home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


6

Не хочу тревожить вас раньше времени, но мы кое-что обнаружили, – сказал врач, глядя в монитор.

Я почувствовал, как Анна вздрогнула и подалась вперед.

Мы с Джеком были в этом кабинете две недели назад. Врач попросил Джека пройти по прямой линии, посветил ему в глаза фонариком и проверил рефлексы резиновым молоточком. «Мальчик совершенно здоров», – сообщил он, но добавил, что описанные мною симптомы напоминают эпилепсию, поэтому нужно сдать кровь на анализ и сделать томографию.

На МРТ мы пришли втроем. Джеку сказали, что это не больно: они просто сфотографируют твою головку, а если будешь лежать неподвижно, прямо как статуя, Джек, то потом мы пойдем в «Макдоналдс» и купим тебе «Хэппи Мил» и мороженое.

– На снимке, – продолжал врач, – просматривается едва заметное затемнение. На данный момент сложно сделать какие-либо выводы, поэтому я рекомендую вам обратиться к специалисту.

– Едва заметное затемнение? – переспросил я.

– Только не нужно паниковать. Чаще всего это оказывается лишь дефектом изображения, не более. Иногда – новообразованием или кистой. Реже всего – опухолью, однако все они, как правило, доброкачественные.

Опухоль. Я подумал о Джеке, который резвился в игровой комнате.

– И это все, что вы можете нам сказать? – спросила Анна.

Врач снова пробежал глазами по монитору, беззвучно шевеля губами.

– Боюсь, на данный момент – да. Необходимо дальнейшее исследование.

Анна сделала глубокий вдох, и я заметил, что она щиплет себя за руку.

– И что потом? – спросил я. – Операция?

Доктор сложил ладони вместе:

– Мистер Коутс, прошу вас, давайте не будем забегать вперед, нам ведь пока даже неизвестно, что это. Вполне возможно, что нет никаких причин для беспокойства. И все же, чтобы окончательно в этом убедиться и не терять времени, я направлю Джека к специалисту.

– Мы можем встретиться с ним уже на этой неделе? – спросила Анна.

Доктор шумно вздохнул и взглянул на календарь:

– Могу записать вас на среду, если вы не против.

– Спасибо, – сказала Анна.

Специалист? С какой стати вести Джека к какому-то специалисту, если причин для беспокойства нет?

– Вы действительно больше ничего нам не скажете? – спросил я.

– Мне очень жаль. Подробную информацию вы сможете получить у доктора Кеннети – он несоизмеримо более компетентен в данном вопросе.

Перед ним стояла рамка с фотографией, и я подумал о том, что, возможно, это фотография его детей.

– Если это опухоль, – произнес он, – то, учитывая возраст Джека, понадобится операция. Но до той поры, пока мы не будем уверены, любые предположения с моей стороны попросту неэтичны и несправедливы. Как я уже сказал, даже если это и опухоль – если! – то, скорее всего, она доброкачественная. Поэтому постарайтесь сохранять спокойствие, хотя я прекрасно понимаю, что это нелегко.

Доброкачественная. Скорее всего. Я вышел из кабинета на ватных ногах и уже собирался обсудить услышанное с Анной, но к нам тут же подбежал Джек:

– Мы пойдем в «Макдоналдс»?

– Конечно. – Я потрепал его по макушке и поправил его шапчонку.

В «Макдоналдсе» я остался сторожить столик, а Джек с Анной отправились к кассе. Сегодня он был одет в рубашку с «Энгри Бёрдс» и голубые джинсы. Порядком отросшие волосы колечками лежали на шее. Когда они вернулись, Джек с ликующим видом держал в руке свой любимый «Хэппи Мил».

Он уселся за стол и сначала разобрал сэндвич по частям: не спеша вынул все ломтики соленых огурцов, соскоблил с булки соус и только потом принялся жевать, сохраняя полное молчание. Он доел сэндвич и, улыбнувшись измазанным в соусе ртом, спросил, можно ли ему еще один. Неужели мы всерьез думаем, что этот мальчишка болен? Да быть такого не может!


– Роб, я не хочу.

– Я знаю, но ты хотя бы немного развеешься.

– Ну да. – Анна отвела взгляд. – А ты почему так туда рвешься? Ты ведь это ненавидишь.

Лола устраивала вечеринку в честь издания своей кулинарной книги для сыроедов.

