home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 4


Для одного дня более чем достаточно. Сначала ужасное оскорбление, которое было нанесено ей сегодня, потом поцелуй, чтобы доставить ему удовольствие. И все же, когда мозолистые пальцы коснулись ее щек, огонь, на который он намекал, начал разгораться у нее внутри и постепенно охватил все тело. Соски напряглись, а по рукам и ногам разлилась приятная слабость.

— Вы теплая. — Он наклонил к ней лицо. — Если вы превращались в ледышку, когда он пытался вас коснуться, то вина в этом его, а не ваша.

Откуда он знает? Да и как смеет говорить такое? Она опустила глаза и, не дыша, ждала. Ей было стыдно, но она предвкушала что-то новое. В любой момент это чудесное ощущение может закончиться. Отчего ее так задело язвительное замечание сэра Уильяма? Она вовсе не хотела, чтобы о ней думали как о холодной женщине, но знала, что часто выглядит именно такой.

А скрытый огонь? О, почему женщины так падки на лесть? Почему она готова поддаться этому мужчине?

— С распущенными волосами вы еще больше похожи на ангела. — Он задумчиво смотрел на нее. — На свадьбе я не мог отвести от вас глаз.

Эмма с трудом сглотнула слюну.

— Я выгляжу… неопрятной.

— Вы заставили меня…

— Что заставила? — прошептала она.

— Засмеяться.

— Что? — не поняла она.

— Мне было с вами легко и приятно.

— Я просто была вежливой.

— Вы стащили три конфетки со свадебного пирога, — с улыбкой напомнил он.

— Не вздумайте сказать об этом кому-нибудь из моей семьи. Я для них образец поведения.

— Неужели? — Он запустил пальцы в ее волосы. Эти ласковые прикосновения завораживали, хотя ей несвойственно легко терять голову. Но… она позволит этому новому удовольствию продлиться еще чуть-чуть. Как приятно чувствовать его пальцы на коже. И как это усыпляет ее бдительность.

— Огонь даже в ваших волосах. — Дыхание Эйдриана теплом пробежало у нее по губам. — Они словно золотой шелк. Меня всегда тянуло к огню. Вы опасная женщина, Эмма Боскасл…

Она вздохнула. Он — Волк.

— Лорд Вулвертон…

— Побудьте со мной… немножко, — попросил он, не сводя с нее глаз.

— Не могу. И мы оба это знаем.

— Всего несколько минут. Я устал от бездействия. Устал от одиночества. Я больше ни о чем не прошу.

Он протянул руку назад и пальцами загасил свечу. Приятно потянуло дымком, смешанным с запахом его одеколона.

Пугающее возбуждение нахлынуло на нее. А причиной — всего лишь погасшая свеча. Словно он делал это сотню раз в похожих обстоятельствах. Их поглотила темнота. Он обхватил ладонями ее талию, и у нее вырвался прерывистый вздох. Неужели он просто боится оставаться один?

В неожиданно наступившей темноте запреты почти не действовали. Сколько раз Эмма предупреждала других об опасностях полумрака и мужчинах, поджидающих жертв в темноте! Что, если ее принципы подвергнутся испытанию?

— Вы были замужем, — тихо произнес он, водя пальцами по ее руке, а губами по ее губам.

— Да.

Его другая рука медленно заскользила по фигуре Эммы и задержалась на груди. Она вздрогнула и замерла, готовая к сопротивлению. Внизу живота запульсировало.

— Как давно это было? — прошептал он.

— Вы спрашиваете меня?..

— Да.

Никто на свете ни разу не осмелился задать ей такой интимный вопрос. Но почему-то его любопытство не показалось ей оскорбительным. Вопрос прозвучал естественно. Наверное, опять всему виной темнота ночи и его нездоровье.

— Мой муж умер почти пять лет назад, — ответила она, ощущая совсем близко его теплую шею.

Жестом собственника Эйдриан сжал ей талию. Эмму прострелило желание.

— Пять лет, — пробормотал он. — И никто с тех пор вас не коснулся? Разве такое возможно?

— Пожалуйста… — прошептала она пересохшим ртом. Жар в животе превратился в боль.

— Должно быть, вы сами так решили, — сказал он. — Наверняка вас многие добивались, как этот франт сегодня.

У нее не было сил говорить. И он это понял. И ответил ей прикосновением к ее дрожащей коже. До сегодняшнего дня никто не осмеливался вести себя с ней подобным образом. Внутри боролись паника и желание.

