home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 49

Себастьян пересекал Пэлл-Мэлл, направляясь к Карлтон-хаусу, когда услышал, как его окликает мистер Томас Хоуп.

– Милорд… – от торопливого подъема по улице банкир с непривычки слегка запыхался. – Как удачно я вас увидел. Позволите перемолвиться с вами парой слов?

– Разумеется, – отозвался Девлин, замедляя шаг до не столь быстрой поступи спутника. – Что-то случилось?

Губы Хоупа неистово задвигались.

– Полагаю, вы уже слышали, что Йейтса собираются выпустить из тюрьмы?

– Да, слышал. А вы находите эту новость тревожной?

– Что? О, нет. Меня тревожит вовсе не освобождение Йейтса. Меня беспокоит гибель этого бродяги, Джада Фоя. И прочие смерти, связанные с голубым бриллиантом! Словно он несет на себе проклятье. Сначала король Людовик и Мария-Антуанетта, затем герцог Брауншвейгский, а теперь Эйслер, Фой и тот французский вор, чье имя я запамятовал. Признаться, я волнуюсь за Луизу.

Себастьян пристально посмотрел в осунувшееся, неказистое лицо банкира. Интересно, понял ли Хоуп, что сию минуту проговорился о своей осведомленности насчет истинного происхождения редкостного алмаза?

– А разве бриллиант у вас?

– Нет, но ведь его уже не было и у французского короля с королевой, когда их обезглавили. И у Брауншвейга, когда его смертельно ранили в бою. Или…

– Люди то и дело умирают. Изучи вы подробную историю любого крупного драгоценного камня, не сомневаюсь, обнаружили бы множество связанных с ним лиц, которые погибли насильственной смертью. Кроме того, я не считаю, будто Джуд Фой имел какое-либо отношение к этому алмазу.

– Нет? Но… Говорят, именно он убил Эйслера! Хотите сказать, теперь вы считаете Йейтса…

– Нет. Если честно, я до сих пор не знаю, кто застрелил старика. И почему.

Прикусив верхними зубами губу, Хоуп терзал ее, словно собираясь с духом.

– Боюсь, я был не до конца откровенен с вами.

– Вот как?

– Я сказал вам, будто не знаю, имелся ли у Эйслера покупатель, заинтересованный в моем бриллианте. Это не совсем так.

Себастьян ждал.

Сделав глубокий вдох, банкир выпалил:

– Принни. Принни интересовался этим камнем. Чрезвычайно интересовался.

– Я подозревал это.

– Да?

– Приобрести столь ценную вещь могут позволить себе очень немногие.

– Верно, верно. Однако есть один момент, о котором вы, наверное, не знаете: у представителя принца была назначена встреча с Эйслером на Фаунтин-лейн в тот самый вечер, когда старика убили.

– Вам известна личность представителя?

– К сожалению, нет, – покачал головой банкир. – Но, полагаю, это не так уж сложно выяснить. По-моему, лорд Джарвис также принимал участие в обсуждении условий.

– Джарвис?!

Хоуп несколько раз быстро моргнул, и Себастьян задался вопросом, что собеседник увидел в его лице.

– Да, милорд.


Что приносит тьма

История отношений виконта Девлина с его тестем характеризовалась определенным уровнем враждебности, включавшим – не ограничиваясь перечисленным – применение физической силы, кражу, покушение на убийство и пресловутый инцидент с похищением Геро.

Отчасти Себастьян не мог не восхищаться преданностью этого крупного вельможи делу сохранения Англии и монархии. Но он не питал никаких иллюзий в отношении степени жестокости Джарвиса. Могущественный королевский родственник мог бы преподать самому Макиавелли парочку уроков двуличия, коварства и неколебимого верховенства целесообразности над такими сентиментальными понятиями, как чувства, принципы и мораль.

В представлении Себастьяна Джарвису была присуща только одна очеловечивающая черта: привязанность к Геро, его единственному выжившему ребенку. Барон презирал своих глуповатых сестер и престарелую алчную мать и, скорее всего, обрек бы на Бедлам свою слабоумную супругу, если бы не Геро.

Но когда Сен-Сир добрался до Карлтон-хауса, оказалось, что лорда Джарвиса там нет.

Негромко чертыхаясь себе под нос, Девлин направился к городскому дому барона на Гросвенор-сквер.

На звонок дверь открыл вылощенный каменнолицый дворецкий по имени Гришем. Как подозревал виконт, Гришем еще не простил его за произошедший несколько недель назад инцидент, когда Себастьян внес по винтовой лестнице мертвое тело и бросил его на ковер в хозяйской гостиной.

– Милорд, – профессиональная маска крепко держалась на лице дворецкого, – боюсь, леди Девлин здесь уже нет, она ушла вскоре после разговора с его милостью сегодня утром.

– Вообще-то, мне хотелось увидеться с лордом Джарвисом.

На бесстрастные черты слуги набежала тучка настороженности.

– К сожалению, его милость сейчас не принимает, поскольку удалился в гардеробную, дабы подготовиться к важной аудиенции…

– Ничего страшного, – обронил Себастьян, проскальзывая мимо дворецкого и направляясь к лестнице. – Я на минутку.

