home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 9

Себастьян испытал странное ощущение: его словно обдало обжигающим потоком, который хлынул по венам, покалывая кончики пальцев и приглушая все внешние звуки. Будто издалека, он услышал вопрос старика-дворецкого:

– У вас часом нет брата, ваша милость?

– Брата? – Каким-то чудом Девлину удалось сохранить спокойный и ровный тон. – Нет, живых не осталось. – «По крайней мере насколько мне известно», – мысленно добавил он и намеренно свернул в сумрачную переднюю. – Так вы говорите, мистера Эйслера нашли здесь?

– Да, милорд. – Кэмпбелл отдернул выцветшие портьеры на выходивших на улицу окнах, наполнив комнату пылью и тусклым светом, полузатемненным мутным от времени толстым волнистым стеклом. – Лежал на спине вот на этом самом месте. Боюсь, ковер испорчен непоправимо.

Вытянутую и узкую переднюю, как и другие помещения в доме, переполняли разномастные предметы обстановки и искусства. Виконт узнал автопортрет Рембрандта и «Мадонну» Фра Филиппо Липпи[4]. Дальний край покрывавшего пол ковра, весьма похожего на бесценные шелковые изделия ткачей Исфахана[5], был обезображен большим темным пятном, которое, по-видимому, еще не пытались отчистить.

Присев возле пятна, Девлин вдохнул приторный запах пыли и крови со слабым, но безошибочно узнаваемым привкусом несвежего сгоревшего пороха. Рана убитого явно обильно кровоточила, однако ни соседняя стена, ни мебель не были забрызганы. Себастьян поднял глаза:

– Как в точности лежало тело?

Дворецкий подошел и встал рядом:

– Как я и говорил, на спине, милорд.

– Да, но лицом к двери или от нее?

– Ну, голова была вот тут, – старик передвинулся с тяжеловесной медлительностью, размахивая тонкими руками, словно обрисовывая в воздухе положение тела, – а ноги там, ближе к порогу. Таким образом, полагаю, хозяин стоял лицом сюда, когда его застрелили – не правда ли, милорд?

– Вероятно, – согласился Себастьян, хотя на войне он видел достаточно смертей, чтобы понимать, что сила удара пули может развернуть человека и отбросить назад.

Виконт поднялся на ноги, обводя взглядом странную, сумрачную комнату. С таким нагромождением шкафов, скульптур, фарфора и картин передняя напоминала скорее кладовую или аукционный зал, нежели жилое помещение.

– А что, все комнаты здесь такие? – поинтересовался Девлин. – Я имею в виду, заставленные мебелью и произведениями искусства?

– По большей части, да. Видите ли, мистер Эйслер был вроде как коллекционером. Боюсь, миссис Кэмпбелл давно отказалась от попыток бороться со скапливающейся пылью. Люди постоянно… приносили хозяину разные вещи.

Со своего места Себастьян разглядел по крайней мере еще две картины Рембрандта, одного Караваджо и мраморное изваяние коня почти в натуральную величину, которое выглядело так, словно было вывезено из Константинополя рыцарями Четвертого крестового похода.

– Похоже, у мистера Эйслера весьма щедрые друзья, – обронил он, прокладывая путь через беспорядок в дальний конец комнаты. Почти всю заднюю стену занимал массивный старинный камин, украшенный великолепной резьбой с мифическими чудовищами и тяжелыми гирляндами фруктов и цветов.

– Интересный образчик, – отметил Девлин, останавливаясь перед камином.

– Хм. Говорят, дом возвели еще во времена Тюдоров, хотя из того, что мне известно, это могут быть досужие россказни.

Взгляд виконта упал на расположенную наискосок от камина вытертую черную кушетку, набитую конским волосом. Из-под кушетки выглядывали носки синих атласных туфелек.

– Не знаете, кому это может принадлежать? – поинтересовался Себастьян, кивая на них.

– Господи Боже, нет, – отвесил челюсть дворецкий. Опершись на закругленный подлокотник, он наклонился и достал дешевую пару женской обуви, украшенную аляповатыми фальшивыми пряжками и довольно поношенную.

