home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


XV

На следующее утро я вызвал стенографистку и разобрался с большей частью накопившейся почты, поговорил по телефону с нашим поверенным в Сан-Франциско — мы хотели спасти одного из клиентов нашей лесопилки от банкротства; еще час потратил, просматривая план, который мы разработали, чтобы платить поменьше налогов в казну штата; в общем, побыл самым деловым из деловых людей и к двум часам, когда я прекратил работу на сегодня и отправился обедать с Норой, я почувствовал себя чрезвычайно добродетельным.

Нора договорилась пойти поиграть в бридж после обеда, я же направился к Гилду, с которым несколько раньше поговорил по телефону.

— Значит, ложная тревога? — спросил я после того, как мы обменялись рукопожатиями и уселись в кресла.

— Вот именно. Это такой же Винант, как я. Вы же понимаете, как это получается: мы сообщаем филадельфийской полиции, что он оттуда послал телеграмму, и даем приметы, и теперь всю неделю для половины штата Пенсильвания каждый тощий бакенбардист — непременно Винант. Нашего зовут Барлоу, он безработный плотник, насколько мы смогли выяснить. Его подстрелил черномазый, который хотел его ограбить. Пока еще он не может много говорить.

— А не могли его подстрелить по ошибке — по той же ошибке, которую сделала аллентаунская полиция?

— То есть, приняв за Винанта. Очень возможно — если это нам что-то дает. Дает?

Я ответил, что не знаю.

— Маколей вам сообщил о письме, которое получил от Винанта?

— Он не сказал мне, что в нем.

Сказал я. Сказал и о Роузуотере, что знал.

— Вот это интересно, — сказал он.

Я рассказал о письме, которое Винант послал сестре.

— Обширная переписка, да?

— Я тоже обратил внимание. — Я сказал ему, что описание Виктора Роузуотера с небольшими изменениями подошло бы и Кристиану Йоргенсену.

Он сказал:

— Да, послушать вас не вредно. Продолжайте, продолжайте, не обращайте на меня внимания.

Я сказал ему, что это все. Он откинулся в кресле и вперил свои бледно-серые глаза в потолок.

— Тут есть над чем поработать, — изрек он наконец.

— Этого парня в Аллентауне подстрелили из тридцатидвушки?

Гилд с любопытством посмотрел на меня, потом покачал головой.

— Из сорокчетверки. Есть идеи?

— Нет. Просто мысленно прокручиваю ситуацию.

Он сказал:

— Понятно, — снова откинулся и уставился в потолок. Когда он заговорил, было похоже, что он думает о чем-то другом. — Это алиби Маколея, о котором вы говорили, — оно вполне прочное. Он тогда опоздал на встречу с Винантом, и мы определенно знаем, что он был тогда в конторе у человека по фамилии Германн с пяти до двадцати минут четвертого, то есть в интересующее нас время.

— Почему пять минут четвертого?

— Ну да, вы же не знаете… Мы нашли человека по фамилии Каресс — у него химчистка и покраска на Первой Авеню. Так вот, этот Каресс звонил ей в пять минут четвертого — узнать, не будет ли заказов. Она сказала, что не будет, что она собирается уехать. Таким образом, время сужается — от трех часов пяти минут до трех двадцати. Вы действительно подозреваете Маколея?

— Я всех подозреваю, — сказал я. — Где от трех пяти до трех двадцати были вы?

Он рассмеялся.

— Между прочим, я, пожалуй, единственный из всех, у кого нет алиби. Я был в кино.

— А у остальных оно есть?

Он кивнул головой.

— Йоргенсен вышел из дому вместе с миссис Йоргенсен примерно без пяти три и улизнул на Семьдесят Третью Западную к девице по имени Ольга Фентон, — мы обещали не говорить жене, — где пробыл примерно до пяти. Что делала миссис Йоргенсен, мы знаем. Когда они вышли, дочь одевалась, потом в четверть четвертого села в такси и направилась прямиком в «Бергдорф-Гудмен». Сын весь день провел в публичной библиотеке — и занятные же книги он читает! Морелли был в кабаке где-то на Сороковых. — Он усмехнулся. — А вы где были?