В прежние времена подобное вторжение побудило бы Гришема вызвать констеблей. Теперь же он был вынужден удовольствоваться нарочито громким захлопыванием парадной двери.

Шагая через ступеньку, Себастьян поднялся к гардеробной и вошел туда без стука.

Джарвис стоял перед туалетным столиком спиной к двери. Запнувшись посреди процедуры застегивания запонок, он поднял глаза, встретился с Девлином взглядами в зеркале, спокойно поправил манжеты и покосился на своего камердинера:

– Оставьте нас.

Поклонившись, слуга бережно положил на ближайшую кушетку несколько льняных полос.

– Слушаюсь, милорд.

Барон подождал, пока камердинер закроет дверь, затем повернулся выбрать один из галстуков.

– Итак?

– Представитель принца, который должен был встретиться с Эйслером в тот вечер, когда торговца убили, – кто он?

Джарвис аккуратно обернул накрахмаленную ткань вокруг шеи.

– Прослышали-таки?

– Прослышал.

– Признаться, я несколько удивлен, что вы не выяснили этого гораздо раньше.

Себастьян одарил тестя жесткой, решительной улыбкой.

– Его имя?

– Личность упомянутого джентльмена несущественна – ювелир-любитель, хоть и весьма сведущий, который согласился осмотреть камень перед тем, как Эйслер официально передаст его принцу во дворце.

– И на какой день была назначена передача?

– На вторник.

– В расследовании убийства ни одна личность вероятного свидетеля – или подозреваемого – не может считаться «несущественной».

Барон расправил складки галстука, вглядываясь в свое отражение в зеркале.

– Упомянутый джентльмен прибыл на место происшествия почти через час после стрельбы и, обнаружив суматоху, тихо удалился. Он отказался объявлять о себе следствию, поскольку не располагает никакими дополнительными существенными сведениями и поскольку крайне важно не вмешивать его высочество в дела такого рода.

– Интересно, принц знает, что приобретаемый им бриллиант – бывший «Голубой француз»?

– Как оказалось, да. Оправа, которую он распорядился изготовить для камня, задумана в виде знака ордена Золотого руна.

– Но ведь Георг не является кавалером этого ордена.

– Он уверен, что скоро таковым станет. – Джарвис отвернулся от зеркала. – Не вижу для вас резона и далее интересоваться этим делом. Власти установили, что Даниэля Эйслера убил какой-то невменяемый бывший солдат. Насколько мне известно, есть свидетели, показавшие, что он следил за домом торговца.

– Да, Джад Фой действительно наблюдал за домом. Но Эйслера он не убивал.

Полные губы барона изогнулись в легкой усмешке:

– Столь уверены?

Себастьян всмотрелся в полуповернутый профиль собеседника. Виконт не мог избавиться от подозрения, что за этой тонкой игрой и контригрой ареста, грозящей виселицы и внезапного освобождения кроется продолжительная вендетта Джарвиса против Рассела Йейтса и Кэт Болейн.

– А знает ли принц, что вожделенным алмазом некогда владела его собственная супруга?

– Этого он не знает.

– Но вы-то знаете?

Джарвис повернулся с ничего не выражающим лицом.

– Семнадцать лет назад его королевское высочество с первого взгляда досадно невзлюбил свою невесту. С тех пор его нелюбовь переросла в стойкую антипатию…

– По правде, я бы назвал его отношение к принцессе иррациональной, но ярой ненавистью, подкрашенной мелочной жаждой мести.

– … и решимость, – продолжал барон, игнорируя реплику собеседника, – избавиться от супруги. Однако такой шаг возымеет катастрофические последствия для стабильности государства и будущего британской монархии.

– Отсюда вытекает необходимость скрывать от принца подробности истории алмаза? – уточнил Себастьян. – Если память мне не изменяет, Георг являлся душеприказчиком Брауншвейга, а это означает, что формально принцесса Каролина была обязана передать мужу все драгоценности старого герцога, находившиеся в ее распоряжении. Она же явно этого не сделала.

– Каролина, может, и глупа, но не до такой степени, – обронил Джарвис. – К счастью, она хотя бы воздержалась от публичных обвинений Принни в махинациях с имуществом ее покойного отца.

– В отличие от ее брата, нынешнего герцога.

– Именно.

– По-моему, Даниэль Эйслер выведал, каким путем камень перешел в собственность Хоупа, и использовал эти сведения, чтобы оказать давление на принцессу и получить от нее нечто желаемое. Вы, случайно, не знаете, чего он хотел?

– Нет.

Девлин пытливо всмотрелся в самодовольное орлиное лицо:

– Не верю.

Джарвис умел улыбаться с неотразимым обаянием, чем весьма действенно пользовался, чтобы очаровать и задобрить неосмотрительных и доверчивых. Вот и сейчас вельможа сверкнул коронной улыбкой, и стальные серые глаза осветились искорками неподдельного веселья.

– Стал бы я лгать вам?

– Запросто.

Смех барона сопровождал Себастьяна вниз по лестнице до самого выхода.



ГЛАВА 48 | Что приносит тьма | ГЛАВА 50







Loading...