home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 13. Газеты пишут правду


Мелькали столбы и деревья, подмигивали окна домов на поворотах, а я никак не мог найти ту единственную, знакомую дорогу в лабиринте развилок и перекрестков. Город оказался настолько огромным, а улицы настолько безлюдными, что совсем скоро внутри поселилась тихая тоска. Музыка давным-давно кончилась, завершившись песней про сына, которого не дождётся мама, отчего становилось совсем грустно. Так и ехал в тишине, под завывание сирен где-то вдалеке, размышляя, стоит ли догонять другие машины, чтобы спросить путь. Пока, наконец, не набрел на человека - тот мерно катил за собой что-то вроде рюкзака, но на двух колесиках, цепляясь за высокую ручку. Выглядел дядька неважно - в свете фар виделся грязный плащ, поношенные трико, сам он был небрит, очень стар и смотрел на машину испуганно, прикрывая глаза рукой. Но он был взрослым и наверняка мог знать дорогу.

- Здравствуйте, вы не знаете, как проехать в Верхе-Новгородский интернат? - Пододвинулся я к окошку возле правого сидения.

- Знаю, - ответил он, показав совсем беззубый рот, и настороженно замер, словно приготовился бежать.

- А дорогу не подскажете? - Полыхнул я радостью.

- Прямо до развилки, потом, стало быть, по Лермонтова, затем съезд на проспект Правосудия и отсель по трассе, - неуверенно прошамкал дедушка.

- Эх, - загрустил я, пытаясь вообразить, чем отличается улица Лермонтова от остальных. - А может, вы со мной поедете, а?

- М-могу, - к моему восторгу, согласился он. - Но я только до трассы.

- Садитесь! - Заерзал я на месте, убирая зайца к себе на колени и освобождая кресло. - Назад не надо, там медведи!

Дядька очень осторожно примостился на сидение и взгромоздил рюкзак на себя, выглядывая из-за него, смешно вытянув шею. Пахло от него не очень, но стоило начать движение, как запах унесся в приоткрытые окна.

- Сейчас вон в тот поворот, - подсказал старик, оживившись к моменту, когда я выруливал на ту самую трассу, украшенную столь знакомой табличкой 'Верхний Новгород' - аж сердце забилось сильнее! - Меня тут оставь.

Я аккуратно притормозил возле бетонной площадки с бетонной же коробкой и знаком с буквой Т.

- А мне куда дальше? - Слегка заволновался я, вглядываясь в освещенную фонарями линию дороги.

- На первом повороте направо и прямо. Там будет развилка. Слева кладбище, прямо картонная фабрика, справа интернат. Тебе пока направо.

Дедушка пустил вперед себя рюкзак, опер его о землю и покинул машину следом.

- Спасибо, - искренне поблагодарил я, а затем завозился, выуживая из кармана подарок. - Вот, возьмите! - Протянул я ему челюсть несостоявшегося похитителя.

Дедушке нужнее.

- Спасибо, - как-то растерянно принял он желтоватый металл зуб, удивленно взвесил на руке и, воровато оглянувшись, вставил себе в рот. - Прощай! - Засияла желтым улыбка.

Все таки, добрые люди есть.

Совсем скоро показались знакомые очертания интерната, с высоким забором и неуклюжей постройкой за ним, спящей под ярким звездным небом. Из всех окошек светился только вертикальный ряд у лестничных пролетов, да одиноко мигала, из-за кружившейся вокруг нее мошкары, лампа над самым входом.

Я не стал подъезжать к забору, остановившись в паре сотен метров поодаль. Пришло время попрощаться: с машиной и звездами. Увы, куда пристроить медведей, я так и не нашел. Наверное, надо было оставить у дяди-полицейского, чтобы они ловили преступников, но хорошая мысль пришла уже позже, а вернуться обратно я просто не смог - запутался в улицах.

