home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


XXII

Около двух часов мы распрощались со Стадси и Морелли и вышли из «Чугунной Чушки».

В такси Дороти тяжко опустилась в свой привычный угол и сказала:

— Сейчас меня вырвет. Точно, вырвет. — Судя по голосу, она не врала.

Нора сказала:

— Ну и пойло. — Она положила голову мне на плечо. — Твоя жена пьяна, Никки. Слушай, ты мне обязательно расскажешь, что было — все-все. Только завтра, не сейчас. Я ничегошеньки не поняла — о чем говорили, что там делалось. Они бесподобны.

Дороти сказала:

— Слушайте, я в таком виде к тете Алисе не могу. Ее удар хватит.

Нора сказала:

— Зачем они так этого толстяка избили? Это, правда, было смешно — но и жестоко.

Дороти сказала:

— Я, наверное, лучше к маме поеду.

— Нора сказала:

— Что еще за «ухламон»? Ник, а что значит «лопух»?

— Ухо.

Дороти сказала:

— Тетя Алиса все равно увидит. Я ключ забыла, и придется ее будить.

Нора сказала:

— Никки, я тебя люблю. Ты так вкусно пахнешь и с такими интересными людьми знаком.

Дороти сказала:

— Большой крюк выйдет, если меня к маме подбросить?

Я сказал:

— Нет, — и дал шоферу адрес.

Нора сказала:

— Поехали к нам домой?

Дороти сказала:

— Не-ет, лучше бы не надо.

Нора спросила:

— Почему? — и Дороти ответила: — Ну, мне кажется, что не следует, — и так далее, и в том же духе, пока такси не установилось возле «Кортленда».

Я вышел и помог выйти Дороти. Она тяжело оперлась мне на руку.

— Пожалуйста, поднимитесь, хоть на минуточку.

Нора сказала:

— Хоть на минуточку, — и вышла из такси.

Я велел шоферу подождать, и мы поднялись. Дороти позвонила. Дверь открыл Гилберт, в пижаме и халате. Он предостерегающе поднял руку и тихо сказал:

— Здесь полиция.

Из гостиной донесся голос Мими:

— Кто это, Гил?

— Мистер и миссис Чарльз, и Дороти.

Когда мы вошли, Мими бросилась к нам.

— Наконец, наконец-то хоть кто-то знакомый! Я просто даже не знала куда деваться! — На ней был розовый сатиновый халат поверх розовой ночной рубашки из шелка, и лицо у нее было розовое и уж никак не несчастное. На Дороти она даже не взглянула, одной рукой стиснула руку Норы, а другой мою. — Теперь-то я не буду дергаться и предоставлю все вам, Ник. Придется вам объяснить глупой женщине, что делать.

Дороти за моей спиной сказала: «Чушь свинячья!» вполголоса, но с большим чувством.

Мими не подала виду, что слышала ее. Все еще держа нас за руки, она подвела нас к гостиной, и при этом тараторила:

— Вы знаете лейтенанта Гилда. Он был так мил со мной, но я, конечно же, наверняка, все его терпение истощила. Я была так… словом, то есть, я хотела сказать, я была в такой растерянности, но теперь пришли вы и…

Мы вошли в гостиную.

Гилд сказал мне: «Привет», а Норе: «Добрый вечер, мадам!». С ним был тот, которого он называл Энди и который помогал ему обыскивать наши комнаты в то утро, когда Морелли нанес нам визит. Энди кивнул нам и что-то буркнул.

— Что происходит? — спросил я.

Гилд искоса посмотрел на Мими, потом на меня и сказал:

— Бостонская полиция разыскала Йоргенсена, или Роузуотера, или называйте его как хотите, в доме его первой жены, и задала ему несколько вопросов от нашего имени. Получается, главный ответ — что он никакого отношения к убийству или там неубийству Джулии Вулф не имеет, и доказать это может миссис Йоргенсен, которая утаивает от следствия то, что, скорее всего, является решающей уликой против Винанта. — Он снова покосился на Мими. — Эта дама, похоже, не хочет сказать ни «да», ни «нет». По правде говоря, мистер Чарльз, я вообще не знаю, как ее понимать.

Это меня нисколько не удивило. Я сказал:

— Вероятно, она испугана. — Мими тут же постаралась принять испуганный вид. — Он с первой женой в разводе?

— Сама первая жена утверждает, что нет.

Мими сказала:

— Уверена, что врет.

Я сказал:

— Т-с-с. Он возвращается в Нью-Йорк?

— Похоже, он добивается, чтобы нам пришлось официально запросить его выдачи, если он нам здесь понадобится. Как сообщает Бостон, он вопит и требует адвоката.

— Он нам так сильно нужен?

Гилд пожал плечами.

— Только если это поможет нам с убийством. Всякое там двоеженство меня не интересует. Не собираюсь никого хватать, если это не по моему ведомству.

Я спросил Мими:

— Итак? Могу я поговорить с вами наедине?

Я посмотрел на Гилда. Он сказал:

— Хоть что угодно, был бы толк.