– Я так понимаю, среди гостей вашего хозяина бывали и леди? – обронил Девлин, беря в руку одну туфельку. Ее владелица наверняка миниатюрная особа – столь маленький размер мог бы подойти ребенку.

Кэмпбелл с чрезвычайно смущенным видом откашлялся:

– Бывали леди, бывали и… не леди, если вы понимаете, о чем я, милорд.

Виконт с возрастающим недоумением осмотрел обувку. Понятно, когда женщина по невнимательности оставляет ленту для волос или браслет. Но туфли? Как можно забыть свои туфли?

– А кто из посетительниц мистера Эйслера… – начал Себастьян, но его прервало громыхание во входную дверь.

– Прошу прощения, милорд, – с усилием поклонился Кэмпбелл и пошел открывать.

Девлин повторно окинул взглядом гостиную, подмечая на стене слева у самого камина еще одну, наполовину скрытую занавесью дверь, которая, похоже, вела обратно в коридор. Только Себастьян двинулся проверить свое предположение, как в холле раздался грубый и зычный мужской голос.

– Где он? Мне сказали, его видели входившим в дом. Клянусь Богом, если он возомнил, будто…

В дверном проеме возникла фигура дородного мужчины средних лет: крупного, потного, распираемого чувством собственной важности. Его волосы, хоть и преждевременно поседевшие, оставались густыми, на полном лице не было морщин, а упитанное тело свидетельствовало о безбедной жизни.

– Ага! Так это правда. – Вскинув толстую руку, незнакомец обвиняюще ткнул пальцем в Себастьяна. – Я знал. Знал! Вы Девлин, не так ли? Говорят, вы были в Ньюгейте, проведывали того преступного негодяя. Что ж, позвольте заявить здесь и сейчас: нам ваше вмешательство не требуется. Это Олдгейт, не Боу-стрит, слышите?! Может, сэр Генри Лавджой и приветствует вашу назойливость, но Боу-стрит не имеет никакого отношения к этому делу – совершенно никакого! Посему буду признателен, если вы не станете совать свой нос в то, что вас не касается. Я достаточно ясно выразился?

Виконт невозмутимо вскинул бровь:

– Мы с вами знакомы?

Губы мужчины сжались в жесткую ровную линию. Его глаза были бледно-карими, красные прожилки испещряли полные щеки, а шея пряталась в складках жира.

– Ли-Джонс. Бертрам Ли-Джонс, главный магистрат полицейского участка на улице Ламбет. А вам, сэр, здесь не рады. Ваше присутствие здесь вообще не желательно. Мы уже поймали совершившего убийство мерзавца, вы сами видели его в Ньюгейте.

– Он утверждает, что не убивал.

Ли-Джонс грубо хохотнул:

– Ну конечно, не убивал. Все они так говорят. – Смех магистрата превратился в презрительную ухмылку. – Их послушать, так в тюрьме сидят одни невиновные. И этот ваш Йейтс не исключение. Его застали над телом жертвы, и он будет повешен. Не извольте сомневаться.

Девлин с намеренной, вызывающей медлительностью обвел взглядом стоявшего перед ним блюстителя закона: от покрытого прожилками потного лица до неуклюже завязанного галстука и яичного пятна на кричаще ярком жилете, который слишком плотно обтягивал выпиравшее брюхо. Виконт наблюдал, как багровеют щеки и сжимаются челюсти Ли-Джонса, пока того буквально не затрясло от ярости, и только тогда кивнул старику-дворецкому:

– Благодарю за уделенное мне время.

Сен-Сир направился к выходу, тихонько припрятывая синюю атласную туфельку. Он уже принял решение вернуться в дом Эйслера позже, под покровом ночи, когда чета Кэмпбеллов уснет в своей мансарде.

– И не приходите больше! – выкрикнул вслед ему магистрат. – Явитесь сюда снова, и клянусь Богом, я привлеку вас к ответственности за вторжение в частное владение – будь вы сто раз виконт. Слышите меня? Слышите?!

Но Себастьян не остановился.



ГЛАВА 8 | Что приносит тьма | ГЛАВА 10







Loading...