home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 11

Поймать лису гораздо сложнее, чем это выглядит на сомнительных кабельных каналах

Калеб вслушивался в каждое слово, то и дело задавая вопросы, но не судил и не выпытывал. Я выплеснула всю печальную историю и почувствовала себя лучше, освободившись от нее. Я рассказала об электронной почте и о том, как Гленн, по его словам, меня нашел. И хотя Калеба не порадовало, что я сбежала вместо того, чтобы поговорить, он оставил тему. Измученная изложением грустной истории своего брака, я заснула на груди Калеба и проснулась около полудня. Мой спутник оставил на двери, как можно дальше от лампы записку, утверждавшую, что он ушел «на пробежку».

Мне стало очень жаль тех лесных жителей, которые могли оказаться на его пути.

К сожалению, эта честность, похоже, установила между нами еще одно препятствие. Калеб внезапно начал бояться досадить мне физически или надавить на меня. Он не обнюхивал меня и не касался время от времени, как раньше. Теперь мне пришлось инициировать поцелуи и другие развлечения. Я изо всех сил выказывала свою привязанность, чтобы попытаться вытащить его из этого состояния. Но упрямый волк окружил меня благородством.

Калеб сумел вытянуть основные данные Гленна: имя, последний известный адрес, дату рождения. Очевидно, оборотень вознамерился найти решение моей проблемы, что было мило и в то же время немного напрягало, как будто он собирался по волшебству отыскать какой-то легкий способ, до которого я не додумалась. Запретительный приказ, который почти невозможно получить, запуск приостановленной процедуры развода, даже легальная смена имени – вся эта бумажная кипа легко поддавалась отслеживанию и могла привести Гленна прямо к моим дверям. Менее законная жизнь была неудобна, но удерживала меня вне радаров мужа. Это мой выбор, и он давал мне чувство большей безопасности. Так что я с безразличием отклоняла эти варианты, как и любые попытки получить информацию о Гленне, и сворачивала беседу, вызывая беспокойство и раздражение Калеба.

Мы больше не говорили о моем бегстве, поскольку появились новые темы, а именно, Гленн и моя история со стаей оборотней. Однако Калеб часто звонил Садсу с крыльца мотеля, хотя температура стояла около нуля. Оборотень был встревожен и возбужден, и я отчасти желала никогда не рассказывать ему о своем прошлом. Теперь он знал какой вред мне нанесен, и я больше не могла быть той хитрой, таинственной девушкой, которая спасла его от идиотского пулевого ранения.

Однажды утром Калеб вошел ко мне в комнату и швырнул папку с делом.

– Мы отправляемся в Гус-Крик. У тебя двадцать минут на сборы.

– Сейчас?

– Да, – сказал он. – Или, по крайней мере, через двадцать минут.

Я фыркнула при виде такой перемены в поведении, как будто не он провел последнюю неделю в образе сварливого старого оборотня. Поэтапные или нет, мне не нравились перепады настроения, доводившие меня до помешательства. Я пролистала дело и прочитала заключение.

– Мы ищем стриптизершу по имени Трикси?

Калеб снова усмехнулся:

– Думаю, они предпочитают называться экзотическими танцовщицами.

– Почему мы ищем стриптизершу по имени Трикси?

– Видишь ли, такие вопросы мужчины никогда не задают.

Я одарила приятеля самым мерзким взглядом, но он лишь проказливо улыбнулся. Держа его вяленую крокодилятину над мусорным ведром, я смогла привлечь внимание Калеба.

– Эй! – взвыл он. – Трикси – это блудная подружка Лоло Кардакьяна, средней руки бандита из Анкориджа. У них возникли разногласия.

Я уронила пакет с мясом, скорее от удивления, чем из мести.

– Мы преследуем женщину, чтобы силком вернуть ее злому дружку-бандиту?

– Знаешь, как тяжело найти эту марку крокодильего мяса? – спросил он, вглядываясь в урну и пытаясь понять, можно ли спасти пакет.

– У тебя проблема с ним. Мы с Садсом должны вмешаться.

– Мне пришлось заказывать его через интернет! – провозгласил оборотень.

Я ткнула его в бок кончиком пальца, заставив вздрогнуть.

– Калеб!

– Не то чтобы мы собирались ее возвращать. Послушай, я достаточно хорошо знаю их обоих. Он не причинит ей вреда, ему просто нужен ценный предмет, который она взяла во время их последнего, ммм…

Я подняла руку, чтобы его прервать:

– Давай скажем «свидания».

– Ладно. На их последнем свидании Лоло сообщил Трикси, что не собирается уходить от жены. И пока он был в душе, девица взяла с ночного столика его обручальное кольцо.

– Почему ему просто не заменить кольцо?

– Ну, это кольцо тестя Лоло. Оно старинное и, похоже, довольно приметное. Плюс, Лоло суеверен. Он хочет обратно свое кольцо. И боится, что без кольца его браку придет конец.

– Ага, а шашни со стриптизершей по имени Трикси на этот брак никак не повлияют.

– Все, что нам нужно, это вернуть кольцо Лоло в Анкоридж. Я думал, ты обрадуешься тому, что в конце концов окажешься там.

– Я возражаю против этой работы по моральным соображениям... на нескольких уровнях. Поиски колец зла редко заканчиваются добром. Слишком много потенциальных проблем с Голумом. К тому же, мне не нравится идея работать на парня, чье имя могло принадлежать злодею из «Стартрека».

– Притормози, солнышко, – сказал Калеб, пожимая плечами, когда я надулась. – Арестовывать нам никого не придется, так что твой аргумент не проходит. И ты по разным причинам возражала против большинства заказов, которые мы выполнили вместе. Будь по-твоему, мы бы отсылали всех с суровым напутствием.

– Ладно, – проворчала я. – Как мы найдем эту девушку?

– Мой приятель Эйб владеет баром в Гус-Крик...

– Еще один член Лиги Барменов – Супер друзей Калеба, – прервала я.

– Пожалуйста, не смешивай «Марвел» и «ДиСи». Ты выше этого, – сказал оборотень, осуждающе качая головой. – Как я говорил, прежде чем меня так грубо прервали, бар Эйба расположен на участке Трикси. Большинство подобных мест не могут содержать девушек на зарплате. Сложно найти хорошеньких девушек, жаждущих заниматься стриптизом в маленьких городках круглый год. Поэтому такие девушки путешествуют по некоему участку несколько месяцев в году. Бар платит голую зарплату, девушки удерживают все чаевые. Клиенты любуются буферами. И все расходятся довольными.

