home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


2.19. За себя и за того парня

Людвиг очнулся ближе к вечеру. На работу я, конечно, не поехал, там прикроет Яков. Он классный старик и понимает все, с полуслова. Людвиг покрутил головой и хрипло спросил, где он. Я обвел рукой комнату и сообщил ему, что это мой дом, и в частности, моя спальня, а если еще точнее, то моя кровать, и я не понимаю, что он в ней делает! Людвиг, криво улыбнулся и обнаружил, что лицо его наполовину закрыто повязкой.

Уже, более осознано, он посмотрел на меня и спросил, неужели опять досталось лицу. Я заверил его, что с лицом у него все в порядке, тот даже скривился. Видимо не раз слышал от людей, такие заверения, но сам-то видел, что у него там. Потом перевел взгляд на грудь. Отверстия уже не было, и я предложил ему снять эту повязку, а на лице пусть побудет до утра. Людвиг, опять посмотрел на меня, своим цепким взглядом, и прохрипел, что он не совсем дурак, и что в его жизни были подобные моменты. Он не какая-то кисейная барышня, а солдат, и он четко помнит направленный на него пистолет с глушителем, и он может рассказать мне все технические характеристики того пистолета. Больше того, он четко помнит, что уклонится, уже не успевал, и помнит все, до последнего момента, когда я подбежал к нему. Так что, я не должен дурить ему башку, а должен четко сказать, когда придет та, что с косой.

Я расхохотался и сказал, что может, какая с косой и придет, а так, я больше видел девушек со стрижками или с распущенными волосами. Тот посмотрел на меня, как на идиота, и опять выдавил из себя, что он насмотрелся на раненых и на раны, и может четко сказать, что та, которую он получил, должна была отправить его к праотцам, еще вчера.

Вот ведь не повезло, нарвался на профессионала. А может, расставить все точки над и, да и не морочить мужику голову. В это время, постучавшись, в комнату вошел Генрих. Увидев, лупающего глазами Людвига, удивился, но вида не подал, а доложил, что приехала фрау Ингрид с бумагами на подпись и с отчетом за прошедший день. Я судорожно стал придумывать, как мне быть одновременно с Людвигом, которого не хотел никому показывать и от которого мне нельзя отходить далее пяти метров, и Ингрид, с которой нужно обязательно встретиться, так как работа не может ждать. Потом махнул на все рукой и, кивнув Генриху, повернулся к Людвигу, чтобы объяснить тому, что пока не смогу уделить ему мое внимание. Однако я был огорошен увиденным, Людвиг покраснел, как рак, и старался сделаться маленьким и не заметным, с его-то ростом и весом. Так, так. А может здесь любовь? Прямо не знаю, что и думать.

Дверь снова отворилась и в комнату вошла Ингрид, но едва увидела в кровати, перемазанного в крови, Людвига, как выронила папку для бумаг и бросилась к постели. Обняла пострадавшего и что-то стала нашептывать ему на ухо. Потом, смутившись, извинилась передо мной и забрала у меня папку, которую я успел поднять. Теперь, передо мною, была прежняя Ингрид. Деловая, хваткая и проворная. Быстро подала бумаги на подпись, в двух словах охарактеризовав каждую. Затем передала распечатанный отчет о проделанной работе за день, который я отложил в сторону, после прочитаю. Затем подала программу завтрашнего дня. Я отметил, какие дела смогу решить сам, а какие деловые встречи нужно будет перекинуть на начальника отдела. В конце, Ингрид, отчаянно покраснев, спросила, как здоровье у Людвига. Да они с Яковом, два сапога, пара. Как будто сделаны по одному шаблону. Заверил Ингрид, что Людвиг поправится, и через неделю будет на работе. У обоих моих подчиненных на лбу, огромными буквами было написано, «НЕ ВЕРЮ». Я пожал плечами и сказал Ингрид, что она может объявить на работе, будто Людвиг уехал делать пластическую операцию на лице, и вернется через неделю. Ингрид отрешенно кивнула и, еще раз взглянув на Людвига, выпорхнула из комнаты.

