home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 3

И все же из-за пятифунтовых банкнот мистер Мабл переживал еще долго. Такой уж чудной был у него характер. Когда он чувствовал себя крысой, загнанной в угол, то и вел себя подобно этой крысе: боролся отчаянно, всем рискуя… Но теперь, когда худшее было позади, он думал только о том, как замести следы.

Собственно, и за мелкие, однофунтовые банкноты ему пришлось заплатить немалую цену. Сердце его, которое билось так бешено в ту ненастную ночь, и теперь, спустя столько дней, иногда принималось яростно колотиться. А мозг неустанно, днем и ночью, перебирал возможные последствия того, что он сделал. Иногда откуда-то вдруг возникало убеждение, что отель, где Мидленд снял номер, непременно начнет бить тревогу и полиция, может быть, уже направляется к дому Маблов… Или что в банке, где служит Мабл, кто-то заинтересовался, откуда у него неожиданно появились деньги, и собирается задать ему несколько неприятных вопросов… Подобные мысли и вызывали у Мабла отчаянное сердцебиение, которое успокаивалось лишь вечером, когда он удобно устраивался в кресле со стаканом виски в руке. Порой он и ночью просыпался в холодном липком поту и долго лежал, слушая, как гулко пульсирует в висках кровь; в воображении его проплывали ужасные воспоминания. Он ворочался в постели, никак не находя удобную позу, и что-то тихо бормотал под нос, не видя выхода ни в том, что было ему известно, ни в том, чего он еще не знал. Если сон слишком долго не приходил, перед мысленным взором его вставали ужасные воспоминания: выпученные глаза, глядящие на него, искаженное мальчишеское лицо с пеной на губах… Это было самое худшее…

Постепенно его перестало успокаивать даже одиночество у камина, в столовой дома на Малькольм-роуд, в компании с верной подругой — бутылкой виски под рукой и мыслью, что и сегодня никто не бродил, ища чего-то в саду. Виски теперь лишь усиливало его напряжение. Ему требовалось все больше времени, чтобы отвлечься мыслями от того, что может произойти. Скоро он понял: самые мучительные минуты приходятся на ту стадию, когда спиртное еще, так сказать, взнуздывает, а не притупляет сознание. Эти минуты так страшили его, что, случалось, он не пил целый вечер, хотя жаждал виски всем существом. В такие вечера ему было необходимо общение с женой и детьми. Слушая подробный рассказ Энни о маленьких событиях минувшего дня — о том, как она разговаривала с учеником пекаря, который теперь работал у мясника, как она прошла из конца в конец всю Рай-лейн, чтобы купить остатки на распродаже, и что ей сказал страховой агент, мистер Браун, — Мабл какое-то время чувствовал себя так, будто с ним ничего не случилось. Просто приснился какой-то кошмарный сон… Ведь если то, чего он не может забыть, было правдой, разве мог бы он как ни в чем не бывало мирно сидеть сейчас у камина?.. Когда Энни произносила свои бесконечные непритязательные монологи, он мог ограничиваться редкими односложными репликами и думать о чем-нибудь совсем постороннем… Ведь то, что недавно произошло в этой неуютной, заставленной старой мебелью комнате и что жуткой, леденящей кровь тайной прячется там, в саду, просто-напросто горячечный, странный, не имеющий ничего общего с реальностью сон… Убаюканный болтовней Энни и сбивчивыми рассказами Джона и Винни о школьных буднях, он в самом деле был близок к тому, чтобы поверить: ничего не было, он что-то увидел во сне, но вот проснулся и теперь все в порядке… Энни в такие вечера была на седьмом небе от счастья: ее дорогой Уилл с нею, он ее слушает… Но потом наступала ночь, с нею — расплата за час или два покоя. На грани бодрствования и сна он опять убеждался, что происшедшее — очень даже реально, и ночь проходила в бессонных метаниях, в бесплодной борьбе с лихорадочно набегающими, терзающими сердце и ум образами.

Постепенно, едва заметно чувство уверенности, однако, возвращалось к нему. Нет, это не было подлинной, безмятежной уверенностью — скорее, примирение с неизбежным: будь что будет. В дом 53 по Малькольм-роуд так и не пришли полицейские; в отеле тоже никто, видимо, не заинтересовался, куда делся их постоялец по имени Джеймс Мидленд. Мало-помалу, стараясь не очень спешить, Мабл выплатил все долги; на это ушла большая часть однофунтовых банкнот. Но его личные траты в последнее время тоже выросли, они не могли не вырасти: ведь каждый день он поглощал много виски. Да и Энни, сколько он ни выговаривал ей, не хотела тратить на хозяйство хотя бы чуточку меньше. Энни упорно держалась своей привычки: расходовать чуточку больше, чем зарабатывал муж. Короче, все шло к тому, чтобы начать понемногу тратить пятифунтовые купюры. Правда, Мабл делал это в высшей степени осторожно: опыт банковского служащего весьма помогал ему в этом. Ни одна из этих похрустывающих бумажек не попала к местным торговцам и, главное, не перешла на личный счет мистера Мабла в том банке, где он работал.

