home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2

С тех пор как клонирование людей не оправдало возложенных на него ожиданий, наука переключилась на другую, параллельную ветвь исследований. Перед учеными была поставлена ясная и четкая задача: используя наработки предшественников, создать синтетического человека, сокращенно синета, способного на несколько порядков превзойти потенциал обычных людей.

После нескольких десятков лет напряженной работы с привлечением лучших специалистов всего мира цель наконец была достигнута. Пробный образец прошел все необходимые испытания, зарекомендовав себя с самой лучшей стороны.

Но прогресс не останавливался ни на мгновение, семимильными шагами продвигаясь к абсолютному совершенству...

К тому времени, когда до столкновения трех вселенных оставалось чуть менее двух лет, было выпущено несколько единиц синетов третьего поколения, отличавшихся от первого образца настолько же, насколько мощный компьютер отличается от обыкновенного калькулятора. Это уже был если не гигантский прорыв технической мысли, то, по крайней мере, большой скачок вперед. Ученым удалось сделать, казалось бы, невероятное: за столь короткий срок создать прототип суперчеловека.

Однако процесс непосредственного изготовления синета был трудоемким и чрезвычайно филигранным. В силу ряда объективных причин годным признавался только один из нескольких тысяч образцов. Что делало все предприятие баснословно дорогостоящим.

Один искусственный человек по себестоимости равнялся чуть ли целой космической программе. И если бы речь не шла о спасении мира, то никто и никогда не стал бы тратить столь чудовищные средства и ресурсы на разработку этого направления.

Порождения человеческого разума многократно превосходили людей по всем показателям, но, пожалуй, самым главным качеством синетов было то, что они могли проникать сквозь плотную ткань мироздания в параллельные вселенные. Люди же в силу своей природы такой возможности лишены. Поэтому совсем не удивительно, что все надежды данного мира были связаны с группой под кодовым названием «V» – от латинского «victoria», то есть «победа»...

Их было пятеро – Эве, Алу, Сол, Тил и Кат. Шестым и главным в группе являлся Торм, уникальность которого состояла в том, что он на полшага опережал своих подопечных, являясь переходной моделью от третьей к четвертой серии. Другими словами, его можно было обозначить как «синет 3. 5». И главные отличия его от предшественников касались в основном интеллектуального уровня. Торм умел мыслить не только логическими, но и внелогическими, интуитивными категориями, что было поистине грандиозным прорывом в области искусственного интеллекта. Лидер группы был гибче, умнее и хитрее всей остальной пятерки, вместе взятой. Если же принимать во внимание тот факт, что синеты могли использовать коллективное мышление (их разумы были способны объединяться наподобие компьютеров, связанных в локальную сеть), становилось ясно, что данной группе было по силам решить практически любую задачу. В том числе и ту, которую поставили перед ними их непосредственные создатели – люди. И цель эта была проста и понятна, потому что закладывалась чуть ли не на генетическом уровне, с самого рождения цивилизации: «Убивай или умри», или, другими словами: «В борьбе за место под солнцем выживает сильнейший».

* * *

ЛСД попрежнему не приходил в сознание. Нижняя половина лица была залита кровью – обильное кровотечение из носа не останавливалось. Кроме того, тонкая струйка, сочащаяся из уха, медленно стекала по шее, чтобы, скрывшись под воротником, впитаться в и без того уже намокшую от крови рубашку. Организм порождающего иллюзии просто не выдержал мощной перегрузки, вызванной ужасами своей же ментальной атаки, и сейчас его владелец жестоко расплачивался за слишком далеко зашедшие эксперименты над сознанием.

«Кто знает, какие кошмары роятся сейчас в его голове», – устало подумал Вспышка, бегло осмотрев напарника и наскоро сделав ему пару уколов из аптечки первой помощи, после чего вернулся к более насущным проблемам.

