home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 2

Проснулась я от ощущения чужого взгляда, цепкого и холодного. Открыв глаза, тихо ругнулась. Солнце давно село, на лес опустилась ночь, а с ней нас нашли очередные неприятности.

Напротив меня, сияя мертвенно-зеленым светом, как гнилушка на болоте, сидела худощавая девушка. Гиана. Собственной жуткой персоной! Тонкие пальцы незваной гостьи украшали внушительные когти, по сотканному из листьев платью скользили крохотные паучки, а на свитом из лыка поясе висела маленькая прялка. Толстая нить, тянущаяся от кудели, опутывала гиану от длинных волос до ногтей-ножей на аккуратных ногах, но ничуть не мешала медленно поворачивать голову, изучая нас с Эмрисом. Там, где опутанное рукоделием тело духа касалось земли, прорастали прозрачные побеги плетельницы.

— Ты… — бледные губы приоткрылись, обнажая острые рыбьи зубы, когтистый палец показал на Эмриса, узкая ладонь второй руки легла на прялку, — предашь, ты снова предашь. Не сомневайся.

Взгляд сияющих глаз переместился на меня, я поежилась.

— А ты… Столько нитей сплетено вокруг тебя… и тянутся они во все стороны… — Гостья задумчиво качнула головой. — Но не я твоя смерть, не ко мне ведет нить.

Голова девушки повернулась вокруг своей оси, как у совы, и гиана снова обратила на меня жуткий взор. Я сказала «взор»? Кажется, пафос Эмриса заразен.

— Смотри на свои ладони, слушай сердце и верь. — Гостья прислушалась, поглядела вверх, нехорошо усмехнулась. — А твоя смерть уже ищет. Спроси у него, — кивок на Эмриса, — о чем он молчит?

Гиана кровожадно облизнулась.

— Но я могу избавить тебя от мучений… Хочешь?

— Нет, — прошептала я, прекрасно понимая, на какое избавление намекает дух.

Выпить меня, высушить, как чертополох сушат лучи солнца, и нет проблем. И меня тоже.

— Даже капли крови не дашь? — зубасто улыбнулась гиана.

— Нет!

— Еще чего! — отмер Эмрис, до этого подозрительно долго молчавший. — Чтобы ты из нее жизнь по капле высосала? Как я без хозяйки буду? Моя она, поняла?

Кот отпихнул меня к стене ямы, шагнул к гиане, расплылся, превращаясь в сгусток тьмы, отдаленно напоминающий человеческий силуэт.

— Предашь, — мстительно повторила дева, растворяясь в темноте, оставляя нам лишь слабое сияние выросшей на полу плетельницы.

— Проклятиям положено, — буркнул Эмрис, снова становясь котом, покосился на светящиеся побеги: — Хоть какая-то польза от когтистой, а то предсказание — курам на смех. Зря только приманивал. Аж охрип, пока серенады тут, точно мартовский кот, выводил!

— Что ты делал? — Я поймала интригана за ухо, притянула к себе.

От возмущения и злости не находила слов. Этот… это проклятие, чтоб ему в зарослях кактусов станцевать, специально подманило гиану, пока я спала?!

— Почему я не проснулась?

— Так я тебе уши лапами закрыл.

— Закрыл и подманил?

— Да, как запах ее почуял. Гианы на новые песни падкие, к ним тут нечасто гости забредают.

Да-да. А идиоты, что решаются горланить куплеты, сидя в яме, еще реже встречаются.

— Сама подумай, такой шанс узнать будущее, — прошипел Эмрис, пытаясь лапой избавить свое ухо от моих пальцев. — Мы ведь все равно под землей, тут у нее почти нет сил.

— Все равно?! Все равно?! — Я споткнулась, наклонилась, подхватила щепку. — Любишь предсказания? Предсказываю твоему хвосту кучу заноз!

— Убери палку! — попятился Эмрис, моментом выдрав ухо из захвата.

— И не подумаю!

Я гоняла кота по яме минут пять, пока окончательно не выдохлась. Достать до его пушистой вредности не удалось ни разу — в отличие от меня, у Эмриса не болели ноги и не тряслись от усталости руки. Сердито бросив щепку, села у стены.

— Знаешь, еще парочка твоих выкрутасов, и я отправлюсь к законникам! — Я сердито поправила застежку на митенке.

— И проведешь всю жизнь взаперти? — Эмрис подкрался ближе. Припадая к земле, подполз. — А как же твой домашний цирк? Как они без тебя?

— Нормально. Они поймут. И постараются мне помочь.

— А ваши клиенты? Тоже поймут? А как же репутация? Или твой отец настолько богат, что на нее плевать?

Знает, куда бить, паршивец. Наша семья состоятельна, но репутацию приемные родители заработали потом и кровью. Сейчас мы ни в чем не нуждались, но и я, и Вейла, и Неста хорошо помнили времена, когда делили один кусок хлеба на троих. Прав Эмрис: нельзя попадать в тюрьму, никак нельзя. Но согласиться — значит развязать коту лапы, благословив на любые аферы.

Я обиженно молчала, разглядывая светящиеся побеги. Толстые, сочные, с крупными прозрачными листьями, они так и просились в нашу оранжерею. Конечно, выращивать поднятые магией духов растения непросто, но отец с сестрами справляются. Не зря же наша ферма славится редкими растениями на любой вкус.

Я вытащила из кармашка носовой платок, подошла к горе сломанных кольев. Выбрала несколько небольших щепок, скрепила тканевыми лентами в подобие горшка. Вооружившись еще одной деревяшкой, приступила к пересадке.

— Знаешь, обычно девицы ограничиваются восторженным писком и веточкой, а ты…

— А я — жадный лепрекон, — перебила я, все еще злая на кота за выходку с гианой.

Растение смотрелось в импровизированном горшке экзотично. Надо потом еще глиной ненадежное сооружение снаружи обмазать. И цветок полить.

