home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 43

Хотя и Перлман, и Бересфорд отрицали это, Себастьян подозревал, что оперная треуголка, очертания которой разглядел Фой в окне наемного экипажа в ночь убийства, по всей вероятности, принадлежала одному из них.

Он решил начать с юного ирландского поэта.

Поиски заняли некоторое время, но в конце концов виконт нашел Бересфорда бродившим среди надгробных плит на погосте маленькой часовни восемнадцатого века, расположенной к северо-востоку от Кавендиш-сквер. Задержавшись под аркой кладбищенских ворот, Девлин наблюдал, как ирландец остановился у одного из более новых памятников, снял шляпу и склонил голову в беззвучной молитве.

Через несколько минут Бересфорд вернул головной убор на место и направился в сторону улицы, но, завидев Себастьяна, резко остановился, и его щеки пошли пятнами гневного румянца.

– Что?! Человеку невозможно даже помолиться за свою усопшую сестру, чтобы за ним не шпионили?

– У вас здесь похоронена сестра? – удивился Девлин.

– Младшая, Элизабет. Два года назад Луиза пригласила ее на лондонский сезон. Для сестры это было исполнением заветных мечтаний. Я никогда прежде не видел, чтобы она так радовалась.

Ветер зашелестел желтеющими листьями боярышника на церковном дворе, обдал мужчин запахом сырой земли и увядающей травы.

– И что же случилось?

– Всего через пять недель после приезда сюда Элизабет скончалась от лихорадки.

– Сочувствую.

На щеке ирландца дернулся желвак, но он промолчал.

Себастьян повернулся уходить.

– Насколько я понимаю, вы хотели со мной о чем-то поговорить? – остановил его Бересфорд.

Девлин покачал головой:

– Разговор может подождать до более подходящего момента.

– Почему? Из уважения к моей сестре? Она мертва. Если у вас есть что сказать мне, выкладывайте, да и дело с концом.

Себастьян покосился на громоздкий неоклассический фасад часовни.

– Есть свидетель, утверждающий, что он своими глазами видел, как в ночь убийства Эйслера, примерно через час после захода солнца, у дома ростовщика какой-то мужчина высадил из наемной кареты уличную женщину. Мужчина в складной треуголке.

Лицо собеседника отвердело, отчего он стал выглядеть значительно старше – и не таким кротким.

– Если вы спрашиваете, был ли этим мужчиной я, мой ответ – нет. Я ведь уже говорил вам.

– Действительно, говорили. Тогда скажите вот что: когда вы в последний раз встречали Эйслера?

– В субботу, накануне его смерти.

Готовность ответа стала для Себастьяна неожиданностью.

– Тогда вы в последний раз привозили ему женщину?

– Вообще-то, нет. Я встретил Эйслера здесь.

– Здесь? – Девлин сомневался, верно ли расслышал. – У Портлендской часовни?

– Именно так.

Себастьян обвел взглядом сереющие ряды замшелых надгробий. Часовню возвели меньше ста лет тому назад, а погост уже был переполнен.

– Когда это было?

– Поздним вечером в субботу.

– Что Эйслер тут делал?

– Я не спрашивал.

– Вы разговаривали с ним?

– Разговаривал. Я не собирался этого делать, но он сам подошел ко мне. Обвинил меня в слежке. Если хотите знать, старик был выпивши. Нес всякую чушь – утверждал, будто ему известно, что «они» наблюдают за ним. Даже обвинил меня в работе на «них». Но когда я поинтересовался, кто такие «они», разразился возмущенной тирадой о каком-то французе по имени Колло.

– О Жаке Колло? – резко переспросил Девлин. – И что насчет Колло?

– Говорю же вам, старый хрыч здорово набрался. Бормотал почти бессвязно. В его словах не было смысла. Он твердил, что это Колло во всем виноват.

– В чем виноват?

Бересфорд пожал плечами.

– Наверное, Эйслер имел в виду слежку за ним. Я действительно не понял – говорю же, он был пьян в стельку.

