home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 7


Проснувшись утром, Эйдриан ощутил лишь незначительную боль в голове, как напоминание о тех неприятных моментах, которые довели его до столь унизительного положения. Он тут же подумал об Эмме. Увидит ли он ее снова, или она будет его избегать? Зевнув, он откинул полог кровати и услышал женский голос, доносившийся из-за двери. Но он не узнал мягких интонаций Эммы. Наверное, это опять одна из тех мышек, что подглядывали за ним, пока он спал.

Он встал, подошел к обитому розовым атласом диванчику и уселся, с трудом поместившись среди вышитых подушек. От предпринятого усилия у него застучало в висках, но это была тупая боль, на которую можно не обращать внимания.

В дверь осторожно постучали, затем, женский голос спросил:

— Вы не спите, лорд Вулвертон?

Это не голос одной из мышек.

— Нет, не сплю.

— Мы с Шарлоттой можем войти? Это жена Хита Джулия. Со мной кузина мужа. Мы ненадолго.

Джулия — жена лорда Хита, и она точно не принадлежит к категории дам, способных глазеть на спящего незнакомого мужчину. Вот ее муж — совсем другое дело. Он на многое способен. Эйдриан усмехнулся, вспомнив о скандале, в который Хит угодил из-за рыжеволосой дочки виконта как раз перед их свадьбой в прошлом году. Она нарисовала его обнаженным, как Аполлон, а потом потеряла свой рисунок. Весь Лондон веселился, когда рисунок всплыл на плакатах, расклеенных по городу.

— Пожалуйста, входите.

— Вы проснулись — это хорошо, — войдя, сказала Джулия. — Наверняка умираете от голода. Омлет с беконом еще теплый. Хотите, чтобы ваш камердинер побрил вас до завтрака или после? Он уже давно здесь с вашими вещами. Вот уж никогда не думала, что вас можно сбить с ног, Эйдриан.

Он откинул голову на спинку диванчика. Чего он хочет? На самом деле он хочет, чтобы позади Джулии стояла Эмма, а не ее миловидная белокурая кузина, голубые глаза которой искрились от смеха.

Эйдриан вздохнул. Он, конечно, обещал Эмме не напоминать о том достопамятном вечере, но это не означало, что он не надеялся все повторить. Его вдруг охватила злость на самого себя. С какой легкостью он лишился расположения Эммы, и все из-за нетерпения склонить ее к интимной близости!

— Лорд Вулвертон? Мне послать за доктором? Вам стало хуже? — спросила Джулия, обеспокоенная его молчанием.

— Может, следует позвать леди Лайонс? — предложила Шарлотта.

— Подожди. — Глаза Джулии смотрели очень шаловливо. — Сегодня утром она обучает поведению за столом. Ты же знаешь, она не любит, когда ее отвлекают во время такого важного урока.

Манеры за столом!.. Эйдриан едва не рассмеялся. Он почти услышал, как она своим мягким голосом с изящными интонациями объясняет ученицам, почему абсолютно недопустимо пользоваться ножом, когда ешь горох.

— Лорд Вулвертон, — снова раздался голос Джулии, на этот раз более громкий, — позвольте взглянуть на ваши глаза.

Он заморгал и уставился на нее.

Джулия — высокая решительная женщина, с которой невозможно не считаться. Как утверждают, Хит Боскасл был влюблен в Джулию много лет, но едва не потерял ее, когда отправился на войну. Эйдриану припомнилось, что любовь между Джулией и Хитом возникла после того, как она выстрелила ему в плечо. Он счел это случайностью, но кто знает… Боскаслы имели склонность жениться на волевых женщинах, способных увековечить в потомстве их страстные натуры.

— Зачем вам смотреть на мои глаза? — спросил он.

— Чтобы понять, в состоянии вы отвечать на вопросы или нет.

— Разве я не отвечаю вам должным образом?

У Джулии многозначительно изогнулась бровь.

— Шарлотта, мне кажется, что твое предложение привести Эмму вполне разумно.

— Почему? — удивилась Шарлотта.

