home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


24

Рыцаря звали Эберхарт фон Штрайтхаген – вот и всё, что они узнали о нем за несколько дней пути. Теперь их путь лежал на север. Иоганн прихватил с собой подзорную трубу и кое-какие книги по астрологии. Поначалу Вагнер расспрашивал доктора о причинах столь поспешного отъезда, но тот давал лишь уклончивые ответы, а потом и вовсе отмалчивался.

Собственно, Иоганн и сам не знал, кто или что ожидало его в Нюрнберге. Единственным человеком, который ведал о его интересе к Жилю де Ре, был Конрад Цельтис. Но ученый умер несколько лет назад, и после их памятного разговора в Гейдельберге Иоганн его больше не видел. А кто еще мог об этом знать? Так или иначе, этот загадочный друг знал, что Жиль де Ре не давал Иоганну покоя. И объявился он в тот самый момент, когда в небе, спустя семнадцать лет, должна была появиться определенная комета…

В обществе Эберхарта фон Штрайтхагена они были в безопасности, и в пути их ничто не задерживало. Грабителям хватало ума не связываться с вооруженным рыцарем, в полном облачении и верхом на боевом коне. И рыцари-разбойники, которых в последнее время становилось все больше, держались от них подальше. Хоть Штрайтхаген нечасто прерывал молчание, путники все же узнали, что комтурия в Нюрнберге была последним бастионом кайзера в городе. Свободный имперский город Нюрнберг, подчинявшийся непосредственно ему, в последние годы все больше отдалялся от своего давнего покровителя. Только комтурия Тевтонского ордена еще поддерживала кайзера, и потому их отделение в городе считалось неприкосновенным.

Иоганн мрачно усмехнулся. По крайней мере, там он будет недосягаем для кёльнской инквизиции. Но для чего он понадобился кайзеру и тевтонским рыцарям? И кто этот старый друг?

Через десять дней, проведенных большей частью в молчании, когда мослы уже изнывали от нескончаемой тряски, они наконец-то добрались до Нюрнберга.

Еще издали показалась могучая крепость, обнесенная двойным кольцом стен. Словно корона, высилась она над церквями и бесчисленными фахверковыми домами. Глядя на мощные городские стены протяженностью в три мили, Иоганн насчитал не меньше восьмидесяти башен. От такого зрелища просто захватывало дух. Он повидал столько городов, за прошлый год они с Вагнером побывали всюду, на севере, на востоке, на юге и на западе – но Нюрнберг был особенным. Аугсбург слыл самым богатым городом в Германии, Кёльн славился своей святостью, Эрфурт считался оплотом наук, а в Гамбурге жили самые предприимчивые дельцы. Нюрнберг же был родиной изобретателей. Здесь жили самые умные и находчивые люди. Город стал мозгом и душой Германии, негласной столицей в стране, где никогда не было четкого политического центра. Совсем недавно житель Нюрнберга по имени Петер Хенляйн изготовил часы с пружинным механизмом, которые можно было носить в кармане. А некий Мартин Бехайм представил так называемый глобус, изобразив мир в виде шара, вместо привычного диска. И еще множество других изобретений появились за последнее время в Нюрнберге. Кроме того, здесь обитали многие художники, и в первую очередь – прославленный Альбрехт Дюрер. Так что для Вагнера нашелся еще один повод для радости.

– Может, нам удастся встретиться с Дюрером, – говорил он Иоганну, пока они катили к городу в окружении других повозок, воловьих упряжек и шумных торговцев. – Этот Дюрер, между прочим, хорош собой. Я как-то видел его портрет, написанный им же: он представил себя Иисусом, с длинными волосами и бородой. Хотел бы я знать, что думает на этот счет церковь… – Вагнер рассмеялся и покачал головой. – Если человек сам превозносит себя как Бога, такое вряд ли понравится Папе.

Поля, что простирались вокруг Нюрнберга, еще лежали в снегу. Земля была скудна, а Пегниц непригоден для судоходства, но, несмотря на все трудности, здесь сходились важнейшие торговые маршруты, и город, словно алчный паук, устроился в центре этой паутины. Навстречу попадались многочисленные купцы и мелкие торговцы в тяжелых плащах и бесформенных капюшонах.

– Вы же не кто-нибудь там, – продолжал болтать Карл, – так что встретиться…

– Я не кто-нибудь там, а содомит и чернокнижник, забыл? – оборвал его Иоганн. – Не думаю, что кёльнская инквизиция пользуется здесь влиянием, но я знаю, какую страсть люди питают к слухам. Так что история наверняка дошла и до Нюрнберга – и, скорее всего, щедро приукрашенная.

– Истинно так, в городе о докторе ходит недобрая слава. – Эберхарт фон Штрайтхаген задумчиво кивнул. – Ему приписывают занятия некромантией и жульничество. И знакомство с этим Агриппой из Кёльна кое-кому из церковников не по нраву… Так что мы не станем проезжать через ворота Фрауентурм, а воспользуемся воротами Шпиттлертор. Их стерегут не так строго, и оттуда недалеко до нашей комтурии.

Путники двинулись по узкой дороге, что вилась среди заснеженных невозделанных полей. Ворота располагались за крепостным рвом, и сбоку от них стояла мощная башня. Над воротами был помещен двуглавый орел, герб кайзера. Увидев отличительные знаки Тевтонского ордена, стражники без лишних церемоний пропустили Штрайтхагена и его спутников.

