home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 19

– Расскажи мне про эти сны. – Мама подалась ко мне и схватила за руку. – По-быстрому, пока Дэн не вернулся.

Мы запивали шампанским устриц во французском бистро «Ноэми и Жан», восторженные отзывы о котором мама вычитала в журнале «Нью-Йорк мэгезин» и решила непременно туда зайти. Поскольку Дэн ненавидит неизбежные Четвертого июля фейерверки, а мама с равной силой ненавидит давку, нам понадобилось тихое и неамериканское местечко. Мы тут были одни. Дэн только что отлучился в туалет, и мама поспешила удовлетворить свое любопытство.

– Нечего особо рассказывать, – слабо отбивалась я. Ложь меня не спасет, но я изо всех сил обороняла тот мир, где обитают Патрик с Ханной, потому что стоит поделиться личными деталями со скептиком, и меня высмеют, а иллюзия рухнет.

– Ну как же нечего, детка! – настаивала мама. Прервалась на миг, чтобы отправить в рот приправленную хреном устрицу. – Сьюзен мне говорила, как эти сны влияют на тебя. – Отхлебнув шампанского, она откинулась на спинку стула.

Я оглянулась на дверь туалета. Дэн вот-вот вернется.

– Глупо, конечно, – поспешно заговорила я. – Мне снится та жизнь, которая была бы у нас, если бы Патрик не погиб.

– И ты счастлива? В этих снах?

– Совершенно счастлива. – Я тщательно продумала следующие слова, прежде чем произнести их вслух: – Это, видимо, та жизнь, что была мне предназначена. Если бы все не пошло наперекосяк. Если бы Патрик сел в то утро в другое такси или если бы его клиент перенес встречу, он бы остался жив. Или если бы заболел в то утро и никуда не поехал. Если бы я попросила его перед уходом починить кран в ванной, он бы задержался на пять минут. Сколько угодно вариантов, и все было бы по-другому, но выпал один, этот. Разве это справедливо?

– Но так устроена жизнь, – мягко возразила она. – Прошлое не отменишь. Теперь у тебя есть Дэн. Вам неплохо живется вместе. Ты же более-менее счастлива, а?

Такой выбор слов меня поразил.

– Более-менее счастлива?

– Обычно приходится довольствоваться этим.

– А если я хочу большего? – настаивала я, но тут за столик вернулся Дэн, и разговор прервался.

– Леди, я вам не помешал? – улыбнулся Дэн, усаживаясь на свое место.

– Вовсе нет, – ответила мама, строя ему глазки. Она прониклась к нему с того самого дня, как я привезла Дэна во Флориду на первое знакомство, а хорошее отношение к мужчине у мамы невольно перерастает во флирт. Ничего плохого в этом нет, но в нынешнем моем состоянии, когда я понимала себя с трудом, заискивающая мамина улыбка и хлопанье ресницами только раздражали.

Мы добили устрицы с шампанским и заказали еще вина и закуски. Разговор свернул на подготовку к свадьбе, выбор цветов и шрифта для пригласительных открыток. Я вдруг куда-то отъехала. Выглянула в окно, озаренное далеким фейерверком. Было тоскливо, словно я оказалась на обочине чего-то важного, заглядываю туда, но толком не вижу.

На миг я прикрыла глаза, чтобы в голове прояснилось, а Дэн пустился рассказывать моей маме – эту историю я уже слышала с полдюжины раз, – как он выбирал мне кольцо. Его голос и гул ресторана слышались точно издалека, а я сосредоточилась на дыхании – вдох и выдох, – только бы не думать о том, как этот идеальный ужин отличается от того, вовсе не идеального и совершенно прекрасного, который был накануне, в ямайской забегаловке.

И в тот момент, когда мне удалось отключить все это, вдруг передо мной предстал образ, отчетливый, как на мгновенной фотографии. Застывший кадр: я, Патрик и Ханна смотрим на фейерверк, озаряющий весь город.

Я задохнулась, глаза резко открылись, машинально я уцепилась за стол и перевернула стакан с водой прямо на колени Дэну. Он вскочил, схватил салфетку и принялся вытирать, а я виновато повернулась к маме.

– Что случилось? – шепотом спросила она.

– Ничего, – ответила я, но сердце все еще грохотало. Никогда прежде фрагменты моих снов не вторгались вот так в реальность. Судя по всполохам салюта, я видела нас троих в тот же самый миг, когда мы с мамой и Дэном сидели в кафе – там, на другом конце города, альтернативная версия моей жизни продолжалась без настоящей меня.