В большом, украшенном позолотой, популярном лондонском ресторане «Корнер Хаус» время от времени стал появляться, всегда в одиночестве, маленький человечек с круглым невзрачным лицом. Он усаживался за столик и заказывал дорогой ужин — самый дорогой, какой предлагало меню. Затем торопливо, не взглянув на людей, сидящих за соседними столиками, съедал все, что ему подавали, требовал счет, оплачивал его и быстро уходил. Расплачивался он всегда пятифунтовой купюрой и, заталкивая в карман сдачу, убегал с таким видом, словно за ним гнались по пятам… А за ним в самом деле гнались. Например, гнался безрассудный страх, что какой-нибудь официант во фраке остановит его и спросит, где он взял такие банкноты, и при этом бросит многозначительный взгляд на коллегу: дескать, вызови-ка полицию. Вторым преследователем был ужас перед леденящей душу возможностью, что кто-нибудь случайно узнает кое-что про заброшенный сад на одной тихой улице южного лондонского предместья. Мистер Мабл уже хорошо знал, как страшно идти вдоль этой самой улицы, слушая неровный стук своего сердца и едва не теряя сознание от нетерпения, как бы поскорее добраться до дому и убедиться, что там все по-старому. А придя, целый вечер прислушиваться, не идет ли полиция, и, что еще хуже, смотреть на жену и детей, мучительно пытаясь понять: не таится ли за их словами и взглядами беспощадное: знаем!.. Но время шло, и ничего не случалось.

Удар последовал с той стороны, откуда Мабл меньше всего его ждал. Было девять часов вечера. Мистер Мабл сидел все в той же тесной, душной столовой, поминутно следя за двумя самыми важными в этот момент вещами: уровнем виски в бутылке и положением стрелок на циферблате. Энни тоже находилась в комнате, но присутствие ее было едва заметно: она шепотом разговаривала о чем-то сама с собой. Придя домой, Мабл резко отверг все ее попытки заговорить с ним, и она поняла: в этот вечер надеяться на ласковое отношение мужа не приходится… Когда раздался стук в дверь, она пошла открывать. Это был почтальон, он принес одно-единственное письмо. Энни отдала его Уиллу. Непослушными пальцами он разорвал конверт и, с трудом остановив в одной точке блестящие от виски глаза, прочел несколько строк, напечатанных на машинке. Ему пришлось перечитать их трижды, пока до него дошел смысл. Это было официальное извещение: аренда дома 53 по Малькольм-роуд настоящим прекращается…

Лишь утром следующего дня Мабл смог убедить себя, что опасность не так ужасна, не так неотвратима, как воспринял ее его одурманенный ум накануне вечером. Пока что бояться, в общем, нечего. Закон о жилище закрепляет за ним право на аренду дома вплоть до истечения срока контракта. Извещение это — всего лишь сигнал, что в скором времени будет поднята плата за аренду. Но тут-то и кроется подлинная причина для беспокойства. И опасность вполне реальна и конкретна, куда конкретнее, чем страшные мысли о шпионящих соседях или бродячих собаках, разрывающих клумбу в саду. Рано или поздно Маблов вынудят покинуть этот дом — и что тогда? Он не знал, что тогда…

Вечером следующего дня в местной публичной библиотеке появился низенький человечек в потертом синем костюме, с блекло-голубыми глазами и рыжеватыми усами, которые воинственно топорщились под носом. Он заполнил необходимые бумаги и, получив читательский билет, сказал, что хотел бы взять книги по криминалистике.

— Боюсь, у нас немного таких книг, — удивленно сказал библиотекарь.

— Ладно, давайте что есть, — ответил Мабл.

Библиотекарь принес ему кучу изданий.

Среди них были две работы о Ламброзо[2] — справочник по судебной медицине, две или три популярные брошюры о реформе тюрем и еще что-то в этом роде. В самом низу груды лежали две книжки, за которые библиотекарю всегда хотелось извиниться перед читателями. Одна из них называлась «Преступления и преступники. Знаменитые случаи из судебной практики». Мабл трясущимися руками перебрал книги.

— Пожалуйста, вот эту, — сказал наконец он, решительно указав на «Преступления и преступники».

