home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


15

Мы уже давно перестали отвечать на нескончаемые телефонные звонки, письма и сообщения в «Фейсбуке». Каждый, кто узнавал о болезни Джека, считал нужным объявиться и выразить сочувствие. От желающих «заскочить всего на пять минут», чтобы нас проведать, не было отбоя.

Анна предложила сделать еще одну рассылку. «Может, тогда они оставят нас в покое», – сказала она. Я лишь пожал плечами: «Как хочешь».

И тут на нас обрушился новый шквал писем. «Не может быть, мы не верим», – писали люди. Они плакали, сокрушаясь о нашей судьбе, не в силах думать ни о чем другом. «За что вам это, – вопрошали они, – за что, Господи?» Нам предлагали помощь: сходить в магазин, прибраться в доме – все, что угодно, лишь бы хоть в чем-то оказаться нам полезными.

«А Джек как воспринял эту новость? – спрашивали они. – Какой ужас – он ведь еще совсем малыш…» Они знали, что мы надышаться на Джека не можем, что он – наше бесценное сокровище. Знали, потому что у них самих были дети. Но они даже не пытались понять, что с нами сейчас творится, не давали себе труда хотя бы на мгновение влезть в нашу шкуру.

Потом волна скорби прокатилась по «Фейсбуку». Друзья и друзья друзей, люди, которых мы даже толком не знали, все как один принялись обновлять свои статусы:

Только что услышала печальную новость…

Потрясен до глубины души…

Иногда жизнь напоминает нам о том, что мы не вечны. Цените то, что у вас есть.

Я даже посчитал: Джек фактически собрал 126 лайков. Пока я размышлял, что мне ответить всем этим людям, Джек вдруг перестал быть главным героем моей ленты новостей.

Мир праху твоему, Дэвид Фрост [3]

Как грустно. Покойтесь с миром, сэр Дэвид *плачет* ушел настоящий гений. Пусть земля ему будет пухом.

Всего несколько минут – и о Джеке забыли. Теперь каждый второй был «опустошен» или «совершенно убит горем». Потому что «Фрост против Никсона» – их любимый фильм. Потому что таких журналистов больше нет. Фрост был истинным джентльменом и человеком исключительной порядочности, не то что этот Мердок, который не гнушается подслушивать чужие телефонные разговоры.

«Слишком рано», – писали они. «Слишком рано». Эти слова зацепили меня больше всего. «Слишком рано». Ему было семьдесят четыре года. Семьдесят. Четыре. Да Дэвид Фрост на толчке провел больше времени, чем прожил мой сын. И это, мать вашу, «слишком рано»?

Тема: Лечение

Отправлено: Вт. 11 ноября 2014, 22:59

От: Нев

Кому: Роб

Привет, Роб. Ужасно жаль, что все так обернулось. Я знаю, каково тебе сейчас, когда и помощи-то ждать неоткуда…

Но ближе к делу. Ты правильно помнишь: у Джоша три с лишним года назад нашли мультиформную глиобластому.

Ее удалили в 2009 году, в королевском госпитале Престона. После резекции он прошел процедуру лечения с помощью гамма-ножа, чтобы удалить оставшиеся микроскопические образования. Вскоре нам сказали, что сделать больше ничего нельзя и все, что нам остается, – это паллиативная терапия. Тогда-то я и начал изучать информацию о клинике доктора Сладковского. Лечение там недешевое, но оно спасло жизнь моему сыну. Если захочешь еще о чем-то спросить – не стесняйся, я с радостью отвечу на все твои вопросы в письме или по телефону (01772 532676). Я к твоим услугам в любое время.

Держись!

Нев.

Тут зазвонил телефон. Это был Скотт.

– Здорово, Роб, – холодно произнес он. По телефону Скотт всегда говорил так, будто ему неловко.

– Привет, – ответил я.

Несколько секунд мы оба молчали. Судя по звукам на заднем фоне, он сидел в кафе или баре.

– Ужасные новости. Сочувствую.

– Спасибо.

Снова пауза, в течение которой я слушал, как он жует жвачку.

– Если я могу чем-то помочь – ты только дай знать.

Я молчал. «Если я могу чем-то помочь». Сколько раз за последние шестьдесят минут мне повторяли эту фразу?

– Что же ты мне не сказал, приятель? – Голос у него потеплел, как будто мы перешли на разговор о футболе. – Нужно было сразу поставить меня в известность, может, я мог бы… ну, мало ли… А то приходит рассылка – я в шоке… Я-то думал, все не так плохо…

– Тебе не понравилось, что мы сообщили тебе об этом в электронном письме, Скотт?

