home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 21

    Мое нетерпение нарастало. Уже десять минут, как Лизка должна отправиться к следователю, но, вместо того чтобы поторопиться, она продолжает крутиться около зеркала.

    – Как я?

    – Отлично, тебе пора.

    – Подожди, я вот думаю, как лучше себя вести: холодно и неприступно – или уйти в глубокую печаль и отвечать на вопросы, изредка роняя слезу.

    – Лиза, ответь мне на один вопрос, только честно.

    – На какой?

    – Ты убила Светлану Аркадьевну?

    – Ненормальная! Нет, конечно.

    – Тогда чего ты маешься дурью, кому нужны подобные спектакли.

    – Не скажи, – с беспокойством ответила Лизка, – тюрьмы просто забиты безвинно осужденными людьми, об этом во многих газетах пишут.

    – А газеты случайно не от одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года и не упоминается ли там Сталин?

    Лиза швырнула губную помаду в сумку, сердито посмотрела на меня и наконец-то направилась в сторону двери. Быстрее, быстрее уходи.

    – Ты за Казаковым приглядывай, – остановившись, сказала Лиза, – мало ли что, он хоть и частный детектив, но с головой у него точно не все в порядке.

    – Не волнуйся, все под контролем, – подталкивая ее к выходу, ответила я.

    В коридоре шли работы по установке сигнализации, Казаков неотрывно следил за происходящим и время от времени хвалил или ругал молоденького мальчика лет двадцати пяти, который привинчивал какую-то штуковину к двери.

    – Ровнее, ровнее, – говорил Казаков, делая смешные выпады в сторону.

    Попрощавшись, Лиза картинно вздохнула и направилась к машине. Я уверена, что Ромка давно уже уснул, ожидая ее. То, что Казаков был занят установкой сигнализации, вернее, был главным советчиком по этому вопросу, очень меня устраивало – никто не помешает мне совершить намеченное вторжение на территорию Ильи и Лизы.

    Апартаменты у них приличные – все облазить и простучать это же полжизни надо потратить, а у меня столько времени нет! Две смежные комнаты, потолки, как и во всех жилых комнатах, высокие, окон целая куча, в спальне отреставрированная лепнина по всему периметру в виде кленовых листьев и каких-то не то желудей, не то орехов, небольшой выступ в стене около двери… Работы непочатый край. Я решила начать с комнаты побольше, которую мысленно всегда называла маленькой гостиной. Если на третьем этаже каждый кирпич манит и зовет, потому что ремонтом там и не пахнет, то здесь глаз ничего не цепляет, все ровно, гладко, отполировано, оштукатурено – нам, кладоискателям, такие комнаты нравиться не могут.

    Освободив стул от Лизкиных вещей, я придвинула его к одному из окон, встала на шелковую обивку и стала изучать стену. Ну и что я на нее смотрю? Окна меняли, пластик беленький, как будто только что с конвейера, наверняка там все вычистили и выскребли. Если бы нашли хоть что-нибудь, то шум бы подняли, да и не думаю, что Глафира Сергеевна могла раскурочить такие большие окна, чтобы положить туда свое богатство. Так что здесь искать я не буду.

    Дотащив стул к стене, соединяющей комнаты, я взяла Лизкину деревянную расческу, которую она, кстати, очень любит и никому никогда бы не дала, и стала стучать ею по кремовым обоям. Надо признаться, что это была еще одна глупая затея, не увенчавшаяся успехом. Слегка расстроившись, я направилась в спальню, лепнина по-прежнему радовала глаз своей неуместностью. Так что это – желуди или орехи? То, что я стала делать дальше, вызывало у меня гомерический смех, но приходилось сдерживаться, чтобы ненароком не привлечь чьего-либо внимания, свидетели мне совсем не нужны. Прижимаясь ухом к лепнине, я стала простукивать каждый продолговатый орешек. Какой дурью только не приходится заниматься в надежде найти сокровища! Через десять минут я поняла, что очень устала, спина затекла, в ушах гудело. Признав свое поражение, я вышла из комнаты.