Библиотекарь вписал ее в формуляр и неохотно вручил Маблу. Среди его читателей была небольшая группа, в основном служащие и технический персонал, которым он глубоко симпатизировал: они увлеченно занимались самообразованием и к книге относились с благоговением. Вторую группу составляли любители романов — этих он терпел, так как они составляли подавляющее большинство клиентуры. Но к тем всеядным читателям, которым все равно, что они берут в руки, библиотекарь питал острую неприязнь; он подозревал, что они исключительно из какой-то извращенной страсти держат подолгу книги, которых даже в муниципальной библиотеке мало и которые в основном подарены богатыми покровителями. Странный новичок — наверняка из этой категории, причем и там представляет самую отпетую последнюю разновидность. Художественной литературы, чтобы удовлетворить свою грязную фантазию, ему, очевидно, уже недостаточно. Использование книг в качестве возбуждающего было в глазах библиотекаря даже более предосудительным пороком, чем нездоровый интерес прыщеватых подростков к пособиям по физиологии. Из всего огромного фонда этот так называемый читатель выбрал как раз то, чего библиотекарь больше всего стыдился. Грустно качая головой, смотрел он вслед удаляющейся сутулой фигуре.

Но как бы там ни было, это была первая за долгое время ночь, когда мистер Мабл не пил до беспамятства. «Преступления и преступники» заворожили его. В этой теме он был не слишком сведущ, о подробностях уголовных процессов понятия не имел. В книге он первым делом выбрал те преступления, которые названы были «выдающимися». Потом накинулся на леденящие кровь истории об убийствах, совершенных из страсти или из ненависти. Страницы, посвященные приведению в исполнение смертного приговора, он читал с таким напряженным интересом, словно все это самым непосредственным образом относилось к нему.

В конце концов, переполненный щемящим ощущением обреченности, почти чувствуя, как волосы у него на голове встают дыбом, он понял: едва ли не две трети преступников попадаются потому, что не могут надежно спрятать труп. В книге была история про женщину, которая много миль прошагала по лондонским улицам, толкая детскую коляску с телом жертвы. Тут же был рассказ о лондонском житье-бытье Криппена,[3] спрятавшего труп жены в подвале своего дома. Но во всех случаях полиция находила труп. Этот момент автор смаковал с каким-то особым, ханжеским удовольствием… Мистер Мабл отложил книгу около полуночи; переживания настолько измучили его, что ему едва не стало плохо. Пока что он был в относительной безопасности, даже более чем относительной. Ведь до тех пор, пока кто-нибудь не начнет рыться в цветочной клумбе за домом, никому и в голову не придет подозревать его в чем-либо. Племянник его канул в неизвестность, такое бывает нередко, подобным исчезновениям обычно посвящают несколько строк в газете. Не было ничего, абсолютно ничего, что связывало бы мистера Мабла, добропорядочного лондонского служащего, с исчезновением молодого Джеймса Мидленда. Но едва только какой-нибудь чудак, пускай случайно, начнет копаться в этой злосчастной клумбе — все рухнет. Мистер Мабл не знал, можно ли установить личность покойника спустя столько времени (он взял себе на заметку: надо поискать в библиотеке книгу, где говорилось бы об этом). Но даже если нельзя, все равно качнется расследование, и тогда плохи его дела. Выходит: что бы ни было, клумбу он постоянно должен держать в поле зрения… или принять какие-нибудь другие меры. Но сама мысль о «мерах», что бы они ни представляли собой, приводила его в ужас. Нет, этого он не выдержит. Или случится что-нибудь непредвиденное, как с тележкой, на которой один убийца — все из той же книги — возил свою жертву по Боро-Хай-стрит. А там — разоблачение, и потом… Потом — тюрьма и виселица, сказал себе мистер Мабл, и по лицу его заструился пот.

Безопасность ему обеспечит одно: если он выкупит этот дом. Тогда он застрахован от всяких случайностей на всю жизнь. Что произойдет после его смерти, мистера Мабла не слишком интересовало; лишь бы смерть не наступила раньше времени, как результат судебного приговора.

Вопрос лишь в том, как это сделать… Как выкупить дом? Как прыгнуть выше собственного носа? Эти вопросы он повторял про себя, уныло вспоминая пятифунтовые бумажки, оставленные в ресторане «Корнер Хаус». Все-таки, все-таки это необходимо сделать!.. Из кожи вылезти, но сделать… Слепой страх, терзавший его последние месяцы, перешел в страх, который подстегивал мысль. Выкуп дома стал для мистера Мабла главной целью жизни. Собственно говоря, вчерашнее письмо о прекращении аренды можно понимать как своеобразный намек: может быть, вы сочтете более удобным для себя выкупить дом, чем вносить за него, месяц за месяцем, арендную плату… Мистер Мабл наконец лег в постель, но всю ночь ворочался, бормотал, пугая жену, и строил фантастические планы, как добыть денег, много денег, чтобы стать собственником дома 53 по Малькольм-роуд.


Глава 2 | Возмездие в рассрочку | Глава 4