— Свое алиби я приберегу на тот случай, если в нем и вправду возникнет нужда. Ни одно из них совсем железным не назовешь, но с настоящими алиби так чаще всего и бывает. А как Нунхайм?

Гилд, похоже, удивился:

— А он-то при чем?

— Слышал я, что он сох по этой девчонке.

— Где ж вы это слышали?

— Слышал.

Он нахмурился.

— Источник надежный?

— Вполне.

— Ну что ж, — задумчиво произнес он, — его-то мы проверить можем. Но, послушайте, что вам за дело до них? Вы не верите, что убийца — Винант?

Я решил предоставить ему те же условия пари, что и Стадси.

— Пятьдесят против двадцати пяти, что это не он.

Тут он долго и сердито смотрел на меня, а потом сказал:

— В общем-то, это мысль. И кто ваш кандидат?

— До этого я еще не дошел. Поймите же, я ничего не знаю. Я не утверждаю, что Винант не убивал. Я утверждаю, что не все свидетельствует против него.

— И утверждаете это два к одному. А что же не против него?

— Если хотите, называйте это предчувствием, — сказал я. — Только…

— Ничем я не буду это называть, — сказал он. — Я знаю, что вы толковый сыщик, и хотелось бы послушать ваши соображения.

— Мои соображения — это, в основном, вопросы. Во-первых, сколько времени прошло с той минуты, когда лифтер высадил миссис Йоргенсен на этаже, где жила Вулф, до той, когда она вызвала его и сказала, что слышала стоны?

Гилд сложил губы колечком, приоткрыл рот и спросил:

— Вы полагаете, что она могла… — Конец вопроса так и повис в воздухе.

— Полагаете, что она могла. Я хотел бы знать, где был Нунхайм. Я хотел бы знать ответы на вопросы, поставленные в письме Винанта. Я хотел бы знать, куда девалась разница в четыре тысячи долларов между суммой, которую Маколей передал девице, и той, которую она, возможно, передала Винанту. Я хотел бы знать, откуда взялось ее кольцо невесты.

— Мы делаем все, что можем, — сказал Гилд. — А я сейчас хотел бы знать, почему бы Винанту, если он невиновен, не прийти и не ответить на наши вопросы.

— Может быть, одна из причин в том, что у миссис Йоргенсен для него уже готова беличья клетка с колесиком. — Кое-что пришло мне на ум. — Герберт Маколей работает на Винанта. Вы просто поверили ему на слово, что этот человек в Аллентауне — не Винант?

— Нет. Он моложе Винанта, никакой седины в волосах, причем краской не пользуется, совсем не похож на те фотографии, которые у нас имеются. — Он говорил вполне убежденно. — У вас есть дела на ближайший час?

— Нет.

— Замечательно. — Он встал. — Я пошлю кого-нибудь из ребят заняться тем, что мы только что обсуждали, а потом, может быть, нанесем парочку визитов?

— Годится, — сказал я и вышел из кабинета.

В корзинке для бумаг лежал номер «Таймс», я вытащил его и раскрыл на странице объявлений. Там было объявление Маколея:

«Эбнер. Да. Банни».

Когда вернулся Гилд, я спросил:

— А помощники Винанта, с кем он там работал в мастерской? Их проверяли?

— Да. Но они ничего не знают. В конце той недели, когда он уехал, они оба получили расчет, и с тех пор они его не видели.

— А над чем они работали, когда мастерская закрылась?

— Краска какая-то или вроде того. Что-то такое «перманентно зеленое». Не знаю. Выясню, если хотите.

— Полагаю, что это не имеет значения. Мастерская солидная?

— Вроде продумано все основательно. Думаете, все это как-то связано с мастерской?

— Все может быть.

— Г-м-м. Ну, побежали.


предыдущая глава | Худой мужчина | cледующая глава







Loading...