в светском обществе иностранного государства. А где Иветт? Я хочу, чтобы она изобразила королеву при дворе.

— Она наверху. Служанка помогает ей уложить вещи. Иветт собиралась сама сказать тебе… — смущенно сообщила Шарлотта.

— О чем сказать? — удивилась Эмма.

— О том, что отец переводит ее в школу леди Клипстоун. Он решил, что в нашей академии не самая подходящая обстановка для Иветт, учитывая недавний скандал.

— Скандал? В академии?

— Ну, на свадьбе. Драка. Маркизу это напомнило годы террора во Франции.

— Удар по голове и гильотину едва ли можно сравнивать. Но… — Эмма замолчала. — Мы не должны погрязнуть в городских сплетнях, — заключила она. — И тем более мы не унизимся до того, чтобы оплакивать свою судьбу. Девочки! Встаньте вокруг… Харриет. Итак, мы будем оказывать знаки внимания мисс Гарднер. Сегодня она — французская принцесса.

— Принцесса… Харриет?

— Для вас она — Voire Altesse[8], мисс Баттерфилд, — сказала Эмма. — А если кому-нибудь из вас посчастливится быть представленной французскому принцу, что следует сделать в его присутствии?

— Упасть к его ногам, — сказала Харриет и влезла на кресло, которое должно было служить ей троном. — А еще лучше — пусть поцелует мне ноги, раз принцесса я, и… — Она вдруг бросилась к окну с прытью горничной, а не принцессы. — Он здесь!

— Принц? — спросила Эмма.

— Да нет. — Харриет отбросила фартук, который одна из девочек повязала ей на плечи вместо мантии. — Герцогский наследник. Бедняга… Соскучился. Вот так штука! Вы только гляньте на его повозку.

— На что? — поразилась Эмма. — Ты говоришь об экипаже лорда Вулвертона?

Харриет кивнула, поглощенная увиденным. Эмма подошла поближе и поверх голов своих возбужденных учениц посмотрела, что же происходит за окном.

«Повозка», в которой так несвоевременно прибыл принц, оказалась белой герцогской каретой, украшенной позолоченными геральдическими львами и единорогами. Прямой как палка кучер был одет в черную ливрею и штаны до колен с желтым кружевом.

Да, это действительно поражающее зрелище, но еще больше впечатляла красивая фигура вышедшего из кареты человека в двубортном черном сюртуке. Эмма, едва бросив взгляд на его профиль, поспешно отвернулась. Сердце сладко и болезненно сжалось. Но беспорядок и шум среди воображаемых придворных заставили ее вернуться к своим обязанностям. Она захлопала в ладоши, призывая учениц отойти от окна. Шарлотта предприняла более радикальные меры, задернув шторы.

— Вы все испортили, мисс! Это нечестно. Что, если он приехал к леди Лайонс? А если он собирается сделать ей предложение? — раздались недовольные восклицания.

Эмма строго сдвинула брови, борясь с желанием самой вернуться к окну.

— Он, несомненно, приехал с визитом к лорду Хиту. Но это нас не касается, — заявила она.

— А если он влюблен в леди Эмму? — воскликнула мисс Баттерфилд.

Харриет вскочила с ногами на кресло.

— А если он хочет ее похитить? Перебросит через плечо, и след простыл!

— А что, если… — хорошо поставленный голос Эммы подобно удару кнута перекрыл шум в зале, — все вы на целую неделю останетесь без десерта?

От перспективы такого ужасного наказания девочки замолкли.

Харриет, кашлянув, приказала:

— Порядок при дворе! Заткнули глотки и…

В танцевальный зал стремительным шагом вошел Эйдриан. Он был просто бесподобен: прекрасно сидящий черный сюртук, облегающие брюки, заправленные в черные кожаные сапоги. Ученицы уставились на него, а Эмма в назидание другим осталась неподвижно стоять в центре зала. Но девочек это не остановило, и они тут же окружили его. Эмма с трудом боролась с желанием поступить так же. Ее обязанность — подавать пример, а не бросаться на грудь мужчине.

Он с улыбкой высвободился из кружка девиц и шагнул к Эмме. Как и ее братьям, ему было все равно, какой пример он подает.

