home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 11

    Маринки нигде не было, на кухне сидел Ромка и явно грустил. Хороший он парень, пожалуй, я буду скучать, когда он уедет к своему брату в деревню доить коров. И чего Маринка ворон ловит…

    – Ты чего в кручине пребываешь? – спросила я, рыская в поисках еды.

    В холодильнике скучала картофельная запеканка, и я, недолго думая, взялась ее разогревать.

    – Да так, – ответил Ромка, пожимая плечами, – скучновато.

    – А где зазноба твоя?

    – Маринка, что ли?

    – Ага, не из-за нее ли ты грустишь?

    – С Глебом она.

    – Это в каком смысле? – поинтересовалась я.

    – Весь вечер он слонялся по дому, глазки бегают из стороны в сторону, противно… Ты уж не обижайся, но не нравится он мне…

    – А чего мне обижаться, – улыбнулась я, усаживаясь напротив Ромки, – думаешь, я от Глеба в восторге? Последнее время он вообще ходит мрачный и злой, так что можешь говорить смело, я не из числа его поклонниц.

    – Он попросил нас из кухни выйти. Чего он тут делал, я не знаю, но только явно по шкафам лазил… Сахар рассыпал, Маринке пришлось собирать.

    – Не обращай на него внимания, переклинило его что-то, пройдет.

    – Потом Маринка напросилась к ним в гости, а я тут сиди и думай, что он там ей показывает… – проворчал Рома.

    Ах, Маринка, Маринка, до чего же любвеобильная особа, хотя вряд ли ей нужен Глеб. Просто она тянется за сестрой, хочется ей такой же жизни.

    – Илья уже дома? – спросила я.

    – Твой брат приехал и уехал, сказал, что срочная командировка, а Елизавета Григорьевна дома.

    Значит, уже вернулась… То, что Ильи нет, это даже к лучшему, давно я собиралась отомстить Лизке за все ее нападки в мой адрес, и теперь пробил этот час. К тому же есть у меня один вопрос, на который, я думаю, Лизавете придется ответить…

    В двенадцать в доме было тихо, я достала из шкафа наволочку и простынку, еле сдерживая смех, прорезала ножницами дырки для глаз, затем надела носки, чтобы моя походка была бесшумной, и подошла к зеркалу. Наволочку нацепила на голову, а простынку просто накинула на плечи, если бы я увидела такое привидение, то проблемы с сердцем были бы мне гарантированы. Вспомнив, как совсем недавно наблюдала нечто подобное, я даже пожалела Лизку.

    Бесшумно плывя по коридору, я добралась до комнаты брата, осторожно зашла в маленькую гостиную и направилась к спальне. Комната была залита светом ночника, Лиза, скорее всего, читала. Зажав себе рот ладонью, чтобы не захохотать, я три раза глубоко вдохнула, немного успокоилась и шагнула через порожек.

    Лиза лежала на кровати и листала яркий журнал, она подняла голову, опустила ее, подняла опять, посмотрела на меня… На ее лице застыл, мягко говоря, ужас, она вскочила с кровати, издала тоненький писк и… рухнула на пол без чувств.

    – Хорошо, но мало, – сказала я, подходя к несчастной жертве.

    На тумбочке стоял стакан с водой, подумав о том, что оказывать первую медицинскую помощь – это долг каждого гражданина, я вылила содержимое на Лизкино лицо. Бросив на кровать наволочку и простынку, я стала ждать, когда же моя жертва очнется. Лиза захлопала ресницами, открыла глаза и увидела меня. Думаю, в ее голове сейчас время летело вспять и случившееся ей приходилось раскладывать по полочкам.

    – Это что, была ты?! – закричала Лизка, как только осознала, что происходит. – Ты с ума сошла?!

    – Да не ори ты так, чего теперь-то уж… Надо было раньше, а то никакого драйва, шмяк на ковер и больше ничего интересного.

    – Я убью тебя!

