home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 20.

Оставшись вдвоем, Борух с Артёмом попытались устроить парко-хозяйственный день, но так и не придумали, что же, собственно, надо в первую очередь делать. Разрушения замка не казались глобальными – в основном выбитые окна да облетевшая штукатурка, но даже это было вдвоём не потянуть. Проще перебраться в уцелевшие помещёния, благо их осталось предостаточно. Борух даже порывался подключить обратно систему видеонаведения, но она сильно пострадала при взрыве – почти все камеры оказались повреждены, провода оборваны… Ремонтные комплекты нашлись, но оставалось неизвестным, как долго продержится на этот раз электричество, может, и не стоило оно возни. Вообще, ощущение было не столько победное, сколько растерянное – что дальше-то? Заменили стволы в двух пулемётах, подтащили боезапас, проверили точность боя, всадив по несколько пуль в пристрелянные ориентиры, и на этом энтузиазм иссяк. Принесли пива и закуски к нему и уселись прямо на стене, удобно составив скамейкой патронные ящики и глядя через оббитые взрывом зубцы на площадь пред воротами.


Артём ожидал, что после ночного побоища для расчистки понадобятся бульдозер и экскаватор, как минимум – по его ощущениям, он только пулемётом намолотил несколько тонн мяса. Однако территория перед замком оказалась почти чиста, только разбита вдребезги. Плитку с покрытия разнесло по всей округе, дома вокруг напоминали фото времён войны – без окон и дверей, с вынесенными подчистую витринами, завернутым кверху покрытием крыш и облупленными до кирпича и бетона вертикальными поверхностями. Приподнявшись, он заглянул за стену – проволока висела сорванными плетями, крепёж местами выворочен, но прочный кирпич кладки почти не пострадал, лишь потерял свой импортный глянец, побитый кусками плитки с площади.


– Да… – протянул Артём, – неслабо мы повеселились… Чувствую себя немного пилотом «Энола Гей»…

– Каким-каким пилотом?

– «Энола Гей», сапог ты необразованный, это самолёт, который сбросил бомбу на Хиросиму. Наверное, пилоты смотрели на фотографии результата с похожим чувством…

– Ну, может, я чуть и перестарался с зарядом, – пожал плечами Борух, – но прямо скажу – ни хрена не жалею. Они так пёрли – думал, нам трындец, не отобьёмся. Если б не взрывчатка, смяли бы нас точно. А так их поражающими элементами в фарш перемешало, а мы вот они, сидим, пиво пьём. Сферу только надень, мало ли что.


Артём натянул подшлемник и нахлобучил шлем. Сразу стало неудобно и жарко. Однако, в свете последних событий, не стоило пренебрегать безопасностью. Одни вороны чего стоили – вот так спикирует сейчас в затылок… Он невольно заозирался, оглядывая крыши близлежащих домов.


– Про ворон вспомнил? – понимающе кивнул Борух, который так и не снимал броник и каску. – Тоже загадочная история…

– Ну да, нам про них ещё батюшка рассказывал. Они ж его вроде как прессовали. Кстати, интересно, что с ним сталось?

– Это сильно зависит от того, как пережили эту ночь наши подвальные гости. Мне вроде почудилась какая-то отдалённая стрельба, но мы сами так молотили, что некогда было прислушиваться.

– Ну мы ж отбились, чего бы и им не отбиться? – Артёму хотелось верить в лучшее.

– Нам, если по чесноку, просто офигенно повезло. Вот хрен мы представляли, что будет настолько погано…

– Что настолько – может, и не представляли, но отчего-то у меня не пропадает ощущение, что ты, Борь, знаешь больше, чем делаешь вид. Ты ж сразу потянул эти монструозные пулемёты, когда вокруг одни собачки бегали. А потом грузовик взрывчатки приволок, как только про мантисов услышал. И Чёрные тебе чем-то знакомы… Слушай, колись уже, а? Думаю, все тайны давно утратили смысл, а мне, кстати, чертовски обидно сидеть тут и строить версии, когда ты знаешь ответы.