До сего момента отсутствие любви и страсти в ее жизни казалось Эмме вполне переносимым. О да, она страдала, но как истинная леди не признавалась в этом даже самой себе.

И уж точно она не выкажет слабости перед малознакомым мужчиной, искусно разбудившем в некоторых частях ее тела — о существовании которых порядочной женщине вообще не положено знать — жажду ласки.

Боже милостивый! Она подавила вздох. Эйдриан едва коснулся ее плеч, груди, бедер, а тело уже затрепетало в ответ. Трудно поверить, но она ощутила чудесное напряжение внутри. Такое с ней случалось всего несколько раз, когда она жила со Стюартом.

Как смог этот кондотьер заставить ее признать свои чувственные желания, когда ей так долго удавалось их игнорировать? Столько лет она старательно держала свои чувства в узде, обманывала близких и, наконец, смогла обмануть даже себя. Она родилась в семье порочных, страстных Боскаслов. И хотя бранила своих неистовых братьев, временами она завидовала их способности наслаждаться жизнью и влюбляться очертя голову. У нее была возможность полюбить, и она полюбила мягкого, спокойного человека, а потом потеряла его и поверила в то, что страсть и настоящая любовь не ее удел.

Надо поскорее отодвинуться от Эйдриана. Вместо этого она зажала ладонью рот, чтобы — не дай Бог! — громко не застонать.

— Эмма, — прошептал он, — вы хотите, чтобы я остановился?

Она, не отрываясь, смотрела в его светящиеся даже в полумраке карие глаза и видела перед собой не коварного опытного развратника, а мужчину, охваченного подлинной страстью. Она была потрясена.

— Поцелуйте меня, — попросил он. — Всего раз.

— Да, всего раз. — Голос у нее дрожал. — Как часто эти опасные слова произносятся мужчиной… или дьяволом?

Он заглянул ей в глаза:

— Это про меня?

— Ох! — Она отстранилась от него. — Вам нужно лечь. — Я не хочу.

— Эйдриан, пожалуйста. Вы — опасный человек. Он нахмурился.

— Для вас — нет.

— Опасный.

— Почему? Потому что я стал наемником? Вас я никогда не обижу.

— Специально — не обидите.

Он прижал ее к себе, невзирая на протесты. Эти запретные объятия! Тело Эммы горело.

У нее заволокло глаза. Длинные пальцы скользнули по плечам, по телу, осторожно лаская разные места, а когда его рука оказалась у нее под подолом на колене, то она задрожала, готовая и неготовая к соблазнению.

Он поймал губами ее губы, и она его не оттолкнула, а приоткрыла рот. Сладкая боль прострелила ее, частые удары сердца отдавались во всем геле.

Эмма, не сопротивляясь, запрокинула голову. Если раньше блеск свечи смягчал контуры его красивого лица, то полутьма, наоборот, подчеркнула их жесткость. Он опасен. Он пренебрег обществом. Он околдовал ее.

Почему он нанялся на чужеземную службу? Он — наследник герцога, и богатство ему, разумеется, не нужно. Он искатель приключений, как многие молодые люди? Возможно, что он скрывался. Он совершил что-то такое, о чем сожалеет? Но важнее узнать, почему он вернулся. Братья ему доверяют. А она? Он привлекателен. Он притягивает ее не только тем, что кажется опасным, но и своей открытостью. Мало кто из мужчин мог оценить ее умение шутить, да она не часто показывала это окружающим, а он оценил.

Эйдриан опять припал к ее влажным, распухшим губам, руки искали самые уязвимые места. У нее изогнулась спина, тело просило дать то, в чем стыдно признаться. В горле застрял стон.

Но он услышал это, и глаза его сверкнули — он все понял. Не дав ей опомниться, он прижался лицом к ее груди и сквозь тонкую шелковую ткань взял в рот сосок.

Эмма Боскасл позволяет едва знакомому мужчине ласкать ей грудь! Какое неприличие! По телу разлилось тепло, как будто ее согрели солнечные лучи.

— Лорд Вулвертон, — не в силах побороть чувственную дрожь, произнесла она, — это плохо для вашего здоровья.

— Поверьте мне, это не так, — ответил он, облизывая ей сосок.

— А как же ваша рана?

Он поднял голову и поцеловал ее в губы. Она снова застонала.