– Да нет, что ты, – запинаясь, произнес он. – Я вовсе не…

– Мне следовало прийти к тебе домой и лично все рассказать? Так тебе было бы удобнее?

– Да брось, дружище, я вообще не о том. Не надо так, а? Я просто хотел тебе напомнить, что ты можешь звонить мне в любое время или мы можем обсудить все за кружкой пива.

Ну да, просто поболтать. Как будто речь шла о его очередном провале на личном фронте или последнем матче «Вест-Хэма». Он начал что-то плести про какого-то врача, у которого перед ним был должок, но я повесил трубку.

Тема: Re: Джек

Отправлено: Чт. 13 ноября 2014, 08:33

От: Роб

Кому: Нев

Дорогой Нев, огромное тебе спасибо за информацию о Джоше. Если честно, поначалу клиника доктора Сладковского не вызвала у меня доверия – слишком уж нелестно отзываются о ней на форуме. Но твоя история действительно вселила в меня надежду.

Наши шансы уменьшаются на глазах. Вчера нам сказали, что «Марсден» отказался включить Джека в клиническое исследование, так что единственное, что нам остается, – это химиотерапия, которая в лучшем случае просто замедлит развитие опухоли.

Если бы мне предложили поменяться с ним местами – я не раздумывал бы ни секунды. Если бы я мог отдать мозг, чтобы спасти Джека, то отдал бы. За что ему послано такое жестокое наказание?

Прости, что выливаю на тебя все это, Нев. Мы ведь даже не виделись ни разу. Просто я подумал, что, поскольку ты пережил то же самое, ты меня поймешь.

Береги себя,

Роб

Тема: Re: Джек

Отправлено: Чт. 13 ноября 2014, 10:42

От: Нев

Кому: Роб

Роб!

Помни: твой мальчик ни в чем не виноват. Я сам постоянно задавал себе эти вопросы: почему Джош? Что он такого натворил? Или я? А вдруг мы могли этого избежать? Вдруг дело в сотовой вышке, рядом с которой мы живем, или в химикатах в детском питании, которым мы его кормили?

Да, я прекрасно тебя понимаю. Я постоянно думал, что будет, если Джоша не станет, и эта мысль меня убивала. Но именно она подтолкнула меня к решению обратиться в клинику Сладковского. Здесь у нас не было шансов – мы лишь теряли драгоценное время.

Все это очень грустно. Не забывай, что я всегда готов с тобой поговорить, – пиши или звони, когда пожелаешь.

Счастливо, мой друг.

Нев

P. S. Отправляю несколько фотографий Джоша, чтобы у тебя было представление о лечении, которое он проходил, и о том, как он менялся в процессе, с того момента, когда у него обнаружили опухоль и до сегодняшнего дня. (Больше фото у меня в блоге – nevbarnes.wordpress.com.)

Я открыл вложение. Вот Джош, совершенно облысевший, выходит из кабинета МРТ – только что закончился его первый сеанс химиотерапии. Вот он сидит на кровати, к его руке присоединена трубка, а рядом с ним стоит доктор Сладковский.

Одна из фотографий так меня захватила, что я не мог от нее оторваться: Джош сидит на камне на берегу моря. У него покруглевшее лицо, длинные вьющиеся светлые волосы. Он жмурится от яркого солнечного света, а на песке у его ног лежат ласты и маска для ныряния. Ничего общего с худеньким, изнуренным болезнью ребенком с предыдущих фотографий. Джош стал старше. Он возмужал. И самое главное – он был жив.


Привезли новую партию таблеток – несколько вакуумных упаковок в обернутых в фольгу коробках. Всего за двадцать четыре часа их доставила из Швейцарии одна компания, которую я нашел в Интернете. Сульфат гидразиния, индийский ладан, ресвератрол, цинк и аккутан – лекарство от акне, которое восстанавливает иммунитет.

Каждый вечер, подбадривая себя кофеином и виски, я сидел в Интернете, читая все, что имело хоть какое-то отношение к болезни Джека. Информации было предостаточно, но зачастую, чтобы добраться до истины, приходилось перелопачивать бездну форумов, где собирались пациенты различных клиник, чтобы почесать языками; бесчисленные сайты с советами по питанию и бредом из разряда «чудесные свойства лимской фасоли и сметанного яблока». А еще были биржевые бюллетени, форумы онкологов и базы данных клинических исследований, взломать которые не составляло особого труда. Информации всегда хватает, главное – правильно искать.

