home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 7

Морально-нравственное похищение органа

Мы ехали уже много часов. Помнится, последний раз я чувствовала свой зад незадолго до обеда. Даже Калеб начал проявлять признаки усталости - сгорбился за рулем, периодически двигая шеей и хрустя позвоночником. Я потянулась через сидение, довольная, что так просто могу дотронуться до своего попутчика, провести рукой по его густым волосам от макушки до затылка. Калеб придвинулся, наслаждаясь моей лаской, из груди его вырвался хриплый вздох удовлетворения.

– Болит?

Оборотень кивнул.

Я погладила его шею, чувствуя напряженность мышц и разминая их. Помассировала голову, потерла мочки ушей – слышала, там у собак расположены биологически активные точки. Калеб потерся щекой о мою ладонь. Я придвинулась чуть поближе, очерчивая ею линию его скул. Он слегка повернул голову, и захватил ртом кончик моего пальца. Слегка прикусил его неострыми передними зубами, а потом облизал языком, скользя по подушечкам. Горячая волна прокатилась от груди к животу и сосредоточилась между бедер. Забытые, приятные ощущения – желание, возбуждение, кружащий голову юношеский пыл – заставили меня поёрзать на сидении. Глаза расширились, когда я ощутила, с какой силой и умением оборотень языком ласкал мою кожу. Если он сделал это только с кончиком пальца, что же он мог сделать с …

Калеб неожиданно съехал с дороги и припарковал грузовик у обочины, что отвлекло меня от довольно непристойных мыслей. Оказалось, что я уже не пристегнута, а сверху нависает вервольф.

Его рот. Боже, он накрыл мой в горячем и влажном поцелуе. Мои ноги Калеб закинул себе на талию, вдавив меня в сидение, а в живот мне упиралась его внушительная твердая выпуклость, скрытая тканью джинсов.

Я застонала Калебу в рот, запустила пальцы в его волосы, другой рукой схватила за шею. Его руки обхватили мою талию, заскользили к молнии на джинсах и рывком расстегнули ее. Непроглядная тьма в его глазах сменилась хищным золотом. Прижавшись губами к моей ладони, он оторвал мои руки от своей шеи и уложил меня на спину, стягивая вниз джинсы и трусики. Большими теплыми пальцами Калеб скользнул внутрь. Вынимал и погружал их, распаляя меня в мучительно медленном ритме, и одновременно лаская большим пальцем мои чувствительные складочки.

Когда я отчаянно застонала, он усмехнулся и согнул пальцы…

Я дернулась на сидении, сбитая с толку, ошеломлённо взирая на проносящийся мимо пейзаж. Калеб, естественно, сидел за рулем, наблюдая за мной с легкой усмешкой на лице.

– Эй, кролик, – сказал он, легонько толкнув меня в плечо. – Опять кошмар? Ты стонала во сне.

– Все в порядке, – пробормотала я, подвинувшись на сидении, чтобы облегчить сильный зуд от впившихся повлажневших джинсов. Почему он ухмылялся? Я что-то сказала, когда спала? Но я, вообще-то, никогда не разговаривала во сне. Я поёрзала, пытаясь незаметно поправить неприятно увлажнившиеся трусики…

Вот черт.

Вся сжавшись, поняла, что Калеб, наверно, мог учуять, что мне приснился явно не кошмарный сон. Он дразнит меня. Дурацкие волчьи суперчувства.

Мое лицо пылало, и я отпихнула руку Калеба. Схватила бутылку из своего подстаканника и сделала большой глоток ледяной воды.

Мы провели в пути три дня и уже сумели разыскать двоих относительно мелких нарушителей: парня, который выписывал поддельные чеки в Хили, и женщину, промышлявшую кражей личностей. Меня изумляло, как много смог сделать Калеб, он исследовал около дюжины случаев за те недели, что я провела с ним в дороге. Он работал над несколькими делами одновременно, пытаясь в одной точке выследить как можно больше негодяев, независимо от того, нужны они органам власти или… кому-то еще, фактически обладающему меньшей властью, но большими деньгами.