— Какая рана? У вас прекрасное тело, Эмма Боскасл, и острый ум. Я не сводил с вас глаз во время свадьбы.

— Это из-за моего ума или тела? — прошептала она. Стоит ли смущаться от его вопроса? Ведь то, что он с ней проделывает, намного хуже. Соски у нее бесстыдно налились. Да она открыто предлагает ему себя — свою грудь, по крайней мере.

— Мне понравилось и то и другое, — с улыбкой ответил он. — Вы притягивали меня.

— Вы захотели меня… на свадьбе?

— Да, — признался он. — Вас это оскорбляет?

— Перед всеми гостями? — еле слышно спросила она. Он нежно покусывал ей грудь, а она… она не могла его остановить. Ее жаркое лоно сделалось влажным. Что будет, если его проворная рука проникнет внутрь?

— Хватит, — хрипло произнесла она.

— А мне — нет. Буду откровенен — мне этого мало, — прошептал он.

Она с трудом сглотнула.

— Иногда излишняя откровенность ни к чему. Он на секунду застыл, но тут же возобновил поцелуи.

— Я не согласен, — чувственным шепотом произнес он. — Мы оба вышли из юного возраста… и к тому же познали любовь раньше.

— Но не друг с другом.

— Разве это не делает любовь еще более заманчивой?

— Я вдова, и эта часть моей жизни закончена.

— Вы женщина, Эмма. И это никогда не изменится.

— Изменилось, — с долей горечи вымолвила она.

— А я уж и не помню, когда меня так тянуло к женщине, — глухо произнес он.

Его рука оказалась у нее между бедер. Она закусила губу. Его прикосновения — это пытка. Но еще большая пытка ждать, что он ее коснется. Она боялась шелохнуться.

Эмма посмотрела на свои ноги — они голые, а халат бесстыдно задран. Какие они с Эйдрианом разные! Он, не задумываясь, грешит, а она старательно отгоняет от себя греховные помыслы.

Если бы ученицы увидели ее сейчас, вот бы они повеселились! Эмма Боскасл, отбросив все те правила, которыми славилась ее академия, и, забыв о личном самопожертвовании ради идей воспитания, лежит в постели с неотразимым аристократом.

— Мадам, я в вашей власти, — неожиданно прервал он затянувшееся молчание.

— В моей власти? — еле слышно переспросила она.

— Кажется, я потерял рассудок, — прошептал он тоном кающегося грешника.

— Вы точно не найдете его под моей юбкой.

Он засмеялся, и огромные руки сомкнулись у нее на талии.

— Эмма, Эмма, я умираю от желания. Ну зачем вы одна из Боскаслов?

— Я много раз задавала себе тот же вопрос.

Его рука переместилась к вырезу халата и расстегнула пуговицы, открыв налившуюся белую грудь с розовыми сосками.

— Как красиво, — прошептал он. — А там внизу… все такое же прелестное и нежное?

У нее сдавило гортань, когда рука Эйдриана оказалась в теплой ложбинке между бедер.

— Ох, Эмма, — он прикрыл глаза, — вы уже вся влажная. Позвольте мне дойти до конца.

— Дойти… — Она покраснела от стыда, но не сделала ни малейшего движения, чтобы помешать ему.

— Вам это необходимо.

Она почувствовала, как загрубевшие костяшки пальцев, пробежав по бугорку, переместились к потаенным складочкам. Она ждала.

— Разве не так? — пробормотал он.

Эмма закрыла глаза. Глубоко внутри живота разгоралось желание.

Он наклонил голову и с нежностью облизал кончики сосков. У нее запылало лицо, жар охватил все тело.

— Я не могу… — Голос у нее дрогнул.

— Тише. Я сам все сделаю. — Большим пальцем он водил по нежным соскам, пока она не задрожала от приливов болезненного наслаждения.

Он придвинулся к ней и прижался своим напрягшимся, пульсирующим членом к ее обнаженному животу. Она ощутила это сквозь его нижние батистовые штаны и халат.

— Почему я все это вам позволяю? — простонала она.

— Потому что ваше тело этого просит. Милая Эмма, вы меня не оттолкнете?

Он погладил мягкий пушистый холмик и медленно просунул два мозолистых пальца внутрь ее лона. От этих осторожных движений у нее перехватило дыхание. Поцеловав ее в лоб, он спросил:

— Сколько времени прошло с тех пор, как вы допустили до себя мужчину?