Под митенкой щекотало, словно туда попало немного земли. Отставив растение, я уселась на широкие щепки у стены и, используя его в качестве светильника, расстегнула пуговицу. Стащив митенку, ошеломленно моргнула. Не поняла! На коже виднелась золотистая загогулина, отдаленно напоминающая половинку четырехлистника. Я потерла пальцем ладонь, загогулина никуда не делась.

— А предсказание гианы не такое уж и бесполезное, — довольно фыркнул Эмрис.

Я что, половина лепрекона, что ли? У чистокровных — целые четырехлистники на ладонях, у полукровок — золотистая прядь на затылке. А у меня половина листа… Я оторопело дотронулась до затылка — жаль, не взяла зеркальце, хотя Сонья пихала его настойчиво мне в карман.

— Повернись! Кругом! — скомандовал Эмрис и, когда я торопливо обернулась, разочарованно вздохнул: — Надо днем смотреть, сейчас не разберешь.

— А ты разве не видишь в темноте?

— Вижу, но цвета не различаю.

Я села обратно, провела по узору пальцем. По половине узора.

— Ты бы прислонилась к стенке на всякий случай, — посоветовал Эмрис, с прищуром глядя на растительную завесу над нами.

— Зачем? — Я натянула митенку, застегнула пуговицу.

— Время подходит, — туманно пояснил кот.

— Какое еще время?

— Когда Арвель начал обряд.

— И?

Вот почему если что важное, то из него приходится клещами тянуть?

— И скоро проверим, насколько удачно я помешал ему это сделать.


Время, когда Арвель начал обряд, подошло… и пошло дальше. Я, зевая, следила за озадаченным Эмрисом.

— Да-а-а, — задумчиво протянул он, — видимо, старею. Хотя…

Кот расплылся, превратился вначале в верткого лиса, потом в грифа. Плетельница давала достаточно света, и метаморфозы проклятия я отлично разглядела. И то, что меня обнюхивают, тоже.

Крылатым он пробыл недолго. Не успела вдоволь насладиться видом голой шеи грифа, как на месте птицы оказалась огромная змея и, продемонстрировав раздвоенный язык, радостно прошипела:

— Сейчас начнется!

Спросить, что именно начнется, не успела. Кожа зачесалась, словно я забралась в муравейник и все шестиногое воинство вышло меня встречать. Особенно сильно зудели пальцы. Опустив глаза, я испуганно уставилась на прозрачную ладонь. Сердце замерло, и я, сипло выдохнув, превратилась в… призрака. Осознать то, что жизнь вот так резко закончилась, не получалось. Мешало сбившееся дыхание, шум крови в ушах и мелкая дрожь во всем прозрачном голубоватом теле.

Не знала, что близкие к истерике привидения испытывают те же эмоции, что и живые люди. Теперь понятно, отчего они такие вредные. Тела нет, а все чувства — тут.

— Ай да я! — Лукавый голос Эмриса отвлек меня от изучения своего посмертия.

Кот подбежал, потрогал ногу лапой и приказал, не скрывая восторга:

— В стену руку сунь!

Глядя на счастливое проклятие, я поняла, что из меня выйдет очень вредный призрак. Потому что желание стереть с его морды благостное выражение стало нестерпимым.

Вместо того чтобы проверять стены на проходимость, я пошла к куче поломанных кольев, подцепила небольшую, но увесистую палку и с дрыном наперевес двинулась на Эмриса. Вреда я проклятию не причиню — он ведь проклятие, — зато душу отведу. Призрачную душу. Эх!

Эмрис сощурился, отступил. Я следом.

— Палку положи, а то занозу загонишь, а я лечить не умею.

— Я призрак, что мне занозы? — рассмеялась я.

И как накаркала — занозила палец. Было не больно, скорее неприятно. Сунув дубинку под мышку, я вытащила кусочек щепки из подушечки, слизнула алую капельку крови.

Кровь?!

Я оторопело уставилась на ранку. Сердце радостно застучало, в голове пронеслось, что так не бывает. Покосилась на Эмриса. Ну да, не бывает. Со мной, похоже, все, что «не бывает», превращается в «очень даже бывает».

— Я жива?

— Угу, — подтвердил Эмрис.

— Живой призрак?

— Именно.

Великолепно! Теперь мы с котом два сапога пара: говорливое проклятие с именем и живой призрак. Правда, живой я буду ровно до встречи с первым встречным магом-законником или, что более вероятно, темным охотником. Сомневаюсь, что они станут проверять степень моей живости. Впрочем, может, не все так плохо?

— Это навсегда? — Я посмотрела на Эмриса сквозь прозрачную ладонь.

Что интересно, вместе со мной материальность потеряла и одежда. И импровизированная дубинка, которую сунула под мышку.

Как такое возможно? Я взяла дрын в руку, палка тут же стала обычной.

— Как любопытно! — Эмрис потянулся к деревяшке.

Я не удержалась и несильно стукнула проклятие по носу.

— О-о-о! — обрадовался кот. — Она материальная!

Но меня сейчас больше волновал вопрос материальности собственного тела, на который я так и не получила ответа.

— Не отвлекайся. Я навсегда останусь такой?

— К сожалению, нет, — вздохнул Эмрис.

— «К сожалению»? Ты серьезно?

— Ага. Жаль, что из тебя настоящий призрак не вышел. Ты только подумай — никаких проблем! Ни тебе еды, ни воды не надо…

Я угрожающе подняла палку.

— Да успокойся ты! Ишь какая воинственная! Это временно. На тебе ни одно заклинание нормально не срабатывает.

— И слава всем богам, что не срабатывает!

— Слушай, а тебя раньше не проклинали?

— Не помню такого. Да и зачем кому-то проклинать самого обычного чело… — Я запнулась. Называть себя человеком, когда на руке половина отметины лепреконов, было бы странно. — В смысле — самую обычную девушку. И вообще, разве можно проклясть лепрекона? У них же удача!

