home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 39

Дернувшись из цепких рук незнакомца, Кэт почувствовала, как ее сдавило железной хваткой. Злоумышленник потащил пленницу спиной вперед к узкому темному проулку, шедшему вдоль древнего, покрытого пятнами копоти церковного нефа. Она попыталась укусить душившие ее толстые, грязные пальцы, но те нажимали так сильно, что не получалось вцепиться зубами.

– Эй, слышьте-ка, – проблеял один из торговцев цветами, выступая из-за своего прилавка. – Так негоже!

Второй из бандитов – жилистый, черноволосый тип с изрытыми оспой щеками и маленьким, острым носом – развернулся и ткнул цветочнику в лицо мушкетный пистолет:

– Занимайся своим делом, а не то мозги вышибу.

Его английское произношение было чистым и четким, однако Кэт безошибочно распознала едва заметные французские интонации и испытала новый прилив страха.

Торговец с вытянувшимся лицом опустил руки и попятился.

Сердце Кэт неистово колотилось, во рту болезненно пересохло, окрики лоточников отдавались в голове странным эхом, как если бы она находилась на дне колодца. Рыночная площадь завертелась вокруг нее размытыми пятнами испуганных лиц, мокрых булыжников мостовой, разбросанных хризантем. С церковной паперти взметнулась стая голубей, взбивая бледными крыльями прохладный сырой воздух. Пленница попыталась выкрутиться вбок, но похититель впился в нее безжалостными пальцами и горячо дохнул в ухо:

– Хочешь жить, не доставляй мне хлопот. Слышь, девонька? А то ведь мне решать, как с тобой потом обойтись. Поняла?

Актриса заставила себя обмякнуть, безвольно свесив руки вдоль туловища, будто бы в обмороке от страха, и услышала, как налетчик довольно крякнул.

– Пускай твой приятель подгоняет тот чертов фургон, да побыстрее, – бросил он рябому сообщнику. – Давай убираться отсюдова.

Они проходили мимо последнего в ряду грубо сколоченного навеса, где продавалась глиняная посуда. Хозяин лотка, вытаращив глаза, съежился у шаткого каркаса, будто пытался слиться с обшарпанным столбиком за своей спиной. Похититель теперь полутащил, полунес повисшее мертвым грузом тело Кэт, прикладывая больше усилий, чтобы удержать жертву в вертикальном положении, чем чтобы не дать ей вырваться.

Резко выбросив одну руку в сторону, Кэт сдернула с края прилавка за носик увесистый кувшин и грохнула им налетчика по голове. Тот взревел, от неожиданности и боли ослабляя хватку.

Пленница извернулась, не обращая внимания на резь, пронзившую запястье, когда бандит с опозданием попытался ее удержать.

– Ах ты сукин сын! – взвизгнула она, хватая с прилавка тарелку и разбивая ее о физиономию злоумышленника. – Я вырву твою паршивую печень и скормлю ее воронам!

Из порезов на лице похитителя брызнула кровь. Он взвыл и вскинул ладони, защищая голову, поскольку Кэт запустила в него еще и миской.

– Эй, что это вы делаете с моей посудой? – заскулил горшечник.

– С твоей растреклятой посудой?! – заорала актриса, разворачиваясь и швыряя тарелку уже в торговца. – Никчемный, вонючий трус! Торчишь тут и смотришь, как меня убивают!

– Дурень! – прогорланил рябой налетчик своему напарнику, в то время как к ним устремилась шумная, разозленная толпа лоточников, садовников и цветочниц. – Не стой столбом. Хватай ее!

– Руки прочь от леди! – взревел черноволосый здоровяк-носильщик.

– Не суй нос не в свое дело, – огрызнулся рябой, размахивая пистолетом.

Пролетевший над прилавками гнилой помидор багровыми брызгами расплескался об его физиономию.

В воздухе засвистел непроданный за день товар: подпорченная репа и перезрелые дыни, заплесневелые груши и подгнившие яблоки. Какое-то время налетчики не сдавались. Но тут в голову тому бандиту, который был покрупнее, шмякнулась очищенная и выпотрошенная куриная тушка. Он повернулся и припустил прочь, спотыкаясь и поскальзываясь на гнилых овощах, раздавленных фруктах и побитой посуде. Его сообщник какой-то миг поколебался, затем ринулся следом, обогнул ступеньки церкви и нырнул в переулок.

– Протяните еще раз ко мне свои лапы, и я вас прикончу! – бушевала актриса, швыряя последнюю глиняную миску вслед злоумышленникам, убегавшим к фургону. Сейчас она была не Кэт Болейн, любимицей лондонской сцены – она была Кэт Ноланд, задиристой, острой на язык юной сиротой, старавшейся выжить в смрадных закоулках огромного, неприветливого города. – Слышите?! Оттяпаю ваше убогое хозяйство и выброшу бродячим псам на мурфилдском пустыре! А кишками разукрашу Лондонский мост! Я…

Но налетчики уже взбирались в ожидавшую их повозку. Кучер щелкнул бичом, пуская лошадей в бешеный галоп, и фургон, накренившись, исчез за углом.