Для меня это было сродни новому языку программирования – и я освоил его в два счета. Я научился видеть смысл, скрытый за гладкими формулировками пресс-релизов фармацевтических компаний. Знал, что лекарство, показавшее высокую эффективность на белых мышах, вовсе не обязательно поможет человеку; что Джек, пусть его и не включили в клиническое исследование препарата, все равно имеет право его получить. И что в Китае есть клиники, которые производят аналоги самых перспективных экспериментальных препаратов и предлагают медицинские услуги по индивидуальному запросу – были бы деньги.

И что существуют дети, победившие в схватке с этой опухолью. Если копнуть глубже, не боясь сломать шею в дебрях заумных терминов, можно узнать много интересного: о гипербарической оксигенации, о протонной терапии и деваскуляризации.

Тех пациентов, которые, вопреки всему, вдруг пошли на поправку, врачи называют «аномальными» и говорят о них чуть ли не как о сверхъестественном феномене, потому что современная наука объяснить их выздоровление не в силах.

Врачи попросту не знают, почему кому-то везет больше, чем остальным. Возможно, в будущем, когда геном человека наконец расшифруют, это будет не большей загадкой, чем гравитация или закон сохранения энергии.

В компьютерном мире, столкнувшись с препятствием, ты сначала разбираешь его по кирпичикам, вникаешь в его код, а потом – взламываешь его. Правда, для этого приходится рисковать. Помню, как-то раз в школе мне запретили посещать компьютерный класс, – дескать, я не по назначению использовал машины в обеденное время. Так я взломал систему, сидя дома, назначил себя администратором и бродил по школьной сети, незримо, как привидение.

Анна этого никогда не понимала. В ее глазах я был бездумным рискачом, даже если всего-навсего отказывался платить за страховку, покупая билеты на самолет, или если в моем бумажнике было слишком много наличных. Анна же свято верила в правила и соблюдала их неукоснительно. На встречу явись на полчаса раньше. Ужин отдай врагу. И аккуратно сложи одежду, перед тем как лечь спать.

И то, что сейчас я пытался спасти нашего сына, для нее было тоже неоправданным риском, ведь мои действия снова шли вразрез с ее кодексом. Врач не может ошибаться. Существуют определенные «стандарты терапии», в конце концов. Вот только, если мы будем играть по этим правилам сейчас, у Джека не останется ни малейшего шанса.


Я чувствовал себя так, словно возвращался на место преступления. Мы снова приехали в «Эмберли», в этот раз – на рождественскую ярмарку. Если раньше, когда мы были здесь на вечере фейерверков, Джек бежал впереди нас, здороваясь с друзьями и гордо хвастаясь своими рисунками, висевшими на стене в коридоре школы, то сегодня все было совсем иначе.

Сегодня это был другой Джек. Тихий как мышка и такой же слабенький, он жался к нам, передвигаясь мелкими, осторожными шажками, и я уже не мог притворяться, будто он здоров. Глядя на его бледное личико с посиневшими губами, я вспомнил одного мальчика из своей школы, у которого были проблемы с сердцем. Люди пристально смотрели на Джека, а потом, спохватившись, быстро отводили глаза.

Пока Анна покупала входные билеты, я делал вид, будто очень занят, стряхивая невидимые пылинки с пальтишка Джека, лишь бы ни с кем не встречаться взглядом. Было так странно снова находиться в людном месте. Прошел уже месяц с того вечера, как Джек потерял сознание на сцене, и все это время мы почти не общались с внешним миром. Даже друзьям с их ненавязчивыми просьбами навестить нас и чем-нибудь помочь давали от ворот поворот. Анна теперь работала по утрам, а после обеда, если у Джека было желание, мы ходили в кино, динопарк или на представления про пиратов. Ощущение было такое, будто все это какой-то тягучий дурной сон и мы никак не можем проснуться.

Началась химиотерапия, и наш привычный уклад жизни изменился. У Джека был один сеанс в неделю, после которого он несколько дней восстанавливался. А мы покупали коробочки с его любимым апельсиновым соком и мягкие карамельки – иногда его желудок мог переварить только их, – стирали и гладили его халат с Человеком-пауком и следили, чтобы его больничные тапочки были чистыми.

Мы решили, что Джеку лучше не ходить в школу. Он не возражал. Сказал, что читать и писать может и дома, но ему будет очень не хватать друзей. Поэтому по определенным дням к нему приходили гости, а мы, словно пара верных слуг при юном принце, неусыпно следили за каждым их движением, чтобы они, не дай бог, чем-нибудь не навредили драгоценному наследнику. С одной стороны, мне нравилось смотреть, как Джек радуется, играя с другими детьми, но с другой – я просто ненавидел «дни приема». Терпеть не мог поддерживать разговор с родителями, когда приходилось спрашивать обо всем подряд, лишь бы не дать им возможности спросить о чем-то нас. Не мог смотреть на их похоронные лица, с которыми они невыносимо долго с нами прощались.

