home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


39

Девчонка с браслетом

Девчонку с браслетом звали Финола. Мне жаль, что я это узнала. Она тоже работает в кухне. И работник из нее плохой, вечно роняет очистки картошки на пол. Возможно, она дергается из-за какой-то болезни, но я все же думаю, что это от нервов. На очистках можно поскользнуться. Это мама называла потенциальной возможностью.

«Если появляется потенциальная возможность, – говорила она, – не упускай ее».

Я стою рядом с Финолой. Сегодня она на картошке, а я на морковке. Я наблюдаю за тем, как она дергается.

Когда она роняет на пол первые две очистки, я говорю:

– Ты бы лучше подняла их. Кто-нибудь может поскользнуться.

Финола поднимает.

В следующий раз я недовольно фыркаю. Финола, естественно, наклоняется, чтобы поднять очистки, но одну я успеваю пинком зашвырнуть под стол. Кусок кожуры улетает довольно далеко, чтобы его не заметила Финола, но не настолько, чтобы я не могла дотянуться до него, когда мне это понадобится. Я достаю его ногой за минуту до конца смены, а потом, когда отношу последний дуршлаг с нарубленной морковкой к кастрюлям на плите, поскальзываюсь. Поскальзываюсь на кожуре, которую уронила Финола.

– Что за… – падая, вскрикиваю я.

Сито падает на пол и отлетает довольно далеко (я постаралась), а нарезанные кружки морковки летят еще дальше. Я подбираю картофельную кожуру и, глядя на Финолу, трясу ей в воздухе.

– Извини, – говорит Финола. – Извини.

Она становится на колени и начинает собирать морковку.

Я встаю и осматриваю лодыжку (на самом деле она не пострадала). Поднимаю дуршлаг и с грохотом опускаю его на разделочный стол (прямо на нож Финолы). Беру дуршлаг (вместе с ножом Финолы). Снова осматриваю лодыжку (прячу нож в носок). Становлюсь на колени и помогаю Финоле навести порядок. Мы заканчиваем с уборкой как раз к тому моменту, когда в кухню заходят охранники, чтобы отконвоировать нас по камерам.

Я мою свой нож и кладу его в деревянный ящик.

Девчонка с браслетом не может найти свой нож.

– Наверное, тоже где-нибудь на полу, – говорю я на выходе в коридор.

Пока охранники ждут, когда Финола предоставит им свой нож, я прячу его между секциями радиатора.

Нож так и не находят, и нас, естественно, подвергают обыску с полным раздеванием. Это очень унизительная процедура. Они ищут нож там, куда бы вы никогда не посмотрели. Особенно в поисках ножа. Мне трудно себя контролировать, но я все-таки сдерживаюсь.

Этому меня учила мама. Она любила повторять: «Думай о главном». Ради достижения чего-то важного можно принести небольшую жертву. В моем случае главное – это нож, причем не самодельный, а самый настоящий.

Финола говорит охранникам, что ни в чем не виновата, что понятия не имеет, где ее нож, но охранники ей не верят. Ее отводят в административный корпус. Охранники надеются, что уж там-то память к ней вернется.

Выждав три дня, я достаю нож из радиатора и приношу его в дормиторий.

Я не пытаюсь прятать нож от женщин. Наоборот, демонстративно затачиваю его о прут железной решетки за окном. Все понимают, что это нож Финолы, но молчат. Молчат хотя бы потому, что нож у меня.

А вот Большая мама говорит:

– Нам с тобой надо бы побеседовать.

Это не угроза, это – приглашение. Она говорит это, потому что видит, как теперь на меня поглядывают женщины. С уважением, а может, начали бояться.

– Да, давай поговорим.

Я соглашаюсь ради сохранения мира. Не думаю, что нам с Большой мамой есть о чем говорить. В конце концов она останется здесь, а я, когда заточу нож, уйду.

На следующий день приводят Финолу. Она еще больше похудела. И стала бледнее, чем прежде, совсем как ее белые волосы. Это все потому, что в административном корпусе провинившихся сажают в одиночки и не кормят, только воду дают. А еще там в камерах нет окон, а значит, заключенные не могут увидеть небо и солнце.

Вечером Финола не пытается отстоять свое право на матрас, который я заняла во время ее отсутствия. Просто лежит тихонько, как мышка, на полу в нише. Но она не спит. Я тоже не сразу засыпаю.

– Надеюсь, тебя скоро освободят, – говорю я, глядя ей в спину.

И это – правда.

Не каждый может участвовать в игре на выживание.


38 Оружие | Игра на выживание | 40 Планирование







Loading...