home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


VIII

В тот день я еще понимал, и где мое место во всей этой истории с Винантами, Вулф и Йоргенсеном, и что я должен делать — то есть, нигде и ничего. Однако, когда на следующее утро, часа в четыре, мы зашли в «Кафе Рубена» выпить кофе по пути домой, Нора раскрыла газету и в одной из колонок светских новостей вычитала следующее:

«Ник Чарльз, бывший ас Трансамериканского следственного агентства, прибыл с тихоокеанского побережья с тем, чтобы раскрыть тайну убийства Джулии Вулф.»

А когда, примерно шесть часов спустя, я открыл глаза и принял сидячее положение, Нора усиленно трясла меня, а в дверях спальни стоял человек с пистолетом в руке.

Он был молод, упитан, темноволос, среднего роста, с широкими скулами и близко посаженными глазами. Одет он был в черный котелок, черное пальто, сидевшее как влитое, темный костюм и черные штиблеты; и все это выглядело так, словно было куплено не более четверти часа назад. В руке у него покоился черный автоматический пистолет тридцать восьмого калибра, никуда конкретно не направленный.

Нора говорила:

— Он заставил меня впустить его, Ник. Он сказал, что должен…

— Поговорить с вами должен, — низким хриплым голосом произнес человек с пистолетом. — Поговорить — и все, но обязательно должен.

Я к тому времени уже проморгался, окончательно проснулся и посмотрел на Нору. Она была взволнована, но нисколько не испугана — впечатление было такое, будто она наблюдает, как лошадь, на которую она поставила, идет по дистанции, опережая других на ноздрю.

Я сказал:

— Ладно, говорите, но будьте так любезны убрать пушку.

Он улыбнулся одной нижней губой.

— Да уж знаю, что на испуг тебя не возьмешь. Наслышан. — Он положил пистолет в карман пальто. — Я Шеп Морелли.

— Не слыхал про такого, — сказал я.

Он шагнул в комнату и принялся покачивать головой.

— Джулию я не убивал.

— Очень может быть, только ты со своими новостями не по адресу. Этим я не занимаюсь.

— Я ее три месяца не видел, — сказал он. — Разошлись мы.

— В полиции расскажи.

— Не было у меня причин желать ей зла. У нее со мной все было честь по чести.

— Все это очень замечательно, — сказал я, — только такой товар здесь не принимают.

— Послушай. — Он еще на шаг подошел к постели. — Стадси говорил, ты — что надо. Поэтому я и пришел. Сделай…

— Как Стадси поживает? — спросив я. — С тех пор как он загремел в двадцать третьем, не то в двадцать четвертом, я ни разу его не видел.

— Он в порядке. С тобой хотел бы повидаться. На Сорок Девятой Западной кабак держит, «Клуб Чугунная Чушка» называется. Но, слушай, что ж они со мной-то делают? И вправду считают, что я убил, или же просто хотят еще и это на меня навесить?

Я покачал головой.

— Сказал бы, если б знал. Газетам не верь — я этим делом не занимаюсь. Спроси в полиции.

— Это было бы просто гениально. — Он снова улыбнулся нижней губой. — Просто умнейший поступок в моей жизни. Как раз ихний капитан три недели в больнице провалялся — поспорили мы с ним маленько. То-то бы ребята порадовались, если б я к ним заявился и начал вопросики задавать. Дубинки бы от счастья запрыгали. — Он поднял руку ладонью вверх. — Я к тебе без балды пришел. Стадси говорит, что с тобой можно без балды. Давай без балды.

— Я и так без балды. Если бы что знал, так уж…

Во входную дверь застучали. Три раза, резко, настойчиво. Стук еще не прекратился, а Морелли уже выхватил пистолет. Казалось, что глаза его задвигались во всяких направлениях одновременно. Из груди его вырвался какой-то металлический рык:

— Ну-у?

