home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ДУЭЛЬ

Дуэль назначена была на вечер в Марьиной роще. В это время не ходят по шоссе из города на завод, и никто не сможет услышать выстрелы.

Все пришли вовремя очень встревоженные и столпились у речки на полянке, заросшей густой, сочной травой. Полянка была окружена белоствольными березами. Именно в таком месте, полагали все, должен происходить поединок. По крайней мере, все помнили о гибели Лермонтова на глухом уступе у подножия Машука и о дуэли Пушкина в лесу за Черной речкой. Условились стреляться точно так, как Пушкин стрелялся с Дантесом: секунданты дадут знак, и тотчас же дуэлянты будут сближаться и палить друг в друга с любого расстояния.

Все молчали, некоторые были бледны. Кораллов отмерил расстояние, затем официальным тоном предложил противникам помириться.

— Пусть извинится он, — сказал Бестужев.

— Извиняться нужно ему, — ответил Пахарев.

Кораллов указал каждому дуэлянту его место и подал Федору пистолеты, чтобы тот осмотрел их. Федор, отвел Кораллова за куст бузины и стал осматривать пистолеты. Они были действительно старые, но крепкие и исправные.

— Может быть, дорогой друг, это и не по правилам и не очень благородно, но я борюсь с формализмом в этике с семнадцатого года, когда свергал «законного венценосца» с престола, будучи простым солдатом, — сказал он Кораллову.

Федор зарядил пистолеты. Вместо свинца насыпал в стволы брусничных ягод.

— Пусть палят. Пусть будет треск, дым и кровь. Но кровь брусничного происхождения. Понятно это вам, Кораллов? Или надо особым манером втолковывать?

— Федор Петрович! Это — профанация, я не могу с этим помириться. Я — джентльмен.

— Я не джентльмен, а солдат. Вот сейчас брошу пистолеты в реку, и будем сражаться по русскому обычаю — на кулаках…

Федор замахнулся, чтобы кинуть пистолеты в реку.

— Пистолеты фамильные, Федор Петрович, — взмолился Кораллов. — Хорошо! Пусть будет по-вашему. Я сам им вручу пистолеты.

И они вышли из-за куста. Кораллов доложил, что пистолеты опробованы и проверены, дуэлянты могут занимать места. Барьером служила фуражка на палке, воткнутой посредине поляны.

Кораллов хлопнул в ладоши и скомандовал:

— Сходитесь!

Пахарев поднял пистолет и подумал:

«Я могу умереть. За что, спрашивается? Фу ты, какая бывает в жизни нелепица».

Точно сговорившись, оба они остановились. Бестужев даже не поднял пистолета…

— Палите, сукины дети! — закричал Федор гневно.

Эта комедия его злила больше всех. Он наперед знал, какая будет ему нахлобучка в партячейке.

— Пусть у кого-нибудь треснет котелок, раз уж вам так хочется.

Пахарев решил: пусть лучше Бестужев застрелит его. Побороть отвращение к смертоубийству он не мог. Но Бестужев так и не поднял пистолета.

«Если тебе скучно заниматься этим вздором, то мне и подавно, — решил Пахарев. — Я — «мужик», — и тоже опустил пистолет.

Промелькнуло в голове: «Прямо-таки сюжет для анекдота».

Федор подошел к Бестужеву.

— Шалишь, парень. Этот номер не пройдет. Цельтесь в лоб.

— Да вам-то что за дело?

— Я секундант. Я поставлен блюсти правила игры.

— Кому вы говорите? Я историю дуэли знаю по первоисточникам.

— А коли знаете, то палите. Ну, как ты там? — прикрикнул он на Пахарева. — Стреляй же, сукин сын!

— Пусть он стреляет первым.

— Ну уж так нельзя, батенька. Кораллов, подталкивай того, а я буду этого. Сходитесь ближе, стреляйтесь насмерть или я вам накостыляю.

— Бестужев, я прошу вас выполнять требования дуэли, — сказал Кораллов. — Дело дошло до неприличия.

— Приличия — понятия условные, — сказал Бестужев.

— Ага! Дошло наконец. Но нет, я вас не выпущу, пока один не будет убит наповал. Назвались рыцарями, то и действуйте по-рыцарски…

— К чему это фиглярство, Федор Петрович…

— Ах, значит, я фигляр. Это — оскорбление, Бестужев, становитесь у барьера. Вы будете стреляться сперва со мной…

Он вырвал пистолет у Пахарева и приказал:

— Ну, сходитесь… Стреляю…

Федор подошел к самому барьеру, долго и пристально целился в Бестужева, который стоял грудью вперед в нескольких шагах от него и вместе с громким выстрелом тут же упал на траву. Он падал потому, что считал рану смертельной, вся грудь у него была в крови. Свидетели бросились к Бестужеву и стали искать на груди рану.

Бестужев глядел предсмертными глазами на Федора.

— Я готов, — сказал Вехин. — Теперь твоя очередь стрелять.

— Не буду! — сказал Бестужев. — Надо бы врача.

— Нет, стреляй! — настаивал Вехин. — Это против правил. Ты еще в силах держать пистолет. Стреляй же!

— Это ужасно, — сказал Пахарев. — Бестужев, стреляй! Ты на это имеешь право!

Вехин захохотал, подошел к Бестужеву:

— Ну, валяй, прямо в грудь! Ну? Эх ты, феодал! Тюфяк! Неужели ты думаешь, что я, старый солдат, допущу у себя на глазах бессмысленное смертоубийство? Погляди, пистолеты-то чем заряжены. Это — брусника.

Он снял с рубашки раздавленную ягоду брусники и подал Бестужеву. Все оживились и принялись разглядывать рубашку Бестужева.

— Как все это стыдно и глупо, — сказал Бестужев. — Узнают наши девицы — куда прятать глаза?

— Зато довольна будет твоя Катиш, — ответил Федор. — Пошли пить пиво. Подавай же друг другу руки, и дело с концом.

Пахарев, сгорая от стыда, подал Бестужеву руку, тот с виноватым видом пожал ее:

— И знал, что смешно, а что делать? Когда предрассудок принимают за истину, он не стесняет.

— Ну, довольно философии, — сказал Федор, — пивца ковырнем?

— За милую душу, — ответил Пахарев. — Все же мы проиграли Бестужеву, нам и платить.

— Вот это верно, — согласились все.

— А о дуэли — молчок, — предложил Кораллов. — Везде уши и языки. Не оберешься сраму.

— Мы на околице признавали дуэль только на кулаках, — говорил дорогой Пахарев. — По сопаткам, стенка на стенку, загнуть салазки.

Всей гурьбой двинулись на Сенную площадь в дешевый ночной трактир.

В полночь на возвышение у стены вышли гармонист и певица, дородная девка в огненном парике. На ней не было никакой другой одежды, кроме пояса с бахромою и золоченого нагрудника. Гармонист раздул меха, а она затянула модную песню:

Зина служит в чайном магазине,

Зину любит автолетчик Жак.

Белый славный фартучек на Зине,

А на Жаке траурный пиджак…


предыдущая глава | Нижегородский откос | ПРОЛЕТСТУД







Loading...