Обычно все было просто, к примеру, позвонить матери выслеживаемого объекта и сказать ей, чтобы привела своего сына в ближайший офис шерифа, где уже ждал Калеб. (Дважды это действительно сработало). Другие без борьбы не сдавались, поэтому, учитывая неудачный случай с Джерри, Калеб старался держать меня как можно дальше от серьезных клиентов.

По крайней мере, так он делал, пока как-то раз на второй неделе нашего совместного путешествия Садс не позвонил ему по делу Морта Йоханссена. Судя по электронному письму, Морт Йоханссен был копией своего брата-близнеца – магната, спекулирующего морепродуктами, которому была нужна почка. Мерл Йоханссен все больше отчаивался и предложил Калебу неприлично огромную сумму денег, чтобы он выследил его своенравного братца, проживающего в Делта-Джанкшен. Близнецы много лет не общались из-за разногласий по поводу завещания матери.

Мы сидели за грязным столом в закусочной и жевали вафли. Калеб вручил мне документы, которые Садс передал от следователя в Кадьяке.

– Мерл владеет огромной краболовной флотилией и имеет доли в большинстве флотов на Аляске. Если у тебя есть крабы, то более чем вероятно, что не без участия Мерла. – Оборотень состроил неловкую гримасу. – В мыслях это звучало лучше.

Я с хрюканьем втянула апельсиновый сок:

– Очень надеюсь.

Я прочла медицинское заключение и поняла, что почечная недостаточность Мерла объясняется нарушением вследствие отрицательной реакции на антибиотик стрептомицин. В общем, если у пациента были проблемы с почками, лечение причины могло облегчить симптомы. Но трудно восстановить поврежденную ткань. Лечение не помогало Мерлу, уровень креатинина и клубочковой фильтрации в почках постепенно увеличивался.

Я подняла глаза и увидела, что Калеб наблюдал, как я читаю заметки врача. Я улыбнулась и повернула к нему снятое крупным планом фото Морта, коренастого, круглолицего мужчины с редеющими рыжими волосами. Он выглядел как страдающий с похмелья Купидон.

– Они оба так выглядят?

Калеб кивнул:

– В точности. Как раз перед смертью матери Морт проходил тест, который показал их с братом полную совместимость. Мерл был исполнителем ее завещания и присвоил кое-что из семейного промыслового имущества, которое, по мнению Морта, должно было перейти ему. В ход пошли оскорбления. Морт заявил, что не отдаст свою эдакую-разэдакую почку и перестал отвечать на звонки Мерла. Но состояние Мерла ухудшается, и ему нужно, чтобы кто-то отыскал Морта и убедил вернуться. Видишь, это почти гуманно. Мы помогаем спасти жизнь.

– Подожди-ка, получается, мы выслеживаем человека, чтобы у него насильно вырезали почку? Почему бы нам просто не захватить переносной холодильник и самим не выпотрошить этого простофилю?

– Я никогда не был настолько силен в анатомии. – Заметив мое огорченное лицо, Калеб добавил: – Я просто шучу!

– Нет, не шутишь.

– Пятьдесят на пятьдесят, – признался он, махнув рукой. – Смотри, все, что нам нужно сделать, это пойти туда, уговорить его сесть в машину и отвезти на аэродром.

– Чтобы через двадцать четыре часа он проснулся в ванне со льдом и со странной болью в боку?

– Нет, – возмущенно возразил Калеб, – на эту процедуру его повезут в Портленд. И покуда со здоровьем у Морта все нормально, он оправится в два счета.

– Ладно, последние пару недель я как-то не решалась выразить свое неодобрение по поводу твоей работы, но позволь я все же скажу. Мы не можем так поступить. Нельзя разобрать человека на запчасти, – заявила я, понизив голос, когда поняла, что официантка оторопело уставилась на меня. – Это омерзительно.

– А тебе не кажется, что у Мерла должен быть шанс выжить? – спросил Калеб.

