home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 8

На следующей неделе улицу Малькольм-роуд лихорадило. Из дома в дом бродили самые немыслимые слухи о том, каким образом разбогател мистер Мабл и каково сейчас его состояние. Попадались, правда, и скептики, которые заявляли, что поверят слухам только тогда, когда им будут представлены неопровержимые доказательства. Ведь подобные сплетни ходили и несколько месяцев тому назад, когда Маблы вдруг стали оплачивать свои просроченные счета, а миссис Мабл купила себе несколько новых платьев. Но после этого все пошло по-старому. Маблы опять всем задолжали, а миссис Мабл ходила в таком же старье, как и другие женщины на Малькольм-роуд.

На сей раз скептики были посрамлены. Сначала из уст в уста полетел слух: Маблы съезжают из дома 53. Это действительно было похоже на правду. Перед домом остановился порожний фургон, и грузчики стали вытаскивать из дома мебель. Из окон окрестных домов, отогнув занавески, следили за событиями соседки. Некоторые, особенно любопытные, нацепив шляпки и придумав на ходу какой-нибудь повод — скажем, попросить немного соли взаймы, — отправились перекинуться словечком с миссис Мабл. Но вернулись ни с чем. Миссис Мабл так суетилась и была так взбудоражена, что не смогла удовлетворить их любопытство. А немного погодя жители Малькольм-роуд увидели нечто уж совсем несообразное: к дому Маблов подъехали четыре огромных фургона и другие грузчики принялись вносить в дом новую мебель.

Соседи не знали, что и подумать. Понятно, когда люди выезжают или, наоборот, въезжают. Бывает, что выезд и въезд совпадают по времени. Реже, но все-таки бывает, что семья — и не обязательно молодожены — покупают в дом новую обстановку. Но этот случай был ни на что не похож… Вернее, ни на что не похожа была новая мебель. На Малькольм-роуд такой не видывали… Разинув рты, соседи смотрели, как вплывает в дом огромная ампирная кровать, слепящая глаза своей позолотой, а на спинке этой кровати, как воробьи на заборе, сидят пухлые купидоны. Соседи трясли головами и сообщали друг другу, что эта кровать, поди, много могла бы порассказать, если бы захотела. За кроватью двинулись стулья, туалетные столики, секретеры, комоды, сплошь покрытые резьбой и позолотой. В тот день на Малькольм-роуд домашняя работа не клеилась: у хозяек, когда они видели новую мебель, привезенную в дом 53, все валилось из рук.

Работа продолжалась и вечером, когда мистер Мабл вернулся со службы. Все уже было почти готово, оставалось самое трудное. Грузчики пытались внести в дом невероятных размеров мозаичный стол. Мистер Мабл, переполненный радостным волнением, повесил шляпу и выскочил на улицу, чтобы самому руководить действиями по водворению главного своего сокровища на место. Стоя возле парадных дверей, он подавал бестолковые команды, пока грузчики, потея и тужась, боролись с мозаичным чудовищем. Миссис Мабл, совершенно без сил, удалилась в дом и упала в одно из неудобных позолоченных кресел.

Вдруг кто-то тронул мистера Мабла за локоть. Он обернулся и увидел рядом с собой женщину средних лет… Нет, не то чтобы средних, тут же поправил себя мистер Мабл, — женщину, в которой бросалась в глаза зрелость и откровенная женственность. Платье на ней… о, платье было совсем простым, но в то же время — верхом изысканности. Одета она была так, как, по мнению мистера Мабла, должна была бы одеваться Энни. Шляпка тесно облегала ее голову, но, несмотря на это, каждый мог видеть, что волосы у нее — золотисто-каштановые, глаза — темно-карие, кожа на лице — свежая и ухоженная. Платье она носила, как умеют носить лишь ее соотечественницы, — женщина была француженкой. Вся она была — само совершенство… разве что чуть-чуть полновата, но в глазах мистера Мабла это и делало ее чертовски привлекательной.

— Какие прелестные вещи! — произнесло дивное создание. — Я давно стою и смотрю на них. Эти чудесные стулья, эта бесподобная кровать!.. Такую я видела только в Лувре.

