home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 5

Злоключения идиотуса-алкоголикуса

Если выскочу из кабинки как ошпаренная, Калеб точно заметит. А если попытаюсь улизнуть потихоньку – обижу Джерри, что неизбежно приведет к скандалу, и Калеб тоже заметит. Значит, нужно просто пару минут попритворяться, подыграть этому придурку, а потом удирать со всех ног, прежде чем…

Дерьмо. Калеб заметил.

Даже из другого конца зала видно, что он не слишком-то счастлив. Оборотень встал, и быстро лавируя между столов, приближался к Джерри сзади. Я слегка покачала головой, отчего Джерри спросил:

– Все в порядке, дорогая?

Калеб нахмурился, и я промурлыкала голоском туповатой блондинки, который в совершенстве отработала в «Нефтяном пятне»:

– Привет! Ничего, что я здесь присела?

Джерри глупо, но весьма дружелюбно ухмыльнулся в ответ:

– Ну, коли ты уже присела, то я не возражаю. Разрешишь угостить тебя выпивкой?

– Тогда мне то же, что у тебя, – сказала я, мило улыбаясь.

– Пива! – крикнул он в сторону барной стойки, на что бармен ответил грубым жестом. Джерри повернулся ко мне.

– Вы только гляньте. Я думал, что знаю всех симпатичных девчонок в городе. Ты здесь недавно, а?

Ну-ну, пустая болтовня. «Я справлюсь», – сказала я себе. Приятным разговором можно отвлечь его внимание, или даже выманить на улицу, где Калеб вмешается, не устраивая шумных и буйных сцен. Джерри не выглядел ничтожеством, что существенно помогало делу. Он казался просто грустным одиноким парнем с очень плохим мнением об автокредитах и коммерческих сделках. Отчасти моя душа хотела помочь ему сбежать через заднюю дверь. Я немного нерешительно улыбнулась и наклонилась через стол:

– Мы с парнем перебрались в город несколько дней назад. Но, кажется, я его уже не найду. Думаю, просто проведу время с тобой. – Я медленно погладила его по руке.

– Ну, его утрата – моя находка, милая. Я только возьму нам выпить. – Джерри махнул рукой бармену и нахмурился, когда тот будто намеренно его проигнорировал. – Почему бы мне самому не сходить за этим пивом?

Я улыбнулась самой светлой и милой улыбкой:

– Почему бы и нет?

Джерри неторопливо направился к бару, нацепив на лицо довольную ухмылку.

Вот сейчас, наверное, настал прекрасный момент для побега. Слабаком Джерри не казался, поэтому мог попытать удачу и сбежать от Калеба. Я вскочила из-за стола, когда Джерри отвернулся от меня, чтобы сделать заказ, бросилась к заднему входу и налетела прямо на оборотня.

Ничто не вызывает такой всплеск адреналина, как встреча с обозленным вервольфом.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел Калеб; в темных глазах сверкнули желтые огоньки, когда он схватил меня за запястье и потащил в коридор. Хотя оборотень явно не валял дурака, его хватка не настолько сильна, чтобы причинить боль, и мне казалось, что меня скорее настойчиво направляют, чем тащат против воли.

– Мне стало скучно, – прошептала я, стараясь не привлекать внимание Джерри. – И я пришла сюда. Просто навалилось все одно за другим и вышло из-под контроля.

– Я сказал тебе сидеть в мотеле.

– Начинаю улавливать почему, – ответила я ему. – Извини. Я встревожилась, когда ты не вернулся.

Слова уже сорвались с языка, и вот тут-то я сообразила, как убого они звучат. Может, если бы я выпила, у меня бы обнаружился своего рода словесный фильтр на этого мужчину.

Мимолетное самодовольство на его лице через мгновение сменилось другим более стойким выражением … вины? Это казалось странной реакцией на неловкое признание в своего рода привязанности. Он прочистил горло и отодвинул меня к стене, пока расстояние между нами не увеличилось настолько, что удовлетворило бы и надсмотрщицу на танцах в моей школе.

– Слушай, Анна, думаю нам надо поговорить.

А потом, кто бы сомневался…

–Э-э-э… привет? – сказал Джерри, вернувшийся с двумя кружками пива в руке. – Это твой парень?

Я бросила неловкий взгляд на изумленного Калеба и выдала:

– М-м-м…

Да уж, очень красноречиво.

