home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


XXVI

Сразу после полудня я отправился к Гилду и, как только мы обменялись рукопожатиями, перешел в атаку:

— Я не привел с собой адвоката. Решил, что произведу лучшее впечатление, если приду один.

Он наморщил лоб и сокрушенно покачал головой, словно я его крепко обидел.

— Не было ничего такого, — сказал он смиренно.

— Слишком даже было.

Он вздохнул.

— Кто бы мог подумать, что и вы ошибетесь так, как ошибаются многие, считая, что мы… Вы-то знаете, мистер Чарльз, нам же нужно отработать все варианты.

— Знакомые слова. Итак, что вы хотите знать?

— Единственное, что я хочу знать, — кто убил ее. И его.

— Попробуйте спросить Гилберта.

Гилд надул губы.

— Почему именно его?

— Он заявил своей сестре, что знает, кто убийца. Будто бы узнал от Винанта.

— Вы хотите сказать, что он виделся с отцом?

— Она утверждает, что он это говорил. Спросить его самого у меня не было случая.

Он скосил на меня свои водянистые глаза.

— Мистер Чарльз, какая именно там расстановка сил?

— В семействе Йоргенсенов? Вы, наверное, знаете не хуже моего.

— Не знаю, — сказал он, — и это факт. Скажем, эта миссис Йоргенсен. Что она такое?

— Блондинка.

Он мрачно кивнул.

— У-гу. И это все, что мне известно. Но, слушайте, вы же их давно знаете, и судя по ее словам, у вас с ней…

— У меня с ее дочерью, — сказал я. — А также у меня с Джулией Вулф, у меня с миссис Астор. Я вообще по женской части хват.

Он поднял руку.

— Я не говорю, что верю каждому ее слову, и нечего злиться. Извините, но у вас неверная позиция. Вы ведете себя так, будто считаете, что мы только и стараемся во что бы то ни стало все спихнуть на вас. А это совсем не так, абсолютно не так.

— Может быть, но с самого прошлого раза вы ведете со мной двойную игру и…

Он воззрился на меня своими немигающими бесцветными глазами и спокойно сказал:

— Я фараон. У меня своя работа.

— Согласен. Вы мне велели прийти сегодня. Что вам угодно?

— Я не велел. Я просил.

— Пусть так. Что вам угодно?

— Не надо мне этого, — сказал он. — Ничего мне такого не надо. До сих пор мы говорили без обиняков, и мне, так сказать, хотелось бы продолжать в том же духе.

— Вы же первый начали.

— Не уверен, что это факт. Слушайте, мистер Чарльз, а вы-то можете поклясться или просто честно сказать, всегда ли вы мне все выкладывали до конца?

Говорить «да» было бы бессмысленно — он бы все равно не поверил. Я сказал:

— Практически.

— Да, практически, — проворчал он, — все только и говорят мне правду «практически». Эх, найти бы такого непрактического сукиного сына, который бы этот обычай поломал к чертям!

Я мог только посочувствовать ему, я понимал его состояние.

— Может быть, никто из тех, кого вы нашли, не знает всей правды?

Он посмотрел неприязненно.

— Похоже на то, да? Слушайте, мистер Чарльз, я говорил со всеми, кого смог найти. Найдете мне еще кого-нибудь — и с ними поговорю. Вы подумали о Винанте? А о том, что у нас весь отдел работает день и ночь, лишь бы отловить его, вы не подумали?

— Есть ведь сын, — выдвинул я предложение.

— Есть ведь сын, — согласился он и тут же позвал Энди и еще смуглого кривоногого субъекта по фамилии Клайн. — Подать мне сюда этого щенка Винанта-младшего. Я желаю с ним поговорить. — Они вышли. Он сказал: — Видите, до чего мне охота с людьми пообщаться?

Я сказал:

— У вас, похоже, сегодня нервишки пошаливают. Йоргенсена из Бостона везете?

Он пожал своими мощными плечами.

— Мне его рассказ кажется правдивым. Не знаю. Может, поделитесь впечатлением, как он вам покажется?

— Разумеется.