Мистер Мабл растерялся. Он не привык, чтобы с ним среди бела дня, прямо на улице заговаривали цветущие, соблазнительные богини. Втайне он, впрочем, был счастлив. Приятно, если выбранным тобой ампирным гарнитуром восхищаются посторонние, особенно такие, как эта дама, у которой, очевидно, бездна вкуса… Мистер Мабл заметил, как необычно она произносит отдельные звуки, — на Малькольм-роуд такое встречалось не часто. Мистер Мабл ощутил приятную теплоту, догадавшись, что дама — француженка. Глядя на нее и силясь придумать какой-нибудь нестандартный ответ, он обливался потом. Незнакомка, заметив его смущение, отнеслась к этому благосклонно и, как ни в чем не бывало, продолжала:

— Вы не будете возражать, если я посмотрю? Нет? Я знаю, это ужасно бестактно, но ничего с собой не могу поделать. И если уж я в этом призналась, вы должны меня простить. Прощаете?

Мистер Мабл и так еще не собрался с силами, а такое обаятельное кокетство совсем выбило его из колеи. Он промямлил что-то невразумительное — в его ответе можно было разобрать лишь одно слово: «очаровательно»… Но незнакомка опять помогла ему, и вскоре они болтали, как давние знакомые. Появление мозаичного монстра дама встретила восторженными восклицаниями:

— Ах, что за прелесть! Просто чудо!.. Вы просто счастливый человек, мистер…

— Мабл, — охотно подсказал мистер Мабл.

В третьем от них доме, на втором этаже, одна женщина сказала другой:

— Это портниха-француженка, знаете, мадам Коллинз, она просит, чтобы ее так называли… Вы видите: она уже нашла общий язык с мистером Маблом! Просто диву даешься: прямо на улице, перед дверью, пока мимо таскают кровати и еще Бог знает что… Интересно, что скажет на это миссис Мабл?

— Боюсь, ничего. Сама она никогда не скажет ни слова. Говорят, муж обращается с ней жестоко.

Но мистеру Маблу в эту минуту было плевать на сплетниц-соседок. Он был слишком занят, придумывая, что бы приятное сказать этой удивительной женщине. Даже когда стол наконец был втиснут в парадную дверь и грузчики, в надежде на чаевые, столпились вокруг хозяина, тот все еще говорил что-то симпатичной незнакомке. Мистер Мабл раздраженно расплатился и подписал какие-то бумаги, даже не глянув на них. Ему очень не хотелось, чтобы незнакомка ушла, однако он понятия не имел, как ее удержать. Но тут вышла жена, и ее появление, к удивлению мистера Мабла, спасло ситуацию… Он, конечно, понятия не имел, что у мадам Коллинз в этот момент было одно-единственное желание: завязать знакомство с этими, по всей видимости, состоятельными людьми. Она увидела мебель, заметила хороший покрой костюма, недавно сшитого мистером Маблом у лучшего портного в Сити, заметила платиновый браслет часов и золотой портсигар. И решила: это знакомство будет полезным. Когда миссис Мабл вышла из дому, мадам Коллинз с восторженным выражением на лице тут же шагнула к ней.

— О, миссис Мабл! Мы с вашим мужем как раз говорили о вашей дивной мебели. Она просто потрясающе красива! Вы ужасно счастливая, что у вас в доме такая обстановка!

Миссис Мабл была огорошена так же, как десять минут назад ее муж. Взгляд ее упал на мистера Мабла, тот кивнул.

— Я рада, что она вам нравится, — нерешительно ответила миссис Мабл.

А мистер Мабл решил ковать железо, пока горячо.

— О, зайдите, пожалуйста, — обратился он к даме. — Посмотрите, как это выглядит в комнатах. Жена, надеюсь, угостит вас чаем.

— Большое спасибо, — сказала мадам Коллинз и вошла в дом. Но вошла не в буквальном смысле слова — то есть не просто перешагнула через порог. Она — вступила в столовую. Позолоченные стулья и стол занимали почти всю комнату; выцветшие обои в цветочек и остатки прежней мебели подчеркивали крикливую пестроту мозаичного монстра. Комната в этот момент похожа была на ярмарочную палатку, набитую дешевыми стеклянными бусами и побрякушками. Мадам Коллинз с довольно кислым видом оглядела все это, но на словах выразила полный восторг и так изящно похвалила вкус любезных хозяев, что даже бледная, еле живая миссис Мабл чуть-чуть порозовела от удовольствия, чувствуя себя довольно приятно.

Чай они пили за мозаичным столом; подобное сочетание в первый момент весьма резануло мадам Коллинз, чей вкус в самом деле был довольно изощренным. Когда гостья собралась уходить, миссис Мабл, как она ни устала, почти с сожалением расставалась с ней — и с радостью ухватилась за приглашение обязательно зайти как-нибудь, когда будет время, к новой знакомой на чашку чая.

