home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 6. Одиночество и кошки


- Это Маша, она будет жить с нами! - Уверенно заявил я с порога комнаты в спину распивающему чай дядьке:

- Ч-что? - закашлялся сосед, пролив полчашки на стол.

- Ну... Не на улице же ей жить, беременная она. - Привел я довод.

Чашка звонко упала на пол, дядька медленно повернулся на стуле.

- Максим, - рыкнул он, глядя на меня и Машу.

- Ч-что?

- Ремень подай.

- Не-не-не! Я все объясню! - закачал я головой и прижался спиной к некстати закрытой двери.

В руках жалобно мяукнула кошка.

- У тебя минута. - Закрыл он глаза и тяжело вздохнул.

- В Интернате держать кошку нельзя, а на улице они блохастые! - Затараторил я. - Вот я и подумал, если взять Машку с улицы и отмыть, то ее можно за плату давать поласкать!

- Та-а-ак, - сжав кулак, протянул дядька.

- Вот. Пять минут - один стакан молока. Да! Молоко быстро портится, но из молока можно сбивать сливки! А сливки обменивать в столовой на шоколад, - быстро завершил я, поглядывая на секундную стрелку на наручных дядькиных часах. - То есть, сдаем Машку, снимаем сливки и мы в шоколаде!

Дядька грузно поднялся с места, прихватил по пути ремень и через два шага нависал надо мной.

- У меня для тебя две новости, - странным, как эхо, голосом, произнес дядя Коля. - Во-первых, это кот. Жирный, откормленный кот.

- Вот блин, я уже котят успел пристроить... - замедлился я на последнем слове и икнул, уставившись на черные, как ночь, дядькины глаза.

- Во вторых, отпусти кота на улицу.

- Я столько котлет в него вложил!

- Живо! И по пути внимательно подумай над своим поведением.

Через две минуты я снова стоял перед дядькой - тот будто замер, ожидая меня в том же положении, с ремнем в руках.

- Ну? - строгим голосом спросил он.

- Я забыл про вашу долю? - вопросительным тоном произнес я.

- Неверно, Максим! - Указал он ремнем на кровать.

Неправильным ответом оказалось даже 'я больше не буду'.

- Пойми, в твоей жизни будет много силы, много власти. Но ты не имеешь никакого права распоряжаться чужими жизнями и чужой свободой! - Ярился дядька между полетами ремня. - А если когда-нибудь забудешь об этом, я явлюсь к тебе даже из преисподней и отхлестаю ремнем еще раз!

Мог бы и просто объяснить - я бы разобрался и без ремня. Раз нельзя, то нельзя. И, вроде как, он сам это понял - оттого выставил на стол сахарницу, заварку и удалился, ковыляя, обходить территорию.

В общем, ко времени, когда пришел Семен, я все-таки смог сидеть на стуле. Заходил он уже два месяца, почти каждый вечер после ужина, и этого хватило, чтобы растолковать значение Подковы, Палки, и Большой буквы Р с хвостиком. Очень интересно!

- Вот смотри. Напряжение равно сопротивлению умножить на силу тока. Что-то не понятно? - Семен терпеливо тыкал карандашом в формулу, показывая загогулины и рассказывая, что они обозначают.

- Ага. Что такое умножить?

Семен звонко шлепнул раскрытой ладонью по лицу. Он так часто делает, перед тем как ответить. Наверное, думать помогает.

- Умножить - это действие, - закатив глаза к потолку, пояснил он.

- Круто! А я могу делать это действие?

- Да. Ты умножаешь скорбь.

- На что? - Деловито уточнил я, записывая важную информацию в тетрадь.

- На тоску.

- И что получается?

- Безысходность, - тоскливо вздохнул мой учитель. - В общем, закрывай тетрадь и переворачивай. Видишь столбики?

- Ага, - я уставился на ровные строчки цифр с тем же знаком.

- Выучишь к следующему разу. Заодно поймешь, что такое умножение. - Засобирался Семен.

- Два умножить на семь равно четырнадцать. - Прочитал я строчку. - А это точная информация?

- Абсолютно. Все, что тут написано - полная правда.

- Хм, - я приписал в конец колонки 'Максим = Император'. Теперь этой таблице можно верить.

- Завтра зайду, - помахал рукой Семен.

Дядька вернулся ближе к ночи, явно вернулся из большого города - на это указывали запахи одежды, пыль на ботинках.

- Присядь, - указал на место за столом и разлил чай по кружкам.

Извиняться будет?

- Я продолжаю поиски твоих родных, - начал он, выуживая из кармана пачку настоящих вафель. - Пока удается плохо, - признался он, присаживаясь напротив.