— Нельзя. Но ты… интересная девушка.

Прозвучало так, словно я саженец редкого растения, экзотического, но непонятно, нужного ли. Хотела сказать об этом Эмрису, но почва ушла из-под ног, и я утонула в белой вспышке.

— Не паникуй! Это быстро пройдет! Передай от меня привет! — донеслось издалека.

В этот раз падение закончилось моментально. Только была в яме посреди леса гиан — и уже стою в центре помпезно обставленной спальни. Алые с золотой вышивкой портьеры, толстые ковры, огромная кровать с балдахином, стол, ломящийся от яств и всевозможной выпивки.

Вначале я решила, что очутилась в чьем-то доме. Потом заметила затертые пятна на коврах, скол на деревянном подлокотнике кресла, замазанный краской. И набор табличек, которые постояльцы гостиниц вешают на дверь.

Ну и куда меня занесло?

Под столом сонно забормотало. Сунув палку под мышку, я присела, подняла скатерть и плотоядно улыбнулась. Есть в мире справедливость — на натертом до блеска паркете спал Арвель, одетый в штаны и крылья. Видимо, прежде чем возвращаться домой, облачный гад решил отметить избавление от Эмриса. Только вот, похоже, венценосное тельце переборщило с возлиянием, раз так и не дошло до аппетитных закусок и жаркого, ныне холодного, со слоем застывшего жира по краю тарелки.

Мой живот выдал тонкую голодную трель. Я решила вначале перекусить, запастись провиантом и обмундированием начинающего путешественника, а потом уже радовать названого братца своим появлением. Мало ли когда обратно утянет — Эмрис сказал, что это временно. Сцапав с подноса давно остывший горячий бутерброд, я заметалась по номеру, вихрем снося все, что может пригодиться в походе. От моих прозрачных рук пострадали: шкаф, полки в ванной, шторка, отгораживающая кабинку для омовений, постель, цветок на подоконнике и не тронутая Арвелем еда на столе.

В итоге я разложила добычу по двум импровизированным сумкам из больших гостиничных полотенец, перевязанных оторванным от балдахина шнуром. В одной — еда, завернутая в салфетки, нож, вилка, ложка, посеребренное железное блюдо, графин с водой, обернутый куском полотенца, чтобы случайно не разлился и не разбился. В другой — одеяло, непромокаемая шторка, туалетные принадлежности и куртка Арвеля. Горшок, конфискованный у гостиничной азалии, гордо висел, прицепленный за одно ушко сбоку.

Проще было бы сложить все награбленное в сумку, но принцу, видимо, не по статусу таскать с собой торбу, пришлось изобретать. Связав баулы остатками шнура, я соорудила из него же ремни для своего увесистого рюкзака. Продела руки в петли и с удивлением поняла, что меня смущало, когда призрачная палка была под мышкой: вместе с материальностью исчезал ее вес. И сейчас рюкзак стал невесомым. Хоть какой-то плюс!

Прежде чем будить Арвеля, я наскоро перекусила жареными перепелами. Я как раз вытирала салфеткой прозрачные пальцы, когда из-под стола донеслись ругательство и звук удара. Видимо, принц очнулся, увидел мои призрачные ноги и обрадовался.

Отодвинув кресло, я взяла со стола палку и присела на корточки. Арвель как тер ладонью светлую макушку, так и замер. Только волосы немного шевелились. К сожалению, не от ужаса, а от того, что в сильфах много стихии воздуха.

— Привет, братец! — постукивая концом палки по паркету, поздоровалась я.

— Этого только не хватало! — простонал Арвель.

Помотал головой, закрыл глаза, открыл, снова закрыл, снова помотал. Но причина вынужденной зарядки — я — насмешливо сидела напротив и не исчезала.

— Я тоже рада тебя видеть! Кстати, тебе привет от Эмриса.

— От кого? — Арвель прекратил трясти головой, удивленно уставился на меня.

А что, Эмрис ему не представился? Неудобно получилось.

— От проклятия, — исправилась я.

Названый братец, которого хотелось не то придушить, не то забрать с собой в лес гиан на прогулку, нахмурился. Впрочем, смысл его тащить? Он же крылатый, мигом улетит.

— У него что, имя появилось? — Сильф пригладил волосы пятерней.

— Ага. Брошенные проклятия — они такие, именами обзаводятся и планы мести вынашивают, — ехидно подтвердила я, немного сгустив краски.

— Мести?

— А ты как думал? Бросил его одного посреди леса, бедного, даже фляжки с водой не оставил!

— Зачем ему вода? Он же проклятие! — спросил Арвель, потом лазоревые глаза гневно сверкнули: — Да что я с тобой вообще говорю!

И забубнил.

Я отпрянула назад, отлично помня, чем закончилось его бормотание в прошлый раз.

Выглядывающий из-под края скатерти сильф торжествующе оскалился, дочитав заклинание. Я сжалась, сидя на полу, и…

И ничего не произошло.

Арвель выбрался из-под стола окончательно, сел, скрестив ноги. Зло смерил меня взглядом. И опять начал бормотать.

Во второй раз я ждала конца заклинания не без опаски, но с интересом. Однако либо сильф разучился колдовать, либо его магия на меня больше не действовала.

В третий раз принц попытался избавиться от меня без особой надежды, чисто из вредности. Пока он повторял непонятные слова, я поднялась на ноги, подобрала с пола дубинку, положила ее на стол: у меня в яме этого добра много, а принц вполне может решить, что я ему почудилась. Нет, я не вредная. Просто когда тебе отдают чужое проклятие, а потом превращают в призрака, характер портится.

Именно поэтому я перебила Арвеля и дружелюбно предложила:

— Может, у тебя интонация неправильная? Надо угрожающе так… Изыди!

