home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 4.

Замкнутый круг.

Ровно гудел дизель, машина летела по дороге уверенно и мощно. Есть какое-то медитативное свойство у путешествий – даже самого расстроенного и нервного человека зрелище стелющейся под колёса дороги приводит в состояние умиротворенности и расслабленного ожидания. В пути нет настоящего – есть только прошлое, оно осталось в том месте, которое покинул путешественник, и будущее, которое ждёт его в конце пути. А сейчас – дорога и ничего более. Отдых для души.

Артём не глядя покопался в сумке и сунул в щель проигрывателя компакт-диск:

Вся холодна, тень не видна,

Ты дождалась волчьего часа.

Мы близки, а наши клыки

Помнят тепло свежего мяса…

Он вспомнил песню – группа «Ногу Свело». Надо же, как попала в тему… Впрочем, Артём часто замечал, что Мироздание щедро на совпадения – когда дурацкий слоган с рекламного биллборда вдруг попадает в тему прочитанной минуту назад sms, крутящийся в голове стишок вдруг видишь эпиграфом к какой-то левой статье, а то, над чем ты размышлял за завтраком, вдруг проговаривают за соседним столиком в кафе. Он заметил это куда раньше, чем узнал о принципах холизма и прочитал Дугласа Адамса, и потому всегда был уверен, что мир куда более взаимосвязан внутри, чем это кажется поверхностному взгляду.

Однако в этот раз приятное ощущение бездумного безвременья дорога так и не принесла. Артём невольно подвинул к себе дробовик, чтобы рука касалась приклада, и глянул в зеркало. Дорога оставалась пустынна, а собственное отражение навело на абсурдную мысль, что скоро будет пора стричься. Артём хмыкнул – похоже, что теперь ему поневоле придется отращивать волосы и отхватывать лишнее охотничьим ножом, если патлы будут мешать целиться. Впрочем, можно и бриться налысо, теперь некому будет сказать, что он похож на террориста. Парикмахерские услуги остались в прошлом, равно как и маникюры с педикюрами, которые Артём никогда не делал, а теперь уже и не сделает… Вообще, теперь многие плоды цивилизации останутся неиспробованными – например, он так и не собрался поесть устриц. Невеликое упущение, а все ж обидно. Или вот утка по-пекински. Тоже, говорят, отличная вещь, но готовить её больше некому… Или взять модные курорты – Артём всегда считал такое времяпрепровождение наиболее скучным способом потратить деньги, но теперь стало жалко, что и этого уже не попробовать. Конечно, теперь никто не помешает своим ходом выбраться на какой-нибудь Лазурный Берег, но уже никто не поднесёт разноцветный коктейль в кондиционированном баре, а без этого какой курорт? Так, дикий пляж…

Вообще, о цивилизации придётся забыть. Артём припомнил, что где-то ему попадалась цифра, сколько нужно человеку для поддержания технических достижений цивилизации. Кажется, сто тысяч. Если меньше – быстрая деградация в течение двух поколений. Но экспериментов, разумеется, никто не проводил, так что число это выглядело слишком умозрительно круглым. Впрочем, пока ничего не известно, может быть, он остался вообще один. Но даже если и есть на Земле эти сто тысяч, то, рассеянные по поверхности планеты, они перемрут раньше, чем встретятся. Мысли невольно возвращались к причинам – что случилось с человечеством? У писателей такие рассказы попадались, к примеру у Рея Бредбери в рассказе «Каникулы» люди просто одним прекрасным утром исчезли, осталась лишь одна семья – папа, мама и мальчик, они погрузились на дрезину и устремились к морю. Но чаще фантасты изобретали причину феномена – вырвавшийся из военных лабораторий жуткий вирус, или глобальная климатическая катастрофа, или нашествие инопланетян, или, на худой конец, ядерная война. Если бы опустевший город был завален трупами – можно было бы строить версии. А тут в произошедшем не было никакой логики. То есть эта логика не просматривалась. А значит – не хватает данных. Логика есть во всём – Артём был в этом твердо уверен. У всего есть причины и следствия, просто причины не всегда видны. Если кирпич падает вверх, значит, ты всего лишь не видишь веревочки, за которую его тянут. Или его сильно пнули. Или это не кирпич, а замаскированный корабль миниатюрных инопланетян. Или надутый гелием квадратный шарик. Или он уже упал тебе на голову, и теперь у тебя галлюцинации вследствие сотрясения.