– Я, конечно, не фанат подобных сборищ, – признался я, – но даже это лучше, чем сходить с ума в четырех стенах.

Анна, сидевшая на другом конце кухонного стола, беспомощно посмотрела на меня:

– Это так… так невыносимо, господи! Я даже думать об этом не хочу…

– Солнышко. – Я потянулся через стол и положил ладонь ей на руку. – Ты себя накрутила. Помнишь, что доктор сказал? Если даже это и опухоль, что вряд ли, то, вероятнее всего, доброкачественная. Он отправил нас к специалисту лишь для подстраховки.

Анна молчала, крепко стиснув зубы.

– Ну же, нам пора. Джеку не терпится увидеть Индию.

– Ты прав, – сказала наконец Анна. – Мне нужно отвлечься.


– А вот и вы, крошки, – с порога приветствовала нас Лола.

Она жила в Хакни-Уик, в бывшей гончарной мастерской. Войдя внутрь, мы очутились под кованой лестницей, которая никуда не вела; рядом, на диване, по-видимому принесенном с помойки, сидело двое мужчин в очках из разноцветной ворсистой проволоки.

Лола встретила нас в леопардовом комбинезоне.

– О, вы привели Джека, как чудесно. Индия будет в восторге.

– Здравствуй, тетя Лола, – сказал Джек.

– Вот он, мой любимый мальчик, – заворковала Лола. Она наклонилась и поцеловала Джека в макушку. Я почувствовал, как напряглась Анна. – Какие вы все красавчики. Пойдемте со мной, покажу вам, что к чему. Думаю, вы не удивитесь, узнав, что все угощения – дело моих рук. Все только из сырых овощей и фруктов, исключительно органическое – разумеется – и не содержит никакой химии.

Я улыбнулся, размышляя, стоит или нет ввернуть свою стандартную фразу о том, что все на свете – химия. Наши тела, Лола, твой комбинезон, твое янтарное ожерелье, эти яблоки, что выросли сами по себе, без надзора фермера, это апельсиновое мороженое с эстрагоном – все это чистая химия.

– Спасибо, что пришел, Роб, – сказала Лола, сжимая мою руку. – Мне ведь известно, что такая еда не в твоем вкусе.

– Кто знает, Лола, кто знает. Не суди раньше времени, поживем – увидим, и все такое. – Она довольно заулыбалась, но руку не отпустила. – Кроме того, – добавил я, взяв со складного столика старинный щербатый бокал с шампанским, – у нас на пути домой есть отличный «Макдак».

– И думать об этом не смей, – предупредила Лола и тут же переключилась на нового гостя.

Джек убежал играть с Индией, и мы с Анной остались одни у стола, заваленного едой и выпивкой.

– Как ты? – спросил я.

– Нормально.

– Точно?

– Хватит задавать этот глупый вопрос, ладно? – взорвалась Анна.

– Извини, я просто…

Она отвернулась и схватила со стола овсяную лепешку.

– Хочешь выпить?

– Роб, я за рулем.

– Ну и что. Обратно можно поехать на такси.

– Бросить машину в Хакни ради бокала шампанского? Мне не настолько плохо.

– Понял.

Я отошел к стене, чтобы рассмотреть висевшую на ней картину, а когда вернулся, Анна все еще жевала рассыпающуюся лепешку, подставив ко рту ладонь, чтобы крошки не летели на пол.

– Вкусно?

– Нет, – прошептала Анна, придвигаясь ближе. – Это ужасно, похоже на опилки.

Я прыснул со смеху, чуть не разлив вино.

– Я не знаю, куда ее выкинуть.

– А разве тут нет…

– Нет, я проверяла. Ни мусорных корзин, ни грязных тарелок – вообще ничего. Это странно – уж тарелки-то должны быть.

Анна еще раз огляделась по сторонам, соображая, как бы избавиться от ненавистной крошащейся массы. Ее лицо было напряженным, мертвенно-бледным, и я вдруг вспомнил, когда я видел ее такой – в первые дни после выкидышей: кожа на лбу натянута, зубы крепко стиснуты.

– Пойду посмотрю, как там Джек, – сказала Анна.

Она ушла, а я остался у стола, не совсем понимая, что мне делать, ведь никого из гостей я не знал.

– Вот ты где. Я уже начал думать, что ты меня избегаешь, – услышал я за спиной, когда повернулся, чтобы взять еще один бокал.

Это был Скотт в компании какой-то высокой брюнетки.