Мы с Джеком рассматривали картину на стене – работу его одноклассников. На картине была нарисована радуга, на которой блестели буквы. Джек провел по ним пальцем, тихо проговаривая: «По-де-лись». Поделись.

На улице стоял пряный, сладковатый запах жареных каштанов и глинтвейна. На том месте, где месяц назад мы смотрели фейерверк, установили лотки со всякими побрякушками и палатки, где можно было посмотреть фокусы или попытать удачу в игре «Сбей кокос». Повсюду толпами носились дети, ошалевшие от невиданного количества сладкого и счастливые оттого, что каникулы уже не за горами.

Джек вдруг чего-то испугался и крепко вцепился в руку Анны. Пока мы шли по игровой площадке, нам встретились родители нескольких учеников из класса Джека, но они даже не поздоровались. Опустив голову, они делали вид, будто страшно увлечены своим телефоном. Оно и к лучшему. Обойдемся без жалостливых взглядов и разговоров о погоде.

Мы направились к киоску с горячим шоколадом, где проводилась лотерея. Джек передвигался как старичок, ступая на землю очень осторожно, будто под ногами у него был скользкий лед.

– Джек, посмотри-ка. – Анна показала на пару мальчишек. – Это случайно не Мартин?

Джек дернул плечами и крепче сжал ее руку.

– Не хочешь подойти к нему? – спросила она, когда мы проходили мимо киоска с самодельными рождественскими украшениями.

Джек помотал головой и отвернулся от мальчишек. Мартина Каталана он просто боготворил и всегда называл его исключительно «Мартин Каталан», а не «Мартин». Нам это казалось очень забавным.

Если верить Джеку, Мартин Каталан умел все на свете. Он был самым быстрым, самым ловким и самым сильным. В три года он уже читал, писал и считал до миллиона. И еще он прочитал много книжек – самых толстых, какие только есть в мире, – а в футбол играл так хорошо, что его взяли в сборную Испании.

Я видел Мартина всего один раз, на каком-то школьном мероприятии. В нем действительно было что-то особенное. На фоне неопрятных шалопаев, хлюпающих носом, Мартин, в белоснежной рубашке без единой складочки и вельветовых брюках, с гладко зачесанными назад волосами и невозмутимым выражением лица, выглядел как особа голубых кровей.

– Может, пойдешь да поздороваешься, Джек? – предложил я. – Мартин наверняка очень обрадуется, когда тебя увидит.

Скажи я такое еще недавно, Джек бы тут же меня поправил – «Мартин Каталан». Но сейчас он ничего не ответил, лишь зарылся лицом в пальто Анны.

Чуть позже, когда Анна стояла в очереди за горячим шоколадом, я на несколько секунд отвернулся, чтобы дать ей мелочь, а когда повернулся к Джеку, его уже нигде не было. Меня затрясло. Я замер на месте, бешено озираясь по сторонам, и наконец увидел его – маленькую одинокую фигурку, застывшую в свете фонарей у надувного замка.

Он стоял как зачарованный, вбирая в себя все, что видел и слышал: высокие стены батута, ходившие ходуном от буйствующих в нем мальчишек, восторженные вопли, наспех сброшенные кроссовки, валяющиеся на ярко-желтом брезенте.

– Все хорошо, лапушка? – спросил я, обнимая его. К нам подошла Анна с горячим шоколадом. – Хочешь, где-нибудь присядем?

Но Джек оттолкнул меня, и даже в темноте я заметил, что его глаза блестят от слез.

– Хочу домой, – сказал он, не сводя с замка глаз.

– Но, Джек, мы ведь только что пришли. Я думал, ты хочешь повидать друзей.

– У меня нет друзей. Хочу домой.

– Не надо, родной, не говори так, – возразила Анна. – У тебя очень много друзей.

Джек упрямо тряхнул головой:

– Нет, у меня нет друзей. Ты все врешь.

Вдруг в этот момент рядом с нами возник Мартин Каталан.

– Здравствуй, Джек, – сказал он с улыбкой. Его одежда и прическа, как обычно, были безупречны.

Джек повернулся и, увидев Мартина, засветился от радости.

– Хочешь попрыгать с нами в надувном замке? – спросил тот.