– Не знаю я ответов. Догадываюсь кое о чем – есть такое дело. Тут, видишь, как выходит – я у этой истории оказываюсь всё же не совсем сбоку. Присутствовал при завязке – ну или мне кажется, что это было завязкой. Вообще, во всем этом столько удивительных совпадений, что уже фиг поймёшь – а совпадения ли они? Тем более что там с самого начала пёрло какой-то дурной мистикой…

– Ну теперь я с тебя точно с живого не слезу! Я ж любопытный как енот-полоскун! – заявил уверенно Артём. – Рассказывай все с самого начала!

– Тут, видишь ли, начало состоит в том, что я с нашими подвальными жителями – они же похитители служителей культа – как бы сослуживец. Бывший.


– В нашем деле, Борис, ничего бывшего не бывает! – раздался вдруг громкий незнакомый голос снаружи.


Артём подпрыгнул от неожиданности, стукнулся шлемом о пулемёт, уронил загремевший по кирпичам автомат и вообще заметался самым позорным образом. Борух моментально оказался спиной к зубцу стены со штурмовой винтовкой на изготовку.


– Эй, майор Мешакер! Я знаю, что вы там! Вылезайте, уважаемый, не прячьтесь. Вы раскудахтались на всю площадь. Двойка вам за бдительность и несение караульной службы, – голос из-за стены был неприятным и язвительным. – Кстати, я вас только что спас от разглашения гостайны, цените! Ещё пара минут, и вы наболтали бы на полноценный трибунал.

– Это вы, полковник? – совершенно спокойным голосом ответил Борух, одновременно делая Артёму страшное лицо и загадочные жесты руками. – Да, я милого узнаю по походке… не разучились подкрадываться. Но вы забыли – я прапорщик, никогда в вашем ведомстве не служил и никаких тайн знать не могу. У меня и документ есть.

– Борис, ну что вы капризничаете? Считайте, что ваше легендирование кончилось, вы призваны и восстановлены, можно даже с повышением. Хотите быть подполковником?

– Даже подгенералом быть не хочу. – Борух ещё интенсивнее зажестикулировал Артёму.

Артём никак не мог понять, что ему нужно, и только смотрел в остолбенении.

– А придётся, – невозмутимо продолжал полковник, – все мы под кем-то ходим. Называется «командная цепочка», слышали?

Артём наконец сообразил, что от него требуется, и пополз под прикрытием ограждения ко второму пулемёту. Борух невольно кривился, глядя как он оттопыривает зад и неловко загребает локтями, но голос его оставался таким же спокойным.


– Полковник, вы ж в курсе, как вас называют за глаза?

– Сутенёром-то? Дурак был бы, если б не знал.

– Ну так я в вашем передвижном борделе-шапито больше не выступаю. Всё, цирк уехал.

– Нет-нет, Борис, вы ошибаетесь. Это только кажется, что цирк уехал и остались одни клоуны. На самом деле праздник всегда с нами.

Борух услышал рокот мотора и лязганье гусениц и начал смещаться поближе к пулемёту. Артём наконец дополз до второго и осторожно выглянул – на площадь, давя гусеницами раскиданную плитку, выползал МТЛБ. Пулемёт в его маленькой башенке водил хищным жалом по стене замка.


– Полковник, – устало сказал Борух, – вы только что спасли меня от разглашения государственной тайны, а теперь толкаете на вооружённый мятеж. Сейчас мы в два пулемёта разберём к чёртовой матери вашу маталыгу, а вам я персонально гранату скину.

– Борис, ну к чему весь этот экстрим? Это же ваши боевые товарищи, а не враги. Никто не заинтересован в конфликте, поверьте!

– Не знаю, какие там товарищи, но лучше бы им развернуть пулемёт. У нас четырнадцать с половиной и кирпичная стена, а у них семь шестьдесят два и жестянка. Не доводите до греха.

