home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Кто работал и кто служил

Мы привыкли говорить: на заводе, в колхозе работают, в учреждении работают и служат, а в армии служат. Между тем характер труда в современных советских условиях при его оснащении техникой, при отсутствии в нашей стране социального неравенства иногда на службе и на работе мало чем отличается, а то и вовсе одинаков. Недаром, скажем, военную службу называют и ратным трудом. Однако, если говорить о ней, то это различие в словоупотреблении обусловлено в главном коренным различием между гражданской и армейской организацией и, далее, характером ратного труда. А вне сферы армейской жизни встречаем такие случаи: характер труда одинаковый, а словоупотребление разное. Очевидно, здесь мы имеем дело с унаследованным от прошлого, пережиточным словоупотреблением с его еще не «подновленной», довольно давней нормою. В языке в силу традиции — непременного условия его функционирования — не сразу устанавливается полное соответствие словесных средств выражения новым явлениям действительности. Такое «отставание» языка более или менее обыкновенно. Именно с этим и встречаемся мы в подобного рода случаях.

О том, как складывались на русской почве упомянутые различия в наименовании видов человеческой деятельности, дошедшие до нашего времени, рассказывает история языка и русского народа. Не вдаваясь в историю происхождения слов, отмечаем: робота и работа, а также работати, работьникъ и работьница и иные образования с тем же корнем представлены в самых ранних памятниках восточнославянской письменности (Срезн. Матер.). Кроме значения «рабство, неволя», в слове робота — работа заключалось и значение, каким оно обладает и сегодня. Наличие первого значения было неудивительно: когда применялся рабский труд, слово робота — работа означало и рабство, неволю. Отношение к работе-неволе обрело художественное выражение в замечательном литературном памятнике XIII в. «Слове Даниила Заточника»: «Лучши вода пити на своей воли, неже медъ в ; луче единъ воробышекъ в своихъ рукахъ, нежели лебедь йс чюжих рукъ»[44]. И глагол работати значил «находиться в рабстве, в неволе», а затем — «служить», «трудиться». Работьникъ — это «раб, невольник» и вместе с тем — «слуга, работник» и, далее, «служитель», а работьница- «служанка, раба» (Срезн. Матер.).

Когда рабовладение отжило, отпали и обусловленные им значения, и в памятниках более поздней эпохи они не встречаются.

О том, какого свойства труд подразумевали под работой, когда подобное название носила и неволя, узнаем из тех же древних текстов. «Служебник Варлаама», XII в. содержит моление о тех, кто томится «въ лютахъ работахъ, и во всботы, основным работником на Руси являлся, конечно, крестьянин. Работа была уделом и ремесленников, мастеровых.

Знакомое ранним памятникам древнее значение глагола работати «находиться в рабстве, в неволе» выступало не только в земных условиях, но и в предполагаемых отношениях между людьми и богом, которые людям представлялись наподобие земных. Так же, как на земле были рабы и господа, все люди считались рабами божьими. Эта религиозная догма настойчиво проводилась в поучениях. Обратимся к примеруРаботай здесь — не просто «трудись», а «трудись как раб, невольник, то есть раб божий», что особенно и подчеркивается недвусмысленным повелением покоряться духовенству.

О том, как приходилось работать крестьянам в эпоху русского средневековья, «сказывает» мрачная история крепостнической эксплуатации. Не говоря уже о нищете и голоде, над ними вседневно, постоянно висела угроза расправы, которая в хозяйственных распоряжениях, или «указах», их владык облекалась в зловещие формулы, вроде излюбленного обещания крупного вотчинника А.И. Безобразова «снем (сняв) рубаху, ободрать». Об условиях труда ремесленников дает известное представление жалоба иконописца. «Посадил ты меня, — взывает он к барину-нанимателю, — в такую погибел(ь)ную и худую избу что ни дела в ней ни покою тол(ь)ко мукою замучилис(ь) и глаза выкурили и совсем огноилис(ь) от поту и мокреди иконные дела портятся и делат(ь) и писат(ь) в ней невозможно хлеба и соли от милости твоей и харчю довол(ь)нова нет хлебом и солью и дровами заставил ты меня скитатца и хлебом по деревням побиратца», и далее горестно восклицает: «всяк дивится чем мы живимся кто лапти плетет тот слаще нас пьет и ест… ис сапогов в лапти обуваюсь и кожи х костям присушили» (Источн. XVII — нач. XVIII в., 45).