Джек старался вытереть глаза, чтобы Мартин не увидел, что он плачет.

– Можно, мам? – Джек поднял на Анну бледное личико.

– Даже не знаю, Джек. – Анна с тревогой смотрела на бесившихся мальчишек. – Там прыгают большие ребята, это может быть опасно.

– Не бойтесь, – успокоил ее Мартин Каталан. – Это мой брат. Я скажу ему, чтобы он ушел.

Мартин тут же сорвался с места и, подбежав к замку, что-то крикнул. Один из мальчишек, чуть более взрослая копия его самого, посмотрел в нашу сторону, кивнул и спрыгнул на брезент. Остальные ребята последовали за ним, и вскоре все они уже стояли у входа, выстроившись в шеренгу.

Мартин снова подбежал к нам:

– А теперь можно, миссис Коутс? Там будем только мы с Джеком, а мой брат встанет на страже и никого к нам не будет пускать.

Джек с надеждой посмотрел на Анну, потом на меня.

– Ну хорошо, – сдалась Анна. Я знал, что ей очень страшно, но мы должны были отпустить Джека.

– А можно взять с собой Тони и Эмиля? – спросил Мартин, и мы только тогда заметили двух мальчиков, которые скромно топтались позади нас. – Мы не будем прыгать слишком высоко, обещаю вам.

– Конечно можно, – разрешил я и повернулся к Джеку. – Но все равно будь осторожен, ладно?

Он кивнул, и все четверо зашагали к замку. Мартин шел рядом с Джеком, положив руку ему на плечо, словно оберегая, а мы держались чуть поодаль.

– У меня уже не так хорошо получается прыгать, – донеслись до нас слова Джека.

– Ничего страшного, – ответил Мартин. – Мы только чуть-чуть попрыгаем… Гляди. – Он сделал глубокий выдох, и в воздухе перед ним повисло облачко тумана.

– Круто, – восхитился Джек и тоже выпустил изо рта немного теплого воздуха, поблескивающего в свете прожекторов. – Мы драконы.

Когда все четверо подошли к батуту и начали разуваться, их слов уже было не разобрать. Я представил себе, как Джек рассказывает друзьям об опухоли и операции, похлопывает себя по голове и показывает шрамы.

Джек уже бывал с ребятами в надувном замке. Чего только они не вытворяли: и прыгали на стены, и делали сальто, и махали ногами, словно каратисты. Теперь они вели себя предельно сдержанно. Мартин Каталан взял Джека за руки, как будто собирался с ним потанцевать, и они начали осторожно прыгать. Тони с Эмилем делали то же самое, хотя было видно, что оба изнемогают от желания оторваться на всю катушку.

Через некоторое время прыжки стали совсем вялыми – мальчики подустали, да и брату Мартина было уже нелегко сдерживать толпу возмущенных несправедливостью детишек. Мальчики втроем помогли Джеку спуститься и обуться.

Перед тем как расстаться, они обнялись, будто утешая друг друга, – молча, торжественно, словно старики, повидавшие жизнь. Мартин Каталан обнимал Джека последним. Их объятие длилось несколько дольше. Джек положил голову Мартину на плечо, а тот прикрыл ее ладошкой – как раз с той стороны, где у Джека была опухоль.


Я распечатал еще несколько статей о докторе Сладковском и положил в папку к остальным листам, аккуратно подшитым в определенном логическом порядке. Эта папка была приготовлена для Анны.

В одном из интервью Сладковского спросили, почему он, тогда еще молодой онколог, вообще решил заняться своим исследованием. Тот ответил, что его всегда интересовал феномен чудо-пациентов – тех, кто совершенно неожиданным образом реагировал на лечение, словно бросая вызов самой медицинской науке. Почему именно они, а не кто-то другой шли на поправку? «Именно таких чудо-пациентов и следует изучать в первую очередь, – подытожил он. – Возможно, именно благодаря им мы нащупаем верный путь к победе над раком».

На форуме «Дом Хоуп» у Сладковского практически не было сторонников. Утверждения об эффективности его методов считали голословными и почти единодушно склонялись к тому, что на деле толку от них не больше, чем от стандартной химиотерапии. Ловушка для идиотов, лохотрон – вот что такое клиника Сладковского.

Но как же Джош? Он-то выздоровел. Если это лечение помогло ему, вдруг оно поможет и Джеку? Доктор Флэнаган как-то сказала: «То, что нам, врачам, известно о раке, – всего лишь верхушка айсберга».