Сила вновь перетекла в руки, а с нею - и линия звезд, ярким потоком устремившаяся к правой и левой раскрытой ладони. Тут, вне города, звезды сияли еще ярче, а значит моим будет легче разглядеть родичей и добраться до них. Я взмахнул рукой, поднимая плеск огоньков над головой.

- Летите домой!

Но они вновь замерли, растерянно кружась вокруг, медленно и неспешно.

В животе тихо заурчало, напоминая о голодном деньке. И тут же - вспышкой пронеслась идея!

- Да вы просто голодные, - с нежностью поведал звездочкам. - И у вас нет сил добраться до дома.

Огоньки промолчали, но я-то вижу какие они квелые. К счастью, мне было, чем их накормить.

Океан Любопытства выплеснулся к рукам, собирая огоньки в два плотных шара, растущих каждую секунду! Еще больше любопытства, больше силы, больше восторга и радости от сияния двух новых солнц, размером со слона, что выпорхнули с ладоней и устремились вверх, принявшись медленно крутиться над головой!

- Не жалко! - Выдохнул я, находя новые резервы силы внутри себя. На долгий перелет домой им нужно быть сытыми-сытыми!

В небе с громким гудением, будто гигантские шмели, раскручивали круги два шара, ширясь, становясь больше и громче!

- Ну же! - Чуть обиженно обратился к ним я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Вокруг уже ревело от шума, скрежетал металл машины, кренило металлический столб невдалеке, рвал футболку ветер, истошно ревели медведи и... где-то совсем близко ревели сирены! Я заполошно оглянулся, выхватывая в сиянии красно-синие огоньки близких машин. Блин!

- Живо! - Рявкнул я, вкладывая в слова свой Голос и Волю.

И в единое мгновение полет огоньков сбился, чтобы слиться в единый сияющий шар, резко взорвавшийся длинной протяжной молнией до самого неба!

- Ух ты! - Открыл я рот, подслеповато - из-за играющих в глазах зайчиков - вглядываясь в темно-синюю вышину. Там, где белел след... а нет... Это самолет падает.

- Бли-ин!

Я подбежал к автомобилю, выхватывая зайца с кресла, и заспешил, не оглядываясь, в сторону интерната. Интуиция решительно подсказывала - с медведями точно все будет хорошо, а вот со мной, если я задержусь, совсем наоборот!

Хлестали по ногам тяжелые ветки кустов, невидимые в траве ямки цеплялись зубами за ботинки и норовили сорвать кеды с ног, но я продолжал упорно двигаться к высокому забору, лихорадочно выискивая то самое место, через которое Лайка забредала к нам во двор - с отогнутным в сторону прутом. Позади ревели сирены, эхом разлетались резкие голоса, требуя растянуться цепочкой и все прочесать. Но я уже стоял у знакомого деревца - напротив бетонного кольца, вросшего в землю - и аккуратно помогал зайцу перебраться по ту сторону ограды. А затем и сам пролез следом, ввинтившись между землей и опасно торчавшей железкой.

И как-то сразу стали тише звуки погони, и внутри вдруг сделалось спокойно-спокойно, особенно когда углядел раскрытую еще утром форточку своей комнаты. Я дома!

Прокравшись по самому краю освещенного лампочкой кругу, добрался до стены и броском закинул зайца внутрь комнаты, а затем и сам ввалился головой вперед, опираясь руками сначала о раму, а потом и о стол, в теплое, родное помещение.

- Вот, тут я и живу, - повел я рукой, обращаясь к зайцу.

Тот, правда, заинтересованно рассматривал поверхность стола, но я помог и провел небольшую экскурсию - от стола до тумбочки с одеждой. Все-таки и сам испачкался я здорово, да и зайца требовалось оттереть от земли с травой. Заодно и телефон с деньгами запрятать понадежней.

