home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 23

Дождь зарядил снова задолго до того, как Себастьян добрался до Стрэнда. Низкие тучи лишили город всех красок, оставив только серую: серые мокрые улицы, тусклый серый свет, серое небо. В воздухе висели сырой дух мокрого камня, угольный дым и острые запахи близлежащей реки.

Оставив лошадей на попечении Тома, Девлин нырнул под козырек с черной отделкой и четкой надписью золотыми буквами: «ФРАНСИЙОН». Виконт толкнул дверь, в магазине прозвенел колокольчик, и пожилой мужчина за прилавком, вешавший на стену ботаническую иллюстрацию какой-то экзотической лилии, запнулся и обернулся.

Что приносит тьма

Хозяин магазина выглядел лет на шестьдесят с лишком. Его темные волосы серебрились на висках, но движения оставались энергичными, а небольшая жилистая фигура – подтянутой и прямой. У Франсийона был высокий лоб, узкие губы и тонкий галльский нос его предков, французских гугенотов, покинувших родину более ста лет назад, после отмены Нантского эдикта[18]. Франсийоны вели свое дело в Лондоне в течение уже нескольких поколений, но в голосе ювелира все равно слышался легкий акцент, когда он спросил:

– Чем могу быть полезен?

Приблизившись к прилавку, Себастьян оперся на него ладонями.

– Мое имя Девлин. Я расследую обстоятельства смерти Даниэля Эйслера, и меня интересует крупный голубой бриллиант, который он продавал. Насколько мне известно, вы видели этот камень.

Что-то мелькнуло в глубине светло-карих глаз гугенота, но быстро спряталось за опущенными ресницами.

– Простите, но я ума не приложу, о чем идет речь.

– Уверены?

– Уверен.

Себастьян медленно обвел взглядом небольшой магазинчик. В витринах лежали разнообразные драгоценные камни: одни ограненные, отполированные и в оправе, другие в еще необработанном виде. Но стены были увешаны изображениями птиц и застекленными рамками со всякими насекомыми – от экзотических жуков до огромных, ярко окрашенных бабочек. Очевидно, хотя Франсийон выучился на ювелира, его интересы охватывали и другие стороны естествознания, помимо минералогии.

– Полагаю, процветание заведений, подобных вашему, в значительной мере зависит от его репутации как честного и порядочного. Увы, единожды утраченное доброе имя почти невозможно вернуть.

– Имя Франсийонов пользуется уважением вот уже больше сотни…

– Да, мне так и говорили. Вот почему я думал, что вы заинтересованы в том, чтобы его не связывали со скандальным случаем грабежа и убийства.

Прием был грубым и примитивным, зато действенным. Ювелир уставился на посетителя, стиснув челюсти, голос зазвучал сдавленно от сдерживаемого негодования.

– Что именно вы хотите знать о камне?

– Прежде всего мне любопытно, зачем Эйслер приносил его вам.

– Меня попросили подготовить иллюстрированный проспект по товару.

– И вы подготовили?

– Да.

– Что именно входит в такую подготовку?

– Обычно? Выявление дефектов, взвешивание, изображение в цвете. В данном случае, вид сверху и сбоку.

– Выходит, вы можете описать мне драгоценность.

– Могу. Хотя не уверен, что мне стоит это делать.

Девлин еще раз многозначительно окинул взглядом магазинчик.

Франсийон прочистил горло.

– Интересующий вас экземпляр – необыкновенного сапфирного оттенка алмаз с бриллиантовой огранкой, который на момент моего осмотра не был вставлен в оправу и весил больше сорока пяти карат.

Что приносит тьма

Себастьян впервые получил веское доказательство, что такой камень действительно существует.

– Кому Эйслер собирался продать бриллиант?

– Не знаю. Меня в это не посвящали.

– Он не упомянул, откуда взялся камень?

– Нет.

– Однако у вас имеются предположения, не так ли? – спросил Девлин, наблюдая за лицом собеседника.

Франсийон сглотнул, но промолчал.

– Я слышал, большие голубые бриллианты весьма редки, – обронил Себастьян. – На самом деле настолько редки, что такому многоопытному ювелиру, как вы, наверняка известно обо всех подобных камнях.

– Мне ничего не известно о наличии сорокапятикаратного голубого бриллианта ни в одной из существующих коллекций.

– А как насчет той коллекции, которая пропала?

– Простите?

– Разве «Голубой француз» не был большим, сапфирного цвета алмазом? Он исчез вместе с остальными сокровищами французской короны в этом же месяце ровно двадцать лет назад. Вам это не кажется определенным… совпадением?

– «Голубой француз» крупнее – около шестидесяти семи карат. И другой огранки.

– Но бриллиант ведь можно переогранить? Мне кажется, любой, кто задумал бы продать этот камень, счел бы целесообразным изменить его внешний вид.

Встретившись с взглядом Девлина, ювелир отвел глаза.

– Не понимаю, с какой стати вы явились сюда и задаете все эти вопросы.

– Я здесь, поскольку Даниэль Эйслер мертв, и мне все больше кажется, что «Голубой француз» имеет отношение к его убийству.

– Но власти уже схватили человека, который в ответе за это преступление!

– Да, Рассела Йейтса посадили в Ньюгейт. Однако я не верю, будто он виновен. И принципиально возражаю против повешения невинных людей.

Франсийон поколебался, затем полез под прилавок, вытащил большой фолиант и положил его на витрину. Какое-то время полистал книгу, словно искал что-то, а потом развернул ее к виконту, указывая на полностраничную цветную иллюстрацию:

– Вот, видите? Это подвеска с орденом Золотого Руна, принадлежавшая Людовику XV.