Изза смерти Кары и необъяснимого поведения Альфы командование операцией автоматически перешло к нему, Вспышке, как к последней боеспособной единице некогда многочисленного подразделения. Он поддерживал постоянную прямую связь с полковником Фабелом, но всерьез это помочь не могло. При возникновении любой внештатной ситуации нужно будет немедленно принимать решение в соответствии с обстановкой, для чего требуется нечто большее, чем мгновенная реакция: нужно иметь талант и способности руководителя. Вспышка же всегда был всего лишь прекрасным исполнителем, и не более. И он реально оценивал свои способности, прекрасно осознавая границу своих возможностей.

– Просто оставайся на связи и четко следуй за машиной. – Казалось, полковник прочитал мысли своего подчиненного и решил вселить в него уверенность.

– Ясно. – Короткий скупой ответ подразумевал намного больше, чем простое исполнение приказа, и они оба – командир и боец, по многолетней привычке, выработанной совместной работой, поняли то, что осталось недосказанным.

– Тогда действуй.

Вертолет преследовал машину с подозреваемым на предельно допустимой в городских условиях высоте. Если бы это была легкая и намного более маневренная полицейская «вертушка», задача хоть и ненамного, но все же упростилась бы. Однако невозможно предусмотреть все – изначально они отправлялись на задание как группа десанта, целью которой было захватить Чужого на Земле, в конкретно заданной точке. Никто не рассчитывал на подобное развитие событий, поэтому сейчас приходилось идти на определенный риск.

Вспышка уже был в курсе того, что в их направлении следует вертолет полицейскопатрульной службы и еще одна боевая машина с группой захвата на борту. Но помощь должна была подоспеть в течение ближайших пятидесяти минут, за которые этот проклятый сумасшедший водитель без глаза и с застрявшим в голове осколком гранаты мог запросто уйти, затерявшись среди переплетения городских магистралей на модифицированной модели и без того мощного спортивного автомобиля.

Водитель был одним из сотрудников Фабела, поэтому Вспышка прекрасно знал, на что способен этот во всех отношениях ненормальный человек, и не строил иллюзий, что предстоящая погоня обойдется без сюрпризов и неожиданностей.

И сюрпризы действительно не заставили себя ждать.

* * *

Мы мчались по улицам города, на который уже мягко опустились летние сумерки. Мчались со скоростью не просто сумасшедшей, а совершенно безумной. Так можно гонять только по специально предназначенным для этого трассам «Формулы1», а не по общественным магистралям в плотном потоке городского транспорта.

Окончательно придя в себя и выяснив отношения с железной напарницей, я переключился на дорогу и сразу же пожалел, что сделал это: когда речь идет о твоей безопасности, всегда лучше оставаться в блаженном неведении, чем знать горькую правду.

– Милая, тебе не кажется, что на такой бешеной скорости мы даже не успеем ничего почувствовать, если вдруг произойдет какойнибудь инцидент?

– У нас на хвосте висит вертолет преследования, к которому скоро присоединятся еще два или три. Если мы не оторвемся от него в течение ближайших пяти минут, то нас плотно обложат со всех сторон. После чего, во избежание нежелательных последствий, или, как ты только что удачно выразился, инцидентов, мне придется простонапросто убить тебя.

Я скривил рот в невеселой усмешке. В последнее время моя верная спутница все больше и больше походила на человека. Эти ее «нежелательные последствия» вместо казенноофициального «во избежание пленения на поле боя», как и шпилька с «инцидентом», наглядно свидетельствовали о том, что искусственный интеллект ни минуты не стоит на месте, находясь в постоянном процессе самообучения и совершенствования.

– Водитель за рулем этой машины, – как ни в чем не бывало продолжала она, будто и не заметив моей реакции, – безумен даже с МОЕЙ, нечеловеческой точки зрения, потому что у него в голове плотно застрял осколок гранаты, но в данный момент я не могу предложить никакой альтернативы, поэтому остается надеяться, что в каких бы немыслимых далях ни блуждало его сознание, ситуацию на дороге он всетаки контролирует.