Мысли Калеба первыми прорвались сквозь злополучный туман в наших головах, и он нарочито растянуто произнес:

– Ну да, это моя девушка. И она не нуждается ни в ком, кроме меня, чтобы купить ей пиво. – Он положил руку мне на талию и, оттеснив, закрыл своей широкой спиной.

Мысленно заставляя себя играть роль хнычущей дурочки в этой запутанной ситуации, я уткнулась лбом в куртку Калеба и вздохнула, прежде чем громко запротестовать с сильным южным акцентом:

– Но, малыш, он не имел в виду ничего такого!

Джерри поднял руки, пролив большую часть пива себе на плечо.

– Эй, парень, она сама подсела ко мне. Я не хотел никого обидеть.

– Может, поговорим об этом на улице? – зарычал Калеб, в то время как я направлялась к служебному выходу, подсчитывая шансы ретироваться в номер мотеля и избежать неминуемого поражения в кулачном бою. Если честно, меня слегка задело то, что Джерри так быстро бросил меня, столкнувшись с моим разъяренным «парнем».

– Эй, наверное, если б ты заботился о ней дома, ей бы не пришлось идти искать этого где-то еще, – парировал обиженный и возмущенный Джерри.

– Ну всё, – рявкнул Калеб, сгребая в кулак голубую джинсовую куртку Джерри и встряхивая его, – сейчас я надеру тебе задницу!

Я горестно застонала, словно не могла поверить, что наш прекрасный вечер уничтожен таким варварским образом.

Джерри ногтями вцепился в руки Калеба, извиваясь, как червяк на крючке.

– Не надо, парень, она того не стоит. – С этими словами он ухитрился резко вывернуться из мощных рук Калеба и повернулся, чтобы уйти.

Я уже достаточно навидалась идиотусов-алкоголикусов обыкновенных, чтобы понять: если парень прикидывается, будто сваливает от драки, то только чтобы иметь возможность застать врасплох своего противника. Я уже собиралась криком предостеречь Калеба, но он и сам явно понял намерения противника, потому что, когда Джерри повернулся, чтобы запустить пивом Калебу в голову, мы оба расступились, и бутылка со свистом полетела прямо в здоровенного помощника бармена, который как раз втаскивал бочонок через служебный вход позади нас. Посчитав, что Калеб – надравшийся пивом козел, помощник бармена приготовился обрушить кулак на него. Но вместо Калеба, удар пришелся прямо в лицо старого с проседью водителя грузовика, частичный зубной протез которого вылетел у него изо рта и приземлился за барной стойкой.

Отныне беззубый дальнобойщик не слишком обрадовался такой перемене и бросился на Калеба и помощника бармена. Калеб подскочил, чтобы оттолкнуть меня с дороги, но я уже увернулась, естественно, попав под ноги официанткам. Они предпочли спрятаться в безопасный угол, пока не перестанут сыпаться удары и летать предметы. А учитывая, что драка распространялась по бару подобно вирусу, то все предметы, вероятно, еще какое-то время пробудут в воздухе.

Калеб увернулся от первого удара помощника бармена, но получил второй снизу в челюсть. Хотя было бы лучше продолжить отступление, я зачарованно следила за тем, как грациозно двигалось огромное мощное тело Калеба, уклоняясь и уворачиваясь подобно матадору, одновременно с этим оборотень успевал через плечо поглядывать на Джерри, так что мелкий слизняк не мог ускользнуть.

Врач во мне не мог не диагностировать травмы. Травмпункт выставил бы Калебу изрядный счет за медицинскую помощь, если бы не способность оборотней к регенерации. Из-за попытки уследить за Джерри он то и дело получал удары в лицо. Я слышала, как треснула его переносица под ударом кулака помощника, уже не говоря о паре сломанных ребер и рассеченной коже на левой щеке. Через весь зал я видела, как старый сморщенный водитель грузовика так швырнул другого на обшарпанный сосновый стол, что сломал ему ключицу. Крепкая официантка невысокого роста с такой силой обрушила свой поднос на голову водилы, что обеспечила ему по меньшей мере несильное сотрясение.

К несчастью, Джерри уже пробирался через зал посреди сыпавшихся ударов и, уклоняясь от них, кажется, подбирался к дверям. Калеб не заметил этого, он был слишком занят отвечающей за музыкальные автоматы болезненно тощей женщиной, которая вцепилась зубами ему в руку.

Я протиснулась через зал с грацией пьяной газели и преградила Джерри дорогу прежде, чем он успел проложить себе путь к отступлению. «Отлично, умница, ну и что ты творишь? Ты не одобряешь работу Калеба, и Джерри ты тоже не знаешь, тогда почему пытаешься отвлечь его и не дать уйти?»

