home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 18

    Пришло время совершить задуманное.

    В два часа ночи зажужжал мобильник, на экране появилась надпись «Дима», и я побежала вниз открывать дверь. Радость от того, что я его увижу, перекрывала страх предстоящего приключения. Все же хорошо быть влюбленной.

    На Диме были потертые джинсы, серая рубашка и черная куртка, на лице ни тени сомнения, ни малейшего колебания. На секунду я задумалась: как бы он себя повел, попадись кому-нибудь из домочадцев? Вот Дима с молотком в руках над горкой осыпавшейся штукатурки, и тут входит, к примеру, Светлана Аркадьевна… Нет, паники от него не дождешься, наверное, он просто улыбнется и разведет руками. До чего же он милый.

    Дима чмокнул меня в щеку и протянул поникший тюльпан.

    – Извини, – прошептал он, – цветочек сдох по дороге.

    – Тронута до глубины души, – проворчала я, пытаясь скрыть волнение.

    Меня жизнь цветами особо не баловала, а тут в два часа ночи целый тюльпан! Как бы не начать завидовать самой себе.

    – Ты что, не поцелуешь меня в ответ?

    Глаза смеются, ему нравится меня смущать.

    – Обойдешься.

    Сначала мы отправились в мою комнату, Дима скинул куртку и достал из пакета инструменты, фонарик и клей.

    – Хорошо я подготовился?

    – Ага, а что мы будем делать, если приклеить обои не получится?

    – Ничего, – пожал он плечами. – Делать придется уже не нам, а Светлане Аркадьевне. Вызовет мастеров, и они ей все залатают.

    – А если серьезно?

    – Не знаю, просто надеюсь на лучшее.

    – А ты когда-нибудь вообще обои клеил? – скептически поинтересовалась я.

    – Два раза.

    – Тогда успех нам гарантирован, – вздохнула я.

    Свято веря в удачу, мы двинулись к Лужиным. Открыв коричневую дверь, я почувствовала, как противные мурашки поползли по телу, похоже, все мои страхи собрались у костра, чтобы станцевать джигу.

    – Я боюсь, – прошептала я.

    – Я тоже, – приободрил меня Дима.

    Так и пошли.

    Тишина в доме была абсолютная, и хотя мы специально оставили обувь в моей комнате, казалось, будто шаги отдаются громким эхом на всю округу. Спустившись по лестнице, мы на секунду замерли. Тихо. До кухни рукой подать, но вдруг так захотелось, чтобы она была как можно дальше, где-нибудь за морями и океанами, а лучше на другой планете. Представить себе, что через некоторое время мы станем срывать обои и долбить штукатурку, я не могла даже в страшном сне. Дима сжал мой локоть, давая понять, что подобные остановки для нас излишняя роскошь. Тихо вздохнув, я сделала шаг и задела пакет, инструменты предательски брякнули, сердце подпрыгнуло, ухнуло и забилось о грудную клетку. Тихо. Переглянувшись, мы продолжили путь.

    Дверь кухни была закрыта, и я медленно потянула ее на себя, очень надеясь, что никакого скрипа за этим не последует. Петли нас не разочаровали, наше вторжение по-прежнему оставалось практически бесшумным. Не теряя времени даром, Дима забрался на стул и стал осматривать интересующее нас место, я помогала ему тем, что держала в дрожащих руках маленький фонарик.

    – Обои самоклеящиеся, – прошептал он.

    – Это плохо или хорошо? – тихо спросила я.

    – Время покажет.

    Он поддел край отточенным лезвием и слегка отогнул.

    – Ну что, даешь добро на варварство?

    – Делай что хочешь, вместе в тюрьму сядем, – благословила я его.

    Дима осторожно стал отлеплять обои, гладкая бумага послушно отходила от стены. Оторвав коротенький лист, доходивший до косяка двери, Дима протянул его мне.

    – Положи на стол липкой поверхностью вверх, повезло, что ремонт делали недавно, не успело срастись намертво.

    Представляю глаза Светланы Аркадьевны или Николая Леонидовича, застукай они нас за этим занятием. Да увидев такое, кто угодно бы сейчас упал без чувств. Надеюсь, этой ночью никому не захочется есть и пить.