Мадам Коллинз успела-таки поведать Маблам о прошлых и настоящих обстоятельствах своей жизни, при этом не слишком в них углубляясь. Они узнали, что она француженка, родилась и выросла в очень богатой аристократической семье, разорившейся во время войны (в действительности отец ее был крестьянином в Нормандии), вышла замуж за английского офицера, человека с большим музыкальным талантом, но с маленькими доходами. Сейчас они пытаются прожить на то, что зарабатывают, а всем известно, какие заработки у портнихи и музыканта. Вообще-то муж, уточнила она с застенчивой улыбкой, занимается настройкой роялей, но он, честное слово, достоин лучшего. У мужа немало смелых планов относительно того, в чем он мог бы преуспеть, и — добавила мадам Коллинз — он верит, что планы эти еще обретут реальность… У миссис Мабл сложилось впечатление, что супруги Коллинз — любящая пара и что перед ними — большое будущее. Мистер Мабл не был так уж уверен насчет любящей пары. Это тоже свидетельствовало о том, какими редкими способностями обладала мадам Коллинз в искусстве производить нужное впечатление. Правда, миссис Мабл была до крайности утомлена, а остатки сил у нее уходили на то, чтобы демонстрировать светские манеры в поведении и в гостеприимстве. Может быть, поэтому она не заметила нескольких быстрых, выразительных взглядов, брошенных мадам Коллинз на мистера Мабла.

Когда гостья ушла, мистер Мабл какое-то время ни о чем другом больше не мог думать. Он дал волю своему разгоряченному воображению, которое на сей раз не только открывало ему перспективы выхода из безвестности, но и подсказывало, какие заманчивые возможности таит в себе его новый общественный статус. Ночь он провел в самых приятных сновидениях. Настроение ему не испортило даже то, что Джон и Винни едва могли делать уроки за мозаичным столом — из-за ребристого золоченого бортика. Не обращал он внимания и на жену, которая долго еще убирала мусор, оставшийся после старой мебели и привезенный с новой, а потом с большим трудом укладывала матрац и стелила белье на ампирную кровать с купидонами.

Мистер Мабл в это время сидел в сверкающей золотом столовой и курил. Он все еще пребывал в блаженном, умиротворенном настроении, не обращая внимания на неудобство ампирного кресла. В передней стоял целый ящик с книгами, которые он заказал сегодня утром. Тут были книги о преступлениях, детективные романы и всякого рода издания, рекламу которых он видел на суперобложках книг публичной библиотеки; об этих изданиях он, пока не разбогател, не смел и мечтать. Он будет распаковывать их не спеша и разместит в гостиной, чтобы в любой момент, когда будет охота, снять с полки, полистать, почитать… Но, конечно же, в его планы грубо вмешались. И конечно же, это опять была Энни. Сначала она просто вошла в столовую, села и тихо — но даже это раздражало мистера Мабла — углубилась в шитье. Мистер Мабл уже в этот момент мог бы заметить, что она собирается что-то спросить: но его так поглотили мысли о мадам Коллинз, о ее карих глазах — наличие денег в кармане лишь придавало его фантазиям смелости, — что, когда жена наконец заговорила, он вздрогнул от неожиданности.

— Уилл, — сказала она, — ты не думаешь, что сейчас, когда у нас есть деньги, можно было бы снова пригласить миссис Саммерс. У меня очень много работы, да еще эта новая мебель…

Мистер Мабл долго сидел молча. Мысли его носились по страницам прочитанных детективов. Он часто напоминал себе, что разоблачение приходит в том случае, когда ты допускаешь какую-нибудь нелепую ошибку. Вроде тех, что бывали у несчастных героев историй, собранных в книге «Преступления и преступники. Знаменитые случаи из судебной практики» Но он — он не допустит подобной ошибки. Миссис Саммерс — существо безобидное, но у нее есть порок, свойственный всем без исключения уборщицам, и этот порок — любопытство. Один Бог знает, что она тут вынюхает. Или что-нибудь услышит от Энни и передаст дальше, в другие дома, куда ходит убирать. Это очень реальная опасность. Мистер Мабл был не против сплетен — он был даже рад, когда о нем распускали слухи. Но сейчас слухи и сплетни совсем ни к чему. Он не может себе позволить такого… Он живо представил, как все это происходит. Энни, без всякой задней мысли, обронит какую-нибудь фразу, а миссис Саммерс, тоже без задней мысли, где-нибудь повторит ее, снабдив подробностями. Тот, кто ее услышит, понесет домыслы дальше, и прежде чем новость дойдет до полиции, вся округа будет бурлить от самых разнообразных слухов, один другого невероятнее. Новая мебель, конечно, и так породила множество сплетен; если к ним добавится что-то еще, жди катастрофы… Анонимные письма в полицию, соседи, тайно ведущие собственное расследование… Конечно, о подлинных фактах пока никому ничего не известно; но мистер Мабл не хотел никаких, даже самых вздорных подозрений — ведь его положение все еще уязвимо. Стоит лишь пробудить интерес полиции, хотя бы к его операциям с валютой, и они легко найдут что-нибудь, связанное с некоторым количеством банкнот, перешедших к нему давней ненастной ночью… Он рискует не только деньгами, спокойной жизнью, мебелью в стиле ампир. В опасности сама его жизнь. Начитавшись книг о преступниках, он давно составил себе представление и о камере смертников, и о способах казни… Его тело сводило судорогой при одной мысли об этом… Нет, никакого риска!.. В воображении он не раз представлял, как его будят ни свет ни заря, в зарешеченное окно смотрит серое мрачное утро, и его, полуживого от страха, тащат по серому коридору в особую камеру, где его ждут петля и люк под ногами… С залитым потом лицом он прогнал эту картину прочь и повернулся к жене.