    Лизка кинулась на меня, явно забыв, что она благовоспитанная дама, которая по определению не может вести себя подобным образом. Увернувшись, я вскочила с кровати. Это все, конечно, прекрасно, но драться с ней я не собиралась, на вечер у меня были иные планы, да и кто эту Лизку знает, сейчас расцарапает мне лицо, и моя личная жизнь накроется медным тазом.

    – Как же ты мне надоела! – кричала Лиза, хватая подушку. – Когда же ты уберешься из нашей жизни!

    В меня летело все, что попадалось ей под руку, даже ваза, наверняка купленная на каком-нибудь аукционе, была безжалостно разбита о дверь. Я слышала, что в какой-то стране сажают в тюрьму за жестокое обращение с вещами, жаль, что у нас такого закона нет. Лизке за все, что она сейчас творила, точно бы дали пожизненное заключение. Мы бы носили ей передачи, помнится, она очень любит блинчики, но из-за фигуры никогда их не ест, а в тюрьме-то о талии можно уже не думать, вот бы и покушала вдоволь. А потом там нужно работать, что тоже плюс, уж если из обезьяны труд сделал человека, то и из Лизаветы вполне можно что-нибудь состряпать таким образом.

    – Чего ты так разволновалась, – поинтересовалась я, наблюдая, как Лизка размышляет, чем бы еще в меня запульнуть, – я же просто пошутила.

    – Нашла над кем шутить! Да я знаешь кто? Я… Я…

    – Клякса зубной пасты на раковине, Анна Каренина после встречи с поездом, старая беззубая пиранья, кислая капуста – двадцать рублей за кило, – щедро предложила я возможные варианты.

    – Илья приедет, и я ему все расскажу, посмотрим, как ты тогда запоешь!

    – Не одна ты такая умная, – сказала я, переходя в наступление, – мне тоже есть о чем поведать брату.

    – Да, поделись с ним историей о том, как ты напялила на себя эту простынку, – Лиза потрясла в воздухе моей спецодеждой, – и пришла меня пугать.

    – Мне кажется, ему будет это не интересно, а вот если я расскажу, что его жена разбазаривает деньги направо и налево, то это Илье вряд ли понравится.

    – Что ты имеешь в виду? – насторожилась Лиза.

    – Разве ты сегодня не встречалась с Лаврухиным Евгением Станиславовичем? – спросила я. – Разве ты не отдавала ему деньги?

    Лиза побледнела, на ее лица замер испуг, губы сжались, она стала нервно поправлять волосы и одежду. Мне вдруг стало жалко ее, я даже почувствовала себя виноватой за весь этот маскарад и за то, что вот так, в лоб, сказала ей правду.

    – Это он тебе все рассказал, да? – спросила она тихо, – Но он же обещал мне… обещал молчать, мол, у меня еще есть время…

    – Нет, он тут ни при чем, я сама узнала, почти случайно.

    Лиза села на кровать и заплакала. Катившиеся слезы она вытирала моей наволочкой, время от времени еще и сморкаясь в нее, ну никакого воспитания! Я устроилась рядом, вздохнула для порядка и велела:

    – Давай рассказывай все, иногда это полезно сделать.

    – Он мой одноклассник, – всхлипнула Лизка, – сразу после школы мы стали встречаться. Тогда он мне казался таким красивым…

    – Да уж, тот еще прынц.

    – Молодая и глупая была, ты себя вспомни… Женя дарил цветы, конфеты… Мне все девчонки завидовали…

    – Не спорю, это немаловажный факт, – усмехнулась я.

    – Да, немаловажный, все подружки одевались хорошо, косметика, духи, а у меня этого не было, только за счет внешности я и выезжала на первый план. Женька уже тогда увлекался фильмами, фотографией, режиссером хотел стать или актером, не помню… Я считала его очень талантливым, думала, что стану его женой, буду гордиться им… Как-то он предложил мне сняться во время… ну ты понимаешь… во время близости, а я, дура, согласилась.