— Потому что она привыкла иметь дело с упрямцами.

— И с неисправимыми, — с улыбкой уточнила Шарлотта.

— Простите, — сказал Эйдриан, — вы обе пришли сюда, чтобы насмехаться надо мной?

— Мы всего лишь думаем о вашем здоровье и благополучии, — как ни в чем не бывало ответила Джулия.

Он удивился. Неужели за его долгое отсутствие женщины в Англии научились свободно высказывать свое мнение? Или это особое влияние мужчин семейства Боскаслов? Вникать в это он не собирался, но если он когда-нибудь женится, то предпочтет женщину, которая не боится собственной тени. Или его самого.

Брак. От него будут этого ждать, когда он примет титул.

Титул подразумевает рождение сыновей и разведение лошадей. Что ж, такие виды на будущее его прельщают.

— Упрямый, — пробурчал он. — И безнадежный.

— Возможно, последнее определение несколько преувеличенно. Но моя невестка — семейный образец благопристойности, и мы все немножко ее побаиваемся.

— Немножко? — Шарлотта тоже засмеялась.

Побаиваются? Эйдриан про себя улыбнулся. Эмма вполне может устрашить кого угодно. Он сам немного ее побаивался, пока они не остались одни, и она не отбросила сдержанность.

— Джулия хочет сказать, — пояснила Шарлотта, — что Эмма расточает свои заботы на тех из нас, в ком угадывает недостатки.

В комнату еще кто-то вошел, и Эйдриан не успел обмозговать эти слова. Он поднял голову, надеясь, что пришла Эмма, чтобы расточать на него свои заботы, но это был ее брат Хит.

— Наш герой с утра пораньше демонстрирует свои недостатки? — насмешливо осведомился он, услышав последние слова разговора.

Хит подошел к жене и обнял за талию.

— Мы обсуждали то, как Эмма преуспела в своих заботах о других, — сказала Джулия, прильнув к мужу.

— Понятно, — улыбнулся Хит. — Это правда. Моя сестра, вероятно, будет надоедать тебе своими заботами, покаты находишься на ее попечении.

— Да? — нарочито равнодушно произнес Эйдриан. «На ее попечении». Это звучит очень соблазнительно. Он добавил: — Я постараюсь не привлекать к себе излишнего внимания.

— Замечательное решение, — сказал Хит, встретившись с ним взглядом.

Эйдриан понял намек и еще понял, что ему не удалось скрыть своего интереса к Эмме. А Хит продолжал:

— Моя сестра находит счастье в том, чтобы исправлять недостатки в поведении других.

— Надеюсь, она простит меня за вчерашнее, — с улыбкой сказал Эйдриан. А за прошлую ночь? Простит ли она его? И сможет ли он заставить ее поверить в то, что для него подобное поведение так же непривычно, как и для нее?

Хит пожал плечами:

— Она выглядела вполне спокойной за завтраком.

Эйдриан поерзал. Он чувствовал себя по-дурацки, потому что полулежал со скрещенными ногами, не помещавшимися на диване.

— Кстати, о завтраке. — Хит обратился к дамам: — У Волка голодный вид. Покормим его, чтобы поддержать силы перед визитом лекаря?

Эйдриан недовольно фыркнул и едва не сказал, что визит этого шарлатана ему не нужен. Но что-то его остановило. Он закинул руки за голову.

Он знал, что его остановило. Вернее, кто.

Если Эмме Боскасл необходимо расточать свою заботу на грубых, неотесанных субъектов, то в лице Эйдриана она нашла подходящую личность. Ему это совершенно необходимо, но согласится ли она? И каким образом попросить ее об этом, да так, чтобы она не отказалась и чтобы не оскорбить ее семью?


Эмма не могла сосредоточиться — лицо Эйдриана стояло у нее перед глазами.

Это неотразимое лицо. Как удивительно оно меняется! То холодное и жесткое, как у древнескандинавского бога, то веселое, когда он шутит, то потерянное, словно он заблудился в пути.