Что приносит тьма

Себастьян уставился на кричаще броское ювелирное изделие из золота и драгоценных камней. В центре подвески свернулся великолепный красный дракон, искусно вырезанный из продолговатого камня цвета бычьей крови. Десятки маленьких, прозрачных бриллиантов составляли крылья и хвост дракона; над ним покоился огромный шестигранный алмаз, а еще выше – желтый камень чуть поменьше. Однако наибольшее внимание привлекал огромный, глубокого сапфирного цвета бриллиант, лежавший в языках пламени, изрыгаемых пастью дракона. Внизу, почти незаметный по сравнению с крупным голубым камнем, висел и сам барашек, руно которого образовывали десятки мелких желтых камушков, оправленных в золото.

– А что это за крупный прозрачный бриллиант наверху?

– Его называли «Базу». Весил почти тридцать три карата и уступал по величине только «Голубому французу». Большие желтые камни, которые вы видите здесь и здесь – это желтые сапфиры, по десять карат каждый. Пять бриллиантов по пять карат. И без преувеличения десятки мелких камней. А в руне сплошь желтые бриллианты.

– И ни один из них не был найден?

– Только резной красный дракон, известный как «Кот-де-Бретань»[19]. Его нашли совершенно случайно, вскоре после кражи.

– Выходит, подвеска была разобрана на части.

– Да. – Франсийон закрыл книгу и засунул ее обратно под прилавок. – Но вы должны понимать, что подобные предположения не более чем чистой воды догадки. Эйслер не сказал ничего – ни единого слова, которое наводило бы на подозрения, что показанный мне бриллиант был «Голубым французом».

– Для кого предназначался проспект?

– Я уже говорил вам, Эйслер не признался. Но…

– Но?..

– Догадаться нетрудно.

– Имеете в виду Принни?

Ювелир пожал плечами и закатил глаза, однако ничего не ответил.

Девлин пытливо вгляделся в сдержанные черты маленького француза:

– Впервые услышав о гибели Эйслера, кто, вы подумали, его убил?

Франсийон изумленно хмыкнул:

– Вы шутите.

– О, я абсолютно серьезен.

Собеседник еще раз прокашлялся и многозначительно отвел взгляд.

– Ну, если хотите знать, я, естественно, предположил, что к этому может как-то оказаться причастным Перлман.

– Кто?

– Самуэль Перлман, племянник Эйслера.

– Часом, не тот, кто застал Рассела Йейтса над телом торговца?

– У Эйслера только один племянник, он же единственный его наследник.

– Я этого не знал.

Франсийон кивнул:

– Да, сын его сестры. Эйслер никогда не делал секрета из того факта, что презирает парня. Постоянно грозился лишить его наследства и оставить все свои деньги на благотворительность.

– Чем же Перлман вызвал такое неудовольствие дяди?

– Мистер Эйслер считал племянника… транжирой.

– А это действительно так?

Ювелир почесал кончик носа.

– Попросту говоря, подход Перлмана к деньгам и тратам значительно отличался от подхода самого Эйслера. Однако недовольство вызывалось не только этим. Покойный также возмущался недавней женитьбой племянника. Он, собственно, сказал мне в субботу, что это стало последней каплей. Последней каплей.

– Неподобающая партия?

– По мнению Эйслера. – Легкая усмешка собрала морщинки у глаз француза. – Отец невесты – архиепископ Даремский.

– А-а, – протянул Себастьян. – Скажите, а мистер Перлман участвовал каким-либо образом в дядиных сделках с бриллиантами?

Франсийон покачал головой:

– Я был бы удивлен, вырази он желание поучаствовать. Но даже если бы и выразил, тот никогда бы не согласился.

– Потому что считал племянника некомпетентным? Или непорядочным?

– Потому что мистер Эйслер никогда и никому не доверял, даже кровным родственникам. По моему опыту, каждый из нас смотрит на мир через призму собственного поведения. Если человек честен, он обычно полагает, что и все остальные будут с ним честны. Как следствие, он доверяет людям и принимает их слова за чистую монету – даже когда этого не следует делать. Поскольку сам он не обманывает и не жульничает, ему не приходит в голову, что другие могут обмануть его или обжулить.

– А Эйслер?

– Скажем так: Даниэль Эйслер всю жизнь боялся, что его облапошат.

– И это кому-либо удалось?

Смешливые морщинки у глаз ювелира сделались глубже.

– Даже самых хитроумных иногда облапошивают. Но если спросите у меня имена, я не смогу их назвать. Эйслер надежно хранил свои тайны.

Виконт наклонил голову:

– Благодарю за помощь.

Франсийон кивнул и вернулся к наведению порядка на стене за витринами.

Выйдя из магазина, Девлин остановился под козырьком, глядя на дождь. Мимо пробежала служанка, прикрывая голову шалью и постукивая деревянными башмаками по тротуару; на углу мальчишка с метлой старательно убирал с мостовой кучу мокрого навоза.

Себастьян повернулся и вошел обратно в магазин.

– Вам не приходит на ум, кого Эйслер боялся?

Франсийон оглянулся, задумчиво наморщив лицо, затем мотнул головой:

– Разве что мертвецов.

Утверждение поразило Себастьяна своей странностью.

Но сколько он не настаивал, ювелир наотрез отказался откровенничать дальше.



ГЛАВА 22 | Что приносит тьма | ГЛАВА 24







Loading...