Сатана устроился у Иоганна на коленях и теперь принюхивался. В этот час, несмотря на холод, в городе царило оживление. Всюду сновали старьевщики с заплечными корзинами, с площади долетали крики торговок, и в кузницах неумолчно стучали молотки. Над морем из крыш и лабиринтами улиц высились церкви Святого Себальда и Святого Лоренца; между домами неспешно нес свои воды Пегниц и делил город на две равные части. В воздухе стоял запах дыма, вареной капусты и конского навоза. Иоганн вспомнил, какое зловоние стояло в Гамбурге летом – в Нюрнберге сейчас пахло куда как приятнее.

Эберхарт фон Штрайтхаген провел их по шумным улицам, рассекая людской поток. Комтурия Тевтонского ордена располагалась недалеко от Шпиттлертора. Это был целый квартал с небольшой церковью, окруженный стеной. Над улицей протянулась крытая галерея, соединявшая квартал с другой церковью. Иоганн спрыгнул с козел и повел напуганную лошадь под уздцы. Прохожие то и дело задевали его, и рука машинально скользнула к кошельку на поясе.

– Когда-то комтурия находилась за пределами Нюрнберга. Но потом городские границы расширили, и теперь мы подобны острову в море неверующих, – рассказывал Штрайтхаген с суровым видом. – Как мне видится, последний оплот немецкого кайзера. Повозку можете оставить здесь, ее потом заведут внутрь.

Он постучал в тяжелые, обитые железом ворота. Стражник недоверчиво оглядел их через смотровое окошко и лишь затем впустил. Путники попали во внутренний двор, облагороженный и засаженный кустами. Со двора открывались следующие ворота, которые вели к каменным домам, обширным пашням и садам. В отличие от шумных улиц за стенами, здесь царил безмятежный покой и воздух был заметно чище. Иоганн выпустил Сатану, и щенок тотчас пометил кусты.

– Недурно, – заметил с одобрением Фауст. – Кайзер щедро вас одарил.

– За это мы содержим самую богадельню в Нюрнберге, наряду с больницей Святого Духа, что на острове, – отозвался Штрайтхаген. – Как вам наверняка известно, наш девиз звучит как «Помогать – защищать – исцелять».

– Причем защищать в первую очередь, – шепнул Вагнер. – В свое время тевтонские рыцари натворили немало бед на Востоке.

Иоганн бросил на него предостерегающий взгляд и подозвал к себе Сатану. Дальше они шли в молчании. Миновали еще несколько дверей и в конце концов оказались в просторном зале. По стенам висели гербовые щиты; мощные колонны поддерживали потолок из дубовых балок, украшенный искусной резьбой. Посередине стоял круглый стол, и за ним сидел, склонившись над бумагами, престарелый рыцарь с заросшим лицом и волосами, выстриженными на манер тонзуры. Вид у него был сосредоточенный и суровый, но, когда он взглянул на вошедших, изможденное лицо его озарилось улыбкой.

– Славный Эберхарт! – воскликнул старик и поднялся. – Часовые уже доложили о вас. – Он перевел взгляд на Иоганна, и улыбка на его лице померкла. – А это, вероятно, доктор Фаустус, магистр, астролог и некромант.

– Первого титула вполне достаточно, – ответил Иоганн и поклонился. – Некоторых званий человек добивается, другие липнут к нему против его воли.

Фауст по-прежнему не знал, чего ждать, и потому вел себя сдержанно. Он показал на Вагнера.

– Это мой ассистент, странствующий схоласт, сопровождает меня в академических целях.

Старый рыцарь кивнул Карлу, не удостоив его особым вниманием, и вновь обратился к Иоганну:

– Что ж, доктор, я не знаю вас лично – только по жутким историям, от которых я, в общем-то, не в восторге. В особенности это касается последней, что дошла до нас из Кёльна. Но, очевидно, есть люди, которые о вас более высокого мнения.

Он показал гостям на стулья. Иоганн с Карлом сели за стол, заваленный пергаментными свитками и бумагами. Сатана между тем забрался под стол и принялся грызть одну из ножек.

– Мое имя Вольфганг фон Айзенхофен, я комтур местного отделения, – продолжал старик. – Я пригласил вас в Нюрнберг, поскольку… столкнулся с проблемой. И один ваш старый друг сказал мне, что вы единственный, кто сумеет эту проблему разрешить.

– Время покажет. – Иоганн пожал плечами, стараясь не показывать внутреннего напряжения. – Для начала было бы неплохо увидеть этого старого друга. Я проделал ради

– Вы как нельзя правы. Возможно, что с последней вашей встречи он… несколько изменился. Но, как он заверил меня, с тех пор прошло немало времени. – Комтур с улыбкой повернулся к Эберхарту. – Что ж, приведите его.

Эберхарт фон Штрайтхаген подошел к противоположной двери и распахнул ее. Там дожидался сгорбленный человек. Иоганн узнал его с первого взгляда.

Он вздрогнул и почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

– Боже правый… – вырвалось у него.

У порога стоял не кто иной, как Валентин.


* * * | Сети сатаны | * * *







Loading...