– Кроме феминисток. И санитарных инспекторов.

– Ты собираешься так относиться к делу? Поскольку мне будет действительно сложно получать удовольствие, работая с тобой над этим.

Я нахмурилась, хотя меня постепенно наполняло облегчение от возвращения прежнего Калеба.

– А я должна помочь тебе получить удовольствие от работы, включающей стриптизершу?

– Честно говоря, не знаю, как на это ответить, чтобы не заработать еще один тычок в бок.

Бар Эйба, который назывался просто «У Эйба», выглядел более респектабельно, чем большинство мест, которые мы посетили до сих пор. Это был банальный старый спортивный бар, но чистый. И когда я вошла, никто ко мне не пристал, что явилось лучшей рекомендацией, чем любые рейтинги Загатов.

Конечно, отсутствие приставаний могло быть связано с Калебом, крепко обхватившим мою талию, но зачем придираться? Интерьер очень напоминал «Голубой ледник» в Гранди: поцарапанная сосновая стойка, потертый сосновый пол, неоновые картинки пива и сохраненные таксидермистами образчики рыбы, украшающие стены. Дальний угол комнаты занимали два явно и горячо любимых бильярдных стола. Поскольку на одном из них стояла маленькая зеленая табличка «занято», я предположила, что по вечерам он служит сценой для Трикси.

На Великом Севере существовало множество безупречных почтенных трезвенников. Но в маленьких провинциальных городках бары и салуны служили общественными центрами, источниками сплетен и развлечений, способными нарушить монотонность жизни там, где из-за снегопада можно оказаться отрезанными от соседей на многие месяцы. Люди приходили не столько выпить, сколько поговорить. Проблема в том, что некоторые бары были не такими милыми, как другие, и соответственно привлекали людей, менее приятных, чем среднестатистический гражданин. Все зависело от того, что хотели предоставить своим клиентам владельцы.

Мое мнение о калибре заведения изменилось, когда, обращаясь к Калебу, к нам пробралась высокая фигуристая женщина с рыжими волосами и задницей, от которой вполне можно отрезать четверть. Мой оборотень немного побледнел и потянул за воротник куртки.

– Привет, Мэри Энн, – сказал он, испытывая явное неудобство, что каким-то извращенным образом меня очень позабавило. – Как ты?

– Одна. – Она хмуро взглянула на меня. – А это теперь твоя старушка?

Калеб перевел взгляд с нее на меня и снова на нее. И снова на меня.

– Э-э-э…

Я отчасти наслаждалась, наблюдая, как изворачивается Калеб. Но гораздо более влиятельная часть моего мозга желала, чтобы эта женщина убралась от нас, от моего мужчины, прежде, чем я устрою кошачью возню в стиле Мори Повича, катаясь по полу, вцепившись ей в волосы. Так что, я решила вступить.

– О, ну же, Калеб, не пытайся скрыть нашу любовь, – проворковала я, обхватив его руками и глядя на рыжую глупыми коровьими глазами. – Мы только что сделали одинаковые татуировки.

Глаза Мэри Энн расширились.

– Правда? А можно посмотреть?

Я подмигнула ей:

– Только не ту часть тела, где мы их сделали, нет, мэм.

– Кажется, ты говорил, что не хочешь никаких обязательств, – сказала она Калебу.

И всезнающий оборотень ответил:

– Э-э-э…

Она отвесила мне долгий презрительный взгляд.

– Когда поймешь, чего лишился, позвони мне, – бросила она, поворачиваясь ко мне спиной.

– Очень рада с вами познакомиться, Мэри Энн! – прощебетала я.

Она заскользила прочь, покачивая кормой. Калеб закрыл глаза, словно желая, чтобы вся эта ситуация исчезла.

– Мне этого никогда не искупить, правда?

Я покачала головой:

– Нет.

Прежде, чем Калеб успел что-то объяснить, к нему подлетел высокий блондин, оттянул кулак и двинул моего оборотня в живот.

Серьезно, его никуда нельзя брать.

Калеб хрюкнул, согнулся вдвое и оперся руками о колени, чтобы восстановить дыхание. Со сдавленным рыком я выдернула из сумки свою верную дубинку и вытянула ее на полную длину, но Калеб распрямился и перехватил мое запястье прежде, чем я успела размахнуться.

– Нет, это мой старый друг, Эйб Кларксон!

Калеб оторвался от разговора со мной, чтобы ударить Эйба в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам, разразился хриплым смехом и тут же, используя свое положение, подсек Калеба и опрокинул его на стол.

– А тебя кто-нибудь из твоих друзей любит? – спросила я, пока двое мужчин рычали от смеха. Никто из посетителей бара, казалось, не заметил стычки, как будто для Эйба было обычным делом драться с клиентами.

Калеб локтем ткнул Эйба между лопаток.

– Нет, он просто так здоровается.

Когда Эйб ослабил хватку вокруг пояса Калеба, тот толкнул так называемого приятеля через половину барной стойки. Я предположила, что жестокий приветственный ритуал закончен, поскольку, Эйб подошел ко мне, бегло осмотрел и выгнул бровь.

– Калеб, кто эта сладкая штучка? Знаешь, Мэри Энн скучала по тебе...

Калеб прервал его, громко прочистив глотку:

– Эйб, это моя Тина. Веди себя прилично.

Эйб мгновенно выпрямился, его лицо приобрело выражение скорее дружеское, чем флиртующее. Я догадалась, что назвав меня своей, Калеб сказал что-то особо важное. За секунду я превратилась из прилипалы в значимую фигуру. Я чувствовала, что в любом случае заслуживаю уважения без флирта, но учитывая пылкую открытую улыбку на лице Калеба, не собиралась из-за этого грубить.

– Что ж, очень приятно с вами познакомиться, Тина, – сказал Эйб, тряся мою руку. – Я боялся, что он закончит как мужская версия безумной старухи с кошкой.

– Это все еще возможно, – ответила я, вызвав хмурый взгляд Эйба в сторону Калеба.

– Она дурачится, – успокоил друга Калеб. – Тина без ума от меня.

Я фыркнула:

– Без ума – это подходящее выражение.

Эйб бросил на Калеба лукавый взгляд:

– О, она мне нравится. Ты заслуживаешь ее, приятель. Жду не дождусь увидеть, что из этого получится. У тебя и отношения? Это похоже на одно из тех шоу о парнях, которые борются с крокодилами. Не знаю, как все повернется, но крови будет много, и я вполне уверен, что смогу посмеяться.