— Понятия не имею. — Я присел чуть повыше и кивнул на пистолет: — Тебе игру вести. — Пистолет был направлен мне точно в грудь. Я слышал биение пульса в ушах и чувствовал, что губы мои распухли. Я сказал: — Пожарной лестницы здесь нет, — и протянул левую руку к Норе, сидевшей на другом краю кровати.

В дверь снова забарабанили, и низкий голос сказал:

— Откройте. Полиция.

Нижняя губа Морелли наползла на верхнюю, под радужкой глаз показались белки.

— Ты, сука! — произнес он тихо, даже как бы с некоторым сожалением. Он слегка пошевелил ступнями, придавая себе больше устойчивости.

В замке лязгнул ключ.

Левой рукой я ударил Нору — она упала и прокатилась по полу. Подушка, которую я правой набросил на пистолет Морелли, казалась невесомой — она плыла по воздуху медленно, как бумажная салфетка. И не было в мире звука — ни до, ни после — оглушительней, чем выстрел из этого пистолета. Что-то ожгло мне левый бок, а я распластался на полу, ухватил Морелли за лодыжку и перевернулся на спину. Он повалился на меня и принялся лупить меня пистолетом по спине, пока я не высвободил руку и не начал, в свою очередь, лупить его, целя как можно ниже.

Вошли люди и растащили нас.

Чтобы привести в чувство Нору, понадобилось пять минут.

Она села, держась за щеку, и водила глазами по комнате, пока не увидела Морелли, который стоял между двумя полицейскими агентами с наручником на одной руке. Лицо у Морелли было не очень — фараоны немножко над ним поработали, не могли отказать себе в удовольствии. Нора гневно воззрилась на меня.

— Придурок чертов! — сказала она. — Зачем же было меня совсем вырубать? Я же знала, что ты его возьмешь, да только очень уж посмотреть хотелось.

Один из фараонов рассмеялся.

— Боже мой, — сказал он восхищенно. — Вот крепкая баба!

Она улыбнулась ему и встала. Когда она посмотрела на меня, улыбка сошла с ее лица.

— Ник, ты…

Я ответил, что, по-моему, это пустяки, и расстегнул то, что осталось от пижамы. Пуля Морелли прорыла канавку, дюйма четыре длиной, под левым соском. Оттуда текло много крови, но рана была неглубокая.

Морелли сказал:

— Жаль. Не повезло. Пару дюймов повыше — и все было бы как надо.

Фараон, который восхищался Норой, — высокий, рыжеватый, лет сорока восьми — пятидесяти, в сером костюме, сидевшем на нем не очень ладно, — ткнул Морелли ладонью в рот.

Кайзер, управляющий «Нормандии», сказал, что вызовет врача, и направился к телефону. Нора побежала в ванную за полотенцами.

Я положил полотенце на рану и прилег.

— Суетиться не надо, я в порядке, подождем врача. Как же это вас сюда занесло?

Полицейский, который ударил Морелли, сказал:

— Да вот услыхали случайно, что тут образуется вроде как сборный пункт для семейства Винантов, адвоката его и всяких прочих. Вот мы и решили — посмотрим-ка за этим местечком, на случай, если он сам сюда заявится. А сегодня утром этот вот паренек — он тут для нас вроде как сторожил — увидел, как эта пташка сюда впорхнула. Он, стало быть, звонит нам, мы прихватываем с собой мистера Кайзера, поднимаемся — и считайте, что вам крупно повезло.

— Да, крупно повезло — а то еще, неровен час, и не подстрелили бы.

Он подозрительно посмотрел на меня. Глаза у него были светло-серые, водянистые.

— Этот типчик что — ваш дружок?

— В первый раз его вижу.

— Чего ему от вас надо было?

— Пришел сказать, что не убивал Вулф.

— А вам-то что?

— Да ничего.

— А он как думает?

— У него и спросите.

— Я у вас спрашиваю.

— Спрашивайте на здоровье.

— Ладно, спрошу о другом: вы намерены заявить, что он на вас покушался?

— На это тоже не могу сразу ответить. Возможно, это был только несчастный случай.