Она не могла поверить своим ушам.

— Вы наглец.

Он засмеялся.

— С моей наглостью мы разберемся потом, хорошо? А сейчас займемся вами.

Какой стыд! А он положил руку ей на живот и, не сводя глаз с ее лица, нащупал глубоко спрятанный под мягким бугорком крошечный бутончик. У нее приподнялись бедра.

Эмма сама не понимала, чего она хочет. Хочет, чтобы он ее отпустил или нет? Она готова ко всему. Он снова ее поцеловал, заглушая тихие стоны. Твердое бедро Эйдриана прижалось к ее бедру. Эмма положила руку на его могучее плечо. Он не стеснен никакими запретами, свободен в своих порывах и прекрасен, как античный бог.

Еще мгновение, и она его остановит.

А сейчас… сейчас она не, могла оторваться от его великолепного лица, от сверкающих жаром глаз. Настоящий мужчина.

Где-то за пределами дома слышался грохот колес экипажей и цоканье копыт по булыжной мостовой. Эмма провела рукой по его загорелой шее и почувствовала, как от ее нерешительного прикосновения он напрягся. Глубоко вздохнув, он прижался к ней. Его пальцы снова трогали и легонько нажимали на спрятанный в глубине нежных складочек бутончик. Она горела, полная желания вкусить запретный плод. Эйдриан понимал, что с ней творится, понимал ее страхи и нерешительность.

Дом брата.

Ее ученицы.

Он — почти чужой человек.

Виконтессу Лайонс соблазняет мужчина, с которым она знакома всего пару часов.

Большая теплая рука легла ей на грудь, а ловкие пальцы другой руки продолжали двигаться в ее набухшем, влажном лоне. Ей казалось, что кровь у нее внутри бурлит.

— Слишком долго я ждал, — прошептал он. — Когда я встретил вас сегодня, и мы разговорились, я почувствовал себя так, будто мы знали друг друга раньше.

— Меньше, чем день, — еле слышно прошептала она.

— Нет. Для меня это не так.

Она закусила изнутри щеку. Возбуждение росло. Бедра у нее приподнялись, она уже не управляла ни своими движениями, ни желаниями.

— Вы дрожите и хотите меня, — пробормотал он. Говорить не было сил. У нее подрагивал живот, по спине пробежало приятное тепло. Такого прилива желания она раньше никогда не испытывала.

— Не отказывайтесь от наслаждения, — глухо шептал он. — Возродитесь для меня.

И с ней это произошло. Она была не в состоянии остановиться. Она задыхалась и, подпав под чары Эйдриана, подчинилась женскому инстинкту. Из горла вырвались рыдания, годы подавленного желания ушли в прошлое. Кто он, этот мужчина? Какой дьявольской силой он обладает, чтобы склонить ее к такому греху?

— Эмма… — Глубокий голос проник в ее сознание. Она вздрогнула. Ей было стыдно посмотреть на него.

— Эмма, — повторил он, приблизив к ней лицо, — вам плохо?

Она очнулась. Тело пульсировало. Она гладила его по волосам, по лицу. Кто он? Кто она? Что она делает?

— Когда я впервые увидел вас на свадьбе, — сказал он, — я…

Она приложила палец к его губам.

— Я вдова, лорд Вулвертон. Независимо оттого, что произошло сейчас, эта часть моей жизни закончилась.

— Вы не умерли вместе с вашим мужем, — после долгого молчания произнес он.

Несколько секунд она лежала неподвижно, а он, закрыв глаза, прижался лицом к ее лицу.

— Когда-то очень давно я думал, что умер, — сказал он. — Лишь Богу известно — я делал все возможное, чтобы умереть, но я не умер.

У нее на глаза навернулись жгучие слезы.

Она вышла замуж во время своего первого сезона. Ее мужем стал воспитанный и образованный шотландский виконт, владелец скромного поместья. Она думала, что ей подходит этот выдержанный, спокойный человек. Им было хорошо вместе, но они были скорее друзья, чем любовники. Ее любовный опыт состоял из робких прикосновений и быстрых соитий под одеялом. После таких брачных отношений Эмма чувствовала разочарование. Она не могла без краски стыда вспоминать, как Стюарт объявил в их брачную ночь, что пришло время поместить его маленькую колбаску в печку.