– Трикси еще здесь? – спросил Калеб, игнорируя укол Эйба. – Я бы хотел прихватить ее прежде, чем эти парни сообразят, что я забираю их развлечение. А то здесь станет гадко.

– Ее не будет еще минут тридцать или около того, – сказал Эйб. – У тебя есть минута, парень. А мне нужна помощь.

Владелец бара махнул головой в сторону своего кабинета. Калеб скептически взглянул на меня, словно не хотел оставлять одну, но я отпустила его взмахом руки.

– Иди, повеселись, – велела я. – Со мной все будет хорошо.

– Когда ты сказала это в прошлый раз, дело закончилось тем, что ты предложила показать Джерри свои сиськи, – ответил напарник.

Эйб открыл рот, чтобы прокомментировать, но вместо этого спросил:

– Ты голодна? – Блондин рассмеялся. – Что я говорю? Ты же с Калебом «Вяленое Мясо» Грэхемом. Конечно, голодна.

Калеб запротестовал прежде, чем я успела ответить:

– Это было только один раз! И ты оставил сумку в грузовике. Что мне оставалось делать? Голодать?

Эйб покачал головой, бросил на меня знающий взгляд и подозвал барменшу, хорошенькую брюнетку.

– Пиво и краба для леди. Все, что она захочет, за счет заведения.

Я запротестовала, но Калеб поднял меня и усадил на барный стул.

– Ешь, – велел он. – Сиди здесь. Оставайся на месте. Пожалуйста, постарайся держаться подальше от неприятностей.

– Ты мне не начальник, – сообщила я ему.

– Ты права, но заботясь о тебе, я просто прошу съесть что-то вкусненькое и попытаться не попасть в беду, размахивая табличкой, на которой большими красными буквами написано «Вот и я».

Я ненавидела, когда он говорил разумно.

– У меня нет таблички, – буркнула я.

– Она невидима, но вызывает проблемы, – сообщил Калеб, вызвав у меня смех.

– Ох, – простонал Эйб. – Я ошибся. Это не смешно. Это очаровательно. Я не ожидал ничего очаровательного. Я это ненавижу.

Он схватил Калеба за загривок и потянул к двери с табличкой «офис».

– Никогда не пойму мужчин, – сказала я брюнетке за стойкой.

Надпись краской на футболке определяла ее как Пэм.

Пэм покачала головой:

– Мы и не должны, солнышко.

– Ладно, это успокаивает.

Через несколько минут мне подали удивительно вкусный сэндвич, состоящий из рулета из цельной муки, наполненного до краев пикантным свежим салатом из королевского краба. Совершенно не похоже на жирную еду из бара, которую я ожидала. Я набросилась на сэндвич так, будто морепродукты собирались объявить вне закона. Холодный, слабо приправленный краб безупречно сочетался с острым цитрусовым соусом и служил прекрасным дополнением к супу-пюре из дикого риса и пиву. Так хорошо я не ела со времени пребывания в долине. И теперь смаковала блюдо и возможность поесть на островке тишины посреди набитого шумного помещения.

И это дало мне время обдумать результаты нашего разговора с Мэри Энн. Калеб был из тех оборотней, которые играют в сексуальную с рулетку с девицами из закусочных. И как я должна к этому относиться? Но я не знала, хочу ли прислушиваться к Мэри Энн. Она выглядела девицей, знакомой с разными трюками. И пользующейся ими.

– Не обращай внимания на то, что сказала Мэри Энн, – проговорила Пэм, подвигая мне свежее пиво. – Она бегала за ним большую часть года. Никак не воспринимала намеки.

– Так они никогда... – Я не завершила вопрос, сопроводив его несколькими энергичными жестами.

– Возможно, да, – ответила Пэм. – Но Калеб никогда не давал ей обещаний или чего-то подобного.

Я стукнулась головой о стойку и застонала.

Он и мне не давал никаких обещаний. Я ему явно нравилась. Но он никогда не говорил, что любит. И хотя я долго пыталась уклониться от этих чувств, я знала, что они никуда не делись. Я по-прежнему верила в любовь. Нельзя не верить, когда тебя окружают люди, соединившиеся на всю жизнь. Я видела, как неистово, всем существом могут любить оборотни. Но Калеб никогда не упоминал о любви, только о защите и безопасности. И он определенно ничего не говорил о долгом времени, только о том, что я должна оставаться рядом с ним. Но никогда не сообщал, сколько мне оставаться с ним.

– Но я уверена, что вы двое... – продолжала Пэм. Я взглянула на нее, сдвинув брови. Она прикусила губу. – Больше не буду болтать.

– Возможно, так лучше, – кивнула я.

Пэм занялась чем-то за стойкой, предоставив мне расправляться с остатками сэндвича.

В не самый подходящий момент я осознала, что влюбилась в Калеба. Но ведь это вполне обоснованно. Для любви к нему существовало множество причин. Да, он симпатичный. И да, он сильный. Но Калеб еще и хороший человек, он отличается от Гленна, как день от ночи. Прагматичный, когда дело касается работы, но добрый. И не причиняет людям вреда лишь потому, что это доставляет ему удовольствие. Калеб мог проявлять агрессию, но не был пассивно-агрессивен. Когда он расстраивался, то по-прежнему разговаривал со мной. И заставлял смеяться, даже если мне этого не хотелось. Не диктовал, что делать, как одеваться и с кем разговаривать. А если и говорил, то пытался меня защитить, только и всего. Он не старался отдалить меня от людей, которые могли увидеть, кто он на самом деле, как ко мне относится и насколько ненормально происходящее между нами.

Калеб никогда не говорил, что любит меня. Но он видел то хорошее, что есть во мне, даже когда я пыталась это скрыть. И воспринимал меня как нечто ценное. Но не неприкосновенную и не идеальную версию, что было для меня недостижимо.

Как это со мной случилось? Я сбежала от человека, который обещал мне весь мир. И влюбилась в эмоционально нестабильного оборотня, ничего мне не обещавшего.

Стыдно, что колонки советов никогда не занимались подобными темами.

Пэм, должно быть, почувствовал вину за то, что запустила этот воз грустных мыслей, поскольку остановилась передо мной и сказала:

– Я говорила всерьез. Я давно знаю Калеба. И никогда не видела, чтобы он на кого-то смотрел так, как на тебя.