– Я просто считаю, что Морт должен сам принять решение, – вздохнула я.

– Ну же, кролик, – сказал Калеб, подтолкнув меня в плечо. Я сердито взглянула на него. – Если тебе станет легче, Мерл обещал, что если Морт пожертвует свою почку, он заплатит бывшей жене Морта около двадцати тысяч долларов на содержание ребенка. Понимаешь? Ситуация беспроигрышная.

– Я по-прежнему считаю, что это плохо, – проворчала я, потихоньку стащив с его тарелки кусок бекона. То, что оборотень позволил мне это сделать, свидетельствовало либо о его симпатии ко мне, либо о том, что он чувствовал вину за похищение почки.

Морт оказался хитрее, чем мы ожидали. Понадобилось больше недели, чтобы выяснить, что он работает в компании по продаже снегоходов в Дельта-Джанкшен. Калеб проявлял все больше активности. Однажды он на всю ночь исчез из нашего номера и вернулся весь пропахший древесиной. Оборотень бродил по городу, пытаясь уловить хотя бы намек на запах Морта. Никто в городке не давал информацию о нем или из солидарности, или потому что действительно ничего не знал. Его сожительница Моника недвусмысленно велела мне поцеловать ее в зад и захлопнула дверь у меня перед носом. Никто из рабочих не сказал ничего, кроме того, что Морт «где-то» занимался подлёдным ловом. Положа руку на сердце, то я поддерживала сторону этой хитрой задницы Морта. И была бы счастлива, если бы мы никогда не выследили этого рыжего неуловимого ловкача.

Калеб решил поехать к ближайшему озеру, чтобы порыскать на привалах занимавшихся подледным ловом рыбаков, это было недалеко от заправки в десяти милях от Делта-Джанкшен. Когда мы проезжали мимо заправки, его осанка изменилась. Шея вытянулась вперед, ноздри раздувались. Меня бросило вперед на ремень безопасности, когда Калеб резко повернул на парковку. Он выставил руку передо мной, обычная «материнская» защитная реакция, и я подумала, что это просто вежливый жест, пока не взглянула вниз на его руку, сжавшую мою левую грудь. Я откашлялась. Калеб посмотрел вниз и его глаза расширились.

– Что это с тобой? – спросила я, когда он сдвинул руку.

– Показалось, я что-то видел, – ответил он.

– Возможность меня полапать?

– Я бы сказал, что сожалею, но тогда соврал бы, – сказал он.

– Ладно, пока ты ищешь свое «что-то», я пойду, возьму еще вяленого мяса. У нас остался всего один пакет, скорее, ты из-за этого дергаешься.

Я выпрыгнула из грузовичка и пошла к заправке. Это было семейное предприятие, представляющее собой двухэтажное здание под названием «У Мо-Мо заправляйся и в путь отправляйся». Учитывая балкон на втором этаже, владельцы, видимо, жили прямо над магазином.

Посетив один из чистеньких, если не сказать чересчур сверкающих, магазинчиков на заправке в Грейтер Нордвест, я пошла к витрине с вяленым мясом, чтобы посмотреть, получится ли втихаря протащить нечто с низким содержанием натрия под пристальным взглядом Калеба. Я выбирала упакованные в целлофан тубы с мясом, морща нос от одной мысли о вяленой говядине со вкусом халапеньо с сыром начо.

– О, и не думайте об этом, – раздался довольный голос позади меня. – Если они тратят столько времени, напихивая туда всякого, чтобы это захотелось съесть, то лучше просто остаться верным кукурузным чипсам.

– Это я не себе, уж поверьте, – я развернулась, чтобы рассмеяться вместе со своим услужливым советчиком по части вяленого мяса, и… в упор столкнулась с неуловимым Мортом Йоханссеном. Мне широко улыбался мордастый, зачуханный Морт Йоханссен в зеленой охотничьей куртке и давал советы по поводу мясных закусок.

– О, нееет, – простонала я, роняя консервные банки на пол, – это вы.