- Совсем плохо? - Приуныл я, придвинул к себе пачку, и, не заметив запрещающего взгляда и жеста, великодушно забыл про утреннюю обиду.

- Через роддом ни одной зацепки. Через Силу Крови тоже мало успехов. Разве что у одного японского рода вроде что-то похожее, но ты, - оглядел он меня с головы до ног, - совсем не похож.

Я перестал растягивать уголки глаз в стороны и ссутулился.

- Как я уже сказал, поиски я продолжаю. Но делать это в стенах интерната очень сложно, долго пропадать в городе я не могу.

Дядька помялся некоторое время, даже поднес чашку к губам, но поставил ее назад.

- А еще находиться мне здесь опасно, - признался он. - Помнишь, я говорил тебе, что нельзя показывать виду, что мы что-то знаем?

- Да, - кивнул в ответ.

- У мужчин, взрослых я имею ввиду, мозгам иногда не получается обмануть тело. В общем, мне каждый раз сложнее вести себя так же, как раньше. - Дядя Коля отвернулся к окну.

- Вы уйдете? - С грустью произнес я, осознав к чему ведет сторож.

- Через несколько месяцев. - Подтвердил он мое предположение. - Я начал процедуру усыновления Семена. После конца учебного года мы уйдем оба.

- А я?! - Обиженно вздернул я подбородок.

- Тебя я не могу усыновить, - извиняясь, понурил он голову. - Я же говорил, тебя вроде как и не существует. Так бы - обязательно.

- А Семена почему? - Проглатывая обиду, шмыгнул я.

- После девятого класса интерната его никуда не возьмут. Интернатским стараются отказывать. Ему надо учиться в хорошей школе, не здесь. - Сухо отламывал фразы дядька. - Я переведу его в другую школу, у меня хватит для этого возможностей. Ты ведь желаешь Семену добра?

- Да.

- Тем более, что я тебе не сильно хороший помощник, - помахал он клюкой в воздухе. - С каждым годом ходить все сложнее. А Семен молодой и умный, ему легче. Он станет взрослым раньше тебя и сможет опекать, передавать посылки, сахар. Тайком.

- Получается, Семен мне не из-за книжки помогает? - уставил я в пол и ковырял носком кед крашенные доски.

- Да, это я с ним поговорил. - Признался сосед. - И он согласен и насчет школы, и дальше...

- Вот так вот поверил и согласился? - Недоверчиво приподнял я бровь. Если вспомнить все байки и сказки про людоеда-сторожа...

- Он взрослее, чем кажется. Есть такие скучные взрослые слова, как конкурс на поступление, блат, льготы. Ты не знаешь их значений, а Семен уже начал о первой из них задумываться. Без второй вещи Семен не сможет поступить в университет. С третьей сможет - но ее смогу дать ему только я, отец-одиночка инвалид.

- А? - не понимая, переспросил я.

- Он сможет учиться в хорошем университете, если я его усыновлю, - расшифровал дядя Коля. - Поэтому согласился.

- Понятно... А он знает про меня?

- Нет, - коротко качнул сторож головой. - И ты не говори. Меньше знаешь - крепче спишь.

- Это если я всю физику выучу - вообще спать не буду?!

- Это поговорка, - отмахнулся дядька. - Не знает - переживать не будет. И выдасть тебя не сможет.

- Он не станет, - убежденно произнес я.

- Я тоже так думаю, но давай не рисковать.

Сторож некоторое время молчал, разглядывая поверхность стола и размазывая капельки воды пальцем. Показалось - решал, говорить мне что-то или умолчать.

- А еще, когда придет время вытаскивать тебя отсюда, мне лучше быть давным-давно уволенным. - Все-таки сказал он. - Знаешь, что такое месть?

- Ага. Это то, что Машк сделал с вашими тапками, - согласно качнул я головой.

- Ну вот. Что-о?

Я бы пояснил, но в этот момент срочно доедал остатки вафель. Интуиция!

Три следующих месяцев прошли, как ванильная тянучка - и вроде не торопишься, прислушиваясь и наслаждаясь, но вот - и нет ее, кончилась вся.

Все это время дядька носился по городу и интернату, меняя красивые фигурные бутыли с коричневой водой на серые справки и довольные улыбки преподавателей, Семен почти ночевал у нас в комнате, устало вглядываясь в десяток книг с цифрой восемь на обложке. А я, лежа на постели, медленно нагревал свой браслет, доводя до алого цвета, и остужал вновь - если окружить руки даром, оказалось совсем даже не горячо.

Пока за этим делом меня не поймал дядька.

- Комнату спалишь, - почему-то совсем не зло сказал он, изучая раскаленный до темно-красного обод в моей руке.