– Вы мне настолько не верите?

– А что, я настолько глупо выгляжу?


Полковник что-то буркнул в рацию, и пулемётная башенка на транспортёре развернулось стволом в противоположную сторону. Артём тут же поднялся из-за ограждения и занял место за пулемётом, отчаянно надеясь, что на крыше не сидит снайпер. Позиция пулемётчика позволяла стрелять, только стоя в полный рост, ограждение прикрывало до груди, и он чувствовал себя заметным, как хрен на лбу. Но по крайней мере теперь он успеет открыть огонь раньше, чем маталыга развернёт пулемёт. КПВ должен шить её противопульную броньку навылет, но Артём очень рассчитывал, что ему не придётся стрелять по людям. За всю свою жизнь он ни одного человека не убил, и открывать счет не хотелось.


– Ну что, так вам спокойнее? – спросил полковник.

– Спокойнее мне станет, когда вы скажете, зачем припёрлись. Не в ряды ж звать, на самом деле…

– А почему бы и не в ряды? – хмыкнул полковник. – У нас, гм… есть определённый кадровый дефицит…

– Допустимые потери? – понимающе спросил Борух.

– Большое дело делаем.

– Ладно, давайте без лирики. Нужно-то что?

– Видите ли, у вас оказалась одна вещь, которая принадлежит мне…

– И теперь вы сделаете мне предложение, от которого я не смогу отказаться? По голливудским боевикам говорить учились?


Артём скосил глаза от прицела – на его взгляд, стоящий под стеной полковник уже начинал закипать. Специально его, что ли, Борух бесит? Однако голос Карасова остался спокойным:


– Майор, отдайте сейф. Вам он просто ни к чему.

– Ну почему же? Там отличные образцы народного творчества. Поставлю на камин, буду любоваться. Может, коллекцию соберу…


Внимание Артёма разрывалось между разговором и пулемётной башенкой транспортёра, но даже так он заметил, что полковник чуть не подпрыгнул от этих слов.


– Откуда вы… А впрочем, неважно. Просто отдайте якорь.

– А то чё будет? – спросил Борух развязным тоном уличного гопника.

– А то я вернусь, привязав на лобовую броню танка вашего священника, и вышибу этим танком ворота, – рявкнул полковник.

– У меня нет никаких «моих священников», мне обрезание не позволяет. Можете его хоть жопой на пушку натянуть и выстрелить.

Карасов помолчал и продолжил уже не полтона ниже:

– Послушайте, майор, давайте начистоту. Мне нужен якорь. Сильно нужен. Вас тут всего двое, и ваш напарник держится за пулемёт как онанист за член, – Артём нервно дёрнул стволом, но сдержался, – а у меня рота с усилением и бронетехникой. Вы меня знаете, я упорный. Я вернусь. А я знаю вас, я ваш психопрофиль в личном деле видел – священник вам уже не чужой и вы за него готовы вступиться. У вас вообще психотравма на этой теме после Алтая. Вы – уж простите за неконфиденциальность разговора – сдвинулись на теме «своих не бросаем». Поэтому вас и вывели за штат под легендирование – это на грани профнепригодности. Я даю вам время подумать. Я вернусь к вечеру и буду готов принять от вас капитуляцию, заверения в лояльности, проклятия или заявление о вступлении в ряды – можно устно – и конечно, якорь. Всё, кроме якоря, необязательно. Можете вообще оставить его на вашем камине и валить на все четыре стороны – не так уж вы мне нужны. Но если его на камине не окажется, то я вас найду.


Полковник повернулся и спокойным шагом направился с транспортёру, аккуратно переступая ямы и обходя кучи. Как только он залез в люк, маталыга медленно задним ходом выползла с площади. Некоторое время слышалось завывание мотора и лязг гусениц, а потом все стихло.


Артём отпустил пулемёт, обнаружив неожиданно, что сжимал рукоятки изо всех сил и руки зверски затекли.