Эмма опустила глаза в учебник по этикету, который она только что громко читала, и не могла отыскать место, где остановилась. Да и вспомнить, про что читала, тоже не могла. Кажется, о манерах за столом. Это очень важно.

— Ворон считаете? — прервал ее мысли нахальный голос Харриет.

Эмма вздрогнула и вернулась к действительности. Дождалась! Теперь даже уличная девчонка делает ей замечание. Она прокашлялась.

— Учиться умению вести себя за столом надо буквально с рождения, — сказала она, переходя к хорошо знакомому предмету. — Прилежная няня не допустит, чтобы малыш ел яйцо без чистого льняного нагрудника. И даже совсем маленький ребенок должен научиться есть, не расплескивая суп.

Эмма замолчала, увидев, что одна из учениц вот-вот упадет со стула.

— Боже мой! Мисс Баттерфилд засыпает на уроке? Это недопустимо!

— Во всем виновата Харриет, — заявила другая девочка. — Она не дала нам выспаться.

Эмма захлопнула книгу.

— Эми! Эми!

Мисс Баттерфилд вздрогнула и очнулась. Остальные ученицы злорадно улыбались, слушая, как несчастная мисс Баттерфилд получает выговор от леди Лайонс. Если выговор делается не тебе, то это даже весело.

Эмма нахмурилась. Из головы не выходили карие глаза и чувственный рот. Так не может продолжаться. Она всего лишь вчера встретила этого человека, а он уже мешает ее занятиям.

Она повысила голос:

— Теперь поговорим о том, как держать ложку и вилку!

Харриет шумно выдохнула и сгорбилась на стуле.

— Мы еще говорим об этом грязном сосунке?

Тут вскочила мисс Баттерфилд и со слезами в голосе выкрикнула:

— Это ты во всем виновата, Харриет Гарднер. Мне попало из-за тебя, потому что ты со своими дурацкими играми не дала нам спать.

Эмма побледнела. Еще одна новость!

— Дурацкие игры? — Она подошла к Харриет. — Надеюсь, что я ослышалась? Неужели прошлой ночью ты тайком бегала в притон и водила с собой других девочек?

Харриет стояла с поникшей головой, всем своим видом изображая кротость и смирение.

— Нет, леди Лайонс, клянусь, я не делала этого. Нечестно меня обвинять.

Мисс Баттерфилд вскочила со стула:

— Ах ты, грязная бродяжка! Расскажи лучше, что ты сделала. Да, расскажи, Харриет Гарднер.

Харриет, тряхнув головой и подняв кулаки, бросилась на обидчицу, но Эмма успела схватить ее за руку.

— Это ты кого назвала бродяжкой? — завопила Харриет. — Пошла ты знаешь куда…

Эмма зажала Харриет рот, зная по опыту, что сейчас польется поток грязных ругательств. Мисс Баттерфилд стояла, ухмыляясь, но Шарлотта Боскасл, подтолкнув ее в бок, усадила на место.

— Харриет не выходила из дома. Она уговорила нас пойти взглянуть на наследника герцога, — вмешалась другая ученица.

Час от часу не легче.

— Что?! — воскликнула потрясенная Эмма. — И разбудила лорда Вулвертона? — Она отняла ладонь ото рта Харриет. — Как ты посмела?

— Я просто хотела посмотреть на его светлость, пока он спал. Какое же это преступление?

Одна из младших девочек тоже вступила в разговор:

— Она уговорила нас посмотреть на него, когда он спал, леди Лайонс. Она сказала, что если мы хотим выйти замуж за герцога, то должны увидеть, как он выглядит, когда спит.

Эмма не осмелилась спросить, что именно они увидели.

Через час Эйдриан засомневался: стоит ли продлевать срок своего выздоровления ради того, чтобы таким хитрым способом привлечь внимание Эммы? Он также не был уверен, что вынесет пребывание на положении больного еще один день. Солдаты, сражавшиеся под его началом, надорвали бы животы от смеха, если бы увидели, как ему приносят завтрак в постель.