Кэт опустила руку. Ее пальцы до сих пор крепко сжимали край грубого кувшина, а сердце гулко ухало в груди.


Что приносит тьма

– А ты знаешь басню про мышей и кота? – спросила Эмма, поднимая на Себастьяна большие серые глаза своего отца.

Они сидели у скудного огня в крошечной гостиной Уилкинсонов в Кенсингтоне. Девлин, как и обещал, пришел рассказать малышке историю перед сном. Он ожидал чувства неловкости, поскольку не имел большого опыта общения с детьми. Но когда Эмма поудобнее устроилась у него на руках, и Себастьян ощутил прикосновение к своему подбородку младенчески мягких кудряшек, то с удивлением обнаружил, что его мысли устремились к ребенку, который должен был родиться у Геро всего через несколько коротких месяцев.

– Эта история – моя любимая, – добавила девочка.

– Возможно, я расскажу ее немножко не так, как твой папа.

– Ничего страшного, – уверила Эмма. – Он каждый раз рассказывает чуть-чуть по-другому.

Девлин бросил взгляд туда, где в сумерках дождливого дня сидела Энни, штопая простыню. И по стремительно поднявшейся и опустившейся груди понял, что от вдовы тоже не ускользнуло употребленное малышкой настоящее время.

– Ну что ж, – начал он. – Давным-давно в небольшой деревенской лавке мирно и счастливо жила-поживала мышиная семья. Мыши были сыты и довольны. А вот хозяина лавки вовсе не радовало, что все эти грызуны воруют его зерно и лакомятся его сыром. Поэтому он завел кота, который сторожил лавку и скоро до того запугал несчастных мышей, что те боялись вылезать из своих норок в стенах, даже чтобы перекусить.

– А какой был кот? – поинтересовалась девочка.

– Огромный, черный, с пушистым хвостом.

– А папа всегда говорит: «Усатый-полосатый».

– Извини.

Эмма хихикнула.

– Как бы там ни было, – продолжал Себастьян, – мыши быстро смекнули, что если не сделать что-нибудь с котом, они либо умрут с голоду, либо окажутся съеденными. Вот и собрались все вместе, чтобы попробовать отыскать решение. Было много споров и крика, но никто не смог предложить ничего толкового. Наконец один умный мышонок вскочил и сказал: «Вся беда в том, что кот ходит очень тихо, и мы не слышим, как он подкрадывается. Нужно всего лишь привязать ему на шею колокольчик – так мы всегда будем знать, когда он приближается». Остальные мыши сочли эту мысль отличной. Все радовались, хлопали мышонка по плечу, восклицали, какой же он умница, и называли его героем. Все, кроме одного дряхлого мыша, такого старого, что его шерстка побелела, словно от инея. Старый мыш откашлялся, поднялся и промолвил… – Себастьян заговорил грубым голосом с резким акцентом уроженца Глазго: – «Не спорю, колокольчик на шее этого страшного зверя наверняка предупредит нас о его приближении. Есть только одна ма-а-хонькая загвоздка». Он сделал паузу, обвел взглядом собравшихся обеспокоенных сородичей и спросил…

Что приносит тьма

– «Кто привяжет колокольчик коту?!» – воскликнула Эмма, подпрыгнула, хлопая в ладоши, и упала Себастьяну на грудь, заливаясь смехом.

– Ты уже слышала эту историю, – с притворной серьезностью попенял рассказчик.

– Всего лишь какую-то сотню раз, – подтвердила Энни, откладывая штопку, и подошла взять дочку на руки. Взгляды хозяйки и гостя встретились поверх темноволосой детской головки. – Спасибо.

– Мне самому было в удовольствие. Честно.

На губах вдовы промелькнула слабая улыбка.

– Из тебя получится замечательный отец.

Впоследствии Себастьян раздумывал, было это сказано просто из вежливости или же на его лице отразились какие-то потаенные мысли и чувства.


Что приносит тьма

Позже тем же вечером Девлин просматривал книгу о Французской революции, между тем как Геро изучала добытый у Абигайль Макбин английский перевод «Ключа Соломона». Черный кот лежал возле супругов, свернувшись клубочком у камина.

– Только послушай, – и виконтесса зачитала вслух: – «Заклинаю вас, духи, всеми патриархами, пророками, апостолами, евангелистами, мучениками, исповедниками, девами и вдовицами, святым Господним городом Иерусалимом, небесами и землей, и всем сущим на них, и всеми добродетелями, и элементами мироздания, и Святым Петром, апостолом римским, и терновым венцом с головы Сына Божьего…» – Геро вскинула глаза: – И эту книгу считают написанной царем Соломоном?

– Мелочи, мелочи, – отозвался Себастьян, поднимая голову при донесшемся отдаленном стуке во входную дверь.

– Кого-то ждешь? – спросила Геро.

Девлин отрицательно покачал головой.

Через минуту на пороге появился дворецкий.

– К вам граф Гендон, милорд.