– Слушай, – сказал он Боруху, – прикольно, конечно, было наблюдать, как вы тут – два таких настоящих мужика со стальными яйцами – мерились, кто громче ими звякнет… Но почему ты просто не сказал, что у нас нет никакого якоря?

– Он что, похож на человека, который поверит на слово?

– Да не особо…

– А ты был готов пустить сюда его ребят, чтобы они проверили?

– Тоже как-то не очень…

– Ну и смысл умножать сущности?


Артём подошёл к Боруху и уселся на ящик, с досадой отметив у себя некоторую слабость в коленях. «Ничего себе я адреналинчику хапнул», – подумал он. К счастью, пиво так и осталось стоять в бутылке – всё произошло так быстро, что оно даже нагреться не успело.


– Ну… Как скажешь… майор! Не хочешь, кстати, объяснить?

– В общих чертах ты, думаю, сам уже всё понял, а подробности не ко времени. Он ведь действительно вернётся. Не знаю, что за штуку мы у него спёрли, но похоже, что очень нужную.

– Можно без подробностей. Скажи только, что это за история с Алтаем.

– Это не то, о чём хочется вспоминать, поверь.

– А ты через «не хочу»! – вскипел Артём. – Нас, между прочим, убивать собираются! А я даже не знаю, из-за чего!

– Уж не из-за алтайского дела точно. За него уже все своё получили… Ладно-ладно! Сориентирую тебя вкратце.


Артём поощряюще кивнул и открыл пиво.


– Несколько лет назад наше небольшое, но очень специальное подразделение, в котором я командовал совсем небольшой, но окончательно специальной командой, было переброшено на так называемую «тему перемещённых территорий». Это я тебе сейчас упрощаю, а тогда мы ещё ничего ни про какие территории знать не знали, а шли куда Родина пошлёт и делали что Родина велит. Рупором Родины выступал вот этот самый Сутенёр. Правда, надо сказать, я с ним напрямую не сталкивался – надо мной стоял подполковник Кузнецов, он ставил конкретные задачи.


На самом деле расклад тогда был примерно такой: уже было известно, что пропадают бесследно некие куски территории. Вот только что тут – и нету, и ни шва, ни ямки. Это, разумеется, вообще в голове не укладывалось ни у кого, потому что – как это так? Насколько давно это продолжалось, никто не знал, потому что происходило всё в местах, как правило, безлюдных и малопосещаемых, и проще решить, что карты врут. Иной раз и люди пропадали, есть несколько подтверждённых случаев, когда исчезали небольшие посёлки с населением в пару десятков человек, – но сам помнишь, одно время посёлки вымирали, люди разъезжались сотнями, и дела до происходящего никому не было. Н у, то есть сигналы о непонятках, конечно, во всякие органы поступали, но больше единичные и неконкретные. Да и станет ли участковый какого-нибудь медвежьего угла спешить докладывать, что у него тут «заколдованное место» образовалось на месте пустой деревеньки из пяти дворов? А если и доложит, то что? Скажут ему: «Ты меньше самогонки пей!» – вот и весь доклад по инстанциям.

В общем, картина во всей своей красе нарисовалась только после появления сплошной спутниковой сети и компьютерной обработки изображений. Различия между снимками разных лет выявились при автоматизированной картографии. Вот тут два года назад были деревенька, озерцо и рощица – а сейчас ни того, ни другого, ни третьего. А остальное на меcте и без промежутков. Как будто вырезали кусок, а края стянули. Человеку такое, даже глядя на две картинки, осознать тяжёло, а компьютер легко засекает. Разумеется, началась тихая, но очень заинтересованная суета – ничего себе, у России территорию воруют, как мелочь в трамвае! А уж когда выяснилось, что не только у России… – в конце концов, снимки чужих территорий тоже доступны, и догадаться их проанализировать оказалось нетрудно. И вроде и по чуть-чуть пропадает, а всё обидно.