Наверное, она просто хотела смягчить нашу боль от осознания того, что мы бессильны против коварной болезни, поразившей Джека. Но ее слова вселили в меня надежду. А что, если у Джека какая-нибудь врожденная, еще не изученная наукой генная аномалия, благодаря которой он восприимчив к методам терапии, не действующим на других?

Я всегда открыто высмеивал так называемую альтернативную медицину: по мне, так вся эта гомеопатия, диагностика по радужной оболочке глаза и иже с ними были сплошь надувательством. Программист до мозга костей, я верил лишь в официально подтвержденные данные, к чему призывал и Анну, постоянно твердя ей о том, как опасно связываться со всей этой «нетрадиционной» чушью. Но сейчас, как бы я ни старался внушить себе, что скептики правы и клиника Сладковского – действительно ловушка, а Нев – придурок без чести и совести, у меня перед глазами стояли все эти люди из видео. Кирсти, мать Эша, и Джеймс, и Робсон, и девушка Мэри – в одиннадцать у нее нашли опухоль мозга, а теперь она идет на выпускной бал в сопровождении своего счастливого отца. Это не какая-то безликая строчка в отчете об исследованиях – это живые люди, из плоти и крови.

Я проверил наличие рейсов из Лондона в Прагу, – оказалось, в день их больше десяти. Все путешествие от порога до порога займет каких-то пять часов. Пока я искал отели рядом с клиникой, мне пришло письмо от Нева.

Тема: Re: Джек

Отправлено: Вт. 2 декабря 2014, 12:05

От: Нев

Кому: Роб

Роб, привет!

У нас отличные новости. Сегодня Джошу делали сканирование – никаких следов опухоли!

Уровень онкомаркеров самый низкий за все время с того момента, как у него обнаружили рак. Конечно, Джошу предстоит регулярное обследование еще в течение многих месяцев – а то и лет, – но каждый чистый скан – это очередное доказательство того, что мы на верном пути.

После каждого сканирования мы устраиваем Джошу что-нибудь приятное. Сегодня мы пошли на «Звездные войны» (у нас в кинотеатре показывают все старые фильмы). Он был в восторге! Радовался точно так же, как и я в детстве.

Я долго думал, стоит ли тебе все это писать – не будет ли это бесчувственно с моей стороны? Но в итоге решил, что стоит. Надежда есть всегда, Роб. Главное, мой друг, не опускать руки.

Нев

P. S. Джек, наверное, еще слишком мал, чтобы играть в «Майнкрафт», но Джош от него фанатеет. Он построил замок и заявил, что хочет подарить его Джеку, чтобы подбодрить твоего сынишку (я сказал ему, что ему сейчас нездоровится). Поэтому отправляю тебе скриншот замка. Надеюсь, дойдет в целости и сохранности и Джеку понравится.

Я кликнул на картинку во вложении, на которой возвышалась восьмибитная глыба с башенками и флагштоком. На ней было написано «Замок Джека». И я заплакал. Не потому, что подумал о Джеке. Я вспомнил себя в детстве, свои первые неуклюжие шаги в программировании – крошечные скрипты, написанные на стареньком раздолбанном ноутбуке, который отец притащил с блошиного рынка.

Я снова взглянул на замок и представил, как подросший Джек играет в «Майнкрафт»: строит дома, сажает деревья, карабкается на самые высокие горы… Иногда я позволял себе такую роскошь – мечтать о будущем, в котором мы с Джеком, здоровым и повзрослевшим, в джинсах и кроссовках с колесиками, сидим по субботам в кинотеатре с огромным ведром попкорна.

О, какие картины рисовало мое воображение… Мы не пропустим ни одного матча «Вест-Хэма», по воскресеньям будем завтракать в китайском ресторанчике на Жерар-стрит, летом – уезжать куда-нибудь, а еще – сидеть в пабе и говорить о девушках, которые ему нравятся, а я буду его подкалывать и давать советы в делах сердечных.

Это были не беспочвенные фантазии – я сам все это пережил со своим отцом. Он всегда приходил посмотреть, как я играю в футбол, а после матча, независимо от того, кто победил, мы неизменно отправлялись в «Корону» – пить колу и есть чипсы. А эти наши семейные вечера, когда все втроем мы усаживались перед телевизором, водрузив на колени тарелку с рыбой и картошкой, и смотрели сериалы: «Даллас» по средам и «Механик» по четвергам. Эти воспоминания невозможно стереть, они исчезнут лишь вместе со мной.