И это ему! Он отказался от бренди, когда ему зашивали рану от кисти до лопатки. Вот была картинка: ему засунули между зубов палку, чтобы заглушить крики, а пьяный лекарь ругался и обливался потом.

Он останется в этом доме только по одной-единственной причине. И эта причина не имеет никакого отношения ни к его ране, ни к физической слабости, зато имеет прямое отношение к его желанию быть рядом с Эммой Боскасл.

Правда, она ясно дала понять, что не желает иметь с ним ничего общего. Поэтому ему нужно проявить большую изобретательность и показать себя с лучшей стороны. Раньше его мало волновало, какое он производит впечатление. Тонкостью обращения он не отличался, а это значит, что ему предстоят большие трудности.

Эйдриан продолжал лежать, глядя в окно на церковные шпили и серое небо. Но долго поваляться в одиночестве ему не пришлось — его раздумья прервал очередной посетитель. Он подавил невольный стон, когда увидел кузена Эммы сэра Гейбриела Боскасла, красавца, картежника, а в прошлом закаленного в боях солдата. Гейбриел часто попадал в серьезные жизненные передряги и отличался мрачным юмором. Когда-то он не ладил со своими лондонскими родственниками, но сейчас, кажется, они помирились.

— Посмотрите-ка на нашего маленького больного. Я слышал, что вчера ты своей головой испортил прекрасное кресло.

Эйдриан хмыкнул. Ловеласа Гейбриела не всегда жаловали в свете. Впрочем, как и Эйдриана.

— Я вполне могу вскочить на ноги и придушить того, кто напомнит мне об этом позоре.

Гейбриел рассмеялся.

— По крайней мере, твоя голова покоится на премиленьких шелковых подушках. Не принести ли тебе букетик цветов?

Эйдриан тоже засмеялся, правда, не столь охотно.

— Наверное, скоро начну читать журналы мод.

— Шутки в сторону. Как ты себя чувствуешь? — спросил Гейбриел, устроившись в кресле.

— А как я выгляжу?

Гейбриел пожал плечами:

— На этом диванчике — чертовски странно. Почему ты еще здесь?

— Да просто коротаю время.

Гейбриел понизил голос:

— Ты понятия не имеешь, что тебе грозит.

Эйдриан подался вперед. Любопытно!

— Объясни, в чем дело.

— Беги, мой друг, и поскорее. Это место не для таких, как мы с тобой… ценящих свободу.

— Ты о юных ученицах? Полагаю, что смогу их отпугнуть.

— Да нет, я не о них. Я имею в виду Эмму, директрису. Беги отсюда во всю прыть, пока ее изящные, но цепкие ручки не схватили тебя мертвой хваткой.

Теперь любопытство Эйдриана разыгралось вовсю.

— Бежать от Эммы? Да она и до плеча мне не достает. — А про себя подумал: характера у нее хватит на двоих.

Гейбриел мрачно улыбнулся:

— Стоит ей узнать о твоем жалком прошлом, как она свернет горы, лишь бы ты начал вести благопристойную жизнь.

Слова Гейбриела скорее интриговали, чем пугали. Кашлянув, Эйдриан сказал:

— Должен заметить, Гейбриел, если она хотела спасти тебя, то, кажется, потерпела фиаско.

Гейбриел нисколько не обиделся.

— Некоторых из нас уже не исправишь. Я стараюсь не попадаться ей на глаза. У тебя, конечно, нет выхода. Ты знаешь, как ее называют в семье? Утонченный диктатор.

Эйдриану было забавно это слушать, но он виду не показал. Наверное, Эмме пришлось стать диктатором. В семье, где у всех сильные характеры, нежную фиалку могли и затоптать.

— На твоем месте я поступил бы точно так же, если б увидел, что ее оскорбляют, — сказал Гейбриел. — Но тебе следовало пригнуться — тогда бы ты не сломал кресло.

— Замечательный совет. — Эйдриан вытащил из-за спины подушку и запустил ею в Гейбриела. — Вот ты и пригнись.

Гейбриел со смехом увернулся.