    Лизка зарыдала, и я, посчитав, что при таком море слез наволочкой не отделаешься, протянула ей простынку. Она зарыдала еще громче, наверное, от умиления по поводу моей доброты.

    – Потом мы, конечно, расстались, даже года вместе не были. Я поняла, что он просто слабый, глупый и вообще бездарный человек, который только и может, что лежать на диване, пить пиво и мечтать.

    – Как я, что ли?

    – Нет, – улыбнулась Лизка, – ты нормальная и даже хорошая, но просто очень противная.

    После этой фразы мы дружно захохотали.

    – Дальше-то что было? – спросила я, успокаиваясь.

    – Да ничего не было, – пожала плечами Лиза, – разбежались в разные стороны, и все. Он тут же стал встречаться с одной моей приятельницей, а у меня своя жизнь началась. Все эти годы друг о друге ничего не знали… А тут этот переезд… Где-то полтора месяца назад он позвонил, я как раз была в Москве, моталась по магазинам, выбирала ковер… Конечно же, я его не узнала, он представился, сказал, что случайно меня увидел и хочет встретиться. Мне это совсем было не нужно, но он пристал как банный лист…

    – И ты с ним встретилась.

    – Да! Он сразу перешел к делу, сказал, что кассеты с записями он сохранил, что ему нужны деньги… Первой моей реакцией был отказ, но он пригрозил, что не только отдаст кассеты Илье, но и опубликует фотографии в бульварных газетах. Я, конечно, не столь известная персона, но все равно для Ильи это был бы удар, да и его работа могла пострадать от этого… Что мне оставалось, у меня не было выбора…

    – Надо было все же признаться Илье.

    – Да, он бы дал денег, чтобы не было этого позора, но меня видеть уже точно не захотел бы, – вытирая слезы, сказала Лиза. – Ты думаешь, что я не люблю твоего брата, что я из-за денег, а это все не так… Бывает, я злюсь и мы с ним ругаемся, но он для меня самый близкий человек на свете, я не могу его потерять.

    – Сколько денег запросил Лаврухин?

    – Сто пятьдесят тысяч долларов.

    – Неплохо, – покачала я головой.

    – А где мне их взять? Где? Пока дом ремонтировали и обставляли, я могла еще что-то выкраивать, покупала некоторые вещи на распродажах, а Илье говорила, что в магазине…

    – Поэтому у меня на коврике пятно? – улыбнулась я.

    – Да, купила его по дешевке, прости, – призналась Лиза.

    – Ничего, не переживай, оно почти незаметное.

    – Теперь вообще не знаю, где деньги брать, Илья выплачивает долги за дом, я уже и драгоценности некоторые продала – так боюсь, что об этом станет известно.

    – Сколько ты ему уже отдала?

    – Только тридцать шесть тысяч, – вздохнула Лиза.

    – Хорошо этот Лаврухин устроился, – покачала я головой, – надо что-то делать.

    – Мне кажется, что это какой-то бесконечный кошмар, что никогда я не выберусь из этой ямы, никто мне не поможет…

    Ситуация была не из легких, представляю, как намучалась Лиза со своим бывшим дружком. Я вспомнила самодовольное лицо Лаврухина, и меня передернуло, нет, так оставлять это нельзя.

    – Мы решим эту задачку, – сказала я, – не такой уж у нас сильный противник, тут нужна хитрость.

    – Но что мы можем сделать? – изумленно спросила Лиза. – Здесь он диктует правила.

    Да, идти против шантажиста – дело рисковое, но и оставлять все вот так неправильно. Опыта у меня в таких делах нет никакого, что же делать?

    – Завтра мы обо всем расскажем Диме, и он нам поможет.

    Другого решения я принять не могла. Несмотря на то что знакома с Димой мало, я верила в него и рядом с ним чувствовала себя спокойно.