Но, опять же, это я сейчас знаю, а тогда нам поставили задачу прибыть в такую жопу мира, куда только с вертолёта высаживаться. Ну мы и высадились, дело военное. Как-то наши, оказывается, сумели спрогнозировать очередную «перемещённую территорию» и решили взять этих «карманников» на горячем. Там не мы одни участвовали – другие подразделения оцепляли район и мониторили с воздуха и из космоса. Во всяком случае, нам обстановку скидывали оперативно. Задача была всех впускать и никого не выпускать, а потом по команде брать объекты, которые нам обозначат. В общем, выглядело просто…

Начиналось прекрасно – солнышко светит, речка журчит, и на всей обозначенной территории – никого. Мы выдвинулись к объекту, обозначенному как «кромлех». Выглядел он, надо сказать, не впечатляюще – посреди луга круг из пары десятков косо торчащих из земли камней. Я-то ожидал что-то типа Стоунхенджа увидеть… Мы скрытно заняли позицию на опушке леса, замаскировались и стали ждать невесть чего – то ли событий, то ли команды отбоя. И когда мы уже окончательно решили, что разведка ошиблась и ничего тут не будет, понеслась полная чертовщина.

В круге камней вдруг оказались пять человек. Откуда они взялись, никто так и не понял – секунду назад было пусто, и вот они. Люди как люди, одеты как туристы или охотники, у троих лопаты и у всех – лёгкое стрелковое. Два автомата, карабин и пара дробовиков. Те, что с автоматами, видно, что опытные, но не спецура, нам не противники – нас тоже было пятеро, но мы их могли положить со своей позиции всех в три секунды. Но мы доложились, и по рации пришла команда – ждать. Лежим, ждём – трое с лопатами ружбайки свои покидали в траву, взяли лопаты и начали копать в круге яму. Двое с автоматами остались держать периметр – но видно, что больше для порядка, расслабленные, оружие на предохранителе, никого не ждут. Мы сидим, смотрим, периодически докладываем обстановку, солнышко светит, птички поют, они копают, команды действовать нет. Потом они копать закончили, сели, закурили – тишина. Команды нет.


И вдруг – раз: в круге появились трое Чёрных…


На этот раз я точно видел, что они именно появились – не пришли, не приползли, не прибежали, не прилетели, а просто… возникли. Пусто – моргнул – вот они. И таким от них повеяло чужим и мерзким, что я чудом сдержался, чтобы не начать стрелять. Я – сдержался, а один наш товарищ – нет. Совершенно крышу сорвало: все забыл – и приказ, и чему учили, – бросился как в атаку, суматошно стреляя, словно дух-призывник из учебки. И связь, как назло, пропала – в эфире один треск, и непонятно что делать. Отсиживаться теперь уж глупо, но – брать их? Валить наглухо? Наш-то, пока бежал, одного автоматчика зацепил, тот свалился. Второй пока автомат сдергивал, пока взвел – наш снайпер уже принял решение и влепил ему в голову. Ну тут я уже голосом командую – вперёд! Копачи разом в яму попрыгали, за оружие даже схватиться не пытались, а вот Чёрные неторопливо так пошли нашему бойцу навстречу. Он, видать, совсем с катушек слетел – рожок высадил чуть не в белый свет, перезарядиться даже не пытался, а так с голыми руками и истошным криком на них и прибежал. Он на них, мы за ним, они на него – раз, и он лежит. Я даже понять не успел, что они с ним сделали, но упал он нехорошо, не по-живому упал. Тогда я скомандовал «огонь» – и мы с ходу начали стрелять по Чёрным. Одного хорошо цапанули, он сложился и шмяк на землю, а другие два шагнули нам навстречу – и у меня заклинило автомат. Дёрнул затвор, выбросил патрон – всё равно не стреляет, что за чёрт! Смотрю, у ребят та же проблема – встали, затворами щелкают. Схватил пистолет – боёк щелкнул, выстрела нет. Мы ведь вперёд втроём побежали – всего-то нас пятеро в группе, один уже лежал, а снайпер остался на позиции, ему бегать не положено. Так вот, мы стоим почти безоружные, уже за ножи взялись, Чёрные на нас идут, и такой мерзостью от них веет, что вот-вот я сейчас сам побегу их зубами рвать. Но снайпер-то, видать, далеко был, до него не достало, и он одному Чёрному в башку пулю положил только так, дистанция-то детская. Видно, как от капюшона пыль полетела и брызги, а он всё идёт. Снайпер ещё три выстрела ему под капюшон вбил, только тогда он мешком таким чёрным осел на траву. А второй в это время что-то такое сделал – и на полянку ломанулись мантисы. Да-да, вот эти самые твари. И кончилось это всё плохо. Хотя автоматы снова заработали, как только второй Чёрный упал, но нам это не помогло – ну да ты видел, что это за твари. Легли все – и наша группа, и группа прикрытия, и группа усиления… Это не то, о чём хочется вспоминать. Я выжил чудом, долго валялся по госпиталям, потом меня выперли в резерв под легендирование. Вот и вся тебе «алтайская история» вкратце.