    А ведь я даже не заметила, как очень многое изменилось во мне. Еще недавно я и помыслить не могла, что решусь на нечто подобное, меня интересовал только диван, как средство для постоянного лежания, и телевизор, как средство внесения некоторого разнообразия в скучную жизнь. И вот теперь я ночью совершаю что-то невообразимое в обществе горячо любимого мужчины. Что творится, что творится!

    Дима, стараясь избегать повышенного шума, стал осторожно долбить стену. Хорошо, что дом большой, и мы к тому же находились на первом этаже, на приличном расстоянии от спящих Лужиных, а то наверняка бы разбудили кого-нибудь.

    – Отходит легко, – зашептал он, – бери стул, миску какую-нибудь и лезь сюда, надо бы нам поменьше мусорить. Буду счищать посередине, наверняка Глафира Сергеевна ангела хотела повесить ровно над дверью.

    Забравшись на стул, я подставила плоскую кастрюльку под Димины руки, серые кусочки отваливались от стены и с легким шмяканьем падали на дно, даже этот звук казался мне слишком громким.

    – Теперь ты точно соучастница преступления, – улыбаясь, сказал Дима, – пять лет за это точно дадут.

    – Дурак, – зашипела я, – за что дадут, я же у себя дома.

    – Не мешай думать, что мы на краю гибели, это, знаешь ли, как-то бодрит.

    – Ковыряй быстрее, – взмолилась я, прислушиваясь, – вдруг кто-нибудь придет.

    – Будет скандал, – активно орудуя стамеской, ответил Дима, – и все узнают про сокровища, а когда мы со всеми поделимся, то нас простят и полюбят опять.

    – Оптимист… Ну уж нет, – заворчала я, пытаясь отковырнуть хоть что-нибудь ногтем, – делиться с Лужиными я не собираюсь, это наш клад.

    Не знаю, сколько прошло времени, мне показалось, что не меньше года, но мы все же добрались до темного и ровного кирпича. Очищенное расстояние было размером с два альбомных листа.

    – И что теперь? – поинтересовалась я, обнимая кастрюльку. – Все это разворотим, что ли? Мамочка, что же мы наделали!

    – Без паники, отступать уже поздно.

    – Может быть, мы успеем изобрести машину времени и вернемся назад?

    Масштабы нашего разрушения были весьма приличными, в полутьме это вообще казалось чем-то ужасным – черная дыра на фоне светлой стены. Дима осторожно постучал по кирпичу и сморщил нос.

    – Дай-ка фонарик, – попросил он.

    Переключив его на большую яркость, Дима стал внимательно изучать поверхность. Проводя пальцем по кирпичу, он то тер висок, то вздыхал. Я нервно переминалась с ноги на ногу и молилась, молилась, молилась.

    – Мне кажется, это здесь, – наконец сказал он, – цемент вокруг кирпича очень аккуратно лежит, ровный, без подтеков, не то что в других местах. Похоже, к этому прикасалась заботливая рука. Однако удивительной женщиной была твоя покойная родственница, на все руки мастер.

    – Я вся в нее.

    – Охотно верю.

    Я вдруг совершенно успокоилась, что-то неуловимое витало в воздухе и с каждым вдохом проникало внутрь, бежало по венам, растекалось по всему телу. Тонкий и терпкий запах тайны был сильнее страха, он звал, манил, отвергая любые промедления.

    – Ломай, – выпалила я, хватая молоток.

    – Тихо ты, – остудил мой пыл Дима, – надо же все сделать аккуратно, положи молоток и возьми свою кастрюлю.

    Вот так всегда, женщину отодвигают на второй план и пихают ей в руки какой-нибудь котелок: вари кашу, любимая, а я пойду добывать мамонта. Хотя, если он назовет меня «любимой», я, уж так и быть, готова встать к плите и даже помыть потом тарелки.

    Дима аккуратно, насколько это было возможно, отбил цемент вокруг нужного места, потом стукнул молотком по стамеске, и она легко вошла в стену. Через пару секунд в руках у Димы оказался плоский кирпич, больше напоминавший очень толстую плитку шоколада.

    – Бутафория, – пробормотал мой жених, заглядывая внутрь.