— Лорд Вулвертон, — произнесла она, сделав вид, что не одобряет его появления, хотя внутри все пело от радости, — у нас урок. Могу ли я быть вам чем-нибудь полезна? Вероятно, вам нужен мой брат?

— Да. — Эйдриан немного смешался. — Я хотел пригласить его на конные торги. — Он прокашлялся. — Неужели вы все же решили взять меня на обучение?

Эти слова вызвали новый всплеск хихиканья у девушек. Шарлотта быстро их утихомирила, но ей самой было любопытно.

— Боюсь, что вы не так поняли, — ровным голосом строгой учительницы сказала Эмма. — Могу ли я поинтересоваться, как ваша голова?

— Все еще на моих плечах.

— Вижу. Хотя… — губы у нее дрогнули в улыбке, — меня беспокоит, сохранили ли вы ясность мышления?

— Никогда в жизни у меня не было такой ясности в мыслях. — Он пристально смотрел на нее. — А у вас?

Она укоризненно покачала головой.

Эйдриан держал в руке черную шелковую шляпу с высокой тульей и всем своим видом показывал, что всеобщее внимание его нисколько не пугает.

Он отвел ее в сторону.

— Могу я задать вам еще один вопрос, раз вы не ответили на первый?

Он почти прижался к ней! Теплая волна пробежала по телу Эммы. Он не должен здесь появляться, но… она рада его приходу. Слишком рада, а это опасно, опасно для душевного равновесия.

— На нас смотрят девочки, — прошептала она.

Он с невинным выражением лица обернулся.

— Но мы ведь не делаем ничего предосудительного. Она предостерегающе нахмурила брови.

— А как вы на меня смотрите? Этого вполне достаточно.

— Да? Что в этом особенного? — Он приподнял бровь, и его чувственный взгляд медленно заскользил по ее фигуре.

Она покраснела.

— Вы ведь понимаете, что я имею в виду.

— Тогда скажите мне.

— Невежливо дразнить меня.

— Вот поэтому мне и нужны ваши советы.

— Я дам вам один совет, лорд Вулвертон, — сказала Эмма, повысив голос. — Вам следует вернуться в Беркшир и…

Он подвел ее к окну.

— Вы, случайно, не заметили мою карету?

— Не могла не заметить.

Она также не могла не заметить, как быстро он сменил тему разговора при упоминании о возвращении домой. И боль, промелькнувшую в его глазах, она тоже заметила.

Он понизил голос до шепота:

— Старый герцог прислал карету, чтобы доставить меня с шиком. Вы не считаете, что это немного претенциозно? Мне неловко в ней ехать.

— Вам должно быть неловко от собственного поведения, — укоризненно прошептала она в ответ.

— Значит, правильно, что я заехал к вам? — спросил он и окинул ее жарким взглядом.

Да, жара в его карих глазах было вполне достаточно, чтобы растопить камень. Эмму огорчило то, что она рада его появлению и что ей нравятся его дерзкие, вызывающие замечания.

— Я в этом не уверена, — ответила она. — У меня урок, а вы его срываете.

— Лично я предпочитаю частные уроки, — пробормотал он. — Вы даете уроки заблудшим и покинутым?

Она подняла на него глаза и улыбнулась:

— Даю, но только в том случае, если мои братья присоединятся к нам на уроках. Уверена, что это можно устроить.

— Ваши братья? — Он наклонил к ней голову.

— Да. — Она отстранилась и указала на дверь. — Пока мы разговаривали, пришли Хит и Дрейк. О, и младший из Боскаслов — Девон. Порой их трудно различить. Вы говорили, что Хит вас ожидает?

Эйдриан быстро выпрямился. Трое темноволосых братьев Боскасл вошли в зал и поздоровались с ним.

— Всего хорошего, лорд Вулвертон, — сказала Эмма. Он вздохнул.

— Привет, Волк. — Девон обнял Эйдриана за плечи. — Приехал похвастаться своей знатностью? На улице уже собралась толпа, чтобы поглазеть на владельца этой роскоши. Спасти тебя от маленьких дебютанток? Давай прокатимся по парку. Невинные девицы порой могут сокрушить своим натиском.

Да, подумал Эйдриан, ему опять дружески указали на то, что сестра братьев Боскасл находится под их защитой. Очень ловко они это сделали.