Необходима любая версия – человек не может жить в необъяснимом мире. Устройство мышления таково, что даже самая дикая гипотеза лучше, чем её отсутствие, – иначе мозг зависнет, как перегревшийся компьютер. Пускай факты будут притянуты за уши, пускай будут нестыковки и дыры, пусть нарушается принцип Оккама – лишь бы было объяснение. Лучше съевший солнце крокодил, чем необъяснимость солнечного затмения.

Вот, например, чем не вариант – американцы придумали супер-пупер-сверхоружие и, разумеется, немедля из него шандарахнули. Идеальное оружие – всё цело, а людей нет. Сотри пыль с вещичек – и пользуйся. В конце концов, ещё в нейтронной бомбе пытались реализовать этот принцип. Мало ли что механизм действия непонятен – может быть, десятилетиями в тайных лабораториях Пентагона исследовались никому не известные физические принципы, создавалась какая-нибудь квантово-фотонно-нейтринная бомба-уебомба. И вот однажды, чёрной-чёрной ночью, чёрный-чёрный антирадарный бомбардировщик-стелс летит через чёрное-чёрное небо, минуя Аляску и Северный полюс, и, поднявшись почти в стратосферу, открывает чёрный-чёрный бомболюк, а оттуда с жутким скрипом вываливается чёрная-чёрная уебомба… Крупным планом – зловещё хохочущий чёрный-чёрный (из политкорректности) пилот. Бац – и никого. Даже мёртвые с косами не стоят…

А что, даже такой бред можно принять за отправную точку. Остаётся только подвязать все болтающиеся логические хвосты. Вот, например: почему никого нет, а Артём есть? Почему на него бомба не подействовала? Ну ладно, допустим – статистическая флюктуация. Индивидуальная устойчивость. Один на миллион. Ну два – была же ещё погибшая женщина. Идём дальше – собаки. Ну допустим, такой побочный уебомбовый эффект. Люди – испарились, а собачки – озверели. Нет, это уже чересчур. Ладно, в конце концов, можно предположить, что такова на самом деле тайная собачья природа. Может, они только случая ждали, сволочи четвероногие. Мало ли чего они от людей нахватались… А Большой Чёрный – тайный американский боевой киборг, засланный заранее с целью добивания уцелевших представителей бывшего противника. Ох, бред какой…


Артём помотал головой – нет, не вяжется. Если это происки американцев – то где победоносный десант, насаждающий демократию на освободившейся территории? С этим тянуть нельзя – а то китайцы подсуетятся. Или китайцев тоже… того? Да фиг с ними, с китайцами. Тут другое непонятно – почему люди исчезли вместе с одеждой, часами и мобильниками? Причём одежда в магазинах сохранилась целёхонькой. Почему машины на стоянках остались, а на дороге ни одного автомобиля нет? Нет, на такую избирательность ни одна бомба не способна. Впрочем, версию человеческую – будь то американцы или арабские террористы – проверить можно. Если это удар одной группы людей по другой, то агрессор должен остаться цел – иначе зачем было затеваться? А значит, должны быть признаки его жизнедеятельности. Достаточно найти где-нибудь хороший радиоприемник и обшарить эфир – на коротких волнах иной раз и Антарктиду слышно. Если значительная группа людей уцелела, то без связи она не обойдётся. «Ладно, – подумал Артём, – откладываем в сторону эту бредовую гипотезу до появления средств проверки. В любом случае, пошарить в эфире стоит – мало ли что обнаружится». Впрочем, на самом деле Артём в свою версию не верил ни на грош. Слишком просто.


Версия номер два – злобные инопланетяне. Чёрной-пречёрной ночью, в чёрном-пречёрном космосе появились чёрные-пречёрные корабли… Тьфу ты, опять гроб на колёсиках получается. Ладно, пусть не чёрные. Пусть даже белые, как снег, невыразимо красивые мегадредноуты. И инопланетяне, допустим, не злобные, а очень даже прекрасные душой. И человечество они, к примеру, вовсе даже не уничтожили, а спасли. От чего? А неважно. Например, через три дня в Землю должен врезаться гигантский астероид, и Брюс Уиллис никак не успеет его взорвать. А пришельцы взяли и всех без спросу переселили на райскую планету, где реки текут молоком и мёдом в кисельных берегах, а на кустах растут таблетки от поноса – на случай, ежели кого от такого сочетания прохватит. Всех они, значит, забрали, а Артёма забыли. Или побрезговали. Или не признали за человеческое существо. Ну что ж – не признали, и ладно. Он, бывало, и сам себя в зеркале не узнавал поутру…

Хорошая версия, богатая. Поскольку инопланетяне – сила неизвестная, то приписать им можно всё что угодно. Но эта версия принципиально непроверяема – вряд ли пришельцы оставили где-нибудь автограф: «Здесь были мы. Инопланетяне». А непроверяемая версия есть бессмысленное умопостроение. Интеллектуальный онанизм.