– Ага, теперь я понимаю, отчего ты сразу за пулемётами кинулся…

– Я на всю жизнь запомнил ощущение от этих Чёрных. И почуял след их присутствия ещё в гарнизоне. Думаю, это они подполковника нашего порешили. Добрались, так сказать, – ведь это он тогда командовал операцией.

– А откуда им-то знать?

– Без понятия. Но для случайного совпадения это как-то чересчур…

– Эй, там, на стене! – Этот голос Артём узнал бы из тысячи. Его буквально подбросило.

– Ольга! Ты вернулась! – замахал он было радостно со стены, но осёкся, увидев, что Ольга там отнюдь не одна.


Одетая в современный цифровой камуфляж, в полной разгрузке, лихой бандане и с «винторезом» на ремне, Ольга прибыла во главе небольшого отряда – десятка разнообразно обмундированных и снаряжённых людей, вооружённых, однако, довольно серьёзно. Преобладали новенькие «абаканы» с подствольниками и оптикой, трое тащили на спине новейшие РПГ-32 «Хашим». С немалым удивлением Артём понял, что один из гранатометчиков – женщина. Толстый бородатый мужик диковатого вида, одетый в потасканную «березу», уверенно держал наперевес новенький пулемёт «Печенег». Поверх архаичного камуфляжа была нацеплена самая современная «Модульная Транспортно-Боевая Система Разведчик-Пулемётчик» совершенно другого цвета, битком набитая снаряжёнными коробами с лентами. Мужик пёр на себе минимум три боекомплекта, что внушало невольное уважение к его грузоподъемности.


– Это что ещё за партизаны? – Борух уже стоял за пулемётом. – А ну на хрен с пляжа!

– Борис, успокойся, разговор есть, – примирительно подняла руки Ольга.

– Не вижу предмета для обсуждения.

– Хватит, Борь, – вмешался Артём, – от нас всяко не убудет.

– Ладно, говори, – согласился Борух.

– Внутрь-то пустите или так, на всю округу орать?

– Артём, впусти её. Но только одну, и будь осторожен! Остальные пусть остаются снаружи.


Артём сбежал по лестнице вниз и открыл засов калитки. Ольга, несмотря на тяжёлое снаряжение, впорхнула бодро и, быстро оглянувшись, они торопливо поцеловались. «Все будет хорошо, я всё придумала!» – шепнула она Артёму и, подмигнув, отправилась на стену, где Борух провожал стволом пулемёта отходящую к близлежащим домам вооружённую группу. Далеко отходить они, впрочем, не стали, расположившись биваком на куче обломков бывшего кафе, оборудовав место для отдыха из наиболее уцелевших столов и стульев.


– Привет воякам!