– Здорово, приятель. Не знал, что и тебя пригласили, – сказал я, улыбаясь им обоим. – А я как раз собирался тебе сегодня позвонить.

– Не сомневаюсь, – произнес Скотт.

– Я и не думал, что тебя можно затащить на такую вечеринку, – бодро сказал я. – Вся эта вегетарианская еда и…

– Я на разных вечеринках бываю, Роб…

Впервые на моей памяти Скотт вел себя враждебно. Он неоднократно звонил и писал мне, пытаясь выбить из меня код, этот крошечный скрипт, который позволил бы ему заключить сделку с китайцами и положить конец своим финансовым проблемам. А я все тянул время, игнорировал его и кормил завтраками, а после новостей, связанных с Джеком, и вовсе о нем забыл.

– Ну, здесь вроде бы неплохо… – Я попробовал разрядить обстановку.

– Это, кстати, Каролина. – Скотт кивнул на брюнетку.

– Привет, – сухо сказала та с сильным славянским акцентом и бросила тоскливый взгляд в сторону молодых людей, толпящихся в другом конце гостиной.

– Это Роб, – представил меня Скотт.

– А-а, – протянула Каролина, и я подумал, что она собирается что-то сказать, но она лишь покачала головой.

– Скотт, слушай, мне правда очень жаль, – начал я. – У меня сейчас непростой период – семейные проблемы. Но я надеялся, что мы встретимся и поговорим…

– Я продаю «Симтек», Роб. Это дело решенное. И я попросил тебя лишь об одном…

– Знаю, прости. Просто все сложнее, чем тебе кажется…

Скотт громко вздохнул, глядя на шумную толпу гостей.

– Поговорим завтра, Роб. Я не буду просить тебя об одолжении прислать мне код, потому что ты все равно этого не сделаешь. Как я уже сказал, решение принято.

Воцарилось молчание.

– Каролина, ты уже пробовала еду? – не выдержал я.

– Да, – ответила она, не глядя на меня. – Ничего особенного.

Я кивнул, лихорадочно соображая, что бы еще сказать, как вдруг к нам подбежали Джек с Индией.

Индия была на полтора года старше Джека, и, когда они были совсем маленькие, она называла его своей куклой. Ей нравилось расчесывать его кудряшки и заплетать их в хвостики. Джек ее боготворил и повиновался ей во всем, словно она была ему старшей сестрой.

– Здравствуйте, дядя Роб. Как вы поживаете? – В свои шесть Индия разговаривала как подросток.

– Ничего, Индия. А как ты?

– Очень хорошо, спасибо.

– Не скучаете?

Джек мотнул головой:

– На полу был паук, и мы убежали.

– Вот как. Думаешь, он все еще там? – спросил я.

– Джек, наверное, он уже уполз, – сказала Индия, и Джек слегка покраснел – в точности как Анна.

– Пойдем к моей маме, вдруг ей нужна помощь? – предложила девочка, и Джек так энергично кивнул, что у него качнулись уши.

– А ты видел нашу маму, Джек? – спросил я у него. – Она сказала, что пойдет посмотреть, как ты играешь.

Джек помотал головой:

– Нет. Может, мама поехала домой.

– Ну что ты, она где-то здесь. – Я посмотрел по сторонам.

– Пойдем, Джек.

Индия взяла Джека за руку и повела его в игровую комнату. До меня донеслись ее слова о питательных веществах и о том, что «такие продукты намного чище».

– Это твои дети? – спросила Каролина, когда я снова повернулся к ней и Скотту.

– Только мальчик. Девочка – дочка Лолы.

– Какой Лолы?

– Лола – это хозяйка вечеринки, малыш, – тихо сказал Скотт, убедившись, что никто нас сейчас не слышит. – Женщина, которая делает еду из сырых продуктов.

– А, эта, – произнесла Каролина и уставилась на меня серьезным взглядом, от которого мне стало не по себе. – Твой сын какой-то уставший.

Я оторопел, не зная, как реагировать на этот более чем странный комментарий.

– Возможно. – Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. – Он с раннего утра на ногах.

– У него такие… как это будет по-английски, Скотти? – Она повернулась к Скотту и провела указательными пальцами у себя под глазами. – Такие черные круги вот здесь.

– Что ж, очень может быть, он действительно устал, – повторил я, стараясь не выдать раздражения.

– Иногда они говорят о проблемах с печенью или почками, это все связано, – не унималась Каролина.