– Что-то, связанное со снами? – уточнила мама и с подозрением взглянула на меня.

Я только и успела, что кивнуть с самым несчастным видом – Дэн вернулся и сел, промокая влажное пятно на брюках бумажной салфеткой.

– Уфф, малыш, ты меня напугала. – Он погладил меня по руке.

– Прости, что облила.

– Не беда. Главное, что с тобой все в порядке. – И он продолжил разговор с мамой, которая теперь то и дело исподтишка бросала на меня встревоженные взгляды, стараясь, однако, чтобы Дэн ничего не заметил.

И никто из них не слышал, как я бормочу себе под нос:

– Похоже, со мной не все в порядке.

На следующее утро я заехала за мамой на такси и повезла ее из отеля обратно в аэропорт. По дороге она больше молчала или говорила приятные пустяки – о погоде, о том, как была рада повидать меня и Сьюзен и скоро приедет снова. Почти у самого аэропорта она решилась наконец затронуть главную проблему.

– Что это было вчера, Кейт? В ресторане? – спросила она. – С тобой такое часто бывает?

– Нет. В первый раз. Я прикрыла глаза и увидела Патрика и Ханну. Это застало меня врасплох.

– Ханну – вашу дочь?

Я кивнула и отвела взгляд.

– Солнышко, – кротко заговорила она. – Ты всегда была склонна зацикливаться. Помнишь, в седьмом классе ты влюбилась в Джона Бон Джови? Настаивала, что непременно выйдешь за него.

– Мама, мне было двенадцать лет!

Она пожала плечами:

– И все же, мне кажется, примерно это ты делаешь и сейчас. Зациклилась на этих снах, потому что тебе не за что уцепиться.

– Ни на чем я не зациклилась. И при чем тут – в кого я была влюблена в детстве?

– Что ж, думаю, пора тебе разобраться, чего именно ты хочешь, – заявила она. Такси остановилось у входа в терминал. – Лично я считаю, эти сны сбивают тебя с толку, Кейт. И если ты срочно не разберешься в своих чувствах, боюсь, как бы ты не потеряла то, что тебе удалось найти.

– То есть Дэна? – уточнила я, сдерживая злость. – Ты боишься, что я упущу Дэна?

– Нет, солнышко. Я боюсь, что ты потеряешь себя. Потеряешь все.

Она обняла меня на прощание, и я вернулась в такси и попросила отвезти меня обратно на Манхэттен. По дороге я поймала себя на мысли: существует ли риск потерять все, когда терять уже нечего?

Или все-таки есть? Что, если сны пытаются мне что-то сообщить, а я не слышу? Может, в них какая-то подсказка, скрытый ключ? Звучит безумно, однако нормального во всем этом вообще мало.

– Угол Бликер и Гроув, – услышала я собственный голос, когда такси въехало в темный туннель, соединяющий Квинс с центром. – Пожалуйста, – уже увереннее добавила я. – Отвезите меня на угол Бликер и Гроув.

Там в моих снах проходил концерт и Ханна играла на пианино. Сейчас я узнаю, есть ли на самом деле Долорес Кей и эта студия на третьем этаже дома номер 321 по Бликер-стрит. Если эта женщина существует, то возможно, мои сны не просто прекрасная и мучительная игра воображения. Если Долорес – реальный человек, то есть надежда, что и Ханна тоже.

Полчаса спустя водитель высадил меня на северо-восточном углу Гроув и Бликер. Я постояла, озираясь; сердце колотилось.

Я здесь ни разу не бывала, это точно. А если и проезжала мимо, то не успела бы разглядеть, что тут и как. Но все в точности соответствовало увиденному во сне. Вдалеке торчала какая-то синяя конструкция. На противоположной стороне в перестроенном здании – магазин и химчистка. И белые скамьи перед кафе на углу, которые я тоже видела во сне. И на том самом месте – дом 321, узкое здание с высоким сводчатым подъездом. Я ринулась к нему, прочла вывески на двери: налоговый консультант, парикмахерская, импорт/экспорт, рекламное агентство. Ни Долорес Кей, ни музыкальной студии.

Это еще ничего не значит, подбодрила я себя. Может быть, она там, просто снаружи нет вывески.

С бьющимся сердцем я отворила дверь – она не была заперта – и, перепрыгивая через ступеньку, взбежала на третий этаж. Свернула налево, как в тот раз, с Патриком и Ханной, влетела в первую дверь по правую руку, ведь это должно быть тут…

Но внутри оказалась не студия, а салон-парикмахерская. Паркетный пол, балки на потолке – но с них свешивались лимонного оттенка абажуры. Когда я вошла, тяжело дыша, то регистраторша даже перестала жевать резинку и вытаращилась на меня как на чокнутую.

