home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


19

Костер

– Раздевайся! – кричу я сквозь барабанящий по крыше дождь.

Я уже сняла куртку и стягиваю свитер, а мальчик не двигается с места. Он как будто в ступоре. Его тело колотит, как еще десять минут назад билась оторванная подошва его башмака. Руки постукивают по бокам. Зубы клацают, но я слышу, что он издает еще какие-то звуки. Эти звуки нескончаемым потоком прорываются сквозь его дрожащие губы.

– Бр-бр-бр-бр-бр…

– Раздевайся!

Ветер снова набирает силу. Этот сарай на деле никакое ни укрытие. Не с сорванной же дверью. Да еще стена завалилась, но через эту дыру я вижу… Я вижу дверь!

Она лежит на земле рядом с сараем.

И я снова выхожу наружу. Поднимаю дверь, тащу ее, несмотря на ветер и дождь, к дому и умудряюсь поставить возле проема. Уже внутри я устанавливаю дверь так, чтобы она закрыла проем. Естественно, получатся не очень, но лучше, чем ничего.

Мальчика продолжает трясти.

– Раздевайся, кому сказано!

Я поднимаю трясущиеся руки мальчика и стягиваю одежду через его голову. То есть стараюсь стянуть. Два слоя одежды слиплись и обмотались вокруг тела. А потом, когда ему становится трудно дышать, он сам выворачивается, выворачивается и в итоге остается в нагруднике. В нагруднике для маленьких мальчиков.

Нагрудник мокрый и грязный, но меня не отпускает одна мысль: кто-то его сильно любил, раз подарил ему этот нагрудник.

– Теперь – штаны, – говорю я и подаю пример. – Снимай.

И вот мы остаемся только в трусах.

– А теперь растирайся – растирай себе руки и ноги. И топай. Притопывай ногами.

Мальчик слушается и все это время не перестает издавать эти свои «бр-бр-бр».

– Я разведу костер.

Разводить костер рядом с границей неразумно. Местность здесь равнинная, и дым будет виден за много миль. Но без огня мы не высушим одежду. И не согреемся. К тому же огонь защищает от диких собак. Риски и шансы. Такой теперь выбор, если хочешь выжить.

После того как я прислонила дверь к проему, в сарае стало темнее, но через завалившуюся внутрь стену проникает достаточно света.

И вот что я вижу: земля сухая. Сухая там, где с нас с мальчиком не стекла вода. Это значит, что крыша надежная. Три стены сарая из дерева, а четвертая из гофрированного металлического листа. Если разжечь костер возле этой, она будет держать тепло. Если.

В этом коровнике есть еще кое-что:

– Мотки колючей проволоки. На всех колючках – клочки овечьей шерсти. Значит, это все-таки не коровник. Овчарня. Давно я не видела колючую проволоку, которой огораживают овец. Та, которую я видела в последнее время, была для людей.

– Две кости. Не знаю, что за кости, но думаю, кости животных.

– Драные куски плотного полиэтилена. Скорее всего, остатки фермерских мешков.

– Саженец с корешками.

– Дверные петли.

– Какие-то плоские серые камни.

– Доски, которые, видимо, остались от обвалившихся стен.

Достаю нож и проверяю, что там с корнями у саженца. Они еще гибкие и недостаточно сухие для розжига. Кора некоторых деревьев отлично подходит для розжига, особенно березы. Мне об этом рассказал один мужчина после бунта в распределительном центре Хитроу. Его звали Фил. Но у этого саженца кора содрана. Осматриваю кости. Я не знаю, будут ли они гореть. Наверное, будут, – как мне известно, трупы людей горят. Но вот можно ли из них сделать розжиг? Переключаю внимание на овечью шерсть. Думаю, она будет просто тлеть, как человеческие волосы. Что ж, придется строгать сломанные доски.

Я тру ладони, притопываю и припрыгиваю, а потом принимаюсь за доски. Я стараюсь, чтобы щепки были тонкими, но ладони у меня еще мокрые, и щепки получаются толще, чем спички. Для хорошего розжига они должны быть тонкими, как грифель карандаша. Если бы моя одежда высохла, я бы сделала трут из ниток, но одежда еще сырая.

Дождь почти перестал, он теперь еле стучит по крыше.

Продолжаю отдирать доски. Одна из поперечных планок довольно слоистая.

Я передаю ее мальчику и говорю:

– Возьми камень и соскребай стружку для костра. Чтобы поменьше была. Понял?

Мальчик работает медленно, он целиком сосредоточился на выполнении поставленной задачи. Хороший мальчик. Умный. Его отец, наверное, был хорошим человеком. Или дед. Скорее всего, он шел с дедом.

Когда у меня скапливается целая горка сухой стружки, я переключаюсь на саженец и отрезаю от ствола несколько маленьких веток. Потом переворачиваю его и проверяю, не остались ли подходящие ветки на другой стороне. И вот тогда-то и замечаю торчащий из земли кусочек мешковины.

Фил из Хитроу говорил: «Любой материал, который можно разделить на волокна, подходит для розжига костра».

Тяну за мешковину. Она больше, чем я думала, – полметра драной мешочной ткани.

Фил говорил: «Для того, кто решил развести костер, растрепанные нитки – золотая пыль».

Я стряхиваю землю с мешковины, вставляю в нее нож и начинаю отделять нитки. Вскоре у меня в наличии целая горсть золотых нитей.

Костер развожу так, как учил Фил. Я хорошо запоминаю такие вещи. Сооружаю вигвам. Сначала тонкие, как спички, палочки, потом немного стружки, которую настрогал мальчик, а уже после этого – ветки от саженца. Оставляю между ветками пространство для воздуха и небольшое пространство у входа в вигвам для ниток мешковины.

«Это, – учил меня Фил, – называется „гнездо для трута“».

Костер готов, и я достаю огниво. Когда-то оно принадлежало Филу. Я сожалею, что пришлось его украсть, пока Фил спал, но, как я уже говорила, в нынешние времена полно оправданий для воровства. Жаль только, что Фил назвал мне свое имя. Когда не знаешь имени человека, с ним проще сделать то, что нужно сделать.

Огниво Фила – теперь мое огниво – это цилиндрический прут длиной с мой указательный палец и шириной в половину его. С одного конца в нем просверлена дырка, в которую продета петля из кожаной полоски, с ее помощью легче удерживать огниво возле запястья. Выбить ножом искру из огнива – плевое дело. Мне нравится смотреть на искры. Нравится, как нитки ловят искры и загораются.

Задвигаю загоревшееся «гнездо» внутрь вигвама.


18 Гроза | Игра на выживание | 20 Истории







Loading...