— Ну, а теперь, старый ловелас, колись, что это ты кинул, такую очаровательную женщину, как Ингрид?

— Да не кидал я ее. Просто все в компании знают, что она без ума от меня. Конечно, мне это льстит, но сам подумай, что я могу ей дать. Ты же видел мое лицо. Представляешь, такая очаровательная женщина и рядом, такой урод. Я ведь уже делал пластическую операцию. Все свои сбережения вложил, а результат, как говориться, на лице.

Вот тебе и мексиканские страсти. Нужно выводить его из депрессии, а так же придется рассказать, чего можно ожидать, впоследствии, от моей крови.

Помявшись и не зная, с чего начать, я спросил у Людвига, был ли он в комиссии по расследованию крушения самолета, на котором стюардессой была дочь нашей Хельги. Тот ответил утвердительно. Я опять спросил его о том, слышал ли он версию командира корабля, о ранении Джессики. Тот опять ответил утвердительно. Тут я спросил, а хочет ли он знать, как все было на самом деле. По его распахнутым глазам, можно было, и без ментального сканирования, определить, что Кэп четко разыграл свою партию.

Я расположился поудобнее и начал рассказывать ему, как двое оболтусов, спеленали Джессику и выпрыгнули из самолета. Какая-то тварь, живущая в песке, схватила обоих щупальцами и утащила в песок. Больше мы их не видели. Джессику же, эта хищная тварь, просто проткнула насквозь, в области живота. Во всяком случае, Кэп видел мою одежду, через эту дыру в животе, когда я носил Джессику на руках. А носил я ее потому, что стал лечить ее своей кровью. И, да, моя кровь не такая как у всех. Но за это надо платить. И я плачу тем, что являюсь не совсем человеком. Попросил его вспомнить, как мы вели преследование. Ведь я четко вел его по следу, а ведь он ничего не видел, и представить не мог, как скрылся, с места прорыва периметра, нарушитель. Потом попросил его не удивляться и заявил, что я наполовину дракон, а теперь, и он, в некотором роде смесь дракона и человека.

Людвиг не был бы начальником службы безопасности, если бы не спросил, чем я могу это доказать. Я пожал плечами и спросил его, общался ли он, когда-нибудь мысленно, с другими людьми или существами? Тот отрицательно помотал головой.

— А теперь ты меня слышишь? — Мысленно спросил я его.

Сказать, что Людвиг удивился, это, ничего не сказать. Он забыл о своем ранении и чуть не выскочил из кровати, но я вовремя остановил его. Еще раз мысленно скомандовал, чтобы он не смел, вставать из кровати до утра. Теперь, о главном. Сообщил, что он будет жить у меня в течение недели. В первые дни, он не должен отходить от меня дальше, чем на пять метров. Завтра, придется побегать в туалет, так как пулю я вытащить не смог, поэтому, она растворится и выйдет через прямую кишку. И предупредил его, что у него появятся некоторые новые способности, улучшится ночное зрение, В момент сильного боевого транса, могут появиться когти и чешуя, которые исчезнут, как только боевое возбуждение спадет. Возможно, он станет предчувствовать какие-то события. Сможет видеть ауру человека. И неизвестно, что еще. Но нужно согласиться, что это небольшая плата, за его жизнь.

В этот момент, опять, постучали в дверь, и в комнату вошла Марта. Она принесла поднос, на котором были расставлены тарелки и какие-то судочки с соусами и приправами. Ужин на двоих. Мы славно перекусили с Людвигом, а потом, завалились спать, он на моей кровати, а я на диванчике, который притащил услужливый Генрих.


2.18. На два фронта | Кровь обязывает | 2.20. Домашний арест







Loading...