    – Что там?

    Дима просунул руку и достал маленькую прямоугольную шкатулку. Сунув ее в карман, он сказал:

    – Изучать будем потом, теперь предстоит самое сложное, делаем косметический ремонт.

    Плоский кирпич был вставлен на место, по его краям Дима прошелся тюбиком с клеем. Я в это время высыпала содержимое кастрюли в маленький пакетик (пожалуй, эти крошки лучше унести с собой) и сполоснула дно под тонкой струйкой воды.

    – Там должна быть такая пухлая банка, давай ее сюда.

    Я метнулась к пакету, быстро нашла то, что требовалось, и протянула Диме.

    – Надеюсь, что запах до утра выветрится, хотя вряд ли, – сказал он, намазывая какую-то белую пасту ровным слоем на стену.

    – Что это? – спросила я, чувствуя запах краски.

    – У друга позаимствовал, он в строительной фирме работает, – зашептал Дима, – какая-то быстросохнущая штука, ею трещины мелкие заделывают.

    То, что мы сейчас творили, ни на какие ремонтные работы похоже не было. Я очень надеялась только на одно, что при свете это будет так же ровно, как и в полутьме, и этот кошмар заметят не сразу, а когда хватятся, то с трудом смогут вспомнить, как было раньше, все уже засохнет к тому времени. Капля белой пасты шмякнулась на пол, и я, схватив тряпку, полетела вслед за ней. Отмывая плитку, я сгорала от любопытства: что же там, в шкатулке?!

    Обойный лист мы прикрепили почти идеально, то есть безупречно для комнаты с выключенным светом.

    – Ты думаешь, незаметно? – спросила я, придирчиво разглядывая стену.

    – Вполне сносно получилось, – ответил Дима, – я даже не надеялся на такой результат. А теперь давай сматываться отсюда.

    Поставив стулья на место и убрав со стола все, что мы принесли с собой, я бросила прощальный взгляд на кухню. Вроде никаких следов мы не оставили, вот только запах… Вряд ли он выветрится до утра.

    Оказавшись в своей комнате, я забегала из угла в угол, ликуя.

    – У нас получилось, понимаешь, у нас получилось! – тихо восклицала я, улыбаясь до ушей. – Скорей показывай, что там.

    Дима достал деревянную шкатулку, провел по ней рукой, точно она живая и нуждается в ласке, аккуратно отогнул железную скобочку, поднял крышку и посмотрел на меня. Наверное, хотел насладиться в полной мере тем восторгом, который в это мгновение застыл на моем лице.

    – Смелее, – улыбнулся он, – ты же у нас самая главная наследница.

    На плотной бумаге лежало кольцо. Золотое, с прозрачными камешками, собранными в причудливый веер, оно переливалось голубоватыми оттенками и приковывало взгляд. В центре над всей этой красотой возвышался большой синий камень, слегка заостренный кверху, точно бутон, он устремлялся к свету, поражая своей красотой.

    Осторожно, словно это реликвия, готовая рассыпаться в любой момент, я взяла кольцо и надела на палец.

    – Бриллианты и сапфир, – изрек Дима, – необыкновенно красивая вещь.

    – Тяжелый, – тихо сказала я.

    – Не советую тебе спускаться с этой вещичкой к завтраку, думаю, ты шокируешь всех.

    – Ты что, ты что, – заволновалась я, даже не понимая, что Дима шутит, – чтобы такое носить, надо быть… королевой какой-нибудь.

    – А ты и есть королева.

    – Это ее кольцо, – многозначительно сказала я, оставляя последние слова Димы без ответа, – я на портрете видела.

    – Сколько же ему лет? Дорогущая штука!

    – Я его не отдам и не продам, – грозно сказала я.

    – Никто этого и не требует, – покачал головой Дима, – оно теперь твое.

    Вынув из шкатулки бумагу, я приготовилась увидеть очередную загадку, написанную мелкими буковками. Какого же было мое изумление, когда я поняла, ЧТО держу в руках. Это был план дома! Тот самый план, третий экземпляр, которого никто никогда не видел!

    – Это то, что я думаю? – пробормотал Дима, потрясенный не меньше меня.

    – Мы у цели!

    От радости я запрыгала.