— Нет, — сказал он. — Я не хочу здесь никаких приходящих уборщиц. Ты должна справляться сама.

Миссис Мабл не смогла подавить протест, услышав такие слова.

— Но, Уилл, дорогой… Мне кажется, ты не понимаешь меня. Я ничего не прошу, совсем ничего. Ты мне даешь на хозяйство девять фунтов в неделю, это гораздо больше, чем я трачу. На эти деньги можно было бы содержать постоянную горничную, а то и двух, с наколками, передниками и прочим. Но я тоже этого не хочу. Слишком много с ними хлопот. Мне бы хотелось только, чтобы миссис Саммерс, как прежде, приходила к нам три-четыре раза в неделю и помогала мне в самом трудном. Честное слово, Уилл, для меня тут слишком много работы.

— Откуда у тебя много работы в этом маленьком доме?

— Конечно, Уилл, я все могу сделать сама. Но ведь глупо целый день мыть, подметать, вытирать пыль, когда многие были бы благодарны, если бы я им позволила делать это вместо меня… У меня все еще ноет спина после того, как я вчера поднимала матрацы.

— Чушь, — отрезал мистер Мабл.

Миссис Мабл не умела спорить, отстаивая свою точку зрения. Она и так уже произнесла две речи, каждая из которых была втрое длиннее обычных ее высказываний. На большее она пока была не способна — и погрузилась в обиженное молчание. Мистер Мабл же снова сражался с мыслями, которые пробудила в нем женина просьба. Воображение на сей раз мучило его с особой жестокостью.

В голове миссис Мабл тоже шла напряженная работа. В этот день прибыли первые покупки, сделанные ею в субботу: автомобиль доставил большие коробки, полные самых удивительных вещей, доступных когда-либо ее фантазии. Она млела, глядя на них. Тут были дивные шляпки, которые потрясающе ей шли, хотя она втайне себе призналась, что модный нынче фасон — в форме колокола — не приводит ее в восторг. И еще очаровательные, женственные пуловеры, в которых, как она с радостью обнаружила, она еще очень даже ничего. А ведь до сих пор ей казалось, пуловеры хороши только для молоденьких девушек. И еще, целыми коробками, изысканное белье; цены сначала ошеломили ее, но потом она уговорила себя, что деньги на то и существуют, чтобы их тратить. Костюм и нарядный халат она, конечно, еще не получила: с нее только сняли мерку, снял портной, который неожиданно оказался в магазине, как раз когда она собралась уходить. Неожиданностью, конечно, это было только для миссис Мабл: она была слишком неискушенной и понятия не имела, какие связи действуют в этом шикарном мире и для чего существует, например, телефон.

Но и костюм и халат, будь они даже готовы, едва ли заметно изменили бы ее внешний вид. Миссис Мабл уже отваживалась надеть кое-что из купленного белья, в основном что потолще и потеплее. Но мысль о том, что любая из этих вещей стоит столько, сколько муж, до всех этих сказочных изменений, зарабатывал за целый месяц, просто убивала ее. И надеть, скажем, шелковые чулки, чтобы делать домашнюю работу, ей просто не хватало решимости. Так что поверх дивного нижнего белья она по-прежнему надевала старый, замызганный капот. Конечно, она и сейчас могла бы найти что-нибудь поприличнее… но к вечеру скапливается так много посуды… В общем, она махнула рукой. К тому же она чувствовала себя такой усталой, да и спина все не проходила…

День-два назад она еще представляла дело совсем по-другому: вечерами она спокойно сидит, отдыхает, на ней дивный пеньюар, кожу приятно щекочет тонкое шелковое белье. А в действительности она в старом капоте, на кухне — гора грязной посуды… Все это и подвигло ее на бунт… пусть очень робкий, но с ее стороны любой бунт способен был вызвать лишь удивление.