— Сегодня я действительно немного на взводе, — сказал он. — Ночью глаз не сомкнул. Собачья жизнь. Сам не понимаю, с какой стати я за нее так цепляюсь. Может же человек завести клочок земли, проволокой огородиться, чернобурок каких-нибудь заиметь и… Ладно, в общем, когда вы в двадцать пятом Йоргенсена спугнули, он, по его словам, бежал в Германию, бросив тут жену в незавидном положении — об этом он, правда, особенно не распространялся. Изменил имя, чтобы вам труднее было его найти. По той же причине он боялся работать по специальности — он себя называет технологом или что-то вроде того. В общем, особенно разжиться ему было не с чего. Он утверждает, что прирабатывал, где мог, но, насколько я мог понять, главным образом, он, так сказать, «жиголировал», если вам ясно, что это значит. Только дамочек с тугими кошелечками ему перепадало не так уж много. Короче, году в двадцать седьмом-двадцать восьмом попадает он в Милан — это город такой в Италии — и там вычитывает в парижской «Геральд», что Мими, недавно разведенная жена Клайда Миллера Винанта, прибыла в Париж. В лицо он ее не знает, она его тоже, однако, он в курсе, что это сногсшибательная блондинка, любит мужчин и всякие увеселения, и что по части мозгов у нее небогато. Он, стало быть, вычисляет, что ей при разводе перепали кой-какие денежки Винанта, смотрит на это дело так, что сколько бы он из нее не выкачал, все равно выйдет не больше той суммы, на которую его нагрел Винант. То есть, он всего лишь вернет себе часть того, что ему и так причитается. Тогда он наскребает на билет до Парижа и отправляется туда. Пока все нормально?

— Вроде бы.

— Вот и мне так показалось. В общем, он без особых проблем знакомится с ней в Париже — то ли сам знакомство заводит, то ли кто-то его знакомит, то ли еще как. А дальше все еще проще: она влюбляется в него по уши — как он выразился, «втрескалась». И вот, глазом моргнуть не успеешь, она уже на корпус впереди него, и начинает подумывать, как бы за него замуж выскочить. Естественно, он не очень старается отговорить ее. Вместо алиментов она получила от Винанта единовременную сумму, — двести тысяч монет, Боже ж мой! — так что с ее замужеством никакие выплаты не прекращаются. И, стало быть, он может по локоть запустить ручки в ее сундук с денежками. В общем, так у них все и вышло. Он утверждает, что свадьба была ненастоящая: где-то в горах, которые будто бы есть между Испанией и Францией, обряд совершал испанский священник на земле, которая на самом деле принадлежит Франции. То есть, получается, что брак из-за этого недействителен, хотя лично мне кажется, что он просто-напросто хочет отвертеться от статьи за двоеженство. Самому-то мне плевать, так оно или не так. Суть в том, что он запустил руки в ее денежки и не вынимал, пока там хоть что-то было. И, представьте, он утверждает, что все это время она и не ведала, что он — вовсе не Кристиан Йоргенсен, ее парижское приобретение, а кто-то другой. И не знала этого до того самого момента, когда мы накрыли его в Бостоне. Как, все еще похоже на правду?

— Еще похоже, — сказал я. — Только вот свадьба эта, как вы уже заметили… Впрочем, даже и тут он, возможно, не врет.

— Угу, да и какое это имеет значение? Стало быть, настают холода, а пачка денег все тощает, и он уже готов удариться в бега, прихватив все, что осталось, и вдруг она говорит, что, может, им вернуться в Америку и немного тряхануть Винанта. Он считает, что если это возможно, то было бы совсем неплохо, а она считает, что возможно. И вот они садятся на корабль и…

— Здесь во всей истории появляются трещинки, — сказал я.

— С чего вы взяли? Он не собирается ехать в Бостон, где у него осталась первая жена. Он не намерен попадаться на глаза тем немногим, которые знали его, включая, в первую очередь, Винанта. К тому же, кто-то сказал ему, что есть такая штука, как срок давности, и по истечении семи лет все обстоит просто замечательно. Он не считает, что идет на большой риск. Долго здесь засиживаться они не собираются.

— Все равно, мне эта часть истории не нравится, — настаивал я. — Но продолжайте.

— Итак, на второй день пребывания здесь, пока они все еще пытаются найти Винанта, ему не повезло. Он нос к носу сталкивается с подругой первой жены, Ольгой Фентон, прямо на улице, и она его узнает. Он пробует заговорить ей зубы, чтобы не сообщала жене, и ему-таки удается задержать это дело на пару дней. Целый роман сочинил, прямо как в кино — ну и воображение же у этого парня, скажу я вам! Однако долго дурачить ее у него не выходит, она идет к своему духовнику и все ему выкладывает, и спрашивает, как ей надо поступить. Он говорит, что надо сообщить жене. Так она и поступает и при следующей встрече с Йоргенсеном говорит ему об этом. Он сматывается в Бостон, чтобы постараться помешать жене поднять шум. Там мы его и задерживаем.

— А его поход в ломбард? — спросил я.