Для древних писцов-профессионалов их занятие было ремеслом и поэтому, разумеется, именовалось также работой. Неудивительно, что впоследствии и дьяки и подьячие, писавшие в старинных учреждениях, тоже в них работали, а не служили. Ограничимся одной иллюстрацией: «А в роспросе донские станичники… про нево, Михайла, сказали, что он у них на Дону человек знатной и у государевых дел и у войсковых писем работает войсковым дьячьим имянем давно» (1650 г.)[45]. Особенно охотно приказные дельцы работали за так называемые почести и другие взятки деньгами и натурой. В частной переписке XVII. в связи с вершением дел в приказах, нм Дмитриевичем», — пишет некий радетель одному из своих «добродеев» и многозначительно советует подумать о почести Лариону и дьякам Казанского приказа, чтобы и в дальнейшем было «лутчи и прочнее» (ГБЛ, ф. 29, № 1641). В другом письме читаем: «В Судном Московском приказе с под(ь)ячими говорил и они хотели тебе дружбу учинить да нечим попотчиват(ь)» (Пам. XVII ст. 39).

Не исключалось и странное, на первый взгляд, употребление в среде духовенства глагола работать (в церкви) вместо глагола служить, казалось бы, в таких условиях единственно нормального. Например, дьячок при Церкви в Ливнах, прося об утверждении в этой должности, в 1692 г. писал преосвященному Евфимию: «Работаю я, богомолец твой, у той церкви во дьечках, а новоявленной памяти мне, богомольцу твоему, не дано»[46]. Один из именитых москвичей обращался к духовному владыке за позволением молиться в церкви на его московском дворе, когда бывает «досужно», так как, занятый службой при царе, он иногда и «поиспоздается». «И ты государь, — писал проситель, — прикажи вели (священнику. — С. К.) поджидат(ь) потому что мы вселды живем при государьскои милости извесно то тебе государю моему что мы не досужны а за труды государь священнику со вторицею буду за роботу подаяние подават(ь)» (ЛОИИ, ф. 117, л. 294). Духовенство работало не потому, что богослужение походило на физический труд крестьянина. Употребление глагола работать здесь определялось иными причинами. Уменье читать и писать составляло профессиональную черту духовенства. По этому признаку оно сближалось с древними писцами-профессионалами. Читая и списывая церковные книги, писцы занимались богоугодным делом — работали для бога. Предполагаем и влияние церковной книжности, в которой служение людей господу понималось именно как работа смиренных рабов божиих. Служение в церкви к такой работе относилось прежде всего.

Вероятно, сходное значение глагола отозвалось в бунинских «Сказках». [Яков: ] «Было так-то, не хуже нашего, село с плохим приходом, и никогда, значит, священники эти там не жили, потому как не могли себя обрабатывать, а жил один поп в большом селе в трех верстах от этого, — один, стало быть, на два села: раннюю обедню, положим, тут служит, а позднюю едет туда служить. Один и потребности все справлял — и похороны и причастие».