Дороти тронула меня за руку.

— Ник, выслушайте сначала меня. Я… — Она замолчала. Все смотрели на нее.

— Что? — спросил я.

— Я… я сначала хочу поговорить.

— Ну так вперед!

— То есть, наедине.

Я потрепал ее по руке.

— После поговорим.

Мими провела меня в спальню и тщательно закрыла дверь. Я уселся на кровать и закурил. Мими прислонилась к двери, улыбаясь мне ласково и доверительно. Так прошло с полминуты.

Потом она сказала:

— Ник, я вам нравлюсь?

Когда я ничего не ответил, она добавила:

— Правда ведь?

— Нет.

Она рассмеялась и отошла от двери.

— То есть, вы хотите сказать, что не одобряете меня. — Она села на кровать рядом со мной. — Но хоть не настолько я вам неприятна, что не могу рассчитывать на вашу помощь?

— Это зависит.

— Зависит от…?

Дверь раскрылась, и вошла Дороти.

— Ник, я должна…

Мими вскочила и встала напротив дочери.

— Пошла вон отсюда, — сказала она сквозь зубы.

Дороти вздрогнула, но сказала:

— Не уйду. Не станешь же ты…

Мими хлестнула Дороти тыльной стороной ладони по губам.

— Убирайся!

Дороти вскрикнула и прикрыла рот рукой. Не отнимая руку и не сводя с Мими широко раскрытых испуганных глаз, она пятясь вышла из комнаты.

Мими вновь прикрыла дверь.

Я сказал:

— Когда понадобится дать кому-то по морде, можно вас пригласить?

Она, похоже, не слышала меня. Взгляд ее сделался тяжелым, суровым, губы слегка выдвинулись вперед в каком-то подобии полуулыбки, а когда она заговорила, голос ее был низким и хриплым:

— Моя дочь влюблена в вас.

— Ерунда.

— Влюблена, и ревнует ко мне. С ней прямо судороги делаются, стоит мне подойти к вам на десять футов. — Она говорила так, словно думала о чем-то другом.

— Ерунда. Может, только остаточные явления — она же увлекалась мной, когда ей было двенадцать лет. Но не более того.

Мими покачала головой.

— Ошибаетесь. Ну да все равно. — Она опять уселась на кровать рядом со мной. — Вы должны мне помочь выпутаться. Я…

— Разумеется, — сказал я. — Вы же тот самый нежный цветочек, которому так нужна защита большого сильного мужчины.

— Ах, это? — Она махнула рукой в сторону двери, куда ушла Дороти. — Уж не намекаете ли вы… Вы же все это уже слышали, раньше… Да и видели, и делали то же, кстати. Вам беспокоиться нечего.

Она опять улыбнулась, слегка выпятив губы. Взор оставался тяжким, задумчивым.

— Хотите Дорри — берите, только нечего сентиментальничать по этому поводу. Ну да ладно. Конечно, я не нежный цветочек. И вы так никогда не считали.

— Нет, — согласился я.

— Ну вот и выходит, — сказала она так, словно ей все было ясно.

— Выходит что?

— Кончайте кокетничать, — сказала она. — Вы же меня прекрасно понимаете. Не хуже, чем я вас.

— Почти. Только все время кокетничали-то вы.

— Я знаю. Это была игра. А сейчас мне не до игр. Этот прохвост меня одурачил, Ник, выставил меня полной дурой, а теперь попал в беду и ждет, что я приду к нему на помощь. Я ему помогу! — Она положила мне руку на колено и впилась в него своими острыми когтями. — В полиции мне не верят. Как сделать так, чтобы поверили, будто он лжет, а я об убийстве рассказала все, что знала?

— Никак, наверное, — сказал я задумчиво. — Особенно если учесть, что Йоргенсен точь-в-точь повторяет все, что вы мне сказали несколько часов назад.

Она затаила дыхание и с новой силой впилась в меня ногтями.

— Вы им рассказали об этом.

— Еще нет. — Я убрал ее руку с колена.

Она вздохнула с облегчением.

— И теперь ничего не расскажете, правда?

— Почему нет?

— Потому что все не так. Он солгал, и я солгала. Я ничего не находила, решительно ничего.

Я сказал:

— Это мы уже проходили, и верю я вам не больше, чем тогда. А ведь мы же договаривались — вы меня понимаете, я вас понимаю, никакого жеманства, никаких игр, никаких уловок.

Она легонько шлепнула меня по руке.

— Ладно, так и быть: кое-что я все-таки нашла, немного, но кое-что. Только не стану я это показывать, помогать этому типу выпутаться. На моем месте вы бы чувствовали то же самое…

— Возможно, но в данном случае у меня нет резона идти с вами на сговор. Ваш Крис мне не враг, и я ничего не выиграю, если помогу вам сфабриковать против него дело.

Она вздохнула.

— Я много об этом думала. Вряд ли те деньги, которые я в состоянии вам предложить, могут прельстить вас теперь, — она криво усмехнулась, — впрочем, как и мое роскошное белое тело. Но, а спасение Клайда вас не интересует?