Ну что ж, это до тех пор, пока другой мужчина не возьмет на себя ответственность за нее. А поскольку Эйдриан решил, что он единственный подходящий мужчина на эту роль, то ему понадобится разрешение от ее братьев ухаживать за ней. Но он помнил об обещании, какое дал ей, и пока что он вынужден притворяться, что она просто его друг.

Если он поставит Эмму в неловкое положение, то ничего не добьется. Будет ли она лучше думать о нем, если он посетит отца? Наверное, в ее глазах он выглядит трусом, уклоняясь от неизбежности. К своему удивлению, общение с дружными Боскаслами вызвало у него желание увидеть собственных брата и сестру. Он помнил, как они плакали, когда он покидал дом. Счастливы ли они?

— Грейсон видел твое позолоченное чудовище? — спросил Хит, когда они шли к двери. — Держу пари, что он тебе позавидует.

— Карета прибыла от отца только сегодня утром, — помолчав, сказал Эйдриан. Хит навряд ли поверит, что он забрел в бальный зал по ошибке. Или что он за три дня успел соскучиться по Хиту.

Следующие слова Хита подтвердили подозрения Эйдриана.

— Предлагаю тебе съездить и навестить Грейсона на следующей неделе. Уверен, что он с удовольствием с тобой побеседует.

И не о каретах. Эйдриан прекрасно понял, что имеет в виду Хит. Грейсон Боскасл, пятый маркиз Седжкрофт, был главой семьи. Он мог подарить свою благосклонность либо обречь на общественное забвение.

Хит не мог высказаться яснее: если Эйдриан собирается видеться с Эммой, ему придется сначала попросить разрешение у Грейсона и заявить о своих намерениях.

И он сделает это. Как только убедит ее в своей искренности и докажет ей, что даже грубого авантюриста можно исправить.

Сэр Гейбриел Боскасл задержался у входа в городской дом Хита и оглянулся на герцогскую карету, ехавшую по улице. Помимо Гейбриела, за каретой с восхищением наблюдали прохожие, уличные торговцы и мальчишки.

— Это был Эйдриан, не так ли? — спросил он через несколько минут кузена Хита, когда горничная провела его в библиотеку. — Можно подумать, что он…

— …герцог? — закончил лорд Дрейк Боскасл с циничной улыбкой. Он в прошлом не ладил с Гейбриелом, но после недавней женитьбы Дрейка на его гувернантке вражда пошла на убыль. — Они с Девоном поехали кататься. Ты еще можешь их догнать, если, конечно, продерешься сквозь толпу зевак.

Хит сидел за массивным письменным столом, заложив руки за голову. Как обычно, по его лицу нельзя было понять, о чем он думает.

— Ты поедешь сегодня с нами в оперу, Гейбриел?

— Конечно. — Гейбриел взял протянутый ему Дрейком бокал хереса. — Я никогда так сладко не сплю, как во время арии. — Он помолчал и заметил: — В нашей встрече есть какая-то таинственность. Я знаю, что в прошлом у нас были разногласия, и мы до сих пор не слишком близки…

— У нас небольшая семейная сложность. — Дрейк посмотрел на брата. — Сказать ему?

Хит засмеялся:

— Придется, раз уж начали.

Гейбриел удивленно покачал головой:

— Это означает, что меня уже включили в какие-то козни Боскаслов, а теперь спрашивают желание?

— Дело в Эмме, — ответил Дрейк.

— И в Волке. — Хит запустил ладонь в густые темные волосы. — Эмма и Эйдриан. Совершенно немыслимое сочетание.

Гейбриел сделал глоток хереса.

— Английская история знает еще более странные случаи. Возьмем, к примеру, Нелл Гвин[9], разносчицу апельсинов. Она стала герцогиней благодаря королю.

— Герцогиня? Тут есть о чем подумать. Эйдриан не женат. Его отец будет поощрять ухаживания. — Хит многозначительно взглянул на Дрейка. — Думаю, придется собрать семейный совет, пока Эмме еще можно помочь.

— Грейсон сейчас в Кенте и пробудет там до пятницы — учит Роуана охотиться, — сказал Дрейк.

Гейбриел поперхнулся.

— Но мальчик еще не умеет ходить. Ему, как мне кажется, рановато стрелять из ружья.