— Я тебя предупредил, так что потом не жалуйся. Лежишь здесь, раненный… Да ты идеальная мишень. Эмма пойдет на тебя крестовым походом. Знаешь, это достаточно мучительно, когда она за тебя берется, потому что… в ней есть что-то такое, от чего хочется стать лучше. Она наставляет тебя, ты делаешь вид, что внимаешь ее наставлениям, и не успеешь оглянуться, как ее ангельский голос проникает тебе в душу. Словно на плечо опустился ангел совести, а ты как раз сейчас собрался гульнуть.

— Ну, не думаю, что с нами ей в обозримом будущем повезет.

— Я тоже. — Гейбриел кинул подушку обратно. — Но это вовсе не значит, что она откажется от задуманного и не подвергнет нас исправительной пытке.

Эйдриан рассмеялся. Сколько он себя помнил, никто его не пытался исправить. Что ж, это звучит даже заманчиво.

— Гейбриел, она может наставить на путь истины юных девиц, а не украшенных шрамами солдат, как мы с тобой.

Гейбриел встал, собираясь уходить.

— Я вот что подумал. Она тебя отшлифует для какой-нибудь дебютантки. Могу подать ей такую мысль прямо сейчас.

— Господи, к чему тебе это?

Гейбриел хитро улыбнулся:

— Потому что пока она будет занята одним грешником, то до меня у нее руки не дойдут. Ее утонченная внешность обманчива, Эйдриан. Эмма такая же своевольная, как ее братья.


У Эммы от волнения застучало в висках. С чего она взяла, что сможет превратить девчонку из низов в леди?

Подглядывали за спящим лордом Вулвертоном! А спал ли он?

— Харриет, в какое время вы совершили этот непростительный поступок? — задыхаясь, спросила Эмма.

Харриет повела худеньким плечиком.

— Как вы кончили нас сторожить и ушли…

— Я вас не сторожила. Лорд Вулвертон проснулся, когда вы к нему заявились? — раздраженно потребовала ответа Эмма.

— А что, не слышно было? Он так заорал, что стены чуть не рухнули.

— Леди Лайонс, отошлите ее обратно в трущобы, — посоветовала Лидия Поттер. — Мои родители будут очень недовольны, если узнают, что я общаюсь с такими, как она.

Харриет на это лишь ухмыльнулась:

— А большого коричневого паука под нос не хочешь получить, когда заснешь?

Эмма сжала руку Харриет:

— Ничего подобного ты не сделаешь. Пожалуйста, Харриет, веди себя прилично.

— Зря стараетесь. Ничего у вас не получится, и все это знают. Я плохо кончу и остальных испорчу. — Она произнесла это равнодушно и без всякого вызова, как будто давным-давно смирилась.

Эмма разрывалась на части. У нее были обязательства перед платными ученицами, она обещала родителям, что их дочери из неловких особ превратятся в обворожительных юных леди.

Но никто не хочет помогать попрошайкам и сиротам, покинутым и униженным. Неужели все они безнадежны? Разумеется, не все. И, разумеется, совестливая женщина не может спать спокойно, не сделав попытки им помочь.

Эмма отпустила руку Харриет.

— Я попробую еще раз. — Она взяла со стола учебник и продолжила урок: — Изобретение столовых приборов, таких как ложка, предшествовало появлению колеса.

— Черт! Кто бы догадался? Не все ли равно? — пробурчала Харриет.

Эмма не обратила внимания на то, что ее прервали.

— Кто-нибудь знает, что отличает джентльмена от — мне претит произносить это слово — деревенщины?

— Его предки? — радостно выкрикнула мисс Баттерфилд.

— Нет. Это умение пользоваться вилкой…

— Ничего себе! — фыркнула Харриет. — Такое и в голову не придет.