– Если подождешь минутку, я покажу тебе сиськи, – ляпнула я, и Джерри остановился как вкопанный.

«Чего?»

Гаденыш отреагировал точно так же и, окинув меня быстрым взглядом, сбивчиво переспросил:

– Ч-чего?

«И это ты придумала гениальный отвлекающий маневр? – вскипел мой мозг. – Как ты умудрилась медицинский закончить!» Винить я могла только наряд подружки байкера, явно плохо на меня влиявший.

– Т-ты сказала, что покажешь сиськи? – нервно пробормотал Джерри, как будто еле сдерживался, чтобы не захихикать.

Я оглядела комнату в поисках Калеба, которого теперь, схватив за шею, держал ста пятидесяти килограммовый помощник бармена. Вот сейчас я находилась на грани паники, потому что не видела другого выхода, как только раздеться перед этим парнем. Я четыре года провела практически без крыши над головой, избегая шеста, несмотря на несколько потенциально выгодных предложений, не для того, чтобы теперь начать публично обнажаться. Я попятилась в угол, рассчитывая на переговоры. Надо бы запомнить это на случай будущих драк в баре.

– Может, только одну.

За спиной Джерри промелькнула знакомая шотландка. В какой-то момент, пока я раздумывала о своей груди, Калебу, должно быть, удалось стряхнуть с себя разъяренного помощника бармена, так как он подбирался к Джерри сзади, прижав палец к губам и замахиваясь украденным кием для игры в пул. Я изобразила на лице выражение глубокой задумчивости.

Джерри уже собирался возразить против такой сделки, когда Калеб шарахнул его по голове. Если у Джерри и имелись друзья, которые могли возразить против того, что его треснули по голове, а потом выволокли из бара, как мешок, то они оказались слишком заняты дракой, чтобы это заметить.

Калеб даже не запыхался, быстро шагая обратно к грузовику, и теперь уже волоча на себе взрослого мужчину. Пока я прислонилась к пассажирской двери, пытаясь отдышаться, Джерри уже засунули в грузовик с такой тщательностью, будто новорожденного младенца. Калеб поднял металлическую решетку между передним и задними сидениями своего грузовика, тщательно приковал запястья Джерри к потолочной ручке, стянул ноги и заткнул рот банданой. Меня смутило то, насколько быстро Калеб проделал все это, будто участвовал в каком-то криминальном родео. Но выглядел он крайне рассерженным, таким рассерженным, что даже не произнес ни слова, когда остановился у мотеля, чтобы я могла собрать наши сумки и расплатиться. Очевидно, Калебу не очень хотелось оставлять меня в грузовике с разыскиваемым человеком, даже если тот был без сознания.

Я рекордно быстро собрала вещи, и, вынося сумки из номера, с тоской посмотрела на кровать. Мне ужасно хотелось проспать в этой комнате дня два подряд.

Вот так всегда.

Когда я открыла дверь грузовика, Калеб сидел, положив голову на руль. Я взобралась на сидение, пристегнула ремень, и между нами повисло долгое неловкое молчание. Я осмотрелась вокруг, внутри было чисто и аккуратно. Кто знал, что пол бордового цвета? Я раздумывала о том, смогу ли ускользнуть во время следующей остановки под предлогом покупки маленького сменного освежителя воздуха, когда Калеб наконец поднял голову с абсолютно безжизненным выражением лица и бесстрастно произнес:

– Если подождешь минутку, я покажу тебе сиськи?

Я пожала плечами:

– Сработало же.

Едва заметное подобие улыбки тронуло его губы, но он сдержался, и его лицо стало еще более серьезным. Оборотень резко выехал с почти пустой парковки мотеля на спокойную улочку.

– Я сказал тебе сидеть в мотеле, – проворчал он.

– Забавно. Оказывается, я свободный человек и не стану просто сидеть на месте, если ты так решил, – ответила я, разведя руками в преувеличенно беспомощном жесте.

Калеб хмуро посмотрел на меня и вытащил из кармана телефон, чтобы распорядиться о перевозке Джерри.

Джерри почти всю дорогу молчал, потому что был без сознания.