    – Нет, ты что, это невозможно, – замотала головой Лиза.

    – Он хороший парень, на него можно положиться, – сказала я, – он обязательно придумает что-нибудь дельное.

    Лиза вздохнула, высморкалась в простынку, потом еще раз вздохнула и ответила:

    – Хорошо, денег у меня все равно больше нет.

    К себе в комнату я не пошла, села на маленький диванчик около лестницы, откинулась на спину и стала думать. За последние два года я скопила пятнадцать тысяч долларов, но этой суммы явно не достаточно, чтобы помочь Лизе, у меня тоже есть несколько украшений, но они роли не сыграют. Ситуация была тупиковой, вся надежда на Диму, может быть, он знает, как правильно поступать в подобных делах.

    На третьем этаже раздался шорох, я вздрогнула от неожиданности, потом что-то упало и покатилось по полу, я замерла, прислушиваясь… Шаги, скрип, шаги… Нет, хватит с меня историй с привидениями! Бесшумно поднявшись с дивана, на цыпочках я медленно пошла к своей комнате, плотно закрыла дверь, щелкнула замком и, дрожа от страха, залезла под одеяло. Это мне наказание за то, что я напугала Лизку.

    – Я правильно поняла, у Ильи что-то пропало? – важно спросила Светлана Аркадьевна, аккуратно отрезая засохшие листья фиалок.

    – Правильно, – кивнула я.

    – До чего же странный этот Казаков, – продолжила она, – бегает, суетится, что-то выспрашивает.

    – Работа у него такая.

    – Мне не нравится это, такое чувство, что Илья нам не доверяет.

    Светлана Аркадьевна многозначительно посмотрела на меня, а затем вернулась к своим фиалкам.

    – Почему же сразу не доверяет, просто надо собрать информацию, возможно, кто-то что-то видел… – заступилась я за брата.

    – Если бы он сказал, что украдено, нам бы было легче, – пробубнил Глеб, приглаживая волосы. – Что украли?

    – Откуда я знаю, если ты ничего чужого не брал, то и волноваться тебе незачем. Я вообще в дела Ильи не лезу.

    Утром приехал Петр Яковлевич, он был решительно настроен поговорить с каждым и попросил меня представить его Лужиным, что я и сделала. Теперь же, пока он допрашивал Вику в ее комнате, мы сидели в гостиной и обсуждали ситуацию.

    – Все ты врешь, – огрызнулся Глеб, – вы наняли этого сыщика, чтобы он нашел для вас сокровища, но я до них доберусь первым.

    – Какая глупость, – вздохнула я, – разве он тебя спрашивал о каких-нибудь драгоценностях?

    – Откуда ты знаешь, что клад состоит из драгоценностей? – насторожился Глеб.

    – Ты дурак, что ли, – разозлилась я, забыв, что рядом стоит Светлана Аркадьевна, – а что еще можно было спрятать – нижнее белье, расшитое золотом?

    – Глеб, какие еще сокровища, чем забита твоя голова?.. Я надеюсь, ты не веришь в подобную ерунду? – спросила Светлана Аркадьевна.

    – Это мое дело, – огрызнулся Глеб.

    Николай Леонидович принес с кухни поднос с чаем, подошел к своей возлюбленной и, целуя ее руку, спросил:

    – Дорогая, тебе сколько ложечек сахара положить?

    – Три.

    Проходя мимо, он ущипнул меня за локоть. Никогда не понимала, зачем он это делает, является ли это выражением страсти или агрессии? Вообще, Николай Леонидович бывает настолько забавен, что наблюдать за ним одно удовольствие, одна только любовь к Светлане Аркадьевне чего стоит, можно учебник написать «Как себя вести, чтобы женщина вам верила».