– Мэм, – врастяжку произнесла она, окинув меня взглядом, – вам что-нибудь нужно?

– Здесь нет пианино, – тупо ответила я.

– Мэ-эм? – повторила регистраторша. Парикмахеры и две клиентки в креслах обернулись и тоже уставились на меня. – Желаете подстричься?

– Нет, – выговорила я. Поморгала, попыталась взять себя в руки. Нет никакой Долорес Кей. Нет никакой студии. Ханны не существует. А ты – ты дура. – Спа… спасибо, – пролепетала я, пытаясь заглушить этот внутренний голос. Попятилась и поскорее вышла.

Я сбежала по лестнице и выскочила на улицу, жадно хватая воздух ртом. Мне казалось, я вот-вот отключусь, – асфальт опасно покосился у меня под ногами. Но тут чья-то рука взяла меня под локоть. Я увидела встревоженную девочку-подростка.

– Вам помочь? – спросила она.

– Н-нет, – пробормотала я не слишком-то убедительно. И, вконец смутившись, отвернулась от этой доброй девочки и пошла по Бликер-стрит на юг, в сторону 7-й авеню. Голова сильно кружилась.

Прошло несколько минут, прежде чем я пришла в себя и присела на автобусной остановке, чтобы собрать себя из кусков. Я никак не могла понять, почему какие-то элементы снов соответствуют реальности – так, я в точности угадала, как выглядит снаружи каждое здание на углу Бликер, – но самое важное не совпадает. К чему, спрашивается, мне приснился тополь под окном нашей старой квартиры, если в ней давно живет другая супружеская пара? Зачем мне было дано во всех подробностях увидеть студию Долорес Кей, если на ее месте располагается парикмахерская?

Правда ли, что девочка по имени Ханна существует? А как иначе я могла увидеть ее лицо в окне свадебного салона? В противном случае объяснение одно – безумие.

Тут я сообразила, что Долорес Кей может оказаться реальным человеком, пусть я и не нашла ее студию. А ее существование повышает вероятность и существования Ханны. Я достала айфон – сердце снова застучало – и ввела в поисковую строку «Долорес Кей». Гугл выдал несколько результатов, но, когда я просмотрела их, надежда померкла. Несколько некрологов Долорес Кей из Айовы, Пенсильвании и Висконсина, но женщины на фотографиях не были похожи на ту, которую я видела во сне. В «Фейсбуке» тоже нашлось несколько тезок, но лица их опять-таки оказались мне незнакомы.

Я добавила уточнение – «Нью-Йорк» – и получила еще более разочаровывающий результат: данные переписи 40-х годов. Еще больше некрологов. И ничего об учительнице музыки, чье лицо я так отчетливо запомнила.

Наконец, уже на грани отчаяния, я добавила в поисковую строку «преподаватель» и «фортепиано» и снова нажала ввод. И сердце тут же скакнуло в горло, потому что первая же появившаяся на экране фотография оказалась знакомой. Долорес Кей из моего сна. Она существует!

Вернее, существовала. Во рту пересохло, когда я кликнула на фотографию: она вывела меня на некролог. Долорес Кей, любимая всеми учениками преподавательница музыки, погибла 6 марта 2004 года в Бруклине, ее убил грабитель, ворвавшийся в магазин круглосуточного обслуживания. Как и Патрик, она оказалась не в том месте не в то время. Ей был 61 год, говорилось в некрологе, ее оплакивала сестра Петула, проживавшая в Лондоне, а также несколько поколений учеников, которым она привила любовь к музыке. В последние годы она разрабатывала методы занятий для детей с особыми потребностями.

Меня трясло, черные буквы некролога били в глаза с белого экрана. Должно же найтись всему этому логическое объяснение. Допустим, в 2004 го-ду я случайно увидела в «Нью-Йорк таймс» некролог Долорес Кей и он застрял у меня в подсознании. Да, конечно, иначе откуда бы мне знать ее имя и что она преподавала музыку именно глухим детям?

Но от такого объяснения легче не стало. Если в своих снах я вижу только умерших, не означает ли это, что и Ханна когда-то существовала в реальности, а теперь умерла? Может быть, и ее имя врезалось мне в память после прочтения какого-нибудь некролога?