Пока мы ехали, Калеб позвонил своим клиентам и договорился о том, чтобы оставить Джерри в маленьком управлении полетами примерно в пятистах километрах отсюда. Клиенты Калеба, которые остались неназванными по причинам, о которых я не спрашивала, будут ждать нас там в ангаре. Я предпочла не думать о том, что станет с Джерри, когда он попадет к ним в руки. Но учитывая, что написано в его деле – я стащила его у Калеба и читала с крошечным фонариком, пока мы ждали, – Джерри оказался не очень хорошим человеком, за которым числилось мелкое и не такое уж мелкое воровство, крупные кражи автомобилей и нападение. Разрываясь между своей странной связью с Калебом и чувством солидарности к очередному «беглецу», я была недовольна ролью, которую сыграла в похищении Джерри. Я действовала инстинктивно, желая помочь Калебу, понравиться ему. Но теперь, чем дальше мы ехали, тем больше мне хотелось заорать, чтобы Калеб остановил грузовик и выпустил Джерри. Или, может, хотя бы меня.

Наконец очнувшийся Джерри, вопил, сыпал проклятиями и ворчал всю оставшуюся дорогу. Я думала, что в Калебе проснется натура охотничьей собаки, и он прочтет Джерри мораль за все гадости, которые его сюда привели. Но он только произнес:

– Если еще раз сделаешь подобную глупость, ты знаешь, они снова пошлют меня за тобой.

Себе на заметку: прекратить сравнивать Калеба с охотничьей собакой. Его бы это не развеселило, и я не могла прекратить представлять Калеба с убивающей либидо прической. А еще мне нравилось думать, что я выше того, чтобы называть его волком-охотником-за-головами, даже за его спиной.

– Очень воодушевляюще, – сказала я ему, и мы начали поединок на языке жестов.

Я мотнула головой в направлении Джерри. Калеб пожал плечами. Я наклонила голову и, выпятив нижнюю губу, состроила самую очаровательную гримаску, на какую была способна. Калеб вздохнул, оглянулся через плечо и добавил:

– Ешь овощи. Молись перед сном. А еще, прояви заботу, не загрязняй природу.

Я покачала головой. «Серьезно?»

Калеб пожал плечами. «А что такого?»

Жизненные поучения Калеба не впечатлили Джерри, он, кажется, выдохся от попыток вырваться и приглушенных оскорблений, которыми сыпал в наш адрес, и заснул. Спать в такой позе казалось невозможным, но, учитывая его монотонный храп, ему, очевидно, было вполне удобно. Я впадала в дрему и просыпалась, чувствуя себя немного виноватой, что за последние двадцать четыре часа проспала больше Калеба, но он был за рулем. С того времени как он вроде как запретил мне садиться за руль, ему оставалось только смириться. Забавно, но я периодически мучилась бессонницей с тех пор, как подала документы на развод, но смогла задремать в дороге в одной машине с оборотнем и беглецом.

Где-то около полуночи Калеб остановился выпить кофе в обшарпанной ночной закусочной на полпути до места назначения. Я достаточно проснулась, чтобы посмотреть как там Джерри, который все еще спал, и заново связать волосы в некое подобие хвоста. Я одарила Калеба благодарной улыбкой, когда он вручил мне большую бутылку апельсинового сока. На тот момент я не была уверена, смогу ли выпить кофе или хотя бы вытерпеть его запах.

– Мне тут пришло в голову, что кроме твоего нездорового пристрастия к пластмассовым наручникам и мясным консервам, я больше ничего о тебе не знаю, – сказала я, потягивая сок и с удовольствием ощущая, как разливается по венам сахар.

– Я открытая книга, – ответил Калеб, и лицо его осветилось ну просто неприличной в такой час улыбкой.

А, между прочим, оборотни представляли собой ни что иное как воплощение искренности и честности. ЦРУ могло бы взять у стаи оборотней пару уроков по осмотрительности и дезориентации противника. Вервольфы стремились жить изолированными общинами, отделившись от внешнего мира. Если люди и замечали в оборотне что-то «не то», то волк так виртуозно переадресовывал им их же вопросы, что в конечном итоге окружающие смущались настолько, что уже не были уверены в увиденном. На каждую странность у оборотней находилась дюжина правдоподобных объяснений. Вервольфы делились секретами с немногими избранными, доверенными людьми, как правило, с теми, с кем водили дружбу. А когда ошибались, и человек все же предавал клан оборотней… ладно, что случалось с ними, я не знаю. Такой человек ни разу не встречался мне дважды. Проблема общения с крупными хищниками в том, что они обычно знают, как спрятать тело от других крупных хищников – даже если среди этих крупных хищников водятся полицейские.

– И чем же ты занимаешься в свободное время? – спросила я.