Я ответила ей благодарной полуулыбкой, и как раз в это время в кармане моей куртки зазвонил мобильный. Я достала маленький оплаченный заранее смартфон и увидела новое сообщение, ожидающее в разделе электронной почты. Рэд Берн прислал мне письмо, в шапке которого значилось «Посылка в пути». Вслед за этим из кабинета вышли Калеб и Эйб, смеясь и пихая друг друга под ребра. Калеб поймал мой взгляд и засиял в ответ. Эйб использовал эту возможность, чтобы дать приятелю по почкам. Оборотень вздрогнул, вызвав смешок Эйба, и оба вновь принялись мутузить друг друга. Я закатила глаза, но приятно было почувствовать причастность к этому моменту. Я расслабилась, наелась и развеселилась, и, конечно, именно в эту минуту в поле моего зрения попала невероятно пунктуальная стриптизерша Калеба, как раз вышедшая из дамской комнаты в откровенной пародии на полицейскую форму.

Трикси оказалась крепкой светловолосой валькирией, которая на фотографиях выглядела гораздо ниже. Ростом она была почти с Калеба, и ее атлетичное тело с пышной грудью растягивало надетый на ней полиэстер до пределов структурной целостности.

Я через плечо глянула на Калеба, который продолжал бороться с приятелем, мешавшим напарнику увидеть девушку. Я пыталась откашляться, помахать рукой и подумывала даже запустить в них бутылкой пива, но это казалось уже чересчур. Нам нужна была не сама Трикси, а ее кольцо, так что я могла без проблем заняться этим вместо Калеба. Но как к этому подступиться? Трикси выглядела гораздо крупнее, чем Джерри или Морт, и, по-моему, без колебаний ударила бы другую девушку. Я нуждалась в продуманном многогранном плане.

Я соскочила с высокого стула и, расположившись между этой очень крупной дамой и местом ее назначения, крикнула:

– Привет, Трикси!

Верно, хороший план.

Господи, какая она высокая.

– Солнышко, тебе придется уйти, – сказала девица.

– Как ты удерживаешь на себе эти звездочки? – спросила я.

– Убирайся с дороги! – приказным тоном велела Трикси.

– Ты брала много уроков танцев, когда начинала, или в основном тренировалась на работе? Потому что, видишь ли, я подумываю о... работе у шеста.

– Милочка, если не хочешь, чтобы я разбила твое хорошенькое личико, тебе лучше меня пропустить, – сказала она, глядя сверху вниз. – Но думаю, ты могла бы неплохо зарабатывать, немного разработав верх.

– Спасибо. Пока! – сказала я, опустив взгляд на свои груди размером с чайную чашку.

И это дало Трикси возможность отодвинуть меня в сторону и пройти к двери туалета.

Я взглянула через весь бар на Калеба, который, наконец, заметил Трикси. Он попытался пробиться сквозь толпу, но люди, видя Трикси и полагая, что приближается время шоу, принялись шуметь. Трикси зажали телами, и это могло бы дать прекрасную возможность ударить ее сзади бильярдным кием... будь я способна на подобную трусость. А затем она повернулась ко мне, и я со всей уверенностью решила, что учитывая выражение моего лица и кий в руке, она поняла, о чем я думаю.

Она зарычала и схватила меня за волосы. Я вывернулась и обогнула ее, промахнувшись с ударом кием. Трикси развернулась, и я подняла кулаки, но, честно говоря, я боялась замахнуться на нее. Непонятно было, как я должна это провернуть. Из того, что я видела в программах о «боксе в бикини» на тех вульгарных, полных тестостерона кабельных каналах, выходило, что надо прыгать и выступать, а не обмениваться ударами по-настоящему. Почему я не переключила телевизор на одно из более почтенных женских соревнований по борьбе? Почему?

Чувствуя мои колебания, она оттянула руку и ударила меня кулаком в лицо. Болезненно, но еще больше меня расстроило, что ударом мою задницу швырнуло на выщербленный деревянный пол. Это деморализовало.

Трикси фыркнула и повернулась ко мне спиной, чтобы ринуться к входной двери. Я взмыла с пола и прыгнула на спину сопернице, чтобы ее притормозить, но, господи, как же она спешила на этих больших пластиковых каблуках.

– Слезь с меня! – орала Трикси, пока я тянула ее назад.

– Нет! – ответила я. – Отдай нам кольцо.

Вот теперь я явно чувствовала себя Голумом. А если она продолжит лупить меня по лицу своими акриловыми ногтями, то и выглядеть буду, как он.

– Я не знаю, о чем ты говоришь! – закричала она, сбрасывая меня с себя.

Цепляясь за рубашку девицы, я дернула за липучку, и та расстегнулась, открывая все на всеобщее обозрения, а я врезалась в ближайший бильярдный стол. Не теряя времени на оценку собственных повреждений, я бросилась на Трикси. Я надеялась, что элемент неожиданности поможет сбить ее с ног, но она поймала меня и чуть не перебросила через плечо.

Она дернула за ближайшее, до чего могла дотянуться: за мою голову. И поскольку барышня без колебаний испортила мне лицо, я оказала ей ту же нелюбезность. И за все свои усилия оказалась вновь брошена на пол. Я видела, как за плечами ближайших к нам зрителей маячит взбешенное лицо Калеба. Он не мог пробиться сквозь толпу, не применив серьезной волчьей силы.

Возьмем на заметку: борьбу оставлять Калебу. Он в этом разбирается гораздо больше.

Я прыгнула на ноги и апперкотом достала ее подбородок. Когда лицо Трикси дернулось вперед, я двинула локтем так, что встретилась с ее щекой, и толпа зааплодировала. Стриптизерша наклонилась вперед, держась за лицо. Я ударила ее головой об свое колено, а затем стукнула соперницу по ногам, сбивая с рабочих каблуков. Она использовала свое положение, чтобы выбить из-под меня мои же ноги.

Теперь о стратегии речи не шло, мы обе лупили по тому, до чего могли дотянуться. Похоже, я стукнула ее по красному в блестках верху купальника. К этому времени я уже плохо видела распухшим правым глазом, так что, удар в грудь казался особенным.

– Все, леди, брейк, – сказал Калеб, снимая меня с нее и ставя на ноги.

– Сучка бешеная! – брызгала слюней Трикси.

– Послушай, все, что мы хотим, – это обручальное кольцо, – убеждала я, пока Калеб выносил меня за пределы досягаемости.

Трикси медленно кивнула, раздумывая. Калеб поставил меня на ноги, и я подошла к ней. Я погладила ее по руке и мягко сказала:

– Если хочешь, я лично передам Лоло фотографию с тобой, оседлавшей одного из тех мясистых парней, чтобы он знал, что упускает.

Трикси снова кивнула, но на этот раз она зашаталась на ногах. Вряд ли это было вызвано моими жестокими побоями.