Вместе со словами робота — работа, работати и работьникъ образования служьба, служити, слуга знакомы древнерусской письменности с самых ранних памятников. Однако между этими лексическими рядами в первые века русской письменности существовало глубокое различие. Служба в то время могла состоять в исполнении богослужения, именуемого, впрочем, и работой, в несении воинских обязанностей, в выполнении самых разнообразных господских поручений, в прислуживании господам в походах, в пути, на охоте, за столом и т. п. В основном под службой в те века разумели служение богу, служение князю и другим владыкам в самых различных проявлениях. С ней не связывалось представление о земном, реальном рабстве, обычное для слова работа в раннюю эпоху. Отдельные виды феодальных повинностей могли носить название службы, однако в общем не те, что именовались тогда работой. Безусловно, к физическому труду служба не относилась. Различие между службой и работой проведено, к примеру, в ханском ярлыке 1379 г., выданном митрополиту Михаилу: «не надобе ему, ни его людем… ни служба, ни работа, ни сторожа»[47]. И в более поздних источниках, даже когда работой и службой занимались одни и те же люди, эти виды деятельности продолжали разграничиваться: «а те государь люди служат тебе великому государю на Дедилове всякия твои государьския службы… и в Богородицком работают у твоей великого государя десятинные пашни и железную руду копают на твои государьския на тул(ь)ския и на каширские заводы» (ЛОИИ, Акты Дедиловской воеводской избы, № 78). Сочетание службы и работы у военнослужилого населения на юге Русского государства в XVI–XVII вв. было характерно. Сегодня эти люди пахали, завтра плотничали, потом воздвигали городовые укрепления, затем отправлялись в военный поход, несли сторожевую службу в необозримом диком поле, курили вино, водили пчел, торговали и т. д. Так жило, конечно, не дворянство, а низший, рядовой состав военнослужилого населения.

Словом, все крестьяне и ремесленники работали; дворяне только служили; низшие военнослужилые люди и служили и работали, притом работали и в своем хозяйстве и на государство, сооружая крепостные стены, земляные валы и засеки, обрабатывая землю «на государя», добывая руду и т. д.; духовенство в церквах и монастырях служило, или, по старинным воззрениям, работало на бога. Между прочим, можно было работать и на дьявола. Работой на дьявола считались деяния, осуждаемые православием.

Так, в общем, было на Руси с употреблением глаголов служить и работать три столетия назад. Заметим только: служить могли и любые простые люди, однако не по-дворянски, а быть слугой у барина. Вековечной службой на господ рождена бытовавшая в народе ироническая байка: «Будем мы и на том свете на бар служить (они будут в котле кипеть, а нас заставят дрова подкладывать)» (Даль, Слов.).

По мере того, как в служилой среде служба из личной (феодалу) с укреплением централизованного государства и развитием в нем бюрократии все более и более превращалась в службу государственную и военнослужилое дворянство становилось просто служилым, в образованиях служба и служить развивались более общие значения. Слова эти стали относиться, помимо службы военной, к любой гражданской, чиновничьей деятельности, а впоследствии распространились и на общественную деятельность. Изменение их смысла в таком направлении в дальнейшем было связано и с изменением состава служивших, который заметно расширялся за счет других социальных групп, в позднее время — разночинцев. Служили уже не только дворяне, но и выходцы из торговых слоев, мещанства и крестьянства. Еще ранее развитие деловой письменности в приказах и частном предпринимательстве превратило официальную переписку из ремесла в наемную службу. Вследствие этого в канцелярском мире глагол работать в значении, унаследованном от древнерусских писцов, постепенно был утрачен, в употреблении осталось только служить. В речевом обиходе духовенства глагол служить (для бога), вытеснив работать (для бога), стал безраздельно господствовать. Глагол служить по-прежнему сохранял значение «прислуживать» — быть слугой, прислугою.

Обрастание слов служба и служить разными значениями приводило к необходимости выражения последних при помощи дополнительных средств — определенных форм сочетания с определенными словами: военная служба, гражданская служба, служба у барина, служить в солдатах, служить прислугой и т. д. Например:

Не лучше ль стало б вам с надеждою смиренной

Заняться службою гражданской иль военной

Пушкин, «Французских рифмачей суровый судия…»

В сельской среде, менее знакомой с различными видами службы (знали главным образом военную и церковную), в большей степени, нежели в городе, обходились без дополнительных средств выражения значения.