– Охотой, – ответил Калеб, – пешими прогулками.

– На воздухе, да? – спросила я, гораздо больше веселясь от того, что «я что-то знаю, а ты не знаешь».

– Можно и так сказать, – ответил он. – А ты? Какое-нибудь хобби, о котором мне следует знать? Таксидермия? Эротический пирсинг?

– Как ты дошел от таксидермии до эротического пирсинга? – спросила я. – Кстати, к твоему сведению, пирсинг – не хобби.

– С тобой никогда не знаешь, рисковая татуированная женщина, – сказал оборотень. Я зло взглянула на него. Он ухмыльнулся. – Ну и как ты развлекаешься?

Я поджала губы и решила наказать его за поддразнивание солидной порцией правды:

– Крашу волосы. Достаю незаконные удостоверения личности. Подделываю правительственные документы.

На лице Калеба отразилось что-то между «ого» и «ни фига себе». Я не знаю, поверил он мне или нет. Не была уверена, хотел или не хотел он мне верить. Наконец Калеб откашлялся и изрек:

– Однако ты интересная девушка. – Я пожала плечами, вся такая с невинными глазками и трепещущими ресницами. – От чего ты бежишь?

Трепещущие ресницы поникли.

– Музыкальный клуб «Колумбия Хауз», – ответила я, быстро возвращаясь к своей язвительности. – Еще бы, ведь они говорят, что продадут тебе шесть дисков за копейки, но если не заплатишь вовремя, затравят тебя как церберы.

– Прекрати дурью маяться.

– Я и не маюсь. Альбом «Уилсон Филипс» сломал мне жизнь.

Вот и еще одно выражение на лице Калеба пополнило коллекцию – хмурый равнодушный взгляд, в котором читалось: «Женщина, меня правда начинает доставать эта собачья чушь». Обычно от такого взгляда я бы слегка отступила или хоть прижалась к спинке сидения. Но в глазах Калеба не было злости, только досада и толика раздражения. Где-то у меня в груди открылся маленький запорный клапан, и я облегченно выдохнула, сама не осознавая, что затаила дыхание.

Сокрушаясь, я выложила кусочек правды:

– Я пока не готова об этом говорить. Мне нужно попасть в Анкоридж и забрать кое-что. Пока тебе нужно знать лишь это. Ничего противозаконного. Ордера на мой арест нет. И я не знаю, куда поеду потом.

Хмуро уставившись вдаль, Калеб пробормотал что-то, чего я не разобрала. Ну что ж, если и был способ задавить веселый кокетливый разговор, то это как раз он. Милю или две мы проехали молча.

– Ладно. У тебя есть братья или сестры? – сказала я, отчаявшись вернуть прежнее настроение.

– Я единственный ребенок в семье, – сказал оборотень то, что я и так знала.

Вот только единственный ребенок такая редкость в чрезвычайно плодовитых стаях, что тетушки-волчицы, несомненно, тряслись над «бедным Калебом», одним-одинёшеньким, последним из своего рода, самостоятельно пережившим трудности смерти своего отца.

Теперь я вспомнила. В небольшой населяющей долину общине разразился громкий скандал, когда мать Калеба, человек, бросила маленького сына и мужа. Легче ли было Калебу, не имеющему братьев и сестер, покинуть земли стаи и странствовать самому? В детстве его наверное окружало множество малышей, куча мала кузенов, не дающих ему скучать. И все же я могла представить, что после смерти отца Калеб чувствует, как ослабевает его связь с собратьями-волками.

Я ничего не могла поделать, мне было его немного жаль. Совместный бег с другими волками считался одним из лучших уделов существования оборотня. Как часто Калебу приходилось обходиться самому? Как удавалось избегать охотников и егерей или убегать, столкнувшись с местными жителями? Превращение в одиночку считалось огромным противоречием обычаям долины. Чем больше времени волк проводит в стае, тем яснее его воспоминания во время перевоплощения. Среди оборотней существовало нечто вроде коллективной памяти, которая могла быть плачевной, учитывая, что некоторые особи, будучи на четырех лапах, как известно, вспоминали всякие глупости. Одиночное превращение приводило к тому, что оборотень пробуждался обнаженным в образе человека на парковке гастронома в двухстах милях от дома. (Как раз это случилось с Мэгги). Или становится подозреваемым в пожирании путешественников. (Это случилось с Купером).

