home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Былые родственники

В наше время слова мешок и мех служат названиями предметов, которые не имеют ничего общего ни по внешнему виду и материалу, ни по назначению. Короче, по смыслу (семантике) данные слова различны. Да и самый облик их совпадает только в начальной части и форма множественного числа образуется неодинаково: мех-а, но мешк-и. Иначе говоря, здесь перед нами — разные предметы и разные слова. А между тем история их уводит нас к одному предмету и одному слову. Речь идет о мехе или шкуре животного и соответственном названии. Заметим, кстати, что в старину писали не мех, а ; обихода, которые мы назвали бы мешками, кулями или мягкой тарой — вместилища, ёмкости для соли, зерна и других сыпучих веществ. По материалу, из которого они изготовлялись, ёмкости подобного рода тоже носили название — «шкура животного» и — «ёмкость, изготовленная из меха», полностью совпадая в звучании, являлись разными словами. Меховая тара с давних пор употреблялась у многих народов, и не только для сыпучих веществ, но также и для жидкостей, например вина. «Нельзя вливать новое вино в старые мехи», — гласит дошедшее до нас в составе евангельского текста из далеких времен выражение. Аналогичными ёмкостями у тюркских народов являлись кожаные бурдюки.

Когда на Руси упомянутые ёмкости делали из меха, слово , употребляемое в этом специальном значении, сохраняло живые смысловые связи с именем-тезкой, названием шкуры животного. Родство между именами-тезками поддерживалось и большей, нежели впоследствии, их грамматической общностью: форма множественного числа в обоих случаях образовывалась одинаково: . Ёмкость, изготовленная из меха, могла быть разных размеров. И если обычной являлся , малая получала название языке: дух — душок, пух — пушок, слух — слушок, стих— стишок и т. п.

[3]. Первое слово воронъ — старинное название числа, означает десять миллионов, а первое сорокъ — ёмкость вроде мешка (в него клали сорок шкурок пушного зверя, например соболя или белки, — набор на одну шубу). Из содержания ясно, что и слово служит названием ёмкости. С подобным значением слово [4]. Теперь она звучит иначе: «Шила в мешке не утаишь». А Даль приводит добавление: «кончик наружу выйдет» (Даль, Слов.). У него же записаны пословицы: «Век изжить — не мех сшить»; «Пустого меха не поставишь» (Там же). В украинском и белорусском языках напоминание о старом названии мешка таится в одном из прилагательных: в соответствии с русским мешковатый «похожий на мешок, неуклюжий», в белорусском известно и мехаваты, то есть «меховатый», образованное от мех, а в украинских говорах — міхуватий: в украинском мех называется міх. Напоминает о старом названии мешка и белорусское мехавата. Приведем иллюстрацию из русского повествования, в которое попало это слово: «…мы… увидели человека, входящего в двери, во фраке серосветлого камлота, волосы у него закачены в пучок с полфунтом пудры, лет и росту средних, хорошо раскормленного, лица белокурого и не сухого, и собою красика. Он поклонился несколько меховато и с нерадением»[5].

Ныне плохой портной не назовет свое произведение мешковатым, а его далекие предшественники, которым доводилось шить рубахи, понятно, меховые, так и называли их мешками, не видя в этом наименовании ничего предосудительного[6]. Эти факты хорошо иллюстрируют и вековое развитие вещей, и изменения в отношении к ним людей, и сдвиги в семантике присвоенных данным вещам названий.

Мехи, о которых ведется речь, широко использовались в домашнем хозяйстве, в торговле и воинском обиходе, В них хранили и перевозили различные товары, продовольствие и военные припасы. Потребность в мехах была большая и мехи иногда употребляли немалые, наподобие кулей. Соли, читаем в монастырской книге XVII в., было куплено восемь мехов, «в них весом сто пят(ь)десят шесть пуд»[7]. И невольно вспоминаются былинные мехи:

Говорил же оратай таковы слова:

— Ай же, Вольга Святославговичь!

— А недавно я был в городни, третьёво дни,

— На своей кобылке соловоей,

— Увез я оттоль соли столько два меха,

— Два меха соли по сороку пуд[8].

В русском переводе «Книги, зовомой Земледелател(ь)ная», то есть сельскохозяйственная, хотя в ней говорится и о врачевании, излагается любопытный способ хранения в мехах муки: «Мука же хранима бываетъ многое время и не вредится, егда разщепиши лучину сухую и положиши в ню малыя частицы в различная места меха»[9]. съше», подложили его под стену казанского острога (крепости) и зажгли острог, помазав серою и смолою (Каз. лет.). Известно: в одном из монастырей царю Алексею Михайловичу подносили хлебы и мехи с медом[10]. [11].

С развитием русской экономики возрастала потребность в мягкой таре, удовлетворять которую изготовлением мехов становилось все труднее. Постепенно все более развивалось изготовление ее из других материалов — рогожи и холстины. А так как рогожные и холщевые ёмкости служили для тех же надобностей, что и кожаные мехи, и они назывались мехами. О рогожных мехах говорится, к примеру, в текстах начала XVII в.[12] [13] «Куплено халъстины на мехи, — читаем в расходной воронежской книге 1657 г., — что на винакурнехъ солод носет»; там же сказано, что на мехи для солода куплено двадцатьъ»[14] — жил, трудился едва ли не даром. Холщевый міхъ одно время являлся столь обычным названием, что в Лекс. 1704 г. наряду с и встречаем . Шитые из менее прочного материала, нежели кожаные мехи, их рогожные и холщевые заменители, разумеется, не были большими, напоминающими былинные. Отличие их по размеру, ёмкости от богатырских кожаных собратьев, а по материалу — вообще от кожаных мехов привело со временем к закреплению за ними наименования мешки с последующей утратой этим словом значения уменьшительности. Утрата последнего объяснялась тем, что большие кожаные мехи выходили из употребления, а вне сравнения с ними мешки уже не считались малыми. В этих условиях явилась необходимость в новом, уменьшительном названии для небольшого мешка. Родилось слово мешочек. Слова мех, с одной стороны, и мешок, мешочек, с другой, некоторое время сосуществовали. Донские казаки, например, в челобитье своем писали, что им привезли однажды муку в мехах больших и малых, что многие мешочки были в осминку, а четвертные мешки были также «скудны»[15].

Утрата словом мешок значения уменьшительности наглядно обнаруживается в тех случаях, когда названия мех и мешок употребляются безразлично, служат обозначением одной и той же вещи. В посвященной царю Василию Шуйскому «Воинской книге немецкой» упоминается крашенинный мех (из крашеного холста), а далее рекомендуется повесить этот «мешок з зельем»[16]. В судебном деле читаем: казаков Урывского острога по дороге на мельницу ограбили — «взяли шеснатцат(ь) мешков», а в другом месте сказано: «и мехи взяли» (Прик., стлб. 1661, л. 121, 130).

Люди все более и более забывали о былом материальном родстве вещей, именуемых мешком и мехом (в качестве ёмкости и тем более в качестве шкуры животного), об одинаковом хозяйственном назначении мешка и меха (ёмкости). С этим связано и так называемое забвение внутренней формы слова, его строения, его структуры или, иначе говоря, того, что слово мешок образовано от мех. Забвение внутренней формы слова, или ее утрата, — явление языковое, однако в данном случае его реальные предпосылки, как можно было убедиться, — внеязыковые, лежат за пределами языка — в области материальной культуры и хозяйственной жизни народа.


Введение | Сказки о русском слове | Именно об именно







Loading...