Улеглись мы через десяток минут, но сон совсем не хотел приходить в голову. Так и рассматривал на стене границу длинной светлой тени от лампы во дворе, кутаясь в неожиданно холодные одеяла - даже под двумя пробирал холод и волнами ходили мурашки. Только у груди было тепло - там, где лежала под моей рукой игрушка.

А чуть позже пришла тоска. Где-то там были мои медведи, которых я бросил. Так же, как папа и мама - меня... У меня была причина и вера, что им будет лучше у взрослых... А у моих родителей?.. Только мне ведь совсем от этого не проще?

А звезды? Может, им и вовсе не было куда идти? Может там, на небе, у них тоже никого не было? Я их, получается, выгнал... И самолет сшиб... И машину угнал... Плохой я император.

Поежившись, прижал к себе зайца поплотнее и чуть не подпрыгнул от громкой песни, раздавшейся в комнате. Оказалось, пел заяц, разбуженный нажатием на потайную кнопку. Пел протяжно, красиво, про меня.

' Меня не пугают ни волны, ни ветер...' - Отражалось от стен, отгоняя тоску и грусть, напоминая, что за тенью прячется красивый желтый цвет стен, и завтра все вновь будет хорошо. И я найду, обязательно найду!

- Ты где был?! - Вихрем ворвалась в комнату нянечка, портя некрасивым голосом песню.

- Гулял, - односложно ответил я, вслушиваясь в окончание истории.

- Ты где взял?! - Прикрикнула она, выхватывая зайца из моих рук.

- Мое! Я в кустах нашел! - Сжал я объятия, не отпуская друга.

- Украл! - Ударила она меня по лицу, отрывая игрушку.

- Нет! - Вцепился я в красную бабочку.

Та звонко лопнула, оставаясь в моих руках. А заяц замер в руках нянечки, грустно глядя на меня. Даже тебя я не уберег.

- Дай, - требовательно протянула она руку.

- Попробуй забрать, - предложил я, дрожа от гнева и сжимая кулаки.

- Да как ты смеешь, - дернулся ее голос на половине фразы и стих стоило ей зацепиться на мной взгляд.

- Ну же.

- Утром поговорим, - развернулась она, унося за собой зайца, песню и то хорошее, что было во мне.

'Ведь так не бывает на свете, что б были потеряны дети...' - Отражалось по коридорам, стихая, становясь далеким эхом, легендой о прекрасном дне.

Дне, растерянном мною. Дне, который я позволил у себя забрать. Стало настолько тоскливо, что я решил заболеть.

Громкий кашель рвал грудь, жар сменялся холодом, пот пропитал постель, а перед глазами почему-то плыл образ той девочки на скале. Интересно, как ее зовут?

Утром со мной так и не поговорили. Зато был солидный врач, почему-то не в белом халате, а в костюме, но уколы у него были такие-же болючие. Он же перенес меня в медпункт, соединив руку прозрачной ниткой с баночкой на шесте, из которой медленно неведомо куда утекала жидкость. Как оказалось - в меня, но меня попросили больше это не проверять.

Через слабость слышались незнакомые мужские голоса, доносившиеся со двора. Там же собрали всех наших - так гудеть может только общий сбор. Кажется, искали кого-то, и даже пытались примерять к их обувке след, отпечатанный на земле. Удачи им в этом - у нас у всех одинаковый размер. Просто кому-то он жмет, а кому-то еще большой. Потом громко сверяли списки, перемежая каждую фамилию тихим 'не он', громко пересчитывали по головам и не менее громко и строго спрашивали директрису, нет ли других детей в интернате. Как оказалось, не было. Я ведь не существую. Так что вскоре звуки стихли.

Я не торопился выздоравливать, так что известие, что кто-то очень уважаемый выделит интернату кучу денег, встретил тоже в постели - шептались нянечка и медсестра. Там же, в постели, прочитал свежие новости - из крупных заголовков газеты, которую нянечка пролистывала, сидя напротив.