Морт нахмурился:

– Э-м, это не очень-то приятно.

Я не слишком деликатно оттолкнула его от выходящего на улицу окна к маленькой нише, где располагались уборные, так чтобы его не заметил Калеб. За уборными находился пожарный выход, наполовину скрытый огромными штабелями ящиков с молочной продукцией. К сожалению, Морт оказался слишком габаритным мужчиной, чтобы я могла протащить его до самой ниши, вот мы и встали прямо напротив витрины с картофельными чипсами.

– Вам надо убираться отсюда и желательно через этот пожарный выход.

– К-кто, черт возьми, вы такая, леди? – прошипел он, скидывая мои руки.

– Послушайте, я знаю, что это звучит странно и подозрительно. Но со мной сейчас один человек, которого подослал ваш брат…

Морт фактически отпихнул меня, еще больше побледневшую от сквозивших в его голосе ледяных ноток:

– Мерл все еще охотится за этой моей проклятой почкой?

Я кивнула:

– Кажется да.

– И ты с одним здоровяком, вынюхивающим меня по всему городу?

Я побледнела при слове «вынюхивающим», но продолжила твердым убедительным тоном:

– Я не хочу указывать вам, что делать, но ваш брат болен. Правда болен. Я понимаю, от такого впадешь в отчаяние, но все-таки считаю, что это не повод силой тащить кого-то на операцию без его согласия.

– И что предлагаешь? – раздраженно бросил Морт.

Я вытащила из кармана куртки маркер и схватила с полки первое, что попалось под руку, это оказался банка арахисового масла «Комбос». Быстро нацарапала название аэродрома, где частный самолет ждет до следующей недели на случай если мы отыщем Морта.

– Там вас ждет самолет. Он будет готов к вылету в течение часа, если вы объявитесь.

– Тебе придется это купить, – сказал он мне, кивая на «Комбос».

– Куплю, куплю, – кивнула я.

– Просто я владелец заправки, так что каждая копейка на счету.

– Ладно, я возьму еще вяленое мясо и вон то маленькое дерево-освежитель для машины, если вы послушаете, что я говорю. – Я сунула банку Морту в руки и обхватила его лицо ладонями, так что теперь он смотрел прямо мне в глаза. – Мерлу нужна ваша помощь. Без трансплантации он протянет несколько месяцев. Вам надо решить, сможете ли вы жить с этим, или в душе готовы простить брата и дать ему то, что нужно, чтобы он выжил. Лично я думаю, у вас должен быть шанс решить все самому. Вот потому-то я и говорю, что вам надо сваливать через черный ход и подальше, чтобы вы сами приняли решение, пока мой друг не заметил вас, и ситуация не стала куда более… напряженной. Ключи от машины у вас с собой?

– Он правда болен? – спросил Морт.

Я кивнула:

– У него очень мало времени.

Водянисто-голубые глаза Морта сузились.

– Это обман?

– Да, пытаюсь обманом заставить вас сбежать, – бесстрастно заявила я.

– Мне нужно время, чтобы подумать.

– Его я и хочу вам дать! – вскинула я руки. – Такое чувство, что мы говорим на разных языках.

Я услышала, как позади распахнулась входная дверь. Глаза Морта расширились, и, обернувшись, я увидела, как встревоженный Калеб зашел внутрь. Тревожное выражение на его лице сменилось напряженным, а через несколько секунд стало еще более растерянным.

Дерьмо.

– Бегите! – выдохнула я, толкая Морта к черному входу.

Конечно, Морт оставил банку масла, так что я рванула следом и швырнула ее ему в голову, пока он выбегал за дверь. Калеб ринулся за ним. Против всякой логики, я ухватила оборотня за руку и уперлась пятками в скользкий кафельный пол. Естественно, это не помогло, все же он килограммов на тридцать тяжелее, и волчья сила на его стороне.

– Боже, ты силач, – простонала я, пока он тащил меня по полу к выходу.