Помню, как однажды, через несколько месяцев после смерти мамы, я искал одну книгу. Мне казалось, я точно видел ее в гостиной на первом этаже, в буфете. Перерыв в нем все вверх дном – там было так пыльно, что мама пришла бы в ужас, – и нигде не найдя то, что искал, под грудой всякого старья и жестяных коробок из-под печенья, набитых пуговицами, я вдруг нашел пластиковый пакет с какими-то тетрадями.

Я вытащил одну: все страницы в ней были исписаны убористым отцовским почерком. Я колебался, не решаясь читать: вдруг это что-то сугубо личное? Но тут мне в глаза бросилась фраза: «Котти гнет врагов в дугу, Годдард дремлет на бегу», и я начал листать страницы, улыбаясь все шире и шире. Это были заметки отца о матчах «Вест-Хэма».

Складывалось впечатление, что перед тем, как записать свое очередное наблюдение, отец сначала долго тренировался на черновике, а уже потом, набив руку, переносил его в тетрадь. Писал он кратко, но каким восхитительным языком!

Дженнингс сегодня блистал, Пэддон же, напротив, беспорядочно метался по полю, словно пойманная в банку оса, и за весь матч даже не коснулся мяча.

Томми Тейлор выпрыгнул вверх, как дельфин, но грохнулся вниз, как водолазный колокол. И все же это было великолепно. Весь стадион рукоплескал стоя.

Я читал, не в силах оторваться: наша победа над «Челси» в домашнем матче, 5:3, хотя до последнего «Челси» вел со счетом 3:2; попадание в премьер-лигу в 1993-м. В какой-то момент мне бросилось в глаза, что некоторые записи помечены золотыми звездочками: детям дают такие в школе за успехи. Сначала я подумал, что это матчи, в которых «Вест-Хэм» одержал победу, но я точно знал, что, например, «Вилле» в 1995-м мы проиграли, потому что видел это собственными глазами. И тогда до меня дошло, что означают эти звездочки: отец помечал каждый матч, на который мы ходили вместе.

Неужели я прошу для Джека слишком многого? Выход есть, он просто должен быть. Потому что если о чем-то мечтаешь, значит оно уже существует. Так говорил отец.

То, о чем ты мечтаешь, существует.


К нам пришла Лола, и, лежа в спальне наверху, я слышал, как она что-то рассказывает Анне своим воркующим голоском. Я спустился в кухню. Они сидели на барных табуретах и пили кофе.

– Привет, Роб, – сказала Лола. – Как ты?

– Спасибо, нормально.

Мои слова были встречены особенным выражением лица, которое Лола использовала для выражения участия и беспокойства: бровь приподнята, губа слегка прикушена, а в глазах бегущей строкой – «да-да, я знаю, я все знаю…».

– Лола рассказывает мне про фонд «Загадай желание». – Анна показала на раскрытые брошюры, лежащие на столе. – Он устраивает разные сюрпризы и организует поездки для больных детей.

– Ага, – произнес я, наливая воду в чайник. – Я про него слышал.

Даже повернувшись к ним спиной, я чувствовал, что они недоуменно переглядываются, гадая, в каком я настроении.

– Я связалась с ними, – продолжила Лола, – и они прислали мне вот это. – Она взяла со стола одну из брошюр.

– Вот, посмотри. – Она начала листать страницы. – «День с Человеком-пауком». – Тон у нее был такой, будто она разговаривала с ребенком. – Джеку дадут вот такой костюм, и он встретится с настоящим Человеком-пауком. Потом они пойдут в специальную игровую комнату, и там к ним присоединятся остальные герои. Это и Зеленый гоблин, и Флэш, и Аквамэн.

– Здорово.

– Мне кажется, Джеку понравится. Как ты думаешь, Роб? – спросила Анна.

– Я отправила им заявку, и ее тут же приняли. Теперь мы можем выбирать все, что душе угодно, – добавила Лола. – Хочешь взглянуть?

Она сунула книжку мне в руки. На первой странице была фотография ребенка в пожарной каске, под которой я рассмотрел бледную кожу без волос. Как новорожденный птенец. Я пролистал страницы не глядя. Скорее бы чайник закипел.

– Смотри, вот еще одна. – Анна протянула мне брошюру с картинкой, на которой мальчик сидел в кабине пилота. – Джеку бы понравилось.

– Да, наверное, – сухо произнес я.

Анна тихо вздохнула и положила буклет на стол.

– Тут действительно есть из чего выбрать, но нам необязательно решать прямо сейчас. Лола решила, что будет здорово устроить для Джека что-нибудь в этом духе.

– Я позже почитаю, – пообещал я, откладывая книжку.