— Не рано, если его готовят стать со временем маркизом. — Хит язвительно рассмеялся. — Дрейк, я предлагаю встретиться в пятницу вечером. Прошу тебя озаботиться тем, чтобы Девон пришел. Я бы пригласил Доминика, но он дружит с Эйдрианом, так что будет нечестно его привлекать.

— Значит, я тоже включен в вашу компанию? — спросил Гейбриел с довольной улыбкой.

Дрейк засмеялся:

— Без тебя, без твоего мнения это не будет советом в полном составе, кузен.

— Предосторожность не помешает. — Хит поднял руку. — Женщинам ничего не сообщать. Как бы мы их ни любили, вмешательства дам следует избегать любой ценой. Не надо, чтобы эмоции повлияли на наши решения.

Гейбриел допил херес со словами:

— У меня на губах печать.

— А на моих оковы, — вторил ему Дрейк.

Хит удовлетворенно кивнул:

— Ни один из нас не должен нарушить слова даже под давлением… ну, вам известны их хитрости. Женщины в нашей семье — сюда я включаю и сестер, и жен — обладают сверхъестественным чутьем на подобные дела. Если они заподозрят, что мы принимаем решение, не посоветовавшись с ними, они нас съедят.

Гейбриел недоверчиво посмотрел на него:

— Неужели ты хочешь сказать, что двое из вас, бывшие шпионы, слова не сказавшие под пыткой, на самом деле боитесь, что ваши жены разузнают о нашей встрече?

Хит задумчиво посмотрел на огромную карту Египта, висевшую на стене.

— Гейбриел, ты понятия не имеешь, какой властью обладают женщины в нашей семье.

Жена Грейсона Боскасла — урожденная леди Джейн Уэлшем, а теперь маркиза Седжкрофт, невестка Эммы — опустила полевой бинокль, когда старший лакей Боскаслов, Уид, запыхавшись, с трудом поднялся по травянистому холму. Ее сын Роуан, гулькая, лежал на одеяле, а отец с егерем старательно делились охотничьими познаниями с ребенком, который пока что не научился говорить. Джейн поклялась, что если Грейсон еще хоть раз покажет Роуану арбалет, она реквизирует у него этот предмет навсегда.

Уид помахал рукой со сложенным посланием. Он тяжело дышал и отдувался — очевидно, бежал всю дорогу от дома.

— От кого это, Уид? — спросила Джейн, уже представив, что несчастье случилось с кем-нибудь из пожилых тетушек и дядюшек, любимыми родителями, братом — прожигателем жизни или сестрами…

— Не знаю, мэм, — задыхаясь и держась за бок, произнес Уид. — Мне только сказали, что дело чрезвычайной важности и что нужно доставить вам это немедленно.

Одна из служанок, сидящих на траве рядом с Джейн, встала и с тревогой взглянула на нее.

— Пожалуйста, скажи моему мужу, что юному Ориону[10] необходим отдых.

Пока служанка быстро сбегала вниз по холму в сторону перелеска, Джейн аккуратно распечатала письмо и проглядела написанное. Послание было из Лондона от Джулии, жены Хита. И оно действительно было срочное и краткое.

«Эмма. Эйдриан Раксли. Я знаю, что ты сможешь угадать то, о чем осторожность вынуждает меня умолчать. Хит знает о ситуации и хочет собрать семейный совет, чтобы решить ее судьбу. Могу ли я попросить тебя вмешаться в интересах женской солидарности?

Во имя истинной любви, Джулия, твоя невестка, не чурающаяся скандала».

Джейн так резко повернулась, что Уид, с умилением смотревший на маркиза и маленького наследника, едва не упал. Он вполне мог скатиться вниз с холма, если бы Джейн не поймала его за рукав.

— Какая я неуклюжая, — сказала она.

Взгляд Уида остановился на письме, которое Джейн, нисколько не смутившись, засунула в лиф платья.

— Надеюсь, что новости не очень плохие, мэм?

— Будут плохими, если я не вмешаюсь, — пробормотала она себе под нос и прикусила язык.

Уид был предан Боскаслам. Джейн не сомневалась в том, что он отдал бы за нее жизнь, случись ей оказаться в опасности. Но если бы ему пришлось выбирать, чью сторону занять, ее или мужа, то Джейн подозревала, что Грейсон победил бы. Уид — мужчина и прежде всего верен мужчинам семьи Боскасл.