Его облачная пакость подпрыгнула на месте, зацепила скатерть и получила свалившейся со стола палкой по плечу, а я провалилась в знакомую белую вспышку.

Со смехом выпала на пол медвежьей ямы, стукнулась локтем, зашипела от боли и потерла пострадавшее место самыми обычными пальцами. Ура! Я — снова я.

В нашем временном убежище все было по-прежнему: лежала куча щепок, светилась в импровизированном горшке плетельница, Эмрис глядел на меня с ожиданием, косился на мой «рюкзак».

— Как там Арвель? — Эмрис принюхался, расплылся, и ко мне засеменил, перебирая лапками, енот, той же золотисто-желто-коричневой пятнистой окраски, что и кот.

— До слез растрогался, увидев меня.

Я стянула с плеч ремни, открутила шнур с одной стороны, с гордостью показала Эмрису запасы съестного.

Вытащила бутерброд, разломила его (сказалась привычка делиться с сестрами):

— Будешь?

Мало ли, проклятие — с именем, вдруг у него и аппетит проснется?

— Я проклятие, — напомнил Эмрис, но угощение взял.

Помял в лапках, откусил, с аппетитом зачавкал.

— Кто-то говорил, что не может есть, — хмыкнула я, следя за енотом, запихивающим бутерброд в рот.

— Я говорил «мне не нужно есть», а не «не могу есть»! — сыто икнул Эмрис, заглянул в баул, причмокнул и уныло вздохнул: — Ладно, не буду тебя объедать. Так как там Арвель?

— Радуется, наверное. Я ему дубинку подарила. Чтобы не сомневался, а то он так обрадовался, что ты исчез, пир горой закатил.

Я достала графин с водой, размотала и отпила.

— Вот неблагодарный! Я ему, между прочим, дельные советы давал. Но у него же одни дев… фрейлины на уме, да где бы погулять. Привет передала? — снова став котом, прищурился Эмрис.

— А то!

Обрисовав нашу встречу с братцем в красках, я пересадила плетельницу в нормальный горшок и улеглась спать, завернувшись в мягкое одеяло и подложив под голову сложенное полотенце.

— Летта? — Эмрис заглянул мне в лицо.

— Что?

— А давай совместим приятное с полезным?

— Что с чем?

— Поиски места, откуда я взялся, и Арвеля — пусть помогает. Знаешь, неохота опять в его мозгах сидеть.

— Давай! — сонно улыбнулась я.

Сама не хотела возвращать кота принцу. Жалко его. Эмриса, естественно. С таким заносчивым паршивцем, как мой братец, никакой оптимизм и веселый нрав не поможет.


Вам когда-нибудь подавала завтрак обезьяна с кошачьей головой? Вот и я оказалась не готова к новому облику Эмриса. Испуганно охнув, бросила в чудо-юдо то, что попалось под руку. А попался связанный из деревяшек пустой горшок. Котообезьян ловко увернулся, чудом не уронив самодельный поднос из тонкого обломка кола, и сердито пробурчал:

— Какие нынче леди чувствительные! Напомни тебе валерьянки нарвать или корней пустырника накопать, нервная ты какая-то.

Я с сомнением оглядела проклятие. Жуть, если честно. Тут бы не только нервную леди проняло.

— Завтрак в постель подан! То есть в одеяло… в яму… Не важно. Завтрак! — Меняя кошачью голову на обезьянью, Эмрис протянул мне поднос: — Жуй — и полезли.

Перекусив бутербродом, я отказалась от воды, организм требовал кустиков, а они — наверху.

Выползали из ямы в несколько этапов. Первым выскочил Эмрис-обезьян. Затем я побросала ему баулы и под насмешливое обещание оставить меня в яме вместе с плетельницей спровадила трофейное растение, используя обрывок шнура, продетого в ушки горшка.

Последней была я. Занятно, но стоило ухватиться за шнур, спущенный в яму Эмрисом, как тот выскользнул из рук, будто маслом намазанный. Я с размаху села на земляной пол. Вторая попытка удалась, я почти забралась на край ямы… как вдруг он решил обвалиться. Чудом уцепившись за шею проклятия, от неожиданности ставшего котом, я повисла над ямой.

— Кому ж там опять везет? — пятясь, ворчливо профыркал Эмрис.

Опять он о своей теории моего невезения! Оказавшись на твердой земле, я быстро огляделась и, выбрав густые кусты, отправилась по нестерпимой надобности.

— Думаешь, сюда еще кто-то сунулся? — крикнула я оттуда.

— Как минимум один точно сунулся! — донеслось из-за веток.

Ах да, охотник. Лучше бы не напоминал, я еще не привыкла к статусу преступницы.

Выбравшись из кустов, Эмриса я не обнаружила. Баулы и горшок были, а проклятия не наблюдалось. Прислушавшись, уловила знакомое ворчание. Нацепив «рюкзак» на спину, я подхватила плетельницу и пошла на шум.

На небольшой полянке в нескольких шагах от ямы, где мы ночевали, Эмрис, припадая на четыре лапы, пытался сбросить магические путы, накинутые охотником. Тем самым фейри, которого я одарила везением. Ленты магии, на которых вспыхивали бело-зеленые руны, сжимались, по шерсти проклятия струилась тьма. Еще немного — и у меня не будет проклятия! Я должна радоваться? Не выходит. Эмрис не виноват, что он такой.

— Не трогай его! — Я запустила в фейри самым дорогим — горшком с плетельницей.

Растение, конечно, жалко, но кота жальче.

Снаряд до цели не долетел, его перехватила одна из магических плетей, что тянулись от ножа в руках охотника.

— Отпусти его, он же живой! — Я бросилась к фейри.

Но магия охотника действовала быстрее. Меня скрутило по рукам и ногам и силой усадило на землю.

— Да чтоб тебе везло так, чтобы вздохнуть не мог! — в сердцах пожелала я.