Виконт почувствовал на себе молчаливый взгляд жены. Со времени их свадьбы граф так и не нанес визита на Брук-стрит, равно как и Себастьян не побывал с супругой в просторном отцовском особняке на Гросвенор-сквер. И все же Геро ни разу не задала мужу напрашивающийся вопрос: «Почему?»

Морей прочистил горло:

– Его светлость утверждает, что у него дело чрезвычайной важности. Я взял на себя смелость препроводить графа в библиотеку.

Себастьяна охватило дурное предчувствие. После всех сказанных между ним и Гендоном слов Девлин мог вообразить себе очень немного событий, которые побудили бы графа явиться сюда.

Ни одно из них не было приятным.

– Прошу прощения, – извинился Себастьян перед женой и вышел из комнаты.

Гендон стоял у незажженного камина в библиотеке, сцепив руки за спиной. Тяжелые черты его лица вытянулись от беспокойства.

– Что такое? – без предисловий спросил Девлин. – Что случилось?

– Нынче вечером на Ковент-Гарденском рынке напали на Кэт.

– Она цела? – вопрос прозвучал резче, чем хотелось.

– Да, – кивнул граф. – К счастью, торговцы и владельцы лотков пришли ей на помощь и помогли прогнать налетчиков. Немного повредила руку, но больше ничего.

Не говоря ни слова, Девлин подошел, налил бренди в два бокала и протянул один собеседнику.

Тот принял предложенную выпивку без колебаний.

– Кэт утверждает, будто ей неизвестно, ни кто были эти типы, ни почему они на нее напали.

Себастьян сделал длинный, медленный глоток, ощущая, как бренди прокладывает обжигающую дорожку к желудку.

– Вы не верите ей?

– Я не знаю, чему верить, – хотя, если честно, склонен подозревать, что инцидент имеет отношение к треклятым делишкам Йейтса.

– Если имеет, с какой стати Кэт скрывать это от вас?

– Ума не приложу. Я надеялся, может, ты знаешь ответ.

Девлин покачал головой:

– Боюсь, происходит слишком много такого, в чем я пока не разобрался.

Гендон уставился в свой бокал.

– Кэт говорит, ты взялся доказать невиновность Йейтса.

Когда Себастьян промолчал, граф откашлялся и хрипловато поблагодарил:

– Спасибо.

– Я делаю это не ради вас.

Залегла долгая, мучительная пауза.

– Нет. Конечно же, не ради меня, – наконец произнес Гендон, отставил в сторону нетронутое бренди и потянулся за шляпой. – Передавай супруге мои наилучшие пожелания.

А затем откланялся и ушел.

Виконт немедленно распорядился заложить коляску. В ожидании опираясь одной рукой на каминную полку и глядя на холодный очаг, он витал мыслями где-то далеко, когда почувствовал, как об ногу трется черный кот, а подняв глаза, увидел наблюдавшую за ним Геро.

– Извини, – выпрямился Себастьян. – Я не услышал, как ты вошла.

– Это впервые. – Наклонившись, жена подняла на руки мурлыкавшего кота. – Что-то случилось?

– Сегодня вечером в Ковент-Гардене напали на Кэт Болейн. Она не пострадала, но этот инцидент вызывает… беспокойство.

Между серых глаз появилась морщинка.

– Думаешь, нападение как-то связано с убийством Эйслера?

– Да.

– Почему граф приносит тебе вести о Кэт Болейн?

Взгляды супругов встретились. И Себастьян поймал себя на мысли: «Когда враги становятся друзьями, а затем любовниками, в какой момент рушатся последние преграды? Когда раскрываются сокровенные тайны?» Геро уже почти два месяца как его жена, она каждую ночь делит с ним постель и носит его ребенка. Но они еще столь многого не знают друг о друге, столь о многом он никогда ей не рассказывал, столь многое они никогда не обсуждали.

И ни один из них ни разу не произнес три простых, но могущественных слова: «Я люблю тебя».

– Кэт – родная дочь Гендона, – без обиняков ответил Девлин. – Никто не знал об этом до прошлой осени. Сказать, что обнаружение родства стало для нас потрясением, было бы преуменьшением года.

В глазах жены Сен-Сир увидел ошеломленное осознание и одновременно что-то, чего не ожидал.

– О Боже, – прошептала Геро. – Себастьян… Мне так жаль.

Он допил свое бренди и поставил пустой стакан.

– Если ты воображаешь наш причудливый семейный круг действующими лицами великой трагедии, не стоит. В конечном итоге это открытие – каким бы отталкивающим и скандальным оно ни было – оказалось лишь первым актом спектакля, который с тех пор напоминает не более чем безвкусный фарс.

– Не похоже, чтобы ты веселился.

– Да уж… – он сказал бы больше, поскольку чувствовал потребность еще во многом признаться. Но в этот момент появившийся в дверях Морей объявил:

– Коляска подана, милорд.

Девлин медлил.

Геро легонько дотронулась до его плеча:

– Поезжай, Себастьян. Я понимаю.

И он оставил ее в гостиной, с черным котом, которого жена баюкала на руках, словно ребенка.



ГЛАВА 38 | Что приносит тьма | ГЛАВА 40







Loading...