В общем служба и служить к началу XIX в. характеризовали непроизводительную деятельность людей, иными словами, такую, которая не создавала материальных ценностей. Напротив, одновременно наблюдалось более строгое закрепление образований работа и работать за производительною деятельностью. Это главное семантическое различие между сопоставляемыми словами получило отчетливое отражение в словарях. Например, Слов. Акад. 1822 слово работа объясняет как «труд, употребляемый или употребленный на совершение какого дела, какой-нибудь вещи», и далее — как мастерство, а также — сделанная вещь; а службу характеризует как «состояние и исполнение должности слуги», «отправление воинского или гражданского звания» и свершение церковного обряда. Работать в том же словаре, исключая устаревшие значения, толкуется следующим образом: находясь в работниках, что-либо исправлять из платы, трудиться над чем- нибудь, заниматься каким-либо делом, наконец, — уметь делать: Он работает башмачное, столярное, кузнечное; а служить означает: «повеленное, предписанное исполнять по обязанности, званию и должности», «оказывать услугу из учтивости, из усердия, почтения; вспомоществовать чем», «совершать какую-либо церковную службу».

Вместе с тем необходимо заметить, что в XIX в. употребление слов работа и работать в сфере умственного труда несколько расширяется, что могло быть связано, между прочим, «…не общим ростом уважения к труду, с горячей проповедью которого выступила демократическая литература, и с развитием политико-экономических представлений о труде как общем источнике народного богатства»[48].

Октябрьская социалистическая революция, уничтожив старый социальный строй, открыла необъятный простор Для интеллектуальной деятельности народа в тех областях Жизни, которые в условиях капитализма были для него запретными. В органы государственной власти, руководства хозяйством и культурой, где, бывало, служила прежде всего привилегированная публика, пришли рабочие и крестьяне, для которых производительный труд являлся основой существования. Они привыкли работать, а не служить наподобие чиновников. Поэтому и новые свои обязанности в области управления они, естественно, считали работой, а не службой. И в самом деле это была интеллектуальная творческая работа, а не старая казенно-равнодушная служба, смысл которой заключался в исполнении «повеленного и предписанного» «по обязанности, званию и должности». Огромную интеллектуальную работу по строительству нового общества развернули Коммунистическая партия, профсоюзы и другие общественные организации. В результате всех этих перемен, в результате приобщения народных масс к интеллектуальной деятельности в новых сферах употребление слов работа и работать из области физического труда все шире и шире распространялось на область интеллектуальных занятий. Характерное до Октября противопоставление слов работа, работать и служба, служить, отражавшее в языке различия между физическим и умственным трудом, в основном было нарушено. В расширении области применения слов работа и работать, в интенсивном проникновении их в сферу умственного труда большую роль сыграло формирование новой советской интеллигенции, особенно технической, которая непосредственно занималась инженерным обслуживанием труда, тем более, что кадры этой интеллигенции в значительной мере пополнялись из среды рабочего класса.

Уже забываются слова слуга и прислуга — названия лиц, которые прислуживали, выполняли по найму домашнюю работу. Слуг для дома вовсе нет, а домашняя работница — не приниженная прислуга. И глагол служить в значении «прислуживать в доме» выпал из обихода. В применении к сотрудникам учреждений и учебных заведений служить заметно уступает место образованию работать. Если иногда и слышим: служит в банке, в конторе, притом, пожалуй, исключительно от старшего поколения, то служит в сельсовете, в школе — явно неприемлемо.

Незаменимость в армейских условиях образований служба и служить определяется особыми обстоятельствами, о которых упоминалось.

В истории слов работа и работать, служба и служить, как в капле воды, отразилась история сложных изменений в положении классов русского общества и его отдельных социальных групп в течение минувших веков и особенно в революционную эпоху.

Хотя в языке и действуют свои законы развития, которые находят воплощение в тех или иных нормах, история языка в конечном счете всегда обусловлена историей народа — его творца и носителя.


Об одном «городском» слове | Сказки о русском слове | О похвальных и непохвальных борзописцах







Loading...