Ей не могло прийти в голову, что мужчина такого могучего сложения, как лорд Вулвертон, является обладателем столь незначительного предмета, который можно сравнить с колбаской. Даже ограниченное соприкосновение с его тяжелым мужским атрибутом было достаточным доказательством обратного. У нее дух захватило при одной только мысли, что орган таких размеров может оказаться внутри ее тела. Трудно найти столь непохожих людей, как Эйдриан и ее покойный муж, и внешне, и по характеру.

Эмма высвободилась из объятий Эйдриана, но не спряталась от его пылающего взгляда, который обжигал ее дрожащее обнаженное тело.

Она встала и поправила халат. К ней вернулось самообладание, вернее, его жалкие остатки.

Она не заплачет.

— Я ухожу, — подавив волнение, ровным голосом сказала она. — Вы должны оставаться в постели, пока врач не разрешит вам встать.

Он молча смотрел на нее, потом произнес:

— Я не нахожу оправдания своему поведению.

— И я тоже, — ответила она, направляясь к двери.

Он сел. Его лица не было видно в темноте.

— Клянусь, что я никому не расскажу о том, что сейчас произошло, клянусь своей честью.

Она отвернулась от него.

— Клянусь вам, Эмма.

— Спокойной ночи, лорд Вулвертон.

Эмма вышла. Сердце гулко билось. Низкий голос Эйдриана прозвучал ей вслед, когда она уже очутилась в коридоре:

— Даю вам честное слово. Слово воина-наемника.

Дверь со стуком захлопнулась, и этот стук отозвался резкой болью в голове. Он громко рассмеялся, невзирая на боль. Да, голова чертовски болит. Но… не настолько, чтобы он не понял, что страстно влюбился в миниатюрную Эмму Боскасл, в эту образцовую леди, которая решила, что поставила его на место. Ей это почти удалось.

Он знал, что она ему не доверяет. А с какой стати ему доверять? Но сегодня, с того самого момента, когда он заметил, что она наблюдает за ним, он увидел — впервые с тех пор как вернулся в Англию — проблеск надежды. Наверное, в этом был промысел Божий. Будь проклят этот удар по голове! Но в результате он встретил женщину, на которую ему захотелось произвести выгодное впечатление.

И он только что произвел чертовски выгодное впечатление, потребовав интимности, невзирая на то, что они едва знакомы. Неужели он вызвал у нее презрение? Да, она должна его презирать.

Больше всего ему нравилась в ней ее пылкость, а также желание исправлять несовершенство окружающих. Но мир не совершенен, и, как бы она ни сокрушалась по этому поводу, утонченными манерами не исправить все зло на земле. Смогла бы она залатать разбитую душу, вот как у него? Женщины никогда не пытались это сделать — он привлекал их своим темным прошлым. Эмма же не одобряла его поведения с первой минуты.

Она — Боскасл, а Боскаслы известны своим жизнелюбием и волевыми характерами. Одно это говорит о ее неотразимости. Лучший друг Эйдриана Доминик Брекланд влюбился без памяти в Хлою Боскасл не в лучший период своей жизни, когда находился в весьма затруднительном положении. К счастью, Доминику хватило ума — да и везения — жениться на ней. Но большинство его друзей легко разбивали женские сердца. Для них это было так же естественно, как дышать.

Он ринулся на защиту Эммы, но это не давало ему права ее соблазнять. Ведь она всего лишь посчитала себя обязанной проявить заботу после его сегодняшнего «подвига». А он? Сначала опозорился из-за своих манер. Мало этого — получил по голове чиппендейловским креслом. Возможно, Эмма Боскасл и залечит его рану, но даже ее безупречная репутация не поможет ему размотать сложный узел личных дел.

Эйдриан тяжело вздохнул. А если бы ей удалось исправить его? Это стало бы предметом ее гордости. Разумеется, это невозможно. Никто его не изменит. Он был рожден для лучшего, но добился худшего, а за многие годы разучился вести себя подобающим образом в светском обществе.

До этикета ли в мрачных, грязных местах, где он сражался и предавался любви? Но уравновешенная женщина, такая как Эмма, — это совсем иное…

Эйдриан слишком долго жил в суровом мире и привык полагаться исключительно на собственную сообразительность. Поэтому, распознав сокровище — Эмму, — он не мог от этого вот так просто отказаться.



Глава 3 | Дьявольские наслаждения | Глава 5







Loading...