Ответ меня, мягко говоря, не слишкомто обнадежил.

– А как же твои любимые процентные выкладки? – Мне попрежнему не давала покоя мысль, что подобные поездки обычно добром не кончаются.

Нельзя слишком долгое время играть в «русскую рулетку», потому что рано или поздно пуля в барабане револьвера займет положение, следствием которого будет сквозное отверстие в голове азартного игрока. В нашем случае в роли этой пули могла выступить любая случайность – начиная от пешехода, перебегающего улицу в неположенном месте, и кончая несвоевременно переключившимся светофором.

– В районе сорока процентов мы пока еще уверенно держимся.

Тут же, как будто нарочно, для того чтобы опровергнуть ее слова, раздался отчаянный визг тормозов и машину резко бросило вправо – так, что я чуть было не выбил головой боковое стекло. А затем – не могу утверждать наверняка, но, по крайней мере, мне так показалось – левые колеса оторвались от земли, и несколько мгновений наше транспортное средство двигалось только на правых. Машина как бы зависла в воздухе, решая про себя, перевернуться ей прямо сейчас или всетаки подождать более подходящего случая. Но буквально секунду спустя она качнулась влево и, встав на все четыре колеса, продолжила безумную гонку.

– Мне кажется, честнее было бы сказать, что мы пока удерживаемся в районе пятидесяти процентов, – с трудом выговорил я, сглатывая тугой комок в горле.

– Ничего подобного! – с какимто нездоровым энтузиазмом воскликнула Милая.

Меня удивило ее поведение: казалось, эта бездушная железная коробка с начинкой из искусственного интеллекта заразилась веселым безумием, пронизывающим не только все существо одноглазого водителя, но и его машину вместе с пассажирами. Я прекрасно понимал, что подобный вариант исключен даже в принципе, но никак не мог понять, на чем базируется уверенность Милой в благополучном исходе нашей самоубийственной поездки. Впрочем, последующие ее слова несколько прояснили ситуацию:

– Три с половиной века назад в этом мире жил величайший математик и философ по имени Агель. Он доказал несколько теорем, оказавших огромное влияние на всю науку последующих столетий. Но самым своим великим достижением считал недоказанную теорему, названную его именем, – «теоремой Агеля». Чтобы не вдаваться в ненужные математические подробности, скажу просто, что теорема базировалась на парадоксе теории вероятности. Если подкинуть монету, то она упадет на землю либо орлом, либо решкой. Орел может выпасть два, пять, десять и даже сто раз подряд. А если так, то чисто теоретически ничто не мешает выпадать ему миллион раз подряд.

– И каким образом все это связано с нашим безумным другом? – Я никак не мог понять, куда она клонит.

– Я проанализировала ситуацию, которую мы только что благополучно пережили. Шансы избежать аварии составляли два из ста, шансы не слишком серьезно пострадать от ее последствий – пятнадцать из ста, а умереть на месте – все остальные восемьдесят три процента. Этот человек уже пятнадцать лет день за днем опровергает теорию вероятности, играя при шансах даже не пятьдесят на пятьдесят, а максимум пять к ста. И что интересно, – продолжала Милая, – Агель утверждал, что существует определенный количественный предел, перейдя который орел будет выпадать уже всегда. Математик даже намекнул в письме одному своему знакомому, что доказал эту теорему.

Я вспомнил о похожем случае с Ферма, великим математиком моего мира, точно так же посмеявшимся над всеми последующими поколениями, и в очередной раз утвердился во мнении, что люди везде одинаковы. Тщеславие и гордыня повсеместно идут рядом, рука об руку, и не важно, гений ты или ремесленник: природа человека от этого не меняется.

– А наш одноглазый приятель, – продолжала Милая, – по всей вероятности, уже давно перешел предел Агеля...

– Меня удивляет только одно, – начал я, – ты не только веришь во всю эту ерунду, но и еще пытаешься...

