home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


XVI

— Прежде всего, — сказал Гилд, когда мы вышли из управления, — навестим мистера Нунхайма. Он должен быть дома: я велел ему не отлучаться, ждать моего звонка.

Гнездышко мистера Нунхайма находилось на пятом этаже мрачного, сырого и не слишком благоуханного дома, где не стихал шум от надземки, проходившей по Шестой Авеню.

Сначала послышался звук каких-то суетливых передвижений, а потом некий голос спросил:

— Кто там? — Голос был мужской, гнусавый, несколько сердитый.

Гилд сказал:

— Джон.

Дверь поспешно отворил маленький человечек с нездоровым цветом лица, лет тридцати пяти-тридцати шести. Из одежды взору открывались голубые кальсоны, нижняя рубашка и черные шелковые гольфы.

— Я вас не ждал, лейтенант, — заныл он. — Вы сказали, что позвоните. — Вид у него был испуганный. Его темные глаза были маленькие, близко посаженные, рот широкий, узкогубый, обвислый, а нос на удивление подвижный — длинный, висячий, как будто без костей.

Гилд тронул меня за локоть. Мы вошли и оказались в убогой и грязной гостиной. Повсюду были разбросаны газеты, одежда, грязная посуда. Через открытую дверь налево можно было видеть неубранную постель. В алькове справа помещались раковина и плита. Между ними стояла женщина с шипящей сковородкой в руках. Она была рыжая, пышнотелая, широкая в кости. Лет ей было около двадцати восьми, она обладала какой-то грубой, неряшливой красотой. Одета она была в мятое розовое кимоно и поношенные розовые же тапочки с перекошенными бантиками. Она тупо уставилась на нас. Гилд не представил меня Нунхайму и не обратил на женщину никакого внимания.

— Садитесь, — сказал он и смахнул какую-то одежонку, расчищая себе место на диване.

Я вытащил из кресла-качалки обрывок газеты и сел. Поскольку Гилд не снял шляпу, я последовал его примеру.

Нунхайм подошел к столу, где стояли две стопочки и пальца на три виски в пинтовой бутылке, и предложил:

— По рюмочке?

Гилд скривился.

— Только не этой блевотины. Чего это ради ты заявил мне, что знаешь эту Вулф только в лицо?

— Так оно и есть, лейтенант, это сущая правда. — Он дважды стрельнул глазами в мою сторону. — Может быть, я когда и сказал ей «Здравствуйте» или там «Как поживаете», или что-то вроде того, но ближе я ее не знал. Истинная правда.

Женщина в алькове издала иронический смешок, но веселья на ее лице не было. Нунхайм живо повернулся к ней и сказал визгливым от ярости голосом:

— Ладно же! Только раскрой рот — я тебе зуб вырву.

Она размахнулась и швырнула сковородку ему в голову. Сковорода пролетела мимо и ударилась в стенку. Стена, пол и мебель украсились новыми, свежими пятнами от жира и яичных желтков.

Он рванулся к ней. Мне и вставать не понадобилось — достаточно было только выставить ногу, и он растянулся на полу. Женщина схватилась за разделочный нож.

— Кончайте! — прорычал Гилд. Он тоже не встал. — Мы пришли сюда побеседовать, а не любоваться этой низкопробной комедией.

Нунхайм медленно поднялся на ноги.

— Она меня с ума сводит, когда пьет, — сказал он. — Целый день меня изводит. — Он поводил правой рукой. — Кажется, запястье вывихнул.

Женщина прошла мимо, не взглянув в нашу сторону, зашла в спальню и хлопнула дверью.

Гилд сказал:

— Может, если перестанешь волочиться за другими бабами, то и с этой будет меньше проблем.

— Что вы имеете в виду, лейтенант? — Нунхайм изобразил удивление, невинность и даже обиду.

— Джулию Вулф.

Теперь бледный человечек был возмущен.

— Лейтенант, это ложь! Да всякий, кто скажет, что я когда-нибудь…

Гилд прервал его, обратившись ко мне:

— Если желаете ему врезать, мешать не буду, хоть у него и ручка болит. Да он и при здоровой руке вломить как надо не может.

Нунхайм протянул ко мне руки.

— Я не хотел сказать, что вы лжете. Я хотел сказать, что, может быть, кто-то ошибся…

Гилд снова прервал его:

— То есть, ты бы от нее отказался, даже если бы она сама к тебе пришла?

Нунхайм облизнул нижнюю губу и с опаской посмотрел на двери спальни.

— Ну-у, — сказал он негромко и осторожно. — Конечно, она была высший класс. Вряд ли отказался бы.

— Но заарканить ее никогда не пробовал?

Нунхайм дернулся, потом повел плечами.