Я уронила голову на руки. Плевать, что две подошедшие женщины испуганно перешептываются, косясь на меня. Я уловила слово «ненормальная» и подумала, что они, пожалуй, угадали. Но потом спохватилась: ведь в том же сне присутствовала и Джоан, вполне реальная и живая. Вот только она до сих пор не перезвонила мне. Если у нее и в реальности найдут рак груди, значит, эти сны не просто порождение моих фантазий, но если она здорова, то лечиться пора мне. Мысль обратиться к психиатру пугала, но ведь я действительно теряю над собой контроль.

Я закрыла поиск и набрала номер Джоан. Свекровь к телефону не подошла, и пришлось оставить сообщение: извиниться за навязчивость и предупредить, что я о ней тревожусь и приеду повидаться. После чего я рысью добежала до угла, поймала такси и поехала на Пенсильванский вокзал.

Полтора часа спустя, отсчитывая двенадцать кварталов от станции Глен-Коув до дома Джоан, я успела почти убедить себя развернуться и ехать домой. Ведь Джоан так и не перезвонила. Может быть, я ей сейчас ни к чему.

И все же, вопреки охватившим меня в последний момент сомнениям, я дошла до ее дома и позвонила в звонок. Внутри тишина. Я еще раз надавила звонок, уже без всякой надежды: было очевидно, что Джоан дома нет. Совсем глупо – явиться без приглашения, но отступать некуда: я уселась в уютное кресло и решила во что бы то ни стало ее дождаться. Мы же близкие люди, сказала я себе. Ничего странного, что я приехала ее навестить. Но если «ничего странного», почему же я не отвечаю на звонки Дэна? Он успел оставить мне два сообщения, пока я ехала в поезде: спрашивал, буду ли я дома к ужину, и предупредил, что едет в Бруклин повидаться со Стивеном.

– К семи вернусь, – сообщил его механический голос. – Собираюсь готовить лосося нам на ужин, если ты против, перезвони. Люблю тебя, малыш.

Я отправила СМС: «Лосось круто», отделалась таким образом от чувства вины, снова откинулась в кресле и стала ждать Джоан.

Наконец, почти в три часа дня, она подъехала и, выйдя из своего «вольво», с удивлением поглядела на меня.

– Кейт? – Она заморгала, словно не веря своим глазам. – Что ты здесь делаешь? Что стряслось?

– Все хорошо, – заверила я ее и сбежала по ступенькам крыльца, чтобы помочь ей занести в дом продукты.

– Так почему же ты приехала, дорогая? Я, конечно, рада тебя видеть.

Мы обнялись, и невольно я отметила, что Джоан похудела – или это опять-таки мое воображение? Я уже придумываю ей рак, лишь бы не признавать свои сны чистой воды фантастикой?

– Давно не было с тобой связи, – пояснила я, вытаскивая с заднего сиденья несколько пакетов и упаковку из восьми бумажных рулонов. – Сегодня у меня работы нет, я и решила заглянуть и проверить, как ты тут.

Она внимательно посмотрела на меня, потом вытащила оставшиеся пакеты и захлопнула дверцу, подтолкнув ее бедром.

– Лапонька, все у меня хорошо. Просто не было пока времени отзвонить тебе. Извини.

Я вошла следом за ней в дом, все внутри выглядело как обычно. Я поймала себя на том, что оглядываюсь в поисках примет тяжелой болезни: пузырьков с лекарствами, грелок, посуды, сваленной в раковине, потому что у хозяйки нет сил ее помыть. Но ничего такого не было. Занеся пакеты в дом, я отлучилась в ванную и там проверила аптечку: нашла только препараты от простуды, изжоги и суставной боли. Я идиотка.

Когда я вернулась на кухню, Джоан доставала тарелки из посудомойки.

– Что-нибудь выпьешь? Чаю со льдом, например?

– Неплохо бы.

Я продолжала присматриваться к Джоан, пока она вынимала из буфета стаканы, клала в них лед, доставала из холодильника кувшин холодного чая.

– Устроишься в гостиной? – Она протянула мне стакан. – Сейчас закончу и присоединюсь к тебе.

– Может быть, помочь? – предложила я.

– Ой, лапонька, я прекрасно справлюсь сама, спасибо. Иди отдыхай.

В гостиной меня настигло старое воспоминание: на этом самом диване мы с Патриком сидели бок о бок тринадцать лет назад, в тот вечер, когда объявили его родителям о помолвке. Джоан сияла улыбкой от уха до уха, отец тут же предложил взять на себя свадебные расходы. Патрик поцеловал меня в щеку и приподнял мою руку, показывая им обручальное кольцо: я вспомнила, как засверкал бриллиант, поймав солнечный луч.