    Когда Николай Леонидович появился в нашей семье, мы первое время пребывали в шоке. Ровно в половине девятого он появлялся на кухне и готовил своей возлюбленной завтрак, каждое утро поднос с яичницей, булочкой и крепким кофе плыл на волнах любви к кровати Светланы Аркадьевны, разнося по дому волнительные ароматы. Николай Леонидович осуждал любого, кто мешал его дорогой душечке смотреть бесконечные сериалы, совершенно не употреблял спиртных напитков и даже учил стихи. Не веря, что на свете бывают такие мужчины, мы уже делали ставки, через какое время он иссякнет, натянет тренировочные штаны с вытянутыми коленками и позабудет обо всех своих любовных подвигах. Победила Лизка: через один месяц и три дня на кухне поутру не раздалось привычного звука шипящего масла и аромат кофе так и не завис в воздухе. Но надо отдать должное Николаю Леонидовичу, свои отношения со Светланой Аркадьевной он поддерживал в тонусе, время от времени преподнося ей цветы и осыпая ее любезностями. Я так до сих пор и не поняла, что это – чувства или расчет.

    – Да уж, – сказал Казаков, выходя из Викиной комнаты, – весьма загадочная особа.

    Светлана Аркадьевна бросила на него недовольный взгляд, видно, это замечание по поводу ее дочери не пришлось ей по вкусу.

    – Очень рекомендую рюмочку коньячка, – сказал сыщик.

    – Что? – не поняла я.

    – Этой девушке, – он махнул в сторону Викиной комнаты, – нужна рюмочка коньячка, весьма бодрит, скажу я вам.

    – Вика очень чуткая и ранимая девушка, – сказал Николай Леонидович, чем заслужил благодарный взгляд Светланы Аркадьевны.

    – Не спорю, не спорю… Ну что же, – потер ручки Петр Яковлевич, – можно подвести итоги: никто ничего не знает.

    Глеб довольно громко засмеялся.

    – Пожалуй, нам уже пора, – сказал Казаков, кивая мне.

    – Заходите еще, – продолжая смеяться, ответил Глеб.

    Интересно, замечает ли этот оригинальный частный детектив, что окружающие настроены по отношению к нему весьма иронично?

    Когда мы перешли на нашу половину, Петр Яковлевич меня остановил и сказал:

    – Твой брат поведал мне историю этого дома, предполагается, что здесь зарыт клад, это очень увлекательно.

    – Не знаю, – улыбнулась я, – пока он мне не попадался.

    – А проводи-ка меня на чердак, – поднимая указательный палец вверх, попросил Петр Яковлевич, – хочу посмотреть, как там все устроено.

    – Это не совсем чердак, – пропуская его к лестнице, сказала я, – это скорее заброшенный этаж, наверное, там раньше жила прислуга.

    Я включила свет и продолжила:

    – Вот – бардак, паутина и куча ненужной мебели, хотя в этом есть своя прелесть.

    – Не возражаешь, если я загляну в комнаты?

    – Чувствуйте себя как дома, – улыбнулась я.

    Хорошо, что Глеб нас сейчас не видит, наверняка распсиховался бы, он и так считает, что Казаков здесь ищет клад.

    Петр Яковлевич подошел к комнате, противоположной той, где я пробила молотком стену, и потянулся к ручке.

    – Закрыто, – предупредила я.

    Мои слова чуть запоздали, Казаков уже дернул дверь на себя, она же, в свою очередь, не сопротивляясь, открылась.

    – Странно, – пробормотала я, подходя ближе.

    Небольшая комната была практически пуста, около окна стояла табуретка, а на одной из стен на гвозде висел заляпанный рабочий комбинезон.

    – Почему ты сказала, что дверь закрыта? – спросил Казаков.

    – Я как-то хотела сюда попасть, но не смогла.

    Петр Яковлевич осмотрел замок и сказал:

    – Сломан.

    Мне вспомнился вчерашний шум и шаги.

    – Почему-то я не удивлена, – тихо сказала я.


Глава 10 | Самое модное привидение | Глава 12







Loading...