– Привет воровкам…

– Что неласково так? Наш общий друг уже моторы греет ровнять вас тут танками, а мы тут собачиться будем?

– А я, кстати, даже знаю, из-за кого нас собрались ровнять, – неприветливо ответил Борух. – У меня, кстати, большой соблазн скрутить тебя и выдать Карасову – чтобы вы промеж собой решили, кто какой якорь и где бросал.

– Ну, если б кто-то не уволок якорь с базы, этот вопрос вообще бы не возник. Вот ведь привычка тащить всё, что гвоздями не приколочено!

– Ольга, – вмешался Артём, – не обращай внимания, у него тяжёлый день сегодня. Он как начал с полковником членами мериться, так посейчас линейку не спрятал.

– И у кого длиннее вышло?

– Мнения разошлись, полковник уехал за своей рулеткой.

– Из вас точно выйдет отличная пара – если не семейная, то ковёрная, – недовольно буркнул Борух, – клоуны, ять.

– Слышишь? Майор нас благословил! – подмигнул Артём.

– Уже майор? Быстро у вас в чинах растут!

– Долгая история, а полковник, поди, ждать до вечера не будет, обманет, сукин сын.

– На этот счет есть идея не ждать милостей от природы, – бодро сообщила Ольга.

– В смысле, пойти самим застрелиться? – съехидничал Борух.

– В смысле, что лучшая защита – это нападение. Не забыл ещё, майор, как встречают в городе колонну бронетехники? Их не так много, как они пытаются показать, мы уже хорошо доразведали, они забазировались на старом вокзале. Личный состав ночью здорово потрепали мантисы, двухсотых много вывезли. Осталось человек двадцать, много тридцать. А теперь, когда портал не работает, пополнения им не дождаться.

– Какой ещё, к херам, портал?

– А ты думал, им якорь зачем? Они себе им дырочку на ту сторону держат. Ну держали, то есть. Пока вы над якорем чахли и мне соединить его не давали.

– А рассказать всё никак нельзя было?

– А что бы изменилось?

– Не, ну я с вас балдею, военные, – хмыкнул Артём. – Никто никому правды ни полслова не скажет, ходят все загадочные, как твинпикс, а потом обижаются, что их не поняли. Красавцы, чё. Спартанские мальчики. И девочки. С лисицей в трусах.


– Ну так вы будете тут сидеть и ждать танков? Изображать Брестскую крепость? – спросила Ольга.

– Я до сих пор не уверен, что наши интересы совпадают, – ответил Борух. – Сдается мне, ты нас просто хочешь использовать втёмную в своих мутных раскладах с Карасовым.

– Борис, я против Карасова, клянусь. Тебе что, полковник больше нравится?

– У тебя определённо сиськи лучше, – проворчал Борух. – Считай, что уговорила. Но при одном условии.

– Каком?

– Рассказываешь всё. Про якорь, про Сутенёра, про мантисов, про Чёрных и прочее.

– Договорились. Но потом. Иначе Карасов будет здесь раньше, чем я закончу.

– И что ты предлагаешь?

– У меня есть боевая группа и разведка. Нас немного, но мы неплохо оснащены…

– Ага, вижу, – процедил сквозь зубы Борух, – такие знакомые «Хашимы»… Где-то я их совсем недавно видел – не на том ли самом складе?

– А чего стесняться? Карасов его разминировал и бросил – за что ему большое человеческое спасибо. Охранять-то оставить некого.

– Твои партизаны найдут хоть куда там нажимать? Вид у них, извини, конкретно нестроевой.

– Справятся, – махнула рукой Ольга, – кой-какой боевой опыт у них есть. Будем брать неожиданностью… Уж чего Сутенёр и команда не ожидают – так это нападения.

– Я бы не стал недооценивать Карасова. Он, конечно, гондон конченый, но воевать умеет.

– Ничего, глаза боятся, а прицел не дрожит. За возможность грохнуть Карасова я готова многим рискнуть!