Как раз в том момент я услыхала рев мотора. Калеб обернулся, волоча меня за собой, и мы увидели, как обшарпанный внедорожник «шевроле», набирая скорость, выехал с парковки на дорогу.

– Что ты натворила? – завопил Калеб, когда я отцепилась от него и, пошатываясь, встала на ноги.

Я поморщилась:

– Дала ему уйти.

– Нафига? – заорал он, вскинув руки и заставив меня отступить, что меня взбесило.

– Не ори на меня! – завопила я, привлекая внимание раздраженного кассира.

– Тебе придется объясниться, если ты собираешься продолжать в том же духе, – заявил оборотень, указав на дверь.

И меня позорно выпроводят с заправки. Класс.

Калеб схватил меня за руку и потащил к входной двери. Боли он не причинял, но сам факт, что меня схватили, вызвал панику, и я вцепилась ногтями в руку Калеба. Он увидел мое выражение лица и вырвал свои руки из моих. По инерции я полетела к грузовику, и, охнув, врезалась в крыло.

– Мы почти всю неделю разыскивали этого мужика, и ты помогла ему сбежать? Что, черт подери, с тобой происходит? Я разве не объяснял тебе, как работаю? – Калеб возвышался надо мною, его лицо побагровело.

– Я хотела, чтобы Морт сам принял решение! – воскликнула я. – По крайней мере, это поможет нам избежать долбанной ответственности за похищение человека. Я рассказала ему про аэродром. У него есть время подумать, и я на самом деле искренне верю, что он поступит правильно и сядет в самолет. Всем хорошо. Его брат получает почку. Дети Морта получают деньги на содержание. А, может, и Морт с Мерлом сблизятся.

– Ты не должна принимать такие решения! – воскликнул Калеб. – Ты не можешь просто так решать, какими делами можно заниматься, а какими нет. Ты не можешь вмешиваться в то, как я зарабатываю себе на жизнь, и как содержу нас обоих, между прочим.

– А мне есть дело до того, как ты зарабатываешь на жизнь. И я никогда не просила тебя меня содержать. Ты просто подобрал и сунул меня себе в карман. Ты не спросил, чего я хочу. Ты просто настоял на том, что тебе виднее, как мне будет лучше.

– Да потому что ты не в состоянии мыслить здраво! Ты просто влипаешь в эти идиотские ситуации, потому что отказываешься кого-либо слушать! – орал Калеб.

Я ощущала, как холодная струйка страха скрутила живот и поползла по позвоночнику. Крепко стиснула челюсти. В этой ситуации было бы лучше воздержаться, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость и не усугубить все еще больше.

– За тобой должен кто-то присматривать.

Пока Калеб вопил, я стояла, уперевшись спиной в машину, с поднятыми, словно для защиты, руками.

– И все это время ты втихаря сматываешься у меня за спиной, бог знает чем занимаясь, потому что решила, что тебе виднее, как поступить. Кем ты себя возомнила?

Я низко нагнула голову, практически втянув ее в плечи. И вся съежилась, стараясь стать меньше. Я чувствовала, как все старые инстинкты выползали наружу.

И это меня разозлило.

На этот раз вместо того, чтобы отступить, я ринулась в атаку.

– С чего ты решил, что можешь так со мной разговаривать? – заорала я, наступая и тыкая пальцем Калебу в лицо. Этот громкий яростный голос, который я слышала, словно принадлежал не мне. Оборотень, кажется, был в шоке, если учесть, что он шагнул назад. – Не разговаривай со мной будто я какой-то несмышленый малыш. Нечего стоять и орать на меня, пока я с тобой не соглашусь. А кем ты, черт подери, себя возомнил?

– Тем, кто заботится о тебе, – ответил Калеб уже куда более спокойным тоном.

– И это дает тебе право решать абсолютно все за меня? Думаешь, я этого хотела? Думаешь, я бы провела с тобой хоть минуту, если бы знала каким «покровителем» ты станешь?