    Дима взял план в руки – плотная, но тонкая бумага была довольно приличного размера, схемы этажей располагались одна над другой.

    – Как обычно обозначается место, где спрятан клад? – поинтересовалась я.

    – Галочка, кружочек, крестик… по-разному.

    Изучив план вдоль и поперек, мы не нашли ничего похожего на указатель, но зато обратили внимание на комнату Лизы и Ильи, она была обведена более темными чернилами.

    – Это неспроста, – сказала я, – наверняка клад именно здесь.

    – Возможно, – задумался Дима, – но обычно мы получали точные указания. Комната, да еще такая большая… Мне кажется, не все так просто.

    – Думаю, ты прав… посмотри, с обратной стороны ничего нет?

    – Чисто.

    – Я видела в одном шпионском фильме, вроде бы это часто применяется, надо бумагу нагреть – и проступят слова.

    – Идея прекрасная, только вот за столько лет вся эта бытовая химия должна была улетучиться, но попробовать стоит.

    – Прижми к батарее, – посоветовала я, бросаясь к окну.

    Наша смешная попытка приблизить миг победы не увенчалась успехом, бумага не заговорила, а мы не запрыгали от радости.

    – Что ж, будем довольствоваться этим, – подвела я итог, – без сомнения, комната Ильи имеет какое-то значение. Завтра же примусь за поиски, все осмотрю для начала, поразмышляю… Теперь, когда карта у нас в руках, остался всего один шаг до клада, как подумаю об этом, так просто голова кругом идет от восторга.

    – Поверь, я чувствую себя так же. Сколько времени я потратил на поиски, сколько облазил архивов – и вот цель почти достигнута.

    В голове промелькнула мысль, а что же будет дальше, когда мы найдем клад, расстанемся ли мы с Димой?.. Но я прогнала эту мысль прочь, думать ни о чем грустном мне сейчас не хотелось.

    – Ты забери карту с собой, – сказала я, – а кольцо пусть останется у меня, переживем завтрашний день, и если никто не заметит следов нашего варварства, встретимся и вместе подумаем, где искать. Из-за Глеба у меня душа не на месте, все боюсь, что заберется ко мне в комнату и найдет вещи Глафиры Сергеевны. По-хорошему и дневник, и портрет тебе надо отдать, но я не могу с ними расстаться, мне эти вещи очень дороги.

    – Договорились, так действительно будет лучше.

    Дима аккуратно сложил план дома и убрал его в плоскую деревянную шкатулку. Отправив коробочку в карман, он спросил:

    – Может, чайку попьем?

    – Ты что, – изумилась я, – четыре часа ночи!

    – Вот не гостеприимный ты, Катька, человек, еще скажи, что выставишь своего жениха сейчас на улицу, и придется мне, точно бездомному псу, идти по безлюдной Москве.

    – Хочу тебе напомнить про твою машину, которая стоит за домом, или ты не воспользуешься этим средством передвижения и принципиально пойдешь пешком?

    – Забудь про такие мелочи, – улыбнулся Дима, – речь идет о твоей чуткости и гостеприимстве.

    Это к чему он клонит, я не пойму? Вообще-то, через пару часов проснется весь дом, неужели его это совсем не беспокоит? Дима встал с кровати и подошел ко мне.

    – Не выгоняй меня, Катька, – сказал он даже как-то устало, – я так тебя хочу.

    Вот не пойму, в мире все слишком просто или слишком сложно? Почему иногда так трудно сделать то, чего желаешь всем сердцем?

    Дима убрал челку с моих глаз, подмигнул, пальцы коснулись моей руки и медленно поползли вверх. Можно было, конечно, закричать: «Спасите, помогите, люди добрые, да что же это происходит!» – но делать этого совсем не хотелось. Я обняла его и прижалась. Дима забормотал ласковые слова, которые, точно осенние листья, плавно и нежно легли на мою душу, страх отступил, его место было занято уже иными чувствами… Желание быть с любимым человеком, точно бескрайняя водная стихия, затопило все оставшиеся сомнения.

    – Да, – прошептала я, расстегивая верхнюю пуговицу на Диминой рубашке.


Глава 17 | Самое модное привидение | Глава 19







Loading...