Ладони прорезало болью, словно в них впились тысячи иголок, воздух вокруг вспыхнул золотом, закружились магические огоньки, ринулись на фейри. На секунду скрыли его из виду, потом пыльца будто осела на охотника, и он сияющей статуей опустился на колени рядом со мной. Стиснул голову руками и упал. Путы исчезли.

Что я наделала?

— Впервые вижу, чтобы везение использовали как оружие. — Покачиваясь, Эмрис подошел ко мне.

— Я его убила? — бессильно глядя на неподвижного охотника, сияющего, как новая монета, прошептала я.

Кот вытянул шею, прислушался, шевельнул усами:

— Нет. Он без сознания. Но проблем нам добавила. Эй, ты куда?!

Я осторожно подошла к фейри. Золотая пыльца почти впиталась в кожу, остались лишь сверкающие крупицы. Я дотронулась до смуглой шеи охотника, отыскала уверенно бьющуюся жилку, прислушалась к ровному дыханию.

— Ну что, проверила, недоверчивая ты наша? — насмешливо и слегка обиженно поинтересовался Эмрис.

— Не дуйся.

— Да ладно, ты не первая, кто не верит бедняге Эмрису! Летта, а давай сдадимся в плен?

— Зачем? — От радости, что охотник жив, я плохо соображала.

— Он знает дорогу из леса.

— Он же тебя убьет.

Эмрис отрицательно покачал головой.

Я нахмурилась:

— Но как же?..

Что я тогда видела?

— Нам попался на редкость милосердный охотник, он пытался изгнать из меня тьму.

— Что?!

Изгнать тьму из проклятия? Мне одной это кажется странным?

— Он не видит мою сущность, — довольно сообщил Эмрис. — Спасибо твоему везению, ты столько в меня вбухала, что теперь я для охотников — бедная зверюшка, на которой темные ставили опыты. Добавишь еще немного, и я благополучно сыграю зверька, спасенного охотником.

Идея хорошая. Но есть одно «но».

— А как же я? Он ведь все равно будет считать меня темной?

— Побудешь темной, тебе жалко? Выйдем из леса и сбежим. Если ты не заметила, его магия не может причинить тебе вреда. Видимо, перебор твоего везения в его крови сказывается.

— Уверен?

Ленты меня очень качественно спеленали.

— Уверен. Ты ж смогла в путах его шарахнуть. Или тебе нравится гулять по лесу?

Гулять мне не нравилось. Хотелось побыстрее попасть в цивилизацию. Но что, если Эмрис недоговаривает? Шарахнуть-то я шарахнула, однако где гарантия, что получится снова? Как бы выяснить?

Я оглядела охотника. Взгляд остановился на ноже. Оружие охотника — часть дара, полученного от богини. Считается, что дотронуться до него без разрешения хозяина никто не может. Защитные чары не убьют, конечно, но, по слухам, второй раз тянуть руки к чужой собственности желания ни у кого не возникало.

Опустившись на колени рядом с фейри, я осторожно потянулась… Приготовилась к удару…

Пальцы коснулись простой костяной рукояти, оружие рунами не вспыхнуло, меня магией не приложило.

— А я тебе о чем говорю! — выдохнул в ухо Эмрис. — Неверующая ты наша!

— Если мы тут останемся, он обязательно заподозрит неладное, — заметила я, поднимая с земли горшок с плетельницей. — Придется еще немного побегать.

— Вот! Наконец-то хитрость лепреконов проявилась! — обрадовался Эмрис. — Пошли, пока наш спящий красавец не проснулся! По дороге одаришь меня везением.


Сбежали.

Кайден сел на траву, потянулся, разгоняя кровь. Полукровка снова ударила везением. В этот раз действительно ударила. Охотник отлично понял: оглушила его не магия лепреконов, что само по себе невозможно, а вполне банальный воздушный удар. Им на подсознательном уровне владеют все дети сильфов и необученные полукровки крылатых. Темная девчонка полна сюрпризов. И, похоже, о наличии способностей мага воздуха даже не подозревает, иначе бы не тратила свое везение.

Треск веток заставил фейри насторожиться. Он ощущал приближающуюся тьму — нечто, созданное темной ворожбой, двигалось в его направлении. Пара мгновений — и на Кайдена ринулось темное создание. Мертвое и крайне злое. Химера при жизни была сразу двумя существами: пещерным медведем, видимо загнанным в леса гиан охотником, и самим охотником. Сейчас, соединенные тьмой, они напоминали неумело слепленную ребенком глиняную игрушку.

Медведь, на голове которого красовался человеческий череп, шумно втянул воздух, повел носом. Кай уловил слабые поисковые заклинания. Кто бы ни сотворил это создание, ищет оно конкретную магию. Магию охотника.

За много лет Кай отправил к законникам несчетное количество темных. Но тех, кто способен создать химер, среди них попалось всего несколько. И ни у одного не было шанса уйти от правосудия — слишком известны были их дела.

А значит, химеру направила полукровка. Полукровка ли? Или чистокровный лепрекон? Лепреконы редко бывают темными — большинству хватает везения, но не всем. Обманула. Замаскировалась, умница, не стала закрывать тьму полностью, тратя на это уйму сил. Отвлекла фокусами с везением и воздушным ударом — какой-нибудь амулет вполне мог ей посодействовать в этом.

Кай почувствовал легкий укол разочарования. Она такая же, как остальные. Его жизнь снова вошла в привычную колею.

Фейри выхватил нож, вспыхнули руны, отозвалась сила. Спустя минуту медведь и охотник получили упокоение, отправились через темные туманы к перерождению, а их останки сгорели в зеленом магическом пламени.

Прежде чем их поджигать, Кай попытался перехватить нить управления. Но ее оборвали сразу же, как задали химере цель. И ею оказалась не сила фейри. Не он. А та, за которой он идет. Та, которая одарила его своей магией сверх всякой меры.

