home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 27

– Значит… Лесли Эвертону нравится? – уточнила Роми с набитым попкорном ртом.

– Да. Вообще-то он ее любит. Но это было до амнезии.

Субботним вечером мы сидели в комнате Роми, на полу стояла большая миска с воздушной кукурузой, на столе – две разного вида газировки, а перед телевизором лежали все три сезона «Айви– Спрингс».

Я рассказала ей, что произошло в пещере. То есть о любовном заклинании, а не о нашем с Дексом поцелуе. Роми поведала, что они с Андерсоном нашли на могиле соль – я изобразила по этому поводу сильное удивление, – но в результате мы согласились, что пятничные вечерние вылазки прошли не очень успешно.

Затем мы поставили «Айви-Спрингс» и позволили переживаниям Лесли и Эвертона отвлечь нас от провала. Роми уже переоделась в пижаму – естественно, с узором из маленьких привидений, – а я покрывала лаком ногти на ногах. Точнее, пыталась. Поскольку я никогда раньше этого не делала, мои ступни выглядели так, будто я случайно наступила на мясорубку. Когда я промакивала ярко-алое пятно, Роми глянула на меня.

– Ничего себе. – Глаза у нее расширились. – Что ты наделала?

Со вздохом вытянув салфетку из коробки на прикроватном столике Роми, я попыталась стереть наиболее вызывающие пятна.

– Наверно, я брала слишком много лака.

Роми засмеялась и села.

– Наверное? Из, такое впечатление, что ты вылила на ноги полбутылки лака. Дай-ка сюда.

Она выхватила у меня бумажную салфетку и принялась рыться в ящике столика, пока не достала флакон жидкости для снятия лака. Я потянулась к нему, но Роми высоко подняла руку над головой.

– Ага. Тебе со всей очевидностью нельзя доверять опасные химикаты. Давай ногу.

Я нерешительно вытянула ногу, и Роми опрыскала несколько салфеток жидкостью для снятия лака. Удаляя самые неприятные пятна с моей правой ступни, она глянула на меня поверх очков.

– Ты никогда раньше не красила ногти на ногах, да?

Я подумала, не солгать ли, но, заметив лак даже между пальцами, решила, что провести Роми не удастся.

– Нет. У моей мамы очень строгое отношение к косметике.

Тихонько присвистнув, подруга покачала головой:

– Никогда не играла в вышибалы, не целовалась и не пользовалась косметикой…

Мое лицо заалело, как пальцы, вернее, вся ступня.

Когда я не ответила, Роми подняла на меня взгляд:

– Иззи?

Я прочистила горло и заправила за ухо прядь волос. Я не планировала рассказывать Роми о поцелуях, но моя дурацкая светлая кожа снова меня выдала.

– Я… э… я и Деке, мы…

Роми села так быстро, что едва не опрокинула бутылочку с жидкостью для снятия лака. Я поймала ее, но Роми была слишком занята тем, что хлопала в ладоши и сдавленно выкрикивала нечто похожее на «Божемойбожемойбожемойбожемой!».

Спрыгнув с кровати, она остановила «Айви-Спринге», как раз когда Эвертон собрался поцеловать Лайлу, двоюродную сестру-близнеца Лесли.

– Не могу поверить, что мы сидим тут уже целый час, красим ногти и смотрим телевизор, когда ты могла бы рассказать мне во всех подробностях о вашем с Декстером О’Нилом суперсексуальном свидании!

– Да ничего подобного, – запротестовала я. – Это было… Ну да, это было именно так, но…

Роми прервала меня очередным воплем, и я невольно улыбнулась.

– Это так здорово! – воскликнула она, плюхаясь обратно на кровать. – Так когда? Где? Как?

Я подтянула к груди очищенную от лака ногу, обхватила колени руками.

– Вчера вечером, в пещере и… э… в губы.

Роми закатила глаза и стукнула меня одной из ярко-зеленых подушек, разбросанных на ее кровати.

– О последнем я и так догадалась. Я имела в виду, он поцеловал тебя первым, или под этой скромной внешностью таится коварная соблазнительница?