Одновременно на его лице отразились и обида, и вина, и он, расслабившись, оставил позицию нападающего.

– Ладно, ладно. Ты права, – уступил он. – Мне не следовало повышать голос. Или тащить тебя подобным образом. Это было неправильно.

Но я его уже давно не слушала.

– Как ты смеешь! – завопила я, надвигаясь на Калеба, пока он с глухим стуком не уперся в другой грузовик. – Как ты смеешь указывать мне, что делать, куда идти, что носить, с кем разговаривать?

Калеб сдвинул брови и покачал головой:

– Я никогда и слова не сказал о том, что ты одеваешь. Просто дал пакет с одеждой.

– Я человек, черт возьми. Причем взрослый! Мне хватило ума закончить школу. Почему же мне не хватило ума увидеть, какой ты есть? Почему я не смогла понять, что как тупица извиняюсь перед тобой. Почему?

Калеб ошарашено стоял на месте, пока я громко орала и возмущалась. Я была настолько зла, что с размаху заехала ему по лицу, за что потом мне стало стыдно. Калеб легко увернулся от удара и схватил меня за руки, чтобы не допустить еще одной попытки. За это я пнула его по голени, чего он явно не ожидал. Вскрикнув, он схватился за ногу, и этого оказалось достаточно, чтобы выдернуть меня из моего истерического припадка.

Мои руки безвольно повисли, тогда как Калеб взирал на меня с ужасом. Нам повезло, что кассир не вызвал копов.

Я причинила ему боль – не сильную, но достаточно было увидеть выражение его лица, чтобы мой желудок снова скрутило. Я бросилась за грузовик, и весь мой обед оказался на гравийной площадке парковки. Я – первоклассная идиотка.

Да, Калеб порой раздражал и частенько переусердствовал со своей опекой, но он ни разу не сделал мне ничего обидного. Он никогда не оскорблял меня, не заставлял чувствовать себя тупой или ничтожной. Черт, если синяки на его голени, которые сейчас заживали, что-то значили, я причинила ему больший физический вред, чем он мне. Снова и снова Калеб демонстрировал мне, что он не Гленн. Он заслуживал многого, но сюда явно не входила роль боксерской груши для выплеска моих эмоций.

Я сполоснула рот водой, которую Калеб сунул мне в руку. Он помог мне забраться в грузовик, и я, подобрав ноги, обхватила их руками. Посмотрев в окно заправочной станции, увидела, что кассир с опаской наблюдает за нами. Калеб выехал со стоянки и в молчании поехал обратно в мотель. Он не разговаривал, пока мы ехали, пока заходили в мотель и даже, когда я разделась и приняла горячий душ, пытаясь избавится от озноба.

Еле волоча ноги, я вышла из ванной, облачившись в спортивные штаны и футболку Калеба, и присела на кровать рядом с ним. Он сложил руки на клавиатуре своего лэптопа, глядя перед собой пустым взглядом. Повисло долгое неловкое молчание, и мне подумалось, что он за это время наконец решит, что со мной слишком много проблем и спровадит меня куда подальше. В какой-то мере я думала, что так лучше. Может, в конечном счёте, будет не так уж больно.

Может, следует сделать выбор и уйти. Может, надо встать и просто начать собирать вещи. Я слишком долго откладывала. Надо было прекратить это безумие и добраться до Анкориджа, начать сначала, а Калеб… Калеб все еще смотрел в пустоту, и это начинало меня беспокоить.

– Там на заправке ты же на самом деле разговаривала не со мной, а? – наконец спросил он.

Я покачала головой.

– Ты говорила с ним? С тем парнем, который снится тебе в кошмарах?

Я кивнула, не в силах взглянуть на него.

– Я никогда не удосуживалась сходить к психологу. Прочитала все нужные книги по самопомощи, выполняла все, что там говорилось. Мне предлагали анонимные терапевтические беседы по телефону со специализированным консультантом, но я так и не смогла заставить себя пройти их. Мне просто кажется, если признаю все случившееся реальным, это сведет на нет все, чего я достигла.