Я искоса взглянула на Калеба. Сколько времени прошло с тех пор, как он бегал в последний раз? Оборотни должны превращаться хотя бы изредка, просто чтобы избавиться от «волчьих повадок». Как-то Мэгги сказала мне, что ее семейство склонно становиться весьма раздражительным, если они не превращаются долгое время. Это объясняло, почему Калеб периодически ведет себя отнюдь не наилучшим образом.

Кажется, мое маленькое мысленное отступление заняло больше времени, чем я думала, потому что Калеб смотрел на меня выжидающе. Ах, да, по идее я должна участвовать в «дорожных играх», а не раздумывать о волчьем ПМС. С пылающими щеками я прочистила горло и спросила:

– Колледж?

– Нет.

– Тяжкие преступления? – продолжала я.

– Обнажаться в публичном месте – тяжкое преступление?

– Самая сильная фобия? – сморщив нос, спросила я.

– Русские матрешки. Я их всегда ненавидел.

– Потому что думаешь, что крошечная куколка внутри – воплощение зла? – предположила я.

– Да. – Калеб умудрился сказать это без намека на иронию.

– Рэмбо или Роки?

Он презрительно усмехнулся:

– Терминатор.

– Извини, правильный ответ – Джон Макклейн, – сказала я, покачав головой. – По любому.

– Я чувствую, что эти вопросы нечестным образом рассчитаны на фанатов Брюса Уиллиса.

– Не расстраивайся. Я не разговаривала с подругой целый месяц, когда она предположила, что «Реальная любовь» куда лучше подходит для Рождества, чем «Крепкий орешек», – сказала я. Это правда. Мы с Мо были в очень натянутых отношениях, пока она не принесла мне шоколадные конфеты в знак примирения.

– Спрингстин или Деф Леппард?

Он стукнул кулаком в насмешливом триумфе:

– Ни тот, ни тот. Правильный ответ – Гарт Брукс.

– Не думаю, что мы сможем дружить дальше, – сказала я.

На его лице появилось еще одно неприлично лучезарное выражение.

– Ну, по крайней мере, ты признаешь, что мы вообще друзья.

Я закатила глаза.

– Футбол или баскетбол?

– Кёрлинг, – упорствовал он, а когда я рассмеялась, добавил: – Ничего не могу поделать! Это ужасно захватывает. Эти бедолаги на льду со своими маленькими щетками.

– С этим у меня проблем нет, – заверила я. – С комочками или кремообразный?

Он поднял бровь:

– Ого, я надеюсь, ты говоришь об арахисовом масле.

И это продолжалось почти целый час, причем Калеб пытался задавать мне встречные вопросы. Я увильнула от всех, кроме самых банальных, из которых он мог почерпнуть только ненужные сведения, и которые не могли подставить меня саму. Брюс Уиллис. Флоренс энд зе Машин. Родилась в Канзасе. (Ложь). Фанатка «Чикаго Кабс». (Опять ложь. Вперед, Кардиналы!). С комочками лучше кремообразного. (Правда. Это был единственный способ отвадить моего нетерпящего что-либо комковатое отца от моей заначки «Джиффи». Я избегала вопросов о школе, работе, прошлых отношениях, даже о местах, где я бывала.

– На отпуск у меня не было времени, – сказала я Калебу.

– Даже в детстве?

Я покачала головой:

– Моя семья не много разъезжала.

Еще одна ложь. Мои относительно обеспеченные родители брали меня в чудесные поездки в Диснейленд, Гранд Каньон, Мексику. Мы даже встретили рождество в Нью-Йорке, чтобы моя мать могла насладиться громадными рождественскими елками. Но я годами не говорила о родителях. Слишком уж болезненно просто так о них говорить.

– Все еще не хочешь рассказывать, а, кролик? – спросил Калеб, когда я уклонилась от вопроса о своем дне рождения. – Понятно. Хитрюга.

Я уже открыла рот, чтобы извиниться, как с заднего сидения донесся возмущенный вопль. Меня спасло чудо… или связанный негодяй, что, в общем-то, так и было. Приглушенные кляпом мольбы Джерри отпустить его рвали мои сердечные струны, и я прокручивала в голове множество вариантов как альтернативу передаче его клиентам Калеба. Пока Джерри не назвал меня не очень лестным словом из четырех букв, начинающимся на «с», которое прозвучало громко и четко даже через кляп. Помимо того, что сочувствия у меня значительно поуменьшилось, Калеб так разозлился, что съехал с дороги, вытащил черный хлопчатобумажный мешок из своего комплекта серийного убийцы и напялил его на голову Джерри.