Она подняла бровь, и теперь уже я бросила в нее подушкой.

– Он меня поцеловал. Ну, он спросил, есть ли у меня парень, я ответила, что нет, и тогда мы… поцеловались.

В моем пересказе это звучало как-то скучно, заурядно. Но я не знала, как девочки разговаривают о подобных вещах. И потом, мне почему-то хотелось сохранить это для себя. Я словно боялась, что если расскажу все в деталях – какими теплыми были его губы, какой мягкой куртка, – событие утратит свою особенность. А поскольку это, вероятно, единственный раз, когда я позволила такому случиться, мне хотелось, чтобы оно осталось особенным.

Видимо, что-то отразилось у меня на лице, так как легкомысленная улыбка Роми сменилась озадаченностью.

– Почему у тебя грустное лицо?

Я не успела ничего ответить, как подружка торопливо заговорила:

– Было плохо? В смысле я всегда думала, что Декс очень хорошо целуется, несмотря на его склонность дурачиться, но я могла ошибаться, и если да, ты только скажи. Я понимаю, что он мой лучший друг, но ты – моя лучшая подруга, а это важнее…

Я подняла руку, словно это могло остановить поток слов.

– Нет, было неплохо. И… я твоя лучшая подруга?

У меня никогда не было лучшей подруги, если не считать Финли. Но хотя она моя сестра и я ее люблю, ногти на ногах мы друг другу не красили, и я содрогнулась при мысли о том, что она сказала бы про «Айви-Спрингс».

Роми улыбнулась почти застенчиво:

– Ну… да… конечно, ты моя лучшая подруга. А что, по-твоему, означает все это… – она обвела рукой попкорн, лак для ногтей, телевизор, – если не приглашение стать лучшей подругой?

Я услышала мамин голос: Эти люди не твои друзья, Иззи. Они в итоге средство, и как только твоя работа закончится, ты никогда их больше не увидишь.

Но Роми была моей подругой. Когда она пригласила меня в гости с ночевкой, я согласилась не для того, чтобы выжать из нее больше информации о привидениях. Я согласилась, потому что хотела побыть с ней. Накрасить ногти, поговорить о мальчиках и посмотреть, как Эвертон и Лесли строят из себя идиотов.

– Ну вот, опять у тебя грустное лицо, – заметила Роми, и я вздохнула.

– Просто… целоваться с Дексом было приятно. И он мне нравится. Очень. Но я не могу встречаться с парнем.

Теперь печальное лицо стало у Роми.

– Почему?

Потому что я охотница за монстрами и все это просто работа, и скоро мне придется сказать маме, что Декс никакой не экстраординарий, и тогда нам нужно будет уехать.

Эти слова готовы были сорваться у меня с языка в приливе откровенности.

Но я лишь пожала плечами и ответила:

– Мне нужно сосредоточиться на школе. Ты понимаешь? На… э… выпускном экзамене. На колледже. И… всем прочем.

Я ожидала, что Роми станет спорить, но она только вздохнула и забрала флакон с жидкостью для снятия лака.

– Понимаю, – сказала она. – Но от этого не легче. На первый взгляд вы удивительно подходите друг другу, но не знаю. Мне кажется, вам было бы хорошо вместе.

– Да, – отозвалась я.

А потом встала с кровати и снова включила «Айви-Спрингс», пока грустное лицо не стало плачущим.


– Изольда. Изольда. ИЗОЛЬДА!

Моргая, я села в постели. Фу, очередной сон Торина. На который я совершенно не была настроена.

– Уходи, – промямлила я спросонок. – Не хочу играть в маскарад.

Но когда я перевернулась на живот, сообразила, что бального платья на мне нет. И находилась я не в бальном зале и не в лодке. Я лежала на выдвижной кровати в комнате Роми, и Торин был не в моем сне, а в ее зеркале.

Окончательно проснувшись, я вскочила с кровати и как можно тише добралась до Торина. Почти вплотную приблизив лицо к зеркалу, я прошептала:

– Что ты делаешь?