    Нет, так дело не пойдет! Глафира Сергеевна не могла столь абстрактно указать место, надо еще раз внимательно взглянуть на карту, наверняка мы что-то упустили.

    – Катя, куда все подевались? – услышала я голос Николая Леонидовича и обернулась. – Вика вроде ушла в магазин, а где Глеб и Лиза?

    – Про Глеба ничего не знаю, а Лиза поехала к следователю.

    – Ах, да, – Николай Леонидович хлопнул себя ладонью по лбу, – совсем забыл. А я вот тоже вынужден отлучиться, хотел предупредить, чтобы не искали. Казаков просил сообщать, кто куда идет, глупость, конечно, но я стараюсь уважать то, что он для нас делает. Его я найти тоже не смог.

    – Сигнализацию проводят, он внизу в коридоре следит, чтобы все хорошо сделали.

    – Ну, тогда ты сама ему передай, что я поехал в похоронное бюро, Илья попросил поговорить относительно организации похорон, выбрать гроб и необходимые принадлежности… – Николай Леонидович утер навернувшуюся слезу и продолжил: – Как это все горько, но ничего не поделаешь.

    – Передам, конечно, вам надо было взять с собой Вику или Глеба.

    – Так нет их, ну да ладно, придется одному нести эту тяжкую ношу. Пока жива была Светочка, все с ней считались, а не стало ее, так за два дня забыли.

    Николай Леонидович попричитал немного, напомнил мне еще раз про Казакова и, шаркая ногами, направился в сторону двери, ведущей на другую половину дома.

    Заняться мне было нечем, стащив у Маринки недожаренный сырник, я подошла к окну и стала думала о Димке. Так вдруг захотелось прижаться к нему, услышать что-нибудь приятное… Он звонил утром и даже сказал три ласковых слова, но нестерпимо хотелось большего, хотелось страстных взглядов, объятий, нежных поцелуев и любви. На улице закапал дождь, мелкий и наверняка противный. Полная тетечка, подхватив сумки, спряталась под крышей автобусной остановки, рыжеволосый мальчик, задрав голову, стал ловить ртом крохотные капли, Николай Леонидович, раскрыв зонт, зашагал в сторону светофора. Как это мне нечего делать? Дом практически пуст, народ разбежался по своим делам, и я могу делать что хочу. Почему бы не продолжить свои поиски, сокровища пока подождут, надо более подробно изучить найденную карту. А вот побывать в комнате Светланы Аркадьевны и Николая Леонидовича будет совсем не лишним. Если мне повезет, то я узнаю причину, по которой в этом доме произошло убийство. Засунув в рот остатки сырника и напевая «кто ищет, тот всегда найдет», я стала подниматься на второй этаж.

    Очутившись на территории Лужиных, я осмотрелась, интересующая меня комната находилась сразу напротив лестницы. Прохладная ручка двери приветливо щелкнула, в душе защекотало, кольнуло, но отступать было не в моих правилах. Уняв дрожь, я проскользнула в комнату, плотно закрыв за собой дверь. В глаза бросился легкий беспорядок, вроде все было чисто и аккуратно, но не на месте: на голубой кушетке, отделанной темно-синими полосками, покоилась ровная стопка одежды, цветы в маленькой вазочке на подоконнике завяли и осыпались, на стуле валялась мятая газета, а на батарее сушились стельки Николая Леонидовича. Во мне вдруг проснулся азарт охотника, не получив удовлетворения от поиска сокровищ, я решила наверстать упущенное здесь.