– Еще я рассказывала Анне о друге Джона, они работают вместе, – вмешалась Лола. – Его дочке на днях поставили такой же или почти такой же диагноз, как и Джеку. Я подумала, вы захотите с ними пообщаться. У моей матери был рак груди, мне хотелось ей чем-то помочь, как-то утешить, но я считаю, что ты все равно никогда не поймешь, что чувствует такой человек, пока сам не переживешь то же, что и он.

Лола замолкла, ожидая моего ответа или хотя бы кивка в знак согласия, однако не дождалась ни того ни другого.

– Теперь это сплошь и рядом, – сказала она чуть слышно, словно про себя. – Но таково проклятие современной жизни. Нам приходится платить слишком высокую цену.

Чайник засвистел и на самой высокой ноте отключился, щелкнув кнопкой.

– Платить за что? – тихо спросил я.

– О, не обращай внимания, дорогой, это просто мысли вслух.

– Мне просто интересно, что ты имеешь в виду. – Мой голос прозвучал все так же тихо, но жестко, и Анна опустила голову, позволяя дымку, поднимавшемуся от чашки, виться у ее губ. – Что мы сами во всем виноваты?

– Ну что ты, Роб, конечно нет! Я вовсе не говорю, что вы что-то сделали не так, боже упаси! Я имею в виду наше общество и наш образ жизни – мне кажется, именно здесь прячется корень всех зол. Еда, стресс, вай-фай, сумасшедший ритм – вот о чем я. Это не ваша вина, дорогой, а наша общая, всего мира вина. Иногда мне кажется, что нам нужно притормозить, задуматься, туда ли мы идем…

Я знал, что она сейчас скажет. Сколько раз я уже это слышал. «А какова причина?» Рано или поздно этот вопрос задавали все. «А почему он заболел, вам известно?»

Что мы могли ответить? Понятия не имеем. Случилось – и все. А они сочувственно кивали, мол, ну конечно, ясное дело. Но думали совсем о другом.

О том, что причина наверняка в вай-фае. Или газировке – там ведь сплошной сахар. Или в детских шампунях – в них столько химии, с ума сойти можно. И спрашивали они не потому, что их волновал Джек, – они боялись за собственных детей. И, слушая, что ты им говоришь, лихорадочно отмечали в мозгу: нужно проследить, чтобы Тимоти не сидел так долго со своим айпадом, и обязательно пожаловаться администрации школы на то, что здоровью детей не уделяется должного внимания.

– Иди ты, Лола, – сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Анна вскочила со своего табурета:

– Роб!

– Что? Почему ты позволяешь ей пичкать себя всем этим дерьмом, от которого тебя саму воротит? Или ты тоже считаешь, что виноваты мы?

– Конечно нет, Роб. И Лола так не считает. И пожалуйста, не кричи.

– Да что ты! А по-моему, нужно было начать намного раньше, вместо того чтобы выслушивать это… дерьмо! – Я махнул рукой на брошюры.

– Прекрати, слышишь? Прекрати сейчас же! – Анна почти кричала.

В другой ситуации – в другой жизни? – мы никогда бы не позволили себе такого при посторонних.

– Прекратить? Что именно, Анна? Поиски того, что вылечит моего сына? По-твоему, лучше сидеть здесь и думать, какую бы дебильную веселуху для него выбрать?

– Роб, при чем здесь это? – Анна расплакалась. – Пожалуйста, хватит, не надо так. – Лола обняла ее, и она зарылась ей в плечо.

Я больше не мог этого выносить. Мы лишь попусту тратили время, которого у нас не было. Я ушел к своему столу, открыл ноутбук и написал Неву.

Тема: Re: Джек

Отправлено: Ср. 10 декабря 2014, 12:12

От: Роб

Кому: Нев

Дорогой Нев, прости, что снова беспокою, но вопрос срочный.

Письмо в клинику я уже отправил, но хотелось бы понимать, как скоро начнется лечение. Ты не знаешь, лист ожидания у них очень длинный? Я хоть сейчас готов улететь в Прагу, потому что здесь мы попросту убиваем время.

Спасибо за хорошие новости и за фотографии Джоша, я безумно рад за вас. Но и за себя тоже. Ты дал мне надежду на то, что когда-нибудь я смогу написать тебе то же самое о Джеке и прислать фотографии, на которых он совершенно здоров и счастлив.

Поэтому очень прошу – присылай еще. Сейчас мне это нужно как никогда.

Берегите себя.

Роб

P. S. Передай, пожалуйста, Джошу большое спасибо за замок. Джек от него в полном восторге.


Бокс-Хилл | Небо принадлежит нам | cледующая глава







Loading...