– Ладно, ладно, – тяжело выдохнула она, стягивая с пальца кольцо. – Просто возьми его. Мне в л-л-любом случае не нужно это дурацкое к-кольцо.

Когда Трикси бросила украшение в мою ожидающую ладонь, по ее коже разлилась краснота, а дыхание стало неровным и поверхностным.

Я спрятала кольцо в карман.

– Эй, у тебя все нормально?

Трикси покачала головой и тут же закатила глаза и рухнула на пол. Ее голова отскочила от досок с болезненным треском.

– Трикси?

– Хватит, вставай, – позвала Пэм. – Она тебя честно победила, Трикс. Имей достоинство.

Я опустилась на колени над Трикси, оттянула ее веки, проверяя здоровым глазом, реагируют ли ее зрачки на резкий свет в баре.

– Нет, думаю, она, действительно, больна, – сказала я барменше, наблюдая, как распухают губы Трикси.

Если эта реакция – то, что я думаю, через минуту у лежащей распухнет и горло, так что она не сможет дышать. И вопреки всему, что делают на медицинских телешоу, не так уж просто провести интубацию пустым корпусом шариковой ручки.

– Трикси! – позвала я. – Трикси, у тебя есть аллергия на что-то?

В ответ прозвучало лишь приглушенное хрюканье. Я подняла глаза на барменшу:

– Ты не знаешь, есть ли у нее аллергия?

Пэм пожала плечами.

– Только на ракообразных. Знаешь, креветки и тому подобное. Но она, действительно, осторожна... – Пэм взглянула на остатки сэндвича и мои руки, касавшиеся шеи Трикси. – Ох.

Я отняла свои испачканные крабом руки от кожи Трикси и бросилась к стойке. Выхватила из раковины пару запакованных кухонных перчаток из желтой резины.

– В городе есть клиника? – спросила я. Пэм кивнула. – Позвони им и объясни ситуацию. Скажи доктору, что у нас анафилактический шок плюс, возможно, сотрясение мозга. Нам понадобится бенадрил и укол вакцины плюс физраствор. Поняла?

Пэм кивнула и набрала номер на телефоне за стойкой.

Я посмотрела на Эйба:

– Иди в женский туалет и принеси сумку Трикси. Возможно, у нее есть шприц-ручка.

– Я не могу заходить в женский туалет! – запротестовал Эйб.

– Это чрезвычайная ситуация, – сказала я ему, прижимая пальцами в перчатке опухший язык Трикси. – А ты – владелец бара.

– Прости, ты права, – робко пробормотал Эйб и потрусил через зал к двери туалета.

Калеб опустился на колени рядом, в замешательстве наблюдая за мной.

– Она не притворяется? – спросил он.

– Так притвориться невозможно, – ответила я, кивая на распухший рот и лицо пострадавшей. Я сложила куртку Калеба и положила под голову Трикси, откинув ее назад, чтобы держать открытыми дыхательные пути.

– Должно быть, она очень чувствительна, если контакт с моими руками способен вызвать такую реакцию. Правда, я разбила ей губу, а это означает, что остатки ракообразных могли попасть в кровь.

К нам подбежал Эйб с брезентовой розовой камуфляжной сумкой на колесиках. Я раскрыла ее и принялась копаться в радуге шелковых бюстье, боа из перьев и ремней, пока не нашла маленькую косметичку, лежащую отдельно от огромного набора для макияжа, вделанного в крышку. Черная нейлоновая сумка выглядела чище и новее, чем косметический набор, и явно меньше использовалась. Я раскрыла ее и нашла пластиковую трубку с малиновой наклейкой «ручка-шприц».

– У кого-то есть ножницы или нож? – спросила я. – Мне нужно разрезать ее брюки.

Вновь оробев, Эйб опустился на колени рядом со мной и потянулся к шву форменных брюк Трикси. Он резко дернул за штанину, и ткань разошлась до колена. Эйб стягивал разорванные брюки, раскрывая на бедре застежку-липучку. На мгновение я распахнула рот, затем вырвалась из оцепенения и сняла колпачок с трубки. Щелкнула синей кнопкой и воткнула шприц во внешнюю часть бедра танцовщицы, удерживая его на месте, чтобы убедиться, что вколола лекарство.

Я приложила пальцы к горлу Трикси, ожидая контрольного скачка пульса. Через несколько секунд опухлость ее губ чуть спала. Ноги задергались и задрожали, словно несчастную ударило током. Это была нормальная реакция нерва на эпинефрин, причина горьких жалоб пациентов, наряду с тошнотой, беспокойством и приступами дрожи. Конечно, и я бы забеспокоилась, если бы чужак уколол меня в обнаженное бедро.

Я взяла еще одну куртку у клиента, стоявшего рядом и пожиравшего глазами красный усыпанный блестками топ, проглядывавший сквозь форменную рубашку Трикси. Я смерила парня сердитым взглядом, набрасывая куртку на грудь больной. Ей нужно тепло.

В бар вбежал симпатичный средних лет мужчина в коричневой рубашке с эмблемой клиники святого Николая и с черным кожаным медицинским чемоданчиком в руках. Он заметил женщину на полу и направился прямиком к нам.

– Какого черта произошло с этой женщиной? – потребовал ответа он, рассматривая припухлости и синяки на ее лице.

– Мы немного не сошлись во мнениях, а затем у нее случился анафилактический шок, – объяснила я.

Он взглянул на меня, синие глаза сверкали так, словно он собирался наброситься на меня из-за ее состояния.

– Похоже, вам ненамного лучше, мэм, – презрительно произнес он.

Я прижала ко рту руку в перчатке и, оторвав ее, увидела желтую измазанную кровью резину. Что ж, это определенно объясняет жжение в моей губе. Я повернулась к Калебу, который пристально смотрел на доктора. Возможно, моему спутнику не понравился тон врача по отношению ко мне?

– Все не так уж плохо, – успокоил меня Эйб.

Я со стоном стянула испачканные перчатки и потянулась к коробке медицинских перчаток в сумке доктора.

– Можно?

Тот резко кивнул:

– Нед Мабри.

– Анна Модер, – ответила я, причем имя скатилось с языка на автопилоте. Затем я отбарабанила краткое описание состояния Трикси. – Больная участвовала в драке, которая закончилась ударом затылком об пол. Больная с тяжелой аллергией на ракообразных имела контакт с остатками сэндвича с крабовым салатом. Перед ударом головой у пациентки возникли затруднения в дыхании и раннее распухание губ и языка. Я вколола ноль три миллиграмма эпинефрина, находившегося у больной в сумке. Опухоль уменьшилась. Реакция больной соответствует ожиданиям.