Ветер дунул снова, погнал по заросшей тропинке опавшие листья и растрепал золотые кудри юного ирландца. Через какое-то мгновение тот сказал:

– Послушайте… Знаю, вы считаете, будто ростовщика застрелил я, но это не так. Не стану утверждать, что не желал убить его. Откровенно говоря, я несколько раз всерьез задумывался о том, как это сделать. Но я слишком труслив, чтобы решиться на подобный поступок. – Черты Бересфорда исказились, словно от презрения к самому себе. – Я позволил этому куску дерьма использовать меня в качестве инструмента для удовлетворения его извращенных пристрастий. Он разговаривал со мной так, словно я мразь. Угрожал мне. И я поддался. Потому что был слишком слаб и боялся что-либо предпринять.

– Порою, чтобы признать свою слабость, нужно больше отваги, чем чтобы прийти к недругу домой и всадить ему в сердце пулю.

Бересфорд невесело хмыкнул, мотнул головой:

– Нет, – и тут черты его лица напряглись.

– Что? – переспросил Себастьян, наблюдавший за собеседником.

– Припомнил слова Эйслера – про того француза, Колло.

– И какие же?

– Что у него слишком длинный язык.


Что приносит тьма

Когда Себастьян отправился разыскивать Жака Колло по узким улочкам и аллеям района Сент-Джайлз, только начинало темнеть. В небе гасли остатки дневного света, воздух полнился гарью зажженных факелов и сальных свечей, мешавшейся с запахами жареной баранины, пролитого эля и дешевого джина.

Первым делом виконт наведался в «Пилигрим», затем прошелся по пивным вдоль Куин-стрит, потом заглянул в таверну, где накануне засек француза совещавшимся с тремя сообщниками.

Тщетно.

Девлин как раз шагал мимо задымленных руин, по всей видимости, старого заезжего двора, когда из темноты ему приглушенно, опасливо свистнули:

– Пст…

Обернувшись, Себастьян увидел Колло, топтавшегося в полумраке засыпанной мусором арки сгоревшего строения. Француз низко надвинул шляпу на лоб и поднял воротник пальто, хотя вечер не был холодным.

– Почему это вы прячетесь по подворотням? – поинтересовался Сен-Сир, подходя ближе, но не вплотную.

– Почему? Потому что нервничаю! А вы как думали? – Колло бросил окрест быстрый обеспокоенный взгляд. – Многие сейчас высматривают меня, расспрашивают обо мне. Зачем вы будите лихо, снова меня разыскивая?

Себастьян присмотрелся сквозь проем к заброшенному двору за аркой. Он казался безлюдным, только груды почерневших бревен и обломков мирно высились в сгущающихся сумерках.

– Чтобы поговорить с вами.

– В наш последний разговор вы порвали мне пальто. Видите? Вот, полюбуйтесь. – Француз повернулся, демонстрируя изрядную прореху на плече.

– Мои извинения, – отозвался Девлин. – Хотелось бы знать, как вы выяснили, что в распоряжении Эйслера оказался крупный голубой бриллиант.

– А с какой стати мне откровенничать? А? Назовите хоть одну причину, почему я должен вам все выкладывать?

– Чтобы уберечь свое пальто?

Косящий глаз француза поехал в сторону.

– У меня много знакомств. Я многое слышу. Кто может сказать, откуда я узнаю всякую всячину?

– Думаю, вы и можете сказать, откуда, – блеснул зубастой ухмылкой Себастьян.– Если альтернатива окажется достаточно неприятной.

Monsieur, – Колло вскинул ладони, словно человек, отгоняющий нечистую силу. – Лучше обойтись без неприятностей.

– Как вы узнали, что у Эйслера есть голубой бриллиант?

– Старик показывал камень женщине, с которой я знаком. Одной putain. А она рассказала мне.

– Проститутке? Зачем было Эйслеру показывать бесценное сокровище уличной девке?

– Зачем? Затем, что он больной извращенец, вот зачем. – Отхаркнув полный рот слюны, француз отвернулся и сплюнул. – Вы не поверите кой-чему из того, что я могу о нем рассказать.

– А вы попробуйте.

Но Колло только покачал головой.

– А как Эйслер узнал, что вам известно о бриллианте? – поинтересовался Девлин.

– С чего вы взяли, будто он узнал?