Однако закончить предложение не удалось – напарница оборвала меня на полуслове, и на этот раз вместо пространных объяснений она говорила предельно сжато, буквально вбивая словагвозди в мое бесконечно усталое сознание:

– Появился второй вертолет, он наводит на нас ракету... Цель захвачена... Произведен запуск...

– Произведен запуск, – механически повторил я, и только после этого отчетливо понял, что ракета класса «воздухземля», выпущенная с борта военного вертолета, со скоростью 450 м/с устремилась к намеченной цели – то есть к нам.

Вероятнее всего, «вертушка» находится в пределах 23 километров, из чего в свою очередь вытекает, что у нас в распоряжении осталось от пяти до восьми секунд...

– Пошла вторая, – скупо сообщила Милая. – Без сомнения, нападающие решили подстраховаться.

«Война вступила в новую фазу, отныне пленных решили не брать», – вихрем пронеслась в мозгу не претендующая на оригинальность мысль, после чего все растворилось в безумном хаосе всепоглощающего огненного смерча.

* * *

Перед мысленным взором Вспышки неожиданно промелькнула картина двух мощных взрывов, разорвавших привычный ритм движения потока городского транспорта, – в том самом месте, где должна была находиться машина с Чужим. След ракетного двигателя, протянувшийся узкой полоской по нисходящей, не оставлял никаких сомнений – причиной обоих взрывов явились ракиты класса «воздухземля», запущенные с борта летательного аппарата. Самолеты отпадали сразу же как абсолютно нереальный вариант, поэтому оставалось только одно – запуск произошел с вертолета.

– У нас есть ракеты? – не спросил, а почти прокричал Вспышка, обращаясь к пилоту.

– Что? – сконцентрировавшийся на управлении человек не сразу понял суть вопроса.

– На борту полный боекомплект?

Время стремительно утекало, словно мелкий песок между пальцев – неожиданные озарения провидца отставали от происходящего в реальности на десять – максимум пятнадцать секунд...

– Только обычный пулемет. – Летчик был удивлен самой постановкой вопроса и даже не пытался этого скрыть.

Действительно, зачем укомплектовывать десантную машину, к тому же проводящую операцию в городской черте, ракетами для борьбы с бронетехникой противника? Это было бы не просто нелогично, а в высшей степени глупо.

– Может быть, эти парни и таскают с собой полный джентльменский набор охотника, мы же предпочитаем летать налегке. – В голосе второго пилота слышалась плохо скрываемая ирония.

– О ком речь?

Вспышка был близок к панике – ситуация резко выходила изпод контроля.

– Около минуты назад на радаре появился еще один вертолет из обещанной группы поддержки, сейчас, судя по показаниям приборов, он находится чуть выше и сзади нас.

Решение пришло мгновенно:

– УНИЧТОЖЬТЕ ЕГО!

Второй пилот повернул голову к отдавшему приказ человеку, и в глазах у него не отражалось ничего, кроме вполне здорового любопытства. Не каждый день можно увидеть шутника с таким нездоровым чувством юмора.

– Это ведь не игра в солдатики, и мы не на войне, – сказал он как можно мягче. – Так что, я думаю, не стоит так...

– Сейчас они запустят ракету в машину с человеком, который является ключевой фигурой в уничтожении Таллоу. – Лицо Вспышки побелело от напряжения. – И если мы потеряем нашего подопечного, я не стану ждать, пока военный трибунал расстреляет нас на земле за невыполнение приказа, а вышибу тебе мозги прямо здесь...

Это всегда страшно – когда тебе в глаза смотрит пистолетное дуло, но особенно ужасно, когда оружие находится в руках безумца.

– Мы же не на войне... – Голос второго пилота прозвучал неестественно глухо, как будто у него не хватило дыхания четко произнести все предложение.

– Уже на войне... – Номер первый расставил все точки над «i», подтвердив слова Вспышки насчет воздушного удара по городской автомагистрали.