– Благодарю вас, сестра Модер, – кивнул доктор Мабри, проверяя показатели Трикси.

– Доктор Модер, – отрезала я, раздраженная тем, что, как и большинство врачей-мужчин, доктор Мабри поставил женщину с медицинскими знаниями ниже себя по рангу. Я проигнорировала взлетевшие брови Калеба. Глупая гордость.

– Простите, – сказал он. – Я знаю немного докторов, вступающих в кулачные драки со стриптизершами в барах.

– Они экзотические танцовщицы, – поправила я, все больше раздражаясь от этого парня. – И не ваше дело, чем я тут занимаюсь.

– Ладно, вы провели правильное лечение, – сказал он. – Я заберу ее в клинику, чтобы понаблюдать в течение ночи, но она должна полностью поправиться. Если желаете последовать за ней, я работаю до десяти.

Я кивнула. Трикси погрузили на каталку и увезли в клинику. Толпа, получившая этим вечером немалую порцию развлечений, рассеялась. Я тяжело опустилась на бильярдный стол, смазывая поврежденную губу антисептиком. Калеб мгновенно оказался рядом, взял на себя труд меня намазать, а затем отвести в кабинет Эйба, чтобы как следует попользоваться набором для оказания первой помощи.

– Как ты?

– Я видела «Малышку на миллион». Что бы я не сказала, не заводись, ладно?

– Может, нам стоит пойти в клинику, чтобы тебя осмотрел врач, – тревожно предложил он.

Я покачала головой:

– Нет, все нормально.

– Думаю, тебе лучше знать. Ты, действительно, доктор, да? – спросил он.

– Так говорит цветная бумажка, которую я купила в интернете.

– Ну, даже с учетом обстоятельств, это стало очевидно при виде твоей работы. Обычно ты не разговариваешь так властно и уверенно.

Я открыла рот, чтобы запротестовать, но Калеб добавил:

– Это было хорошо. Я как будто увидел настоящую Тину. И не прочь увидеть ее снова.

Он улыбнулся и поцеловал мою расквашенную губу, заставив меня поморщиться.

– Лицу больно.

– Вот. – Он прижался мягким поцелуем к кончику моего носа.

– О, Боже, как она тебя поколотила, – простонал от двери Эйб. Он в отвращении сморщился. – Что я там говорил о твоем очаровании?

– Не знаю. Возможно, не могу вспомнить из-за амазонки-стриптизерши, расквасившей мне голову! – отрезала я, глядя на обоих. – Неплохо было бы предупредить о том, что это Годзилла в бикини.

– Ну, чтобы выразить наши извинения – и благодарность за то, что не позволила нашей подруге умереть от еды в моем баре – это тебе. – Эйб втиснул мне в ладонь конверт. – Парни хотели, чтобы я отдал это тебе.

Я открыла конверт, поражаясь зеленому изобилию долларовых бумажек, брызнувших из него.

– Что за...

– Ну, мои парни делали ставки на схватку. Ты выиграла при шансах четырнадцать к одному. Это вполне достойная доля.

– Четырнадцать к одному? Как оскорбительно, – сказала я, разглядывая конверт со смятыми купюрами. – Знаешь, почему бы тебе не отдать мою долю Трикси? – продолжила я, впихивая деньги обратно ему в руку. – Скажешь ей, что это помощь для оплаты медицинских счетов. В любой случае, она по моей вине подверглась соприкосновению с крабами.

– Ты хороший человек, Тина, – кивнул Эйб и достал из-за спины сырой стейк с кровью. Прежде, чем я успела запротестовать, этот тип шлепнул мясо на мой поврежденный глаз.

Я завопила:

– Нет никаких медицинских доказательств, что это работает.

Калеб фыркнул:

– Стейк – это ответ Эйба на множество проблем. Знаешь, я продолжаю пытаться удерживать тебя от ситуаций, когда люди на тебе нападают. А ты продолжаешь прыгать прямо в них. Сдаюсь. Прыгай. Возможно, если ты станешь активно нарываться на боль, то окажешься в безопасности, по закону обратной психологии.

– На этот раз, я правда не рассчитывала на подобное. Но это оказало странное лечебное воздействие. Получить по мозгам и подняться, – сказала я. – Это как будто столкнуться со своей самой большой фобией.

– Пока не надо больше «терапии», ладно? – проворчал он, а затем взглянул в удивлении. – Ты отдала Трикси свою долю.

– Да, мне показалось странно брать деньги за избиение кого-то. К тому же, на некоторых купюрах были сомнительные пятна, – дрожа, сказала я.

Мне пришлось уговаривать Калеба, чтобы он, на самом деле, не вынес меня из бара. Напарник отвез меня обратно в мотель, открыл душ, помог мне раздеться и осмотрел мои синяки.

– На этот раз я не собираюсь на тебя набрасываться, – проворчал он. – Это я очень медленно, очень осторожно подвожу тебя к теме нашего секса. Мы поговорим о твоих «бесполетных зонах», и защите, и возможности беременности, ведь существует очень неплохой шанс, что такое случится, что со спермой оборотня и всем...

Я прервала его поцелуем.

– Пожалуйста, хватит разговоров.

Он резко кивнул, проворчав прямо в мой рот:

– О, слава богу.

И с этими словами погрузился в мой рот, целуя, облизывая и покусывая, пока не исследовал каждый дюйм. Мы скользнули под блаженно теплую струю, и я сморщилась, когда она ударила меня в лицо. Я схватилась руками за стену, позволяя воде залить мне спину. Теплые руки прошлись по всей длине моего позвоночника. Я подпрыгнула, едва не ударившись головой о стену, но рука Калеба обхватила мой череп и уберегла его от столкновения. Я повернулась, слегка заскользив ногами по поверхности ванны, и забросила руки на шею оборотню. Затем прижалась головой к ямке на его горле, а он принялся гладить мою спину.

Вода каскадом лилась на нас, струилась по коже Калеба. Я пробежалась пальцами вдоль его ребер, заставив любимого подпрыгнуть. Затем захихикала, а он с усмешкой мягко ткнул меня в чувствительные к щекотке бока. Калеб проглотил мой возмущенный визг. Он покружил пальцами у моих бедер и заставил обхватить его ногами за пояс. Уже вооруженный презервативом, он соединил наши тела и скользнул вперед с болезненным сомнением. Я захлебнулась, и язык оборотня вонзился в мой рот, а вода омыла наши губы.