Глядя на угли, Кайден усмехнулся. А полукровка и правда особенная, раз по следу ее везения пускают химеру. Причем на расстоянии. Какой темный способен на это? Сильный, куда сильнее тех, с кем приходилось сталкиваться охотнику. И умный. Отголосок магии, который удалось поймать, был весьма своеобразным и одновременно безликим.


Эмрис сиял и светился в буквальном смысле слова. Новая порция везения быстро впитывалась в его шкуру.

А я, сидя на пеньке, жевала холодное жаркое, чувствуя себя выжатым лимоном. Перерасход сил — он и на дне у ундин перерасход. Все мои выбросы везения не прошли даром, теперь потребуется время, чтобы восстановиться. Запив мясо водой, стянула митенку — узор на ладони никуда не делся. Не то чтобы я надеялась, но быть половиной лепрекона — странно.

— Хватит любоваться, нам бежать пора! — Эмрис подпихнул меня головой под руку.

Я водрузила на спину баулы, взяла горшок с плетельницей, и мы побежали. Точнее, побрели. Я устало шла рядом с Эмрисом, мечтая уснуть и проснуться дома, под галдеж младших сестер, нарочито грозные окрики мамы и смех отца. И никаких проклятий, сильфов, лепреконов и охотников. Особенно охотников. Представляю, как он сейчас зол. Какая-то девица засветила ему в лоб везением!

На глаза попался крупный бутон солнечно-желтого цвета, я хмуро огляделась. Земля между корнями могучих лесных великанов была усыпана круглыми цветами и оплетена сочным зеленым ковром страшицы — ядовитого растения, аромат цветов которого усыпляет. Если сильно надышаться — не проснешься.

Помнится, пытался один умник заказать моему отцу букет из таких цветочков для супруги. Очень удивился, «впервые услышав» о необычном свойстве желтых «розочек». И оскорбился, когда мы сообщили об опасном заказе законникам.

— Повезло! — буркнула я.

Придется сворачивать.

— Явно не нам повезло! — фыркнул Эмрис.

Прямо пойдешь — в заросли опасной травы угодишь, назад пойдешь — охотника встретишь. Я была готова поверить в собственное умение притягивать невезение.

— Выбирай, куда идем? — предложила я коту.

Эмрис уверенно взял левее. Заросли страшицы остались позади, мы бесцельно брели вперед. Но либо охотник тоже не торопился, либо плюнул и решил оставить нас гианам.

Кот свернул еще раз. Сапоги заскользили, я вцепилась в Эмриса. Он попытался ухватиться за корень. И мы дружно съехали по пологому склону оврага. Приземлились на удивление удачно, в траву. Подняв голову с кошачьего бока, я громко зевнула и со страхом поняла, что вокруг нас густые заросли страшицы.

— Бегом отсюда! — Я рывком поднялась.

Голова закружилась, ноги подкосились, и я повисла на коте. Глаза закрылись, удерживаться на краю сна, напоминающего обморок, удавалось с трудом. Кот, пыхтя, тащил меня к спасительному склону. Смутно понимая, где нахожусь, я старалась держаться, но пальцы все равно разжались, и я свалилась на перину из травы и цветов.

Над головой послышалось довольное фырканье. Не понимаю, чему Эмрис радуется? Потом до затуманенного сознания донесся удаляющийся звук невесомых прыжков. Побежал за помощью? Он не мог меня бросить… Помощь прибыла быстро — меня подняли с земли, сняв со спины баулы, и куда-то понесли. Вскоре я услышала пение птиц и стрекот кузнечиков — выбрались. Как хорошо, что Эмрис нашел охотника!

А меня тем временем осторожно уложили на что-то мягкое. Я пробормотала слова благодарности. В ответ меня неожиданно нежно погладили по волосам. От удивления нашлись силы приоткрыть глаза, но никого рядом не было. Видимо, почудилось. Главное, что успела увидеть, прежде чем окончательно уснуть, — желтые цветы были далеко!


Девчонка спала на брошенной куртке рядом с какими-то кульками. Остатки снотворной пыльцы на волосах говорили о том, что темная умудрилась влезть в заросли страшицы в десяти шагах отсюда и чудом выбралась.

Кайден присел на корточки, отвел с бледного лица полукровки мокрую прядь. Девушку бил озноб. Странно, при отравлении страшицей тело пылает как в огне. Взяв узкую ладонь в руку, охотник хмуро посчитал удары сердца, осмотрел розовые ногти, под которыми проступали алые точки. Снял митенку, чтобы подтвердить догадку. Однако его ждал сюрприз: кроме расплывающихся под кожей ладоней синяков он увидел половину метки лепрекона.

Едва слышные шаги заставили Кая обернуться, рука легла на рукоять ножа.

— Прежде чем хвататься за нож, дай ей помочь. — Тень со знакомыми желтыми глазами показала связку корней. — Потом меня убьешь, царский яд не дает времени на раздумья.

Кай это прекрасно знал. Царский яд считался большой редкостью, неимоверно дорогой. По этой причине потчевали им сугубо высокородных особ. Он состоял из нескольких компонентов, по отдельности они были не опасны, но вместе не оставляли жертве шансов на спасение. Состав противоядия знали избранные, как и формулу яда.

Кайден кивнул. Тень отрастила обезьяньи руки, голову песчаного кота, вытащила из вещей блюдо, графин с водой и нож. Охотник молча забрал у него половину кореньев. Теперь он был точно уверен, что след темной ворожбы остался на девушке из-за ее многоликого спутника. С ним он разберется позже.

В четыре руки охотник и темное существо быстро подготовили и порезали коренья, сложили в холодную воду. А дальше требовалось участие двух магов. Кай сам не мог сказать, откуда ему это известно. Но мешкать не стал. Порезав палец, он сцедил несколько капель в импровизированный котел. Вторым магом будет сама девушка. Кайден занес нож над пальчиками, надеясь, что сработает: раньше никто не пытался использовать самого отравленного для приготовления противоядия.