    Я хорошенько ощупала рябенький пуфик, тщательно осмотрела кровать, даже прощупала матрас, заглянула во все вазы, и в одной из них нашла булавку и маленькую фотографию Николая Леонидовича три на четыре. Жаль, что я не его поклонница, подобная находка могла бы меня сильно обрадовать. Положив все на место, я продолжила поиски, отодвинула кресло, пробежалась по книжным полкам и задумчиво остановилась возле шкафа. Решившись на детальный осмотр вещей, я толкнула дверцы, они на невидимых моему глазу колесиках покатились в разные стороны, открывая взору огромное количество полок. Справа висели костюмы Николая Леонидовича и платья Светланы Аркадьевны, под ними стояли три чемодана. Приподняв их, я пришла к выводу, что они пусты.

    Верхняя полка представляла собой склад ненужных коробочек и пустых пузырьков от духов, наверное, это были подарки Николая Леонидовича, трепетно хранимые как память. Стало грустно. Чтобы не зачахнуть от переживаний я переместилась к полкам с одеждой. Ничего. Жаль. Я уже хотела закрыть дверцы, но мой взгляд вновь упал на чемоданы. Два новых, красивых, таких рыжих э с добротными замками, а третий – слегка облупившийся на углах, небольшой темно-синий чемоданчик, именно его держал в руках Николай Леонидович, когда первый раз появился на пороге нашего дома.

    – Пожалуй, решусь на еще одну вольность, – пробормотала я и взялась за ручку.

    Чемодан был легкий, но когда я его перевернула, чтобы уложить на пол, внутри что-то брякнуло.

    – Надеюсь, это не запасная вставная челюсть, – подбодрила я себя.

    На дне лежали три носовых платка и один бордовый носок. Почему-то я решила, что эти вещи не могут издавать звуков, услышанных мною десять секунд назад. Я потрясла чемодан, загремело опять. Отложив в сторону носок и платки, я уставилась на дно чемодана, ровное и гладкое, но слишком высокое. Помнится, в шкафу стояла коробка с нитками, вот к ней-то я и бросилась. Отыскав среди катушек ножницы, я принялась за дело – отогнула ремень с замком и подцепила плотный, оклеенный материей картон.

    – Ну же, ну же, – пробормотала я, надеясь найти что-нибудь интересное.

    Ножницы скользнули внутрь, слегка надавив, я получила именно тот результат, которого ожидала – внутренняя часть чемодана отошла от стенок, давая возможность вынуть ее без проблем. Итак, чемодан оказался с двойным дном!

    Увиденное меня почему-то нисколько не шокировало, в голове билась фраза – «иначе и быть не может», а в душе все сразу улеглось и успокоилось. Передо мной лежали две колоды игральных карт. Протянув руку, я дотронулась до темной, местами потрепанной коробочки, перевернула ее – одна тысяча девятьсот семьдесят третий год выпуска, вторая колода оказалась постарше всего на два года. Я осторожно вынула карты, развернула веером и выдернула первую попавшуюся – джокер в образе шута с ярким колпаком, украшенным бубенчиками, улыбался и лукаво подмигивал мне.

    Убрать все на место было делом нескольких минут. Оглядевшись напоследок, не остались ли следы моего пребывания, я вышла из комнаты и побежала звонить.

    – Дима, это я, ты сейчас можешь говорить?

    – Привет, Катюшка, еду с работы, так что я полностью в твоем распоряжении.

    – Отгадай, чем я сейчас занималась? Нет, я тебе сама скажу. Только что я обыскала комнату Светланы Аркадьевны и Николая Леонидовича. Довольно увлекательное занятие, кстати.

    – Как тебя туда занесло? – удивился Дима.

    Правильно, удивляйся, вот такая я оригинальная и непредсказуемая невеста.

    – Хотелось найти объяснение случившемуся, хоть какую-нибудь зацепочку, я все думала, почему убили Светлану Аркадьевну, почему, почему… Ну и потянуло на приключения, благо дома никого нет, народ разбежался по своим неотложным делам.