— …вместо ложки, — спокойно закончила Эмма. — Использование, вилки вместо ложки отличает джентльмена от человека более низкого происхождения. Осмелюсь заметить, что до сих пор на нашем просвещенном острове живут люди, которые не едят, а черпают еду, да и понятия не имеют о приличном поведении за столом. Харриет тоскливо смотрела на Эмму:

— Леди Лайонс, неужели вы взаправду думаете, что есть ложкой — самое страшное преступление? Я бы вам порассказала…

— Пожалуйста, не надо, — поспешила отказаться от подобной услуги Эмма и зажала пальцем дергающееся веко правого глаза. Голова готова была разорваться. — А сейчас, девочки, пора набросить шали, взять альбомы для рисования и пройти в сад. Я жду от вас рисунков с изображением чего-либо красивого, того, что вам понравится.

— Я знаю, что нарисует Харриет, — пробурчала мисс Баттерфилд.

Харриет презрительно фыркнула:

— А я знаю, что кое-кто тоже это нарисует. Съела?

— Харриет, иди наверх, — приказала Эмма. — Почитай книжку или… подремли.

— Чего?

— Ни в коем случае не смей снова побеспокоить лорда Вулвертона. Слышишь?

— Слышу-слышу.

— О Господи! — Шарлотта поспешно накинула плащ. — Я пойду вместе с девочками. Как бы Харриет опять что-нибудь не придумала.

— Понимаю, — вздохнула Эмма.

— Как ты намерена с ней поступить? Она неисправима.

— Я в этом не уверена.

— Я бы на твоем месте надрала ей уши.

— Поверь, я с трудом удерживаюсь. Да, я знаю, что все считают меня слегка ненормальной, раз я пытаюсь перевоспитать уличную девчонку. Вероятно, я действительно ненормальная.

— А я думаю, что, вероятно, ошибаются все, кроме тебя. — Шарлотта ласково улыбнулась Эмме. — Ты уже перевоспитала кое-кого из учениц.

— Мой успех очень скромный.

У Эммы было три случая, когда ее альтруизм увенчался успехом. Одна девушка стала умелой экономкой, ее сестра вышла замуж за судью, а третья уехала работать учительницей в Глостер и обвенчалась с аптекарем.

Никто не знал, как эти маленькие победы поднимали Эмме настроение.

Она сочла своим жизненным предназначением превратить Англию в прибежище для воспитанных, утонченных людей. И эта цель дала ей силы после свалившихся на нее почти одновременно несчастий — смерти брата, отца и мужа.

Возможно, ей была свойственна характерная для Боскаслов самонадеянность. Она верила в то, что обладает способностью усовершенствовать окружающих. По крайней мере, она в отличие от братьев направила бойцовский дух Боскаслов на пользу человечеству.

Но все это было до прошлой ночи.

Прошлая ночь… когда она доказала — правда, только себе, — что Эмма Боскасл не лучше, чем остальные члены ее скандальной семьи. Возможно, она из всех самая испорченная, а если это так, то в семье не останется никого, кто мог бы сделать ей выговор.


Эйдриан вытер насухо полотенцем гладкие скулы. Его камердинер Бонес мог бы побрить человека за минуту, а заодно и обезглавить. Это — полезное умение для подчиненного кондотьера и бывшего владельца похоронной конторы. Но подобный талант едва ли пригодится в добропорядочном английском обществе. Они с Бонесом встретились, сражаясь в Персидском заливе с французскими пиратами. Через год Бонес лишился глаза в битве при Лахоре и согласился поступить в услужение к Эйдриану, когда тот отправился на Яву под командованием Стамфорда Раффлза. Бонес внес свой вклад в завоевание англичанами Батавии.

— Как я выгляжу? — спросил Эйдриан, наклонившись к высокому зеркалу в позолоченной подвижной раме.

— Воплощение здоровья, милорд.

— Вот этого-то я и боялся.

— Простите…

Эйдриан разглядывал свое загорелое лицо с нескрываемым неудовольствием.

— Я не выгляжу больным.

— Конечно, нет, — согласился камердинер. — По-моему, вы сказали, что никогда не чувствовали себя лучше, чем сейчас, к тому же произошло нечто такое, что вывело вас из хандры.

— Проклятие!

— Милорд? — переспросил Бонес, убирая бритвенный прибор.

— Ты ведь готовил покойников к погребению после битвы в Пенджабе?