– Я знаю, что в прошлом с тобой произошла какая-то фигня, о которой ты не хочешь мне рассказывать. И я стараюсь не любопытствовать. Но со временем, кролик, тебе придется все мне рассказать.

– Тебе и правда нужны подробности? – спросила я. – Хочешь заглянуть в мой дневник? Это занимательное чтиво, или, по крайней мере, оно было таким, пока я не поняла, что он читает его. Дать мне хоть капельку личного пространства - для него это слишком. Хочешь, чтобы я сказала тебе, что была милой, наивной девочкой, которая никогда никого ни в чем не подозревала? Я подозревала, и много чего, просто не могла представить выход из этой ситуации.

– Нет. Я не прошу тебя рассказывать мне то, что ты не хочешь, – настаивал Калеб. – Пока тебе следует знать, что я не тот, на кого ты орала. В гневе я ни разу не поднял на тебя руку. Я могу злиться и надоедать всякими пустяками, но не пытаюсь лишить тебя выбора. Я такой, что ты вечно стараешься обойти меня и сделать как тебе нужно. Как раз это в тебе привлекает и разочаровывает, и в этом вся ты. И другой мне не надо.

Я кивнула, возмущенная этой его проклятой понятливостью. Я не знала, как на это реагировать. Что делать, когда кто-то орет или угрожает, я знала. Но понятия не имела, что делать в условиях вежливого общения. Боже, вот это ужасно.

Одной рукой я обняла Калеба. Он устроил мою голову у себя под подбородком и поцеловал волосы.

– А еще тебе надо завязывать пинать меня по голени. Это вызывает слабость в ногах.

Из груди вырвался фыркающий звук, и я попыталась скрыть его кашлем.

– Прости. Этому нет оправдания.

– Знаю.

Он взъерошил мне волосы, задержал руку на моей макушке. Я оперлась на нее, уткнувшись лицом ему в грудь. Другой рукой Калеб обнял меня, заключив в надежные объятия.

– Прости, что повысил голос, – сказал он. – Мне следовало догадаться. Ты показала весь свой норов. Я знал, что ты этого не потерпишь.

– Я ходячая реклама посттравматического стресса. Причем ужасная, – пробормотала я.

– Нет, признаки малозаметны, но я наблюдаю за тобой с близкого расстояния.

– От этого мне не лучше.

– Извини.

Я подняла глаза и взглянула на него:

– Мы можем просто лечь спать и притвориться, будто ты не безумно зол на меня?

– Я не «безумно» зол на тебя. Я «адекватно» зол на тебя. И нам рано или поздно придется поговорить о твоих сердечных ранах, – сказал мне Калеб.

– Знаю, – вздохнула я, плюхаясь на потертые подушки. – Но не сегодня.

Он приподнялся на постели, залез под одеяла и прижался ко мне своим телом. Устроил подбородок на моем плече и закинул руку на талию. Я закрыла глаза и вздохнула, чувствуя, как мне передается тепло его кожи.

– Меня зовут не Анна.

Он стиснул меня в объятии.

– Это я не так давно понял.

Возникла долгая молчаливая пауза. Задавать вопросы Калеб не собирался. Ждал, что я сама расскажу, решусь поделиться самым сокровенным.

– Я Тина, – сказала я ему. – Кристина, если хочешь формально. Меня назвали в честь матери, а две Кристины в доме – это неудобно. А я отказалась называться Крисси. С тех пор, меня звали Анна, Мелисса, Брэнди, Лиза и Тесс. Анной я пробыла дольше всего.

– Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

– Имеешь в виду, когда ты не называешь меня «кроликом»?

Калеб усмехнулся мне в шею, по-собачьи хитрым смешком, больше похожим на волчий, чем на человеческий.

– Тина, – вздохнула я. – Я правда снова хочу стать Тиной.

Он поцеловал меня в затылок, приятное теплое покалывание растеклось по позвоночнику.

– Мне тоже нравится Тина.