    – Рассказывай скорее, чувствую, ты нашла что-то очень интересное, – засмеялся Дима. – Когда мы с тобой увидимся? Я так по тебе соскучился…

    Последние слова приятно кольнули в сердце, но отвлекаться на сантименты я не стала.

    – Поворачивай машину в сторону моего дома, похоже, нам будет чем заняться в ближайшее время. Я знаю, кто украл документы у Ильи.

    – Николай Леонидович?

    – Откуда ты знаешь?

    – Минуту назад ты сказала, что устроила обыск в его комнате, я просто предположил. Ну и какие улики тебе удалось обнаружить?

    – Зачем ты угадал, я хотела сообщить об этом сама, – надулась я. – Представляешь, в его чемодане двойное дно, и там лежат две колоды карт, довольно старые.

– Ого! Признаюсь, шокирован, – воскликнул Дима, его реакция меня обрадовала. – Как тебе удалось обнаружить двойное дно?

    Я вкратце рассказала о том, как с помощью ножниц добралась до тайны Николая Леонидовича, на что Дима отреагировал словами: «Ты чертовски сообразительна и умна». О! Только ради этого стоило перетрясти весь дом.

    – Сейчас Николай Леонидович в похоронном бюро, давай его встретим около подъезда и поговорим, – предложила я, – не хочу раньше времени впутывать Казакова, не стоит торопиться, есть вероятность ошибки, да и жалко его как-то.

    – Подъеду через полчаса, а ты пока подумай, как лучше запугать нашего воришку, – весело сказал Дима, – документы уже найдены, но нельзя же такое прощать.

    – А как ты думаешь, мог он убить Светлану Аркадьевну?

    – Не знаю, – протянул Дима, – подобная мысль приходила мне в голову, но послушаем сначала самого Николая Леонидовича, а потом сделаем выводы.

    Засаду мы устроили в пяти метрах от остановки, именно сюда должен подъехать автобус с ничего не подозревающим Николаем Леонидовичем. Что ж, мы постараемся его встретить очень душевно, практически хлебом и солью.

    Дима попросил меня пересесть на заднее сиденье, и теперь, поглядывая в окошко, я с нетерпением ждала, когда же появится наш подозреваемый.

    – Интересно, сознается он или нет?

    – Сознается, ты же его картами к стенке прижмешь, – усмехнулся Дима. – Надо еще прощупать его по поводу Светланы Аркадьевны, а то, может, узнала бедная женщина о проделках своего нареченного и поплатилась за это.

    – Ага, Николаю Леонидовичу затащить ее на третий этаж ничего не стоило, придумал какой-нибудь предлог – а пойдем-ка, любимая, поглядим на звезды… и все.

    – Идет, – резко сказал Дима, и я вздрогнула от неожиданности.

    Николай Леонидович неторопливо вылез из автобуса, перешагнул лужу и направился в сторону дома. Он был поглощен своими мыслями и, конечно же, не подозревал о тучах, сгущавшихся над его головой. Как только Николай Леонидович оказался впереди нас, Дима тихонько поехал, я высунула голову в окно, подождала, пока мы поравняемся, и воскликнула:

    – Николай Леонидович! Садитесь, подвезем.

    – О! Не ожидал, – оборачиваясь, ответил он. – Здравствуйте, Дима, а я вот из похоронного бюро… все скорбные дела… Спасибо, но я не хочу вам мешать, да и идти всего десять метров.

    – Садитесь, садитесь, – пригласил еще раз Дима, – буду рад вас подвезти.

    Николай Леонидович подобрал полы плаща и с легким кряхтением полез в машину. Раздался щелчок, двери заблокировались – птичка в клетке.

    Когда мы на приличной скорости проехали мимо нашего дома, я увидела в зеркальце удивленные глаза Николая Леонидовича.

    – А куда это мы? – спросил он.

    – Прокатимся немного, – равнодушно пожал плечами Дима.