Артём подумал, что вот такой внутренний монолог – первый шаг к сумасшествию. Сначала беседуешь с собой мысленно, потом начинаешь сам себе отвечать, потом делаешь это вслух, а потом уже воешь на луну и хихикаешь. Похоже, одиночество действительно губительно для разума. Снова ткнул кнопку проигрывателя, и из динамиков полилось:

Но я не последний, но я не последний,

Но я не последний герой…

«Хорошо бы, – подумал Артём. – Хреново быть последним. И закопать-то некому будет». Встряхнувшись, он отогнал тяжёлые мысли и уставился на дорогу. Впереди показались силуэты городских крыш. Очертания их были странно знакомы, но до Артёма дошло лишь минут через пять, когда здания приблизились, – он въезжал обратно в свой родной город. Покинув его с юга, Артём вернулся с севера.

– А вот этого, Дорогое Мироздание, уже просто не может быть! – сказал он в пространство.


К вечеру Артём чувствовал себя так, как будто за рулем уже третьи сутки, – спина затекла, глаза слезились от усталости, и зверски хотелось спать. За это время он успел опробовать шоссе на восток и на запад, пытался уехать на север и даже проскочить лесными просёлками. Всё бесполезно – проходил час, и на горизонте показывались городские кварталы. Вёе того же города. Он пытался поймать момент, когда происходит разворот, – но бесполезно. Степные дороги похожи друг на друга – либо залитый солнцем простор распаханных полей, либо густые посадки, которые не дают увидеть перспективу.

Встроенный в панель шариковый компас ничем помочь не мог – он исправно показывал первоначальное направление, и, видимо, был прав – выезжая на восток, автомобиль возвращался с запада, так что направление оставалось тем же. Похоже, что то ли в какой-то момент машина просто перемещалась километров на сто, оказываясь с другой стороны города, то ли пора было рисовать маленький глобус «город и окрестности» в проекции Меркатора. Артём несколько раз останавливался и залезал в кузов, пытаясь понять, не стал ли горизонт ближе, но так ничего и не понял. Навигатор оказался не более чем бесполезной игрушкой – спутников он не видел вообще. То есть ни одного. Артём даже не пытался уже найти этому какое-то правдоподобное объяснение, впав в транс «Алисы в зазеркалье» – когда любые чудеса и странности уже принимаешь как должное, не стараясь ничего себе объяснять. Состояние слегка сродни шоковому.


Он пытался ехать быстро, потом медленно, потом почти крался со скоростью пешехода – ничего не помогало. Дважды останавливался на заправках, черпая ведром солярку из подземных резервуаров. Один раз повезло – возле колонки стояла заправленная под пробку фура. Видимо, водитель как раз отправился платить за топливо… Из огромного бака сливать было куда как удобнее, и Артём залил машину полностью, да ещё и прихватил четыре двадцатилитровых канистры – эквилибристика с цистернами и гнутым ведром его порядком утомила, да и уделываться каждый раз солярой не хотелось. Ел на ходу, запивая копчёное мясо пивом из холодильника. «М-да… Съездил, блин, на море…» – вертелось в его голове.

В конце концов Артём не то чтобы смирился – скорее, просто устал. Очевидно, что он заперт в этом городе, – размышлять о том, как это возможно и почему, он будет позже, когда выспится. В данный момент стоило найти удобное и безопасное место для ночлега, а также, возможно, и для дальнейшей жизни. Стоит исходить из худшего – что выбраться в ближайшее время не удастся. Какая бы сила не закрыла его здесь, непохоже, что одолеть её будет легко. К счастью, Артём давно держал в голове подходящий вариант.


«Рыжий замок» уже лет пятнадцать являлся своеобразной городской достопримечательностью. Памятником амбициозности и размаха эпохи «дикого капитализма» девяностых. Его построил на окраине некий крупный предприниматель, составивший состояние на палёной водке, ворованном алюминии и безакцизном бензине. Параноидальность мелкоуголовного мышления заказчика довела до абсурда характерный для того времени полуготический новорусский архитектурный стиль «тюремок», с непременными башенками и стрельчатыми окнами. Оставшийся неизвестным архитектор создал почти точную копию замка средневековых баронов-разбойников, которые поколениями жили за счет грабежа торговых караванов и соседских владений. Нависающие над обрывом речного берега высокие стены с зубцами огораживали просторный бетонный двор, а посередине высился настоящий донжон, со стенами в восемь кирпичей толщиной и узкими бойницами окон. Квадратное в плане строение ощетинилось нависающими над двором бастионами и полукруглыми башнями, в которые просто напрашивались не то лучники, не то пулемётные расчеты. Для полноты картины не хватало только рва с крокодилами и подъёмного моста, что было с лихвой компенсировано навороченной охранной видеосистемой и массивными железными воротами. Всё это строение было возведено из особо прочного импортного рыжего кирпича, за что и получило своё название.


