home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 14

Себастьян весь день уклонялся от мыслей об этом, однако понимал, что пришло время посетить находившийся на Тауэр-Хилл хирургический кабинет своего давнего друга, Пола Гибсона.

Гибсон, бывший полковой врач Двадцать пятого легкого драгунского полка, познал многие тайны жизни и смерти, наблюдая в непосредственной близости бесчисленные раздробленные, изрубленные, обожженные и искалеченные на полях сражений тела. Французское ядро оторвало самому доктору ногу до колена, оставив ему мучения от фантомных болей и пристрастие находить облегчение в маковой настойке. Теперь Пол делил свое время между преподаванием анатомии при больницах Святого Томаса и Святого Варфоломея и приемом в собственном небольшом хирургическом кабинете неподалеку от высящихся бастионов лондонского Тауэра.

Бросив экипаж под присмотром Тома, Девлин пробрался узким проходом вдоль старинного каменного дома доктора и направился в конец неухоженного двора к небольшой постройке, где Гибсон выполнял вскрытия. Там же хирург подпольно анатомировал тела, выкраденные с городских погостов бандами темных личностей, именуемых «воскресителями». Закон запрещал иссечение человеческих трупов, делая исключение лишь для казненных преступников, а это означало, что врачу, желавшему совершенствовать свое мастерство или расширить понимание человеческой анатомии и физиологии, ничего не оставалось, как только иметь дело с похитителями мертвецов.

Что приносит тьма

Ступая проторенной в буйной траве тропинкой, виконт услышал отдаленный громовой раскат, ощутил шлепанье дождевых капель. Воздух наполнился запахом влажной земли и смерти. Дверь постройки была оставлена открытой. Сквозь проем Себастьян увидел бледное мужское тело, простертое на гранитном анатомическом столе. Это лежал Рис Уилкинсон, и, судя по всему, хирург только за него взялся.

– А вот и ты, мой мальчик, – осклабившись, поднял глаза Гибсон, когда приятель остановился на пороге.

– Что-нибудь обнаружил? – поинтересовался Себастьян, стараясь не слишком присматриваться к тому, что делает анатом с трупом. Сен-Сир шесть лет провел, сражаясь за короля в Италии, Испании и Вест-Индии. Он видел смерть во всех ее наиболее уродливых, раздирающих душу и выворачивающих желудок проявлениях. Он и сам убивал – больше раз, нежели мог припомнить. Но когда дело доходило до разрезанных, искромсанных, выпотрошенных мертвых тел, Девлин не обладал спокойным безразличием Гибсона. Особенно когда тело принадлежало человеку, которого Себастьян числил своим другом.

– Ну-у, – протянул хирург, – я только начал. Был на коронерском дознании, которое шло дольше, чем следовало. Печень и селезенка увеличены – вот и все, что могу сообщить на данный момент. Хотя это характерный симптом для больных вальхеренской лихорадкой.

– Рис говорил мне буквально несколько недель назад, что преодолел худшую стадию.

– Боюсь, преодолеть этот недуг невозможно, – возразил доктор. Он был всего на пару лет старше Себастьяна, однако непрестанно испытываемая боль углубила морщинки возле зеленых глаз ирландца, посеребрила темные волосы на висках и сделала тело сухопарым и жилистым. – Заметь, я не утверждаю доподлинно, будто Уилкинсона убила лихорадка. Мне еще нужно проверить несколько моментов. – Гибсон помолчал. – Как его жена переносит все это?

– Болезненно.

– Бедняжка, – покачал головой хирург. – Столько всего пережила.

– Энни – боец, – утвердил Девлин.

– Да, это так. Но в нашу последнюю встречу она выглядела изнуренной.

– Уилкинсонам пришлось туго из-за того, что Риса комиссовали и он был слишком болен, чтобы устроиться на какую-нибудь должность. Я предлагал помочь, но Энни и слышать об этом не захотела.

– Я не удивлен. Она всегда была гордячкой. – Гибсон выковылял из-за каменного стола, постукивая деревяшкой по неровному мощеному полу. – Я так понимаю, тебе уже известно о Расселе Йейтсе?

– Известно. Не знаешь случайно, кто делает вскрытие Эйслера?

Пол ухмыльнулся:

– Я предвидел, что ты заинтересуешься, поэтому навел справки. Похоже, тамошний магистрат не одобряет эту богомерзкую новомодную процедуру. Однако мне удалось побеседовать со своим коллегой, доктором Уильямом Феннингом, которого вызвали на место преступления засвидетельствовать кончину. Он утверждает, якобы Эйслера застрелили в грудь с близкого расстояния. Смерть наступила почти мгновенно.

– А больше твой коллега ничего не заметил?

– Имеешь в виду, в доме? Боюсь, нет, – покачал головой хирург. – Феннинга привезли осмотреть труп, он высказал свое заключение и отбыл. Торопился на какой-то званый ужин.

Приятели вышли во двор, встав спиной к душной комнатке и ее тягостному содержимому. Свежий ветер пахнул в лицо сыростью и прохладой.

– Помнишь Мэтта Тайсона? – спросил Себастьян.

Гибсон покосился на друга:

– Ты говоришь о том лейтенанте из Сто сорок четвертого пехотного, которого отдали под трибунал после Талаверы?

– Именно о нем. Я только что с ним столкнулся. Судя по всему, он оставил службу.

– Ничего удивительного. Пускай Тайсона и оправдали, однако позорное пятно от подобных обвинений прилипает надолго.

– В его случае не без оснований, – сухо бросил Себастьян.

Доктор мотнул головой:

– Я на самом деле никогда не верил в силы зла – по крайней мере не как во что-то, существующее вне нас самих. Но когда встречаешься с типами вроде Тайсона, задаешься вопросом: может, добрые монахини все-таки были правы?

Гибсон замолчал, устремляя взгляд на тяжелые серые облака, сбивающиеся в кучи над окрестными крышами и белой громадой старинной нормандской башни. И Себастьян понял без слов, что мысли друга, как и его собственные, вернулись к мертвому мужчине на гранитном столе.

– Энни просила, чтобы я сообщил ей результаты вскрытия. Дашь мне знать, когда закончишь?

– Разумеется. – Поколебавшись, хирург добавил: – Ты ведь понимаешь, что если человек умирает от слишком большой дозы лауданума, анатомически это никак не проявляется? Возможно, когда-нибудь медицина научится определять подобные случаи, но пока сие не в наших силах.

Девлин переглянулся с доктором, но ничего не сказал.

– Выглядит так, будто жизненные системы Уилкинсона просто отказали, – продолжал дальше Гибсон, – что вполне согласуется с состоянием долго болевшего человека.

Резко выдохнув, Себастьян кивнул:

– Это хорошо. Энни и без того достаточно настрадалась.

Ни один из них не произнес: «Ни к чему взваливать на нее еще и бесчестье из-за самоубийства мужа». С другой стороны, в этих словах не было необходимости.

Они и так витали в грозовом воздухе.



ГЛАВА 13 | Что приносит тьма | ГЛАВА 15







Loading...