— Вы же понимаете. Когда мужчина гуляет, охота всего попробовать.

Гилд кисло посмотрел на него.

— Сразу бы так и говорил. Где ты был в тот день, когда ее пришили?

Коротышка подскочил, словно его булавкой укололи.

— Ради Христа, что вы, лейтенант? Думаете, я в этом замешан? Да с какой стати мне против нее замышлять?

— Так где же ты был?

Вислые губы Нунхайма нервно задергались.

— Какого числа ее…

Вышла крупная женщина с чемоданом в руке. Одета она была по-уличному.

— Мириам, — сказал Нунхайм.

Она окинула его ничего не выражающим взглядом и сказала:

— Не люблю ворья, а если бы и любила, то уж не тех, которые при этом стучат. А если бы и любила воров, которые стукачи, то уж не тебя. — Она направилась к входной двери.

Гилд, схватив Нунхайма за рукав, чтобы тот не побежал вслед за женщиной, повторил:

— Так где ты был?

Нунхайм завопил:

— Мириам. Не уходи. Я буду хорошо вести себя, и буду все делать. Не уходи, Мириам!

Она вышла и хлопнула дверью.

— Пустите меня! — взмолился он. — Дайте мне вернуть ее. Жить без нее не могу. Я только верну ее и тут же расскажу вам все, что вам угодно. Пустите меня. Не могу без нее.

Гилд сказал:

— Чушь. Садись. — Он толкнул коротышку в кресло. — Мы пришли сюда не затем, чтобы любоваться на твои майские пляски с этой бабой. Так где ты был в тот день, когда девицу убили?

Нунхайм закрыл лицо руками и зарыдал.

— Тяни волынку, — сказал Гилд. — Я тебя так отшлепаю, что мозги вытекут.

Я налил в стаканчик виски и дал Нунхайму.

— Спасибо, сэр, спасибо. — Он выпил, закашлялся, вытащил грязный платок и обтер лицо. — Мне сразу не вспомнить, лейтенант, — запричитал он, — может, я был у Чарли в тире, а может и здесь. Мириам вспомнила бы, если б вы мне только разрешили догнать ее.

Гилд сказал:

— К черту Мириам. Тебе не хотелось бы загреметь в кутузку за беспамятство?

— Дайте же мне минуточку, лейтенант. Я вспомню. Вовсе я и не тяну волынку. Вы же знаете, я с вами всегда начистоту. Просто я сейчас в расстройстве. Посмотрите на мою руку. — Он поднял правую руку, демонстрируя нам распухшее запястье. — Всего одну минуточку. — Он закрыл лицо руками.

Гилд подмигнул мне, и мы стали ждать, когда же у коротышки заработает память.

Внезапно он убрал руки с лица и расхохотался.

— Черт возьми! Поделом мне было бы, если б вы меня зацапали. В тот день я был… Стойте, я покажу вам. — Он вышел в спальню.

Прошло несколько минут. Гилд позвал:

— Эй, нам что, всю ночь ждать? Пошевеливайся.

Ответа не было.

Когда мы вошли в спальню, она была пуста. Мы открыли дверь в ванную — тоже пусто. Только открытое окно и пожарная лестница.

Я ничего не сказал, и лицо постарался сделать не слишком выразительным.

Гилд слегка сдвинул шляпу на затылок и сказал:

— Это он зря. — Он направился в гостиную, к телефону.

Пока он звонил, я немного порылся в шкафах и ящиках, но ничего не нашел. Я не слишком старался и бросил это дело, как только он кончил приводить в движение громоздкую полицейскую машину.

— Думаю, что мы найдем его, как миленького, — сказал он. — У меня есть новости. Мы опознали Йоргенсена как Роузуотера.

— Кто проводил опознание?

— Я послал человека побеседовать с той девчонкой, которая его алиби подтвердила, с Ольгой Фентон. Из нее-то он это и выжал, в конце концов. Насчет алиби, правда, так и не растряс. Пойду туда и сам попробую. Хотите со мной?

Я посмотрел на часы и сказал:

— Хотелось бы, но слишком поздно. Его взяли?

— Ордер уже есть. — Он задумчиво посмотрел на меня. — И придется же этому красавчику развязать язычок!

Я ухмыльнулся ему.

— А теперь, кто, по-вашему, убил?

— Меня это не волнует, — сказал он. — Мне бы только было чем поприжать побольше людишек, а я уж из них найду кого надо — оглянуться не успеете.

На улице он пообещал держать меня в курсе, мы пожали руки и разошлись. Через пару секунд он догнал меня и попросил передать Норе самые наилучшие пожелания.


предыдущая глава | Худой мужчина | cледующая глава







Loading...