    Николай Леонидович открыл рот, собираясь потребовать объяснений, но, передумав, так и не издал ни единого звука. Нервно сжимая зонтик, он, по всей видимости, гадал, что же происходит и как лучше себя вести в данной ситуации. Дима проехал сотню метров и остановился в небольшом тихом дворике с аккуратными желтыми скамеечками и слегка позеленевшими кустиками.

    – Что все это значит? – наконец-то подал голос Николай Леонидович. – Куда мы приехали?

    – Давайте поговорим, – спокойно ответила я, – последнее время в нашем доме происходит слишком много странных и страшных вещей…

    – И что? Зачем вы меня сюда притащили? – взвизгнул Николай Леонидович, выдавая свое волнение. Он дернул дверцу, но она оказалась закрытой. – По какому праву?!

    – Почему вы так нервничаете? – поинтересовался Дима. – Мы же просто хотим поговорить.

    – Потому что я не люблю, когда меня вот так хватают и волокут неизвестно куда, да к тому же обвиняют в ужасных вещах.

    – Мы вас не хватали, – сказал Дима, – в машину вы сели добровольно, и пока никаких обвинений не прозвучало, так что не стоит так волноваться.

    – Около недели назад у Ильи пропали документы. Вы имеете к этому какое-либо отношение? – спросила я.

    Николай Леонидович вдруг успокоился, откинулся на спинку кресла, расстегнул плащ и сказал:

    – Я не понимаю, о чем речь, дела Ильи меня нисколько не интересуют, от всякого рода бизнеса я далек.

    – Это вы украли документы? – напрямую спросил Дима.

    – Вот уж глупость, – фыркнул в ответ Николай Леонидович, – ваш вопрос я считаю оскорбительным! Катя, тебе должно быть стыдно за весь этот маскарад.

    – Почему-то мне не стыдно, – пожала я плечами, – я как раз уверена, что кражу совершили вы, и, если хотите, даже расскажу как.

    – Очень интересно послушать, очень, – захохотал Николай Леонидович.

    Ну что ж, раз человек не против, почему бы не обрисовать картину его же собственного преступления, не так уж это сложно сделать.

    – Вы подготовились заранее, – начала я, – стащили у Ильи ключи от сейфа, наверняка сделали дубликат, а оригинал вернули на место. Все продумали и обо всем договорились со своим нанимателем, осталось только дождаться того дня, когда Илья привезет домой интересующую вас папку. И когда это случилось, вы, помолясь, отправились на дело. Конечно, надо было подумать о собственной безопасности, вероятность того, что вас застукают на месте преступления хоть и маленькая, но все же была. Вы решили подстраховаться, обмотались белыми простынями и направились в сторону сейфа. Если бы кто-нибудь случайно увидел вас, то, скорее всего, шлепнулся бы в обморок или, завизжав, бросился прочь. При любом раскладе у вас появлялась хорошая возможность скрыться.

    Выкладывая свои предположения, я неотрывно следила за Николаем Леонидовичем. Он сидел рядом с Димой, так что заглянуть в его глаза не было никакой возможности, но по тому, как побагровела его щека, как задрожали руки и он схватил пачку сигарет, я поняла – разлюбезный Николай Леонидович действовал именно так.

    – Вы открыли сейф, взяли документы и отнесли их человеку, который вас нанял, – продолжала я свою обвинительную речь. – Вы так волновались, Николай Леонидович, что уронили папку в гостиной, совесть, наверное, мучила вас, не давала идти, хватала за руки и за ноги…

    Николай Леонидович отшвырнул сигарету в сторону и двумя руками вцепился в ручку двери, он с такой силой стал дергать ее, что машина заходила ходуном.

    – Бесполезно, – сказал Дима, – да и глупо. От кого вы собрались бежать и куда?

    – Это ложь и провокация! – вскричал Николай Леонидович, опять хватаясь за пачку сигарет. – Вы сами выкрали бумаги и теперь, чтобы избежать ответственности, пытаетесь свалить все на меня, не выйдет!