Себастьян усмехнулся:

– Вы не единственный, кто многое слышит.

Француз фыркнул.

– Эйслер узнал, потому что я хотел, чтобы он узнал. Он ведь обжулил меня тогда, в Амстердаме. Пускай это было двадцать лет назад, но Колло такого не забывает. Я принес ему свою долю драгоценностей из Гард-Мёбль. Мы условились о цене. Но после того как я отдал камушки, каналья заплатил лишь треть обещанного. И пригрозил, что если подниму шум, заявит властям, будто я пытался ограбить его. Он был уважаемым торговцем, я был известным вором. Что я мог сделать? «Тебе вообще повезло, – сказал он, – получить за свой товар хоть сколько-нибудь». Надо было прикончить его на месте.

– Почему же не прикончили?

– Я вор, а не убийца, – с какой-то странной гордостью расправил плечи Колло.

– Чего же вы надеялись добиться, явившись к обманщику сейчас, после стольких лет?

– Я сказал Эйслеру, что хочу получить остаток причитающихся мне денег, а если он не заплатит, сообщу французам, что diamant bleu de la Couronne у него.

С улицы за спиной Себастьяна донесся взрыв хохота от кучки пьяных мужчин. Последний свет исчез с вечернего неба, оставив продуваемый всеми ветрами переулок в темноте.

– Ну и? Каков был ответ?

– Старый мерзавец рассмеялся. Рассмеялся! А потом вдруг переменился в лице и затрясся от бешенства, словно в него вселился дьявол. Заявил, что если я хоть помыслю шепнуть словцо наполеоновским шпионам, он позаботится, чтобы меня зарыли живьем в безымянной могиле. Как вам такое? А?

– Когда это было?

– В пятницу.

– И что же вы сделали?

Колло передернул плечами с экспансивностью истинного галла.

– Взял да и рассказал.

– Кому? Кому рассказали?

– Агенту французов, разумеется, кому же еще? Эйслер думал, я не сделаю этого. Не верил, что я осмелюсь. А я взял да и посмел. Нечего было молоть мне всякие гадости.

Себастьян всмотрелся в затененное щетиной подвижное лицо бывшего парижанина.

– Хотите сказать, вам известна личность одного из наполеоновских агентов в Лондоне?

– Я ведь говорил, мне многое известно, – изогнулись в ухмылке губы Колло.

– И кто же это?

Старый вор издал хриплый горловой смешок.

– Поверьте, вы не хотите знать.

– Напротив, хочу.

Колло, по-прежнему широко улыбаясь, с довольным блеском в глазах покачал головой.

– Я мог бы сказать вам, что это кое-кто, с кем вы знакомы. Даже больше: тот, кому вы доверяете. – Он громко рассмеялся: – Но я не скажу.

Виконт подавил желание ухватить француза и хорошенько его встряхнуть.

– Тогда скажите вот что: щедро ли вас вознаградили за предоставленные сведения?

Физиономия Колло расстроено вытянулась.

– Нет? – удивился Девлин. – Почему?

– Они заявили, что уже знали это. Несколько недель знали.

– Вы понимаете, что, по всей вероятности, за вами следят как раз агенты Наполеона? Они прикончили Эйслера, а теперь собираются убить и вас.

Non.

– Да. Назовите мне имя.

Колло начал пятиться, мотая головой, дико вращая косящим глазом.

Non. Вы хотите моей смерти! За кого вы меня держите?! За ду… – он запнулся, выразительное лицо потрясенно вытянулось, между тем как по узкой улочке гулко прокатился треск ружейного выстрела, и на пальто француза спереди расплылось блестящее пятно.

– Проклятье! – ругнулся Себастьян, стремительно увлекая оседающего собеседника в спасительную темноту зловонной арки. Он подхватил падающего Колло под руки, поддерживая, чтобы тот не захлебнулся собственной кровью. Но было уже поздно.

Девлин увидел, как закатились глаза раненого, услышал бульканье в горле, почувствовал, как жизнь покидает тело француза, оставляя безмолвную, пустую оболочку, которая съеживалась, казалось, прямо на глазах.



ГЛАВА 42 | Что приносит тьма | ГЛАВА 44







Loading...