— Прикажете немедленно подать карету для вас с милордом? — спросил он.

Джейн бросила любящий взгляд на мужа и ребенка.

— Не стоит нарушать планы моего мужа. Я поеду в Лондон с миссис О'Брайен и сыном.

Миссис О'Брайен, ирландская няня Роуана, была решительной особой, не боявшейся противоречить Грейсону, когда дело касалось ухода за младенцем.

Старший лакей не раз становился свидетелем перепалок в семье Боскасл и поэтому сразу заподозрил неладное.

— Да, мадам? — произнес он тоном, подразумевающим все и ничего.

Джейн понизила голос до шепота:

— Из Милана только что прибыл модный сапожник, и я хочу перехватить его прежде, чем другим дамам о нем станет известно.

Уид понимающе кивнул — страсть к модным нарядам его не удивляла.

— Смотрите, никому не проговоритесь. — Джейн обворожительно улыбнулась.

— Вам не стоило говорить это, мэм.

— Хорошо. Я тотчас отправляюсь в Лондон. Вот только объясню все маркизу.

Когда жена сообщила Грейсону, что хочет вернуться в их особняк на Парк-лейн, он понял: что-то затевается. Обычно по ее требованию сапожника привозили в поместье, в Кент, как и портниху, модистку и ювелиров. А получив через час послание от брата Хита, извещавшего его о новостях, связанных с Эммой, маркиз укрепился в своих подозрениях.

Он не знал, какую интригу замыслила его жена, но посчитал, что будет разумно ее опередить. Они с Джейн получали удовольствие, пытаясь перехитрить друг друга.

Она не смогла скрыть своего разочарования, узнав, что он хочет поехать в Лондон вместе с ней.

— Тебе нет никакой нужды менять свои планы из-за меня, — сказала она, когда они оба вышли в холл, где громоздился их багаж.

— Но мои планы не имеют никакого значения, если в них не участвуешь ты, дорогая.

У нее приподнялась тоненькая бровь. Он заглянул в темно-зеленые глаза и почувствовал, как дрогнуло сердце. Брак нисколько не заглушил желания, которое он испытывал к ней. А также никуда не исчезло ее остроумие. Поэтому, если некоторые мужья после женитьбы впадали в апатию, Грейсон все еще пылал страстью к очаровательной леди Джейн.

— Послушай, Грейсон, — сказала Джейн, пока служанка накидывала ей на плечи длинную мантилью на бархатной подкладке, — мне не нужна твоя помощь, чтобы увидеться с сапожником.

— Я невыносимо скучал бы без тебя, — заявил он и сам стал завязывать обшитые тесьмой шнурки на ее накидке. — Ты же не возражаешь, правда?

— Но это всего лишь сапожник. — Она надула пухлые губки.

Он улыбнулся. Сапожник! Как бы не так! Что-то явно затевается.


Эйдриан любовался похожим на камею профилем Эммы Боскасл через перламутровый оперный лорнет, который одолжил у одного из двух джентльменов, сидевших вместе с ним в ложе театра.

Интерес дам, проявленный к его особе, удивил Эйдриана. Когда он вошел, то в переполненном фойе театра повисла тишина. Он с любопытством огляделся, ища глазами важную персону, заставившую умолкнуть молодых леди.

Женское внимание было ему не внове. Он сознавал свою привлекательность для противоположного пола, хотя не всегда этим пользовался и не делал зарубки, отмечающие его победы, на столбиках балдахина над кроватью.

Он считал нелепостью, что некоторые женщины преследовали его из-за герцогского титула. И вот сейчас, не успела начаться опера, как он получил семь приглашений на ужин, три — на завтрак и два — на не столь невинные развлечения.

— Хотел бы я иметь такой же успех у дам, — заметил баронет, сидевший справа.

Эйдриану хотелось сказать своим новым поклонницам, что попытки завести с ним роман — это пустая трата времени. Он развлекался тем, что складывал записки с приглашениями в шарики и бросал их вложу Боскаслов на противоположной стороне зала.

С каким бы удовольствием он завлек Эмму в свою ложу, задернул занавески и целый вечер оказывал ей — и только ей! — знаки внимания. Но полчища братьев, маячивших рядом с ней, делали невозможным осуществить приятные мечты ни сегодня вечером, ни в ближайшем будущем.