— Вписывается. Он говорит, что поезд на Бостон отходил через несколько минут, а денег у него при себе не было, и времени зайти за ними тоже, не говоря уж о том, что не сильно ему хотелось столкнуться со второй женой, пока не утихомирит первую. Ко всему, банки были закрыты, и он заложил часы. Мы проверили, все сходится.

— Часы вы видели?

— Можно и взглянуть. А что?

— Просто размышляю. Вы уверены, что они никогда не болтались на другом конце той цепочки, которую вам передала Мими?

Он выпрямился.

— Боже! — Потом с подозрением покосился на меня и спросил: — Вы об этом знаете что-нибудь или же…

— Нет, я же сказал — просто размышляю. А что он сейчас говорит об убийствах? По его мнению, кто их совершил?

— Винант. Он признает, что некоторое время думал, что это могла быть Мими, но потом она его убедила в своей невиновности. Он утверждает, что она никак не хотела сказать ему, что именно у нее есть против Винанта. Возможно, он просто хочет таким образом себя от всего этого отмазать. Я так думаю, что они определенно собирались пустить эту улику в ход, чтобы вытрясти из него нужную сумму.

— Значит, вы не считаете, что она сознательно подбросила цепочку?

Гилд опустил уголки рта.

— Она могла ее подбросить, чтобы потом было на чем его шантажировать. А что тут не так?

— Для таких как я, это сложновато, — сказал я. — Выяснили, Фейс Пеплер все еще в тюрьме Огайо?

— Угу. Выходит на следующей неделе. Кольцо с бриллиантом объясняет так: у него на воле есть приятель, которого он попросил послать ей кольцо. Похоже, они собирались пожениться и вместе завязать после того, как он выйдет, или что-то в этом роде. В общем, начальник тюрьмы говорит, что через него проходили письма в таком духе. Этот Пеплер сказал начальнику, что ничего не знает такого, что нам помогло бы, да и сам начальник не припомнит в письмах ничего для нас полезного. Конечно, даже за это можно зацепиться, как за возможный мотив. Скажем, Винант ревнует, а она носит кольцо от другого и собирается с ним уехать. Это…

Раздался телефонный звонок, и Гилд прервался.

— Да, — сказал он в трубку. — Да… Что?.. Конечно… Конечно, только оставьте там кого-нибудь… Правильно. — Он отодвинул телефон в сторону. — Еще одна ложная наводка насчет вчерашнего убийства на Двадцать Девятой Западной.

— А-а, — сказал я. — А то мне послышалась фамилия Винант. Иногда, знаете, слышно, что на том конце говорят.

Он покраснел, закашлялся.

— Может, что-нибудь похожее на слух… похожее… да, конечно, «виноват». Не расслышал, не понял чего — виноват, мол. Чуть не забыл — посмотрели мы досье на этого Воробышка.

— Что нашли?

— Похоже, для нас ничего нет. Зовут его Джим Брофи. Получается, что он имел виды на нунхаймовскую подружку, а она на вас обозлилась, а он как раз достаточно поддал и смекнул, что войдет к ней в милость, если вломит вам разок.

— Мысль богатая, — сказал я. — Надеюсь, Стадси вы никаких неприятностей не наделали?

— Он ваш друг? Он же судимый, за ним столько всякого — один список подлинней вытянутой руки будет.

— Знаю. Сам его однажды посадил.

Я взялся за шляпу и пальто.

— Вы заняты. Я побегу и…

— Нет, нет, — сказал он. — Побудьте еще, если время есть. Вот-вот поступит кое-что, может, вам интересно будет, и еще с сыном Винанта помогли бы разобраться. — Я снова сел.

— Может выпить хотите? — предложил он, открывая ящик стола, но с выпивкой у полицейских мне никогда не везло, и я сказал:

— Нет, спасибо.

Телефон снова зазвонил, и Гилд сказал:

— Да… Да… Ничего, давайте сюда. — На сей раз никаких слов с того конца до меня не донеслось.

Он откинулся в кресле и положил ноги на стол.

— Слушайте, я ведь про эту ферму с чернобурками всерьез и хочу вас спросить: как, по-вашему, может, в Калифорнии пристроиться?

Я все раздумывал, не загнуть ли ему про фермы в южной части штата, где разводят львов и страусов одновременно, когда раскрылась дверь, и толстый рыжий малый втащил Гилберта Винанта. Вокруг одного из глаз Гилберта так распухло веко, что глаз вовсе не раскрывался. Из порванной брючины проглядывалось левое колено.


предыдущая глава | Худой мужчина | XXVII







Loading...