***


Я проснулась от шепота Калеба:

– Да ты издеваешься!

Повернувшись, увидела его голую спину, он, согнувшись, сидел на краю кровати.

– Ты издеваешься надо мной, – снова сквозь зубы яростно процедил он в трубку своего сотового.

Я села в кровати, и потерла лицо рукой. Затем тихонько побежала в ванную чистить зубы, пока Калеб продолжал тихо бормотать в трубку. Вздохнув, он подытожил:

– После этого с ней рядом жизнь превратится в ад.

Я приподняла бровь и сплюнула лишнюю зубную пасту. Он отключился и плюхнулся обратно на постель, сжав пальцами переносицу.

– Что?

Калеб сел, закатив глаза:

– Звонили из офиса Мерла. Вчера вечером Морт явился на аэродром, как ты и сказала. Сегодня утром он лег больницу, чтобы пройти обследование перед операцией. Мерл выражает свою благодарность посредством чека на солидную сумму.

Мои губы уж было подернулись в легкой усмешке, но я сдержалась.

– Злорадствовать некрасиво, даже если я была чертовски права, а?

– Да, да, права, – сказал он, одарив меня раздраженным взглядом.

Калеб вылез из постели и помог мне собрать сумки. Мы вместе слаженно справились с надоевшей задачей по упаковыванию вещей, приводя в порядок файлы, складывая в чехлы оборудование, проверяя под кроватью и в ванной, не забыли ли чего. Калеб пребывал в мрачном расположении духа, но это было что-то типа втыка самому себе, молчаливого самобичевания, а к такому я не привыкла. Он ничего не швырял через всю комнату, не крушил мои вещи, не посылал мне взгляды затравленного олененка за мою непомерную жестокость. Крепко сжав рот, просто молча сверялся с нашим выездным списком. Когда мы выходили из номера, я подтолкнула его бедром. Его губы подернулись в усмешке, но Калеб быстро спрятал улыбку. Пока мы шли к грузовичку, я опять пихнула его бедром. Он рассмеялся и обнял меня за плечи.

– Калеб, мы все сделали правильно. Мы дали Морту самому сделать выбор. Извини, что поступила нечестно, пытаясь тайком спровадить его с заправки. Но в итоге все получилось.

– А что, если бы не получилось?

Я улыбнулась, как надеялась, обаятельной, не наглой улыбкой:

– Ну, тогда с меня бы причиталось огромное извинение.

– Я знаю, ты не согласна с тем, что я делаю.

– Не во всех случаях, – возразила я. – Но думаю, что тебе стоит чуть больше вникать в подноготную и разбираться в обстоятельствах, прежде чем браться за чьи-либо поиски. Ведь есть люди, которые заслуживают, чтобы их не трогали.

Калеб кивнул:

– Я подумаю об этом.

Это, наверное, был самый большой прогресс, которого я достигла, так что я не замедлила им воспользоваться.

– Кто был прав? – спросила лишь чуточку самодовольно.

– Ты была права, – сказал он, останавливаясь.

Одним прыжком я оказалась перед ним, приподнявшись на цыпочках:

– Кто умнее тебя?

Калеб со вздохом сложил руки на груди:

– Ты умнее меня.

Я чмокнула его в подбородок, потому что выше уже не дотягивалась.

– Не забывай об этом.

– А без вот этого последнего было не обойтись? – проворчал он.

– Эй, я исполнила целую хореографическую постановку под названием «Я же тебе говорила». Тебе повезло, что я тебя пощадила, – заявила я. Он фыркнул, помогая мне залезть в грузовик. – А слушать мы будем «Сингл Ледис».

Калеб прищурился:

– Ты злючка. Чисто дьяволенок в образе крошечного эльфа.

– Но я справедливый злой эльф, – сказала я.


Глава 6 Женские гигиенические товары: идеальны для отпугивания оборотней | Правила побега с обнаженным оборотнем (ЛП) | Глава 8 От некоторых отправителей все письма с красным флажком







Loading...