home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ЧИСТКА

На другой день чуть свет Пахарев пришел в пролетстуд.

— Ну погодите, шептуны, долгоязычники, — твердил он, — прижмем вам хвосты… Внесем успокоение в мятущиеся души.

Сенька принялся перед Елкиным изливать свой гнев на шептунов.

— Елкин, надо рассеивать вздорные слухи.

— Надо-то надо. Но не забывай, что масса очень чутка к событиям.

— Позволь, Елкин, ведь это, выходит, что ты — трепач. Сегодня — одно, завтра — другое.

— Диалектика… Вчера это было правильно, сегодня — нет. Я всегда с массой, а ты всегда в хвосте.

— Вот этого я уж не понимаю.

— Поймешь. Я вот тебе мозги сейчас вправлю.

Он вытащил из брезентового портфеля протокол областной комиссии по чистке, и в нем значилось, что Пахарев — тоже член этой комиссии.

Пахарев, протирая глаза, так и ахнул:

— А я везде слухи опровергал. Даже считал их вражеской вылазкой…

— Выходит, проявил близорукость? Оппортуна.

Елкин придвинул к нему стопу студенческих анкет:

— Разбирайся досконально. Классового чутья не притупляй. Не шарахайся в сторону. Соплей не распускай. Укажи, на ком заострить наше внимание.

Пахарев стал увязывать анкеты в узел. А Елкин его инструктировал:

— Тут такое дело, понимаешь. Комиссия наделена чрезвычайными полномочиями… Мы исключаем студентов, которые ведут подрывную работу, стремятся подорвать диктатуру пролетариата. Какие это, на шута, учителя и воспитатели! Дошло? Комиссия, имей в виду, укомплектована преданными людьми. Вот как ты. Ну, сыпь давай!

Дел хватало всем по горло. Целыми днями члены комиссии проверяли анкеты, рассылали запросы на места, рылись в архивах, наводили справки о родне студентов, о связях, о поведении. Это требовало не только воловьего терпения, но и богатого опыта, воображения, осмотрительности и душевного чутья. Со студентами беседовали, обсуждали потом их ответы. В самой комиссии не все друг другу доверяли, и обсуждение характеристик превращалось в битвы за столом, личные выпады и скандалы. Лекции срывались, аудитории превращались в формулы с галдежом и митингами. Пахарев видел заплаканные глаза, перепуганные лица, слышал угрозы, наблюдал обмороки. Каждый день приходили письма, в которых молодые люди уверяли, что в случае вычистки они повесятся на Откосе или застрелятся на глазах у комиссии. Пахарев растерялся: деревенский опыт не прояснял ничего. Что Пахарев знал? Бедняка, середняка, кулака. Здесь перед ним предстала уйма трудно определимых профессий и прослоек. Читал: «дочь мажордома», и никто не знал в комиссии, трудовая это профессия или нет. Анкетная пометка «кустарь» таила в себе бездну нюансов. «Кустарями» себя называли и скупщики изделий, и сами производители, и хозяева предприятий, и содержатели крупорушек, мельниц, шерстобоек, маслобоек. Маслобойка могла быть и мощной, и первобытной, могла служить средством обогащения и средством удовлетворения одних только личных нужд крестьянина.

Нашлась в институте баронесса — худая, обтрепанная, на нее было страшно глядеть. Выросла в детдоме, теперь жила в подвале у простых людей вместо няньки. Хорошо училась и огрызалась, когда ее называли баронессой. У комиссии не хватило духу вычистить ее. А ведь сколько это породило разных ложных разговоров.

— Благородную кость оставляют, а черную кость — долой. Надо перетряхнуть самое комиссию. Понабилось всяких.

Один студент — сын кладбищенского сторожа — назвался в анкете «сыном рабочего».

Сторож этот, как выяснилось, имел дома на подставных лиц, мог за пояс заткнуть любого туза. Хранил золото в могилах. Когда студента исключили, опять начался крик, махание руками:

— Вопиющая несправедливость! Сын пролетария вышвырнут. А баронесса осталась… Потеря классовой бдительности.

Те студенты, которые чувствовали приближение грозы, стали сразу к Пахареву в оппозицию. Он чувствовал их гневные взгляды на себе, ловил их колючие реплики. На него то и дело сыпались доносы в комиссию. Особенно напирали на его «кровопийство» в деревне и на «моральное разложение» в городе.

— Он шарил в мужицких амбарах, он лазил по погребам… Он хватал мужиков за глотку (намек на комбедовские дела). Он — «аморальный тип»… пользуясь правами пролетстуда, он «репетировал» только богатых дам (намек на мельничиху). Даже отец и мать выгнали его из деревни. Он девушку обрюхатил и бросил (припомнили Груньку). Он нагреб себе денег уйму, распоряжаясь рабочей силой на погрузках. Посмотрите, как он одет, с иголочки.

Елкин аккуратно пришивал доносы к делу: «Персональные характеристики членов комиссии»… И пока не обнародовал их. А они все копились и копились.


АРИСТОКРАТКА | Нижегородский откос | ИСПОВЕДЬ







Loading...