    Несмотря на крик, было понятно, что победа за нами, еще немного – и враг будет повержен.

    – Николай Леонидович, чего уж теперь отпираться, признавайтесь – и дело с концом. Хотя я могу продолжить и рассказать про то, как Чибисов ждал вас недалеко от дома, как вы передали ему документы Ильи, как вернулись и сломали замок, чтобы отвести от себя подозрения. А в дом вы вернулись через нашу дверь или через свою?

    Николай Леонидович попытался сделать несколько хаотичных движений руками, не то возмущаясь, не то просто пытаясь справиться с волнением, но это ему не удалось, в машине было слишком тесно. Чиркнув пальцами по потолку, разоблаченный воришка замер в ожидании приговора.

    – Так как вы вернулись в дом? – повторил мой вопрос Дима.

    – Через свою дверь, – пробурчал Николай Леонидович.

    – И сколько же вам заплатили за это грязное дело? – поинтересовалась я, расстегивая куртку. От происходящего меня бросило в жар.

    – Нисколько.

    – Неужели на старости лет вы решили заняться благотворительностью, – усмехнулся Дима, – похвально, конечно, но лучше бы вы свой энтузиазм направили в другое русло.

    – Я должен был вернуть долг, Чибисов не захотел брать деньги… Да и не было у меня столько…

    – Вот к чему приводят азартные игры, – не удержалась я от нравоучений. Сколько же мне пришлось выслушать их от Николая Леонидовича, теперь вот отыграюсь. – Ай-ай-ай, взрослый человек, а перед картишками устоять не можете.

    – Откуда вы знаете? Это он вам все рассказал? Чибисов? Он же обещал, что никто ничего не узнает, свинья, подставил меня, а сам в кусты!

    – Да нет, о его участии в деле мы узнали совершенно случайно, у Чибисова были найдены документы…

    – Ах, ну да, чокнутый детектив постарался, снует по дому туда-сюда, это он все разнюхал!

    Николай Леонидович еще раз попытался взмахнуть руками, но все тот же потолок помешал ему сделать это.

    – Не такой уж он и чокнутый, – улыбнулся Дима, – если смог довольно быстро найти пропавшие документы. А вы весьма сентиментальный человек, Николай Леонидович, храните в своем чемодане потрепанные колоды карт. Чем они вам так дороги? Крапленые или с ними связаны победы давно минувших лет?

    – По вещам моим шарились?! – возмутился Николай Леонидович и тут же обмяк и заплакал.

    Дима повернулся ко мне, покачал головой и, улыбаясь, сказал:

    – Ты права, азартные игры до добра не доводят.

    – Рассказывайте все как есть, – потребовала я, – а потом уж решим, что с вами делать.

    – Карты – мое давнее увлечение, – тихо забормотал Николай Леонидович, – и не только карты. Казино – это такой яркий и притягательный мир… Вы когда-нибудь были в казино? Если нет, то сходите обязательно, не пожалеете!

    Постепенно голос Николая Леонидовича крепчал, он говорил все громче и громче. Рассказывая про рулетку, он уже не мог сдерживать эмоций – глаза горели, а пальцы так сжимали сигарету, что она, не выдержав, согнулась и раскрошилась.

    – Мне всегда везло, и если бы я играл теми картами, которые храню в чемодане, то, уж поверьте, успех был бы обеспечен! Они счастливые! Но, увы, в казино не приходят со своей колодой… Чибисову я проиграл пять тысяч долларов, отыграться он мне не дал, ждать, пока я соберу деньги, не захотел, а взамен предложил свои условия.

    – Вы должны были украсть документы, – подсказала я.

    – Да, и я на это пошел, потому что карточный долг – это святое!

    – Вы, Николай Леонидович, очень порядочный человек, – засмеялся Дима.