Еще секунду назад это казалось полнейшим безумием, а прямо сейчас пророчество неожиданно воплотилось в жизнь, перейдя из разряда фантастических предположений в жестокую и печальную реальность.

– Они только что запустили первую ракету... И – вторую, – добавил первый секунду спустя, а затем без всякого перехода, почти буднично сообщил: – Я атакую...

Несмотря на всю легкость слов, решения, подобные этому – работать на поражение в черте города, против своих же коллег по цеху, – всегда принимать предельно тяжело. Кто знает, может быть, в кабине вертолета, за одну секунду превратившегося из своего в чужой, сидит бывший сослуживец или однокашник по летному училищу – человек, рядом с которым прошла твоя молодость. И вот сейчас нужно отбросить все эмоции и сосредоточиться на том, чтобы выполнить боевую задачу по уничтожению потенциального противника. Чувства и мысли нужно оставить на потом, разбор полетов будет позже... Если вообще будет.

К чести командира экипажа стоит сказать, что он быстро справился со своими демонами сомнения, загнав их глубоко внутрь мятежного сознания.

«Разбираться будем потом», – сказал он сам себе, после чего выбросил из головы все несущественное, полностью сконцентрировавшись на предстоящей борьбе.

Позиция была не самой лучшей – цель находилась сзади и сверху, и, судя по тому, что противник уже выпустил пару ракет «воздухземля», на борту у нее полный боекомплект, включая и оружие класса «воздухвоздух». Имея в своем распоряжении лишь четырехствольный вращающийся блок пулеметов калибра 12,7, рассчитывать приходилось только на внезапность нападения и, разумеется, на профессиональную подготовку пилота.

На боевом языке подобный маневр называется «горизонтальные ножницы» – вертолет совершает энергичный разворот на цель (набор высоты с одновременным разворотом на заданный угол), затем проводит обратный форсированный разворот – и выходит в заднюю полусферу противника, после чего использует все доступные средства для уничтожения врага.

В запасе атакующей стороны было от трех до пяти секунд, все зависело от того, насколько быстро среагирует летчик противника на резко изменившуюся ситуацию: боевой маневр – слишком ярко выраженное действие, не оставляющее никаких сомнений относительно дальнейшего развития событий. Если кобра неожиданно встала в стойку, это значит только одно – она будет атаковать.

У настоящих профессионалов выработан автоматический рефлекс на подобные ситуации. А в том, что «вертушкой», уничтожившей машину Чужого, управлял опытный летчик, сомневаться не приходилось. Подобное задание – нанести удар но оживленной транспортной магистрали в черте города – зеленому новичку не доверят. На такое может решиться только крайне выдержанный человек с очень крепкими нервами. И такому не понадобится слишком много времени, чтобы среагировать на внезапно возникшую угрозу, приняв соответствующие меры.

Вертолет, в котором находился Вспышка, заложил слишком резкий вираж, что было чревато превышением допустимой частоты вращения несущего винта и опасным сближением лопастей с хвостовой балкой. В обычной ситуации риск был бы неоправданно велик, но в данном случае недостаток вооружения мог компенсироваться только стремительностью маневра. Специфика воздушного боя с использованием пулемета или пушки в качестве основного оружия диктует необходимость занять определенное положение в пространстве относительно вертолета противника. И ради достижения этой цели приходилось идти на риск. К счастью для себя, Вспышка обладал очень поверхностными сведениями о методах и специфике вертолетных дуэлей, поэтому воспринял чересчур резкий маневр как нечто само собой разумеющееся.

Если отбросить в сторону различные аспекты морального плана (в столкновении участвовали представители одной и той же нации, присягавшие на верность стране и президенту), то создавшаяся ситуация была точной копией классического учебного пособия по азам вертолетного боя, согласно которому, обнаружив противника в задней полусфере, подвергшийся нападению летчик прибегает к резкому торможению путем поворота вертолета вокруг поперечной оси с резким набором высоты и последующей атакой.