Тяжело дыша, я откинулась головой на стену, пригвожденная, словно бабочка. Чернильно-черные волосы Калеба упали ему на лоб, тело маячило надо мной. Заостренные мокрые ресницы слиплись вместе. Я кивнула и двинула ягодицами навстречу любимому. Он расслабился и принялся втирать меня в стену, двигая вверх и вниз и постанывая со мной в унисон.

Как только мы выработали легкий ритм, пошла холодная вода, и я практически выпрыгнула из-под душа. Смеясь, Калеб отнес меня на кровать, мягко уложил на покрывало и заполз на меня.

Словно желая напомнить, что я связалась с опасным сверхъестественным существом, он прикусил мою нижнюю губу. Я провела ногтями по спине оборотня, вызвав его шипение. Его кожа была такой горячей. Она практически освещала мои ладони, пока я гладила своего волка по спине.

Его пальцы вжались в мои ягодицы, притягивая меня и соединяя наши тела. Я чувствовала его между своими бедрами, теплого, твердого и большого. Я наклонилась вперед и прикусила кожу на его ладони – нежный участок между большим и указательным пальцами.

Калеб протестующе взвыл, но не остановился. Он ухватил меня пальцами за затылок и, бережно держа, подтянул к своей груди, покусывая и посасывая чувствительную кожу. Его ладони прошлись по моим рукам, прижимая их к покрывалу, а зубы впились чуть глубже. Я закричала, освобождая одну руку, чтобы добраться до его волос, и дернулась, пока он не успел повредить кожу.

Калеб бедрами задавал требуемый ему ритм, не лишая меня ощущений, дарящих удовольствие. Его теплые искусные пальцы пробежались по моей спине, вокруг ягодиц и между бедрами в поисках особого маленького нервного узелка. И когда искуситель принялся меня там мучить, мои бедра задрожали, а очень маленькая часть мозга, еще способная думать, дала зарок отомстить страшно и анатомически выверенно, если он не продолжит начатое, ну, примерно месяц.

Великолепное напряжение прокатилось по моему позвоночнику, через лоно, и я падала, восставала, кружилась, и все это одновременно. Я полностью потеряла чувство равновесия, летя вперед и вцепляясь в руку вокруг своей талии, а темная пульсирующая дрожь сотрясала мое тело. Калеб рванулся вперед и чуть не ткнул меня лицом в одеяло. Затем приподнял, прижал к своей груди и усадил к себе на колено, направляя мои бедра то вверх, то вниз. Самой мне для этого не хватало координации.

Я почувствовала его дрожь и издала долгий гортанный стон, а затем завалила Калеба на бок и сама упала вместе с ним. Наше дыхание выровнялось, и я снова смогла двинуть ногами, перекатывая лодыжки из стороны в сторону и чувствуя приятное покалывание – отголосок произошедшего, – распространившееся до самых стоп.

Калеб изучающе смотрел на меня, пытаясь оценить мою реакцию.

– И внезапно случился секс, – пробормотала я в подушку.

Над моим плечом появилась растрепанная голова Калеба.

– Обещаю, позже займемся сексом слаще и медленнее, как в романтических комедиях. Прости за то, что большей частью произошло у стены душевой.

– На самом деле, это, вероятно, самая чистая поверхность в комнате.

Сейчас, видя вблизи мои татуировки, он крайне ими заинтересовался. Ему хотелось знать, почему я выбрала этот рисунок, когда нанесла их и собираюсь ли делать новые. Он провел губами по всей длине моего позвоночника, слегка покусывая на стыке позвонков.

– Это мой персональный гороскоп, – пробормотала я в подушки. – Так я отслеживаю, где была.

– Разве большинство людей используют звезды не для того, чтобы понять, где находятся сейчас? – спросил любимый, усмехнувшись в мою кожу и проводя по ней языком. Думаю, он был где-то возле звезды Топека.

– Ну, я хотела сделать пирсинг, но это выглядело не так мило.

– Ты не кажешься мне любительницей татуировок.

– Я их и не люблю, но это как определенный рубеж. А у тебя их нет?

– У меня была очень строгая мать, – ответил он, улыбаясь в мою кожу.

– Думаю, с татуировкой ты выглядел бы потрясающе, – сказала я, поворачиваясь к нему лицом. – Ты мог бы сделать бабочку вот здесь, – я ткнула пальцем в точку ниже поясницы.

Калеб снова усмехнулся, слегка подпрыгнув, когда мои пальцы задели особо чувствительный участок на его спине.

– Или что-нибудь родовое.

Он фыркнул.

– Китайские символы любви и силы... что неизбежно сочтут банальным тату.

– Меня немного тревожит, что ты так быстро предлагаешь подобные идеи.

– Провела много времени в раздумьях.

– Ты очень странная девушка.

Я перевернулась, не отрывая подбородок от его груди:

– У тебя правда была строгая мать?

Мне казалось не совсем правильным расспрашивать о его сбежавшей человеческой матери, поскольку я немного знала о его прошлом. Но хотелось услышать побольше о Калебе из его уст, в его изложении. Услышанную мной историю о жестокой легкомысленной Лидии Грэхем, забывшей брачные обеты и оставившей мужа и сына на произвол судьбы, настолько извратили в пересказах возмущенных оборотней-домохозяек, что я не знала, можно ли ей верить.

При этом вопросе Калеб слегка побледнел.

– О, не знаю. То есть, она оставалась рядом не так долго, чтобы я мог ее изучить. Она ушла, когда мне было пять лет. Папа встретил ее, когда путешествовал по штату Вашингтон. И рассказал ей, что живет невесть где, на Аляске, но не думаю, что она, действительно, понимала это, пока не переехала туда. И влипла. Не так, как ты, – осторожно уточнил он. – Не помню, чтобы они дрались или кричали, и папа всегда был добр к ней. Но видеть каждый день одних и тех же людей, вести те же разговоры... Папа сказал, что это немного свело ее с ума. Так что, однажды она дождалась, пока я уйду в школу, и сбежала.

Как женщина, однажды сбежавшая, я могла посочувствовать Лидии и отчаянию, которое она, должно быть, испытывала, если пошла на подобный шаг. Но в то же время, как она могла оставить своего малыша? По крайней мере, я испытывала благодарность за то, что она оставила его с другими оборотнями, поскольку без поддержки он не пережил бы превращение. И каким-то дальним мрачным уголком мозга я не могла не думать, что мой друг повторяет жизненный цикл отца, выбрав, пусть временно, женщину, которая неизбежно его покинет. Фрейда заинтересовал бы случай Калеба Грэхема.

– А ты что-то знаешь о своей матери? – спросила я, пробежавшись пальцами по его волосам.