Да, ему будет нелегко завладеть ускользающей от него Эммой. Если она вообразила, что он принадлежит к типу мужчин, способных тайно соблазнить женщину, а затем спокойно перейти к дальнейшим победам, то ее ждет сюрприз. Он и сам удивился своему стремлению добиваться ее для длительного союза.

Внутренним чутьем он понял, как только услышал ее голос, что она — та женщина, которую он ждал всю жизнь. До сих пор ему и в голову не приходило, что он ждет кого-то или что в будущем ему уготована истинная любовь.

Он знавал многих мужчин, особенно среди наемников, которые не верили в любовь. Брошенные родителями, обижаемые дома, они приучили себя не искать ничего, кроме быстрого удовольствия, и — никаких чувств. Но Эйдриан помнил, как его любила мать, а брат и сестра бегали за ним, словно преданные собачонки, готовые на любое озорство.

Они его любили. А он любил их. Поэтому он никогда не признавался своим грубым соратникам, что верит в настоящую любовь. Когда-то такая любовь для него существовала. Почему же ей не возродиться?

Он выпрямился, заметив, что Эмма уходит. Одна? И как раз в тот момент, когда началось душераздирающее пение? Вот счастье!..

— Прошу прощения, — пробормотал он своим знакомым, один из которых уже спал. — Не ждите меня, если я скоро не вернусь.

Эйдриан чуть не сбил с ног лакеев и запоздавших театралов. Так спешил он задержать Эмму в холле. Если бы удалось уговорить ее встретиться с ним еще раз и обсудить будущее, которого, по ее убеждению, у них нет.

— Боже милостивый! — прозвучал прямо ему в ухо знакомый голос. — Неужели это мой Геракл?

Только не она! Эйдриан отпрянул от шумной пожилой дамы, загородившей ему дорогу. Она почти прижала его к стене. Поверх ее тюрбана со страусовым пером он разглядел Эмму — она обмахивалась веером, а неподалеку стоял Хэмм, лакей лорда Хита.

— Дорогая леди Далримпл, — вежливо произнес Эйдриан и отодвинул — вернее, переставил — ее в сторону, — я бы с большой радостью продолжил разговор, но я увидел друга, с которым не могу не поздороваться.

— Друга? — Леди Далримпл с интересом обернулась и ахнула, когда увидела, кого он имел в виду. — Неужели Эмму? Да, это Эмма. Вы… Эмму называете своим другом?

Эйдриан слишком поздно понял, что проговорился, и попытался выкрутиться:

— Конечно, она мой друг. Так же, как и вы, и ваша племянница Джулия…

Леди Далримпл заговорщицки понизила голос:

— Вы можете доверять мне, лорд Вулвертон.

— Да? — Он не спускал глаз с Эммы, которая повернулась к лестнице, ведущей к ложам. Возможность побыть с ней ускользает!

Он пересек холл и кинулся к ней.

— Леди Лайонс. — Он поклонился, поймал ее руку, затянутую в перчатку, и отвел в сторону. — Какая приятная встреча.

Ее лицо засветилось, и она не стала возражать, когда он придвинулся к ней ближе, чем следовало. Потом она засмеялась и спросила:

— Разве это случайность? Разве вы не знали, что мы будем здесь сегодня?

— Возможно, ваш брат упомянул об этом. Я мог лишь надеяться, что вы приедете вместе с ним.

Она опустила глаза.

— Вы любите оперу?

— Я ее ненавижу.

Она постукивала веером по плечу.

— Тогда я не буду спрашивать, почему вы приехали.

— Вы знаете почему, Эмма.

— Это Гермия смотрит на нас?

Он не собирался оглядываться, потому что ему ни до кого не было дела.

Она застегнута на все пуговицы — у шеи, на рукавах, на лифе платья. Маленькие перламутровые пуговички быстро не расстегнешь, но на то, чтобы их вырвать, уйдет всего минута. Она строгая и недоступная, но от этого он хотел ее еще сильнее.

— Какая Гермия? — рассеянно спросил он.

— Леди Далримпл. Художница.

— Спрячьте меня от нее, — простонал он.

Эмма весело засмеялась и подняла к нему лицо, согрев своей улыбкой. Он нагнул голову, умирая от желания вкусить сладость ее рта.