– У него… хм… наш человек. Ну не то чтобы совсем наш, но… В общем, некоторым образом, заложник. Так что тупо пожечь всех «Хашимами» – не вариант.

– Значит, будем действовать аккуратно и по обстановке – валим головной транспорт, валим замыкающий, прижимаем огнём…

– Стоп-стоп-стоп! – решительно влез в разговор Артём. – Поправьте меня, если я что-то понял неправильно: мы собираемся пойти и убить несколько десятков человек, которые нам совершенно ничего не сделали? И только мне кажется, что в этой идее что-то не так? Вы не чересчур охреневаете в атаке, воины?


Борух с Ольгой перекинулись понимающими взглядами.

– Видишь ли, Артём… – начал Борух.

– Не-не, Боря, не надо только меня лечить! Знаю я этот дурацкий тон «давайте успокоим придурка и сделаем всё по-своему!» Вот сейчас ты хотел сказать, что полковник к нам не на пирожки приедет, что он первый начал и все такое. Так?

– Ну…

– Так я в курсе, не нужно. Я вообще не дурак и всё понимаю. Но есть один нюанс – они в нас не стреляли, а мы в них собираемся. Может, вам, живорезам, это и по фиг, но я – вы не поверите! – до сих пор в своей жизни ни одного человека не убил. Вообще ни одного. И начинать мне не хочется. От слова «совсем».

– Артём… – начала Ольга.

– Нет, – решительно оборвал её писатель, – вы меня дослушайте. Я не пацифист, я понимаю слово «надо», и я готов защищать свою жизнь. Но «убийца» – это необратимое состояние. Сейчас я не убийца. И чтобы им стать, мне требуется очень-очень веская причина.

– Как насчет «остаться живым»? Достаточно веско? – спросил Борух. – Знаешь, вот не надо из нас тут лепить кровожадных утырков, которым лишь бы кого-нибудь порешить. Я знаю Сутенёра давно. Если он не получит то, что хочет, он убьёт сначала отца Олега, потом нас. Если получит – убьёт сначала нас, а потом отца Олега. Не потому, что он маньяк, а потому, что ему так проще. Нет человека – нет проблемы. Я понимаю, что тебе в это трудно поверить – в такое вообще нормальному человеку поверить сложно, – но это именно тот случай.

– Артём, он прав, – примирительно сказала Ольга, – Карасов опаснее мантиса.

– Допустим, – Артём упрямо наклонил голову, сложил руки на груди и вообще превратился в статую невербального отрицания, – допустим, он лютый маньяк, исчадие зла и Тёмный Властелин. Но стрелять-то вы собираетесь по обычным военным, таким же, как вы. Твоим, Борь, если я правильно понял, недавним сослуживцам. Кто мне тут недавно про «допустимые потери» рассказывал?

– Да, это хреновый момент, – признал Борух, – я бы предпочёл этого не делать. Но выхода другого не вижу. Либо мы их, либо они нас.

– А я всё же предлагаю сначала поговорить. Использовать все шансы избежать кровопролития. Чёрт побери, нас тут всего-то меньше сотни человек на целый мир – и мы непременно должны решать вопросы гранатомётами?

– И как ты себе это представляешь? Мы такие красивые выходим на мирную акцию протеста? Становимся без оружия перед танками? Что его заставит прислушиваться к нашим требованиям, а не намотать нас на гусеницы сразу?

– Давайте выйду один я – от меня всё равно в бою толку немного. А вы будете гарантией, что он меня хотя бы выслушает.

– На кой хрен ему тебя слушать? Нет предмета договорённости – ему нужен якорь, мы ему его не дадим ни при каком раскладе. О чём беседовать-то?

– Погодите-ка… – задумчиво протянула Ольга, – кажется, у меня есть хорошая идея. Но немножко пострелять всё-таки придётся…


Несколько лет назад | Операция «Переброс» | Глава 21.