– Заглянул в гости, – сообщил он, с невинным видом поднимая руки. – Разве не это должны делать парни? Навещать вечеринки с ночевкой?

– Нет! – отрезала я едва слышно. – Я по крайней мере так не думаю. Но это не важно. Тебе не следует здесь находиться.

Позади меня Роми засопела во сне и повернулась на бок. Я не думала, что можно говорить еще тише, но попыталась:

– Уходи.

– Я по тебе скучаю, – вдруг сказал он. Наши лица оказались очень близко друг к другу, и хотя это было невозможно, я могла поклясться, что ощутила на щеке дыхание Торина. – Ты больше со мной не разговариваешь. А это? – Прищурившись, он указал на стопку дисков с «Айви-Спринге». – Предательница.

– Это моя работа, – сказала я, не обращая внимания на кольнувшее меня чувство вины.

Что со мной такое? Мне не из-за чего чувствовать себя виноватой. Да, я предпочла посмотреть сериал с настоящей девочкой моего возраста, а не с четырехсотлетним колдуном, запертым в зеркале. Откуда тут взяться чувству вины, скажите на милость? Во всяком случае, мне казалось, что неоткуда. В «Дерзкой девчонке» об этом не писали.

– Эти люди больше не работа для тебя, Изольда, – тихо проговорил Торин. – Они твои друзья. И хотя мне физически больно признавать это, твоя мама права. В итоге сближение с людьми только причинит тебе страдание.

Я попятилась от зеркала, но он продолжал:

– На моих глазах поколения женщин из семейства Брэнник сближались с обычными людьми. Влюблялись, дружили. Каждый раз это заканчивалось трагедией, Изольда. Я знаю, ты не веришь большей части того, что я говорю, но поверь, я не желаю когда-нибудь увидеть тебя страдающей. А эти люди причинят тебе боль.

Роми повернулась на другой бок, и я оглянулась на нее.

– Роми… она не смогла бы обидеть меня.

– Неужели?

В зеркале Торин подошел к письменному столу и, выдвинув верхний ящик, вытащил что-то тоненькое и золотое.

Сердце у меня упало, но я заставила себя пересечь комнату и открыть тот же ящик. Там, спрятанный под блоком ярко-розовой бумаги для записей, лежал браслет с брелоками. На нем висели бальная туфелька, крохотный золотой единорог, подковка и, видимо, горшочек с золотом. А между туфелькой и единорогом пустовало место, где, осенила меня ужасная догадка, должно было висеть сердечко.

Я положила браслет на место, бесшумно задвинула ящик и вернулась к зеркалу.

– Все встает на свои места, – сказал Торин, как только я оказалась перед ним. – Она находит где-то безобидное любовное заклинание, решает попробовать его. А потом пробует другое заклинание, третье. И, насколько тебе известно, Роми возглавляет клуб охотников за привидениями, но привидений-то нет. Поэтому она прибегает к тайной магии, вызывает призрак-другой. Чтобы стало поинтереснее. А затем он очень быстро выходит из-под контроля.

Мне хотелось это отрицать. Сказать, что это какая-то ошибка. Но Торин был прав. Все вставало на свои места.

– Что мне делать? – спросила я, сама не понимая, говорю с Торином или сама с собой.

– Сказать маме. Или этому проклятому Совету по экстраординариям, и пусть сами разбираются. Пусть девочка узнает, что баловство с неизведанным имеет последствия.

Технически обе идеи были хороши, но от обеих мне стало нехорошо. А вдруг выяснится, что единственный способ разрушить чары – убить Роми? Мама это сделала бы. Будь это единственный способ, не сомневаюсь, она бы смогла. Что же касается Совета… может, моя кузина Софи и имеет там вес, но сейчас она в отъезде. Кто знает, что эти люди сделают с Роми?

– Не могу, – ответила я. Торин наблюдал за мной с непроницаемым лицом.

Наконец он проговорил:

– Это значит – быть Брэнник, Иззи. Никто не говорил, что будет легко.

И с этими словами исчез.


Глава 26 | Духи школы | Глава 28







Loading...