Воздушный бой в чемто схож с игрой в шахматы. При том что на первый взгляд количество вариантов развития событий кажется безграничным, на самом деле классических дебютов, как и маневров, предшествующих атаке, не так уж и много. Десятка два максимум. Действия и противодействия обеих сторон сводятся чуть ли не к автоматическому передвижению фигур (винтокрылых машин) по доске пространства и времени. И только ближе к середине партии в общем плане из отдельных мелких фрагментов вырисовывается преимущество одной или другой стороны, которое в конечном итоге приводит к победе в эндшпиле.

Имея фору во времени около трех секунд, вдобавок совершив невероятно рискованный маневр, атакующая машина вышла на огневую позицию как раз в тот момент, когда «вертушка» противника только начала набирать высоту.

Сам не зная почему, пилот еще успел задержать дыхание, а побелевший от напряжения палец уже судорожно вдавил до упора кнопку гашетки, после чего четыре пулеметных ствола выплюнули в пространство раскаленный рой безжалостных пуль, устремившихся к жертве словно стая гончих, почуявших свежую кровь.

Сумерки еще недостаточно сгустились, поэтому человек, нажавший на гашетку, успел заметить, что длинная очередь достигла цели.

Остекление кабины вертолета выдерживает попадание пуль калибром до 12. 7 мм, а также частично спасает от мелких осколков снарядов. Это – в теории и только если речь идет об одной или нескольких пулях. Но очень часто на практике дела обстоят совершенно иначе.

Плотность огня была слишком велика, поэтому стекло не выдержало сразу в нескольких местах. Две крупнокалиберные пули пробили навылет грудную клетку второго пилота, так что он умер мгновенно, даже не успев ничего осознать, а еще одна раздробила бедро того, кто минуту назад устроил пылающий ад внизу – на узкой ленте городской магистрали.

Вспышка увидел, как половина стекла кабины преследуемого вертолета расцвела темным пятном. Впечатление было такое, будто внутри неожиданно взорвался баллончик с распылителем, хаотично разбрызгав краску во все стороны. Но все, кто находился внутри крылатой машины преследования, прекрасно знали, что это взорвался не баллончик с краской – это только что прервалась чьято жизнь.

После кратковременной потери сознания от болевого шока пилот, получивший страшное ранение в область бедра, пришел в себя и даже попытался завершить начатый маневр, чтобы уйти с линии огня. Но потрясение было слишком велико, а боль, заполнявшая сознание, не позволила сконцентрироваться на выполнении виража, поэтому рука, вместо того чтобы плавно перевести рукоятку управления из одного положения в другое, резко дернула и... Огромная стальная птица клюнула носом, стремительно завалилась набок, после чего, разом превратившись в неуправляемый кусок металла, обильно начиненного электроникой, нелепо кувыркаясь и молотя бесполезными и уже ни на что не способными винтами, устремилась к земле...

Цветные огни закружили стремительный хоровод перед глазами теряющего сознания от перегрузки пилота, и в эти последние отпущенные ему мгновения он так и не понял, что эти огни – не что иное, как смеющиеся и торжествующие глаза огромного полубезумного города. Города, на улицы которого несколько минут назад он принес смерть на крыльях двух ракет класса «воздухземля».

Человек летел в черную бездонную пропасть, и ад следовал за ним, а город все смеялся и смеялся, перемигиваясь тысячей освещенных окон. И продолжалось это до тех пор, пока на теле огромного мегаполиса не расцвел еще один кровавоогненный цветок – взрыв был настолько мощным, что в радиусе целого квартала выбило почти все стекла в домах. Но тот, кто стремительно рухнул с более чем двухкилометровой высоты, уже не знал об этом. Его глазницы были пустыми и бесчувственными, как проемы разлетевшихся вдребезги окон...


предыдущая глава | Тридцать второй. Дилогия | cледующая глава