'Похищенные медведи были найдены в горящей машине'. 'Синева и синька: пилот совершившего вынужденную посадку частого борта оказался вусмерть пьян. Сам господин Мистратов винит в крушении молнию с чистого неба и баб'.

- Какую только чушь не напишут, - вздохнула нянечка, складывая бумагу пополам.

'Визит принцессы... кто оплатит....' - мазнул я взглядом по очередному заголовку и равнодушно отвернулся к стене. Все равно ни слова правды.

В голове установилась звенящая пустота, без единой мысли и эмоции. Не хотелось есть, не хотелось двигаться. Даже дышать было лень - так хотя бы не кололо в груди сотнями иголок. Мне продолжали что-то вливать, перемежая с уколами и таблетками, а я не хотел выздоравливать. Так продолжалось шесть дней.

Пока ночью не раздался скрип приоткрытой двери. Я невольно встрепенулся, сбросив маетный болезненный сон, и настороженно уставился во тьму за дверью. Но тот, кто пришел, уже был внутри. Одним движением он прыгнул мне на грудь, прижимая своим телом, строго глянул в глаза, обнюхал, устроился поудобней и басовито замурчал, чуть прикрыв глаза.

- Машк, - выдавил я, чувствуя, как растекается по телу тепло - а вместе с ним и нежность, признательность, забота с капелькой вины - я тут болею, а он не кормлен.

Словно уловив мои мысли, кот заурчал еще громче.

- Я не один, - чтобы не спугнуть, прошептал я только губами. - У меня есть ты.

Любопытно, как он смог сюда добраться? Ведь второй этаж, и разыскал как-то...

Любопытно было настолько сильно, что когда я потянулся его погладить, то невольно дернул его пару раз проскочившей искрой. Но он, вроде, не обиделся, только посмотрел укоризненно. И я хотел даже извиниться, когда заметил, что искра возле шерстки совсем никуда не пропала... А продолжает тихонько кружиться, двигаясь медленно и плавно...

- Я не один, - голос звучал уверенно, без уже привычной хрипоты.

Через пятнадцать минут я стоял в своей комнате, примеряя перед зеркалом красную бабочку на новую рубашку. Не было болезни, не было усталости и равнодушия. Но было желание создать для себя и своих друзей новый мир, основанный на добрых законах, а не таких, как за окном. Мир который никто не посмеет у нас отнять. Потому что с остальными мы будем жить по правилам взрослых, став самыми жестокими и опасными в людском зоопарке.

- Хорошее - оно не для всех, - Сообщил я Машку, лакомившемуся содержимым предусмотрительно запрятанной консервы. - Хорошее надо защищать.

Выздоровлению обрадовались. Восхищенно поцокивал доктор, сияла радостью нянечка, и даже директриса заглянула на минутку, по-хозяйски оглядев меня с головы до ног. Я тоже вежливо улыбался, давая себя осматривать, но старался не встречаться с ними глазами. Придет и их черед.

- Этот браслет показывает, где ты находишься. - Деловито поведал мне доктор, защелкивая синюю полоску вокруг левой руки. - Чтобы мы не беспокоились, и ты снова не заболел.

Рядом закивала нянечка, с интересом наблюдая за чем-то на экране плоского телевизора с подставочкой.

- Сигнал идет на спутник, а затем вот сюда, - повернул он ко мне экран, показывая карту. - Сейчас мы его активируем...

Хм, любопытно - глянул я на совсем незнакомые очертания, с удивлением увидев контур родной страны внутри огромного участка суши. А затем тихо чертыхнулся, заметив, как над кожей поднялись еле заметные, из-за дневного света, маленькие звездочки, и кое-как успел загнать их под браслет, пока никто не заметил.

- Система приняла данные, - с довольством продолжил доктор. - Готово. Смотрим координаты - все верно, мы в Гватемале!.. Что?!



Глава 12. Звезды в руке | Напряжение | Глава 14