Кто-то шутливо хлопнул его по плечу.

— Господи, Волк, так это был ты в ложе напротив? А я-то думал, что ты порвал со светским обществом.

Эйдриан оглянулся — на него пристально смотрели синие глаза Дрейка Боскасла.

— Разве ты не слышал? Я на пути к самосовершенствованию, — спокойно ответил он.

— Да ну? — Дрейк недоверчиво усмехнулся. — Тебе надо было поехать вместе с нами. Мы с братьями всегда рады обществу беспутного приятеля.

Чтобы удержать его от общения с их сестрой.

Эмма вышла из ложи, сказав, что ей душно. Но дело в том, что у нее не было сил наблюдать, как дамы из кожи вон лезут, лишь бы привлечь внимание Эйдриана. Еще минута, и она забудет об изящных манерах и… отпустит грубое замечание. Чтобы не уронить достоинства, она улизнула из ложи… и от братьев.

Она стояла в холле и обмахивалась веером. Конечно, она заметила Эйдриана, как только он там появился. Первое, что ей пришло в голову, — он встречается с любовницей, поскольку его сегодняшнее появление в театре всколыхнуло женское общество. Но тут она увидела, как он обрадовался, заметив ее в углу.

Она наблюдала, как он отстранил леди Далримпл, буквально приподняв ее, чтобы подойти к ней, Эмме. А к кому же еще? В холле нет других дам. Она должна была сделать вид, что они незнакомы, но когда он встал перед ней, такой дьявольски красивый, горячий, полный жизни, она забыла о благоразумии. Почему не насладиться несколькими мгновениями? Когда же он наклонил к ней голову, сердце у нее бешено забилось. Она разрывалась между страхом и надеждой, он не осмелится поцеловать ее в театре! А вдруг?.. Брат Дрейк положил конец ее муке. Эмма не могла разглядеть лица Дрейка, поскольку его заслонила огромная фигура Эйдриана, но все же поняла, что появление брата не было случайным. Лакей Хэмм стоял всего в нескольких шагах, так что приличия были соблюдены. Выходит, что Дрейк умышленно помешал им с Эйдрианом.

Эмма обмахивалась веером, прислушиваясь к разговору мужчин.

— Серьезно, Эйдриан, — сказал Дрейк, — я бы пригласил тебя поехать вместе с нами в театр, если б знал, что ты тоже собираешься. А как сегодняшний аукцион?

Тут леди Далримпл выбрала весьма неподходящий момент и протиснулась между мужчинами, чтобы пригласить Эйдриана поужинать после спектакля с ней и ее другом графом Одемом. Эмма отвернулась, но успела поймать изучающий взгляд Дрейка — он явно заметил, как она взволнована. Но что известно ему и остальным братьям? Они о чем-то догадываются или просто чрезмерно беспокоятся за нее? Когда она осмелилась оглянуться, то увидела, как леди Далримпл тащит Эйдриана за локоть подальше от стайки молодых дам, ринувшихся к нему. Но он даже не удостоил их взглядом. — Какие невоспитанные, — пробормотала Эмма.

— Кто, дорогая? — спросил Дрейк, небрежно прислонившись к стене. — Я или Эйдриан?

— Те развязные женщины.

— А-а… Понятно.

— Что понятно?

— Ничего. — Он пожал плечами. — Вернешься в ложу?

— Конечно.

— Тебе стало лучше? — Он предложил ей руку.

— Почему ты спрашиваешь?

— Но ты выражала желание подышать свежим воздухом.

— Я себя прекрасно чувствую. Он похлопал ее по руке:

— Именно это я и хотел услышать. И помни — я всегда рядом, если захочешь поговорить.

— Поговорить… о чем? — глядя прямо перед собой, спросила Эмма.

— Ну, я не знаю.

— О погоде?

— Если хочешь, то и о погоде. О дожде, солнце… о любви.

Эмме стало смешно.

— Я буду иметь это в виду.

Ей, конечно, следовало быть благодарной Дрейку за то, что он вовремя вмешался, благодарной за покровительство семьи — Боскаслы защитят ее не только от неприятностей, но и от искушения. Братья любят ее и готовы охранять, как охраняют крепость.

Да, Боскаслы заботятся о членах своей семьи.



Глава 11 | Дьявольские наслаждения | Глава 13







Loading...