– В этом ты преуспел, – сказала я. – Правда, страшно подумать насколько.

– Я как-то подумывал о карьере воспитателя в детском саду, – сказал оборотень, хмыкнув при виде моих расширившихся глаз.

– Постарайся не слишком на него злиться, – попросила я Калеба, нежно похлопывая его по руке. Этот жест, казалось, его успокоил, плечи расслабились, смягчилась жестко очерченная линия скул. – Я, наверное, тоже бы ругалась, окажись в такой ситуации.

– Я не позволю тебе попасть в такую передрягу, – резко возразил он. И заметив мой изумленный взгляд, неохотно присовокупил: – Ну, попытаюсь.

Я фыркнула. Он, кажется, действительно считал, что может управлять вселенной, хорошо еще, понимал, что мной управлять не получится. Как бы ни хотелось Калебу увезти меня в том или ином направлении, он прекрасно сознавал, что ничего у него не выйдет. Мне нравилось подобное чувство - знать, что в этой странной ситуации я проявила некоторую твердость и не попала во власть ошибочной интуиции, из-за которой очутилась в беде Тина Кэмпбелл.

Я решила насладиться этой маленькой победой и сидеть тихо всю дорогу до взлетной полосы. Калеб включил диск Тима Макгро, чтобы не слышать в любом случае доносившиеся от Джерри приглушенные проклятия, так что продолжать разговор не было необходимости. Музыкальный вкус Калеба я ставила во главу списка его личных недостатков. Я могла простить чрезмерную опеку и подозрительную работу, но музыка в стиле кантри – это уже предел.

Когда свет фар заплясал на тускло-красной стене ангара типа «Куонсет», Калеб жестом показал мне сползти пониже на сидении и нацепил мне на голову бейсбольную кепку, закрывающую лицо. Он отстегнул ремень безопасности и повернулся ко мне, тогда как Джерри заметил, что мы остановились и начал неистово вырываться.

– Я знаю, ты не любишь, когда тебе указывают, но поверь: чем хуже эти люди тебя разглядят, тем лучше. Просто делай вид, что прикорнула или что-то в этом роде.

Я кивнула, доставая из сумки свое любимое раскладное оружие, но держала я его внизу, подальше от глаз троих дюжих молодцов, стоявших возле сооружения из блекло-красного металла с надписью «Авиарейсы в отдаленные районы – летим как птица». Учитывая весьма габаритных клиентов Калеба, и то, что на руке самого высокого заметно нечто, похожее на татуировку русских мафиози, я решила, что в этот раз возражать не буду. Сползла пониже и широко зевнула, еще глубже надвинув кепку на глаза. Буду прислушиваться к любым признакам опасности, но «дремать, бодрствуя», тоже неплохая идея.

Джерри был сильно недоволен тем, что его вытащили из грузовика и заставили шагать по заиндевевшей траве, если я правильно разобрала его цветистые, морфологически невероятные ругательства. Даже после того, как он назвал меня непростительным начинающимся на «с» словом, его нытье и скуление все еще затрагивали в душе какую-то струнку вины. Как Калеб мог так запросто провернуть это дело, будто избавлялся от мешка с грязным бельем? Он отдавал Джерри людям, которые, как пить дать, выбьют из этого мешка все дерьмо – и это еще оптимистичный вариант.

Сидя в грузовичке тише воды, ниже травы, я чувствовала, что с каждой минутой все больше завожусь. А если бы это была я? Что если бы какой-нибудь охотник за головами пришел, связал меня как багаж и бросил каком-то в неопределенном месте, чтобы вернуть Гленну? Помог бы мне Калеб? Или оставил бы охотнику за головами из соображений профессиональной этики? Что стало бы со мной, если бы отдать меня стоило дороже, чем оставить как сообщницу Калеба?

Я как раз обдумывала эти веселенькие вопросы, когда Калеб рывком открыл дверь грузовичка и, улыбаясь до ушей, сунул мне в руку конверт. Я уставилась на простую белую бумагу, поражаясь ее весу. Сколь же ему заплатили за голову Джерри? Сколько бы пожелал отдать Гленн за информацию обо мне? От этой мысли желудок куда-то провалился, но Калеб казался равнодушным к моему тошнотворному напряжению.

– Не знаю, как ты, а я не прочь съесть стейк размером с салфетку, – ликующе заявил оборотень, как можно поспешней выруливая со стоянки. – Что касается тебя, то двадцать процентов оттуда – твои. Как ни ненавистно это признавать, мы бы никогда не поймали его без твоего предложения показать сиськи.