Так вышло, что Артём довольно много знал об этом «замке». Его владельца постигла обычная для таких людей судьба – пуля в голову в каком-то кабаке, а наследники были бы счастливы избавиться от этой своеобразной недвижимости. Увы, покупатели не стояли в очереди – правильнее сказать, желающих вовсе не нашлось. Содержание огромного строения обходилось в сумасшедшие деньги, и, в надежде привлечь внимание, один из наследников заказал большую хвалебную статью для журнала недвижимости. Писать статью довелось Артёму, который тогда был заинтересован в любых гонорарах. Гордый охранник и домоправитель замка (может быть, в данном случае стоило называть его «сенешаль»?) долго водил журналиста по обширным подвалам строения, показывая собственную артезианскую скважину, пятисоткиловаттный дизель-генератор с пятидесятитонной вкопанной в землю топливной цистерной, промышленный холодильник на несколько тонн продуктов, гигантские газовые баллоны для кухни и водогрея и даже автономный канализационный отстойник, высокотехнологичный, как космолет. Похоже, первый владелец перечитал в детстве рыцарских романов – к замку можно подойти только со стороны ворот – остальные стены были построены вплотную к высокому берегу реки, образующему в этом месте глубокий выступ, и строение, казалось, висело над руслом, на укреплённом бетонными быками обрыве. В таком замке действительно можно было бы пересидеть годовую осаду – если бы не существовало артиллерии и авиации. Увы, статья не помогла – крепость так и осталась на окраине города с плакатом «продается» на воротах. Наследник, скрепя сердце, продолжал платить охране и поддерживать строение в полной готовности, но надежда таяла с каждым годом. Он уже подумывал о сносе замка, чтобы продать хотя бы землю, – останавливала только чудовищная прочность постройки, которую вряд ли удалось бы даже взорвать.

Сейчас все это играло Артёму на руку. Более защищенного места в городе, пожалуй, не было – за исключением, разве что, каких-нибудь подземных бункеров. Но в бункере теряешь контроль над ситуацией полностью – неизвестно, что будет ждать тебя, когда соберешься вылезти, а с башен замка обзор на километр. Ну и, конечно, – комфорт. Артём до сих пор помнил своё восхищение интерьерами, и особенно камином. Камин – это вообще воплощение уюта, в отличие от печки или другого какого обогревателя. Пусть он хуже греет, зато как приятно сесть рядом в большое кресло, поставить на столик стаканчик хорошего виски, даже, возможно, закурить трубочку…


Артёму повезло – нерадивые сторожа не закрыли засов на маленькой дверце, вделанной в огромные ворота. Понадеялись на электромагнитный замок, который теперь, естественно, не работал. Если бы не это, проникновение в крепость оказалось бы под большим вопросом – Артём оценил толщину ворот, открывая их изнутри. Такое впечатление, что воротины были вырезаны из борта броненосца. Впрочем, вполне возможно, что так оно и было. Во всяком случае, засовы толщиной с ногу раздвигались в четыре стороны огромной кремальерой, которую Артём провернул с большим трудом. Воротную башню изнутри подпирали изрядные контрфорсы, так что она наверняка выдержала бы даже таранный удар тяжёлого танка.

Уставший Артём не стал разбираться с запуском автономных систем замка, ограничившись разведением огня в камине. Подвинув поближе тяжёлое кресло, он нанизывал куски колбасы на снятую со стены декоративную шпагу и обжаривал их над углями. Потрескивали дрова, на столике дымилась трубка, а языки пламени особенно хорошо смотрелись сквозь квадратный стакан с виски. По углам метались чёрные тени и матово поблёскивали стекла книжных шкафов. За окнами спустилась на землю настоящая тёмная ночь – как будто и не было никогда светящегося неба над человеческими городами.

Артём уже начал задремывать над ридером, когда в звенящей тишине мёртвого города раздались гулкие удары колокола.


Глава 3. Большой Чёрный. | Операция «Переброс» | Глава 5. Набат.