— Железку от Летты убери, экспериментатор, твою фейрью душу! — остановил его котообезьян.

Снова став глазастой тенью, он цапнул нож из рук охотника, чиркнул им себе по пальцу, и в воду с кореньями упала темная капля. Котообезьян зашептал древние слова. Кай отметил правильность произношения. Противоядие закипело, забулькало, превратилось в вязкую жижу.

— Теперь ты. — Котообезьян кивнул охотнику. — Повторяй за мной, постарайся ничего не переврать. Нам нужна живая Летта, а не злобное посмертие.

— Нам? — насмешливо переспросил Кай.

— А как же? Тебе же интересно, кто я, кто она, откуда яд и какого рожна у нее печать стоит. Иначе бы ты меня сразу попытался уничтожить, а ее — в кристалл и к законникам, — не без ехидства пояснил темный.

Он был прав. Но не во всем: больше всего Кая интересовал тот, кто отправил за девушкой и ее спутником химеру. То, что это не котообезьян постарался, охотник понял, едва увидев его настоящий облик и силу. Что за существо перед ним, Кай не мог понять. Сотканное из тьмы, оно управляло ею, а не подчинялось.

Темное создание нараспев произнесло первый слог заклинания, Кайден остановил его жестом и прочитал сам. Слова всплывали в памяти с отголосками ощущений, Кай не знал, где и когда их выучил, кто объяснял ему, но учил их с азартом, будто с кем-то соревновался. Последний слог нужно было прошептать с шипением.

— Гм… — неопределенно выдохнул темный, глядя, как зелье становится прозрачным. — А кто тебя учил?

Кайден пожал плечами, снял с пояса флягу, набрал в нее противоядие. Приподняв голову Летты — так девушку называл темный, — влил немного зелья ей в рот. Старался действовать осторожно, но темный все равно ядовито прокомментировал:

— Тебе с таким подходом только жаб топить!

Кай, не обращая внимания на говорливое создание, заставил девушку выпить еще. Ему было непривычно заботиться о том, чтобы девушка не поперхнулась, убирать прилипшие к ее лицу волосы. Странно чувствовать чужое тепло так близко. Тепло того, кто не пытается тебя укусить, зарезать или сжечь. Служение Неназванной заменяло Кайдену все: дом, семью, любовь. Бесконечное путешествие с изматывающими заданиями — его это устраивало. Но сейчас Кай неожиданно понял: не хватает не только воспоминаний, но и еще чего-то — того, что он давно выбросил из души.

Летта слабо шевельнулась, и Кайден вздрогнул. Впервые за все время, что он был охотником, смог забыть, где он и кто он.

Летта задышала ровнее. Красные отметины под ногтями посветлели.

Пока Кайден отпаивал девушку, темный разбил лагерь. Подготовил лежанку из веток, накрыл одеялом, соорудил подушку из полотенца, натянул тент из непромокаемой ткани. Вовремя — небо заволокли сизые тучи. Вытащил из второго баула еду и закопал.

— Где вы ее взяли? — Кайден перенес Летту под навес и развел небольшой костерок, собираясь сварить похлебку из остатков солонины из собственных запасов.

— Братца названого объели, — хмыкнул темный, превращаясь в кота и устраиваясь рядом с девушкой.

— Братец — принц? — нахмурился Кайден.

Девушка не была похожа на избалованную придворную красотку.

— Братец — тот еще фрукт, но и принц тоже. — Кот задумчиво шевельнул ушами, покосился на охотника: — Слушай, имя-то у тебя есть?

Кай уже решил для себя, что не станет отправлять Летту и темное создание законникам. По крайней мере, пока не найдет хозяина химеры, которому чем-то помешала девушка. Что касается дальнейшей участи этой парочки… В темницу он всегда успеет их отправить.

— Кайден, — выдохнул охотник.


Сонный стук капель по крыше, уютное тепло кровати и щекочущие прикосновения к ладони. Даже предполагать не буду, что там младшие удумали и какой экзотический вид приобретет моя рука их стараниями в этот раз. Фиолетовые ногти, расписанная зелеными цветами кожа, колечки из бусин на каждом пальце — самый безобидный вариант. Ула и Дика обещали вырасти натурами творческими.

Я сонно зевнула и пробурчала:

— Девочки, если это не смывается, я вас покусаю!

Сладко потянулась, открыла глаза и вздрогнула.

На меня насмешливо смотрел охотник, именно в его ладони покоились мои пальцы. Через плечо фейри заглядывал Эмрис, морда была пакостливая.

— Доброе утро, мальчики! — поторопилась исправиться я, пока вредное проклятие чего-нибудь не отчебучило. — А что вы с моей рукой делаете?

— Оцениваем, подходит ли к нашим рукам и сердцам… — Договорить Эмрису не дали, охотник задвинул его морду за свое плечо.

— На тебе стоит печать, блокирующая способности, — сказал фейри. — Метка, — он кивнул на половинку четырехлистника на моей ладони, — показывает, насколько эта печать слетела.

На шутника охотник не похож. Но все же…

— Шутишь? Какая печать? Откуда? — недоверчиво прищурилась я.

Насколько я знаю, блокирующую печать ставят магам законники.

— Это ты сделал? — Я возмущенно поглядела на фейри. — За то, что я тебе везением, да?

— Нет. — Охотник отпустил мою руку, уселся рядом с моим ложем из веток. — Охотники таким не занимаются. Тебе поставили печать в детстве.

— Зачем? — Я села, пригладила волосы пятерней. Моя простая и понятная жизнь все сильнее запутывалась. — Кто-то не хотел, чтобы окружающее знали, что я полукровка?