— Не обязательно.

Она рассмеялась.

— Не понимаю, что вы этим хотите сказать.

— А что если я не считаю, что его надо спасать? У полиции против него мало что есть. Да, он с приветом, да, он был в тот день в городе, да, она его обворовывала. Но для ареста этого мало.

Она снова рассмеялась.

— А с моей помощью?

— Не знаю. А что это за помощь? — спросил я и, не дожидаясь ответа, на который и не рассчитывал, продолжил: — Как бы то ни было, Мими, вы ведете себя как дура. От факта двоеженства ему же не отвертеться, на это и нажмите. Нет…

Она нежно улыбнулась и сказала:

— Это я держу про запас, на тот случай…

— Если не удастся пришить ему убийство, да? Так у вас ничего не выйдет, сударыня. В тюрьме его можно продержать около трех дней. За это время окружной прокурор его допросит, проверит все сведения о нем, и этого будет достаточно, чтобы понять, что он не убивал Джулию Вулф и что вы сознательно поставили прокурора в дурацкое положение. Когда же вы явитесь со своим иском о двоеженстве, он просто пошлет вас подальше и откажется возбудить дело.

— Но как же он может так поступить, Ник?

— И может, и поступит, — заверил я ее, — а если еще откопает, что вы утаиваете улику, то уж постарается устроить все наихудшим для вас образом.

Она пожевала нижнюю губу и спросила:

— Вы мне правду говорите?

— Я вам говорю именно то, что будет. Разве только окружные прокуроры за последнее время сильно изменились.

Она еще немного пожевала губу.

— Я не хочу, чтобы он выкрутился, — сказала она после недолгой паузы, — но и себе неприятностей не хочу. — Она посмотрела на меня. — Если вы меня обманываете, Ник…

— Вам остается либо верить мне, либо не верить.

Она улыбнулась, тронула меня за щеку, поцеловала в губы и встала.

— Так и быть, поверю. — Она направилась в дальний конец комнаты и вернулась. Глаза ее сияли, лицо было возбужденным.

— Я позову Гилда, — сказал я.

— Нет, погодите. Мне сперва надо знать ваше мнение.

— Хорошо, только без фокусов.

— Вы и тени своей боитесь, — сказала она, — но не беспокойтесь. Я не стану вас за нос водить.

Я сказал, что все это прекрасно, но не пора ли, наконец, показать мне то, что у нее есть показать. — А то все уже беспокоятся.

Обогнув кровать, она подошла к шкафу, открыла дверцу, раздвинула первый ряд платьев и просунула руку во второй.

— Занятно, — сказала она.

— Занятно? — Я встал. — Просто уморительно. Гилд со смеху по полу кататься будет. — Я направился к двери.

— Не злитесь так, — сказала она. Я нашла. — Она повернулась ко мне, держа в руках мятый носовой платок. Когда я подошел поближе, она развернула платок и показала мне обрывок цепочки от часов. Один конец был обломан, а на другом висел маленький золотой ножичек. Платок был женский, весь в бурых пятнах.

— Ну? — спросил я.

— Это было у нее в руке. Когда я осталась при ней одна, я увидела, сразу узнала цепочку Клайда… ну и взяла ее.

— Вы уверены, что это его цепочка?

— Да, — с раздражением сказала она. — Видите, здесь золотые, серебряные и медные звенья. Он заказал его из первых партий металлов, выплавленных по его технологии. Эту цепочку узнает каждый, кто хоть немного знал его. — Она перевернула ножик, чтобы я мог увидеть выгравированные на нем буквы «К. М. В.». Это его инициалы. Ножичек я раньше не видела, а вот цепочку узнала бы в любом случае. Клайд носил ее много лет.

— Вы ее достаточно хорошо помните, могли бы описать не глядя?

— Разумеется.

— Это ваш платок?

— Да.

— А пятна на нем — это кровь?

— Да. Цепочка была у нее в руке, я уже говорила, и она была в крови. — Она нахмурилась. — Разве вы… Вы ведете себя так, будто не верите мне.

— Не совсем, — сказал я. — По-моему, вам самой следует разобраться, говорите вы на сей раз правду или нет.

Она топнула ногой.

— Вы… — Она вдруг засмеялась, и гнев сошел с ее лица. — Вы умеете быть таким въедливым. Сейчас я говорю правду, Ник. Я рассказала вам все именно так, как оно было.

— Надеюсь. Пора бы. Вы точно уверены, что Джулия не пришла в себя и не сказала что-нибудь, пока вы были с ней наедине?

— Опять хотите меня разозлить? Конечно уверена.

— Ладно, — сказал я. — Подождите здесь. Я позову Гилда, но если вы ему скажете, что цепочка была в руках Джулии, а та при этом была еще жива, он вполне может полюбопытствовать, а не пришлось ли вам ее слегка поколотить, чтобы отобрать цепочку.

Она вытаращила глаза.

— Так что же я должна ему сказать?

Я вышел и прикрыл дверь.


предыдущая глава | Худой мужчина | XXIII







Loading...