— Ладно. Времени у нас полно. Боюсь, придется задать вам побольше вопросов, чем мы предполагали. — Он обернулся к одному из своих спутников — всего их было четверо: — Мы эту хазу обыщем.

— Только с ордером, — сказал я ему.

— Вы так считаете? Давай, Энди. — И они начали обыск.

Пришел врач — невзрачный, хилый, гнусавый человечишка — посопел, покудахтал возле меня, остановил кровотечение, наложил повязку и поведал мне, что если я полежу пару дней, то никаких оснований для беспокойства не будет. Никто ничего ему не стал рассказывать. К Морелли его не подпустили. Ушел он еще более блеклым и пришибленным, чем пришел.

Рыжеватый полицейский вышел из гостиной, держа одну руку за спиной. Подождав, когда уйдет врач, он спросил:

— Разрешение на хранение оружия у вас есть?

— Нет.

— Тогда как насчет этого? — И он достал из-за спины тот самый пистолет, который я отобрал у Дороти Винант.

Мне нечего было сказать.

— Об акте Салливэна слыхали? — спросил он.

— Да.

— Значит, положение свое понимаете. Оружие ваше?

— Нет.

— Чье?

— Сразу не упомнишь.

Он положил пистолет в карман и сел на стул возле кровати.

— Послушайте, мистер Чарльз, — сказал он, — по-моему, мы оба делаем не то, что надо. Я с вами ссориться не хочу, да и вы на самом деле не хотите ссориться со мной. Вы, пожалуй, не очень-то здорово себя чувствуете из-за этой дырки в боку, так что пока не буду вас беспокоить, отдохните немного. Тогда, может, и потолкуем как следует.

— Спасибо, — сказал я, и сказал не кривя душой. — Мы купим чего-нибудь выпить.

— Разумеется, — сказала Нора и поднялась с краешка кровати.

Крупный рыжеватый человек проводил ее глазами, с серьезным видом покачал головой и не менее серьезно сказал:

— Ей-богу, сэр, вы счастливый человек. — Он протянул руку. — Меня зовут Гилд. Джон Гилд.

— Мое имя вы знаете. — Мы пожали друг другу руки.

Нора вернулась с подносом, на котором стояли сифон, бутылка виски и стаканы. Один из них она хотела дать Морелли, но Гилд остановил ее.

— Страшно любезно с вашей стороны, миссис Чарльз, но по закону арестованному можно давать алкоголь или наркотики только по предписанию врача. — Он посмотрел на меня. — Ведь так?

Я сказал, что так, и мы выпили.

Гилд поставил пустой стакан и встал.

— Придется мне взять эту пушку с собой, но об этом не тревожьтесь. Вот поправитесь, тогда и наговоримся вдоволь.

Он взял руку Норы и неловко над ней склонился. Надеюсь, вы не обиделись, что я тут про вас сказал, но я хотел сказать…

Нора умеет очень мило улыбаться. Ему она послала одну из милейших своих улыбок.

— Обиделась? Что вы, я была польщена.

Она проводила полицейских с арестованным до дверей. Кайзер ушел несколькими минутами раньше.

— Он очень мил, — сказала она, возвратившись. — Сильно болит?

— Нет.

— Это ведь я во всем виновата?

— Чепуха. Может, выпьем еще?

Она налила мне.

— Я бы сегодня на это дело не налегала.

— Не буду, — пообещал я. — Неплохо бы селедочки на завтрак. А теперь, когда наши беды, хоть и ненадолго, но, вроде бы, позади, пускай нам приведут нашу псину, стража нашего нерадивого. И попроси телефонистку ни с кем нас не соединять — а то еще газетчики понабегут.

— А что ты намерен сказать в полиции по поводу пистолета Дороти? Что-то ведь сказать придется.

— Пока не знаю.

— Пик, скажи мне — я очень глупо себя вела?

— В меру.

Она рассмеялась, обозвала меня греком паршивым и пошла звонить.


предыдущая глава | Худой мужчина | cледующая глава







Loading...