— Я велю миссис Саммерс приходить днем, чтобы она не торчала у тебя на глазах, — вдруг сказала она.

Слепой ужас заставил мистера Мабла вскочить с кресла. Этого еще не хватало!.. Это — гораздо хуже!.. Сплетни станут еще злее, дадут повод для настоящих подозрений — ведь Энни должна будет сказать миссис Саммерс: муж-де не хочет, чтобы в доме были чужие… Круглыми от ужаса глазами он смотрел на жену.

— Никогда… никогда такого не делай! — закричал он; голос его был хриплым, резким. Он потрясал сжатыми кулаками. Миссис Мабл смотрела на него в немом изумлении.

— Ни в коем случае!.. Слышишь? — уже орал он.

Его возбуждение передалось жене; она нервно теребила шитье, лежащее на коленях.

— Да, дорогой…

— «Да, дорогой»! «Да, дорогой»!.. Хватит с меня этих «Да, дорогой»! Ты должна дать мне слово, честное слово, что никогда такого не сделаешь! Если я узнаю, то… то…

Дверь с грохотом распахнулась, оборвав яростный крик, издаваемый мистером Маблом. В двери стоял Джон. Он прибежал из спальни, услышав истерические вопли отца. Совсем недавно он слышал нечто подобное, и тогда пришлось нести маму в спальню, лицо у нее было все в кровоподтеках…

Джон стоял в двери, свет лампы падал ему на лицо. Мистер Мабл отпрянул, оскалив зубы. Он опять был крысой, загнанной в угол. Электрический разряд ненависти сверкнул между отцом и сыном. Но не Джон был виноват в этом, на сей раз — и не мистер Мабл. Виноват был Джеймс Мидленд, который более года назад, в ту памятную ночь, появился, незваный, в этом доме. Мидленд приходился Джону двоюродным братом, и они были немного похожи друг на друга. Сейчас, стоя в двери почти в той же позе, в какой стоял Мидленд, когда Винни впустила его, Джон очень напоминал кузена. Удивительно ли, что мистер Мабл его ненавидел; он ненавидел его с тех самых пор, когда впервые заметил это ужасное сходство, — с того самого вечера, когда избил Энни.

Отец смотрел на сына, сын — на отца. Комната сверкала золотом. Бриллиант в булавке на галстуке мистера Мабла сиял и переливался, когда он отступая назад, а Джон медленно, угрожающе приближался. Джон пришел, чтобы защитить мать, но вспыхнувшая в глазах отца злоба (Джон не знал, что злоба эта скрывает отчаяние и бессилие) лишь подлила масла в огонь: еще чуть-чуть, и он потерял бы самообладание… Положение спасла миссис Мабл. В отчаянии переводя взгляд с искаженного гневом лица мужа на угрюмо-решительное лицо сына и обратно, она вскочила со стула и встала между ними.

— Джон, уходи отсюда, — крикнула она. — Уходи… сейчас же!.. У нас все в порядке.

Джон остановился, постепенно приходя в себя, сжатые кулаки опустились. Руки же миссис Мабл поднялись и прижались к сердцу: именно в этот момент она обнаружила то, что ее муж заметил гораздо раньше; увидела и поняла, почему кровь бросилась в лицо Маблу и откуда в глазах у него появилась эта жестокость. Ей стало страшно, хотя она еще и не знала причины.

— Уходи, уходи же!.. — умоляюще повторяла миссис Мабл; потом, с неожиданной для нее твердостью, негромко сказала: — Уходи! Ступай спать, Джон, беспокоиться не о чем. Спокойной ночи, сынок.

Когда Джон вышел, так же молча, как появился, миссис Мабл рухнула в кресло, уронила лицо на руки, склонилась на позолоченный стол и зарыдала, чувствуя, как какая-то новая, незнакомая боль щемит ей сердце… Муж с угрюмым лицом стоял рядом, сунув руки в карманы; а великолепный стол сверкал золотом, словно смеялся, издеваясь над его надеждами и над его тайными мечтаниями о мадам Коллинз.


Глава 7 | Возмездие в рассрочку | Глава 9