Я посмотрела на свою левую руку: теперь на безымянном пальце место кольца Патрика заняло кольцо Дэна. И рука моя выглядела старше: проступили вены, появились морщинки. Время неумолимо, хотим мы того или нет.

– Кейт? – Голос Джоан прервал мои мысли, я подняла голову и увидела, как пристально она глядит на меня. – У тебя точно все хорошо?

Я кивнула, и она расплылась в улыбке, но тревога так и не ушла из ее глаз.

– Мне показалось, ты где-то далеко…

– Вспомнился тот день, когда мы с Патриком приехали к вам рассказать о помолвке, – призналась я.

Джоан вздохнула и села напротив меня.

– Кейт, мне нужно с тобой поговорить.

Сердце застучало, я подалась ближе. Вот оно. Я так и знала. Сейчас она скажет, что у нее рак.

– Хорошо, Джоан, – вслух сказала я. – Я тоже готовилась к разговору.

Она кивнула, сделала глубокий вздох и приступила.

– Кейт, – очень серьезно проговорила она, – я подумала, наверное, это неправильно, что мы с тобой по-прежнему так близки.

– Что? – заморгала я.

Она опустила глаза.

– Потому-то я и не отвечала на твои звонки. С тех самых пор, как ты рассказала мне о своих снах, я стала думать, какое место я занимаю в твоей жизни. Мне кажется, тебе нужно отпустить Патрика и жить своей жизнью, и вот что меня беспокоит: ты слишком заботишься обо мне, это мешает тебе освободиться.

– Джоан. – Я чувствовала, как дрожит мой голос. – Я не «слишком забочусь». Я тебя люблю. Ты – мама моего мужа.

– Но ведь его давно уже нет. Конечно, конечно, я всегда буду любить тебя, как родную дочку. И всегда буду благодарна тебе. Патрик был с тобой счастлив. Но не думаю, что тебе полезно общаться со старухой вроде меня.

Неужели она решила со мной порвать?

– Ты вовсе не старуха, Джоан. И я не по обязанности к тебе приехала. Я здесь потому, что люблю тебя. Очень люблю.

– И я тебя, – ответила она. – Но мне не кажется, что Дэну так уж нравится наша дружба.

– Он ничего не имеет против, – возразила я, хотя и чувствовала, что привираю.

Джоан грустно покачала головой:

– Не хочу превращаться в обузу для тебя, Кейт. И Патрик не хотел бы, чтобы я на тебе повисла. А еще Патрик не хотел бы, чтобы память о нем стала для тебя бременем. Ты же это понимаешь, правда?

– Понимаю, – сказала я. – Но ни ты, ни Патрик для меня не бремя.

Помолчав, Джоан кивнула:

– О чем ты хотела поговорить, Кейт? Ты сказала, у тебя ко мне какой-то разговор.

Мои тревоги мне самой казались смешны, и все же я сказала:

– Хотела спросить, давно ли ты делала маммографию.

Джоан явно удивилась:

– Маммографию? Наверное, какое-то время с тех пор уже прошло, но у меня все в порядке. Что это ты вдруг, Кейт?

Не могла же я признаться, что причина – в моих снах. Тем более после такого разговора не могла. Поэтому я выпалила:

– У моей хорошей знакомой только что диагностировали рак груди. И вот… я подумала о тебе.

Лоб Джоан пошел складками.

– Очень жаль твою подругу.

Я покачала головой:

– Обещай мне, что пройдешь проверку не откладывая. Договорились?

– Кейт, честное слово, я совершенно здорова.

– Пожалуйста. Обещай. Сделай это для меня.

Она снова внимательно на меня поглядела.

– Хорошо, я сделаю маммографию.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– И скоро.

– Да.

Кажется, я ее напугала.

– И ты правда чувствуешь себя вполне здоровой? – не отставала я.

– А ты, Кейт? Ты-то хорошо себя чувствуешь?

Я поспешно кивнула.

– Все прекрасно, – заверила я ее. – Лучше некуда.

Все такой же пристальный взгляд.

– Похоже, ты не высыпаешься, лапонька. Постарайся получше отдыхать, хорошо? Расслабься хоть немного. И не беспокойся обо мне. Скоро у тебя свадьба, это же самое счастливое время в жизни.

– Ну да, – сказала я. Только вот счастлива я по большей части в снах, с твоим сыном.


* * * | Жизнь, которая не стала моей | * * *







Loading...