Я повернула ладонь к себе — рисунок стал ярче, форма немного изменилась, наметился изгиб нового завитка. Такими темпами у меня скоро будет полноценный Четырехлистник на ладони. Хмуро посмотрела на подкравшегося сбоку Эмриса:

— Я лепрекон?

— Да, — радостно подтвердил кот. — И, похоже, на тебя охотятся. И это точно не наш принц. А еще я был прав: тебя уже проклинали, и качественно, прежде чем запечатать силу!

— Да к какой хризантеме тут еще и проклятие? — Меня не покидало ощущение злой шутки.

Потому что дважды проклятый лепрекон с запечатанной силой — это явно перебор!

Эмрис открыл рот, собираясь что-то сказать, но был выпихнут из-под тента на дождь.

— Это правда, — просто сказал охотник. — Более того, это проклятие снова тебя убивает. У тебя в запасе полгода, пока печать не слетит окончательно. Тот, кто запечатал твою силу, спас тебе жизнь. Сейчас печать почти сорвана.

Я растерянно сжимала и разжимала кулаки. В голове было пусто, как в новой теплице. Ни росточка мысли.

Охотник накрыл мои пальцы своими ладонями. Теплые, слегка шершавые, они успокаивали. Сочувствие на загорелом лице фейри давало надежду, хотя было странным и неожиданным. С чего ему меня жалеть? Я же преступница, которую следует отправить к законникам. И с чего это Эмрис вообще разговорился? Хотели же сдаться и спокойно дойти… Впрочем, не важно, главное — печать. Эх, кактус вам вместо подушки!

— А разве нельзя вернуть печать обратно? — нашла я очевидное и простое решение.

Лучше уж находиться в остроге, в компании печати и обвинений в темной ворожбе, чем без нее — у предков в гостях.

— Можно, — Эмрис забрался под тент, сев подальше от охотника, — но для этого нужен либо тот, кто ее ставил, либо маг сильнее, той же расы. Тебе не повезло — ее ставил лепрекон.

Превосходно! Лепрекон, значит. А если я не полукровка, то это один из родителей?

— С чего она вообще слетела? — сердито воскликнула я. Нет, ну в самом деле, жила себе спокойно, никого не трогала… — Ах да, братец!

Я рассмеялась, хотя хотелось зареветь. Но сырости вокруг и так хватало, а значит, следуем совету отца: нет выхода — роем подкоп. То есть ищем другой выход.

— Не только он. — Эмрис виновато опустил голову. — Но не я один! Ты тоже виновата.

— Я-то каким боком?

— А кто решил не дать названому братцу помереть молодым и сгреб всю еду со стола?

Не понимаю я иносказаний Эмриса, особенно когда испуг и страх быстро перерастают в злость.

— Говори нормально, сказочник ты наш поэтический!

Вместо Эмриса заговорил охотник. Выяснилось, что, пока я спала, они успели побеседовать, и Кайден (так звали фейри) теперь в курсе наших дел. И горит желанием в них влезть по самую макушку. Правильнее сказать, уже влез, не особо спрашивая разрешения.

Не из доброты душевной. Вся эта чехарда с темными магами, принцами, печатями, лепреконами и котами-проклятиями его заинтересовала. И все это не ради моего или кошачьего спасения. Просто охотник хочет провести расследование, прежде чем сдавать нас законникам. Охотникам позволено.

Сделка с охотником? А почему бы и нет? Он отлично разбирается в темной магии. Кроме того, выбор у меня невелик. Согласиться и участвовать. Или отказаться и стать наблюдателем. Во втором случае вряд ли Кай будет считаться с моими желаниями и тем более — скрывать обстоятельства нашего знакомства. И тогда виновна я или нет, а имя родителей точно пострадает.

— Хорошо, сделка так сделка. — Я улыбнулась.

Вышло криво и совершенно нерадостно. Лишь бы охотник согласился не сиять рунами богини ночи на каждом углу. А так он вполне сойдет за телохранителя… Нет, я же не Сонья, дочка мелкого дворянина, чтобы с охраной ходить.

Я задумчиво окинула взглядом одетого в зеленую куртку охотника. Конечно, есть надежда, что фейри не захочет видеть моих родителей…

— Кайден, а тебе непременно нужно поговорить с моими родителями?

Охотник коротко кивнул.

А то какое ж расследование без них? Придется их знакомить, так что вариант «дальний родственник» отпадает. Без родителей не обойтись. Только мама Гвенда поможет найти нашу настоящую мать. Они близнецы. Они связаны с рождения. И хоть в крови мамы нет магии, она может почувствовать, где находится сестра. А отец вполне сумеет уловить этот зов и создать путеводный огонек.

— Кайден, а ты что-нибудь знаешь о цветах?

Охотник пожал плечами.

— Много знает! — влез Эмрис. — Как минимум подорожник с ромашкой не путает!

Подорожник… Ну хоть что-то. Нам иногда заказывали экзотические букеты и клумбы а-ля запасы бабки-травницы, и поставщиков подобных семян как раз не хватало. Вот и повод представить Кая родителям, а потом уехать на несколько месяцев «изучать его плантации». Главное, не забывать периодически покупать и отправлять домой партии семян.

Я отыскала взглядом горшок с плетельницей — вот и подарок от нового поставщика. Немного не по профилю, но, зная любовь отца к сложным в выращивании растениям, вполне подойдет.

— Садовничать никогда не пробовал? — перехватив мой взгляд, с невинным видом спросил у охотника Эмрис.

Кайден отрицательно покачал головой.

— А придется, — усмехнулось проклятие. — Иначе ее семейную оранжерею не проведешь. Тебе нужны обвинения в том, что девочка у них — незабудка, а ты — злобный кактус? Не думаю. Так что вспоминай травы, пока тут сидим.

— Ты-то откуда знаешь? — осадила я разошедшееся проклятие.

— Предполагаю! — многозначительно фыркнул Эмрис.


ГЛАВА 1 | Проклятие на удачу | ГЛАВА 3







Loading...