– Извините, я на минуту.

Я зашагал прочь, слыша за спиной громкий голос Скотта.

Я зашел в туалет, заперся в кабинке и набрал в «Гугл» «опухоль мозга темные круги». За 0,5 секунды поисковик выдал 1 250 000 ссылок. Меня била дрожь. Я ткнул в одну из них – «Пять причин заподозрить у ребенка рак». Вот оно. Признаки нейробластомы: глаза навыкате, темные круги, нависающие верхние веки.

Вода журчала в трубах, Лола что-то говорила в микрофон. Я не отрывался от экрана телефона, щелкая одну ссылку за другой. Стеклянный взгляд, прогрессирующее заикание, чувствительность к яркому свету. У Джека не было ни одного из этих симптомов. Сделав глубокий вдох, я вышел из туалета.

В другом конце галереи Лола по-прежнему вещала, но Анны нигде не было. Я выглянул в окно: она сидела в машине с выключенными фарами.

– Прости. Знаю, что поступаю невежливо, но это выше моих сил, – сказала она. – Я не могу улыбаться как ни в чем не бывало и делать вид, будто все хорошо.

– Не нужно объяснять. – Я положил руку ей на плечо. – Давай просто поедем домой? А Лоле я что-нибудь наплету.

– Если тебе несложно. Я просто не могу заставить себя вернуться туда.

– Несложно, не волнуйся.

– Извини меня. Не нужно было мне приезжать.

– Ничего страшного, солнышко. Я схожу за Джеком, хорошо?

– Спасибо.

Она вжалась в кресло и выглядела совершенно разбитой. Я вернулся в галерею и сказал Лоле, что Анна неважно себя чувствует, поэтому мы уезжаем. Джек с Индией, босоногие, сидели под столиком с шампанским, разложив на полу бумажные тарелки.

– У нас пикник, – сообщил Джек и поднес ко рту кроссовку, делая вид, что пьет из нее.

– Вижу. Сколько у вас тут вкуснятины.

– Пап, а можно мы еще поиграем?

– Боюсь, нам пора домой. Мама очень устала.

– Ну па-а-ап.

– Вы с Индией скоро снова встретитесь.

Джек нехотя натянул обувь и чмокнул подружку на прощание.

– Пока, Джек, – официальным тоном сказала Индия. – Было очень приятно поиграть с тобой сегодня.

Пока мы шли к выходу, он беспрестанно оглядывался, чтобы убедиться, что Индия машет ему вслед. Едва забравшись в машину, Джек тотчас же заснул, и всю дорогу до дома мы ехали в тишине, которую нарушал лишь монотонный шелест колес.

– Ты в порядке? – спросил я, когда мы свернули на подъездную аллею.

– Да. Прости, я знаю, что веду себя невыносимо. – Анна обернулась и, убедившись, что Джек спит, тихо продолжила: – Но я не могу перестать думать о том, что будет, если… это так глупо, но…

– Я понимаю. – Мне хотелось передать ей слова Каролины, но я не стал – только этого ей сейчас не хватало. – Перестань себя изводить, так попросту нельзя, – сказал я, поглаживая ее по колену.

Войдя в дом, мы сразу отнесли Джека наверх, в его спальню. Он был очень сонный, но мы все равно умудрились переодеть его в пижаму и почистить ему зубы. Когда Анна вышла из комнаты за мазью от какой-то сыпи, я внимательно осмотрел глаза и веки Джека, поворачивая его под светом лампы то в одну, то в другую сторону, но никаких признаков, описанных в Интернете, так и не обнаружил.

Мы уложили его в постель, вместе подоткнули одеяло и положили вещи, без которых он никогда не засыпал: в ноги – крышку от коробки с печеньем и рваный плащ Дарта Вейдера, в изголовье – его любимцев: Маленького Мишутку и фонарик, чтобы ночью он в любой момент мог их нащупать.

Присев на край кровати, я разглядывал висевшие на стене снимки небоскребов и фотографии Джека. Иногда, пожелав ему спокойной ночи, я стоял за приоткрытой дверью и наблюдал за ним: некоторое время он лежал на спине, а потом включал фонарик и, водя его лучом по изображениям на стене, шепотом перечислял названия зданий и мест, где он побывал, небоскребов, которые мечтал покорить. Но сегодня все было тихо. Сегодня Джек крепко спал.


предыдущая глава | Небо принадлежит нам | cледующая глава







Loading...