Он ответил на ласку и покачал головой:

– Не интересовался. Она сделала свой выбор.

– А твой папа? – продолжала я.

– Он всегда скучал по ней. Он был хорошим отцом. Безумно любил меня, делал все, что положено отцам, но я бы сказал, что для него жизнь стала чем-то меньшим, чем должна была.

Я одарила его слабой полуулыбкой и поцеловала:

– Мне жаль.

– Что есть, то есть. Да, это отвратительно, и моя жизнь могла быть лучше. Но некоторым в моей семье приходилось гораздо хуже. Так что, на самом деле, мне не на что жаловаться.

Он перекатился на бок и скользнул рукой по моему животу, обводя ребра кончиками пальцев.

– Каково это – расти в Долине? – спросила я.

– Для малыша это лучшее детство, – со вздохом ответил Калеб. – Я проводил много времени в лесу, играя с Самсоном и Купером. Маленькая сестренка Мэгги была мне не нужна. Мы всегда преследовали кого-то, охотились и бегали. Купер и Самсон довольно рано потеряли отцов, так что мой папа, так сказать, взял их под свое крыло. Он учил нас, как отремонтировать машину, почистить засорившуюся раковину, голыми зубами освежевать оленя и тому подобное.

– Звучит идиллией, на извращенный манер Тома Сойера.

– Нам пришлось быстро повзрослеть. Еще в подростковом возрасте Купер стал альфой. А потом долину попыталась захватить другая стая, и все изменилось к худшему. Казалось проще убраться от всей этой неразберихи. Я знаю, папа разочаровался, когда я ушел, но я в любом случае не чувствовал, что оставаться там – правильное решение.

– А в бизнес наемных оборотней-сыщиков тебя втянул Садс?

– Нет, и, кстати, он не знает, что я этим занимаюсь, – ответил Калеб. – До ухода из долины я исполнял функции полицейского. Обычно альфы принимают на себя эту роль вместе с должностью мэра. Но после ухода Купера у нас не было альфы, а я мог заполнить пробел. Мне это нравилось. В основном, работа включала удержание молодых волков в рамках и возвращение в границы моих идиотов-дядюшек, когда они надирались. Но время от времени в город проникали неприятные личности, считавшие его милым местом для производства наркотиков, а мне приходилось им объяснять, почему это плохая идея. Исследуя прошлое этих мужланов, я был поражен тем, что удавалось найти в сети. И во многих случаях за информацию, ведущую к аресту этих парней, а иногда и девушек, предлагалось вознаграждение. Со своей повышенной чувствительностью я мог выследить их даже после того, как они покидали долину. И заработать таким образом немалую сумму. За время путешествий я завел несколько хороших знакомств. И после ухода мне показалось естественным превратить это в полноценную работу.

– Но тебя не убивает такое долгое пребывание вдали от родных земель?

– Сначала было тяжело. Я не мог долго оставаться вдалеке от дома, не заставляя себя. Но со временем стало легче. – Он скривился в улыбке. – То, что я ищу, находится не на родных землях.

– Что ж, спасибо, звучит мило и таинственно.

– А твоя семья?

– А что с ней?

– Полагаю, она у тебя есть. Ты же не из яйца вылупилась. Благодаря твоей волнующей обманчивой тактике, мы установили, что ты единственный ребенок. А как насчет твоих родителей?

– Мои родители умерли несколько лет назад, – сказала я.

– Мне жаль. А какими они были?

Я колебалась и проклинала себя за это. Он поделился со мной, напоминала я себе, хотя и не был обязан. Так что, вместо истории, сочиненной для Анны Модер, я рассказала ему о Джеке и Марси Кэмпбелл.

– Милые люди, – сказала я, улыбнувшись, когда Калеб скользнул губами вдоль моего бедра. – Полюбили друг друга в старших классах. Мама занималась дизайном помещений, а папа владел строительной фирмой. Они очень любили друг друга. И учили меня, каким должен быть брак. Я просто не обратила внимания.

– В следующий раз будешь знать, на что смотреть, – сказал мне напарник.

– Не знаю, будет ли у меня следующий раз, – зевая, ответила я.

Калеб дернул головой, на его лице появилась тревога.

– Что?

Я фыркнула:

– Я подумываю о полигамии. Гражданский союз с двумя-тремя парнями. Думаю, так давление будет поменьше.

– О, ты смеешься, – застонал он, впиваясь кончиками пальцев мне в бока и заставляя скакать по всей кровати.

– Я не виновата, что ты на это попадаешься! – воскликнула я, когда он принялся щекотать меня за бока.

Чтобы избежать мучений, я воспользовалась единственным доступным мне методом отвлечения. Поцеловала его долгим крепким поцелуем и скользнула по его ладоням своими, направляя их в более интересные и менее чувствительные места своего тела.

Калеб постучал пальцем между моими бровями:

– У тебя такой вид. О чем ты думаешь?

– А можно снова увидеть тебя в теле волка? – спросила я. – В тот день я не очень хорошо разглядела.

Калеб нахмурился:

– Прямо сейчас?

– Я встану вон там, вне досягаемости, – пообещала я, сползая с кровати оборачивая простыню вокруг талии и прячась за дубовой тумбочкой.

Калеб заворчал, но выбрался из постели и встал посреди комнаты. Он повел плечами и зажмурился. Я хихикнула, чем нарушила его сосредоточенность и вызвала жалобу:

– Мне неловко.

– Ну давай же.

Концентрируясь, он глубоко вздохнул. Тот же золотистый свет распространился из его сердца, покрыл кожу, стягивая человеческий облик. Свет угас, и передо мной, моргая большими шоколадными глазами, оказался огромный волк стальной серой окраски. Он запыхтел, словно говоря: «Ну?»

Я опустилась на колени, позволив животному ткнуться мне в лицо холодным мокрым носом.

– Ты красавчик, – вздохнула я, запуская пальцы в его густой мех. Волк обнюхал мою шею, ударившись своей головой о мою. – Такой большой красивый мальчик.

Продолжая ворковать, я почесала его за ушами. Оборотень прижался носом к моему плечу, вновь опрокинув меня на задницу. Когда он наклонился надо мной и облизал лицо, я захихикала. Калеб вернулся в человеческий облик и покрыл поцелуями мое лицо.

– Что ж, это как-то неловко, – рассмеялась я.

– Слишком? – спросил он.

Я кивнула.


Глава 10 На заре ты ее не буди | Правила побега с обнаженным оборотнем (ЛП) | Глава 12 У дареных коней бывают потрясающие зубы







Loading...