- Не, - глянул я в его сторону и перевел взгляд обратно, убедившись, что запрещать пока ничего не будут.

- И что ты... чувствуешь? - С осторожностью в голосе спросил он, присаживаясь на край постели.

- Любопытно просто, - пожал я плечами, разглаживая металл пальцами.

- Любопытство - это хорошо, - одобрительно улыбнулся дядька. - Вот если бы скука - тогда совсем плохо. Даже хуже злости.

- Почему? - Надел я браслет на запястье, давая ему остыть на руке, и присел, развернувшись в его сторону.

- Дар управляется эмоциями. Нас учили через злость, для рядовых отлично подходит. Там думать не надо, вызвать в себе легко - знай, ненавидь противника или препятствие. Когда меня повысили, я злился на начальство, на погоду, иногда камешек в ботинок подкладывал. А когда поумнел - злился на жизнь. - Пустился дядька в воспоминания.

Я хоть и не все понимал, но не переспрашивал - интересно ведь. А слова потом пойму.

- Злость мешает думать. На старших офицеров учат иначе, через гордость, верность, честь. Это очень сильные эмоции, большая сила ими удерживается и управляется. Такие спокойно могли держать частную армию даже в одиночку, сутками. Бывали, правда, осечки, когда вместо гордости дар офицера управлялся тщеславием. И ведь не сразу такое прознаешь - задачи-то офицер выполняет, а когда выясняется, что ради медальки он целый отряд отличных ребят в землю уложил, тогда уже поздно...

- А почему скука - это плохо? - Когда пауза затянулась, решил все таки я спросить.

- Представь такого монстра, - вкрадчиво начал он, - который сжигает человека, потому что ему скучно. Он рушит дома, потому что скучно. Страшно?

- Н-но человек ведь не обязательно будет... делать это все?

- Дар влияет на мозги. - Постучал сторож пальцем по виску. - Поэтому, кстати, слово аристократа нерушимо. Они воспитываются через честь рода, для них немыслимо переступить через слово, это часть их души. А если в душе человека - скука, то вся его жизнь превратится в постоянные поиски новых впечатлений. Самые доступные из них, при наличии силы и власти - война, страдания других людей. Он не сможет ничего создавать - потому что это долго и скучно... Поэтому я... испугался, когда тебя увидел сегодня, - завершил он.

- А любопытство и дар - они дружат? - Стало мне любопытно.

- Хм, - почесал он затылок, - Не знаю даже. Вроде ничего страшного вспомнить не могу. У Целителей - сострадание и любовь, - еле слышно начал перебирать он. - У Палачей - голод...

- А у ученых?

- У ученых, чтобы ты знал, гордыня чаще всего. - Почему-то подмигнул он. - Там ведь деньги выбивать надо, на исследования, а для этого характер надо - ого-го! На одном любопытстве далеко не уйдешь. Даже клановые ученые, вот у кого денег точно хватает, те тоже на Чести и Долге. Все ради Рода, все во славу Клана! Так что про любопытство сам узнавай... да ты и узнаешь - дар заставит.

Через две недели Семен завершил год со всеми пятерками. А еще через день, казалось, весь интернат провожал двух человек - большого, с клюкой, неуклюже ковыляющего к ограде по мощенной дорожке, и маленького, с портфелем в одной руке и рукой нового отца в другой. Та рука, как все знали, сторожа не слушалась, да и сам он был калекой - о чем зло шутили себе под нос старшеклассники, по пояс высовываясь из окон. И завидовали - как и все остальные. Потому что у них не было даже такого папки.

А меня перевели в старшую группу. Оказывается, не полагается ребенку жить одному, а я выгляжу достаточно взросло, чтобы занять койку в большом зале на третьем этаже.

Я только успел перенести одеяло на новую постель и расстелил простынь, как на матрас напротив бухнулся темноволосый крепыш с наглыми карими глазами. Мазнул по нему взглядом - вроде бы с Семеном в одном классе учился, и они даже дрались. Значит, мстить собрался. Между тем, парень положил ногу на ногу и принялся демонстративно меня разглядывать.

- Говорят, ты хороший парень? Калеке помогал? В сортире пальчиками придерживал, а? - Осклабился желтой улыбкой местный.

На потеху подошла вся комната, с интересом ожидая продолжения беседы.

- Я не слишком хорош, чтобы смешно ответить тебе прямо сейчас, - честно признался я.

- Ха-ха!

- Поэтому я просто сломаю тебе нос.

На следующий день меня вернули обратно.



Глава 5. Дружба и котлеты. | Напряжение | Глава 7. Погрешность в один день