    – Боюсь, что вам этого не понять. Да! Я выполнил требование Чибисова, и теперь я свободен, и никто меня не упрекнет, что я не возвращаю долги.

    – Браво! – захлопала я в ладоши. – А Светлану Аркадьевну вы убили из каких соображений? Она узнала о ваших проделках, страх за свою шкуру помутил ваш разум, и вы сомкнули пальцы на ее шее?

    Николай Леонидович вдруг опять потерял уверенность и стал дергать ручку двери, требуя немедленной свободы.

    – Да успокойтесь вы, – рассердился Дима, – разве вы не знали, что отвечать за свои поступки надо не только за карточным столом? Вы убили Светлану Аркадьевну?

    – Нет! – закричал Николай Леонидович, смешно выгибаясь в кресле. – Нет и еще раз нет, как вы могли даже подумать о таком! Это же невообразимо!

    – Почему невообразимо? – устало сказала я. – Заманили под крышу и задушили бедную женщину, сидеть вам от звонка до звонка до глубокой старости.

    – Прошу вас, поверьте, я не убивал ее, не убивал, – заныл Николай Леонидович, – мы так хорошо жили, такой богатый дом… Я ее не убивал!

    Да уж, тут Николай Леонидович прав, не в его интересах лишать жизни Светлану Аркадьевну. Сколько еще Илья его потерпит – месяц, два? А потом намекнет, что пора освободить занимаемую территорию, и прощай, красивая удобная жизнь. Но с другой стороны – за кражу документов могут и посадить, так что лучше на краю Москвы в коммуналке, чем в тюрьме на жесткой постели…

    – А зачем вы навели на Лизу Лаврухина? – спросила я, прикидывая, стоит ли рассказывать обо всем Илье или нет.

    – Какого Лаврухина? – не понял Николай Леонидович. – Женьку, что ли?

    – Его самого, – подтвердил Дима.

    – Ничего не понимаю, куда наводил, кого наводил?

    – Вы рассказали Лаврухину, что теперь живете в одном доме с Лизой, так?

    – Женька время от времени приходит в казино, и мы с ним болтаем о разных вещах, но в основном просто играем… Не помню, чтобы я когда-нибудь… Хотя нет, было один раз. У меня как-то выпала фотография из книги, на ней вся наша семья, кажется, день рождения Ильи Андреевича отмечали… Женька ее поднял, посмотрел, спросил, кто это, мы поболтали немного, и все.

    – А разве вы не дали ему номер телефона?

    – Ах, да, вспомнил, мы как раз переезжали, он попросил, и я действительно продиктовал ему номер.

    – Понятно.

    – А почему вы спрашиваете? При чем здесь Женька и Лиза, ничего не понимаю, – забормотал Николай Леонидович, – вы специально хотите меня запутать!

    Вот так, фотография просто выпала из книги – и Лизкина размеренная жизнь наскочила на большую кочку. Судьба, что тут еще скажешь.

    – Послушайте меня внимательно. Документы найдены, и ворошить прошлое я не стану, в данный момент смысла в этом нет. Но как только убийца Светланы Аркадьевны будет найден, вы тут же соберете свои вещички и уберетесь из нашего дома, – отчеканила я. – Ну это, конечно, при условии, что не вы задушили свою возлюбленную, понятно?

    – Понятно, – жалобно пробормотал Николай Леонидович и икнул от нервного напряжения. – Только напрасно ты намекаешь на мою причастность к этому чудовищному преступлению…

    – Убирайтесь, – перебила я его гнусавые излияния. – Дима, открой, пожалуйста, двери.

    Замки дружно щелкнули, и Николай Леонидович пулей вылетел из машины. Спотыкаясь и оглядываясь, он побежал к дому.

    – Глаза бы мои его не видели, – проворчала я.

    – Нда, – протянул Дима, – тот еще фрукт.


Глава 20 | Самое модное привидение | Глава 22







Loading...