— Увы, и не одного. Постарался, как мог, потому что больше некому было, а я ведь одно время собирался поработать в театре, так что какое-никакое художественное чутье у меня есть.

— Ты мог бы сделать меня… менее цветущим? Не мертвенно-бледным… в общем, ты понимаешь. Чтобы я выглядел немного нездоровым человеком, которому необходимы внимание и нежность.

— Я могу сделать так, словно вас потоптало стадо слонов, — задумчиво глядя на Эйдриана, произнес Бонес. — Или, к примеру, сбил дилижанс, учитывая тот факт, что мы вернулись в так называемый цивилизованный мир.

— Давай без крайностей. Подойдет небольшое недомогание.

К счастью, Бонес не поинтересовался, для чего это нужно Эйдриану, и занялся изучением баночек с румянами и рисовой пудрой, аккуратно выставленных на туалетном столике.

— Найти бы немного белил… Милорд, вы вполне уверены, что это надо делать? За дверью ждет врач. Он будет настаивать, чтобы вы лежали в постели, если увидит, как плохо вы выглядите. А я-то знаю, как вы не любите болеть.

Эйдриан опустился на диванчик и запрокинул голову.

— Я буду вынужден последовать его совету. Кто я такой, чтобы спорить с ученым мужем?


Эмме казалось, что не прошло и четверти часа относительного покоя, как случилась новая неприятность. В дверях появилась раскрасневшаяся Шарлотта.

— Я уже иду в сад, — сказала Эмма, завязывая ленты шелковой шляпы с низкой тульей. — Девочки занялись рисованием?

— Да, — переведя дух, ответила кузина.

— Шарлотта, я кое-что вспомнила. Племянница графа сообщила нам дату своего приезда? Я бы очень не хотела, чтобы она стала свидетельницей сцены с Харриет, как в тот день…

— Я хочу сказать не о девочках, а о нем, — прервала Эмму Шарлотта.

— Что? — Эмма догадалась, о ком хочет сказать Шарлотта. Да и как не знать, когда в ее мыслях присутствует исключительно он.

— Я о лорде Вулвертоне. Я слышала, как лакей искал Хита. Врач только что осмотрел лорда Вулвертона и, кажется, нашел, что ему стало хуже. Он ведь нас предупреждал.

— О нет. — У Эммы по рукам пробежали холодные мурашки. — Он выглядел таким… оживленным, когда я навестила его прошлым вечером. — «Даже слишком оживленным», — промелькнуло в голове. — Почему я сама не зашла к нему утром? Это я виновата.

— Разумеется, ты здесь ни при чем, — заверила Эмму верная кузина. — Его состояние могло ухудшиться ночью.

— Ночью?

Она не поощряла любовные ласки Эйдриана — это так, но и не дала ему должного отпора. Подумать страшно, что это могло стать причиной ухудшения его состояния. Эмма Боскасл своей страстностью причинила физический ущерб мужчине? Ей самой чуть не сделалось дурно от этой мысли.

— Шарлотта, ты его видела? — спросила Эмма с потемневшими от страха глазами.

— Всего одну минуту, когда привела к нему врача. С девочками я оставила Джулию.

— Как он выглядел?

— Немного бледный. Кожа какого-то воскового цвета. Да нет, может, мне показалось. Было неприлично его разглядывать.

— Господи!.. — Эмма не могла себе этого представить. Ведь когда она уходила от него прошлой ночью, он был полон сил.

— Эмма, он так благородно держится. Истинный рыцарь: он изо всех сил старался не показать своих страданий. Настоящий джентльмен. И не важно, что говорят о его прошлом. Он настоял, чтобы я не тревожила тебя и ничего не говорила о том, что ему стало хуже.

— Конечно, ты сделала совершенно правильно, — сказала Эмма, направляясь к лестнице, чтобы подняться наверх.

Шарлотта прочувственно вздохнула.

— Я же знала, что ты мне не простишь, поступи я иначе.



Глава 6 | Дьявольские наслаждения | Глава 8







Loading...