Я насупилась и промолчала в ответ, что привлекло его внимание.

– Что не так?

– Сколько таких сделок ты проворачиваешь за месяц? – нерешительно спросила я.

– Зависит от размера гонорара. Некоторые поиски стоят больше других. Иногда приходится выполнить всего один заказ за несколько месяцев. И что за выражение у тебя на лице? – спросил он.

Сама того не осознавая, я смотрела на него убийственно злым взглядом. Фыркнув, придала своему лицу более нейтральное выражение. И злясь на нерешительность в своем голосе, произнесла:

– Мне не по себе от того, что мы только что сделали.

Я ждала, что Калеб обидится или разозлится. А фактически, отсутствие какой-либо реакции с его стороны лишало мужества.

– Помимо его склонности к оскорбляющим половую принадлежность словам из четырех букв, Джерри казался не таким уж плохим парнем. Он был так напуган. Я не могу даже думать о том, что сделают с ним эти отморозки.

– Честно? Они, наверное, собираются проделать нечто замысловатое с его коленными чашечками. Но он сможет уйти. – Заметив сомнение у меня на лице, оборотень поправился: – Уковылять. Он сможет уковылять. Люди, которых я ищу, они не морально безупречные, невинные души. Есть причина, по которой они оказываются у меня на счетчике. И не потому, что неосторожно переходят улицу или берут больше одного пенни с лотка возле кассового аппарата на заправке. Они совершили нечто серьезное, и именно потому меня за ними отправляют.

– Ты этого не знаешь, – настаивала я. – Ты не знаешь, что информация, которую тебе дают какие-то твои совершенно не заслуживающие уважения клиенты, подлинная. И ты не знаешь, какие причины побудили этих людей совершить какой бы то ни было поступок, чтобы встать тебе поперек дороги.

– Причины? – спросил Калеб слегка изумленно, что только взбесило меня.

– Да, причины. Жизнь не черно-белая. Иногда порядочные люди совершают плохие поступки из справедливых соображений.

– Как украсть булку хлеба и накормить голодающих сирот?

– Да, спасибо, что воспринял меня серьезно. – Я так сильно сузила глаза, что буквально ощутила напряжение глазных мышц. – Никогда не знаешь, на что ты способен, пока не окажешься в плачевной ситуации.

– Я думаю, что неплохо знаю, какие действия совершат отчаявшиеся люди. – Калеб смотрел на меня хмуро, но тон его все еще был мягким, и это смущало.

Я задавала ему вопросы, причем в открытую, так почему же он относился к этому так чертовски тактично? Как я могла предсказать его действия, если он отвечал не так, как я ожидала?

Оборотень потянулся через сидение, чтобы подпихнуть меня в плечо, и убрал руку, увидев, как я напряжена.

– Почему ты принимаешь это так близко к сердцу?

Я, не отрываясь, смотрела в окно. Можно было назвать ему множество причин. Я принимала это на свой счет, потому что кое-кто разыскивал меня саму. И я хочу, чтобы хоть кто-то принял близко к сердцу, если мне в рот воткнут кляп и свяжут, как пойманного оленя. Потому что я знала, каково это – просыпаться в страхе. Я знала, каково желать попросить помощи у друзей, семьи, полиции, да у кого угодно, но испытывать слишком сильный страх.

Это адский кошмар, которым не хотелось делиться с едва знакомым человеком.

– Я просто не люблю видеть, как страдают люди, вот и всё, – слабо ответила я.

Калеб поерзал на сидении и, казалось, тщательно подбирал слова, пока мы мчались к городку под названием Смитвилл.

– Ну, это превосходная черта…

Я почувствовала, что сейчас обязательно будет «но».

– Но иногда нужно просто забить на всю эту хрень.

Хмыкнув, я скрестила руки на груди.

Прекрасно.

– Да, спасибо, мои моральные затруднения полностью улажены, – парировала я сахарно-сладким голосом, заставившим его рассмеяться.

– Я знаю, что поможет тебе поднять настроение, – сказал он. Когда я выгнула брови, он махнул на «наш» конверт с оплатой. – Чистое нижнее белье.

– Похитители Джерри дали тебе нижнее белье, которое поместилось в конверт?


Глава 4 Если с другом вышел в путь – веселей дорога | Правила побега с обнаженным оборотнем (ЛП) | Глава 6 Женские гигиенические товары: идеальны для отпугивания оборотней







Loading...